Закатное солнце, напоминающее по цвету багряную кровь, а не привычную киноварь, освещало равнину. Ветер диким зверем рычал в пустынном небе. На узкой тропе, рассекающей море травы, такой высокой, что ноги всадника тонули в ней по щиколотку, встала как вкопанная одинокая лошадь с седоком на спине — словно путь ей преградила стена бьющего прямо в лицо ветра.

Еще шестьдесят шагов, и дорога пошла бы на подъем. Преодолей лошадь и всадник это расстояние, они увидели бы буро-зеленые ряды домов и огородов Рансильвы — очередной деревушки в полосе Фронтира, периодически гордо именующей себя городом.

Внизу, у подножия покатого склона, стояла девушка. Что-то в ее внешности, должно быть, гак удивило животное, что оно замерло на месте. Девушка была молода и прекрасна — загорелая, с огромными сияющими глазами, с длинными черными вьющимися волосами, собранными на затылке в роскошный хвост. Каждый дюйм ее существа излучал необузданную энергию, свойственную всем жителям здешней глуши. Любого мужчину, положившего глаз на нежное, как летнее солнце, лицо, без сомнения, заинтересовали бы и соблазнительные изгибы ее тела. Однако тело девушки скрывала пепельно-серая ткань непромокаемого плаща, а шея была закутана в потрепанный голубой шарф. Красавица не носила ни ожерелий, ни украшений из перьев, ни каких-либо других свойственных женщинам предметов «личного снаряжения», выделялись разве что удобные кожаные сандалии да обращал на себя внимание свернутый черный кнут в правой руке.

Возле девушки переминался с ноги на ногу старомодный образец коня-киборга. Несколько минут назад красавица, видимо, лежала у ног скакуна. Факт, что она заметила приближающегося бесшумно всадника, хотя выл ветер, от которого иные заткнули бы уши, и при этом сохранила присутствие духа, не сдвинувшись с места, говорил о том, что девушка едва ли является простой женой какого-нибудь фермера или дочерью обычного первопроходца.

Пришпоренная лошадь попыталась двинуться вперед, однако красавица не собиралась уступать дорогу, и, точно почувствовав это, животное настороженно застыло в трех шагах от незнакомки.

Некоторое время ничто не нарушало молчания, лишь ревел ветер. Затем девушка спросила:

— Передо мной, полагаю, бродяга, искатель приключений? Или же охотник?

Голос ее звучал дерзко и бесстрашно, но в нем проскальзывали нотки усталости.

Всадник не ответил. Девушка почти не видела его лица из-за широкополой дорожной шляпы, надвинутой на глаза, и плотного шарфа, скрывающего все ниже носа. Судя по могучему телосложению и практичному боевому поясу, выглядывающему из-под выцветшего длинного черного плаща, мужчина наверняка не был сезонным разнорабочим или же торговцем, объезжающим редкие местные деревеньки. Голубой медальон, висящий на его груди, привлек пристальное внимание девушки. Она не могла оторвать взгляда и от длинного легкого меча-бастарда, виднеющегося из-за плеча всадника: изящно изогнутый, так не похожий на безукоризненно прямые клинки, любимые многими охотниками, этот меч говорил больше и красноречивее о своем хозяине, чем любые слова.

Девушка, очевидно смущенная молчанием незнакомца, вскричала:

— Неужели меч у тебя только для виду? Тогда я его отберу у тебя и продам на первом же базаре! А ну, слезай!

Не добившись ответа и справедливо полагая, что время разговоров вышло, девушка отступила на шаг назад и приготовилась к атаке, сжав в руке хлыст. Только тогда всадник заговорил:

— Чего ты хочешь?

С лица девушки можно было писать картину «Изумление». И хотя голос ее противника был низок и тих — она едва расслышала его сквозь завывания ветра, — он со всей очевидностью принадлежал юнцу лет семнадцати-восемнадцати от роду.

— Какого дьявола? Ты же просто мальчишка! А, плевать, я не знаю жалости. Давай показывай, на что годишься!

— Значит, ты разбойница? Для грабителя с большой дороги ты на редкость общительна!

— Болван! Кабы мне нужны были деньги, разве я приставала бы к такому вшивому бродяге, как ты? Я хочу поглядеть, насколько ты хорош! — Резко щелкнул кнут. Девушка играючи повела запястьем, и хлыст тотчас же взвился в воздух зловещей черной гадюкой. — Я — вот она! И если ты мечтал славно перекусить в Рансильве, сперва разберись со мной!

Всадник даже не шевельнулся в седле: не потянулся ни к мечу, ни к боевому поясу. Более того, когда девушка увидела, как равнодушно он отнесся к вызову на поединок, брошенный ему миловидной юной леди, то и дело пронзающей его убийственными взглядами, она внезапно испугалась этого равнодушия. Хрипло выдохнув, девушка взмахнула кнутом — грозным оружием, свитым из жесткой шерсти вервольфа, три долгих месяца протомившейся в прогорклом жиру. Удар такого бича запросто вспарывал плоть, сдирая мясо с костей.

— Какого?..

Девушка отскочила, изменившись в лице. Хлыст должен был впиться в левое плечо юнца, но отчего-то в последнее мгновение плеть внезапно переменила направление и ужалила левое плечо своей хозяйки. Всадник справился с нападением с поразительной легкостью: обычный человек никак не мог уследить за стремительной черной змеей, не говоря уже о том, чтобы контратаковать!

— Проклятие! А ты ловок!

Кнут, танцуя, вернулся обратно, а девушка застыла на месте, вросла в землю, отбросив мысль о новом нападении. Она поняла, что разница в их боевых навыках слишком существенна.

— Отойди, пожалуйста, — небрежно, словно ничего не случилось, заметил юнец.

Девушка послушалась.

Всадник и его лошадь чуть было не проехали мимо, но не успели сделать и нескольких шагов, как красавица снова заступила им путь.

— Эй ты, глянь сюда!

Едва молодой человек обернулся, девушка легким движением левой руки сорвала с себя накидку.

На миг ядовитый кроваво-красный оттенок заката поблек: обнимаемая ветром нагая фигура, не прикрытая теперь абсолютно ничем, была божественна — одна Венера могла бы потягаться с ней великолепием!

Другим движением девушка распустила собранные в хвост волосы. Ветер мгновенно взметнул роскошную черную, как вороново крыло, гриву. Теперь нагота юной красавицы стала совершенно ослепительной. Ветер сменил направление и принес запах женщины в полном расцвете весны и прелести.

— Ну-ка, попробуем еще!

И снова щелкнул кнут. Конец его внезапно разделился на восемь плетей, и каждая наметила свою цель, обвиваясь вокруг шеи, плеч, рук, груди — и не одновременно, чтобы трудней было избежать ударов.

— Вот ты и попался! — рассмеялась девушка. — В другой раз не отвлекайся на голых женщин! — Она кричала, не желая уступать рычащему ветру. И вдруг, почти разочарованно, добавила: — Ты девятый. Похоже, мне не везет. Ну, что дальше? Если бросишь оружие, что висит у тебя за спиной, и то, которое прицеплено к поясу, я убью тебя в два счета, ты даже ничего не почувствуешь.

Ответ она получила совершенно неожиданный:

— А если я скажу, что не брошу?

Девушка возмутилась:

— Тогда выбирай, как лучше вышибить из тебя дух. Либо удавить сразу, либо стащить с лошади и задушить уже на земле. Ну, какой из вариантов радует твое воображение?

— Никакой.

Слово это стало сигналом к началу атаки. Красавица сосредоточила силу в правой руке, та потекла по кнуту от рукояти до самых кончиков — теперь юнцу определенно не повезет! Да что ж такое, он усидел в седле? Все восемь плетей прошли сквозь тело мальчишки насквозь!

— Какого?..

Не просто удивленная, но ошарашенная, девушка точно окаменела. Наконец ей встретился противник, который, не пошевельнув и пальцем, отразил атаку, потребовавшую от нее всего накопленного мастерства.

Лошадь юноши лениво попятилась.

Пребывая в оцепенении, красотка медленно подобрала упавший плащ, закуталась в него и, споткнувшись, — хотя и трудно было поверить, что столь стройные ноги способны подвести хозяйку, — шагнула следом за всадником.

— Погоди. Прости меня за сумасбродство. Выслушай меня. Я поняла, ты охотник, точнее — охотник на вампиров, да?

Юноша наконец взглянул на женщину.

— Я права, верно? Я хочу нанять тебя!

Лошадь остановилась.

— Такими вещами не шутят, — тихо произнес всадник.

— Знаю. А еще я знаю, что охотники на вампиров самые искусные из всех. И я отлично осведомлена, какие опасные противники вампиры. Лишь один из тысячи бойцов достаточно хорош, чтобы добиться успеха, но и у него вероятность встретиться с вампиром и победить его — пятьдесят на пятьдесят. Все это мне известно. Мой отец тоже был охотником.

Во взоре всадника наконец мелькнуло какое-то чувство. Он сдвинул шляпу на лоб, и стали видны его глаза: узкие и холодные, темные, кристально ясные.

— На кого?

— На оборотней.

— Ага, теперь понятно, где ты научилась этому трюку с хлыстом, — пробормотал молодой человек. — Я слышал, всех вампиров в здешних краях уничтожили во время Третьей очистительной. Но, конечно, с той войны прошло уже добрых тридцать лет, так что, думаю, доверять молве не стоит. Итак, ты желаешь нанять меня? Полагаю, кто-то из твоей семьи или друзей подвергся нападению. Сколько жертв?

— Пока только одна.

— Отметины двух клыков или хотя бы одного имелись?

Девушка секунду помедлила, затем коснулась шарфа, обмотанного вокруг ее шеи:

— Сам посмотри.

Потоки воющего диким зверем ветра метались по темнеющему небу, как знамена.

Слева, ближе к артерии, на бронзовой от солнца коже девушки бугрились две гноящиеся ранки цвета сырого мяса.

— Поцелуй аристократа, — тихо сказала девушка, чувствуя, как всадник сверлит ее взглядом.

Юноша размотал свой шарф.

— Судя по ране, это был вампир высокого ранга. Удивительно, что ты вообще способна двигаться.

Последнее замечание девушка восприняла как комплимент. Реакции людей, ставших жертвами вампиров, варьировались в зависимости от ранга кровососа, но в большинстве случаев укушенные превращались в слабоумных кукол: из них точно высасывали душу. Их кожа бледнела, напоминая по цвету воск; день за днем жертвы с пустыми взглядами лежали в тени, дожидаясь визита вампира и свежего поцелуя. Чтобы избежать подобной участи, требовалась исключительная сила как тела, так и духа. Очевидно, красавица и была таким исключением. Однако сейчас у нее был потерянный, словно мечтательный вид обыкновенной жертвы.

Когда девушка увидела лицо всадника, она растворилась в его красоте — в легком оцепенении она разглядывала густые мужественные брови юноши, крепко сжатые губы, подбородок, свидетельствующий о железной воле. Глаза на суровом лице, лице человека, прошедшего через множество страшных битв сего скорбного мира, таили в себе печаль, даже когда в них вспыхивали искры. Прекрасный лик являл собой воплощение юности. Всадник казался статуей, которую изваяла сама природа, безупречный и совершенный творец, И все же девушка очнулась от наваждения, когда что-то едва различимое мелькнуло в глубине зрачков молодого человека — что-то, от чего мурашки забегали по спине. Тряхнув головой, красотка спросила:

— Ну, так как же? Ты идешь со мной?

— Ты сказала, что многое знаешь об охотниках на вампиров. Осведомлена ли ты о том, какую плату они требуют?

Щеки девушки заалели:

— О да…

— Твои предложения?

Чем могущественнее были сверхъестественные твари и монстры, на борьбе с которыми специализировались охотники, тем большее вознаграждение доставалось смельчакам. Охотники на вампиров, например, получали по пять тысяч даласов в день минимум. Кстати, дневной паек путешественника — три порции концентрированного питания — стоил около сотни даласов.

— Трехразовое питание, — заявила девушка и затихла, как будто остановившись на этом.

Юноша молчал.

— Плюс…

— Плюс что?

— Я. Делай со мной что хочешь.

Слабая улыбка тронула губы охотника — кажется, он насмехался над девушкой.

— Возможно, получить поцелуй аристократа гораздо лучше, чем делить постель с таким, как я.

— К черту! — На ресницах девушки блеснули слезы. — Суждено мне стать вампиром или нет, уж очаровать-то я всегда могу любого. Дело тут совсем не в личных достоинствах. Но, если хочешь знать, я… нет, забудь, это не важно. Ну так как же? Идешь ты со мной?

Понаблюдав немного, как на лице девушки мешаются гнев и скорбь, молодой человек наконец кивнул:

— Хорошо. Но, в свою очередь, я хочу прояснить кое-что.

— Что же? Говори.

— Я дампир.

Девушка остолбенела. Этот прекрасный юноша… не может быть… Но, если подумать, не слишком ли он прекрасен?..

— Ну что, подходит? Если подождешь еще немного, здесь может появиться другой охотник. И тебе не придется иметь дело со мной.

Сглотнув кислую слюну, связавшую рот, девушка согласно протянула руку. Она даже попробовала улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

— Рада заполучить тебя. Я Дорис Лэнг.

Юноша не пожал ей руки. Бесстрастно и сухо, как в первый раз, когда он заговорил с преградившей ему дорогу незнакомкой, всадник сказал свое имя:

— Зови меня Ди.

Дом Дорис стоял у подножия холма — минутах в тридцати галопа от места встречи пары. Впрочем, эти двое скакали как сумасшедшие и прибыли туда меньше чем через четверть часа. Завершив беседу с Ди, Дорис в ту же секунду пришпорила своего коня, как будто ее саму подталкивали в спину неумолимые сумерки. Не только вампиры — все самые опасные чудовища и сверхъестественные твари — ждали наступления полной темноты, чтобы выйти на охоту. Очевидных причин для спешки пока вроде бы не было, но Ди молча следовал за привлекательной нанимательницей.

Дом оказался фермой, окруженной буйно растущей, неухоженной зеленью, сотворенной три века назад в ходе проекта Великой Земной Реставрации. Построенное из дерева и прочного пластика здание было окружено стойлами, загонами и теплицами с протеинсинтезирующими растениями. К укрепленным на подпорках полотнищам водостойкой ткани были присоединены терморегуляторы. Одни только парники занимали акров пять; за ними ухаживали подержанные роботы, собиравшие белковый урожай. Вывоз протеина был уже работой людей.

Когда Дорис привязала коня к длинной стойке у самого дома, двери распахнулись, явив причину столь поспешного возвращения девушки.

— Добро пожаловать домой, — крикнул с высокого крыльца розовощекий мальчишка лет семи-восьми. К груди он прижимал допотопную лазерную винтовку.

— Это мой младший братишка Дэн, — представила мальчика Дорис, а потом, понизив голос, спросила: — Пока я отсутствовала, ничего необычного не случилось, а? Эти туманные дьяволы не возвращались?

— Не-а, — ответил паренек, гордо выпятив грудь. — Помнишь, на днях я пристрелил четырех этих типчиков. Они так перепутались, что больше не покажутся. А если и объявятся, моя малютка хорошенько их поджарит. — Неожиданно мальчик помрачнел. — Ох, чуть не забыл… Снова появлялся этот псих Греко. Притащил охапку цветов, сказал, мол, из самой Столицы. Букет оставил тут, просил меня передать его «моей милой сестрице, когда она прибудет домой».

— И что произошло с цветами? — живо поинтересовалась Дорис.

Губы парнишки сложились в довольную ухмылку.

— Я покрошил их в утилизаторе, смешал с силосом и скормил коровам!

Дорис одобрительно кивнула:

— Отлично. День сегодня насыщенный. Кстати, мы нашли партнера.

Мальчик, украдкой поглядывавший на Ди во время разговора с сестрой, теперь понимающе улыбнулся.

— А он красавчик, а? Ты таких любишь, да, сестренка? Ты говорила, что роботы совсем разладились, и ты собираешься подыскать кого-то им на замену, а сама, похоже, отправилась на охоту за мужчиной.

Дорис вспыхнула:

— Не неси чушь! Ерунда какая. Это мистер Ди. Он будет помогать нам по хозяйству. И не путайся у него под ногами.

— И нечего тут стыдиться, — хихикнул мальчишка. — Знаю, знаю. Один взгляд на него, и старина Греко покажется не краше лягушки-людоеда. Да и мне он нравится больше, чем тот мерзавец. Рад знакомству, Ди.

— И я рад, Дэн.

И виду не подав, что бесстрастный тон Ди — даже при обращении к нему, ребенку, — хоть сколько-то смутил его, мальчик исчез в глубине дома. Ди с Дорис последовали за ним.

— Прости, он, должно быть, сильно раздражает тебя, — сказала Дорис извиняющимся тоном, когда обед был завершен и ей наконец-то удалось отправить Дэна в его комнату, невзирая на протесты мальчика, твердившего, что он ничуточки не устал и спать не собирается.

Стоя у окна и глядя во тьму, Ди переложил меч, обычно висящий у него за спиной, из правой руки в левую. Благодаря безоблачной погоде, продержавшейся последние несколько дней, солнечные батареи на крыше зарядились под завязку, и потолочные панели щедро лили яркий свет в углы комнаты.

Очевидно, что-то в неприветливом пришельце притягивало мальчишку — он уселся рядом с гостем и болтал без умолку, уговаривая рассказать ему о Столице и обо всех монстрах и чудищах, которых Ди одолел во время странствий. В конце концов Дэн совсем распоясался: он заявил, что его сестра — зануда, схватил Ди за руку и попытался утащить его в спальню, где они могли бы всю ночь «толковать, как мужчина с мужчиной».

— Понимаешь, он так себя ведет, потому что странники у нас — редкость. И с горожанами мы обычно тоже не слишком часто общаемся.

— Ничего. Я не обижаюсь, когда мной восхищаются.

Произнося это, Ди даже не взглянул на расположившуюся на софе Дорис, которая перед обедом переоделась в рубаху и джинсы. Тон охотника оставался неизменно холодным. Чуть смежив веки, он продолжил:

— Сейчас девять двадцать шесть ночи по стандартному времени Фронтира. Поскольку вампир уже отведал крови намеченной жертвы, не думаю, что он станет слишком торопиться, так что, полагаю, нам придется подождать до полуночи. Не расскажешь ли ты мне тем временем все, что знаешь о своем враге? Не волнуйся, твой брат уже спит. Дышит он глубоко и ровно.

Глаза Дорис расширились:

— Ты слышишь такие вещи сквозь стены?

— И голос ветра в степи, и мстительные песни духов, бродящих в тени лесов, — пробормотал Ди, затем повернулся и плавной танцующей походкой направился к Дорис.

Ощутив, как ледяной надменный взгляд сверлит ее шею чуть ниже затылка, Дорис взвизгнула: «Прекрати!» и без раздумий отскочила.

В ее голосе ясно звучало отвращение, но выражение лица Ди нисколько не изменилось.

— Я лишь собирался осмотреть твои раны. Чтобы составить общее представление, насколько могуществен мой будущий противник.

— Извини. На, смотри.

Девушка отвернулась, обнажив шею. Лишь легкое дрожание губ напоминало о ее недавней реакции, а щеки, без сомнения, рдели румянцем девственницы, чье тело раздевал взглядом совершенно незнакомый молодой человек. Ей было всего семнадцать, и прежде она не знала почти никакой телесной близости с мужчиной — разве что держаться за руки.

Секундой позже Ди привычно отстраненно спросил:

— Когда ты столкнулась с ним?

При звуках его бесстрастного голоса Дорис облегченно вздохнула. Только почему ее глупое сердце стучит как бешеное? Стараясь сохранять хладнокровие, девушка начала сбивчиво излагать историю о той жуткой встрече, то и дело бросая короткие взгляды в сторону Ди и изо всех сил стараясь говорить спокойней.

— Это случилось пять ночей назад. Я гналась за мелким дракончиком, который проскользнул на ферму, едва мы отключили электромагнитный барьер, и убил одну из наших коров. Когда я его вроде как прикончила, было уже темно как в смоляной бочке. Хуже того, мы находились возле его замка. Надо было удирать со всех ног, пока чего не вышло, но тут умирающая тварь вдруг плюнула огнем и спалила задницу моей лошади. Я оказалась в тридцати милях от дома, а из оружия — только копье для охоты на небольших драконов и кинжал. Тут-то я и дала деру. Неслась, наверное, добрых полчаса, как вдруг заметила нечто прямо за своей спиной!

Дорис внезапно замолчала, и не только потому, что рассказ воскресил ужасы прошедшего, но и оттого, что тьму за окном только что пронзил зловещий вой — и звучал он совсем близко. Затаив дыхание, девушка обернулась на звук, но тут же с облегчением сообразила, что услышала всего лишь зов дикого зверя. К тому же электромагнитный барьер, пусть и устаревшего образца, — он, кстати, обошелся им в кругленькую сумму! — худо-бедно защищал периметр фермы, а внутри было немало метательного и ракетного оружия.

И она продолжила повествование:

— Сперва я решила, что это оборотень или ядовитый человек-мотылек. Но ни шагов, ни хлопанья крыльев, ни даже дыхания слышно не было. Я только знала, что за моей спиной, в шаге от меня, находится некто, движущийся с точно такой же скоростью, что и я. Не выдержав, я обернулась — никого! Поворот занял долю секунды, но преследователь успел снова оказаться позади меня.

Лицо девушки исказил ужас: она вновь переживала недавние события. Дорис закусила губу, пытаясь справиться с дрожью в голосе. Ди молчал, продолжая внимательно слушать.

— Тогда я начала кричать. Я орала, что кем бы он ни был, пусть перестанет прятаться и немедленно выходит. И как только я это произнесла, он появился — в черном плаще, точь-в-точь как его всегда описывают. Потом я увидела кроваво-красный рот, пару клыков… и поняла, кто передо мной. После — обычная история: я вскинула копье, но как только его глаза встретились с моими, из меня словно выкачали все силы. Впрочем, это оказалось не важно, потому что, едва его бледное лицо приблизилось к моему и я ощутила холодное, как лунный свет, дыхание на своем горле, разум мой отключился. Следующее, что помню, — рассвет, и я лежу в степи с парой укусов на шее. Вот почему я каждый день с утра до ночи дежурила у подножия холма, разыскивая кого-то вроде тебя.

Завершив наконец свой рассказ, Дорис устало откинулась на спинку софы.

— И с тех пор он больше не пил твою кровь?

— Верно. Хотя я ждала его каждую ночь — с копьем наготове.

Глаза Ди сузились: он явно осуждал подобное легкомыслие.

— Если бы мы имели дело с простым аристократом-кровососом, то он приходил бы каждую ночь. Но видишь ли, чем больше их интересует жертва, тем больше интервал между нападениями — так продлевается удовольствие. Хотя то, что прошло уже пять дней, а его все еще нет, невероятно. Кажется, он всерьез увлекся тобой.

— Избавь меня от этих проклятых комплиментов! — крикнула Дорис. В ней не осталось ничего от той яростной воительницы, что вызвала Ди на бой. Перед дампиром сейчас сидела прелестная семнадцатилетняя девушка, которую трясло от страха.

Невозмутимо оглядев ее, Ди добавил пару фраз, от которых волосы на затылке девушки встали дыбом:

— В среднем интервал между атаками три-четыре дня. Более пяти чрезвычайно редко. Он, несомненно, явится сегодня ночью. Судя по твоим ранам, он весьма силен, как водится среди аристократов Фронтира. Ты что-то сказала про его замок. Тебе известно, кто он?

Дорис слабо кивнула.

— Он правил этим районом, когда Рансильвы тут еще и в помине не было. Граф Ли, вот кто это. Одни говорят, что ему сто лет, а другие — что десять тысяч.

— Десять тысяч? Могущество знати растет с годами. Он может оказаться серьезным противником, — заметил Ди, хотя по голосу его никто не сказал бы, что охотник беспокоится.

— Могущество знати? Ты имеешь в виду способности вроде вызова бури одним мановением руки или умение превращаться в огнедышащего дракона?

Проигнорировав Дорис, Ди продолжил:

— Еще один, последний вопрос. Как в твоей деревне обходятся с жертвами вампира?

Девушка мгновенно побледнела.

В большинстве случаев тех, кого коснулись гибельные клыки вампира, изолировали на время, необходимое для уничтожения преступника, но, если победить вампира не удавалось, жертву изгоняли из города или, в худшем случае, ликвидировали. Это вошло в обычай, поскольку ночной злодей, лишенный возможности полакомиться тем, кого он выбрал, сходит с ума от ярости и нападает на любого, кто попадется ему под руку. Несчетное число городов и деревень было стерто с лица земли как раз по этой причине.

Рансильва придерживалась аналогичных правил. Вот почему Дорис не просила о помощи кого-то из земляков, но тайком искала охотника на вампиров. Она не доверилась даже брату, опасаясь, что его поведение может вызвать подозрение у проезжих фермеров. Впрочем, не будь его, девушка наверняка бы сама кинулась в бой с вампиром… или покончила с собой.

Вампиры обычно поступали со своими жертвами следующим образом: либо высасывали всю кровь за один присест, либо питались многократно. В первом случае оставался лишь иссохший труп, во втором — добыча делалась спутником вампира. В последнем случае ключевым моментом являлось не число кормежек, но факт наличия симпатии к жертве. Иногда человеку, чтобы влиться в ряды вампиров, хватало одного поцелуя, а иногда он месяцами терпел кровавые лобзания, чтобы в итоге просто умереть.

Не стоит и говорить, что превратившихся в вампиров ждала горькая участь омерзительных демонов, живущих в вечной тьме и скитающихся ночами в поисках теплой человеческой крови. Дорис — да и любой другой в этом мире — большего ужаса и представить не могла.

— Везде все одинаково, — прошептал Ди. — Проклятые бесы, духи мрака, кровожадные дьяволы. Ты укушен — значит, ты уже один из них. Что ж, пусть болтают что хотят. Встань, пожалуйста, — обратился он к застигнутой врасплох, не ожидавшей приказа Дорис. — Похоже, гость, которого мы ждем, приближается. Покажи, где тут у вас дистанционное управление электромагнитным барьером.

— Что, он уже здесь? Ты только что сказал, что он явится после полуночи.

— Я и сам удивлен.

Но удивленным Ди не выглядел.

Дорис принесла из спальни пульт управления и протянула его Ди.

Чтобы во время своего отсутствия не допустить проникновения незваных гостей на ферму, брат и сестра Лэнг решили, что, находясь снаружи, должны иметь возможность окружить дом силовым полем. Приобретенный на черном рынке Столицы четыре года назад, вскоре после смерти отца, подержанный барьер они считали настоящим сокровищем — за исключением тех редких случаев, когда он ломался. Убытки, причиненные ферме призраками и прочими бешеными тварями, бродящими по ночам, были куда меньше, чем убытки прочих домов в округе; а если точнее, убытки практически отсутствовали. Однако приобретение обошлось недешево. На покупку барьера дети потратили больше двух третей отцовских сбережений.

— Как ты собираешься драться с ним? — спросила Дорис.

Этот вопрос спровоцировала кровь отца-охотника, текущая в венах девушки. Боевые приемы охотников на вампиров, по слухам, были столь же омерзительны, сколь и блистательны, но мало кто своими глазами видел, как они применяются на практике. Дорис, например, лишь слышала рассказы о страшных боях. Стоящий перед ней юнец совершенно не был похож на грубоватого охотника, образ которого существовал в ее сознании благодаря этим историям.

— Ты могла бы увидеть сама, и мне бы даже хотелось позволить тебе посмотреть, но не сейчас. Сейчас отправляйся спать.

— Что?..

Левая рука юноши прикоснулась к правому плечу Дорис, крепкому, но сохранившему девичью хрупкость. Неизвестно, каким приемом, силовым или энергетическим, воспользовался Ди, но едва Дорис ощутила пугающий холод, распространяющийся от плеча по всему телу, она тут же потеряла сознание. Однако за миг до того, как провалиться во тьму, девушка успела заметить на ладони охотника нечто жуткое — или, по крайней мере, ей показалось, что она заметила. Это было что-то маленькое, непонятного цвета и формы, но у него явно имелись глаза, нос и рот!

Уверенный в эффективности своих действий, Ди покинул комнату с мечом на плече, даже не удосужившись проверить, действительно ли девушка отключилась. Он не намерен был позволять Дорис вмешиваться в грядущую схватку. Не важно, насколько твердо твое решение: познавший однажды поцелуй вампира помимо своей воли станет исполнять приказы повелителя. Многих охотников застрелили в спину, много мужчин были убиты женщинами, которых смельчаки пытались спасти от проклятых клыков. Во избежание подобного бывалые бойцы давали жертвам снотворное или запирали их в железных клетках. Но экстраординарный прием, который только что применил Ди, даже самые закаленные ветераны-охотники сочли бы невозможным — кроме как в снах, навеянных феями.

Проходя по коридору, Ди заглянул в комнату Дэна. Мальчик мирно посапывал, не ведая о грядущей смертельной дуэли. Тихо прикрыв дверь, Ди миновал прихожую и спустился с крыльца во тьму. Полуденная жара прошла бесследно. Зеленая трава, утерявшая в ночи свой цвет, легко раскачивалась в потоках прохладного и приятного ночного ветерка.

Стоял сентябрь. К великой чести Революционной армии, она не уничтожила дюжину погодных контроллеров, скрытых под семью континентами. Круглый год, если не днем, то хотя бы ночью, поддерживался оптимальный, устраивающий как людей, так и знать уровень температуры и влажности. Впрочем, иногда, напоминая о непредсказуемой погоде былых времен, кое-где возникали яростные грозы или бушевали метели, вписанные в управляющие программы каким-нибудь аристократом, явным ненавистником однообразия.

Легкой походкой, будто танцуя на пару с ветром, Ди вышел из ворот и сделал с десяток шагов. Вскоре из глубин мрака, из бескрайних просторов равнины донеслись стук копыт и скрип колес приближающейся повозки. Не эти ли звуки услышал Ди, разговаривая с юной леди в дальней комнате?

Четверка лошадей, влекущая карету — столь черную, что, казалось, будто ее красила сама полночь, появилась в лунном свете и застыла в пятнадцати футах от Ди. Ухоженные вороные скакуны, впряженные в экипаж, вероятно, были киборгами.

На козлах, пристально изучая Ди сверкающими во тьме глазами, восседал мужчина в темной дорожной крылатке. Черный отполированный хлыст в его правой руке отражал бледные лучи месяца. В лице кучера, насколько мог судить Ди, было что-то звериное, да и руки его густо заросли буйным волосом.

Возница быстро слез с облучка. Он даже двигался как зверь. Но добраться до пассажирской двери кучер не успел: серебряная ручка повернулась и створку распахнули изнутри. Могильный холод и запах крови тут же задушили освежающий ветерок. Когда же Ди увидел силуэт пассажира, выходящего из кареты, какие-то едва уловимые эмоции колыхнулись в его глазах.

— Женщина?

Ее роскошные золотистые волосы шлейфом текли по земле. Если Дорис можно было сравнить с подсолнухом, эту женщину всякий сравнил бы лишь с луноцветом. Ее белоснежное платье старинного покроя с широким, подчеркивающим талию поясом струилось по телу, ниспадая широкими складками. Одеяние было поистине великолепным, но не из-за него, а благодаря бледной красоте, свойственной аристократам, приехавшая в карете молодая леди казалась неземным видением, искрящейся грезой в лучах лунного света. Однако сказочный мираж отчетливо пах кровью. Костры ночных кошмаров потрескивали в ее лазоревых глазах, а соблазнительные, влажно блестевшие губы были красны как кровь, наводя на мысль о голоде, который не утолить и за целую вечность. Голод вампира!

Оглядев Ди, женщина засмеялась, словно зазвенел серебряный колокольчик.

— Уж не телохранитель ли ты? Нанять мошенника вроде тебя — чего еще можно ожидать от жалких людишек! Услышав от отца, что живущая здесь девчонка не только красавица, какой нет равных среди живых, но и обладает непревзойденной по вкусу кровью, я прибыла лично посмотреть на нее. Однако, как я и подозревала, между вами, глупыми надоедливыми букашками, нет никакой разницы.

Лицо девушки резко побледнело. Мелькнувшие в уголках рта перламутровые клычки не укрылись от внимания Ди.

— Сперва я превращу тебя в кровавые брызги, а потом осушу девчонку — выпью все, до последней дрянной капли. Как тебе, возможно, известно, отец намеревался сделать ее членом нашей семьи, но я не желаю, чтобы кровь рода Ли передалась какой-то никчемной дурище. Я сотру ее с лица земли, отправлю прямо в распростертые объятия черных богов ада. И тебя за компанию.

Не прерывая речи, молодая леди повела тонкой ручкой. Ее возница шагнул вперед. От него исходили волны звериной агрессии, злоба кучера жадными языками пламени лизала лицо Ди. «Вы, низкие черви, забыли свое место, — читалось на лице возницы. — Подонки и отступники, вы в вечном долгу у своих прежних хозяев, а сами восстаете против них со своими заблудшими умишками и жалким оружием. Сейчас ты поймешь, что свернул не туда».

Превращение началось. Молекулярное строение клеток изменилось, нервная система кучера стала нервной системой дикого зверя, рожденного, чтобы стремительно нестись по просторам. Когти всех четырех конечностей, обретающих присущую животным форму, впились в почву. Челюсти выдались вперед, пасть-полумесяц растянулась от уха до уха, обнажив два ряда бритвенно острых зубов. Блестящая черная шерсть покрыла все тело.

Возница был вервольфом, одним из монстров ночи, возродившихся из темных глубин средневековых легенд вместе с вампирами. Наблюдая за трансформацией, которую некоторые могли бы даже назвать изящной, Ди пришел к выводу, что кучер — не одна из генетически сконструированных и кибернетически усовершенствованных подделок, которые вампиры распространили по всему миру, но самый настоящий оборотень.

Утробный рев, преисполненный ликования в предчувствии бойни, разорвал тишину. Сверкая глазами, волк, облаченный в пальто с пелериной, поднялся на задние лапы. Вот что делало вервольфов ликантропами из ликантропов, оборотнями из оборотней: их быстрота и разрушительная сила увеличивались, когда они вставали в полный рост.

Решив, возможно, что молодой человек, застывший на месте и не шевельнувший и мускулом с момента прибытия экипажа, парализован страхом, черный зверь припал к земле и одним мощным скачком метнул свое косматое туловище на пятнадцать разделяющих его и жертву шагов.

Две молнии, затмившие свет луны, раскололи мрак.

Ди не тронулся с места. Тело вервольфа, обрушившегося на жертву с твердым намерением вонзить в ее тело свои чудовищные когти, способные располосовать железо, вдруг изменило направление полета. Оборотень пронесся над головой Ди, будто замыслив новый прыжок, и плюхнулся в кусты в нескольких ярдах за спиной охотника.

На такой прыжок с молниеносным разворотом в воздухе — удивительный маневр, возможный лишь при абсолютной координации сил легких, позвоночника и мускулатуры, — были способны одни лишь вервольфы. Даже группы бывалых охотников на оборотней порой становились жертвами подобных атак, потому что к этим нападениям нельзя подготовиться, опираясь лишь на слухи и предания. Реальность куда ужаснее: демонические существа набрасывались на жертву под углами, почти немыслимыми в трехмерном пространстве, и атаковали совершенно бесшумно.

Ночь пронзил болезненный стон, вырвавшийся из горла скорчившегося в кустах чудовища. Яркая кровь выплеснулась из раны в правом боку, запятнав траву. Выпученные багровые глаза зверя, налитые злобой и мукой, остановились на клинке, блеснувшем в руке Ди, озирающего раненого врага. Охотник вонзил меч в тело оборотня в тот самый миг, когда когти вервольфа уже готовы были впиться в плоть человека.

— Впечатляюще, — сказал Ди, вдохновленный тем, как чисто и точно ему удалось рассечь торс зверя. — До сих пор я еще ни разу не видел, на что способен настоящий вервольф.

Тихий голос охотника посеял новые семена страха в сердце демонической твари. Ноги зверя могли развивать скорость около трехсот семидесяти миль в час — почти половину скорости звука. Между прыжком и нападением на Ди прошло меньше чем полсекунды, следовательно, юноша вскинул меч и распорол брюхо оборотню еще быстрее. К тому же рана вервольфа никак не срасталась! Будь кучер в человеческом обличье, это не вызвало бы особого удивления, но плоть вервольфа являлась суммой одноклеточных организмов, что придавало ему регенеративную силу гидры. Клетки создавали новые клетки, мгновенно затягивая повреждения. Однако клинок, с которым только что любезно познакомился оборотень, сделал восстановление невозможным, хотя дело, скорее, было не столько в мече, сколько в мастерстве охотника. Кожа и мышечная ткань, отторгавшие пули, оказались бессильны перед чудесным клинком и не выказывали ни малейших признаков регенерации!

— Что с тобой, Гару? — воскликнула женщина. — Когда ты волк, ты же неудержим! Не шути так! Я требую, чтобы ты немедленно разорвал жалкого человечишку в клочья!

Хотя вервольф слышал брань хозяйки, он не мог пошевелиться — отчасти из-за раны, но больше из-за божественного искусства мальчишки с мечом. Неведомый доселе ужас захлестнул оборотня, ужас, вызванный обжигающим — нечеловеческим! — желанием убить, излившимся из каждой клеточки тела охотника за миг до начала смертоносной атаки оборотня.

«Неужели он один из них? Дампир?»

Гару понял, что наконец-то столкнулся с настоящим противником.

— Твой телохранитель ранен, — мягко сказал Ди, оборачиваясь к молодой леди. — Если он больше не будет бросаться на меня, то, пожалуй, доживет до глубокой старости. И ты, возможно, тоже. Иди домой, расскажи своему отцу об опасном препятствии, вдруг вставшем у вас на пути. И объясни, что он будет дураком, если решит снова напасть на эту ферму.

— Замолчи! — рявкнула женщина, и ее прекрасное лицо исказилось, превратившись в маску баньши. — Я Лармика, дочь графа Магнуса Ли, правителя всей Рансильвы! Думаешь, такие, как ты, и твой меч способны одолеть меня?

Но прежде чем она закончила, из левой ладони Ди вырвался белый луч, нацеленный в грудь вампирши. Это была футовая игла, которую охотник метнул со скоростью, невозможной для человеческих глаз. Деревянная игла. В полете она воспламенилась от трения о воздух — вот вам и белый огонь.

Но произошло нечто странное.

Пламя остановилось. В тот миг, когда деревянное острие готово было погрузиться в грудь Лармики, игла развернулась и устремилась к Ди, перехватившему оружие голой рукой. Или, если точнее, Лармика со сверхчеловеческой ловкостью поймала иглу и швырнула ее в охотника. Обычный человек даже не заметил бы этого движения.

— Если слуга всего лишь слуга, то господин — это господин. Хорошая работа, — пробормотал Ди, не обращая внимания на горящую иглу и на то, как медленно обугливается его ладонь. — Ты продемонстрировала свое мастерство и заслужила того, чтобы узнать мое имя. Я Ди, охотник на вампиров. Помни это, если выживешь.

И Ди бросился к молодой леди, не издав больше ни звука.

Ужас скользнул по лицу Лармики. В мгновение ока дистанция между ними сократилась настолько, что женщина оказалась в зоне досягаемости меча, и тут…

— Оууууууууууу!

Лютый вой всколыхнул ночной воздух, и с козел кареты ударила темно-синяя вспышка. Ди нырнул в сторону, успев уклониться от луча лишь благодаря сверхъестественному слуху, уловившему скрип лазерной пушки, что поворачивалась в его сторону. Луч пронзил край плаща охотника. На ткани расцвел бледно-голубой огненный цветок. Вероятно, пушка была оснащена устройством распознавания голоса и электронной наводящей системой, среагировавшей на вой Гару. Спасаясь от синих вспышек, безошибочно точно бьющих в то место, которое он покинул долю секунды назад, Ди петлял и кувыркался — больше ему ничего не оставалось.

— Сюда, миледи!

Голос Гару раздался уже с облучка. Затем захлопнулась дверца экипажа. Мешая Ди броситься в погоню, опять пальнула лазерная пушка, карета развернулась — и ее поглотила тьма.

— Я разберусь с тобой в другой раз, тварь, попомни мои слова!

— Не скоро ты забудешь гнев знати!

Был ли Ди доволен, что обратил врага в бегство, или расстроен тем, что не покончил с вампиршей? Лицо поднявшегося из кустов охотника не выражало никаких эмоций, а глухие от злобы напутственные слова убежавшей парочки еще долго витали над ним.

Год 12090-й от Рождества Христова. Человеческая раса обитает в мире тьмы.

Или, возможно, правильнее будет сказать: царит темный век, поддерживаемый наукой. Все семь континентов опутаны паутиной сверхскоростных магистралей, а в центре сети расположился полностью автоматизированный кибергород, известный как Столица, — продукт передовых научных технологий. Дюжина погодных контроллеров управляет климатом. Межзвездные путешествия — больше не оторванная от реальности мечта. В огромных космопортах теснятся неуклюжие транспортники, и изящные корабли, приводимые в движение галактической энергией, гордо устремляются в небесные эмпиреи, а исследовательские партии и впрямь оставляют следы на пыльных тропинках далеких, не входящих в Солнечную систему планет, — к примеру, на Альтаире и Спике.

Однако сейчас все это — не более чем мимолетный сон.

Посмотрим-ка на великую Столицу. Толстые одеяла пыли наброшены на дома и минареты, построенные из полупрозрачного металлического хрусталя, кое-где виднеются гигантские и крохотные воронки от взрывов и лазерных лучей. Большинство автоматических дорог и трасс на магнитных подвесках разрушены, и обломки машин обречены метаться туда-сюда, точно блуждающие метеоры.

А люди? Сонмы людей! Нескончаемые людские потоки наводняют улицы. Толпа смеется, кричит, рыдает, свидетельствуя свое почтение Столице; здесь плавильный котел существования, здесь жизненная энергия бьет ключом, гранича с полным хаосом. Но одежда… такую одежду не ожидаешь увидеть на хозяевах некогда гордой метрополии. Мужчины в изношенных штанах и кафтанах, воскрешающих память о Средневековье, и в потрепанных рясах: такие могли бы носить члены какого-нибудь религиозного ордена. Наряды женщин тусклых тонов, ткань платьев груба на ощупь — где пестрота, где пышность?

Сквозь бурлящую толпу мужчин с мечами у пояса или луками и колчанами за спиной пробирается автомобиль с бензиновым двигателем, наверняка взятый из какого-нибудь музея. Оставляя за собой клубы черного дыма и постреливая глушителем, машина везет группу блюстителей закона, вооруженных лазерными пистолетами.

Вдруг раздается дикий крик, и из одного из домов, пошатываясь, вываливается женщина. По ее нечеловеческому воплю люди уже инстинктивно догадываются об ужасной причине криков и вызывают шерифа и его людей. Те появляются на сцене довольно быстро, интересуются у плачущей женщины, где находится сердце ее страха, входят в указанное здание — с лицами едва ли не бледнее, чем у обескровленной свидетельницы. На лифте с индивидуальным приводом они спускаются на пять сотен этажей.

В одном из подземных проходов — из тех, что предположительно были уничтожены века назад — обнаруживается закрытая дверь, а за ней — просторный склеп, где дневными часами дремлют в деревянных гробах, наполненных сырой землей, аристократы, кровожадные создания ночи.

Шериф и его люди, не мешкая, приступают к действиям. К счастью, здесь, кажется, нет свирепых зверей, на место не наложены проклятия, электронные пушки и охранная лазерная система также отсутствуют. Аристократы обречены. Полицейские сжимают в кулаках грубо обструганные осиновые колья и поблескивающие железные молотки. Люди белы как мел от страха и осознания собственной греховности. Черные силуэты окружают гроб, чья-то рука вздымается к небесам, миг — и вот уже наносятся удары. Раздается глухой стук, затем — страшный вой, и склеп наполняется запахом крови. Тоскливый крик становится тише, потом замирает, а группа переходит к следующему гробу.

Когда блюстители закона покидают склеп, лица их запачканы кровью, а тень греха залегает отчетливее и трагичнее, чем до осуществления миссии.

Хотя знать практически вымерла, от чувства гордости, выросшего из благоговейного страха людей и за десять долгих тысячелетий ставшего неотделимым от самой крови аристократов, так просто не избавиться. Потому что когда-то они действительно правили человеческой расой. И потому что автоматизированный город — ныне населенный теми, кому никогда не постичь принципа действия всех механизмов и не извлечь и микроскопической доли прибыли, которую способна приносить Столица — и все остальное в этом мире, все, что можно назвать цивилизацией, оставили после себя они. Они — вампиры.

Жесткое расслоение на вампиров и людей произошло на 1999 году истории человечества, когда хозяева земли обрели быстрый и бесславный конец. Кто-то нажал кнопку, развязав полномасштабную ядерную войну, о которой человеческую расу давно, очень давно предупреждали. Тысячи межконтинентальных баллистических ракет носились над планетой, превращая города, один за другим, в раскаленный ад, но число жертв непосредственно бомбежек далеко отстало от количества смертей, вызванных радиацией, убийственная мощь которой в десятки тысяч раз превышала силу рентгеновского излучения.

Теория ограниченной ядерной войны, в соответствии с которой бои ведутся благоразумно, так, чтобы победители впоследствии могли восстановить утраченное и править людьми заново, потерпела крах в долю секунды, сгорев дотла в миллионноградусных пожарах.

Число выживших было ничтожно. У них, страшащихся внешнего мира с его токсичной атмосферой, не осталось иного выбора, кроме как на несколько лет укрыться в подземных убежищах.

Когда же люди наконец поднялись на поверхность, то обнаружили лишь руины прежней цивилизации. И если у кого и возникли мысли о том, что изолированные человеческие общины, лишенные возможности связаться с выжившими в других странах, способны вернуться на путь, по которому они шагали до разрушения, или заново сотворить цивилизацию, то скоро мысли эти сошли на нет как пустые фантазии, и только.

Началась регрессия.

Поколение за поколением боролись исключительно за выживание, а память о прошлом все больше тускнела. Через тысячу лет численность населения возросла, но цивилизация оказалась отброшена на уровень Средневековья. Страшась мутантов, порожденных радиацией и космическим излучением, люди объединились в небольшие группы и двинулись вглубь леса и на равнины, которые по прошествии немалого времени вновь покрылись зеленью. В сражениях с жестокой окружающей средой людям порой приходилось убивать новорожденных, чтобы сохранить популяцию, численность которой ограничивалась весьма скромными количествами пищи. Иной раз младенцы отправлялись прямиком в пустые желудки родителей.

Вот такое было время. И в этом черном-пречерном, полном суеверий мире появились они. Как им, вампирам, удалось укрыться от людских глаз и жить-поживать в глубокой тени, неясно. Однако их биологическая форма в точности соответствовала легендам и наилучшим образом подводила их к роли новых хозяев истории.

Нестареющие и неумирающие, пока вкушают кровь иных существ, вампиры помнили культуру, о которой человеческая раса напрочь забыла, и точно знали, как ее восстановить. Еще до ядерной войны вампиры, таящиеся в темных углах планеты, наладили связь друг с другом. У них имелись мощнейшие источники энергии, секретно разработанные в собственноручно построенных убежищах, и необходимый минимум оборудования, требующегося для воссоздания цивилизации, когда самое худшее уйдет в прошлое.

Никто не утверждает, что именно вампиры развязали ядерную войну. Обладая интуицией, владея черной магией и небывалыми физическими возможностями, о которых люди и не подозревали, вампиры наверняка знали, что человеческая раса уничтожит себя и им, вампирам, придется наводить в мире порядок.

Цивилизация была восстановлена. Сформировались две ветви общества — вампиры и люди.

Вскоре стало очевидно, сколько трений и разногласий принесет это разделение. За две тысячи лет после своего выхода на великую сцену истории вампиры сотворили мир, движимый сверхнаукой и колдовством, назвали себя аристократами, или знатью, и поработили человечество. Автоматизированный город с электронным мозгом и призрачной душой, межзвездные корабли, погодные контроллеры, способы создания любых веществ путем преобразования материи — все это родилось благодаря их, и только их, мыслям и действиям.

Однако кто мог представить, что всего через пять коротких тысячелетий они окажутся на пороге полного исчезновения? В конце концов, история принадлежала не только им.

Искра жизни, глубинная, основополагающая, в расе вампиров горела куда тусклее, чем в людях. Правильнее будет сказать, что в самом существовании вампиров был заложен элемент, предопределивший неизбежное их исчезновение. К концу четвертого тысячелетия цивилизация вампиров начала выказывать феноменальный энергетический упадок, что вызвало великое восстание людей. Хотя вампиры досконально изучили физиологию человеческого мозга и возвели психологию как науку на уровень, откуда можно с легкостью манипулировать человеческим сознанием, выяснилось, что подавить стремление к свободе, теплящееся в глубине людских душ, решительно невозможно.

Одно восстание следовало за другим, вампиры слабели и раз за разом заключали с людьми перемирия, во время которых на короткий срок восстанавливалось спокойствие. Однако постепенно аристократы просто угасли, исчезли, смирившись со своей участью.

Кто-то покончил с собой, кто-то погрузился в сон, которому было суждено длиться до скончания времен. А кто-то отправился в глубины космоса, хотя таких оказалось крайне мало; вообще-то вампиры не стремились основывать колонии во внеземном пространстве.

Во всяком случае, число аристократов неуклонно уменьшалось, пока не стало совсем ничтожным — вампиры рассеялись прежде, чем люди успели организовать преследование. К 12090 году роль вампиров свелась лишь к террору на землях Фронтира. Поскольку эта цель стала единственным смыслом жизни знати, люди испытывали перед вампирами ужас, пробирающий до самых глубин души.

Честно говоря, то, что человечеству удалось спланировать и осуществить восстание, несмотря на разрозненность и леденящее отчаяние, можно назвать настоящим чудом.

Ужас людей перед вампирами, спящими днем и пробуждающимися ночью, чтобы сосать живую кровь, продлевая собственную жизнь, стал частью вампирической мифологии, наравне с древними легендами о превращениях в летучих мышей и волков и способности контролировать стихии. В результате хитрых психологических манипуляций, буйно расцветших в минувший век технологий страх сей прочно укоренился в человеческом подсознании.

Говорят, что когда люди в первый раз подписывали пакт о перемирии с вампирами — своими правителями, то всех представителей человеческой стороны без исключения трясло так, что аж зубы стучали. И хотя вампиров в Столице было уже не сыскать днем с огнем, людям потребовалось триста лет, чтобы проверить каждую улицу и каждое здание.

Итак, если вампиры обладали неимоверной силой и властвовали над миром — почему же они не истребили расу людей? Вот неразрешимый вопрос. Может, они просто боялись уничтожить источник пищи? Нет, способ синтеза человеческой крови, неотличимой от настоящей, они изобрели еще на первой стадии своего развития. Если вспомнить о ручном труде, то к тому времени, как разразился мятеж, у вампиров имелось достаточно роботов. Воистину, зачем вампиры дозволили людям существовать, даже в качестве подчиненных, — загадка. Вероятно, дело в каком-нибудь комплексе превосходства, а может, аристократам просто было жалко простолюдинов.

С тех пор люди почти не видели вампиров, но страх остался. Иногда, очень редко, бывшие хозяева ночи появлялись из мрака, чтобы оставить следы клыков на бледных шеях жертв, и тогда кто-нибудь как одержимый искал их, сжимая в руках осиновый кол, но чаше соседи просто изгоняли укушенного, усердно молясь о том, чтобы следующий визит вампира не состоялся.

Охотники стали результатом людского страха.

Будучи практически несокрушимыми, вампиры не спешили уничтожать мутантов, которых после войны развелось во множестве и которых люди так боялись. Наоборот, аристократы полюбили свирепых тварей, приручили их, стали опекать и даже собственноручно создавали подобных.

Благодаря своим несравненным познаниям в биологии и генной инженерии вампиры одного за другим выпускали в мир живых легендарных монстров: оборотней-волков и оборотней-тигров, людей-змей, големов, эльфов, гоблинов, ракшасов, призраков, зомби, баньши, огнедышащих драконов, несгорающих саламандр, грифонов, кракенов и так далее. И хотя ныне творцы практически исчезли, творения по-прежнему свирепствуют в горах и на равнинах.

Обрабатывая землю при помощи той скудной техники, что дозволяла использовать знать, защищаясь старомодными огнестрельными ружьями или самодельными мечами и копьями, люди поколениями изучали природу искусственно созданных чудовищ, постигая их сильные и слабые стороны. Со временем некоторые стали специализироваться исключительно на изготовлении оружия и способах убийства диких тварей.

Итак, одни озаботились производством все более и более эффективного оружия, а другие, обладающие исключительной силой и ловкостью, принялись учиться обращению с этим оружием. Эти особые воины и были первыми охотниками.

Время шло, и сфера деятельности охотников все сужалась: появились, например, охотники на тигрооборотней и охотники на фей. Однако охотники на вампиров превосходили прочих силой и интеллектом, а также железной волей, невосприимчивой к страху, внушенной людям прежними властителями земли.

Утром Дорис разбудило надсадное лошадиное ржание. В окно спальни лился свет, извещая о начале нового дня. Девушка обнаружила, что лежит на кровати, одетая точно так же, как вечером, когда Ди вырубил ее. И действительно, Ди перенес Дорис в постель сразу же по окончании своей стычки с незваными гостями. После нападения вампира нервы девушки были на пределе, а поиски охотника, державшие красавицу в постоянном напряжении, совершенно вымотали ее, но после того, как Ди погрузил нанимательницу в дрему, Дорис крепко и безмятежно проспала до самого утра.

Невольно потянувшись к горлу, девушка вспомнила, что случилось прошлой ночью.

«А что тут творилось, пока я спала? Он сказал, что у нас гость. Интересно, Ди справился?..»

Дорис в панике соскочила с кровати, но вдруг лицо ее просветлело. Некоторая заторможенность еще имела место, но в остальном все вроде бы было в норме. Ди не дал ее в обиду. Сообразив, что она даже не показала охотнику его комнату, девушка торопливо пригладила взъерошенные после сна волосы и выбежала из спальни.

Тяжелые шторы в гостиной были плотно задернуты; в углу сумрачного помещения обнаружилась софа, с края которой свисала пара сапог.

— Ди, ты действительно сделал это, да? Я знала, что не ошиблась, наняв тебя!

Из-под широкополой шляпы, прикрывающей лицо лежащего, раздался все тот же тихий голос:

— Я лишь делаю свою работу. Прости, кажется, я забыл включить барьер.

— Ерунда, — оживленно отмахнулась Дорис и взглянула на часы. — Всего-навсего начало восьмого. Поспи еще. А я быстренько приготовлю завтрак. Повкуснее!

Снаружи снова громко заржала лошадь, напомнив Дорис о посетителе.

— Кого это принесло в такую рань? — Девушка шагнула к окну с намерением отдернуть занавеску, но резкий возглас «Нет!» остановил ее.

Охнув, Дорис повернулась к Ди; лицо ее опять, как вчера, когда она попыталась помешать ему приблизиться, исказил ужас. Она вспомнила, кем на самом деле является этот привлекательный охотник. И все же девушка улыбнулась, не только потому, что была отважной, но и потому, что от природы имела веселый нрав.

— Извини. Попозже я устрою тебя поуютней. В любом случае отдыхай пока.

Произнеся это, она все-таки отступила к окну и отогнула краешек шторы, но едва Дорис бросила взгляд за окно, ее милое личико превратилось в маску чистейшей ненависти. Девушка кинулась в спальню за своим любимым кнутом и, пылая негодованием, вылетела во двор.

Перед самым крыльцом восседал на гнедой кобыле неуклюжий увалень лет двадцати четырех — двадцати пяти. С кожаного пояса, отягчающего необъятную талию, свисал пороховой десятизарядный пистолет, которым всадник, несомненно, весьма гордился. Хитренькие глазки под рыжей шевелюрой ощупывали каждый дюйм фигуры Дорис.

— Чего тебе надо, Греко? Кажется, я просила не шляться здесь больше! — рявкнула Дорис тем же командным тоном, которым бросала вызов заезжему охотнику, и злобно зыркнула на гостя.

В мутных глазах мужчины мелькнули гнев и смущение, но тут же губы его растянулись в похотливой ухмылке:

— Ну-ну, не сердись так. Я приехал, беспокоясь за тебя, — и вот благодарность?! Кажется, ты сейчас ищешь охотника, так? Может, на тебя напал наш старый лорд, а?

Дорис мгновенно вспыхнула — замечание Греко попало прямо в цель:

— Дурак! Пора бы повзрослеть! Если ты и твои грязные городские дружки будете распространять про меня дикие сплетни только потому, что я не желаю иметь с тобой ничего общего, то придется тебя кое-чему научить!

— Да ладно, не напрягайся так, — пожал плечами Греко. И продолжил, сверля девушку изучающим, подозрительным взглядом: — Тут позапрошлой ночью в салуне один бродяга плакался, что у холма на краю города какая-то по-настоящему сильная девчонка решила испытать его мастерство и надрала ему задницу, прежде чем он успел вытащить меч. Ну, я поставил ему выпивку, разузнал подробности, и по трезвому размышлению вышло, что девчонка та — ну вылитая ты. На сладкое еще он добавил, что девчонка чертовски ловко орудует каким-то странным хлыстом, а в наших краях никто, кроме тебя, милашка, не ходит с плеткой.

Греко показал глазами на кнут в правой руке Дорис.

— Да, я искала кое-кого. Кого-то, кто окажется хорош. Тебе, как и любому другому, отлично известно, какой урон недавно причинили городу мутанты. Здесь дела не лучше. Мне уже не под силу управляться со всем в одиночку.

Выслушав ответ Дорис, Греко слабо улыбнулся:

— В таком случае тебе всего-навсего надо было обратиться к Попсу Кашингу, это он у нас отвечает за розыск новых талантов. Знаешь, пять дней назад один местный видел, как ты в сумерках гнала дракона к замку лорда. И вот теперь, в довершении всего, ты тайком от всех ищешь какого-то загадочного помощника. — Голос толстяка изменился радикально, став угрожающим: — Ну-ка, размотай-ка свой шарфик.

Дорис не шелохнулась.

— Не можешь, вот как, — хохотнул Греко. — Так я и думал. Наверное, мне следует отправиться в город и перекинуться парой слов с… ну, полагаю, продолжать нужды нет. Итак, что скажешь? Просто будь умницей и согласись на то, о чем я прошу тебя все это время. Если мы поженимся, ты станешь невесткой мэра. Тогда никто в городе не ткнет в тебя вонючим пальцем или…

Прежде чем рот наглеца изверг новые грязные слова, раздался резкий щелчок, и гнедая, заржав от боли, встала на дыбы. Хлыст Дорис молниеносно ужалил лошадиный бок. Массивное туловище седока в мгновение ока вылетело из седла и шлепнулось на землю. Греко охнул и схватился за ушибленную задницу. Гнедая же, громко стуча копытами, умчалась прочь с фермы, не оглядываясь на своего хозяина.

— Так тебе и надо — за все мерзости, которые сошли тебе с рук, потому что ты прятался за спиной папаши. — Дорис рассмеялась. — Мне плевать на него и его приспешников. А если тебе припекло, можешь тащить сюда и папочку своего, и своих дружков в любое время. Я не стану убегать и скрываться. Но учти, когда я в следующий раз увижу тут твою уродливую рябую рожу, я шкуру с тебя спущу, так и знай!

Физиономия Греко вспыхнула — еще бы, от молодой леди странно услышать столь грубые выражения, а уж когда они швыряются тебе в лицо…

— Сука, ты и верно чертовски хороша…

Меж тем правая рука мужчины потянулась к пистолету. Черная молния снова расколола напоенный солнцем воздух — и оружие полетело в кусты, растущие за спиной Греко. А ведь ему, чтобы выхватить десятизарядник, обычно требовалось не более половины секунды.

— В следующий раз в полет отправится твой нос… или ухо.

Ума Греко хватило на то, чтобы сообразить, что слова девушки не пустая угроза. Прикусив язык, гость стремительно покинул ферму, попутно потирая то запястье, то седалище.

— Этот навозный жук ничто без своего папаши, — презрительно бросила Дорис, повернулась — и оцепенела.

В дверях, одетый в пижаму, но с лазерной винтовкой в руках, застыл Дэн. В больших круглых глазах мальчика кипели слезы.

— Дэн, ты… ты все слышал?

Паренек механически кивнул. Греко стоял лицом к дому, но о Дэне не упоминал — мальчик, должно быть, караулил за дверью.

— Сестренка, тебя действительно укусил аристократ?

Вся жизнь парнишки прошла в этих диких местах, и он прекрасно знал, какова судьба несчастных с метиной дьявольского поцелуя на горле.

Юная красавица, только что с помощью кнута выпроводившая бугая вдвое выше и толще себя, стояла, как пригвожденная, не в силах вымолвить и слова.

— Нет, не может быть! — Мальчик вдруг кинулся к сестре и крепко обнял ее. Грусть и тревога, с которыми он безуспешно сражался, выплеснулись наружу в потоке горячих слез. — Только не ты, только не тебя! Я останусь совсем один… Нет, не может быть!

Он не желал, чтобы услышанное было правдой, но понимал, что тут ничего не поделаешь, и беспомощность лишь усиливала горе.

— Все в порядке, — выдавила Дорис, похлопывая братишку по плечику. Она тоже боролась со слезами. — Никакой паршивый аристократишка меня не кусал. А то, что у меня на шее, так это дело клопов. Я прятала следы, чтобы не расстраивать тебя.

Словно луч света озарил зареванную мордашку.

— Правда? Нет, правда?

— Угу.

Вот и все, что потребовалось, чтобы успокоить паренька, — настроение Дэна изменилось мгновенно и на все сто, таким уж он обладал характером.

— А что нам делать, если народ в городе поверит вракам Греко и ломанется сюда?

— Ты же знаешь, драться я умею. К тому же здесь ты…

— И Ди!

Лицо девушки омрачилось. Вот вам разница между тем, кто осведомлен, как работают охотники, и тем, кто еще не в курсе. Хотя мальчика же не поставили в известность, что Ди — охотник.

— Побегу спрошу его!

— Дэн…

Но остановить брата Дорис не успела — паренек уже умчался в гостиную. Девушка бросилась за ним — и вновь опоздала.

Дэн уже обращался к молодому человеку на софе, обращался абсолютно доверительным тоном:

— Типчик, только что улепетнувший отсюда, пытается уговорить мою сестру выйти за него и грозит, что иначе раззвонит о ней гадость, самую гнусную ложь! Он вернется с кучей народа из города, точно говорю. И они заберут сестренку. Пожалуйста, спаси ее, Ди.

Представив неизбежный ответ, Дорис невольно зажмурилась. Проблема даже не в самом ответе, а в эффекте, который он произведет. Холодный, твердый отказ оставит в хрупком сердце мальчика глубокую рану — возможно, незаживающую.

Но охотник на вампиров сказал:

— Предоставь это мне. Никто и пальцем не прикоснется к твоей сестре, я не позволю.

— Отлично!

Лицо мальчишки засияло, что солнечное утречко.

Тогда заговорила Дорис, стоявшая за спиной брата:

— Завтрак скоро будет готов. А перед едой, Дэн, проверь-ка терморегуляторы в парниках.

Парнишка живо кинулся выполнять поручение. Едва он исчез из виду, Дорис повернулась к лежащему ничком Ди:

— Спасибо. Мне известен железный закон охотников: они и пальцем не пошевелят, если дело не касается их непосредственного объекта преследования. Я не в том положении, чтобы выражать недовольство. А ты отказал, но при этом не сделал ребенку больно… и, похоже, он любит тебя как старшего брата.

— И все же я отказал.

— Знаю. Помимо твоей работы, я не вправе просить большего — но спасибо за те слова, что ты сказал Дэну и как ты их сказал. Со своими проблемами я справлюсь сама. И чем скорее ты сделаешь свое дело, тем лучше.

— Точно.

Голос Ди звучал как обычно, бесстрастно и мучительно сухо. И удивляться тут было нечему.

Как и следовало ожидать, «компания» прибыла именно тогда, когда наша троица заканчивала свой исключительный завтрак. Исключительным его делало то, что Ди съел вдвое меньше юного Дэна. Меню состояло из ветчины и яичницы колоссальных размеров — яичницы из яиц несушек-мутантов, около полуметра в диаметре, уложенной на дюймовый ломоть бледной домашней свининки, — а также черного, с пылу с жару, хлеба и виноградного (сорта «Гаргантюа», выведенного непосредственно на ферме) сока. Естественно, свежевыжатого: сок одной виноградины едва поместился в три больших стакана. И это только основные блюда; еще имелись большущая миска салата и целый чайник ароматного травяного чая. Только такая ферма, как у Лэнгов, могла предложить столь богатое меню. Одной лишь свежести продуктов было бы достаточно, чтобы человек средних аппетитов с удовольствием уплел вторую, а то и третью порцию. Бодрящее утреннее солнышко и гигантские букеты лаванды, украшающие стол, как неотъемлемая часть сокровенного ритуала, придавали всем собравшимся за завтраком сил, столь необходимых для жизни в землях Фронтира.

Несмотря на это, Ди довольно быстро отложил вилку и нож, после чего удалился в дальнюю комнату, что наконец-то показала ему Дорис.

— Странно. Может, ему нездоровится?

— Да, наверное…

И хотя Дорис делала вид, что все в порядке, она живо представила, как Ди в спальне поглощает свой собственный — особый! — завтрак, и ей стало дурно.

— И ты, сестренка? Да что ж такое? Понимаю, он тебе нравится и все такое, но не вздумай заболеть только потому, что ему худо!

Дорис едва не набросилась на братца с кулаками — а не дразнись, не дразнись! — но вдруг напряженно замерла.

Где-то неподалеку грохотали копыта. Очень много копыт. И звук приближался.

— Проклятие, они идут! — воскликнул Дэн, бросаясь к стене, на которой висела лазерная винтовка.

Мальчик хотел позвать Ди, но рука Дорис запечатала ему рот.

— Но почему? — возмутился паренек. — Это наверняка Греко со своими отморозками… — Нескрываемое отвращение звучало в голосе Дэна.

— Сперва поглядим, может, мы и вдвоем справимся. Если нет, тогда, возможно…

Дорис прекрасно понимала, что вне зависимости от того, что будет происходить с ней и ее братом, Ди решительно ничего не предпримет.

Вооружившись хлыстом и винтовкой, брат с сестрой вышли на крыльцо. Девушка позволила восьмилетнему мальчишке присоединиться к ней, потому что закон Фронтира гласил: если ты и твоя семья не защищаете свои жизни и имущество, никто другой их не защитит. Если вечно полагаться на кого-то, среди драконов и големов не протянешь и недели.

Долго ждать не пришлось — дюжина всадников предстала перед Лэнгами.

— Мама дорогая, кого я вижу! Самые сливки нашей маленькой общины во всей красе! Крохотная фермочка вроде нашей не заслуживает столь почетных гостей! — Приветствуя прибывших таким образом, Дорис внимательно следила за мужчинами во втором и третьем рядах.

Впереди выступали такие известные всем сельчане, как шериф Люк Далтон, доктор Сэм Ферринго и мэр Рохман, папаша Греко с необычайно сальной для шестидесятилетнего старика физиономией.

От этой троицы сюрпризов ожидать не приходилось, но за ними теснилась толпа свирепых головорезов, у которых руки так и чесались пустить в дело, едва только представится возможность, свои «магнумы» и тепловые пистолеты — дабы навести порядок, конечно. Все они были наемниками, работавшими на ранчо мэра Рохмана. Дорис без страха переводила взгляд с одного на другого, пока не наткнулась на знакомое лицо, маячившее за спинами седоков. Девушка преисполнилась презрения — как это похоже на Греко: когда заваривается каша, заткнуть свое грязное хайло, найти самое безопасное местечко и сделать вид, что он и понятия не имеет о том, что происходит.

— Итак, что вам угодно?

Первым — видимо, по общей договоренности — заговорил мэр Рохман:

— Как будто ты не знаешь. Мы здесь из-за отметин, которые ты прячешь под шарфом. Сейчас ты покажешь их доктору Ферринго, и если с ними все в порядке, то отлично. Если же нет… что ж, тогда, к сожалению, нам придется поместить тебя в лечебницу.

Дорис насмешливо фыркнула:

— Значит, вы поверили той чуши, которую наплел этот чертов балбес, твой сынок? Он пять раз предлагал мне выйти за него замуж, и каждый раз я давала ему от ворот поворот. Остался он с носом, потому и распространяет всякие враки. А тебе лить грязь не к лицу, мэр ты или нет.

Девушка блефовала так гладко, что мэр не нашелся, что ответить. Его бычья рожа побагровела от ярости.

— Точно! Мою сестру не кусал никакой вампир! Так что пошел прочь, старый извращенец! — выкрикнул прижавшийся к боку Дорис Дэн, доведя мэра до ручки.

— Как ты смеешь называть меня старым извращенцем, на что намекаешь? Ты… ты… мерзкий крысеныш! Говорить нечто подобное мэру, даже в шутку… Это и есть извращение! Чтоб ты знал…

Старик вышел из себя. Возможно, он и держал в руках все бразды правления городом, но оставался при этом всего лишь мэром крохотного поселения. Одно прикосновение к больному месту — и самообладание Рохмана лопнуло, точно мыльный пузырь. В этом он не так уж и отличался от головорезов, сгрудившихся за ним в наглое хамское стадо. Но тут взвыл Греко:

— Они нас дурачат! Парни, не слушайте их, хватайте всех! Спалим этот проклятый дом!

Буяны поддержали его воплями «Чертовски верно!» и «Да, чтоб мне провалиться!»

— Всем молчать! Кто вякнет, будет иметь дело со мной!

Это рявкнул шериф Далтон, и Дорис чуть-чуть успокоилась. Разменявшему четвертый десяток честному и сообразительному шерифу привыкли доверять. Даже громилы послушались его.

— И вы с ними, шериф? — вполголоса спросила девушка.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла, Дорис. У меня, как у шерифа, есть некоторые обязанности. В их число входит и проверка твоей шеи. Я не желаю, чтобы события вышли из-под контроля. Если все в порядке, одного взгляда будет достаточно. Сними шарф, и доктор осмотрит тебя.

— Он прав, — поддержал шерифа приподнявшийся в седле доктор Ферринго. Они с мэром были ровесниками, но в отличие от него доктор, получивший медицинское образование в Столице, выглядел интеллигентным пожилым джентльменом. Некогда отец Дорис и Дэна был его студентом в образовательном центре, и теперь этот добросердечный человек каждодневно беспокоился о благополучии сирот. И только ему Дорис не могла сейчас посмотреть в глаза. — Вне зависимости от результатов осмотра, мы не хотим тебе зла. Предоставь это мне и шерифу.

— Все равно она отправится в лечебницу! — прошипел откуда-то сзади невидимый в толпе Греко. — По нашим правилам любой, у кого обнаружат укусы, изолируется в клинике, вне зависимости от того, кто он. И если мы не сумеем избавиться от аристократа… хе-хе… то выставим девку как наживку для монстра!

Шериф повернулся к Греко и взревел:

— Заткнись ты, чертов идиот!

Сынок мэра поперхнулся, но то, что его окружали наемники, придало наглецу сил:

— Ладно-ладно, стоит кому нацепить бляху, и он становится упрямей осла. Но прежде чем снова грубить мне, проверь шею этой сучки. В конце концов, именно за это мы тебе платим, верно?

— Что ты сказал, мальчишка? — Если бы взглядом можно было убить, то Греко сейчас уже валялся бы бездыханным. Руки головорезов немедленно потянулись за оружием.

Ситуация становилась все напряженнее.

— Прекратите! — рявкнул мэр, обращаясь ко всей компании. — Что мы докажем, передравшись друг с другом? Мы приехали, только чтобы взглянуть на шею девчонки, и мы это сделаем, вот и все.

Шерифу и головорезам пришлось нехотя согласиться.

— Дорис, — окликнул девушку шериф несколько резче, чем прежде, — лучше тебе снять шарф.

Дорис лишь еще крепче сжала в кулаке хлыст.

— А если я скажу, что не хочу?

Шериф онемел.

— Взять ее!

Повинуясь крику Греко, конные наемники кинулись вперед. Плеть Дорис взметнулась, готовясь дать отпор клинкам и пистолетам.

— Стоять! — гаркнул шериф, но, похоже, его приказы уже утратили силу, и вот, когда битва уже почти началась, всадники разом остановились. Или, если точнее, их лошади, судорожно дернувшись, застыли на месте.

— Что на вас нашло? Вперед!

Скакуны не шевелились, как их ни пришпоривали. Если бы мужчины могли посмотреть в глаза животным, то увидели бы в темных зрачках блеск невыразимого ужаса, того всепоглощающего страха, который не позволял лошадям двигаться дальше, даже чтобы развернуться и убежать. А потом все взгляды сошлись на великолепном юноше в черном, загородившем переднюю дверь, хотя никто не заметил, когда он появился. Даже солнечный свет, казалось, поблек, потускнел и стал литься медленнее. Лишь внезапному порыву ветра удалось вывести людей из оцепенения, и они принялись тревожно переглядываться.

— А ты, к дьяволу, кто такой? — Мэр изо всех сил старался, чтобы его голос, в соответствии с его статусом, звучал угрожающе, но не мог унять дрожи. Было в юнце нечто тревожащее, что взбаламучивало самые тихие воды глубокого омута человеческой души.

Дорис обернулась, пораженная, в то время как лицо Дэна засияло от радости.

Без лишних слов Ди остановил Дорис, не дав ей произнести то, что она, несомненно, собиралась сказать, и встал перед Лэнгами, словно заслоняя их. В правой руке он держал меч.

— Я Ди. Меня наняли эти люди.

Произнося это, он смотрел не на мэра, а на шерифа.

Далтон слегка кивнул. Он с первого взгляда понял, кем на самом деле является представший перед ними юноша.

— Я шериф Далтон. А это мэр Рохман и доктор Ферринго. Остальные так, мелкая шушера. — Представив таким образом своих спутников, шериф добавил: — Ты охотник, верно? Это видно по твоим глазам, по тому, как ты держишься. Припоминаю, я, кажется, слышал что-то о человеке невероятного мастерства, который путешествует по Фронтиру и называет себя Ди. По слухам, его меч быстрее лазерного луча и прочих подобных штучек.

Слова эти можно было счесть похвалой, но Ди ничего не ответил на это.

Шериф твердо продолжил:

— Только вот еще говорят, что этот охотник специализируется на вампирах. И что сам он — дампир.

И именитые горожане, и наемные громилы — все охнули и застыли. Как и Дэн.

— Ой, Дорис! Значит, тебя действительно… — Доктор Ферринго с трудом выдавил из горла безнадежные слова.

— Да, эта девушка укушена вампиром. И меня наняли, чтобы уничтожить его.

— В любом случае самого факта укуса достаточно, чтобы не позволить ей оставаться здесь. Она отправится в лечебницу, — провозгласил мэр.

— И не подумаю, — отрезала Дорис. — Я никуда не пойду и не брошу Дэна и ферму без присмотра. И если вы твердо намерены избавиться от меня, предупреждаю, я просто так не дамся.

— Ладно-ладно, — угрожающе протянул Греко. Упрямая независимость девчонки пробудила в нем злопамятность отвергнутого ухажера.

Он мотнул головой наемникам, в чьих глазах горел сумрачный змеиный огонь.

Буяны уже собирались разом спешиться, но в этот миг их лошади дружно, не обращая внимания на усилия седоков, поднялись на дыбы. Всадники, все до единого, успев лишь вскрикнуть «ой!», «ай!» или «ох!», оказались на земле. Солнечный воздух наполнился людскими стонами и конским ржанием.

Ди снова повернулся к шерифу. Понял ли Далтон, что один мимолетный взгляд охотника подчинил животных, так и осталось неизвестным.

Нить напряженного, не поддающегося описанию страха протянулась между двумя мужчинами, накрепко связав их.

— У меня есть предложение… — Едва Ди заговорил, шериф принялся кивать, точно болванчик, заранее соглашаясь. — Не делайте ничего с девушкой, пока я не закончу свою работу. Если мы благополучно выйдем из ситуации, то все будет в порядке. Если же нет…

— Уверяю всех, я и без вас позабочусь о себе. Если лорд одолеет его, я сама вгоню кол себе в сердце, — отрезала Дорис.

— Не дайте ей одурачить вас! Этот шут в сговоре с аристократом. Нельзя заключать с ним сделок — я уверен, он тут, чтобы превратить в вампиров всех и каждого в Рансильве! — Дважды за день потерпевший неудачу, Греко надрывался от крика, стоя на четвереньках для надежности. — Надо разобраться с сучкой! Нет, лучше отдадим ее лорду. Тогда он не придет за какой-нибудь другой женщиной.

С громким «пффф!» из земли прямо перед лицом Греко вырвался столб пламени четырех дюймов в диаметре. Грязь, не выдержав двадцатитысячеградусной жары, вскипела, и огонь прыгнул на прыщавую физиономию Греко, поджарив ему верхнюю губу. Мучительно, по-звериному взвыв, раненый отшатнулся и повалился на спину.

— Еще одна гадость о моей сестре, и следующей станет твоя голова, — пригрозил Дэн, твердо направив ствол своей лазерной винтовки в лицо Греко. Отдача у этого оружия отсутствовала, но чтобы ребенок ростом не выше длины винтовки так мастерски обращался с ней, было делом неслыханным.

Шериф с ухмылкой — отнюдь не сердитой — заметил:

— Отлично, малыш.

Тогда Ди мягко обратился к Далтону:

— Видишь, какой у нас свирепый телохранитель. Можете попытаться пойти напролом, но тогда многим без всякой необходимости будет причинен вред. Просто подождите.

— Ну, по мне, так кое-кому здесь небольшой вред только на пользу, — буркнул шериф, коротко зыркнув на стонущую толпу головорезов. — Док, что скажешь?

— А почему ты не спрашиваешь меня?! — Мэр заорал так, что вены на его шее вздулись. — Думаешь, этому бродяге можно доверять? Надо запереть девчонку в лечебнице, как предложил мой мальчик! Шериф, приказываю немедленно взять ее!

— Оценка жертв вампира — моя обязанность, — спокойно заметил доктор Ферринго, извлек из одного из своих внутренних карманов сигару и сунул ее в рот. Сигару не дешевую, не из тех, что на восемьдесят процентов состоят из мусора, — местные ловкачи свертывают еще и не такие. Это была сигара высшего сорта, в целлофановой обертке, с печатью Столичной табачной монополии — сокровище доктора Ферринго.

Он слегка кивнул Дорис.

Хлыст девушки, тихо присвистнув, взлетел…

— Ай! — истерично взвизгнул мэр и схватился за нос.

Один легкий поворот кисти Дорис — и сигара перекочевала изо рта доктора в ноздрю мэра.

Не обращая внимания на лопающегося от ярости старика, доктор громко провозгласил:

— Отлично, я констатирую, что инфекция вампиризма у Дорис Лэнг самой низшей стадии. Предписываю ей домашний покой. Шериф Далтон, мэр Рохман, вы согласны?

— Да, сэр, — удовлетворенно кивнул шериф, при этом поглядев на Ди. Как-никак шериф клялся защищать закон. — При следующих условиях. Полагаюсь на слово этого отличного охотника и отказываюсь от дальнейших споров. Только позвольте кое-что прояснить: мне жутко не хочется вгонять кол кому-нибудь из вас в сердце. Не хочется, но, если потребуется, я сделаю это, не колеблясь. — И, с состраданием посмотрев на детей Лэнг, попрощался с ними: — Жду не дождусь дня, когда смогу отведать вашего знаменитого виноградного сока. Эй вы, грязные псы, ну-ка живо по коням! И предупреждаю, если кто в городе хоть пикнет об этом деле, я швырну его в электротюрьму, попомните мои слова!

Толпа исчезла за холмом; громилы то и дело оглядывались — кто с ненавистью, кто с жалостью, а кто и с воодушевлением. Ди уже седлал лошадь, когда Дорис попросила его задержаться. Он спокойно обернулся к девушке, и та сказала:

— Ты очень странный охотник. Берешь на себя работу, которую не обязан брать и за которую я не смогу тебе заплатить.

— Это не работа. Это обещание.

— Обещание? Кому?

— Твоему маленькому телохранителю. — Он мотнул подбородком в сторону Дэна и, заметив, как напрягся мальчик, спросил: — Что-то не так? Ты ненавидишь меня, потому что я, возможно, «в сговоре с аристократом»?

— Не-а.

Паренек тряхнул головой, вдруг личико его сморщилось, и он горько зарыдал.

Юный герой, минуту назад поставивший на место Греко, снова стал восьмилетним ребенком. Продолжая реветь, мальчик крепко обнял Ди за пояс. Дэн не плакал почти три года, с тех пор, как умер их отец. Наблюдая, как его сестра в одиночку борется с трудностями, паренек тайно выпестовал в своем маленьком сердечке и гордость и решительность. Естественно, жизнь Фронтира была нелегка и сурова и для него тоже. И вот, почувствовав, что его могут лишить единственного родного человека, мальчик забыл все и вцепился не в сестру, а в чужака, только вчера появившегося в его жизни.

— Дэн…

Дорис потянулась к брату, но Ди мягко отвел ее руку, не дав прикоснуться к плечу мальчика. Вскоре рыдания Дэна стали затихать, и тогда Ди опустился на деревянное крыльцо на одно колено и заглянул в залитое слезами лицо паренька.

— Посмотри на меня, — тихо, но отчетливо произнес он.

Услышав прозвучавшее в голосе охотника ободрение, Дорис, пораженная, распахнула глаза.

— Обещаю тебе и твоей сестре, что убью аристократа. Свое слово я держу всегда. А теперь ты пообещай мне кое-что.

— Конечно, — закивал Дэн.

— С этого момента, если тебе захочется кричать или плакать, что ж, это твое право. Делай все что угодно. Но, что бы ты ни делал, не давай плакать сестре. Если тебе покажется, что твои рыдания расстроят ее — сдержи их. Если поддашься эгоизму и твоя сестра все-таки заплачет, сделай так, чтобы она вновь улыбнулась. В конце концов, ты мужчина. Да?

— Конечно! — Мальчик засиял, он так и лучился гордостью.

— Хорошо, тогда окажи любезность своему старшему брату и накорми его лошадь. Мне скоро ехать по делу.

Паренек умчался прочь, а Ди молча направился в дом.

— Ди, я… — Голос Дорис звучал так, словно на ее плечи лег тяжкий груз.

Не обращая внимания на слова девушки, охотник на вампиров сказал просто:

— Иди в дом. Прежде чем отправиться, я хочу наложить на тебя легкие защитные чары.

Сказал — и исчез в темном пустом коридоре.

Выехав с фермы, Ди два часа скакал на северо-запад, пока не увидел зловеще возвышавшуюся над холмом пепельно-серую цитадель, замок местного лорда — обиталище того самого графа Магнуса Ли.

Даже ослепительный полуденный свет тускнел здесь, и сама земля вокруг замка, казалось, источает тошнотворные миазмы. И трава вроде бы, насколько хватало глаз, была зелена, и ветви деревьев ломились от сочных плодов, но ни одна птица не щебетала в округе. Как и следовало ожидать, в ясный полдень замок вампира не подавал признаков жизни. Стены здания, построенного «под средневековье», испещряло множество бойниц. Широкие каменные лестницы соединяли подземелья, башенки и дворики, но часовые-андроиды не охраняли переходы. Замок выглядел пустым.

Однако Ди уже чувствовал ночную, кровавую природу крепости, ощущал на себе внимание сотен электронных глаз и прицелов грозного оружия, поджидающего очередную жертву.

Спутник слежения на геостационарной орбите в 22 240 милях над замком, равно как и бесчисленные охранные камеры, замаскированные под фрукты или пауков, посылали центральному компьютеру изображение столь подробное, что наблюдающий мог бы сосчитать поры на носу незваного гостя. Несомненно, фотонные пушки, укрытые в бойницах, уже сняты с предохранителей и дула их неотрывно глядят на объект.

Поскольку аристократы обречены вести ночную жизнь, электронная защита в дневные часы для них — абсолютная необходимость. Не важно, какой мистической мощью обладают вампиры ночью: при свете дня это жалкие, хрупкие создания, которых легко уничтожить одним ударом заостренного колышка. Именно по этой причине вампиры, используя знание психологии и биологии, все шесть или семь тысячелетий своего правления пытались укоренить в человеческом сознании страх. Результаты данной тактики очевидны: даже по прошествии веков после полного краха вампирской цивилизации, когда мало кому из людей доводилось видеть вампира хотя бы мельком, аристократ смог спокойно поселиться среди своих врагов и, подобно феодальному лорду, единолично и полновластно править районом.

Перед отъездом Ди Дорис рассказала охотнику, что в прошлом крестьяне Рансильвы несколько раз брались за мечи и копья, предпринимая попытки изгнать лорда с их земель. Однако, как только они вступали на территорию замка, в небе возникали черные тучи, грозно сверкали молнии, раскалывались под ногами камни, так что неудивительно, что смельчаки отступали, не добравшись даже до рва.

Как-то раз, не пожелав так легко сдаться, группа селян подала жалобу прямиком в Столицу и добилась разрешения проведения бомбардировки силами столь любимого правительством Антигравитационного авиакорпуса. Впрочем, власти, страшась истощения запасов энергии и взрывчатых веществ, позволили нанести по замку только один удар. Защитное поле цитадели без труда отразило атаку, а на следующий день, когда нашли заводил, разорванных в клочья с поистине нечеловеческой свирепостью, пламя сопротивления в земляках погибших совершенно угасло.

Жилище феодала, которому вскоре придется познакомиться с клинком уже приблизившегося к замку Ди, представляло собой вид демонической цитадели, из тех, что до сих пор держали мир в страхе перед уходящими в легенду вампирами.

Возможно, поэтому лицо Ди и казалось таким осунувшимся. Нет, как охотник на вампиров он прекрасно представлял систему укреплений замка: в доказательство молодой человек без малейших колебаний направил лошадь к подъемному мосту. Но какие шансы на победу в поединке с лордом, засевшим за железными стенами, напичканными мощнейшей электроникой, у одинокого юноши с узким клинком?

Раскаленный белый луч в любой момент мог пронзить грудь охотника, но пока лишь прохладный ветерок нежно поглаживал черные локоны гостя, который вскоре оказался на краю рва шириной около двадцати футов, наполненного темно-синей водой. Взгляд обдумывающего следующий шаг Ди медленно обшаривал стены. Но вот пальцы охотника коснулись медальона, и мост, до сего момента загораживавший вход в замок, начал, тяжко скрежеща, опускаться и с грохотом пал к ногам юноши.

— Весьма рады визиту, — раздался из ниоткуда металлический голос. Речь синтезировал компьютер: последнее слово в искусстве моделирования личности. — Пожалуйста, проезжайте на территорию замка. Указания будут переданы в мозг лошади милорда. Великодушно извините за то, что никто вас не встречает.

Ди молча пришпорил коня.

За мостом оказался просторный двор. Позади загрохотал поднимающийся мост, но Ди, не оглядываясь, двинулся по мощеной дорожке прямо к замку.

Ровные ряды деревьев, мраморные статуи, поблескивающие на солнце, лестницы и галереи, ведущие неведомо куда, — все поддерживалось в идеальном порядке — конечно, машинами. Неизвестно, да и не важно, сколько веков назад были высажены растения и высечены скульптуры, — все выглядело новехоньким, расцветшим или отполированным только вчера. И никаких признаков жизни. Лишь механические глаза метательных орудий следили сейчас за Ди.

Затем лошадь остановилась перед воротами, и Ди быстро соскользнул на землю. Толстые, все в железных заклепках створки были уже распахнуты настежь.

— Входите, пожалуйста, — пророкотал из темного коридора все тот же синтезированный голос.

Внутреннее пространство замка заполнял тяжелый сумрак. Нет, свет приглушали не оконные стекла — эффект достигался при помощи искусственного освещения. В сущности, окна замка вампира, непроницаемые для солнечных лучей, являлись всего лишь элементом декора.

Шагая по коридорам под аккомпанемент механического голоса, Ди заметил, что все до единого окна размещены в стенных нишах. Чтобы добраться до них, требовалось подняться на две-три ступени по специальным подмосткам, то есть подойти к окну запросто было невозможно. Так строили крепости в Германии в Средние века.

У цивилизации вампиров вообще преобладала любовь к средневековому стилю. Даже в сверхпродвинутой, наводненной техникой Столице дизайн многих зданий подражал средневековой Европе. Возможно, ДНК знати взывала к возвращению в живущий в их генетической памяти золотой век, когда торжествовали суеверия, легенды и мифы о всяческих таинственных тварях. Не этим ли объясняется воссоздание супернаукой вампиров столь многих отвратительных монстров и духов?

Голос привел Ди к огромной роскошной двери. В ее нижней части было проделано отверстие, достаточно большое, чтобы кошка могла входить и выходить, когда ей вздумается. Дверь бесшумно отворилась, и Ди шагнул в мир еще более глубоких теней. Усталость охотника как ветром сдуло. Нервы, мускулы, ток крови — все говорило Ди, что знакомое ему время вдруг изменилось. Ощутив густой аромат, заструившийся по комнате — или, скорее, по залу, — охотник понял, в чем дело.

«Благовонная временная ловушка. Я слыхал о таких штуках».

Затем Ди заметил в дальнем конце обширного помещения пару нечетко прорисованных силуэтов, и его подозрения переросли в уверенность.

Хозяев дворца окружала мертвенно-бледная аура, от вида которой даже несравненные черты Ди напряженно застыли. Рядом со стройной фигуркой, несомненно женской, возвышался некто весьма величественный, облаченный в черное.

— Мы ждали тебя. Ты первый человек, которому удалось добраться сюда в целости и сохранности. — В уголках пунцовых губ, торжественно произнесших эти слова, мелькнули клыки. — Ты наш гость и заслуживаешь того, чтобы мы тебе представились. Я лорд этого замка и управляющий Десятым сектором Фронтира граф Магнус Ли.

Благовонная временная ловушка не напрасно считается сильнейшим химическим составом, порожденным физиологическими потребностями вампиров.

По большей части информация и слухи, распространяемые людьми о физиологии своих врагов, многочисленные истории, пересказываемые с незапамятных времен, в основе часто правдивы. Диковинные байки о превращении в летучих мышей или туман, просачивающийся в любые щели, свидетельствуют о том, что есть вампиры, способные на подобные трансформации, но есть такие, которым это недоступно. Как и в людском обществе, где каждый человек обладает индивидуальными талантами, среди вампиров кто-то запросто контролирует погоду, а кто-то повелевает низшими животными.

Однако многие аспекты фантастической физиологии вампиров так и остались окутаны покровом тайны.

Например, почему они спят днем, а бодрствуют ночью, по-прежнему неясно. Даже окутанное непроглядным мраком потайной комнаты, в которую не проникает ни единый луч Света, тело вампира неизбежно окостеневает с наступлением невидимого рассвета, и лишь его сердце продолжает неслышно биться в недвижимой груди. Несмотря на тысячелетние старания объяснить этот факт, несмотря на привлечение всех возможных областей науки: экологии, биологии, церебральной физиологии, психологии и даже парапсихологии! — истинную причину спячки проклятых познать не удалось. Образно говоря, погруженным во тьму было отказано даже в луче надежды.

Итак, порожденная упорными исследованиями вампиров, благовонная временная ловушка стала одной из мер преодоления их ограниченных возможностей.

Где бы и когда бы ни появлялся этот запах, наступала ночь. Или, скорее, казалось, что ночь уже пришла. Другими словами, химический состав благовония кардинально менял обычные темпоральные категории, словно гипнотизируя само время. Пускай разгоралась заря, пускай сиял полдень — на лунной траве распускалось белоснежное великолепие ночных цветов, люди крепко засыпали, а глаза вампиров обретали пронзительный блеск. Поскольку отыскать и правильно смешать компоненты было неимоверно трудно, получение состава считалось делом огромной сложности, тем не менее во всех уголках Фронтира судачили об охотниках, при свете дня проложивших себе путь к местам отдохновения вампиров — и жестоко уничтоженных аристократами, у которых случайно оказалось немного благовония.

И вот, окруженный ложной ночью, Ди стоял перед темным лордом.

— Ты, жалкий дурак, явился сюда, ожидая застать нас спящими? Ты ухитрился остановить мою дочь, и я решил, что ты будешь покрепче моих обычных противников-букашек, вот и устроил нашу встречу. Но когда ты, гуляючи, вошел в кромешный ад, даже не подозревая о грозящей тебе опасности, я понял, что переоценил тебя.

— Нет, — раздался голос, который Ди уже слышал прежде. Рядом с графом стояла его дочь Лармика. — Этот человек не являет ни малейшего страха. Он раздражающе дерзок и нагло бесстыден. Судя по мастерству, что он продемонстрировал вчера вечером, серьезно ранив Гару, он является не кем иным, как дампиром.

— Человек или дампир, он остается предателем. Ублюдочным отпрыском одного из наших и простолюдина. Скажи, бастард, ты человек или вампир?

На презрительный вопрос Ди дал серьезный ответ:

— Я охотник на вампиров. Я пришел сюда, потому что стены открылись для меня. А ты нечисть, напавшая на девушку с фермы? Если да, то я уничтожу тебя, здесь и сейчас.

На несколько секунд граф онемел под пронзительным взглядом охотника, но тут же пришел в себя и захохотал:

— Уничтожишь меня? Ты забываешься, щенок! Знай свое место! Разве ты не понял, что я позволил тебе зайти так далеко лишь потому, что моя дочь сказала, что стыдно убивать подобного нам и мы должны убедить тебя остаться в замке с целью превратить в полноценного вампира? Не знаю, кто из твоих родителей принадлежал к нашему роду, но, судя по речи и манерам их сына, это был фигляр, даже не подозревающий о собственном низком статусе. Я зря трачу свое время. Дампир, позор нашей расы, приготовься к встрече со своим творцом. — Выкрикнув эти слова, граф занес руку для удара, но голос Лармики остановил его:

— Подожди, отец. Пожалуйста, разреши мне поговорить с ним.

Колыхнулся шлейф темно-синего платья, так не похожего на то, что было на вампирше прошлой ночью; Лармика встала между графом и Ди.

— Ты отпрыск знатного рода, в твоих жилах течет наша кровь. Несмотря на сказанное отцом, никакому сыну низшего вампира недоступны такие умения. Когда я коснулась иглы, пущенной тобой, мне показалось, что моя кровь вот-вот застынет.

Ди молчал.

— Что скажешь? Может, извинишься перед отцом за свою хвастливую речь и присоединишься к нам здесь, в замке? Зачем тебе преследовать нас? Какая радость в том, чтобы быть охотником и бродить в лохмотьях по диким просторам? И эти жалкие человеческие девчонки, которых ты защищаешь, — как обращаются с тобой те, кто должен быть благодарен тебе? Привечают ли они тебя как равного?

Голос прекрасной молодой женщины беспрепятственно плыл в непостижимо глубокой полуночи зала. С прошлой ночи надменное, горделивое, властное выражение ее лица не изменилось, только вот заметил ли Ди слабую тень желания, легшую на точеные черты?

Дампир — дитя, рожденное от союза вампира и человека. Нет существа более одинокого и ненавидимого. Обычно дампиры мало чем отличаются от людей и относительно свободно чувствуют себя при свете дня. Однако стоит им разозлиться, свободу обретает нечестивая вампирская энергия, убивающая и калечащая направо и налево. Но самое отвратительное — потребности вампиров, унаследованные дампирами от одного из своих родителей.

Благодаря врожденному знанию сильных и слабых сторон вампиров, многие дампиры становятся охотниками, чтобы жить среди людей. Да, их способности на две головы выше возможностей простых людей, занимающихся тем же ремеслом, только вот в том, что не касается охоты, общество предает их остракизму и держит на расстоянии. Ведь иногда природа вампира пробуждается так мощно, что они не в силах подавить ее, и тогда дампиры проливают кровь тех, кто им доверился.

Как только дампир заканчивает работу, люди, с трудом терпевшие чужака, пока в нем существовала необходимость, тут же изгоняют бастарда, швыряют в него камни, а взгляды их полны ненависти и презрения. Обладающего одновременно как безжалостной аристократической, так и жестокой плебейской кровью дампира мучит двойственное предначертание; темная сторона клеймит его предателем, светлая обзывает дьяволом. Поистине дампиры подобны «Летучему Голландцу», обреченному вечно бороздить просторы семи морей, ведя самое незавидное существование.

И все же Лармика настойчиво уговаривала Ди присоединиться к ним. Она продолжила:

— У тебя наверняка нет ни единого приятного воспоминания из жизни охотника. Эти деревенские букашки так назойливы. Когда-нибудь они, без сомнения, пошлют наемного убийцу вроде тебя, и если, когда это произойдет, на нашей с отцом стороне окажется такой мужественный страж, как ты, мы будем чувствовать себя в большей безопасности. Ну, что скажешь? Если согласишься, мы действительно сделаем тебя одним из нас.

Графа раздирал гнев при виде того, что его собственная дочь не отрывает от Ди подернутых поволокой болезненно-похотливых глаз. Однако, прежде чем ярость его вырвалась на волю, раздался негромкий спокойный голос:

— Что ты собираешься делать с девушкой?

Лармика мелодично рассмеялась:

— А сюда ты носа не суй! Женщина вскоре станет принадлежать отцу, душой и телом. — И продолжила, сверля отца весьма ироничным взглядом: — Кажется, отец вознамерился сделать ее одной из своих наложниц, но я этого не позволю. Я осушу ее до последней капли крови, и пусть потом черви жрут ее.

Внезапно девушка замолчала. Глаза графа полыхнули пурпуром. Сверхъестественно заостренные чувства зловещих созданий ночи, отца и дочери, уловили, что банальный противник, уже попавшийся, как мышь в мышеловку, стремительно меняется, превращаясь в такого же, как они!

— Ты все еще не понимаешь, — упрекнула Ди Лармика. — Что дают тебе обязательства перед человеческими букашками? Эти рабы прилагают бесчисленные усилия, чтобы стереть с лица земли все и всех, кроме себя; впрочем, и себя они едва не уничтожили из-за собственной беспечности. Люди продолжают существовать лишь благодаря милости нашей расы, но стоило нашей силе пойти на убыль, как они тотчас же с радостью взбунтовались! Их, а не нас, нужно вычеркнуть из списка живущих на этой планете — да и во всей галактике.

В этот миг графу показалось, что он услышал некую фразу, и брови его сошлись на переносице. Тихие слова явно пробормотал молодой человек, стоявший напротив, но та же фраза хранилась в пыльных, давно не тревожимых кладовых памяти вампира. Разум отвергал всякую возможность подобного совпадения.

«Немыслимо, — подумал граф. — Эти слова произнес как-то Его Высочество, бог-предтеча нашей расы. Грязный щенок не может знать ничего подобного».

Тут снова раздался голос Ди:

— Тебе больше нечего сказать?

— Дурак!

Слившийся воедино крик отца и дочери гулким эхом отозвался в просторных покоях. Переговоры провалились с треском. Губы графа скривились в холодной, самоуверенной ухмылке. Сухо щелкнули длинные пальцы, а пару секунд спустя лицо вампира исказилось от ужаса, ибо он понял, что бесчисленные электронные пушки, установленные в зале, не сработали.

Медальон на груди Ди испускал голубой свет.

— Не знаю, что там у тебя в рукаве, но оружие аристократов меня не страшит.

Ди без лишних слов оттолкнулся от земли. Он вознесся в воздух быстрее молнии, от которой нет спасения, выхватывая на лету меч. Смертоносная сталь серебряной стрелой полетела в грудь графа.

Глухой хлопок…

— Что?

В первый раз на мужественном, обычно бесстрастном лице Ди возникло удивление. Его меч замер, зажатый между ладоней графа. Руки вампира сошлись примерно в восьми дюймах от заостренного конца клинка. Более того, Ди первоначально находился в гораздо лучшей позиции и ожидал от своего оружия явно большего, но, хотя он полностью вложился в удар, меч-«бастард» не сдвинулся ни на йоту, будто завороженный.

Граф оскалился, обнажив клыки, и захохотал:

— Ну что, предатель? Вот ловкость, достойная истинного аристократа, не то что твой вульгарный мечишко! Когда доберешься до ада, расскажи там всем, как ты удивился! — Зловещая фигура в черном сделала незаметное резкое движение. Возможно, граф воспользовался каким-то секретным трюком или дело тут в правильном приложении силы, но, как бы то ни было, Ди оказался не в состоянии разжать пальцы и выпустить рукоять меча. Вместе с клинком его отбросило в центр зала.

Однако…

У графа неожиданно перехватило дыхание. Он не услышал хруста ломающихся костей; юнец перекувырнулся в воздухе, точно кошка, и аккуратно приземлился на пол. Точнее, готов был приземлиться, поскольку пола у него под ногами не оказалось, и Ди, над головой которого трепетали поды взметнувшегося плаща, провалился в угольно-черную пропасть, внезапно разверзшуюся под ним.

Лишь когда заскрипела, становясь на место, крышка потайного люка, граф оглянулся. Из мрака за его спиной возникла Лармика.

— Примитивная ловушка, но, к счастью, мы все-таки установили ее, да, отец? Когда твое хваленое атомное оружие оказалось бесполезным, яма с кольями избавила нас от надоеды.

Она чарующе рассмеялась, но граф остался мрачен. Устроить ловушку он согласился весьма неохотно, лишь после настойчивых уговоров Лармики.

«Она не могла предвидеть сегодняшние события, — подумал вампир. — Но эта девушка, пусть она и моя дочь, иногда кажется совершенно непостижимым существом».

Встряхнувшись и скроив кислую мину, он сказал:

— В ту секунду, когда я отшвырнул его, ты дернула шнур люка — кто, кроме моей дочери, способен на такое? Но к лучшему ли это?

— Что — к лучшему?

— Вчера ночью, когда ты вернулась с фермы и рассказала о юнце, от которого мы только что избавились, твой тон и то, как ты объяснялась… Даже я, твой отец, не припомню, когда ты так негодовала, но и возмущение твое было необычным, каким-то лихорадочным. Уж не влюбилась ли ты в прохвоста?

Губы Лармики, не ожидавшей от отца таких слов, сложились в не поддающуюся описанию улыбку; больше того — она облизнулась!

— И ты полагаешь, я могла позволить любимому мужчине свалиться туда? Тебе, как создателю, прекрасно известно, что за ад у нас здесь под землей. Дампир он или нет, никому не выйти из этой кошмарной ямы живым. Но…

— Но что?

И снова Лармика жутковато улыбнулась, так что даже ее отец, граф Ли, вздрогнул.

— Если он выберется оттуда при помощи одного лишь меча и собственных рук и ног, я отдамся ему телом и душой. Клянусь вечной жизнью и десятью тысячами кровавых лет истории аристократов, я люблю его — я люблю Ди, охотника на вампиров.

Теперь наступил черед графа горько улыбнуться:

— Это ад для тех, кого ты презираешь, и еще худший ад для тех, кого желаешь. Хотя не думаю, что кто-нибудь в нашем мире может предстать перед тремя сестрами и выжить, чтобы рассказать после о встрече.

— Конечно же нет, отец.

— Однако, — продолжил граф, — если он спасется и ваши пути вновь пересекутся, что ты станешь делать, если он отвергнет твои притязания?

Лармика ответила сразу, не раздумывая. Дико блеснувшие радостью глаза затуманили горячие слезы, алые губы разошлись, острый язычок быстро, словно сам по себе, скользнул по ним.

— Тогда я нанесу смертельный удар — и не дрогну, и не промахнусь. Я вырву его сердце и отрублю голову. И тогда он действительно будет мой. А я — его. Я пригублю сладкую кровь, которая польется из его ран, поцелую побледневшие спекшиеся губы, потом вспорю собственную грудь, и пусть жаркая кровь аристократки польется в зияющую дыру его горла.

И Лармика ушла, унеся свое невероятно ужасное, но такое пылкое признание в любви, оставив все еще гневающегося графа с самыми мрачными предчувствиями. Рука древнего вампира прижалась к левой стороне груди. Ткань плаща промокла насквозь. От крови. Хотя он вроде бы мастерски остановил клинок Ди, лезвие меча больше чем на дюйм погрузилось в бессмертную плоть. Пускай это всего-навсего какой-то ловкий боевой прием, но, в отличие от любой раны, полученной им в прошлых битвах, этот разрез еще не затянулся, и теплая кровь, источник жизни, продолжала течь.

«Вот человек, которого нужно бояться. У него даже может быть…»

Усилием воли граф выбросил из головы все мысли о том, что может случиться, если ему еще раз доведется сойтись с юношей в смертельном поединке. Если вспомнить, что поджидает щенка в подземном мире… У Ди нет и одного шанса на миллион выбраться на поверхность.

Граф уже повернулся, чтобы удалиться в свои темные покои, как шепот юнца вновь возник в его мозгу. Слова, которые граф слышал некогда от августейшей особы. Грустная фраза, к которой ни один аристократ, почивший или еще живущий, не может остаться равнодушным. Откуда мальчишке знать ее?

Все мы случайные гости здесь.

— Сестренка, ты уверена, что нам не нужно еще удобрений? — Озабоченный тон Дэна, поставившего последнюю пластиковую коробку на дно повозки, ощутимо задел Дорис. Как раз в этот момент Ди входил в ворота замка вампира.

Брат и сестра отправились в Рансильву — закупить припасов на месяц. Однако результаты поездки удручали. Старина Уотли, владелец местного магазинчика, обычно охотно приносил из кладовки то, чего не было на прилавках, но сегодня категорически отказался это сделать. Когда Дорис перечислила, что им нужно, Уотли с притворным сожалением заявил, что товары либо проданы, либо еще не прибыли, хотя в углу, на самом виду, громоздились нужные ящики. Заметив их, девушка поинтересовалась, в чем дело, и тогда лавочник, помявшись, сказал, что все они отложены для другого покупателя.

Что ж, ясно. В этом городе лишь один человек настолько подл, чтобы причинить Дорис такие неприятности.

Она не стала тратить время на пререкания с Уотли. Подавив досаду, отправилась к дому знакомого, где и разжилась необходимыми на первое время припасами. Сейчас Дорис ценила дороже бриллиантов каждую минутку светлого времени суток, ведь ночью ее ждала битва с демоном, битва не на жизнь, а на смерть. Вне зависимости от того, что происходит вокруг, она обязательно должна вернуться домой до сумерек — Ди, прежде чем уехать, твердо внушил это девушке. Дорис все понимала, но…

Загружая в телегу последнюю упаковку сушеного мяса, девушка кусала губы. Дэн с улыбкой повернулся к сестре, и лишь мельком она заметила прежнее разнесчастное выражение его физиономии. Парнишка делал все возможное, лишь бы не огорчать сестру. Дорис понимала это, и потому сердце ее переполняли тревога, печаль — и неизбывная ярость. Рука девушки непроизвольно стиснула рукоятку кнута. Да, есть лишь одна мишень, на которую можно направить свой гнев.

— Черт, я забыла заглянуть к доктору Ферринго! — воскликнула Дорис с напускным волнением. — Подожди здесь. Как бы кто не стащил наши покупки, так что не покидай повозку.

— Сестренка…

Мальчик словно что-то почувствовал, но Дорис отмахнулась:

— Эй, стыдно такому большому парню корчить такие рожи. Если бы Ди увидел твое унылое лицо, он бы посмеялся. Не беспокойся, я мигом обернусь, и все будет в порядке. У нас ведь все всегда путем, верно? — Высказавшись ласково, но твердо, Дорис быстро зашагала по улице, не дав Дэну возможности возразить.

«В этот час наши мерзавцы, наверное, в „Черной лагуне” или в „Пандоре”. Я научу их уму-разуму!»

Девушка не ошиблась. Едва распахнув двери в салун, она увидела Греко и его банду; подонки же, заметив девушку, с ухмылками повыскакивали из-за стола. На ходу пересчитав их — семеро! — Дорис прищурилась: невозможно было не обратить внимания на одежду Греко.

Все его тело сверкало. С головы до пят Греко окутывало металлическое облачение — так называемая боевая форма, своего рода оружие. Дорис никогда не видела подобных костюмов, но удивление быстро прошло, и, состроив презрительную гримаску, означающую: «Похоже, придурок грабанул поезд с новомодными шмотками», девушка направилась к недругу.

— Ты так разозлился из-за случившегося утром, что подговорил старину Уотли ничего нам не продавать, верно? И после этого ты называешь себя мужчиной и человеком? Да ты низший из низших!

— Что за вздор ты несешь? — издевательски фыркнул Греко. — Не желаю слушать болтовню особы, которая скоро станет игрушкой вампира. Благодари свою счастливую звезду за то, что мы еще не разнесли повсюду эту маленькую пикантную новость. Заруби себе на носу, что то же самое повторится и в следующем месяце, и в последующем, и так далее. Сегодня, похоже, тебе удалось наскрести кое-что, но сколько продержатся твои теплицы и коровы на этих крохах? Недели две, если повезет. Конечно, если ты все еще будешь ходить среди живых и отбрасывать тень. Впрочем, очень скоро еда тебе не потребуется, а вот насчет твоего бедного маленького братца…

Подлые комментарии еще не стихли, а в игру уже вступил хлыст. Плеть обвилась вокруг боевого шлема; девушка вложила в удар всю свою силу, рассчитывая повалить противника. Ее дерзость была порождена неведением, однако Греко — или, скорее, его костюм — не сдвинулся ни на дюйм. Правой рукой негодяй перехватил конец кнута, легкий рывок — и оружие девушки перешло к Греко.

— Думала, я каждый раз буду попадаться на этот фокус, сучка?

Пусть и потрясенная, Дорис была истинной дочерью охотника — она отпрыгнула почти на шесть футов. За прыжком девушки пристально следили глаза, горящие ненавистью и похотью.

— Не забывай, что городом заправляет мой папочка. Ничто не помешает нам устроить так, чтобы ты и твой тупой братец сдохли от голода.

Дорис вздрогнула и не сумела этого скрыть — мерзавец говорил чистую правду.

Хозяйственной жизнью в деревне обычно руководил комитет, но в городе, несомненно, наивысшим авторитетом пользовался мэр. В жестких условиях Фронтира требовалось принимать быстрые и жесткие решения, чтобы спасти поселенцев от скорой гибели. Монстры, мутанты, бандиты — множество голодных глаз неотрывно следят за Рансильвой. Продажа и покупка товаров, естественно, относятся к хозяйственной жизни. Запретить магазину вести торговлю проще пареной репы. Поставленный перед выбором — жизнь или смерть его бизнеса, — старина Уотли волей-неволей подчинился давлению. Для Дорис же в ее нынешних обстоятельствах двухдневная поездка за покупками в Педро, ближайшую соседнюю деревню, являлась делом немыслимым. К тому же ясно, что Греко и его дружки, несомненно, попытались бы остановить ее.

— Ну и гад же ты, Греко. Плевать мне на твоего папочку… — Голос Дорис дрожал от гнева.

Не обращая внимания на ее слова, Греко продолжил:

— А вот кабы ты сделалась моей женой, все было бы по-другому. У нас все схвачено, так что, когда отец уйдет в отставку, влиятельные люди в городе позаботятся о том, чтобы следующим мэром стал я. Ну, что скажешь? Не передумала? Вместо того чтобы надрываться на своей захудалой ферме, ты могла бы носить самые роскошные тряпки и есть только отменные деликатесы. Дэну это тоже придется по вкусу. А этого отвратного бродягу мы прогоним, я уж сумею защитить тебя от вампира сам. Ты удивишься, сколько охотников на нежить примчится сюда, если потрясти кошельком. Итак?

Вместо ответа Дорис придвинулась ближе.

«Гм, только посмотрите — прикидывается несгибаемой, а сама-то все-таки как-никак женщина», — подумал Греко за миг до того, как Дорис плюнула в ненавистную рожу. Плевок попал на затемненное забрало шлема.

— Ты… ты сумасшедшая сука! Я пытался с тобой по-хорошему, а ты, ты!..

Греко еще не привык к форме — правая рука неудачно скользнула по стеклу лицевой пластины. Но едва забрало очистилось, сынок мэра неожиданно — девушка даже не успела отскочить — схватил Дорис за талию и притянул пленницу к себе. Боевая форма, купленная пару часов назад у бродячего торговца, была, конечно, подержанной и низкокачественной, но сама конструкция — ультраэластичная стальная броня, созданная на основе усиленной органической псевдокожи, натянутой поверх электронной нервной системы, — втрое повышала скорость и вдесятеро увеличивала силы владельца. Греко крепко держал Дорис, и вырваться она не могла.

— Что ты творишь? Отпусти меня! — крикнула девушка, отвешивая обидчику пощечину, но лишь больно ушибла ладонь.

Греко, без труда удерживая одной левой обе руки Дорис, поднял девушку на фут над землей. Шлем с железным скрежетом раскололся посередине, открывая лицо, обезображенное дьявольской похотью. Из угла самодовольно ухмыляющегося рта свешивалась нитка слюны. Не обращая внимания на негодующий взгляд Дорис, Греко заявил:

— Не все тебе кочевряжиться да нос задирать. Сейчас, крошка, ты станешь моей. Эй, пентюх, не лезь не в свое дело, лучше держись отсюда подальше!

Последнее относилось к пожилому буфетчику, покинувшему прилавок в попытке остановить заваруху. Съежившись от дикого рева, буфетчик вернулся на свое место. Против сынка мэра не попрешь. Паскудные губы Греко уже тянулись к обездвиженной красавице. Дорис резко отвернулась.

— Пусти меня! Я позову шерифа!

— А толку-то, — хохотнул мерзавец. — Черт, если он и появится, его шея ему слишком дорога, чтобы совать ее в петлю. Эй вы, бар закрывается! Кто-нибудь, встаньте у дверей! Никого не впускать!

— Как скажешь… — Один из прихлебателей Греко направился к выходу, но внезапно остановился. Черная стена, выросшая перед ним, преградила человеку путь. — Какого хрена…

Вопль осекся почти мгновенно, а еще долю секунды спустя громила отправился в полет, сокрушая телесами столы и стулья, а заодно пришибив парочку людей из своей же когорты, после чего врезался головой в стену. Его никто и пальцем не тронул — черная стена лишь чуть-чуть толкнула парня назад, но, должно быть, с нечеловеческой силой: троица нахлебников, стеная и едва дыша, разметалась на полу, а со стены с тихим шорохом посыпалась штукатурка.

— Ублюдок! Какого дьявола ты творишь? — Побледневшие бугаи потянулись за оружием, но черная стена, небрежно оглядев их, только пожала плечами.

В роли стены выступал лысый великан в кожаной жилетке шести с половиной футов ростом, с узловатыми, как корни деревьев, руками. Весил он, должно быть, фунтов триста пятьдесят — не всякие весы выдержат! Судя по видавшему виды массивному мачете, заткнутому за пояс гиганта, он превосходил противников не только физическими статями. Громилы поняли это и решили проявить благоразумие.

— Пожалуйста, прости нас. Моему другу совершенно неизвестно понятие «сдержанность».

Барахтающаяся в объятиях Греко Дорис на секунду забыла о борьбе, повернулась к новоприбывшим — и глаза ее расширились от удивления. Голос был прекрасен, но тот, кому он принадлежал, был еще прекраснее.

На вид ему можно было дать лет двадцать. Изумительные черные кудри струились по плечам, глубокие карие глаза, казалось, были готовы объять весь мир, и те, кто тонул в них, пребывали в блаженном опьянении. Азиатский Аполлон, не иначе!

Юноша вместе с великаном и двумя другими спутниками уселся за столик.

Единственные посетители «Черной лагуны» — кроме Греко и его банды — принялись играть в карты — видно, забавы ради. Разве что острый интерес в их глазах указывал на то, что новые гости — странствующие охотники.

— Ну и кто вы такие, придурки? — поинтересовался Греко, не отпуская Дорис.

— Я Рэй-Гинсей, Ясная серебряная звезда. Мой друг — Голем Нестрадалец. Мы охотники на исполинов.

— Черта с два! — взвыл Греко, оглядывая пришельцев. — Ты утверждаешь, что вы вчетвером охотитесь на этих громадных бегемотов? Детеныша исполина не прикончить десяти, а то и двадцати парням! — Он презрительно хохотнул. — Спорю, вы таки набрели на ублюдочного монстра, да только из всей ватаги в живых остались лишь ты, тощий маменькин сынок, жалкий верзила-тупица да гребаный горбун. Так что будь добр, уж поведай мне, как же горстка отбросов вроде вас умудряется охотиться?

— Мы можем показать — здесь и сейчас, — ослепительно улыбнувшись, ответил Рэй-Гинсей. — Но прежде тебе лучше отпустить юную леди. Если бы она была безобразна, другое дело, но обращаться так с красавицей — серьезное нарушение этикета.

— Так что же вы не остановите меня, большие грозные охотники?

Края алых губ, окаймляющих два ряда ровных перламутрово-белых зубов, горестно опустились.

— Значит, вот как? Что ж, отлично…

— Ладно-ладно, валяй-валяй!

Дрался Греко частенько, но сейчас он, видимо, не был уверен в успехе, потому-то, забыв о мощи боевой формы, со всей дури отшвырнул Дорис в сторону.

Не готовая к этому, Дорис сильно ударилась головой о край стола. Когда же сознание вернулось к девушке, ее поддерживала пара крепких рук, а драка — драка уже завершилась.

— У-у-у, больно, — протянула Дорис, потирая лоб.

Рэй-Гинсей мило улыбнулся ей и поднял красавицу с пола.

— Мы разобрались с грубиянами. Ситуация мне не слишком ясна, но, полагаю, имеет смысл уйти до того, как здесь появится шериф.

— М-да, ты прав. — Голова раскалывалась, Дорис даже слегка заикалась, тем не менее девушка уловила резкий скрежет дерева о дерево, обернулась — и застыла в изумлении. Вся банда Греко лежала на полу, и, несмотря на дурноту, Дорис сразу заметила в этой куче-мале нечто странное.

Руки и ноги двух отморозков, чьи тела распростерлись близ нее, были вывернуты в локтях и коленях под совершенно неестественным углом, являя собой жуткие образцы нелепого искусства. Вероятно, головорезы пали жертвами чудовищной силы Голема. Однако внимание Дорис привлекли не столько они, сколько валяющиеся рядом обломки меча и мачете. И если про мачете она ничего не знала, то меч определенно являлся высокочастотным оружием со встроенным акустическим волновым генератором — таким ничего не стоит разрезать толстую железную пластину. Тем не менее оба пришли в полную негодность, словно ими пытались рубить стальную плиту.

Под одним из круглых столиков корчился главный приспешник Греко, его правая рука, О'Рэйли. Он славился искусством обращения с револьвером; однажды Дорис довелось наблюдать, как О'Рэйли с пятидесяти ярдов метким выстрелом сбил летящую пчелу. Когда девушка видела его в последний раз, он как раз тянулся к пушке… Сейчас же О'Рэйли корчился на полу. Дорис потряс его внешний вид: у стрелка был раскроен затылок. Кто-то — возможно, не Голем, но кто-то из его спутников, — подскочил к человеку сзади и нанес упреждающий удар, не позволив выхватить оружие.

Некто, валяющийся неподалеку от О'Рэйли, приподнял голову — и кровь застыла у Дорис в жилах. Первые три бандита, те, что близко познакомились со стеной, все еще не пришли в себя — кое-кто счел бы их теперь везунчиками, этому же мужчине явно не повезло. Его лицо выглядело так, будто его искусали дикие осы-убийцы: на коже вспухли темно-красные волдыри, сочащиеся гноем и сукровицей. В этот момент некое черное насекомое споро подползло к ноге Дорис, остановилось — и метнулось назад, словно кто-то его отозвал. Это был крошечный паук. По кожаным сандалиям горбуна, потом по его ноге, потом по спине паучок взобрался к горбу, обтянутому кожаной безрукавкой. Внезапно жилет и горб раскололись прямо посередине, и насекомое исчезло в трещине. Щель тут же затянулась.

— Удивлена? Боюсь, для такой прекрасной молодой женщины шок слишком велик…

Голос Рэя-Гинсея прозвучал для Дорис как дальний колокол, ибо душа на время покинула ее — при виде ужасающего исхода схватки: девушка увидела Греко, единственного, кто остался цел, все еще сидящего в кресле, вцепившись в подлокотники. Лицо его напоминало маску мертвеца. Дорис услышала деревянное постукивание, что издавали ножки трясущегося под Греко кресла. Чему бы ни стал свидетелем этот человек, надежно укрытый боевой формой, его широко распахнутые глаза не отражали ничего, кроме безграничного ужаса.

— Что вы, парни, сделали? — спросила Дорис уже твердым голосом, оглянувшись на Рэя-Гинсея и выскользнув из его объятий.

— Ничего особенного, — смиренно пожал плечами молодой человек. — Мы просто закончили то, что начали они, — в нашем собственном неповторимом стиле, конечно.

— Спасибо, — искренне произнесла Дорис. — Я оценила вашу помощь. Если вы планируете побыть в городе какое-то время, мне хотелось бы сделать что-то, чтобы отблагодарить вас.

— Не тревожься об этом. В этом мире нет ничего более скверного и богохульного, чем урод, силой подчиняющий себе красавицу. Они просто отведали гнева небес.

— Ты мне льстишь, но поступил бы ты так же, если бы насильник угрожал другой девушке?

— Конечно, я пришел бы ей на помощь. При условии, что она красива.

Дорис отвела взгляд от лица холодно улыбающегося красавчика.

— Ну, еще раз спасибо. А теперь, если позволишь…

— Да, предоставь нам позаботиться об этом бедламе. Нам не привыкать. — Рэй-Гинсёй весело кивнул, но что-то черное плеснулось в его глазах. — Не сомневаюсь, мы еще встретимся.

Несколькими минутами позже Дорис уже гнала повозку по направлению к ферме.

— Что-нибудь случилось, сестричка?

Заботливый тон сидящего рядышком Дэна не смог отвлечь девушку от размышлений. Даже улыбнуться в ответ не получилось — Дорис обуревала тревога.

Теперь от Греко следовало ожидать еще больших пакостей. В довершение всего — нет никаких гарантий, что Ди вернется сегодня вечером. Конечно же, ей следовало остановить Ди, когда он сказал, что собирается отправиться в замок лорда днем, чтобы воспользоваться преимуществом — способностью дампира действовать при солнечном свете. Если он не справится, они останутся одинокими и беспомощными в ожидании следующего шага графа. Доказательств, что вампир нанесет ей визит именно сегодня, не было никаких, но Дорис знала это наверняка. Девушка в задумчивости покачала головой. Нет, это означало бы, что Ди погиб.

«Я верю, он вернется», — подумала она.

Правой рукой красавица коснулась шеи. Перед тем как отправиться в путь, Ди наложил на отметины клыков заклятие. Чары оказались довольно просты: охотник всего лишь легонько нажал на рану левой ладонью. Ди даже не объяснил, какой эффект последует за этими действиями, но сейчас Дорис не оставалось ничего другого, как положиться на колдовство дампира.

В ее сознании всплыло еще одно лицо. Энергичный юноша из салуна тоже был в некотором роде ее спасителем, только от его поступков в ее сердце появилась странная зловещая тень. Его мужественность вызывала восторг, но обостренные чувства невинной девушки позволили Дорис ощутить тошнотворно-сладкий аромат гниющих фруктов, витающий возле восхитительно прекрасного лица. Девушку обуревали предчувствия, что новый пришелец таит в себе опасность куда серьезнее, чем Греко.

Вот и еще одна проблема на ее голову.

«Возвращайся. Мне все равно, победил ты графа или нет, только возвращайся ко мне».

Эти мысли не имели ничего общего с желанием оказаться в безопасности — их породило другое чувство, еще не осознанное семнадцатилетней девочкой.

За последние несколько минут прохладная, доходящая до пояса вода стала теплее, а туман, лижущий каменные стены, — гуще. Ди шагал уже полчаса. Падать пришлось футов семьдесят. Внизу охотника встретил подземный акведук. Поскольку уровень воды был юноше всего лишь по грудь, от серьезной травмы дампира спасло не то, что он свалился в воду ногами вперед, но его нечеловеческие способности, а больше того — специфическое строение организма, присущее всем дампирам.

Сложение тела вампира — в первую очередь костей, мышц и нервов — позволяет им амортизировать удары и залечивать раны в сотни раз лучше, чем это получается у людей. И хотя таланты у каждого индивидуума варьируются, дампиры унаследовали по меньшей мере пятьдесят процентов способностей предков. Дампир может врезаться в землю, рухнув с высоты семьдесят футов, и выжить. Возможно, он переломает все кости и повредит кое-какие внутренние органы, но и тогда полное исцеление самых одаренных дампиров займет не более трех суток.

В любом случае Ди нимало не пострадал: погрузившись по грудь в черную воду, он озирал окрестности. Вероятно, подземная пещера существовала здесь изначально, а впоследствии ее расширили и перестроили. Там и сям на темных стенах серели заплаты из усиленного бетона. Вода была не слишком холодной, бледный туман пропитал воздух запахом гнилой влаги. Ширина акведука составляла футов пятнадцать. Похоже, его создала сама природа, а специфический запах минеральных источников щекотал ноздри Ди еще во время падения в яму. Вокруг охотника раскинулся мир непроглядной тьмы. Лишь дампирское зрение позволило ему оценить свое местоположение. Ди посмотрел вверх, однако не нашел крышки люка. Его створки, расположенные в семидесяти футах над головой, давно вернулись на место; естественно, что их не удается различить. И конечно, на грубо обтесанных скалистых стенах никаких признаков выхода.

— Что делать, что делать?.. — задумчиво пробормотал Ди, но все же целенаправленно зашагал туда, откуда текла вода, хотя поток струился мягко, беззвучно, почти незаметно.

Твердое, неровное дно акведука казалось плодом работы некой внешней силы. Охотник понимал, что не стоит надеяться на то, что если идти вперед достаточно долго, то однажды перед глазами замаячит выход. К тому же Ди знать не знал о трех сестрах, зловеще поминаемых графом в верхних покоях.

Ди чувствовал: что-то поджидало его на пути. Еще он знал, что ранил графа. Немыслимо, чтобы лорд-вампир без затей отправил столь серьезного противника в подземный бассейн. Определенно здесь должна быть какая-то ловушка. И все же ноги без устали несли охотника по твердому дну акведука, а на мужественном лице его, от которого, казалось, пятится сам мрак, не отражались ни напряжение, ни раздражение. И вдруг Ди остановился.

Впереди, шагах в двадцать пяти, акведук расширялся и из-под воды торчало несколько жутких заостренных камней. Туман стал неестественно плотным: его тяжелая завеса опустилась так низко, что казалось, она растет из самой воды, а пики напоминали по виду некие странные зловещие фигуры. Воздух нес тошнотворную вонь разложения. Маслянистая пленка покачивалась на водной поверхности, а в зазубринах острых скал что-то белело. Кости?.. Глубоко в тумане раздался громкий всплеск, будто рыба ударила хвостом по воде.

Впереди явно что-то было. За этими таинственными камнями находилось его логово.

Однако Ди не подумал повернуть назад, но спокойно отправился в центр тумана, в скопище каменных глыб. Пространство между ними напоминало бассейн — или садок для рыбы. Ряды камней полностью огораживали поток. Вода здесь была стоячей, черной, еще чернее, чем раньше, а белый туман закручивался посредине свирепым вихрем. Вероятно, серные источники находились совсем близко. Чем ближе подходил Ди, тем больше становилось жутких камней, число костей множилось, а запах становился все более несносным. Большинство костей принадлежало крупным животным, но попадались и человеческие останки. Вон тот скелет, судя по колчану за спиной, принадлежит какому-нибудь егерю, вот на обрывках длинного платья — определенно женский череп, а рядом — крохотные детские косточки. Смерть застала людей неожиданно: с костей свисали ошметки одежды, сквозь которые краснело кишащее червями мясо и сизыми лохмотьями бугрились внутренности. Окидывая взглядом эту дикую, кошмарную картину, от которой обычный человек сошел бы с ума или окаменел, парализованный страхом, Ди отметил, что не видит ни одного сколько-нибудь целого скелета. Нет, это не результат работы упорно жующих челюстей. Кости как будто что-то стиснуло — и крутило, крутило, выкручивало…

Ди замер на месте.

Плеск повторился, на этот раз гораздо ближе. В ответ взвизгнул, покидая ножны, клинок охотника. Тут же поверхность воды покрылась рябью и из глубины ее вырвалась некая белая масса. Миг — и справа всплыла похожая глыба. Еще миг — и ровно такая же появилась слева. Белея в темноте, на поверхности появились головы чувственных, соблазнительных красавиц.

Возможно, Ди оторопел, поскольку стоял как вкопанный и даже не воспользовался мечом. Женщины внимательно осмотрели его. Они не походили друг на друга, но были одинаково прелестны; внезапно алые губы всех трех исказила широкая усмешка.

Далеко позади вновь послышался всплеск воды. Возможно, женщины приплыли сюда, спасаясь от чего-то, что преследовало их? Но тогда странно, почему они оставались под водой — на поверхности были видны одни лишь головы. А эти ухмылки — такие злые, такие манящие… Несколько секунд Ди и женщины смотрели друг на друга. Потом троица стала подниматься — разом, под оглушительный звук капели. Головы вознеслись на уровень лица Ди, а потом взмыли выше — много выше.

Кто в мире людей мог бы вообразить подобное ошеломительное зрелище? Прекрасные головы, лишенные тел, чарующе улыбались сверху — с высоты десяти футов. Видимо, это и были те три сестры, которых упомянул граф.

Тут заговорил Ди:

— Я слышал о вас. Мидвичские медузы, полагаю?

— О, ты знаешь о нас, правда?

Улыбка исчезла с лица средней, видимо старшей, сестры. Голос ее звенел, как колокольчик, и в то же время сочился ядом. Однако слышалось в нем и удивление — не оттого, что юноше была ведома их истинная природа, но скорее потому, что в его словах не чувствовалось и тени страха.

Мидвичские медузы. Эти обольстительные существа — сверхъестественные бестии, создания непревзойденного зла — питались сладострастием молодых мужчин и женщин. В районе Фронтира, известном как Мидвич, они погубили сотни селян. Предполагалось, что их не так давно извели силой молитв чрезвычайно добродетельного монаха, путешествовавшего по местным землям, однако неведомым способом троице удалось спастись. Случайно встретившись с графом Ли, сестры согласились поселиться под его замком с условием, что они будут получать по три коровы ежедневно.

Настоящих демонов, вроде мидвичских медуз, уничтожить крайне трудно, в отличие от монстров, созданных руками вампирской знати. Медузы существовали десятки тысяч лет, пережив легенды о себе. Как у гидры из древних мифов, головы красавиц росли из единого туловища, массивная колонна которого скрывалась под водой и была покрыта серебристо-серой чешуей. Плеск на заднем плане производил хвост, которым чудовище в нетерпении било по воде: жертва пришла!

Впрочем, Ди видел только женские головы. Он понял, кто это, потому что узнал прекрасные лица — их описание молва разнесла по всему Фронтиру. Однако интересно, почему все, что располагается ниже, тает во тьме?

— Симпатичный экземпляр, сестры, — с чувством прошептала правая голова и облизнулась — точно яркое пламя коснулось губ. Тонкий скользкий язычок на конце раздваивался. — Давно мы не встречали человечка, достойного наших услад. И дело не только в смазливом личике — посмотрите, какие у него мускулы.

— Сестры, я не позволю вам первыми попробовать его, — заявила левая голова. — Всего пять дней назад вы перекусили егерем, который забрел сюда, пока я дремала. Теперь моя очередь! Я первая вознесу его на вершину удовольствия и первая глотну его крови, когда он рухнет на этот пик.

— Ну и нахальство! Мы старшие! — взвыла правая голова.

— Сестры, не спорьте, — упрекнула их средняя и повернулась налево. — Ты можешь испить его крови первой. Однако услаждать его мы будем вместе.

— Хорошо.

— И я согласна.

Все три головы удовлетворенно кивнули. В трех ртах мелькнули алые языки, три пары страстных глаз облизали каждый дюйм тела Ди.

— Но будьте начеку, — строго предупредила старшая. — Этот мужчина не боится нас.

— Чушь! Как может кто-то знать, кто мы такие, и не трепетать от ужаса? Когда мы рассердились на скудость пищи и обнажили клыки, разве сам граф не кинулся наутек, после чего никогда больше не появлялся в нашей обители? — спросила правая голова.

— Но даже если он и не боится, что он может сделать? Человечек, способен ли ты пошевелиться?

Ди молчал. Действительно, двигаться он не мог. Едва охотник увидел лица мидвичских медуз, как тело его оказалось спеленуто множеством невидимых цепких рук.

— Теперь сообразил, человечек? — продолжила средняя, и видимо старшая, сестра. — Это наши волосы постарались.

И точно. Шеи и туловища мидвичских медуз терялись во мгле, потому что все, что находилось ниже их подбородков, скрывали черные волосы, целый каскад из десятков тысяч прядей, плотным саваном обволакивающий чешуйчатое тело. Однако это были не обычные волосы. Локоны расползались по поверхности воды, точно щупальца, и, почуяв движение, присутствие кого-то в их логове, по воле трех сестер заманивали жертву в центр каменного кольца. Затем, когда наступало время, в мгновение ока опутывали конечности несчастного, полностью обездвиживая жертву.

И это еще не все. В окруженном скалами бассейне плескалась вовсе не вода. Скалистые пики перегораживали акведук, так что вода обтекала яму, само же логово было наполнено секрециями волос. Жидкость текла медленно, неуловимо, вторя мягкому колыханию локонов, и даже Ди, с его обостренным осязанием, не успел подготовиться к нападению. Незаметно для охотника волосы обтянули его талию, обвились вокруг запястий и предплечий, вокруг плеч и шеи, надежно пленив конечности.

Остальные же волоски — нет, щупальца! — принялись нырять в рукава, штанины, проникать в швы одежды, добираясь до голого тела, дразня его, рассчитывая сделать Ди рабом низменной страсти. Вне зависимости от того, насколько человек крепок духом, через несколько секунд подобных интимных поглаживаний он поневоле отдавался неге, превращаясь в объятого похотью безумца, — такова была бесстыдная, грязная ласка мидвичских медуз, и никто не мог ей противостоять.

— Ну, станешь ли ты молить нас о пощаде? — спросила старшая. — Обычно мы забираем жизни вот так. Вот так… — Ее слова послужили сигналом остальным: троица прянула в разные стороны, смоляной поток разделился, открывая три длинные шеи, отливающие чернью и голубизной, и массивный торс. Туловище оказалось таким толстым, что двое взрослых мужчин, раскинув руки, не смогли бы обхватить его. Медузы подались к Ди поближе.

— Мы можем переломать тебе все кости, когда пожелаем, — продолжила старшая сестра, глядя Ди прямо в глаза. Взор ее полыхал красным пламенем адского сладострастия. — Но ты такой хорошенький. И так хорошо сложен… — Верткий язычок лизнул шею Ди.

— Воистину. Нам уже века три не попадался подобный красавчик. — Влажные губы другой сестры играли с мочкой уха Ди, обдавая щеку охотника жарким, дразнящим дыханием.

— Но мы не станем убивать тебя. С нами ты познаешь неземное наслаждение, а потом мы осушим тебя до мозга костей, — сладострастно простонала честная младшая голова.

Источником жизни мидвичских медуз служила не только энергия, выкачиваемая из истощающихся организмов. Благодаря аномальным, свойственным лишь демонам способностям, они превращали крепких мужчин и миловидных женщин в самом расцвете сил в бездумных развратников, терзаемых страстью, а затем поглощали энергию чистейшего сексуального наслаждения, источаемую жертвами в апогее страсти. Вот весь секрет бессмертия трех сестер, вот почему они существовали еще до вампиров, с тех древних времен, когда миром правила человеческая раса.

Впрочем, никто не утверждает, что медузы всеядны. Сестры были своего рода гурманами. Граф посылал в подземный мир сотни людей, но сестры веками не получали такого удовольствия, как сегодня. Обычно они просто пожирали плоть жертв, жадно, но безрадостно, — и так год за годом. А теперь пришла пора, и их общее тело содрогалось в конвульсиях грядущего наслаждения. Яркий румянец разгорелся на трех прекрасных лицах, в глазах заплясало веселое пламя, а обжигающее дыхание угрожало расплавить Ди.

— Итак, приступим, — провозгласила старшая.

Три пары влажных, чарующих губ приникли к намертво сомкнутому рту охотника.

И в этот миг сестры увидели — увидели кровавый отсвет, вспыхнувший в глазах Ди. Свет этот проник в развращенные мозги медуз: внезапно три сестры ощутили, как по их телу побежал доселе им неведомый, сладкий трепет.

— О-о, эти губы, — хрипло протянула старшая голова.

— Покажите мне ваши шеи, — приказал вдруг низкий, властный голос.

Не успев даже понять, что это произнес именно Ди, три сестры разом вздернули подбородки, явив требуемое. Инстинкт подсказывал им, что нет другого способа продлить лихорадочное возбуждение, терзающее их тела. Всякий разум отказал мидвичским медузам.

— Распустите волосы.

Секунда — и Ди обрел свободу. Правой рукой он вернул меч в ножны, а левой прихватил одну из смоляных прядей.

— Капкан с наживкой из наслаждения — вот только кто кого поймал? — Пробормотав это, Ди отбросил коварные волосы и притянул к себе красавиц поближе. — Эта работа мне не по душе, но другого способа найти выход отсюда нет. Меня ждут. — Внезапно брови его поползли на лоб, а глаза закатились. Губы охотника приоткрылись, и из-под них показалась пара клыков. Свирепый, злой — сейчас он как никогда походил на вампира.

Что же произошло дальше в кромешной тьме?

Женским крикам вторил плеск воды — это бился в судорогах сладострастия медузий хвост. Неземное удовольствие овладело сестрами, они угодили в собственную ловушку и теперь захлебывались наслаждением. Вскоре одно за другим последовали три шумных удара о воду. А потом Ди скомандовал:

— Вставайте.

Заворочалось черное туловище, принялись извиваться змеиные шеи: три сестры поднимались снова, но теперь их лица были пусты, а глаза, прежде налитые кровью, погасли, став серее тумана, — страсть задушила жизнь. Жутко было смотреть в эти мертвенно-бледные, восковые лица, отмеченные ниже подбородка парой глубоких рваных ран — следами клыков.

Кто бы мог предположить, что демоническая кровь, дремлющая в венах Ди, даст о себе знать в критическую секунду? Тыльной стороной ладони юноша отер рот, испустив болезненный стон. Наконец, когда лик его вновь стал холоден, как горный ручей, Ди приказал сестрам вести его к выходу.

Три головы молча качнулись в воздухе и растворились во мраке. Ди пошел за ними следом. И тут раздался насмешливый голос, как будто заговорила некая часть тела охотника:

— Пускай тебе это и ненавистно, собственную кровь не переборешь. Такова твоя судьба — и ты чувствуешь это нутром.

Ответ последовал незамедлительно:

— Замолчи! Не помню, чтобы разрешал тебе объявляться! Убирайся!

Сердитый оклик явно принадлежал самому Ди. Тогда кто же заговорил первым? И что означали странные фразы юноши? И главное, почему обычно ледяное спокойствие изменило ему, пусть даже на мгновение?

В то время как горизонт впитывал последние отблески заката, а Дорис продолжала ждать Ди, к дому девушки подкатили дрожки доктора Ферринго. Обескураженная Дорис попыталась отвадить старика. Врачи во Фронтире слишком ценились, чтобы подвергать одного из них такой опасности. В конце концов, это ее, и только ее, бой. За обедом она подмешала в тарелку Дэна успокоительное, и мальчик давно уже крепко спал. Ничего лучше Дорис не придумала: преследующий жертву аристократ даже не глянет на того, кто не стоит у него на пути.

— Гм, док, я сегодня немного занята по хозяйству, — предупреждающе крикнула с крыльца Дорис.

На что доктор заметил:

— Ничего, не страшно. Я тут ездил по вызову, нельзя ли мне попросить стаканчик воды? — И, взмахом руки отметая возражения, доктор взлетел по ступенькам, распахнул дверь, прошествовал в гостиную и уселся на диван.

Это был друг ее почившего отца, он присутствовал при рождении Дорис и Дэна: его руки помогли им явиться на свет, а после смерти родителей и до сего дня доктор бессчетное число раз помогал осиротевшим детям. Поэтому Дорис не могла просто так выставить доктора — за ушко, как говорится, да на солнышко. Тем более что старик отчего-то пустился в пространные воспоминания о своих юношеских приключениях, расписывая, как сражался со сверхъестественными существами — или «проклятыми тварями», как он их называл, — и Дорис ничего не оставалось делать, кроме как сидеть и внимательно слушать. Доктор не мог не знать, что аристократ, весьма вероятно, явится за Дорис прямо сегодня, так что девушка лишь удивлялась, отчего это старый друг отца решился под вечер составить ей компанию.

С каждой минутой ночь подступала все ближе, а Ди все не возвращался. Солнце клонилось к закату, и Дорис решила: она будет биться в одиночку. Оборонные средства и ловушки, разбросанные по периметру фермы, были проверены и перепроверены, только вот бояться девушка не перестала, страх лишь усиливался. Ведь теперь приходилось тревожиться не только за себя, но и за доктора.

«Не важно, что случится со мной, я должна защитить дока любой ценой. Пожалуйста, не дай ему напасть, пока док тут». Беззвучная мольба Дорис полетела к небесам, но тут новая тревожная мысль пробилась в ее сознание.

Как это не важно, что случится? Нельзя так думать. «Если граф сделает меня одной из них, что станет с Дэном? Как мальчик будет жить дальше, зная, что его единственная сестра превратилась в вампира? Слишком тяжелая это ноша. Нет, Дорис, этот номер не пройдет. Пускай тебе оторвут руки и ноги, но победить ублюдка ты обязана».

Девушка собрала всю свою храбрость в кулак, но пальцы, образно говоря, тут же разжались, и напускное мужество утонуло в пучине страха. Выпестованный веками ужас жертвы перед губительными клыками аристократа был так силен, что семнадцатилетняя девочка, пусть она даже и была отличным бойцом, не могла не поддаться ему.

Когда стрелки часов показали половину десятого, Дорис наконец решилась перебить гостя:

— Ну, док, мне уже пора ложиться.

«Так что, пожалуйста, поскорей отправляйся домой» — вот что на самом деле подразумевала девушка, но доктор Ферринго, кажется, вовсе не собирался уходить, Вместо этого он произнес слова, потрясшие ее до глубины души:

— Полагаю, тебе скоро должен нанести визит опасный посетитель.

— Верно, док, так что тебе лучше…

— Да, милая, — взгляд пожилого врача был полон безграничной любви, — не будь так сурова со мной. Семнадцать лет назад я собственными руками перерезал твою пуповину и услышал твой первый крик. Ты всегда была мне как дочь, верно? И вот теперь этот старый дурак не желает стоять в стороне, пока одна юная леди будет сражаться с демоном, вылезшим прямо из ада. — Глаза застывшей у дверей Дорис заблестели от слез. — Не вешай носа, — почти весело продолжал старик. — Может, я и не похож на героя, однако… не кто иной, как твой покорный слуга, научил вашего отца кое-каким приемам охоты на оборотней.

— Знаю. Просто…

— А если знаешь, к чему эти слезы? Впрочем, иногда любопытно посмотреть, как плачет такая маленькая злючка. Да, кстати, где этот молодой человек? Ты наняла его для защиты, а он дал деру, едва спустилась ночь? Он явился как привидение, а оказался простым бродягой, а?

— Нет! — До сих пор Дорис молча кивала, тронутая словами доктора. Ее внезапный возглас заставил старика подпрыгнуть как ужаленного. — Он не такой человек… то есть, я хочу сказать, он не поступил бы так. Нет, сэр. Его сейчас здесь нет, потому что еще засветло он отправился в замок графа. Один. И пока еще не вернулся. Я просто… Я уверена, с ним что-то случилось…

Странный огонек вспыхнул в глазах доктора Ферринго.

— Значит, вы… Ясно, ясно… Я не знал, что ты к нему так относишься.

Дорис поспешно вытерла слезы; самообладание вернулось к ней.

— Что ты имеешь в виду? Я не… То есть…

Врач усмехнулся, поскольку на щеках юной девушки расцвел густой румянец, и развел руками.

— Ладно, ладно. Я ошибся. Если ты считаешь, что он верен слову, думаю, нам нет нужды беспокоиться. Уверен, он скоро вернется. А пока, как ты относишься к тому, чтобы выработать дерзкий план пленения графа?

— Хорошо отношусь, — весело кивнула Дорис и вдруг с нескрываемой тревогой спросила: — Но каким же образом?

История не знала случая, чтобы человек захватил в плен вампира-аристократа. Сражения между двумя расами обычно сводились к выбору: убивать или быть убитым. И исход таких битв, особенно когда они велись ночью, в родной стихии знатных лордов, да еще с учетом оружия и способностей сторон, был вполне очевиден.

— Да вот таким… — Престарелый доктор извлек из верного медицинского саквояжа маленькую стеклянную бутылочку, под горлышко забитую желтоватыми гранулами.

— И что же это, черт побери? — В голосе Дорис смешались надежда и дурные предчувствия.

Доктор Ферринго вместо ответа достал из того же саквояжа мятый конверт, вытащил из него лист бумаги, развернул и протянул его Дорис.

Едва девушка взглянула на бурые строчки на потертой бумаге, ее потрясенный взгляд метнулся к врачу.

— Почерк… Это писал мой отец…

Седой старик согласно кивнул:

— Твой дорогой отец часто писал мне из путешествий, в которых он оттачивал боевое искусство, задолго до того, как родились ты и твой брат. Но это письмо — одно из последних. Прочти его: там говорится о стычке твоего отца с вампиром.

— Отца с вампиром?

Забыв обо всем, Дорис погрузилась в письмо. Первые две строчки сообщали, что охотник прибыл на место. Затем буквы запрыгали — будто от возбуждения или же страха.

Я нашел! Слабость ублюдка — т…

И все. Больше ничего не было, лишь пустое пространство грубой, пожелтевшей от времени бумаги. Растерявшаяся Дорис уставилась на врача:

— Почему письмо не закончено? Может, что-то было в других его письмах?

Доктор покачал головой.

— Когда твой отец писал это письмо, на него напал вампир, но он отразил атаку. Похоже, при этом ему удалось обнаружить слабое место аристократов. В другом письме он ясно дает это понять. Дело в том, что, когда он победил врага, собрался с мыслями и снова взялся за перо, дабы рассказать о своем открытии, он вдруг осознал, что напрочь забыл, в чем оно, собственно, состояло.

— Ты серьезно? Как такое могло произойти?

— К этому мы вернемся позже. В любом случае не прошло и пяти минут с тех пор, как опасность миновала, и твой отец обнаружил, что стоит посреди съемной комнаты, будто зомби, с пером в руке. Как одержимый, он принялся просеивать и ворошить воспоминания, восстанавливая картину боя, однако все его усилия оказались напрасны. Вампир появился, враги схлестнулись. Он помнил отчетливо, что ему удалось обратить противника в бегство, но как он это сделал и что послужило решающим фактором — все это совершенно стерлось из его памяти.

— Но почему? Возможно ли это?

Снова оставив вопросы Дорис без внимания, доктор продолжил:

— Остался лишь крошечный намек, вот это «т» в конце письма, но твой отец так и не разгадал, что же он имел в виду. Он отправил мне другое письмо, где рассказал, как все было, и попросил помочь разобраться. К сожалению, я не оправдал его надежд…

— Значит, если дело в этом, — Дорис загорелась идеей и совершенно забыла о приближающейся опасности, — нам всего лишь нужно решить загадку маленького «т», чтобы отыскать уязвимое место аристократов, да?

Голос девушки дрожал от возбуждения, но сладость надежды быстро иссякла. Девушка поняла, что уныние на лице старого доктора говорит о том, что решение загадки — дело почти безнадежное.

В прошлом не единожды предпринимались попытки узнать верный способ защиты от вампиров, но все они оказались бесплодными. Хотя у людей вроде бы имелось достаточно возможностей разгадать вампирский секрет в бесчисленных столкновениях, происходивших с тех пор, как их раса потеряла право на управление миром, ни один из опробованных способов результатов не дал. Вот уже несколько веков разочаровавшиеся люди даже не пытались найти ответ на столь мучивший их некогда вопрос.

— В конце концов аристократы уничтожат нас всех, да? То есть, я хочу сказать, если у них нет никаких слабостей…

Жалкие слова Дорис делали ее похожей на побитую собачонку, поэтому доктор Ферринго покачал головой и твердо заявил:

— Нет. Если бы это было так, то все эти годы по свету не ходили бы слухи о предметах, способных причинить им вред. Разве твой собственный отец не верил, что ему удалось изгнать вампира? Твой отец не стал бы лгать даже ради спасения своей жизни. Я слышал о рыцарях и странниках, переживших сходный опыт, и даже говорил с некоторыми из них лично.

— И ты выяснил что-нибудь?

— Нет, со всеми произошло то же, что и с твоим отцом. Они, предприняв некие действия, сумели избежать омерзительных клыков противника или, точнее, вынудили врага бежать. Однако, несмотря на это, никто из них впоследствии так и не сумел припомнить, что же именно он делал в этот момент.

Дорис безмолвствовала.

— Не так давно я попробовал систематизировать различные слухи об уязвимости аристократов — как легендарный материал, обязанный своим рождением горячему желанию победить. Однако, перерыв целую груду записей и систематизировав известные мне реальные случаи, пришел к твердому выводу, что слабое место вампира — отнюдь не легенда. Люди просто забывают происходящее. Думаю, это манипуляция человеческими воспоминаниями.

— Манипуляция воспоминаниями? — нахмурилась Дорис.

— Если точнее, это можно назвать выборочным и автоматическим редактированием памяти. Точнее: наш разум программируется на автоматическое стирание всех воспоминаний определенного сорта.

— То есть воспоминаний об их слабости? Об оружии, которым можно изгнать вампира? — Как Дорис хотелось сейчас прочитать мысли старика! Что же за порошок хранится в его бутылке? Девушка не отрывала от доктора глаз, в которых боролись надежда и неуверенность.

Доктор продолжил:

— Не забывай, мы говорим о тварях, десять тысяч лет правивших миром. Уверен, изменить человеческую ДНК или перепрограммировать наше сознание на селективное искоренение любых воспоминаний для них — раз плюнуть. Эта теория вовсе не новая, к тому же она подтверждается моими собственными исследованиями, так что я принял ее как данность. Я не из тех, кто соглашается с домыслами, не зная стоящих за ними людей и фактов, но тут все сошлось. Итак, эта теория стала основой, остальное было просто.

— Остальное?

— Все, что требовалось, — это вернуть нужные воспоминания.

Дорис охнула:

— И ты правда сумел это сделать?

В ответ доктор, весьма довольный собой, встряхнул на ладони маленькую склянку:

— Вот плод моих усилий. Я гипнотизировал опрашиваемых мужчин и женщин и пытался вернуть их память с помощью стимулятора воспоминаний, который заказал в Столице. Из дюжины подопытных разговорились двое. Видишь, даже со всей их наукой, создания тьмы не в силах полностью стереть наши мысли.

Дорис заметила, что доктор слегка запнулся на последнем предложении, но не поняла почему. К тому же ее сейчас волновало другое:

— Но если это все правда, док, то не должны ли и мы забыть об этом порошке?

— Нет, со мной пока все в порядке. Если следовать моей гипотезе, потеря памяти происходит лишь тогда, когда подсознание получает реальные доказательства обнаружения уязвимости вампиров. Однако ни ты, ни я в глубине души не слишком-то верим в эффективность подобного препарата. Наверное, потому вражеское программирование пока не начало действовать.

— Тогда почему бы нам не записать где-нибудь?..

— Бессмысленно. Впоследствии даже тот, кто писал записку, примет ее за горячечный бред сумасшедшего.

Слегка разочарованная, а то и просто спущенная с небес на землю, Дорис попробовала другой подход:

— Значит, твой порошок — та самая штука на букву «т» из письма отца?

И снова врач покачал головой:

— Боюсь, что нет. Я много размышлял, но так и не смог связать препарат с этой буквой. Возможно, твой отец, ошеломленный сделанным великим открытием, просто ошибся в написании, но не думаю, что дело в этом. Большинство прочих опрошенных слышать не слышали ни о каком порошке. Полагаю, буква «т» означает нечто совершенно иное.

— Но если кто-то сумел вспомнить порошок, отчего они забыли остальное?

Доктор Ферринго помолчал, а потом заговорил так тихо и печально, что Дорис едва расслышала его:

— Я всегда чувствовал, что есть нечто весьма ироничное в отношениях людей и знати — точнее, во взгляде аристократов на человечество. Сомневаюсь, что ты, с учетом текущих обстоятельств, поймешь это, но вампиры, возможно, чувствуют к нам некоторую привязанность.

— Какого черта! Аристократы считают себя нашими друзьями? Какая чушь!

Рука Дорис резко — еще резче, чем ее тон, — рванула шарф, скрывающий раны на горле. Впервые за всю свою жизнь девушка сверлила старого врача самым свирепым взглядом:

— Мне плевать, кто ты такой, док, но… Я слов не нахожу!..

— Не кипятись так! — Доктор всплеснул руками, пытаясь успокоить девушку. — Я никоим образом не утверждаю, что вся знать испытывает к нам подобные чувства. Любое изучение исторических фактов показывает: в подавляющем большинстве случаев вампиры демонстрируют отнюдь не симпатию, но относятся к людям хуже, чем к машинам. В эмоциональном отношении — если на миг допустить, что у вампиров вообще существуют эмоции, — девяносто девять процентов аристократов ничем не отличаются от напавшего на тебя лорда. И очень трудно принять в расчет реальность существования оставшегося единственного процента. В другой раз я перечислю тебе все обнаруженные мной факты…

«Только вот будет ли у меня этот „другой раз”?» — подумала Дорис. Она чувствовала; как за окном, рассекая по-весеннему сладкий воздух, к ней несется древнее зло.

Доктор Ферринго больше не смотрел на Дорис. Прикипев взглядом к какой-то точке на полу, он продолжил излагать свои соображения:

— Например, почему они проводят различие между своими слабостями и оружием, которым их можно уничтожить? Почему какие-то воспоминания об этом порошке остались, хотя их можно было бы стереть напрочь, как слово, начинающееся с буквы «т»? Или по сравнению с этим «т» порошок всего лишь мелкая помеха? Или ублюдки просто дразнят нас? Хозяева жизни кинули людишкам кость — вот, мол, радуйтесь. Тогда почему нельзя было с самого начала сделать это знание общедоступным? — Доктор Ферринго захлебнулся словами и прервался на миг, а потом возобновил свой рассказ: — К этому выводу я пришел после скромного исследования, занявшего половину из шестидесяти лет старого дурня: принял вызов от расы, достигшей вершины и стремящейся к полному забвению. Вызов, брошенный нам, людям, — народу, который вампиры и в грош не ставят. Я надеюсь, со временем мы можем достигнуть их уровня, а то и превзойти их. И верю, что они могли бы сказать: «Если вы, люди, хотите унаследовать наш трон, попытайтесь победить нас собственными силами. Получили порошок — попробуйте раскрыть загадку „т”. Если получится, что ж, не дайте ответу кануть в тумане беспамятства».

— Это невозможно. — Дорис показалось, что слова, сорвавшиеся с ее собственных губ, прозвучали где-то в миллионе миль отсюда. — Выходит, они вроде инструктора, обучающего охотников…

Пожилой врач слегка наклонил голову, хотя и неясно было, услышал ли он шепот Дорис. Не отрывая взгляда от пола, старик произнес:

— Низшие вампиры на такое не способны. А вот…

— Что — вот?..

— Он. Все истинные аристократы подчиняются тысяче Высших, Семи королям и легендарному темному лорду, правящему ими всеми, — великому вампиру, королю королей, Дра…

Внезапно Дорис напряженно застыла.

— Док! — воскликнула она, но это было не предупреждением, а скорее криком о помощи.

Возвращенный к реальности старик обернулся в ту сторону, куда смотрела девушка, — к окну гостиной.

Пустынную равнину заливал прохладный лунный свет, ночь стояла недвижимо, но оба человека отчетливо расслышали далекий скрип колес и стук копыт.

— Кажется, он идет.

— Черт меня подери, если я не устрою ему веселенький прием.

И хотя девушка всем своим видом демонстрировала стойкость амазонки, сердце ее горестно стенало, умоляя о помощи.

«Ох, Ди, ты все-таки не успел вовремя».

Черные киборги неслись, точно грозовые тучи, и, когда грохот их копыт приблизился, Дорис стремительно пересекла гостиную и крутанула одну из серебряных церемониальных масок, украшавших правую стену.

Глухо зашуршав, часть пола и стена повернулись и исчезли из виду, уступив место деревянному пульту управления и креслу. Да, пульт выглядел деревянным, но верхняя панель, утыканная кнопками и рычажками и пестрящая разноцветными лампочками и шкалами, определенно была железной. Настоящий боевой центр управления — устанавливали его специалисты из самой Столицы, приглашенные еще отцом Дорис. Отсюда контролировалось все оружие фермы. Центр, подготовленный к нападению диких тварей, свирепствующих на степных просторах, был лучшим из того, что можно купить за деньги. Довершая картину, с потолка свисал большой призматический экран.

— Ха! Помнится, когда-то я спросил твоего отца, что он ремонтирует в доме, а он ответил, что монтирует новый преобразователь солнечной энергии. Хитрец, он таился даже от меня!

Однако времени предаваться беззаботным воспоминаниям уже не осталось. На экране был виден черный экипаж, запряженный четверкой вороных, несущихся по дороге к ферме. Рука Дорис потянулась к одному из рычажков. Экран раздвоился: заработала система наведения.

— Спокойно… — Доктор Ферринго смотрел в окно; в кулаке он сжимал склянку с порошком. — У нас еще имеется электромагнитный барьер.

Не успел он закончить фразу, как запертые на три засова бревенчатые ворота стремительно, без скрипа и шороха распахнулись. Черная карета влетела во двор вместе с порывом ветра, и тут же ее окутало ослепительное пламя.

Достаточно мощный, чтобы поджарить некрупного дракона, невзирая на толстую его чешую, которую не берут никакие клинки, электромагнитный барьер взорвался фонтаном искр, на краткий миг превратив чернейшую ночь в ясный день. Прорвавшись сквозь гигантский раскаленный костер, к ферме устремился сверкающий шар. Лошади, кучер, экипаж — на всем трепетал белый огонь. Точно адская карета вдруг появилась на земле — такое необыкновенное это было зрелище.

— Они проехали. Но какого черта?.. — озадаченно воскликнула Дорис, наблюдая за конями-киборгами: она ожидала, что, преодолев барьер, четверка влетит во двор, подобно урагану, но ни одно копыто не сбилось с шагу, пока экипаж не остановился у самого крыльца, как, видно, и было запланировано.

Извивающиеся языки магнитного огня быстро исчезали. Врага защищал барьер помощней фермерского.

— Не сейчас. Смотри! Он выходит!

Обнадеживающая команда задержала руку девушки, но в голосе доктора звучали напряжение и страх. Пусть пожилой врач и старался выглядеть оптимистом, тысячелетнее владычество вампиров сказывалось на его подсознании.

Черная дверь открылась, и по ступеням, автоматически опустившимся на землю, сошла массивная фигура в соболях.

— Он что, идиот? Гляди, гляди, выпрыгнул из повозки, точно ему плевать на все.

Однако нарочито бодрому голосу Дорис недоставало силы. Ее противник знал, что любые средства защиты не представляют для него угрозы. И все же когда злодей, оставивший грубые отметины на шее девушки, обнажил в усмешке клыки и двинулся к дому, Дорис потянула рычаг.

По всей ферме заскрипели, разворачиваясь, пружины. В графа полетели черные глыбы, валуны добрых четырех футов в диаметре, чтобы бессильно упасть на землю в считанных дюймах от него. Катапульты не промахивались, но каменные снаряды, ударившись о невидимый барьер, полностью лишались кинетической энергии и становились бесполезными, не в состоянии нанести графу ни малейшего урона.

— Так я и думала, добыча нелегкая. — Дорис щелкнула вторым рычажком.

На этот раз пусковые установки извергли град стальных копий. Десять первых дротиков отскочили от вампира, но одиннадцатый и последний вонзился в аристократический живот.

— Есть! — воскликнула Дорис, стиснув рычаг так, что чуть не сломала его.

Но улыбка тут же застыла на губах девушки — на миг остановившийся враг жутко ухмыльнулся и все так же спокойно двинулся дальше; торчащее из спины стальное копье, проткнувшее туловище насквозь, совершенно ему не мешало.

«Ублюдок хочет сказать, что ему даже не нужно силовое поле, чтобы отразить мои атаки!»

Ледяные, когтистые лапы настоящего страха вонзились в сознание Дорис. Она вдруг поняла, что вампиру не обязательно приближаться к жертве, ибо для того, кто хоть раз ощутил на своей шее кровавый поцелуй, одного слова злодея по ту сторону двери достаточно, чтобы заставить несчастного броситься в поджидающие его объятия смерти. Именно от такого поворота дел уберег ее Ди, лишив сознания, когда незваные гости пожаловали на ферму в первый раз.

— Он играет со мной!

Дорис, как одержимая, принялась дергать рычаги и давить на кнопки. Вампир не умрет, пока сердце его не пронзено. Конечно, девушка знала об этом непреложном факте, но, увидев собственными глазами в действии чудовищную мощь врага, Дорис совершенно утратила хладнокровие, обычно ей свойственное. А страх, тот самый страх непостижимой тьмы, дремлющий во всех смертных, лишил ее остатков благоразумия.

Спрятанные в кустах автоматические пушки изрыгнули пламя. Огненным дождем посыпались стрелы с взрывающимися наконечниками, подожженные линзами солнечной батареи.

Среди густого дыма, ослепительных взрывов и оглушающего грохота граф лишь усмехался. Да, человечество всегда сопротивлялось изо всех сил, в результате чего их род остался жить на земле, подобно тараканам. Его же раса неостановимо угасала, точно отсвет садящегося солнца.

Внезапно графа обуял гнев, заменивший прежнее восхищение упорством жертвы. В глазах бессмертного вспыхнуло кровавое зарево. Заскрежетав клыками, граф ринулся к крыльцу, одним прыжком преодолел ступени, выдернул из живота копье и обрушил его на дверь. Слетев с петель, створка упала в прихожую. За дверью обнаружилась черная железная сетка, и в тот миг, когда граф собрался уничтожить последнюю преграду и небрежно повел по сетке своим оружием, что-то внезапно полыхнуло, и вампир почувствовал, как по его руке от копья потекло в тело яростное жжение. Плоть под черным одеянием впервые мучительно содрогнулась, волосы вампира встали дыбом. Регенеративные способности проклятого активизировались, противодействуя страшному электрошоку и заново перестраивая молекулярную структуру клеток. Удар незваному гостю нанес трансформатор, преобразовавший энергию, скопившуюся за день в солнечных батареях на крыше. Это был пятидесятитысячевольтный заряд. Не обращая внимания на то, как поджариваются его клетки и спекаются нервы, граф решительно взмахнул копьем. Одарив вампира прощальным дождем искр, электропроводящая проволочная сетка разорвалась и упала на пол.

— Неплохо для одинокой женщины, — с уважением пробормотал граф, протирая налитые пурпуром глаза. — Она настоящий боец, я в ней не ошибся. Дитя, я обязан заполучить твою кровь любой ценой. Жди меня.

Дорис знала, что исчерпала все имевшиеся в ее распоряжении средства. Монитор переключился на обзор дома, и экран заполнило изображение жаждущего крови демона. Внезапно дверь в гостиную распахнулась от сильнейшего удара. Дорис отскочила от пульта и загородила собой доктора Ферринго.

— Дитя, — произнесла фигура, вставшая в дверном проеме, — для женщины ты сражалась превосходно, но битва окончена. Теперь окажи мне любезность, позволь отведать твоей сладкой горячей крови.

Щелкнул, вспарывая воздух, бич.

— Подойди, — приказал граф всепроникающим голосом.

Конец хлыста застыл на полдороге, и оружие, свернувшись кольцами, упало на пол. Дорис неверным шагом марионетки двинулась к вампиру, но пожилой врач внезапно схватил ее за плечо. Правой рукой старик зажал девушке ноздри, и юная леди, не издав ни звука, рухнула как подкошенная. Все это время доктор прятал в кулаке пропитанную хлороформом тряпицу.

— Значит, ты решил помешать мне, старый дурак? — Гулкий голос графа был начисто лишен любых эмоций.

— Я не могу отступить и бездействовать, — ответил старик и шагнул вперед, стискивая что-то в левой руке. — Вот то, что ты ненавидишь, — чесночный порошок!

Зыбь беспокойства слегка исказила черты графа, но он тут же широко ухмыльнулся:

— Что ж, поздравляю с открытием, оно стоит похвалы, но ты действительно старый пень. Да, я бессилен против этого запаха. Возможно, сегодня ночью ты и ускользнешь от меня. Но как только ты убедишься в эффективности своего средства, эта уверенность будет стоить тебе всех воспоминаний о составе порошка в твоей склянке. И завтра вечером я приду снова.

— Я не позволю тебе.

— О, и что же ты сделаешь?

— Этот старый дурак не вечно прозябал в глуши. Тридцать лет назад Сэм Ферринго был известен как охотник на пауколюдей. И я кое-что знаю о том, как драться с вашей породой.

— Ясно.

Глаза графа сверкнули.

Престарелый доктор взмахнул рукой. В воздухе закружился порошок, наполняя помещение резким запахом.

Вампир отпрянул, зажимая ладонью нос и рот. Жуткий рвотный позыв скрутил его. Аристократ почувствовал себя совершенно обессилевшим, мозг плавился в черепе, а сама жизнь вытекала через поры. Клеткам синусовых пазух — ольфакторным нервам, отвечающим за обоняние, — был нанесен сокрушительный удар аллицином, придающим чесноку его характерный аромат.

— Дни твоей породы сочтены. Возвращайся в мир тьмы, и крах с тобой!

Доктор Ферринго выхватил из-за пазухи длинный кол и с этим грубым деревянным оружием в правой руке двинулся вперед. Вдруг прямо перед ним всплеснула крыльями черная птица. Это взлетел плащ графа. Словно разумное существо, одеяние обвило запястья старого доктора, затем рванулось в сторону и отбросило врача на другой конец комнаты, причем сам граф не пошевелил и пальцем. Вампир применил один из тайных приемов знати — лорд Ли научился ему не у кого иного, как у самого бога-предтечи их расы.

Барахтаясь на полу, старик с ужасом наблюдал, как все еще дико кашляющий вампир приблизился к Дорис.

— Стой!

Тень графского профиля упала на девичью шею.

То, что доктор увидел потом, безмерно поразило его.

Граф отпрянул, побледнев как полотно. Возможно, никому на свете не доводилось наблюдать на лице аристократа такого выражения чистейшего ужаса, свидетелем которого стал сейчас пожилой лекарь. Не обращая внимания на охваченного благоговейным страхом старика, фигура в развевающемся черном плаще нырнула в дверной проем и исчезла.

Когда доктор наконец поднялся, потирая ушибленное бедро, он услышал эхо удаляющегося стука колес кареты.

«Так или иначе, похоже, на этот раз мы выкарабкались».

Но едва в душе доктора Ферринго разлилось огромное облегчение, старика вдруг охватило чувство, что он забыл нечто важное. Врач задумчиво покачал головой.

«Что за странный запах? И почему ублюдок дал стрекача?»

На следующее утро, чуть только взошло солнце, Дорис, доверив присмотр за все еще спящим Дэном престарелому доктору, покинула ферму.

— Ты твердо решила? Даже если предположить, что он все еще жив, ты совершенно не представляешь, удастся тебе найти его или нет.

Док, конечно же, говорил о Ди. Дорис молча улыбнулась, но улыбка эта не была унылой. Девушка знала, что обязана спасти охотника, даже если ей суждено погибнуть, и эта уверенность служила улыбке опорой.

— Не волнуйся, мы обязательно вернемся. Позаботься о Дэне. — С этими словами Дорис развернула лошадь и поскакала к замку вампира.

Да, она боялась.

Губительные клыки аристократа однажды уже коснулись ее шеи, а пару часов назад Дорис снова едва не пострадала.

Девушка уже совершенно забыла об эффективности чеснока. Услышав от доктора Ферринго, что граф по неведомой причине сбежал, девушка убедилась в том, что порошок сработал. Однако, едва она поверила в это, тотчас же все воспоминания о препарате полностью стерлись из ее сознания. Зато Дорис прекрасно помнила, как прошлой ночью страшный аристократ играючи отразил все ее атаки. Эти события четко слишком четко — отпечатались в мозгу девушки.

Ей не победить вампира. И нет способа остановить врага.

Дорис скакала по равнине (в искусстве верховой езды прекрасная всадница могла бы посрамить любого мужчину!), и сердце ее готово было провалиться в пропасть отчаяния, но от падения девушку удерживал Дэн — его простодушное личико неотрывно стояло перед глазами девушки.

«Не тревожься, твоя старшая сестра не позволит ублюдку одолеть ее. Я верну Ди, и тогда мы избавимся от всех них», — думала она.

Мордашку Дэна на миг закрыло другое лицо. Холоднее, чем графское, но столь совершенное, что Дорис покрылась гусиной кожей.

«Останься в живых. Не важно, насколько серьезно ты ранен, только, пожалуйста, останься в живых».

Заданное погодному контроллеру время цикла «комфорт» истекло, но напоенное прохладой утро в прерии было столь прекрасно и заряжено жизненной энергией, что даже зелень казалась сегодня ярче, чем обычно. Дюжина усталых всадников, гнавших лошадей едва ли не всю ночь, резко затормозили на дороге, подняв тучи пыли там, где доселе гулял один лишь приятный рассветный ветерок. Дорога, петляющая среди высокой степной травы, вела в Рансильву. Внезапно футах в семидесяти от путешественников из придорожных зарослей выскочили четверо и преградили приезжим путь.

— Ну, и какого хрена, черт побери?!

— Мы — Силы обороны Фронтира, посланы сюда из Столицы. Прочь с дороги!

Глаза кричавшего всадника опасно сузились. Необычная внешность четверки наводила на мысли о возможной опасности.

— Женоподобный сопляк, уродливый громила, остроголовый мешок костей и горбун — а вы, болваны, часом не Дьявольский корпус?

— Да здравствует дедукция! — Усмешка Рэя-Гинсея целиком и полностью соответствовала цветущему зеленому утру. Трудно было представить этого славного юношу, несущего улыбку, точно драгоценный камень, главарем свирепой банды, терроризирующей северные районы Фронтира. — Мы прибыли сюда, чтобы добыть немного денег, поскольку наши лица стали слишком уж хорошо известны на севере, но не успели приступить к работе, как узнали, что вы, ребята, кочуете из деревни в деревню с ордером на наш арест, поэтому решили подождать вас здесь. Так что будьте любезны, воздержитесь от необдуманных действий.

Оскорбительный тон молодого человека, само собой, разъярил членов СОФа; серьезный мужчина, очевидно командир, гаркнул:

— Заткни свою чертову пасть! Мы во весь опор ринулись в Педро, когда услышали, что вас, уродов, видели там, но, к большому сожалению, разминулись с вами. И вот теперь — поверить не могу такой удаче! На ловца и зверь бежит! Мы раздавим вас прямо здесь. И плевать, что вы самые отмороженные бандиты, когда-либо топтавшие землю, — все вы слабоумные придурки! Мы как-никак Силы обороны Фронтира!

Самоуверенность командира не была блефом. Регулярно посылаемые Столицей во все области Фронтира, члены СОФ были обучены сражаться со всеми возможными видами зверей и чудовищ. Серьезно вооруженные — в бою каждый из них стоил целого взвода обычных солдат.

За спиной командира воины сомкнули ряды. Послышался громкий металлический лязг — это автоматически досылались в обоймы реактивных базук патроны. Члены отряда уже держали Рэя-Гинсея и его группу на прицелах лазерных винтовок. Пускай вчерашняя драка в салуне и не поддавалась описанию, сегодня жестокие бандиты едва ли выдержат атаку СОФа.

— Ну, как вам это нравится? Вот что, раз уж вы сами вляпались в дерьмо, мы, так и быть, разрешим вам бросить оружие, лады? Так вы по крайней мере сохраните свои жизни — до той поры, пока не взойдете на эшафот, — заявил командир.

— И не мечтай!

— Почему это, жалкий ублюдок?

— Пожалуйста, пристрели меня, если от этого тебе станет легче. Но прежде чем нажмешь на курок — вспомни кое-что, о чем ты запамятовал.

Командир нахмурился.

— Дьявольский корпус не является квартетом, — вежливо пояснил Рэй-Гинсей.

— Что?!

Дрожь пробрала отряд СОФ, а взгляды лихой четверки оторвались от бойцов, устремившись куда-то в сторону.

— У нас есть ангел-хранитель, о котором не известно никому в этом мире… — Уголки губ Рэя-Гинсея, все еще глядящего в пространство, приподнялись в поистине дьявольской ухмылке. — О, а вот и он! — И когда прямо перед людьми возник вечный источник ужаса, степень потрясения каждой жертвы оказалась прямо пропорциональна близости к нему.

Командир погиб мгновенно, чуть только нечто материализовалось из прозрачного воздуха и зависло над его лошадью, а пятеро солдат Сил обороны Фронтира в радиусе десяти шагов от него тут же сошли с ума. И это было еще не всё. Очевидно, даже животные разглядели нечто или, по крайней мере, ощутили его присутствие; передние кони рухнули наземь, содрогаясь в конвульсиях и орошая песок хлынувшей изо рта и ноздрей пеной. Остальные с диким ржанием встали на дыбы.

Упавшие со взбесившихся скакунов члены СОФа не кричали — вероятно, потому, что их психике также уже был нанесен урон. Чьи-то головы раскололись под копытами буйствующих животных, уцелевшие же солдаты точно окаменели, следя, как оно подходит к ним все ближе и ближе.

Нечто лениво перебиралось от одного выжившего к другому, по очереди прикасаясь к каждому.

Лучшие бойцы Столицы тихо умирали от безумия, бессильные предпринять что-либо в ответ.

— Ну, что ты думаешь? Пятый член Дьявольского корпуса отличный наблюдатель, не так ли?

Последний солдат СОФа, корчась, полз по дороге; однако при звуке сардонического смеха Рэя-Гинсея нечто внезапно исчезло без следа.

— Что за?..

Обескураженный Рэй-Гинсей обернулся: дуло лазерной винтовки единственного выжившего солдата смотрело бандиту прямо в лоб. Благодаря жестоким тренировкам и спартанскому режиму жизни боец, несмотря на то что не владел рассудком, твердо решил покончить с врагом.

— Босс!

Но не успел Голем пошевельнуться, красный луч пронзил голову Рэя-Гинсея.

Однако отшвырнуло назад не его, а стрелка. Немыслимо: лазерный луч, впившийся бандиту прямо в переносицу, вышел из затылка бойца СОФа. Вонь горелой плоти и поджарившегося мозга повисла в доселе свежем воздухе.

— С тобой все в порядке, босс? — спросил человек с заостренным черепом, бросая полный отвращения взгляд на распростершегося на земле солдата. Не только голова, но и туловище разбойника имели обтекаемый вид — точно ракета класса «земля-воздух». Недаром его звали Бурав.

— Кажется, я жив, — хохотнул Рэй-Гинсей, потирая лоб. Между бровями у него чернел кружок ожога около четверти дюйма в диаметре.

Не интересуясь больше самочувствием вожака, четверо злодеев переглянулись, больше встревоженные другим происшествием.

— С ведьмой, должно быть, что-то случилось, — произнес горбун.

— Хала прав, — вступил в разговор Рэй-Гинсей. — Единственная причина моей промашки в том, что я, пройди хоть миллион лет, никогда бы не заподозрил, что оно способно попросту исчезнуть посреди боевой операции. — Странный способ выбрал бандит для оправданий. Повернув голову налево и вглядываясь в степной простор, Рэй-Гинсей пробормотал: — Если одно из ее заклятий развеялось от старости, она отправится по холодной, темной дороге в ад…

— Хочешь, я схожу проверю? — спросил Бурав.

Прекрасная голова качнулась из стороны в сторону.

— Не надо, я сам. А вы лучше уберите эти неприглядные останки. Сожгите или сожрите, как вам больше нравится… — Ужасный приказ сопровождался ослепительной улыбкой.

А вот что случилось, когда чудовищная битва близилась к завершению, или, точнее, как раз перед внезапным исчезновением неведомого нечто, материализовавшегося на дороге прямо из прозрачного воздуха.

Дорис скакала по равнине, готовясь к повороту, как вдруг обнаружила неожиданную преграду и так рванула поводья, что лошадь ринулась в противоположную от запланированного маршрута сторону. Намеченная девушкой точка располагалась примерно в миле с четвертью от замка графа Ли. Минуя извилистые тропки, Дорис неслась по холмистой местности напролом, но теперь ей пришлось изменить маршрут.

Отец приводил ее в это место лишь однажды, в далеком детстве. Тогда она смотрела со стороны, а теперь оказалась близко-близко. Смертельно испуганная и предельно серьезная, девушка озирала залитые утренним светом загадочные декорации, раскинувшиеся прямо перед нею. Деревенские называли этот пятачок Карьером дьявола. Здесь, посредине бесконечного степного простора, стояло, подобно каменному лесу, множество статуй, иные изваяния лежали, обратив лики к небесам. Никто не нашел бы двух одинаковых лиц и фигур, и не было ни одной скульптуры, которая не была бы чудовищна. Лысый мужчина с невероятно выпученными глазами; оскалившееся существо с дюжиной рук; статуя с тысячами высеченных каждая отдельно щетинок — все эти бесподобно детализованные произведения искусства покрывал мох, а равно — остатки каменных стен и колонн, наводящих на мысль о руинах некой древней крепости. Все вместе образовывало совсем иное измерение. Даже утреннее солнце, вдыхающее жизнь в каждый пригорок, в каждую лощину, бросало на лица скульптур до странности жуткие, таинственные тени, словно мох и атмосфера запустения поглощали кванты света, придавая им вес свинцовых грузил. И воздух здешний был также спертым, мертвящим.

По слухам, аристократы некогда проводили здесь свои омерзительные церемонии, а еще говорили, что в этой каменоломне добывался материал для строительства замка. Впрочем, последняя теория легко отметалась: из карьера не было вывезено ни одного камня. В любом случае территория считалась запретной: жители деревни сюда не ходили.

Внимание Дорис привлекла старуха, которая сидела в глубокой низине, формой напоминающей чашу, близ центра Карьера дьявола. Снова и снова она повторяла какие-то странные жесты. Возраст ее оставался загадкой. Судя по седым волосам и морщинам, избороздившим желтоватую кожу и заметным даже издалека, лет ей было не меньше ста, тем не менее тело старухи казалось под завязку наполненным жизнью.

Что же это? Неужели какая-то пожилая леди, скитаясь по свету, заблудилась и присела передохнуть?

Пусть Дорис сейчас не может доставить старушку в город, она по крайней мере укажет женщине направление к главной дороге. Девушка хотела подстегнуть лошадь, но вместо этого вдруг натянула поводья и соскользнула на землю.

Туловище старухи, закутанное в выцветший серый плащ, было сильно наклонено вперед; в этой женщине ощущалось — в тех же глазах, не отрывающихся от обнимающих пустоту кончиков пальцев, — что-то запредельно злое. Дорис и помыслить не могла, что в этот миг на дороге в нескольких милях от нее странное существо, возникшее из воздуха, несло безумие и смерть солдатам Сил обороны Фронтира.

Ведя лошадь в поводу и стараясь ступать бесшумно, Дорис спустилась в Карьер дьявола и привязала скакуна к ближайшей колонне, держась при этом за спиной старухи. Женщина, очевидно, ничего не заметила, поскольку замерла и не шевелилась. Дорис придвинулась ближе, и мурашки забегали по ее спине.

Ядовитые миазмы распространялись от старой карги. Очевидно, тут действовали какие-то тайные обереги. До ушей Дорис долетел низкий голос, нашептывающий заклинания.

— Прекрати! — сама того не желая, крикнула девушка и шагнула вперед.

В ту же секунду что-то со свистом вылетело из кустов, задев ее щеку. Дорис молниеносно упала на землю плашмя. Задержав дыхание, она осторожно коснулась кожи: теплая кровь запятнала кончики пальцев.

«Скотодух? Похоже, старуха сидит в охранной зоне», — подумала Дорис.

Вдруг девушка почувствовала, что слева от нее что-то есть. Она стремительно кувырнулась и вскочила уже с кнутом в руке. К несчастью, смертельный удар лишь взметнул в воздух пучок травы, противник же, вильнув в сторону, отступил на приличное расстояние — это Дорис ощутила.

Когда колдуны и чародеи работали, для большего успеха своих действий они замыкали вокруг себя территорию радиусом около десяти футов. Подобный круг назывался охранной зоной. Поскольку волшебника могли потревожить, — если кто-то проникал в охранную зону, пока чародеи трудились, творимые ими заклятия могли потерять эффективность! — колдуны создавали разных существ и сажали их, точно сторожевых псов, готовых напасть на пришельца, по периметру территории. Роль охранников зачастую играли огромные собаки, ядовитые лягушки и змеи, вскормленные чистейшим злом, но старая карга воспользовалась призрачной тварью, рожденной исключительно силой ее воли, — скотодухом, возможно, самым отвратительным из всех волшебных существ.

Дорис понимала, что спасли ее лишь превосходные рефлексы умелого охотника. Обычный человек еще несколько секунд назад рухнул бы со вспоротым горлом. Девушка мысленно поблагодарила отца.

— До старой леди футов сорок. Тут без хитрости не обойтись, — пробормотала себе под нос Дорис.

Она рисковала, но это был ее единственный шанс. Девушка понятия не имела, какого рода неприятности способна ей причинить старая карга.

И опять взвился в воздух кнут — по направлению к старухе.

Свистящий скотодух тут же атаковал Дорис. Мгновение — и плеть, резко щелкнув, рванулась назад. Секундой позднее девушка ощутила, как нечто в пустоте рвется пополам. Пространство наполнилось удушающей злобой — впрочем, тягостная атмосфера быстро рассеялась.

— Ва-ах!

Вопль, испущенный согнувшейся в три погибели старухой, заставил Дорис вскочить на ноги. Девушка спровоцировала нападение скотодуха, сделав вид, что угрожает старой карге, но в последнюю секунду одним поворотом запястья изменила направление удара, поразив тварь. Опоздай Дорис хоть на долю секунды, сейчас она была бы уже мертва.

Смертельный фокус оправдал себя, но тут проявился непредвиденный побочный эффект. Поскольку старуха вызвала скотодуха к жизни собственным колдовством, уничтожение его повлекло за собой разрыв и другого ее заклятия, в которое чародейка вложила все свои жизненные силы: когда чары рухнули, черное сердце ведьмы стукнуло в последний раз. В этот момент исчезла кошмарная тварь, тянувшаяся к последнему солдату Сил обороны Фронтира.

— Эй, леди! А ну-ка, очнись! — Дорис подбежала к колдунье и схватила ее за руку, но глаза старухи уже закатились. Изо рта сочилась пена, а на морщинистом лице покойницы навсегда застыло обиженное выражение. На лбу краснело клеймо — пентаграмма, отметина чародея. — Ах, черт! Не совсем этого я хотела… — Дорис всего лишь защищалась и никого не хотела убивать, даже злую колдунью, поэтому на сердце девушки легла тяжесть. — Прости, но тебе придется подождать тут, пока я не вернусь. Меня ждет важное дело.

Дорис уложила труп на землю и уже собралась идти назад, к лошади, но вдруг застыла, обуреваемая сомнениями. Девушка ясно понимала, что выяснить, в порядке Ди или нет, куда важнее, чем доставить в город мертвое тело. Ведь она явилась сюда, прекрасно осознавая, чем рискует.

Останки старухи выглядели ужасно жалкими и одинокими. Ветер небрежно трепал рукава потертой накидки. Брошенный в глуши труп — заманчивая цель для любых чудовищ. Плохо, если кто-то из них позавтракает колдуньей, но куда хуже, если он проникнет внутрь старухи — это будет страшная угроза человечеству. Даже при свете дня здесь наверняка бродят опасные существа, способные превратиться в огненный шар, скользнуть в холодное тело и овладеть бесхозным мертвецом, с которым не обошлись как должно.

Дорис не прихватила из дому никаких приспособлений, с помощью которых сейчас можно было бы позаботиться о трупе. Лошади или повозки старухи поблизости не наблюдалось, а внутренний карман плаща колдуньи не содержал ничего, кроме нескольких подозрительных на вид безделушек.

Дорис вернулась к телу и осторожно приподняла его.

— Не думаю, что здесь действительно снуют твари, которые жаждут овладеть тобой, но все равно я собираюсь забрать твое тело. Однако никаких гарантий, что мы вернемся назад в целости и сохранности, нет.

Погрузив труп на лошадь позади седла, Дорис для надежности сыромятным шнурком прикрутила руки и ноги старухи к кобыле. Так покойница не свалится на ходу и никуда не денется, даже если кто-то и проникнет в нее. Дочь охотника привыкла к работе такого рода — Дорис управилась меньше чем за три минуты. Затем девушка вскочила в седло.

«В любом случае теперь я отправлюсь к главной дороге».

Лошадь сделала всего пару шагов, когда Дорис резко развернулась. Что-то тяжелое прожужжало за ее спиной. Раздался шлепок — и отрезанная голова старухи, описав кровавую параболу, бухнулась на землю, за миг до удара оскалившись и открыв глаза — глаза демона! Затем она устремилась к особе, ответственной за отделение ее от тела. Всадник, возвышавшийся на ближнем холме, метнул вперед черную молнию; расколотая ото лба до подбородка голова старухи упала в пыль и больше не двигалась.

Дорис осознала, что отделалась легким испугом.

За ее спиной застыл обезглавленный труп, чьи когтистые пальцы еще миг — и разорвали бы девичье горло. С запястий свисал лопнувший шнур. Злой дух завладел телом колдуньи еще до того, как Дорис прикоснулась к ней. Чуть только покойница избавилась от пут, чтобы напасть на Дорис сзади, всадник на холме с непревзойденным мастерством и скоростью отрубил колдунье голову.

Лошадь встряхнулась, и безголовое тело шлепнулось в траву, а Дорис наконец повернулась к своему спасителю.

— Ох, Ди, я…

Румянец вспыхнул на ее щеках. Впрочем, держался он недолго.

Красота спускавшегося с холма ловкача не уступала красоте Ди, но это определенно был не он.

— Поверить не могу, как ты просекла. — Поравнявшись с девушкой, Рэй-Гинсей чарующе улыбнулся. Он говорил о том, что она ощутила чужое присутствие и обернулась за долю секунды до нападения.

— Ерунда. Похоже, я вновь у тебя в долгу. Что за оружие ты применил?

Рэй-Гинсей сделал вид, что удивлен столь необычным для дамы вопросом.

— Да простит меня юная леди, но, судя по твоему одеянию и кнуту, ты, видимо, из охотников.

— Охотником был мой отец. А я вроде как играю в него, — не смущаясь и не скромничая ответила Дорис и улыбнулась. По неизвестной причине улыбка получилась натянутой.

Осознав, что даже после обмена любезностями Дорис смотрит на него неотрывно, но не на лицо, а скорее, на отягченную оружейным поясом талию, привлекательный юноша мрачно усмехнулся.

— Что привело тебя сюда в столь ранний час? Ты был на дороге?

— Точно так.

— В таком случае не отвезешь ли вместо меня в Город тело старой леди? Я бы и сама поехала и объяснила все шерифу, но, честно говоря, сейчас я немного спешу. — Дорис остановила лошадь и быстро описала, что случилось.

Молча выслушав девушку, Рэй-Гинсей пробормотал:

— Понятно. Значит, вот оно как… Да, я позабочусь о трупе. С обоими телами обойдутся должным образом.

— С обоими? — Дорис нахмурилась, но беззаботная улыбка юноши разгладила морщинку на ее лбу. — Ладно, хорошо. Спасибо.

Она натянула поводья, но тут сильные руки обхватили красавицу и заключили ее в объятия. Изо рта Рэя-Гинсея струился сладкий аромат, совершенно не свойственный мужчинам.

— Какого черта…

— Я спас тебе жизнь, причем ценой жизни одного из четырех моих спутников. Конечно, ты очень красива. Да еще вчерашний случай… Едва ли кто-нибудь станет винить меня, если я взыщу маленькую компенсацию.

— Лучше отпусти меня, иначе…

— А еще ты видела нечто, не предназначенное для твоих очей. Мы действительно не можем позволить тебе отправиться в город и рассказать обо всем случившемся. Так что тебе придется умереть здесь и сейчас. Скажем так, почему мне нельзя отомстить за павшего товарища? Не сопротивляйся. Ты еще поживешь немного. По крайней мере до тех пор, пока я не получу удовольствие…

Рот молодчика сомкнулся на губах девственницы. И тут же, охнув, Рэй-Гинсей поспешно отпрянул. Он прижал руку ко рту, отвел ее — кровь запятнала ладонь. Укус Дорис был впечатляющим, тонкие губы оказались прокушены.

— Не тронь меня! Есть кому обо мне позаботиться, и я не желаю, чтобы меня касался червяк вроде тебя!

В голосе девушки кипела ярость. Она думала, что сейчас кукольное личико Рэя-Гинсея вспыхнет от злости, но он всего лишь улыбнулся гневным речам Дорис. Только это была не та очаровательная улыбка, на которую люди охотно отвечают. Эта была сатанинская ухмылка, которую мы уже видели на главной дороге.

Содрогнувшись, Дорис послала верный кнут в самый центр ненавистного лица. Мужчину и девушку разделяло меньше полутора футов — слишком близко для удара бича. И все же развернувшаяся черная плеть ужалила точно. Сейчас прекрасное лицо обернется кровавым месивом! Однако кнут внезапно поглотила черная вспышка, вырвавшаяся из пояса противника Дорис. Рэй-Гинсей поистине чудесно владел своим причудливым V-образным оружием — конец бича срезало в мгновение ока. При этом лицо юноши расцвело прежней милой улыбкой.

— Хай-я!

Сообразив, что у нее нет ни единого шанса на победу, Дорис во весь опор погнала лошадь к развалинам.

Торопясь спастись, девушка как будто забыла о мощи вражеского оружия и о том, как оно снесло голову старухе с расстояния шестьдесят футов. Однако Рэй-Гинсей не стал атаковать немедленно. Лишь когда конь Дорис приблизился к сердцу руин, молодчик коварным броском метнул вперед черную жужжащую молнию. Оружие безжалостно разрубило правую заднюю и правую переднюю ноги скакуна, а затем, описав плавную петлю, перерезало обе ноги коня с левой стороны. Потери одной конечности животного было бы достаточно для предотвращения бегства Дорис, но то, что произошло, не вписывалось ни в какие рамки и было открытой демонстрацией жестокости.

Лошадь упала, окруженная кровавым туманом.

— О, какая красота! — Рэй-Гинсей, вернувший оружие назад, восхищался открывшейся перед ним сценой.

Когда лошадь рухнула, гибкое тело взвилось в воздух, сделало сальто и, почти не покачнувшись, уверенно опустилось на землю.

Однако лицо Дорис было смертельно бледным.

Нет, она вовсе не забыла об оружии неприятеля и о его адской ловкости, поэтому гнала лошадь зигзагами. Тем не менее черная молния, словно предугадав траекторию их движения, точнехонько отсекла ноги скакуну — справа налево.

Дорис неожиданно осознала, что несется вперед, прямо на врага, в некотором смысле еще более страшного, нежели аристократ. Копье и меч остались приторочены к седлу, но кнут девушка из рук не выпускала. Впрочем, он казался странно легким и никчемным.

Рэй-Гинсей меж тем медленно и лениво въезжал в развалины.

— Став свидетелем твоего проворства, я обнаружил, что еще менее склонен убивать тебя сразу. Итак, возляжешь ли ты со мной, прежде чем покинуть сей бренный мир?

— Я не настолько низко пала! Я скорей размозжу себе голову об один из этих камней, чем лягу с такой самовлюбленной гадиной! — ответила Дорис, поспешно скользнув за ближайшую статую, покосившуюся от времени фигуру почти двадцатифутовой высоты с парой слегка выдающихся вперед клыков. Пугающее оружие Рэя-Гинсея вряд ли сумело бы пробить этот каменный щит, но, лишенная возможности нанести ответный удар, Дорис оказалась в затруднительном положении.

— Чем желанней добыча, тем сильнее охотничий трепет. Особенно когда дичь столь прелестна. Ох, прости — ты ведь тоже нечто вроде охотника, верно? — Вопрос завершился презрительным смешком.

Едва Рэй-Гинсей заметил с холма, как Дорис грузит на лошадь тело ведьмы, он тотчас же решил убить девушку. Если обнаружится связь между исчезновением отряда Сил обороны Фронтира и трупом старухи-колдуньи, имя его банды непременно всплывет, это лишь вопрос времени.

Ведьма выступала в роли резервной единицы, о которой никто не знал. Действуя независимо, она призывала существ, невыносимых для человеческого разума. Ее создания психологически обезоруживали противников бандитов. Рэй-Гинсей обезглавил одержимую демоном ведьму и спас Дорис частично из-за естественного сексуального влечения к прекрасной девушке, однако свою роль сыграло и то, что он все равно планировал избавиться от старухи. Теперь же девчонка загнана в угол, как дикая зверюшка; она невредима, но в глазах ее, когда она зыркает на него, полыхает враждебность.

— Я с легкостью мог бы отправить тебя в мир иной, но, боюсь, тогда тебе нечего будет вспомнить в загробном царстве… — Оружие в его правой руке поблескивало на солнце. — Я разрешу твоему хрупкому сердечку еще немного подрожать от страха. Ах да, припоминаю одно из основных правил охотников — сперва надо выманить изворотливую жертву из укрытия.

Раздался вой, а затем — жуткий гул у подножия многотонной статуи, за которой пряталась Дорис. Удивленно вскрикнув, девушка отскочила от камня. Покосившаяся скульптура, которая, казалось, не в состоянии сдвинуться ни на дюйм, как ее ни толкай, внезапно выпрямилась, после чего начала крениться в сторону Дорис.

Оружие, совершившее это, снова вернулось к Рэю-Гинсею. По эффективности оно напоминало бумеранг австралийских аборигенов, однако, в отличие от бумеранга, было бритвенно-острым как с внутренней, так и с внешней стороны. Кроме того, оно было железным. Большинство людей, не являющихся коренными жителями Австралии, не способны точно бросить даже простой деревянный бумеранг, а этот привлекательный юноша, гибкий, как молодое деревце, покачивающееся на ветру, запускал заточенные лезвия в любую угодную ему сторону легким поворотом кисти. Его дьявольское мастерство придавало простым железным клинкам силу магических мечей, режущих насквозь человеческое тело, вековые стволы и даже камень.

Более того, они не просто рубили по прямой. Оружие это могло налететь на цель справа или слева, сверху или даже снизу — казалось, нет такого места, куда не могут попасть адские клинки. Защититься даже от одного из лезвий казалось делом немыслимым, и уж вовсе невероятно было отразить две или три атаки брошенных одновременно клинков. Любой щит оружие Рэя-Гинсея разрезало с той же легкостью, что и обычную жертву.

Таковы были они — клинки-сорокопуты злодея.

Земля содрогнулась, и облако зеленого мха взмыло к небу — монолит упал.

Дорис застыла на дне заросшей зеленью глубокой впадины — потрясенная и напуганная. Ближайшая каменная стена возвышалась в десяти футах от нее.

Покачиваясь, будто цветок, потревоженный дуновением крыльев бабочки, Рэй-Гинсей рассмеялся.

— Что-то не так? Я думал, в природе зверя заложено бежать, когда на него охотятся…

Внезапно слова застряли у него в горле.

Лицо Дорис озарила надежда, ибо две вещи изменились разом.

Густой белый туман, явившийся из ниоткуда, начал заполнять пространство между развалинами. Он липнул к руке Рэя-Гинсея, сжимающей оружие, и к щекам Дорис, оставляя на коже тепловатые капли. А еще — где-то вдалеке заржала лошадь.

Дорис как сумасшедшая рванулась к каменной стене. Пока туман защищал ее, но маловероятно, что он ослепит противника надолго: уйти не получится. Она попытается подобраться как можно ближе к всаднику, чей скакун только что дал о себе знать, и попробует раздобыть какое-нибудь оружие, даже с угрозой для жизни. Вряд ли этого окажется достаточно для победы, но…

Пока за ней не устремились в погоню смертоносные лезвия, девушка метнулась вперед. Перебравшись через стену, Дорис задержала дыхание, прикидывая расстояние до следующего укрытия. Вдруг раздался голос, который сделал ее целеустремленный взгляд безжизненным, как у покойника:

— Босс, я помогу тебе справиться с твоей подружкой.

Сырая белая пелена скрыла небесную синь, тень смерти подкрадывалась все ближе к одинокой девушке. Рэй-Гинсей и трое его приспешников — любого из них было для нее более чем достаточно…

— Что случилось с ведьмой, босс? — спросил новый голос.

— Она вышла из игры. Потеряла голову из-за одной хорошенькой пташки.

Низкий рокот всколыхнул туман. Голоса бандитов зазвучали приглушенно из-за душащего их черного гнева.

— Я выдавлю ей глаза.

— Я переломаю ей руки и ноги.

— Я оторву ей голову.

— А я позабавлюсь с тем, что останется от ее тела, — подытожил Рэй-Гинсей.

Дорис молчала. Она старалась даже не дышать, но головорезы отлично чувствовали присутствие девчонки, парализованной близостью неизбежной смерти. Меж тем молочная пелена поглотила все вокруг.

Рэй-Гинсей держал наготове клинок-сорокопут. Где-то в тумане, одновременно, без всяких указаний, Голем вытащил мачете, в руке Бурава блеснул тонкий нож, а горб Халы раскололся пополам.

— Итак, приступим…

Еще миг — и начнется смертельная атака, но вдруг Рэй-Гинсей замер.

Там что-то есть!

Да, в вихрящемся тумане, в липкой, тревожной дымке, размеренно и неуклонно гложущей людские души, в белесой сырости, просачивающейся сквозь кожу, угрожая потушить огонь жизни, Рэй-Гинсей ясно ощутил присутствие чего-то иного, нежели его группа и их беспомощная добыча. И этого оказалось достаточно, чтобы остановить даже такого бывалого мерзавца, как главарь разбойников.

Рэй-Гинсей ничего не видел, однако всем телом чувствовал, что нечто уже находится здесь, возле монолита, опрокинутого его молниеносным броском.

Бандит ничего не понимал. Да и откуда ему было знать, что скульптура, стоявшая здесь с незапамятных времен, загораживала вход в подземелье?

Испарения, сгустившиеся вокруг них, поднялись из черных глубин.

— Значит, вот он, внешний мир?

Голос, задавший вопрос, вполне мог принадлежать туманному демону. В нем звенело что-то нечеловеческое, так что Рэй-Гинсей и трое его свирепых приспешников, сами того не заметив, нервно сглотнули. Самым же странным было то, что голос принадлежал женщине.

— Здесь так холодно… Внизу было гораздо лучше, — произнесла другая женщина.

Заговорила и третья:

— Надо найти что-то, чтобы наполнить наши желудки… О, тут как раз имеется кое-что. Один, два, три, четыре — всего пятеро.

Рэй-Гинсей вздрогнул, осознав, что трое беседующих отлично видят сквозь туман, ослепивший его банду. Присутствие чего-то жуткого и сверхъестественного мешало ему, он так и не опустил поднятые для броска клинки-сорокопуты — руки больше не слушались хозяина. Бандит мог бы поклясться, что пелена скрывает двух существ, и тем не менее его не покидало ощущение, что одно из них делится натрое!

— Ваши обязанности проводников исполнены. Спускайтесь вниз, — приказал хриплый, но куда более человеческий голос. Однако, хотя он и казался человеческим, присутствие его владельца страшило и обескураживало сильнее, чем присутствие источника странных женских голосов.

— О, ты не можешь… Ох, посмотрите, как он хорош… Он очарователен, прелестен и, должно быть, так сладок…

Заподозрив, что эти тоскливые стоны относятся именно к нему, Рэй-Гинсей похолодел.

— Нет, я запрещаю.

Как же бандит возблагодарил неизвестного за команду!

— Пойдемте, сестры. Нам велели.

— Жаль, такая потеря… но, наверное, мы должны.

— Но… когда ты заглянешь к нам снова? Когда ты посетишь нашу обитель внизу, о возлюбленный?

Последний голос звучал умоляюще.

Ответа не последовало, и непонятное триединое существо неохотно двинулось сквозь туман и исчезло под землей.

Тогда заговорил тот, кто остался:

— Я не стремлюсь драться ни с кем, кроме аристократа, но если вы затеяли что-то, то начинайте немедля.

Он бросает нам вызов!

Осознав это, четверка обнаружила, что их желание биться заметно ослабло.

— Ди… я знаю, это ты, правда?

Дорис готова была разрыдаться.

— Иди ко мне. Расслабься. Спешить не надо.

В белесой пелене заскрипели зубы. Велел, чтобы девчонка не торопилась, потому что уверен, что бандиты не смогут остановить его! Зубовный скрежет подтверждал негодование глубоко оскорбленной четверки. Однако неземная аура, текущая откуда-то из тумана, связывала злодеев по рукам и ногам, не давая им пошевелить и пальцем.

Пташка, чуть не ставшая добычей бандитов, зашагала на голос. Стало ясно, что противники удаляются.

— Подожди… подожди минуту. — В конце концов Рэю-Гинсею удалось выдавить несколько слов. — Назови мне хотя бы свое имя… — Отринув свою обычную велеречивость, главарь завопил в туман: — Как тебя зовут, засранец? Ди?

Ответа не было — лишь ощущение, что парочка уходит все дальше и дальше.

И тут связывавшие разбойника чары спали. С яростным криком Рэй-Гинсей метнул свое оружие — оружие необыкновенной мощи, скорости и точности, чей полет не могло остановить ничто в мире; абсолютно уверенный в этом, молодчик уверенно послал сорокопуты вперед.

В тумане раздался лязг: клинок встретился с клинком. А после — ни звука. Тишина воцарилась в мире. Все следы уходящей парочки исчезли.

— Босс? — удрученно окликнул вожака Голем несколько минут спустя, но прекрасный юноша, порожденный самой преисподней, так и сидел, окаменев, в седле с вытянутой правой рукой, дожидаясь клинков-сорокопутов, которым на этот раз не суждено было вернуться к хозяину.

Статуя горгульи со сложенными крыльями с высоты своего насеста озирала насмешливым взглядом комнату, одну из многих в замке графа Ли. Лишенные окон, не слишком просторные покои не отличались изысканным дизайном, но роботы-часовые, выстроившиеся вдоль стены, кресло на возвышающемся над полом помосте, некто в черном, хмурящийся с гигантского портрета, скрывающего большую часть пространства за креслом, и общая атмосфера почти религиозной торжественности, царящая в комнате, заставляли предположить, что здесь вершится правосудие — помещение являлось своего рода залом суда.

Обвиняемого уже допросили, и брови графа — знак окончательного решения — были гневно приподняты.

— Сейчас я оглашу приговор. Взгляни на меня, — приказал вампир.

Он говорил с достоинством феодального лорда, тихо, не вставая с кресла на помосте, отчаянно сражаясь с пламенем, готовым вырваться из его горла. Не двигался и подсудимый. Приведенный в комнату роботом-часовым, он так и лежал, распростертый на каменном полу. Три пары пустых, бессмысленных глаз бродили по комнате, пока не встретились со взглядом нахохлившейся под потолком горгульи. Черные волосы, доходившие до кончика массивного хвоста обвиняемого, превратили пол в шелковистое черное море. Судили трех сестер из подземного акведука — мидвичских медуз.

— Ты забыла, что в долгу у меня за то, что я три долгих тысячелетия давал тебе пристанище в водах моего подземного мира, укрывал от людских глаз и кормил до отвала. А ты не только не расправилась с червяком, которого я послал тебе, но даже помогла ему бежать. Такое предательство нелегко забыть. Так что я приговариваю тебя к смерти, здесь и сейчас!

Шквал оскорблений как будто и не задел сестер, чьи головы мерно раскачивались и чьи глаза затягивала молочно-белая поволока. Помолчав, они хором глубоко вздохнули и пробормотали:

— О мой бог…

— Убить их!

Не успел еще стихнуть яростный крик, который иные сочли бы криком безумца, как роботы-часовые выпустили из глаз алые лучи, превратившие головы медуз в пар. Не глянув в сторону дымящегося и корчащегося на полу трупа, граф коротко приказал:

— Избавьтесь от них, — и резко повернулся.

Он не заметил прихода Ламрики, а она уже была здесь. Даже облачившись в белоснежное платье, девушка не избавилась от окружающей ее атмосферы тьмы. Ответив на налитый кровью взгляд отца взглядом, полным ледяной насмешки, она спросила:

— Отец, почему ты покончил с ними?

— Они предатели, — выплюнул граф. — Были, конечно, и смягчающие обстоятельства. Юнец испил их крови и сделал своими рабами, вот они и вывели его на поверхность… Когда я проснулся, компьютер доложил, что один из входов в подземелье утром открывался. Я сразу решил вытащить сестричек из их логова и допросить. И они подтвердили все. Это было нетрудно: у них словно украли душу. Они с радостью отвечали на мои вопросы.

— И какой вход?

— Роботы уже закупорили его.

— То есть ты хочешь сказать, что он благополучно спасся?

Отведя взгляд от неприлично восхищенного лица дочери, аристократ кивнул.

— Он выбрался. Но то, как он победил трех сестер, не убив их, а всего лишь прокусив горло, как сделал бы любой из нас, и заставив исполнить свои требования… У меня такое чувство, что он не обычный дампир…

Дампиры, которым не хватало самоконтроля, время от времени питались человеческой кровью, но еще не было случая, чтобы тот, кем они полакомились, стал марионеткой, такой же, какими делали своих жертв аристократы. Сила дампиров, являющихся вампирами лишь наполовину, не простиралась так далеко. В данном же, еще более странном случае жертвой стал не обычный человечишка, но подлинный монстр среди монстров — мидвичские медузы.

Глаза Лармики заискрились.

— Ясно. Ты позволил ему сбежать от тебя… И девчонке тоже.

Лицо графа — что неудивительно — исказилось от гнева.

Девчонкой, конечно же, была Дорис. Лармика саркастически напомнила отцу, как был он уверен в победе и как был вынужден бежать, встретив серьезнейшее сопротивление. Преисполненная аристократической гордыни едва ли не больше, чем отец, Лармика резко возражала против того, чтобы возводить кого-либо из людей до уровня их рода, вне зависимости от того, насколько отца привлекала жертва.

Сейчас девушка с напускной наивностью поинтересовалась:

— Вечером ты снова ускользнешь из замка, чтобы повидать ее? Нанесешь очередной визит на вонючую ферму?

— Нет, — ответил аристократ уже спокойнее. — Думаю, я пока воздержусь от посещений. Щенок снова с ней, так что могут возникнуть трудности.

— Значит, ты откажешься от своих планов на эту человеческую девчонку?

Теперь настал черед графа лукаво усмехнуться.

— И снова — нет. Мне надо нанести визит кое-кому другому. Прежде чем я казнил медуз, старшая сестрица помянула некоторых любопытных типов.

— Типов? Ты имеешь в виду людей?

— Да. С их помощью я расправлюсь с байстрюком — так что прими мои соболезнования. — В голосе графа не было утешения.

— И тогда ты получишь ту девицу? — тихо спросила Лармика.

— Да. Эти утонченные черты, эта нежная, бледная шейка и столь горячий темперамент… Я уже несколько тысячелетий не встречал такого совершенства. — Тон вампира изменился. — Изнурительный бой, который она дала мне вчера ночью, лишь раззадорил меня. Разве десять тысяч лет назад наш бог-предтеча не добился предмета своей страсти? — Почтительный взгляд лорда с благоговением, которое проявил бы любой высший аристократ, скользнул по колоссальному полотну, висевшему на противоположной стене. — Я слышал, что женщину, которую возжелал наш бог-предтеча, звали Мина Прекрасная, и жила она в древней земле Ангелов. Кажется, наш бог-предтеча считал кровь, струящуюся под ее почти прозрачной кожей, сладчайшей и восхитительнейшей из всей крови, когда-либо омывавшей его язык, хотя он и отведал горячей влаги из жизненных родников тысяч прелестниц.

— Из-за этой женщины наш бог-предтеча обратился в прах, — холодно добавила Лармика, одарив отца печальным, совершенно не свойственным ей взглядом. — И ты не передумаешь ни при каких обстоятельствах, отец? Гордая семья Ли владеет этим районом Фронтира долгих пять тысячелетий, и ни один человек еще никогда не входил в нее. Ты охотился, пил кровь и оставлял жертв умирать, ни разу не предлагая ввести кого-то из людишек в наш дом. Так почему же вдруг эта девчонка? Уверена, не одна я задаюсь подобным вопросом. Не сомневаюсь, моя ушедшая мать спросила бы то же самое.

Граф с болью улыбнулся и кивнул, словно смирившись с неизбежным.

— В том-то и дело. Я собирался поговорить с тобой позднее, но… я намерен взять эту девушку в жены.

Лармика посмотрела на отца так, словно в сердце ей только что вонзили осиновый кол. Никакой иной вид стыда не мог бы настолько потрясти эту гордую молодую женщину. Ее и без того бледная кожа стала цвета бумаги.

— Понимаю. Если ты уже все обдумал заранее, я больше не буду неблагоразумной. Поступай как хочешь. Однако мне, полагаю, следует покинуть замок и отправиться в длительное путешествие.

— Путешествие, говоришь? Отлично.

Несмотря на грусть, в голосе графа прозвучало облегчение. Он нутром чуял, что его любимая, но импульсивная дочь никогда не сможет сосуществовать рядом с человеческой девчонкой, как бы он ни урезонивал их обеих.

— Итак, отец, — лицо Лармики вновь стало очаровательным, как будто терзавшая ее проблема уже забылась, — как именно ты намерен уничтожить щенка и заполучить девушку?

К тому времени, как Дорис и Ди добрались до фермы, солнце уже поднялось высоко. Услышав от своей няньки — доктора Ферринго — о событиях прошлой ночи, Дэн, чье маленькое сердечко обуревали страх и тревога, с нетерпением ждал возвращения сестры. Когда же он увидел идущую к дому пару, радости его не было предела, хотя глаза мальчишки едва не выпрыгнули из глазниц от потрясения.

— Что с тобой стряслось, сестренка? Ты свалилась с лошади и оседлала того, кто первым под руку подвернулся, или что?

— Ой, да не кричи ты так. Ничего особенного, правда. Просто Ди расплачивается за все то беспокойство, что причинил нам, — ответила Дорис из-за спины Ди. Охотник нес девушку на закорках.

Нервы ее выдержали два жарких боя с двумя одинаково опасными противниками — ночью с графом и утром с Рэем-Гинсеем, но в тот миг, когда Дорис вышла из туманного мира и услышала слова Ди: «Теперь все хорошо», эти несчастные, натянутые как струны нервы просто лопнули. Следующее, что она осознала, — что висит на широкой спине Ди, шагавшего по дороге к ее дому. «Эй, это не смешно! Опусти меня!» — крикнула девушка, зардевшись. Ди тотчас подчинился, но Дорис, испытавшая несказанное облегчение, просто не смогла устоять на ногах: они подогнулись, едва коснувшись земли, так что девушка без затей шлепнулась в траву. Вот охотнику и пришлось нести нанимательницу на закорках весь остаток пути.

Ди доставил Дорис прямо в ее комнату и уложил на кровать. Почувствовав под собой колыхание матраса, девушка провалилась в сон, но за миг до этого ей почудился грубый смех, а затем она услышала слова: «А у нее славная задница. Порой и эта работенка имеет свои плюсы…»

Дорис проснулась, когда солнце уже клонилось к закату. Доктор Ферринго давно уже возвратился в город, а Ди и Дэн чинили дверь и прихожую, поврежденные прошлой ночью.

— Да брось, Ди, мы сами позаботимся об этом. Ты и без того натерпелся.

По пути на ферму Ди не раскрыл девушке всех обстоятельств, не позволивших ему вернуться вовремя. Он сказал только:

— Я продул.

Девушка догадалась, что охотник имел в виду то, что ему не удалось уничтожить графа. При этом Ди не добавил: «Прости, что отсутствовал так долго», не спросил: «Вчера ночью ничего не случилось?» Обиженная Дорис, несколько сгущая краски, сама поведала ему о вечерних событиях. Она даже не задумалась о странности происходящего, ведь ужасные вещи, о которых в другое время она элементарно побоялась бы говорить, теперь запросто слетали с ее языка — только потому, что Ди был рядом.

Едва девушка закончила, Ди уронил короткое:

— Хорошо, что все обошлось.

И точка.

Слова его прозвучали холодно и надменно, однако Дорис они полностью удовлетворили, а если это глупо — что ж, ну и пускай!

В любом случае она догадалась, что Ди дрался с графом и, кроме того, пережил еще какое-то весьма необычное приключение. Вот почему она сказала, что охотник и без того «натерпелся».

— Да ну, все путем, — возразил Дэн. — Мой старший братец Ди ловко управляется. Сестренка, мы с тобой возились бы целый месяц. Посмотри-ка, он позаботился обо всем — наполнил бочки порошком для борьбы с сорняками, поправил забор и даже наладил солнечные батареи.

— Вот это да! — восхищенно воскликнула Дорис.

Получая премиальные, охотник мог содержать в порядке свой собственный дом, но девушка никогда не слышала, чтобы кто-то из бойцов помогал с ремонтом нанимателю. Особенно в случае с Ди, ведь его вознаграждение… Дорис оборвала мысль, пока щеки ее не запылали. Она вспомнила, что обещала ему перед тем, как привести сюда.

— Ладно, все равно присядь, отдохни. А я приготовлю обед.

— Мы скоро закончим, — ответил Ди, привинчивая к косяку дверные петли. — Давно я этим не занимался; идет туже, чем я думал.

— Угу, но ты все равно мастер, — вмешался Дэн. — Выходи за него, сестричка, и всю жизнь будешь как за каменной стеной.

— Дэн! — Голос девушки сорвался на визг, она кинулась к братцу, чтобы отвесить сорванцу оплеуху, но юркий малыш поднырнул под занесенную над ним руку и ужом проскользнул в открытую дверь.

Прекрасный юноша и семнадцатилетняя девушка остались одни.

Горизонт уже наливался багрянцем, и последние лучи садящегося солнца, падая в проем, окрашивали пару в розовые тона.

— Ди… — Произнести короткое имя оказалось не так-то просто. — Это… я тут подумала, а что ты намерен делать после того, как закончишь работу? Если ты не очень спешишь, может…

— Я не спешу, но неизвестно, будет моя работа тут завершена или нет.

Сердце Дорис дрогнуло. Хрупкая душа, она безотчетно потянулась за поддержкой и теплым словом — только чтобы угодить под кузнечный молот. Никаких гарантий, что ее недруг будет убит. Ей повезло пережить две атаки, но главный бой еще впереди, и его исход пока неясен.

— Ди, — повторила Дорис, и на этот раз имя охотника прозвучало так, словно вылетело из уст совершенно другого человека. — Когда закончишь с дверью, возвращайся в гостиную. Нужно обсудить дальнейшую стратегию.

— Понятно.

Коротко и сухо. Вот так.

Запланированный «визит» аристократ нанес необычайно быстро. Тем вечером Греко бражничал со своими лихими приятелями, которые вымещали свою злость на поколотившую их банду Рэя-Гинсея на ни в чем не повинных бутылках и кружках. Пошатывающийся Греко уже плелся домой по пустынной улице, когда заметил таинственный экипаж, остановившийся перед гостиницей, и тут же отпрянул в тень.

Еще более странным казался тот факт, что, начиная с момента, когда черная карета выкатилась из мрака, и заканчивая мигом, когда она остановилась, не раздалось ни единого звука. Конские копыта топтали мостовую, колеса повозки вращались, но ухо Греко не уловило ни топота, ни скрипов.

Карета аристократа…

Едва Греко сообразил это, опьянение мигом слетело с него.

«Значит, мерзавец явился за Дорис?»

Любопытство и ревность к поклоннику-конкуренту удержали Греко на месте. В это время фонари на карнизе гостиницы высветили фигуру бледного мужчины, и без того окутанного аурой сверхъестественного.

«Лорд собственной персоной, зуб даю».

Греко инстинктивно чувствовал это. Он никогда не видел мужчину, приехавшего в черном экипаже, но описание внешности дьявола прочно засело в его сознании еще с той поры, когда он ребенком подслушивал разговоры старейшин. Вскоре карета уехала, а граф вошел в гостиницу.

«Какого черта его принесло в город?»

Затуманенные алкоголем мозговые клетки никак не могли связать воедино графа, гостиницу и Дорис, но они по крайней мере подтолкнули Греко в правильном направлении: «Иди следом, дурень».

Затворив за собой дверь, Греко обнаружил застывшего за стойкой — видимо, зачарованного — клерка. Глаза человека были широко раскрыты, а когда Греко помахал рукой перед его лицом, зрачки остались неподвижны. Так что сынок мэра без помех открыл регистрационный журнал. В наличии имелось десять комнат, все на втором этаже, и лишь один гость, отправленный, судя по записи, в номер 207.

Имя: Чарльз Э. Чан. Род занятий: актер.

Осторожно, стараясь ступать совершенно бесшумно, Греко на цыпочках поднялся по лестнице и подкрался к нужной двери. Из щели у порога падала на пол полоска света.

«Не думаю, что вампир явился сюда, чтобы хлебнуть крови гостя. Может, это один из закадычных дружков графа? Не удивлюсь, если актеришку позвали на подмогу, чтобы прибрать к рукам Дорис».

Греко вытащил из кармана нечто напоминавшее стетоскоп, сделанный из тонкой медной проволоки. Такие подслушивающие устройства рекомендовались охотникам. Недавно Греко выиграл эту штуковину в карты. Тончайшая паутинка, натянутая на крошечное отверстие в колокольчике, улавливала голоса, неразличимые человеческим слухом, усиливала их и передавала по медной проволочке тому, кто подслушивал. Обычно это приспособление использовалось в поисках логова сверхъестественных существ, приближаться к которым слишком опасно, но Греко успел его опробовать на окнах всех молодых девушек города. Приладив колокольчик к двери с помощью присоски, сынок мэра навострил уши и замер. По ту сторону створки звучал голос, который никак не мог принадлежать человеку, голос не от мира сего.

Для верности Греко прижал ухо к замочной скважине.

Рэй-Гинсей несказанно поразился, когда запертая, казалось, дверь беззвучно распахнулась и в комнату неторопливо шагнула фигура в черном. Быстро опознав в госте аристократа, бандит продолжил недоумевать касательно причины визита лорда, хотя не мог не заметить появившиеся на столе клинки-сорокопуты.

Незваный посетитель, чьи очи пылали адским пламенем, сделал молодчику поистине абсурдное предложение:

— Мне известно все о тебе и твоей банде, — заявил он. — Что вы перебили патрульный отряд Сил обороны Фронтира и что безуспешно пытались прикончить некую молодую леди. У меня к этой девушке дело, но кое-кто стоит на моем пути. Это тот, с кем вы встретились в тумане. Тот, кого ты оказался бессилен остановить.

— Ради всего святого, о чем это ты? — притворился непонимающим Рэй-Гинсей. — Я всего лишь странствующий артист. При одном упоминании о столь грязных деяниях у меня кровь холодеет в жилах.

Облаченный в черное гость холодно рассмеялся и швырнул на кровать серебряную бляху. Значок принадлежал командиру отряда СОФ.

— Ты полагал, что трупы людей и лошадей съедены или сожжены, а пепел развеян по ветру. Увы, но в данном случае это не так. Следящие устройства моего замка связаны со спутником-шпионом, и, когда я пробуждаюсь, они моментально информируют меня о событиях в полосе Фронтира. Эта бляха воссоздана из молекул золы, собранной на месте погребального костра. У меня также имеются сделанные со спутника фотографии — твои и твоей группы в момент бойни. Нет нужды говорить, что случится, если данная информация станет известна не только в этой деревушке, но и во всех иных уголках мира, которые низшая людская раса называет домом.

Услышав эти слова, Рэй-Гинсей метнул клинки. Оружие ударилось о невидимый барьер, защищающий шантажиста-аристократа, и вонзилось в пол. По правде говоря, именно в этот момент Рэй-Гинсей сдался.

— Я еще не упомянул о девушке, — продолжил аристократ. — Не удивлюсь, если она поутру посетит шерифа и, уверяю тебя, не замедлит рассказать ему все о тебе и твоей банде. Полагаю, ты задержался в городе единственно чтобы убить девчонку, прежде чем она заговорит, но пока на ее стороне тот человек, прикончить ее будет не так-то просто. Как-никак твой противник — дампир, в нем течет кровь моего рода. Не важно, какой способ действий ты изберешь: тебя и твою группу ждет неминуемая смерть.

— Но зачем ты говоришь мне все это? Чего ты хочешь от нас?

Голос Рэя-Гинсея стал спокойным, потому что ночной гость был прав — во всем, кроме одного, а потому бандит решил, что дальнейшее сопротивление бесполезно.

— Думаю, я могу предложить тебе помощь, — вот неожиданность! — Как только щенок, мешающий мне, погибнет, а девушка станет моей, меня не будет больше занимать то, что творится в низшем мире людишек.

— Но как?..

Злобный огонь полыхнул в глазах Рэя-Гинсея. Он понял, что ему выпала возможность расправиться с гаденышем из тумана. Именно в этом пункте граф ошибся. Он оставил троих своих соратников в лесном лагере и явился в город в одиночку не для того, чтобы заставить девицу замолчать. Нет, это тоже входило в план, но истинная цель была куда более личной. Он загнал маленькую пташку туда, где можно было оторвать ей крылышки, лапки и свернуть ее тонкую шейку, а враг-соперник увел ее прямо из-под носа! Хуже того, он познал унижение, парализованный призрачной аурой, не давшей ему и пальцем пошевелить, чтобы расправиться с противником, а после еще и непобедимые клинки-сорокопуты, которыми он так гордился, были сбиты на лету одним ударом. Рэй-Гинсей пришел в город, чтобы заставить врага заплатить за все. Он жаждал мести. Преисполненная ненависти к неведомому противнику банда согласилась с планом главаря. Он вернулся в город один, чтобы не вызывать лишних подозрений, когда начнет разыскивать девушку и ее таинственного покровителя.

Однако ожидание у городских ворот ничего не дало. Расспрашивая едва ли не каждого встречного, он ухитрился узнать разве что имя девицы и место ее проживания. В другое время скорый на расправу разбойник отправился бы прямиком туда, но сейчас, едва он вспоминал о необъяснимой силе спутника девушки, которого в городе никто так и не сумел опознать, пламя его мстительных замыслов мгновенно заливала ледяная рассудочная волна. Рэй-Гинсей ненадолго покинул город, встретился со своими приспешниками и приказал им следить за фермой Дорис, после чего вернулся обратно — собирать о противнике всю возможную информацию. И вот, хотя знаний у него не прибавилось, он приобрел такого могущественного союзника, о котором прежде не мог и мечтать.

— И как мы это сделаем? — снова спросил Рэй-Гинсей. — Вот что ты должен предпринять.

Беседа демона в черном и красавца-злодея продолжалась еще некоторое время.

Вскоре гость бросил на кровать нечто длинное, тонкое, похожее на свечку.

— Это благовонная временная ловушка, обращающая день в ночь, а ночь в день. Я даю тебе особо сильный препарат. Когда приблизишься к дампиру, зажги огонь, а потом быстро притуши. Его защита должна пасть, и тогда ты убьешь его. Однако, предупреждая твои мысли насчет иного использования ловушки, замечу, что ее можно использовать лишь дважды. Нужно только хорошенько встряхнуть ее, и она загорится.

— Подожди, пожалуйста, минутку! — воскликнул Рэй-Гинсей, надеясь остановить удаляющуюся фигуру. — Я осмелюсь попросить тебя еще об одной милости.

— Милости? — Голос пришельца прозвучал озадаченно и рассерженно разом.

— Да, сэр. — Кивнув и улыбнувшись, Рэй-Гинсей изложил свою просьбу. — Я молю сделать меня одним из аристократов. О, не гневайся так. Пожалуйста, просто выслушай меня. Я не мог не задаться вопросом, почему ты выбрал партнером в этом деле именно меня. Если достаточно одного благовония, довериться можно было бы практически любому человеку: мы живем во времена, когда родители убивают собственных детей за золотую монету и новое копье. И то, что ты озаботился лично повидаться со мной, доказывает, что убить дампира не так-то просто. Тебе необходим кто-то, обладающий моими умениями. Я и сам знаю кое-что о дампирах — хуже врагов не сыскать, но в этом парне чувствуется нечто особенно могущественное, столь пугающее, что и описать нельзя. Это не обычный дампир. При всем моем уважении, тебе недостаточно просто закрыть глаза на преступления моей группы. Я не прошу той же милости для всех четверых, но для себя я бы желал быть принятым в благословенные ряды знати.

Застывшая в тени фигура молчала.

Любой, имеющий сердце, услышав Рэя-Гинсея, непременно вскричал бы: «Предатель!» Впрочем, как отреагировали бы трое членов его банды, сказать наверняка нельзя, но мир никогда не испытывал недостатка в отступниках. Страшась адских демонов, в глубине души люди взирали на ужасных вампиров с завистью. Могущество и бессмертие так соблазнительны…

— Что скажешь? — спросил Рэй-Гинсей.

Черный посетитель в ответ лишь кивнул, и тогда бандит склонился в знак согласия:

— Значит, твое поручение будет исполнено.

— Позаботься об этом.

И фигура в черном удалилась. Прежде чем вернуться в замок, вампира ждал еще один визит.

В неверном свете потолочного светильника граф не заметил человека, что затаился в коридоре…

Исчезновение Дэна обнаружилось рано утром.

Совершенно вымотанная вчерашними событиями, Дорис не уследила, как ее младший братишка на рассвете улизнул из дома.

В подробностях повествуя Ди о своей стычке с Рэем-Гинсеем и его бандой, Дорис решила непременно сообщить о разбойниках шерифу. Дэну велели не покидать ферму до тех пор, пока они не соберутся в город, но бурлящая энергия так и переполняла мальчика. Очевидно, он отключил барьер и, вооружившись лазерной винтовкой, в одиночку отправился поохотиться на местную нечисть.

Туманные дьяволы — парообразные монстры, сливающиеся с утренним туманом, — досаждали преимущественно Фронтиру, поскольку имели склонность прятаться в грудах зерна и среди домашних животных. Впрочем, жару они недолюбливали, и выстрел из лазерного ружья с легкостью уничтожал их. Медлительные и вялые, духи эти не представляли большой угрозы для вооруженного паренька, привыкшего ежедневно воевать с ними.

В сущности, Дэн был настоящим специалистом по отстрелу туманных дьяволов.

Вскоре после пробуждения Дорис поняла, что брата на ферме нет. Метнувшись в кладовку с оружием, девушка убедилась, что мальчик взял свою винтовку, и на минуту успокоилась. Но когда она вышла во двор, чтобы позвать Дэна завтракать, то застыла на месте как вкопанная.

Лазерное ружье, точно пресс-папье, прижимало лежащий на земле у самых ворот одинокий листочек бумаги, на которой витиеватым почерком было написано следующее:

Твой брат уходит с нами. Охотник Ди должен явиться один в шесть часов вечера к вчерашним развалинам. Наша цель: проверить, кто из нас лучший охотник, и только. В наблюдателях нужды нет, даже в тебе, Дорис. Пока вопрос первенства не будет решен, не говори о случившемся никому.

Если же ты нарушишь вышеуказанные условия, милый восьмилетний малыш сгорит в адском племени.

Рэй-Гинсей

Силы совершенно покинули Дорис. Вернувшись в дом, она не могла решиться показать письмо Ди, однако он и сам заметил, что с девушкой что-то не так. Попавшись в силки сверкающих глаз охотника, Дорис все-таки протянула ему бумагу.

— Что ж, по крайней мере половина тут правда, — заметил Ди, словно бы и не задетый содержанием записки, хотя его явно вызывали на дуэль.

— Половина?

— Если бы ему просто хотелось вновь встретиться со мной, достаточно было явиться сюда. Но поскольку он захватил Дэна, задача тут другая: разлучить нас. За этим стоит граф.

— Но зачем такие сложности? Куда быстрее и проще было бы приказать, чтобы пришла я одна…

— Первая причина — автор письма желает свести со мной счеты. Вторая…

— Какая же?

— Использование ребенка с целью заполучить женщину запятнало бы честь аристократа.

Глаза Дорис вспыхнули от ярости.

— Но он действительно использовал Дэна, чтобы…

— Весьма вероятно, его похищение — единственная часть плана, принадлежащая непосредственно Рэю-Гинсею и его банде.

— Честь аристократа — не смеши меня! Даже если это и не его идея, раз он одобрил ее, то какая разница! Аристократы, чтоб их разорвало, — они всего лишь монстры-кровососы! — Выплюнув ругань, точно дракон — сгусток пламени, Дорис смутилась и осеклась. — Извини, ты вовсе не такой. С моей стороны бестактно было так говорить.

Слезы сами собой хлынули из девичьих глаз. Все свои эмоции, весь страх и тревогу Дорис вложила в гневную речь — и вот отдача ударила ее, точно ружейный приклад после выстрела. Несчастья сыпались на юную красавицу, будто какой-то злой дух специально подстраивал ей напасти одну за одной. Ситуация была поистине плачевной. Даже странно, что девушка впервые заплакала только сейчас.

Хрупкие плечи сотрясались от рыданий, когда на них успокаивающе легла прохладная рука:

— Не стоит забывать, что ты наняла телохранителя.

Даже при текущем положении дел голос Ди оставался мягок. Однако за краткой фразой, за сдержанным тоном Дорис ясно услышала другой, непоколебимый и уверенный голос, словно бы заявлявший: «Я обещал защитить тебя и Дэна, и, будь уверена, я выполню свое обещание».

Дорис подняла глаза.

Элегантный, благородный, доблестный юноша, стоявший так близко, молча смотрел на нее. Девушку кинуло в жар.

— Обними меня, — всхлипнула она, бросаясь на грудь Ди. — Мне все равно, что будет. Просто держи меня крепче. Не отпускай!

Бережно сжимая подрагивающие плечи семнадцатилетней девушки, Ди смотрел в окно, на голубой простор неба, на зеленую степь, залитую утренним светом.

О чем он думал? О спасении мальчика, о четверке врагов, о графе — или о чем-то еще? Радужная оболочка глаз охотника оставалась ровной, черной, холодной. Долго ли, коротко ли, но Дорис отстранилась от него и сказала:

— Прости. Я… я ведь не такая. Я просто… просто вдруг подумала, что ты можешь остаться здесь со мной навсегда. Но это неправильно. Когда ты закончишь работу, то двинешься дальше, верно?

Ди не ответил.

— История близится к финалу. Что-то говорит мне об этом. Но что нам делать с Дэном?

— Естественно, я пойду на встречу. Я обязан.

— Ты справишься?

— Я верну Дэна в целости и сохранности.

— Пожалуйста, будь осторожен. Мне неприятно отправлять тебя на его поиски, но, думаю, мне сейчас стоит отсидеться в городе. Доктор Ферринго примет меня. Знаешь, той ночью он меня спас. Уверена, и на этот раз все обойдется.

Дорис все еще не догадывалась, что истинной причиной бегства вампира стали защитные чары, наложенные Ди на ее шею. Ди промолчал, когда девушка сказала, что собирается к доктору, потому что знал, что никаким заклятиям не под силу вечно сдерживать аристократа.

Солнце стало выше, пара оседлала коней и покинула ферму. Невзирая на уверения Ди, Дорис была мрачна.

Если кто-то и может вернуть Дэна, то только он… Девушка без труда убедила себя в этом. Но она помнила, как сильны враги охотника. В ушах ее все еще раздавался свист несущихся вдогонку клинков-сорокопутов, а перед глазами до сих пор стояла жуткая картина: обезноженная лошадь, заливающая своей кровью землю.

Ди поджидают четверо страшных противников. Черная печать отчаяния легла на сердце Дорис.

Но даже если Ди вернется живым, что если граф нанесет удар, пока охотника нет на ферме? Тогда Дорис уже не удастся спастись. Она ничего не сказала Ди, но дело в том, что девушка сильно сомневалась, правильно ли она поступает, отправляясь к доктору Ферринго.

При въезде в город множество глаз следило за скачущей по главной улице парой. Взгляды людей были исполнены не столько ненависти, сколько страха. Для обитателей Фронтира, пусть и живущих в окружении мрачных чащоб и монстров, девушка, ставшая жертвой вампира, и молодой человек с кровью вампира в венах выходили за рамки привычного положения дел. Спасибо Греко — в городе не осталось человека, не слыхавшего о том, что случилось.

Маленькая девочка, узнавшая Дорис, воскликнула: «Ой, привет!» и направилась к ней, но мать поспешно дернула ребенка за руку, оттащив малышку подальше.

На лицах многих мужчин читалось желание убивать: не одна рука потянулась к мечу или пистолету при виде Ди и не потому, что им сообщили, кто он такой, но из-за его сверхъестественной ауры. А женщины, мимо которых проезжал Ди, поголовно замирали, точно завороженные нечеловеческой красотой охотника.

И все же ни одна горячая голова не кинулась наперерез, так что вскоре парочка благополучно прибыла к дому, отмеченному табличкой «Д-р Ферринго».

Дорис слезла с лошади и нажала кнопку звонка. Ей ответила соседка, выполнявшая обязанности медсестры и приглядывавшая за домом во время отсутствия старого врача. Не будучи, по всей вероятности, в курсе изменившегося положения Дорис, женщина приветливо улыбнулась ей и принялась болтать как ни в чем не бывало:

— Доктора нет с самого утра. Кажется, кому-то в доме Харкера Лэйна потребовалась неотложная помощь, и док отправился туда. Он оставил записку, что будет назад около полудня, но покуда еще не вернулся, должно быть, случай оказался тяжелый. Знаете, одна барышня из того семейства все время сует в рот что ни попадя — от красавки до бледных поганок. — Лэйн был егерем и жил в лесу, в двух часах быстрой езды от города. — Не люблю, когда происходит такое. Я сама могу разве что забинтовать незначительную рану или дать успокоительное, но сегодня люди все идут и идут, так что я с самого утра разрываюсь на части. Почему бы вам не войти и не подождать дока дома? Уверена, он скоро приедет, а мне покамест не помешал бы помощник.

Дорис с сомнением взглянула на сидевшего на лошади Ди. Тот слегка наклонил голову. Тогда девушка решилась. Поклонившись экономке, которая, разинув рот, разглядывала Ди, Дорис сказала:

— Наверное, я разделю твои заботы в ожидании возвращения дока.

Прозвучало это несколько напряженно, поскольку девушка думала, что Ди пойдет с нею, но охотник, удостоверившись, что решение принято, пришпорил коня и медленно двинулся прочь.

— Дорогая, а разве он не с тобой? — взволнованно спросила женщина. Она даже не пыталась скрыть разочарования.

Дорис почти разозлилась из-за того, что даму в возрасте так возбудил вид Ди, но обеих женщин тут же охватило смущение.

— Погоди. Куда ты?

— Просто осмотрю окрестности.

— День в самом разгаре. Ничего не случится. Останься со мной.

— Я скоро вернусь.

И Ди ускакал, не оглядываясь.

Он повернул налево, и тут раздраженный голос поинтересовался:

— Ну и почему ты не клеишься к ней? Хочешь сказать, что так беспокоишься за того маленького грубияна, что на месте усидеть не можешь? Или что тебе невыносимы страдания, написанные на лице его сестрицы? Дампир там или нет, у тебя еще молоко на губах не обсохло, молодо-зелено, хе-хе-хе. А может, ты влюбился в девчонку, а?

— Ты так полагаешь?

Только с кем же разговаривал Ди?

Впереди лежала лишь пыльная дорога, зажатая между каменных и земляных стен, и никого вокруг, не считая вялых, докучливых лучей послеполуденного солнца. Но ведь голос откуда-то раздавался!

— Без шансов! Ты не настолько мягкотелый. Как-никак в твоих жилах его кровь. Отличная мысль — назвать себя Ди!

— Замолчи!

Судя по реакции охотника, загадочный голос коснулся весьма больной темы.

Впрочем, секунду спустя молодой человек вновь обрел хладнокровие:

— Что-то в последнее время ты стал частенько жаловаться. Хочешь разойтись со мной?

— О нет! — воскликнул голос слегка испуганно. Но тут же, видно опасаясь, что продемонстрировал слабость, добавил: — Я ведь с тобой не потому, что мне это нравится. Сам знаешь, как у нас заведено: давай и бери, на взаимных уступках держится мир. Кстати, не ради смены темы, но почему ты не сказал девице об отметине, которую оставил на ее шее? Из верности своему отцу? Одно твое слово успокоило бы ее, точно говорю. Тяжко, должно быть, нести в себе кровь аристократа.

В голосе звучало сочувствие, но то, что оно было притворным, доказал взрыв издевательского смеха.

Любой праздный зевака, увидев молодого человека, спорящего с воображаемым собеседником, решил бы, что всадник определенно спятил. Однако голоса не походили друг на друга ни по каким критериям и были совершенно разными: загадочную сцену можно было бы объяснить разве что поистине гениальными чревовещательскими способностями юноши.

Глаза Ди вспыхнули, но вскоре обрели свой обычный цвет темного омута; разговор завершился. Продолжая разведку, охотник еще трижды сворачивал налево, чтобы вернуться к воротам дома врача.

— Ничего странного, никаких подозрительных типов? — снова спросил голос из ниоткуда.

— Ничего.

Судя по тону ответа, Ди действительно объезжал территорию в поисках следов чего-то необычного.

Не торопясь спешиться, охотник обратил прекрасный лик к солнцу и поморщился.

— Все ли это, что я могу сделать? — пробормотал Ди.

Возможно, в сознании его мелькнула картина грядущей битвы; на миг правильные — ох, до чего правильные! — черты охотника исказились, но тут же все пришло в норму. Однако несколько лошадей у коновязи на другой стороне улицы вдруг тревожно всхрапнули, а прохожие прикрыли глаза, спасаясь от пыли, внезапно брошенной им в лица порывом неприятного, горячего ветра.

Лицо Ди на секунду стало таким, каким его видели в подземном мире мидвичские медузы, — это было лицо жаждущего крови вампира.

Кинув короткий взгляд на запертую дверь докторского дома, Ди натянул поводья, развернулся и направился прочь из города.

Руины лежали в двух часах езды отсюда.

— Он рядом. Вот-вот покажется на вершине холма, — сообщил возвратившийся со скоростью ветра Бурав.

Рэй-Гинсей, привалившийся к каменной статуе, тут же выпрямился. Бурав был их впередсмотрящим.

— Один, полагаю?

— Как перст. Как ты ему велел.

Рэй-Гинсей кивнул и обратился к оставшимся приспешникам, застывшим рядом, точно демоны-стражи у храмовых врат, напряженно обшаривающим степь глазами.

— Итак, приступим. Займетесь им, как мы договорились.

— Да, сэр!

Ответив кивком на синхронный поклон Голема и Халы, Рэй-Гинсей подошел к привязанной за его спиной лошади. Для представления четверка избрала ту самую чашеобразную впадину, где встретила смерть ведьма. Вызвать Ди именно туда, где их парализовала аура охотника, было вполне в духе мстительных бандитов, но на выбор повлияло еще и выгодное местоположение низины: здесь так удобно вчетвером броситься на одного!

Рэй-Гинсей присел на корточки возле связанного по рукам и ногам Дэна, лежавшего за камнем с кляпом во рту. Криминальные элементы называли такой лоскут «шмот-в-рот». Сотканный из специальных волокон материал поглощал любые звуки, так что похитители людей ценили его на вес золота. Держать же так ребенка, которому едва сравнялось восемь, целое утро — подобная жестокость не имела названия. Рэй-Гинсей потянул кляп за торчавший наружу лоскуток:

— Ну что ж, твой спаситель идет. Я составил этот план вчера, когда услышал о тебе и твоей сестре, и, должен признаться, кажется, все идет великолепно.

Едва Рэй-Гинсей закончил, яростный взгляд мальчика исполнился надежды и уверенности. Теперь Дэн смотрел в сторону холмов.

Рэй-Гинсей хмыкнул:

— Как печально. Ни одному из вас не суждено уйти отсюда живым.

— Ха, это вы, гады, подохнете тут, а не мы! — Перепуганный, голодный и осунувшийся, Дэн все же собрался с силами, чтобы швырнуть в лицо бандиту дерзкий ответ. С тех пор как его захватили в плен, мальчику не дали и капли воды. — Ты даже не представляешь, как силен старина Ди!

Слова его были храбрыми, но паренек брал злодея на пушку. Он ведь никогда не видел, как дерется Ди.

Дэн думал, что Рэй-Гинсей рассердится, но тот, напротив, лишь подмигнул ему и мотнул головой в сторону троицы соратников, разместившихся в центре впадины.

— Может, ты и прав. Значит, у меня будет меньше работы.

Глаза Дэна широко распахнулись — он решил, что ослышался.

Увы! Главарь банды действительно намеревался похоронить своих приспешников рядышком с Ди. Сперва он хотел расквитаться только с Ди и Дорис, потому что та знала его в лицо, но едва граф пообещал сделать его представителем знати, планы Рэя-Гинсея кардинально изменились. Он обретет могущество и бессмертие аристократа — и перестанет быть грязным бродячим разбойником, грабителем с большой дороги.

Так что, в соответствии с планом графа, он предоставил вампиру разбираться с Дорис, а сам решил вдобавок к парочке, которую приказал убить граф, прикончить еще троих. Оставь он своих спутников в живых — и впоследствии ему пришлось бы горько пожалеть об этом.

«Если Ди расправится с ними со всеми, тем лучше. Но если удача отвернется и кто-то выживет, я ликвидирую их сам».

На вершине холма показался одинокий всадник. Не снижая скорости, он на полном скаку направлялся прямо к ним.

— Ну, пора тебе принести пользу.

Ухватившись за кожаные ремни, стянувшие спину мальчика, Рэй-Гинсей одной рукой, точно легкий сверток, вскинул Дэна на лошадь. Клинки-сорокопуты на его бедре заскрежетали друг о друга. Порывшись свободной рукой в седельной сумке, бандит вытащил на белый свет благовонную временную ловушку.

— Чудная штука, — пробормотал он, наклонив голову.

— Босс!

Рэй-Гинсей с зажатой в кулаке свечой резко обернулся на сдавленный крик Халы.

— Ди! — Возглас Дэна подхватил и унес ветер.

Заклятый враг Рэя-Гинсея уже спешился и стоял на дне ямы — с элегантно изогнутым мечом-бастардом за спиной.

— О боже…

Красота противника потрясла Рэя-Гинсея… и породила в душе бандита черную зависть.

— Хотелось бы мне сказать, что для меня честь и все такое, но я не скажу. Ты — жалкая помесь человека и аристократа, и это лишает тебя всякого шарма.

На издевательское приветствие Рэя-Гинсея Ди спокойно ответил:

— А ты, должно быть, отпрыск дьявола и адского цербера.

Лицо вожака банды потемнело. Вся его кровь словно превратилась в яд.

— Отпусти мальчика.

Вместо ответа Рэй-Гинсей крутанул постромки, которыми был связан Дэн. Мучительный крик сорвался с губ мальчика.

— Ой, Ди, как больно!

Обычные на вид кожаные ремешки, они, видимо, были завязаны особо злодейским способом, поскольку тут же глубоко впились в плечи и руки мальчика.

— Это не простые веревки, — ухмыльнулся Рэй-Гинсей, соединив большой и указательный пальцы в кольцо. — Если знать секрет узлов, стоит слегка дернуть, и они затянутся туго-туго, вот как сейчас. Пройдет минут двадцать — восьмилетнему малышу больше и не потребуется, — и они вонзятся в плоть так, что остановят ток крови. Мальчишка умрет. Если не успеешь расправиться с нами до того, как он задохнется, твой поклонник станет проклинать тебя из иного мира. Ну как, вдохновляет? Теперь поторопишься?

— Ди…

Тактика была воистину безжалостной. Ремни уже начали свою смертоносную работу, и корчившийся в агонии мальчик от боли едва расслышал несколько ободряющих слов, сказанных Ди:

— Это займет всего минуту.

То есть он собрался потратить на расправу с каждым по пятнадцать секунд?

— О… ладно.

В отличие от храбро заулыбавшегося Дэна разбойники посерели от ярости.

Кольцо, образованное троицей приспешников Рэя-Гинсея, начало стягиваться, точно удавка. На лица людей падал алый отсвет заходящего солнца, но почти осязаемая жажда крови, обуревающая каждого из злодеев, наполнила лучи адским багрянцем.

— Что ж, покажите ему, на что вы способны. По очереди. Голем, ты первый.

Лишь только босс отдал приказ, не только Голем — вся троица впала в крайнее недоумение. Как-никак первоначальный план подразумевал, что они бросятся в атаку разом, все четверо. Впрочем, секунду спустя массивное тело Голема с бесшумной грацией кошки метнулось к Ди. Широкое лезвие мачете отразило закатный свет. Громко лязгнула сталь… Одного удара огромного мачете было бы достаточно, чтобы отрубить голову лошади, но, когда клинок уже был готов вонзиться в грудь охотника, Ди молниеносно отвел лезвие, так что острие его собственного меча вошло в левое плечо Голема. Или, точнее, постаралось войти — но соскользнуло.

Голем Нестрадалец, человек с мускулами из бронзы. Тело его было непроницаемо даже для высокочастотных волновых сабель.

И снова, с воем рассекая воздух, взлетел мачете Голема. Ди уклонился от удара, в мгновение ока отпрыгнув на несколько ярдов в сторону. И вновь великан бросился за противником, тесня Ди.

— Что-то не так? Ты сказал — пятнадцать секунд на каждого!

Яростный рев Ди, подхваченный ветром, всколыхнул траву, заполнив собой чашеобразную впадину посреди развалин.

Дорис проснулась оттого, что кто-то осторожно потряс ее за плечо. Девушке тепло улыбалось знакомое лицо.

— Док! Я, наверное, задремала, дожидаясь тебя!

— Ничего, ничего. Уверен, ты очень устала. Я задержался у Харкеров и вот только что приехал. Завернул по пути к тебе, но на ферме никого не было, так что я поспешил домой со смутным подозрением, что увижу тебя здесь. Что-то произошло? Где Дэн и тот молодой человек?

Воспоминания и тревоги вновь захлестнули Дорис. Девушка огляделась. После ухода Ди она помогла медсестре разобраться с пациентами, потом растянулась на кушетке в смотровой и уснула как убитая.

Помощница доктора, видно, отправилась домой. За окнами краснели залитые закатным светом дома и деревья.

— Ну… они укрылись в Педро. Я планировала присоединиться к ним, как только засвидетельствую тебе свое почтение…

Она попыталась было встать, но прохладная рука доктора удержала ее. Практически заброшенная деревушка Педро лежала в полутора днях пути от Рансильвы — и была при этом ближайшим соседом.

— Ты отправишься туда, хотя тебе придется скакать одной целую ночь?

— М-м, да.

Доктор с несвойственной ему жесткостью впился взглядом в лицо Дорис, так что девушка не выдержала и отвела глаза.

Слегка кивнув, старый врач заявил:

— Что ж, отлично, тема закрыта. Но если ты действительно собралась куда-то ехать, могу предложить местечко получше. — Удивленная, Дорис вскинула голову. — Я обнаружил его, когда возвращался от Харкеров через северный лес.

Доктор Ферринго вытащил из кармана пиджака карту и развернул ее. Годы несколько притупили его память, поэтому старику приходилось пользовался картой Рансильвы и окрестностей каждый раз, когда требовалось выезжать к пациенту. Северный лес был отмечен красной точкой. Ни одна живая душа в окрестностях не знала всех троп и закоулков этой громадной дремучей чащи.

— Мое внимание привлекла часть каменной стены. Продравшись сквозь кусты, я обнаружил древние развалины — должно быть, остатки какого-то храма. Он довольно велик, я исследовал лишь малую часть, но уже сейчас могу сказать, что нам повезло. Под плющом на стене высечено описание этого места: похоже, храм строился, чтобы держать вампиров на расстоянии.

Дорис онемела от изумления.

Слова доктора напомнили ей, как давным-давно ее отец и его друзья-охотники, собравшись у камина, обменивались рассказами о подобных местах. Они говорили, что в далеком прошлом, задолго до того, как аристократы пришли к власти над миром, людей ставших жертвами вампиров, запирали в святилищах и лечили заклинаниями и электричеством. Возможно, доктор Ферринго нашел одно из таких зданий.

— Ты полагаешь, что там граф не доберется до меня?

— По всей вероятности, — широко улыбнувшись, ответил доктор. — В любом случае это лучше, чем пробовать добраться до Педро или пытаться отсидеться в моем доме. Ну как, поедем проверим?

— Да, сэр!

Не прошло и пяти минут, как они уже тряслись в двуколке доктора Ферринго, катившейся по сумеречной дороге к северному лесу. Ехать предстояло около часа. Вдалеке виднелась полоска деревьев, более черная, чем подступающий мрак, — опушка чащобы.

— Ва-ах!

Все это время престарелый лекарь не отвечал девушке, как она ни пыталась его разговорить, а тут вдруг врач вскрикнул и натянул поводья.

Вход в лес преграждала невысокая фигурка. Бледное восковое лицо ее было не знакомо Дорис, но из уголков рта явственно торчали острые клыки. Путь повозке заступила Лармика.

Дорис схватила доктора за руку; сейчас ведь, напротив, нужно стегнуть лошадей!

— Док! Это дочь графа! Какого дьявола она тут делает? Надо убираться отсюда, быстро!

— Да, странно, — пробормотал доктор Ферринго. — Ее не должно быть здесь.

— Док, скорее, разворачивай свою колымагу!

Словно оцепенев, старик никак не отреагировал на отчаянные призывы Дорис, а женщина в белом уже приближалась к ним, скользя по траве плавно-плавно, будто без помощи ног. Дорис вскочила, вскинув хлыст.

Девушка не успела понять, что за мощный рывок едва не вывернул ей руку, но было уже поздно — оружие у нее отобрали. Отобрал доктор Ферринго!

— Док?!

— Так меня звали до вчерашнего дня, — ответил старик, и меж губ его проросли клыки!

А ведь если подумать — рука, что легла Дорис на плечо в доме врача, была совершенно ледяной! Да еще доктор некстати надел рубаху с высоким, наглухо застегнутым воротничком, совершенно не нравившуюся ему!

Безысходное отчаяние и страх охватили девушку, разрывая ей сердце, и в этот миг в ее живот погрузился кулак, повалив Дорис на облучок.

— Отличная работа. — Миловидная вампирша зависла возле повозки.

— Леди Лармика, полагаю. Твоя похвала делает мне честь. — Налитые кровью глаза, перекошенный от голода рот — внешность улыбающегося доктора Ферринго теперь была поистине аристократической. Прошлой ночью граф напал на него и превратил в вампира. Вызов к Харкеру и обнаружение древних развалин — все это, конечно же, было ложью с самого начала. Повинуясь приказам графа, на дневное время старик спрятался в подвале, а вечером, когда Ди уже ушел, появился, чтобы сыграть предначертанную ему роль — выманить Дорис из города. Расчет аристократа оправдался: разлученная с Ди, Дорис отправилась вслед за доктором.

— Ты везешь девушку к моему отцу, верно? Думаю, я составлю вам компанию! — Хотя Лармика и была союзником, доктора Ферринго смутили ее церемонная речь и холодный взгляд.

Старику велели привезти Дорис в чащу и там дожидаться графа, о прибытии же Лармики граф не упомянул. Однако она неожиданно появилась здесь, а теперь еще и собирается ехать с ними… Почему она не с отцом? И хотя доктор слишком недавно стал слугой графа, он понимал, что задавать вопросы дочери хозяина непростительная дерзость. Поэтому, распахнув дверцу двуколки, он вежливо поклонился:

— Добро пожаловать!

Лармика, подобно легкому ветерку, влетела в повозку и устроилась на заднем сиденье.

Коляска тронулась.

— Она довольно привлекательна для человека, не так ли? — буркнула Лармика, вглядываясь в лицо лежащей без сознания Дорис.

— Именно так. Когда я был человеком, она была мне как дочь, и я никогда не смотрел на нее иначе. Но сейчас я вижу, как она прекрасна, и удивляюсь, что это я раньше не попытался приударить за нею… Если честно, я хочу попросить милорда графа об одной милости: возможно, он позволит мне испить каплю-другую ее сладкой горячей крови в награду за мой тяжкий труд — хотя, конечно, я не столь дерзок, чтобы надеяться, что меня допустят к этой нежной шейке.

Подобные слова произнес добрый, верный старый доктор?! Он настолько погрузился в мечты о том, как будет смаковать кровь девушки, которую всего лишь два дня назад защищал, рискуя собственной жизнью, что даже заскрежетал зубами от предвкушения.

Сзади раздался веселый голосок Лармики:

— Это после, а пока позволь вручить тебе вознаграждение лично от меня!

Не дав старику времени обернуться, девушка выхватила припрятанную до поры стальную стрелу и вонзила ее в сердце бывшего доктора, мгновенно убив его. Спихнув мертвое тело на землю, Лармика, грациозно проплыв по воздуху, опустилась на место кучера и тут же остановила лошадей. Украдкой метнув взгляд в чащу, она заметила про себя: «Отец наверняка придет в ярость, но я не могу позволить ему ввести низкого человеческого червя в знатную семью Ли — тем более в качестве невесты. — Вспыхнувшие злобой глаза вампирши остановились на все еще лежащей без движения Дорис. Где-то вдалеке завыл волк. — Девчонка, теперь я покажу тебе твое истинное место: разорву на части, прежде чем доставить отцу».

Руки Лармики потянулись к горлу Дорис. Ногти сверкали, точно бритвы.

Посреди леса, ночной порой — кто мог защитить бесчувственную девушку, не ведающую о нависшей над ней смертной угрозе?

Никто.

И вдруг…

Странное, жуткое ощущение овладело Лармикой. Нервы натянулись и запылали, клетки — все до единой — принялись разрушаться с немыслимой скоростью. Черная сукровица выступила из пор тающей плоти, а внутренности скрутило рвотным позывом, словно содержимое желудка разом хлынуло наружу. Вот на что походило это чувство.

Лармике показалось, что ночь внезапно обратилась знойным полднем. Знакомый запах ударил девушке в нос.

Она не знала, сколько времени прошло с этого момента. Во тьме за ее спиной сиял крошечный огонек. Очевидно, нежданный свидетель услышал страдальческие крики Лармики, поскольку рядом зашуршала трава: кто-то осторожно приближался к коляске. В руке пришельца курилась свеча — благовонная временная ловушка…

Парировав третий удар мачете, Ди вновь взлетел в воздух. Стороннему наблюдателю этот прыжок мог бы показаться бегством.

Каждый раз, когда Ди переходил в атаку, бронзовый гигант заслонял глаза — очевидно, единственное его слабое место — массивной дубинкой или рукой.

— Задай им, Ди!

На возбужденный голосок Дэна Голем ответил хохотом:

— Глянь, как вопит из-за тебя кроха…

Фраза оборвалась на полуслове.

Четыре пары глаз, следивших за дерущимися, чуть не выкатились из глазниц. Никто из зрителей так и не понял, что произошло.

Правая нога Ди была отставлена назад — для равновесия, острие занесенного меча смотрело в землю. Движения клинка никто не заметил, словно часть фильма вырезали при монтаже, но лезвие нырнуло прямо в разинутый смеющийся рот Голема.

Мутант, каприз природы, этот великан умело контролировал твердость поверхностной мускулатуры, но под ней его тело оставалось таким же мягким, как и у любого другого живого существа. Меч Ди проник в единственную — кроме глаз — брешь в защите противника и пошел вперед, рассекая все на своем пути.

Ди, должно быть, наметил точку удара, когда обнаружил, что кожа гиганта непроницаема, но то, как он сделал выпад — молниеносно, буквально в мгновение ока, со скоростью, недоступной глазу, — любой назвал бы не иначе, как чудом.

— Га-а-а-х…

Воистину забавно: крик сорвался с губ сраженного великана лишь несколько секунд спустя. Массивное туловище рухнуло назад, быстро обмякнув, а Ди шагнул ближе и одним бесстрастным ударом расколол череп противника. На этот раз гигант не издал ни звука. Вид павшего товарища, окутанного облаком кровавого тумана, более алого, чем даже заходящее солнце, привел его ошеломленных, завороженных спутников в чувство.

— Похоже, ты сделал его, сопляк. Моя очередь, — прохрипел Хала, но не успел бандит и шага ступить, как его опередил человек-шило — Бурав.

— Какая скорость! Парень, я готов бросить на кон жизнь, чтобы проверить, что быстрее — мои ноги или твой чертов меч.

Бурав перелетел с одного места на другое так стремительно, точно оседлал ветер, и теперь стоял перед Ди, широко и радостно улыбаясь. Была ли то самоуверенность, или в разбойнике, встретившем сильнейшего противника в своей жизни, заиграла лихая кровь?

Ди поднял меч на уровень груди, направив острие прямо в сердце Бурава.

И в тот же миг его противник исчез.

Дэн охнул.

В кустах слева от Ди, у подножия статуи справа, прямо за спиной — охотника окружил целый хоровод бесчисленных Буравов.

Бурав — человек с обтекаемым телом, похожий на инструмент, подаривший ему кличку. Результат мутации, он получил возможность развивать сверхчеловеческую скорость — около трехсот миль в час. Ни один волос на его теле не подвергся изменению, да и лицо не отличалось ничем особенным: он естественным для себя образом снижал во время своих головокружительных бросков сопротивление ветра.

Помимо сверхскоростного движения, были у него и другие таланты. Бурав бежал, замирал на миг, бросался вперед и опять застывал, и так снова и снова, а в воздухе за ним повисали остаточные изображения.

Когда враг перед тобой двоится, троится, множится и перемещается в мгновение ока — какого бойца это не собьет с толку? Откройся хоть на секунду — и все Буравы, спереди и сзади, слева и справа, взмахнув тонкими ножами-финками, ринутся на тебя. Драться с одним Буравом было все равно что встретиться с дюжиной противников.

Неудивительно, что ловкий стрелок О'Рейли не успел еще выхватить из кобуры пистолет, как уже свалился от удара в затылок.

«Сейчас Ди убьют!»

В глазах Дэна блеснули слезы — не страха, но прощания.

Между тем самым напуганным был не кто иной, как носящийся кругами Бурав:

«— Дело не в том, что ублюдок не может пошевелиться; он словно не позволяет себе сдвинуться с места!»

И верно. Полуприкрыв глаза, Ди стоял, точно окаменев. Бурав лучше кого бы то ни было знал, что такая тактика — лучший способ нейтрализовать его дезориентирующее верчение.

Злодей мог воспользоваться своей силой лишь тогда, когда его бесчисленные сущности заставляли нервничающего врага кидаться из стороны в сторону, подставляясь под удар. А этот величественный юноша не обращает на противника никакого внимания и стоит, не меняя позы.

Бурав чувствовал себя клоуном, посмешищем, шутом, выделывающим кренделя.

— Ну, что же ты не идешь по мою душу? Осталось всего три секунды.

Ледяной ли голос, отчаяние или же нетерпение подтолкнули Бурава, заставив броситься на Ди сзади? Убийственный прыжок — триста миль в час — был встречен клинком охотника на вампиров. Меч Ди останавливал бег вервольфа, способного разогнаться до половины скорости света. Сверкнула сталь, рассекая Бурава от левой ключицы до правого нижнего ребра. Расцветив воздух кровавыми кляксами, тело бегуна на полном ходу врезалось в землю.

Следующий бой завершился действительно в один миг.

— Оглянись!

Ди обернулся раньше, чем оборвался крик Дэна, и взор его затмило черное облако. Рой крошечных ядовитых паучков вылетел из горба Халы и атаковал противника. Ди ловок, Ди сноровист, Ди умелый воин — но как справиться с целой тучей врагов?

Однако Дэн увидел еще кое-что.

Левая рука Ди поднялась высоко над головой, и черная взвесь, затянувшая уже половину низины, превратилась в тонкую полоску, всасываемую во вскинутую вверх ладонь охотника.

То не ветер ревел в развалинах, то стонал втягиваемый рукой воздух.

Облако исчезло, словно его и не было вовсе.

Ди взвился, как вихрь. Хала рухнул с размозженной сверкающим лезвием головой; впрочем, утратив своих возлюбленных пауков, он стал всего лишь пустой скорлупкой человека.

— В общей сложности сорок три секунды — отличная работа, — подвел итог Рэй-Гинсей, восхищенно глядя на идущего к нему охотника с окровавленным мечом в руке. Ди даже не запыхался. Вытащив из-за пояса один из сорокопутов, Рэй-Гинсей зачем-то перерезал связывающие Дэна ремни.

— Ди!

Мальчик бросился к другу, не удосужившись даже потереть затекшие руки и ноги, и охотник, бережно подхватив паренька, спрятал его для безопасности за ближайшую статую, готовясь к битве с последним неприятелем.

— Я спешу. Приступим!

Летя быстрее слов, меч Ди полоснул горизонтально, отразив багрянец заката.

Едва успев отскочить, Рэй-Гинсей оказался в самом центре впадины, служившей до сего момента ареной боя.

— Пожалуйста, подожди… — попросил он с дрожью в голосе. Рубаха его оказалась разрезана на груди — результат выпада Ди. Охотник уже готовился к новой атаке. — Подожди… жизнь мисс Лэнг висит на волоске!

Услышав это, Дэн стал бледнее Ди.

Отметив не без удовлетворения тень беспокойства, мелькнувшую в глазах дампира, Рэй-Гинсей почувствовал, как уголки его губ приподнимаются в фирменной ангельской улыбке.

— О чем это ты? — Голос Ди, как ни странно, был совершенно спокоен.

— Мисс Лэнг с доктором Ферринго, верно?

— Если и так, то что?

— Как раз сейчас девушку везут к графу. Бедняжка ведь не подозревала, что добрый доктор, которому она доверяла как никому другому, вчера ночью стал слугой аристократа.

— Что?!

Удивление и раскаяние — вот что пораженный Рэй-Гинсей увидел на лице Ди. Бандит не знал, что Ди лично проводил Дорис до дома доктора.

— Ну же, расслабься, расслабься. Я скажу тебе, где они должны встретиться с графом. Если, конечно, ты согласишься с тем, что я предложу.

— И что же ты предложишь?

— Мы с тобой покончим с вампирами, — тихо, доверительно зашептал Рэй-Гинсей. — У меня с графом Ли соглашение. Если он овладеет девушкой после того, как я убью тебя, меня сделают одним из знати. Честно скажу, если бы я решил расправиться с тобой, вероятность успеха была бы весьма велика. Однако, увидев тебя в действии, я передумал. Даже если меня и сделают аристократом, подобно доброму доктору, — уверен, со мной, бывшим человеком, все равно будут обращаться как со слугой. А я предпочитаю сам стать графом!

Выложив все на одном дыхании, Рэй-Гинсей ненадолго умолк. Закатное зарево подернулось голубоватой дымкой, и на точеный профиль разбойника легли прозрачные тени, придав ему такую неописуемую, неземную и жуткую красоту, что укрывшегося за статуей Дэна пробрала дрожь.

— В нашем сегодняшнем мире, благодаря чему, кроме бессмертия, граф держится на своем месте? У него есть замок — и еще страх, с незапамятных времен гноящийся в сердцах и умах людей. Вот и все. Время власти вампиров ушло, их род едва тлеет, вот-вот — и они канут в легенду. Если мы с тобой объединим силы, то будем способны на многое: убьем графа и его приспешников, захватим их богатство и власть, станем новыми аристократами! Мы даже сможем вернуть миру величие истинной знати!

Ди смотрел в лицо Рэя-Гинсея. Рэй-Гинсей не отрывал глаз от Ди.

— Ты и так дампир — наполовину аристократ. Давай разыграем спектакль: я скажу, что убил тебя, и граф хлебнет моей крови. Затем… — Рэй-Гинсей рассмеялся. — За всю историю аристократии наверняка не возникало столь совершенной пары.

Слова Ди резко оборвали смех бандита.

— Тебе нравится убивать, да?

— Э?

— Склонность к убийству хороша только при уничтожении аристократов.

Рэй-Гинсей мгновенно отскочил, прокричав в полете:

— Дурак!

Дочь графа Ли однажды назвала Ди точно так же.

Три черные молнии сорвались с правого бедра разбойника. Одна, пролетев по дуге над головой Ди, устремилась к нему с тыла. Другая зигзагом ушла вправо, стелясь над самой землей и скашивая каждую попадающуюся на пути травинку, а затем резко развернулась у ноги охотника и рванулась к его подмышке. Третья же метнулась прямо на дампира, отвлекая его внимание на себя. Каждый клинок-сорокопут избрал свой курс, и летели они так быстро, что дух захватывало.

Однако…

Все оружие Рэя-Гинсея было сбито в воздухе. Весело лязгнув о сталь, лезвия упали на землю.

В кустах болезненно ахнули: левая рука Рэя-Гинсея оказалась обрублена по самый локоть. Все еще крепко сжимавшая в кулаке благовонную свечу конечность кувыркнулась в траву. Это Ди, ринувшийся туда, куда приземлился Рэй-Гинсей, едва только отразил атаки молний-сорокопутов, отсек противнику руку.

Из раны хлынула кровь — фонтаном, как и у троих, упокоенных навек головорезов, однако лицо Рэя-Гинсея исказило не страдание, но непонимание. Швырнув клинки, он тут же встряхнул благовонную временную ловушку. Ну и где же ее обещанный обманный запах? Свеча даже не зажглась! Фальшивка! Когда ее подменили, и кто мог это сделать?!

Боль и подозрения терзали красавца-злодея, а в лицо ему уже уперся обнаженный меч.

— Где мисс Лэнг?

— Как глупо, — простонал Рэй-Гинсей, зажимая страшную рану. — Ты беспокоишься о какой-то там девчонке и собираешься прикончить меня — меня, человека, поведавшего тебе о своем презрении к аристократам, о намерении убить графа! Будь ты проклят, дампир… Ты делишь со знатью ночь, а со смертными — день, но не принят ни в одном из этих миров. Всю твою жизнь на тебя будут смотреть как на шпиона сумерек.

— Я охотник на вампиров, — тихо ответил Ди. — Где мисс Лэнг? Еще миг — и я порежу лицо, которым ты так гордишься.

Это не было пустой угрозой. Призрачная аура, некогда остановившая Рэя-Гинсея в тумане, сейчас надавила на него на порядок сильнее, и бандит услышал, как из его рта сами собой вылетают слова, рожденные нечеловеческим ужасом.

— В лесу… Иди прямо к входу в северный лес…

— Отлично.

Невидимые оковы тотчас же спали.

Тело Рэя-Гинсея стрелой взмыло в воздух, и его тут же пронзил серебряный луч меча-бастарда.

Однако не кто иной, как Ди, с глухим стоном пал на колено.

— Что? Это же невозможно!.. — воскликнул выглянувший из-за каменного монолита Дэн.

Когда Рэй-Гинсей прыгнул, клинок Ди в мгновение ока скользнул в брюхо врага. Лезвие наполовину вошло в тело противника — и все же острие его торчало из живота охотника!

— Проклятие! — выплюнул Рэй-Гинсей, отскакивая.

В этот миг произошло нечто еще более странное: меч, что держала рука Ди, вышел из плоти Рэя-Гинсея, а лезвие, засевшее в теле Ди, синхронно покинуло тело дампира!

Ошеломленный мальчик не мог оторвать глаз от жуткой сцены.

— Теперь понятно. Я слышал о мутантах вроде тебя, — пробормотал Ди. Он так и стоял, опираясь на колено и слегка морщась от боли. Темно-красное пятно расплывалось по подолу его рубахи. — Ты искривляешь пространство, не так ли, сукин сын? Ты был близок…

Рэй-Гинсей отпрыгнул футов на десять; глаза его сверкали, из горла рвалось омерзительное рычание.

— Поверить не могу, ты в последний момент изменил цель…

А вот, собственно, что они имели в виду под «близок» и «изменил цель»: Рэя-Гинсея не сломила боль от потери руки, он прыгнул, чтобы провести собственный маневр. Бандит ожидал, что меч Ди проткнет его сердце. В тот миг клинок действительно был направлен ему прямо в грудь, но в последнюю секунду меч задержался и ударил в живот.

Вот почему Рэй-Гинсей вскричал «Проклятие!» — злодей понял, что Ди заметил, как он корректирует скорость прыжка, подставляя грудь под удар охотника. Как-никак одного укола в сердце дампиру, как и вампирам, хватило бы. И все же почему бандит избрал столь рискованную тактику: позволил пронзить себя, намереваясь убить противника?

Рэй-Гинсей действительно обладал способностью искажать пространство: силой своей воли он мог создать четырехмерный канал в любой части собственного тела, кроме рук и ног, и соединить его с телом врага. Иными словами, при нападении неприятеля пули и клинки, вспоров кожу разбойника, сквозь дополнительное измерение пространства перейдут в тело противника и материализуются там. Пуля, летевшая в сердце, взорвется в груди стрелявшего; вонзись в плечо злодея нож — взвоет от боли ударивший. Существует ли более эффективный способ атаки?

Красавцу оставалось лишь стоять на месте, позволяя недругам делать все, что они пожелают, — и враги злодея погибали от собственных рук.

Рэй-Гинсей отскочил. Ранение в живот жизни дампира не угрожало, а вот сам он серьезно пострадал.

— В следующий раз ты заплатишь за мою руку! — крикнул бандит откуда-то из кустов и бесследно исчез.

— Ди, все уже в порядке? Ой, у тебя кровь!

Не обращая внимания на возглас подбежавшего мальчика, Ди выпрямился, опираясь на меч, как на трость.

— У меня нет времени гнаться за ним. Дэн, где северный лес?

— Я покажу! Но туда еще скакать и скакать, часа три. — В голосе паренька звучали безграничное уважение и безмерная тревога. Солнце уже почти село: еще полчаса — и мир окажется в объятиях тьмы.

— Срезать путь нельзя?

— Вообще-то можно… Есть дорога короче, только там пропасти и огромное болото, и…

Ди твердо взглянул в лицо мальчика.

— Но мы попытаемся?

— Ну конечно!

Спас Дорис, воспользовавшись благовонной временной ловушкой, конечно же, Греко. Наутро, после того как сынок мэра подслушал беседу Рэя-Гинсея и графа, Греко попросил одного из своих доверенных приятелей под видом гостя вызвать «приезжего актера» из его комнаты в нижний вестибюль. Однако посетитель удалился прежде, чем Рэй-Гинсей спустился вниз, и к моменту возвращения бандита благовонная временная ловушка уже было заменена на обычную свечу. Заполучив искомое, Греко принялся следить за домом доктора Ферринго, и когда врач-вампир повез Дорис к лесу, молодчик отправился на двуколке следом, стараясь держаться от повозки на приличном расстоянии, чтобы его случайно не заметили.

Он планировал освободить Дорис и быстренько захомутать ее: чувством признательности, разумеется. Ну а если повезет, заодно прирезать опостылевшего феодального лорда, графа Ли.

Тогда он одним махом станет большим человеком в городе, а то и возглавит саму Столицу. В одиночку расправиться с аристократом — сильнейший коммерческий аргумент для революционного правительства и изрядная ступенька на пути к лидерству.

Однако все пошло наперекосяк: коляска катила себе прямиком к графу, как вдруг появилась какая-то девица в белом; двуколка остановилась, и девица без лишних слов прикончила доктора Ферринго. Не зная, что происходит, Греко подкрался поближе к повозке и увидел зловеще оскалившуюся вампиршу, готовую вонзить клыки в горло беззащитной Дорис. От отчаяния Греко сильно тряхнул свечу и активировал временную ловушку.

Разглядев мучительные корчи Ламрики, Греко, ступавший сперва довольно боязливо, подошел к коляске уже с гордо поднятой головой. Благовоние дымилось в его левой руке, правая же сжимала грубо заточенный деревянный кол — да так сильно, что пальцы побелели. Колья считались в полосе Фронтира делом совершенно обыденным, повседневным. Десятизарядный пистолет со снятым предохранителем висел у толстяка на поясе, к седлу привязанной за деревьями лошади была приторочена крупнокалиберная волновая винтовка, но это оружие годилось лишь для расправы с творениями аристократов, но не с ними самими. А любимая боевая форма Греко сейчас находилась в починке, как и большинство прочего снаряжения.

— Ох, — простонала очнувшаяся Дорис.

Извивающаяся Лармика, должно быть, задела недавнюю пленницу, перевернув ее на другой бок. Какое-то время глаза Дорис оставались пустыми и бессмысленными, как вдруг они широко распахнулись — девушка заметила вампиршу. Затем взгляд Дорис упал на тело доктора Ферринго, распростертое на земле возле повозки, потом на Греко…

— Док… но почему?.. И что тут делаешь ты?

— Вот вам и спасибо, — хмыкнул Греко, взбираясь на заднее сиденье двуколки. — Знаешь, я ехал за вами в темноте от самого города и не дал бледной сучке пустить тебе юшку — так, может, я заслужил немного благодарности?

— Доктора тоже ты убил?

Голос Дорис дрожал от горя и гнева.

— Шутишь? Его прикончила вампирская стерва, хотя этот ее шаг слегка облегчил мне спасение твоей задницы.

Осторожно, чтобы не затушить крохотный огонек, Греко свободной рукой перетащил Лармику на заднее сиденье. Обмякшее тело молодой леди в белом, не способной сейчас на какое-либо сопротивление, сползло на пол двуколки и скорчилось там. Лармика лежала неподвижно, как мертвая, и, казалось, даже не дышала.

— Это дочь графа. Она и превратила дока в вампира, да?

— Нет, это был сам граф. Он, видишь ли, укусил старичка вчера ночью и использовал его, чтобы выманить тебя сюда.

Греко поспешно захлопнул рот, но было уже поздно.

Дорис уставилась на него. В глазах ее полыхало пламя.

— И как же ты узнал обо всем этом, а? Ты знал, что на дока нападут, и даже не предупредил его, так? Грязный подонок! И ты еще смеешь утверждать, что спас меня? Ты просто хотел провернуть свои делишки!

— Заткнись, ты! — Отвернувшись от обжигающего взгляда девушки, Греко почувствовал себя увереннее. — Как ты смеешь орать на меня после того, как я спас тебе жизнь? Ладно, потом разберемся. Сейчас надо решить, что делать с ней.

— С ней? — Дорис нахмурилась.

— Ну да. Можно, например, убить ее, а можно использовать в переговорах с графом, как дополнительный козырь в рукаве.

— Что?! Ты серьезно?

— Как никогда. И не делай вид, что это тебя не касается. Я не для себя одного стараюсь.

Дорис в изумлении смотрела на опасного молодчика, делающего одно нелепое заявление за другим. Вдруг ноздри ее дрогнули, уловив аромат благовонной временной ловушки.

А ведь если подумать, лунная ночь до странности напоминала безоблачный день. Кичливые слова Греко подтвердили подозрения девушки:

— Спасибо вон той свечечке. С помощью этого запашка аристократы превращают день в ночь — и наоборот. Пока свеча горит, вампирша не пошевелит и пальцем и никакой аристократ к нам не сунется, верно говорю. Убить сейчас гадину проще простого, но поскольку она дочка графа, как бы потом не пришлось расплачиваться. Так что пускай побудет заложницей, поторгуемся, ну а если все пойдет гладко, мы и самого графа прикончим.

— Ты… ты действительно можешь это сделать?

Губы Греко похотливо скривились при звуке жалобного голоса Дорис. Девушка тем временем опустила глаза, всматриваясь в мертвенно-бледное лицо Лармики — та была красива, выглядела не старше Дорис, и ей вдруг стало стыдно за то, что она пусть даже всего минуту серьезно обдумывала предложение превратить молодую леди в предмет торговли.

— Аристократы там или еще кто, но нет таких родителей, которые не любили бы своих дочерей. На этом-то мы его и поймаем. Скажем, что хотим обменять ее на какое-нибудь сокровище. А когда он выйдет, весь из себя уверенный, тут мы — бац! — и зажжем свечечку, граф хлопнется в обморок, а мы вгоним ему в сердце вот этот самый кол. По слухам, тела знати превращаются в пыль и рассыпаются, но если кто-нибудь вроде моего отца или шерифа увидит это зрелище, они станут первоклассными свидетелями, когда я предоставлю отчет Столице.

— Столице?

— Э, забудь, я ничего не говорил. — Греко пожалел о сказанном. — В любом случае если мы их убьем, то получим все аристократские штуки — богатство, оружие, все-все! К тому же окажем человечеству огромную услугу.

— Но эта женщина… она никому в округе не сделала ничего плохого! — выпалила Дорис, быстро перерыв в памяти все, что слышала о местных вампирах с самого детства.

— Протри глаза. Аристократ всегда аристократ. Все они — кровожадные твари, враги рода людского.

Дорис была ошарашена. Этот грубиян только что обругал вампиров так же, как она однажды при Ди!

«Значит, я похожа на него. А это неправильно! Даже если они аристократы, нельзя использовать беспомощную дочь, чтобы заманить и погубить отца».

Дорис хотела было возразить, но голос, мрачный, как лесные тени, помешал ей:

— Убей меня… здесь… сейчас…

Лармика!

— Что такое? — Греко глумливо ухмыльнулся, но выражение лица пленницы было так ужасно, что у него перехватило дыхание. Все тело вампирши горело, точно на полуденном солнце, она невыносимо страдала, но тем не менее выказывала неслыханную силу воли.

— Отец… не так глуп… чтобы обменять свою жизнь на мою. Я не стану залогом… в твоей торговле. Убей меня… а если не убьешь… когда-нибудь я убью тебя.

— Сука! — Вскипевший от злости и страха Греко занес кол. Выдержкой он никогда не отличался и часто действовал, повинуясь порыву.

— Стой! Ты не можешь поступить так с беззащитной! — Дорис схватила толстяка за руку.

В повозке началась драка. Греко был, конечно, покрепче, но Дорис переняла от отца кое-какие боевые приемы. Резко отпустив руку противника, она, поставив половчее левую ногу, вложила всю свою силу в пинок правой: ступня девушки угодила точнехонько в солнечное сплетение Греко.

— О-о-уф!

Этого оказалось достаточно. Легкая повозка качнулась, и Греко, не устояв на ногах, опрокинулся на спину, и вывалился из двуколки.

Даже не оглянувшись на глухой шлепок, Дорис попыталась заговорить с Лармикой.

— Не волнуйся. Я не позволю этому болвану причинить тебе вред. Но и отпустить тебя на все четыре стороны я тоже не могу. Ты знаешь, кто я, верно? Мы с тобой поедем ко мне домой и там уже решим, как с тобой поступить.

Тихий смешок, раздавшийся словно из недр земли, пресек все дальнейшие комментарии Дорис.

— Попробуй, попытайся, только я никуда не пойду.

Дорис показалось, что ее позвоночник вдруг превратился в сосульку: на нее смотрело прекрасное лицо, более бледное, чем лунный свет, искаженное злой ухмылкой. Девушка и не догадывалась, что только что произошло: когда Греко упал с повозки, свеча — временная ловушка — погасла!

Запястье Дорис стиснули ледяные пальцы. Во тьме сверкнули перламутровые клыки, проросшие меж губ Лармики, — дитя ночи поднялось на ноги.

Свирепая сила подтащила Дорис к вампирше, сила, которая Греко и не снилась. Девушка оказалась полностью обездвижена. Ее кожу обдало дыханием Лармики, дыханием с ароматом цветов, выросших на крови. Два силуэта, два лица слились воедино.

— А-а-а-ах!

Крик всколыхнул мрак — и оборвался. Лармика, дрожа, спрятала лицо в ладонях.

Она увидела. Нет, почувствовала. Почувствовала боль от святого символа — креста, два дня назад замеченного ее отцом на девичьей шее! Знак проявлялся, лишь когда его касалось дыхание вампира.

Вампиры и сами не знали, почему они так боятся креста, но, даже не видя его воочию, они нутром чуяли присутствие святого знака — и тогда некая безымянная сила останавливала и сковывала их. Аристократы не позволяли людям узнать о силе крестного знамения, умело манипулируя исторической памятью человечества, так откуда же на шее девчонки появился крест?!

Хотя Дорис и не поняла, почему Лармика, секунду назад наслаждавшаяся вновь обретенным могуществом, вдруг потеряла рассудок, но сообразила, что спасена. Теперь нужно бежать!

— Греко, ты как?

— Ох, никак.

Двусмысленный ответ с земли заставил Дорис предположить, что увалень ударился головой.

— Скорее, забирайся! Если не пошевелишь задницей, я брошу тебя здесь!

Словно подтверждая угрозу, девушка рванула поводья. Она рассчитывала, что внезапный толчок сбросит Лармику с повозки, да только лошади не двинулись с места.

И лишь сейчас Дорис заметила стоявшего впереди человека в пальто с капюшоном и увидела, что он удерживает лошадей под уздцы. У деревьев маячило еще несколько фигур.

— Поскольку доктор опоздал, я решил: что-то могло случиться — и оказался прав, — произнес, с трудом подавляя гнев, один из пришедших.

Это был граф. Сердце Дорис обвалилось в пропасть отчаяния, однако она все еще была дочерью охотника, женщиной-воином, отчаянно сопротивлявшейся аристократу. Увидев валяющийся рядом хлыст, тот самый, отобранный доком, девушка схватила его и замахнулась на человека в пальто:

— Х-ха!

В ответ на крик девушки мужчина — это был Гару — широко ухмыльнулся. Дорис была уверена, что ее кнут искромсает врагу лицо, но тот лишь наклонил голову и лениво поймал конец плети зубами. Гр-р-р! Со звериным рыком оборотень принялся жевать любимое оружие Дорис…

— Ты вервольф? — удивленно воскликнула Дорис.

— Правильно, — ответил граф. — Он служит мне, но, в отличие от меня, слишком горяч. Кстати, поразмысли вот о чем: я сказал ему, что, если ты станешь артачиться, я даю ему свободу действий. Забавно, должно быть, смотреть, как твоя невеста лишается пальцев на руках или ногах.

Бах! Это раскорячившийся на земле Греко выпалил из своего десятизарядника. Графа и его приспешников окутало пламя — высокомощное оружие Греко пробивало броню драконов, но аристократ даже не глянул на человека, и сумрак быстро поглотил огонь. Защитное поле лорда сработало на славу.

— P-p-p-a-ppppp! — зарычал на Греко наполовину уже превратившийся в зверя вервольф с налитыми кровью глазами.

Толстяк взвизгнул и оцепенел. На брюках его, в области промежности, быстро расплывалось темное пятно. Сфинктер парня ослаб от страха, но кто бы стал его за это винить?

Плечи Дорис поникли. Она лишилась последних крупиц воли.

— Отец…

Лармика легким ветерком спорхнула на землю. Граф одарил бледную красавицу тяжелым взглядом:

— Я отлично представляю, что ты собиралась сделать. Ты мне дочь, но на этот раз сухой из воды не выйдешь. По возвращении в замок тебя ждет наказание. А теперь отойди! — И, больше не обращая внимания на Лармику, граф протянул руку Дорис: — А теперь тебе лучше отправиться со мной.

Дорис закусила губу.

— Доволен собой, не так ли? Не важно, что случится со мной, Ди всех вас отправит в иной мир!

— Правда? — выдавил улыбку граф. — Именно сейчас им и твоим младшим братцем занимаются наши общие знакомые. В честном бою он, возможно, и победил бы, но я снабдил его врагов секретным оружием.

— Отец… — подала голос Лармика, показывая на съежившегося в траве Греко. — Благовонная временная ловушка была у этого человека!

— Что?! — Даже ночной мрак не смог скрыть того, как исказилось лицо графа. — Не может быть! Я дал свечу Рэю-Гинсею. — Он замолчал на секунду, пристально изучая лицо дочери, и продолжил: — Вижу, ты говоришь правду, а значит, щенок…

— Верно.

Все, кто услышал этот тихий голос, вздрогнули от страха. Граф обернулся, и взгляд Дорис метнулся следом — к лесу, к Лармике, или, точнее, к кому-то, появившемуся из-за деревьев за спиной вампирши. К человеку неземной красоты…

— Я здесь.

Из горла графа вырвалось рычание, мало напоминающее членораздельную речь.

«Вот уж не думал, что мошеннику удастся уцелеть…»

Благовонная временная ловушка не сыграла в дуэли назначенной роли, и охотник выжил, что было не слишком невероятно. Однако, поскольку в его распоряжении не имелось никакого летательного аппарата, Ди потребовался час, чтобы добраться до чащи от места стычки с Рэем-Гинсеем.

И все же Ди прибыл вовремя. Он стоял во тьме, один, и ни пронзительный взгляд графа, ни трехмерные радары роботов-часовых не могли его обнаружить.

Роботы повернулись к Ди, но атака была невозможна.

— Не вздумай выкинуть какую-нибудь штуку, в случае чего — я ее не пощажу! — Гару как раз собрался броситься на девушку, когда низкий, но не слишком грубый голос остановил его на полпути.

— Дорис и ты, как там тебя, — ведите повозку сюда. Быстрее!

— Д-д-да! — зачарованно, как во сне, ответила Дорис и не потому, что уже чувствовала себя спасенной, а потому что Ди впервые позвал ее по имени.

— Гару, хватай девчонку, — приказал граф.

Вервольф снова изготовился к прыжку, но вновь застыл на месте, стреноженный на сей раз словами Дорис:

— Только подойди, и я откушу себе язык!

Оборотень громко зарычал в недоумении. В это время Греко взобрался в коляску и шлепнулся на пол.

— Я умру раньше, чем стану одной из вас. И если это случится здесь и сейчас — что ж, плевать! — Угроза ничтожного человечка, простой семнадцатилетней девчонки, заткнула рот аристократу. Судя по всему, Ди и Дорис выиграли этот экстравагантный поединок. Одержимый Дорис, граф желал заполучить ее любой ценой. Смерть же девушки означала конец его надеждам.

— Мы еще встретимся!

Коляска поспешно подкатилась к Ди, расшевелив недвижный ночной воздух, и только тогда дампир положил руку на плечо Лармики — до сих пор он не притрагивался к ней. В следующий миг две фигуры ловко вскочили в повозку.

Самым поразительным во всем этом столкновении было то, что Ди так и не прикоснулся к висящему за его спиной мечу. Он взял Лармику в заложницы, не используя оружие. Вампирша по приказу отца отошла поодаль, но когда она ощутила за своей спиной присутствие Ди, то обнаружила, что не может пошевелиться. Его аура парализовала ее. Та же аура не дала графу и Гару поднять на дампира руку.

— Что ты собираешься сделать с моей дочерью? — окликнул граф дампира, удобно устроившегося на заднем сиденье повозки и не отрывавшего глаз от аристократа и его свиты.

Ответа не последовало.

— Глупая девчонка то и дело встает мне поперек дороги — я больше не считаю ее своей дочерью. Можешь швырнуть ее на солнце, пусть лежит, пока тело ее не истлеет окончательно!

Эти слова были беспримерно жестоки для отца, но ведь представления вампиров о любви и уважении сильно отличаются от людских понятий. Вполне возможно, именно эта черта и вознесла их к вершинам процветания, одновременно обрекая на неизбежное падение.

Лармика даже бровью не повела, услышав отцовское «напутствие».

— Док, мы вернемся за тобой позже! — крикнула Дорис, и двуколка тронулась с места.

Некоторое время спустя впереди послышалось конское ржание. Очевидно, кто-то заметил повозку.

— Кто там? Ты, сестричка?

— Дэн? С тобой все в порядке?!

Дорис едва не разревелась, направляя коляску к брату. Мальчик сидел верхом на лошади, держа в руках поводья второго скакуна. Последний принадлежал Рэю-Гинсею, и его привели для Дорис. Ди и Дэн рассчитывали, что девушка поскачет с ними домой, но, к сожалению, они прихватили еще и кое-какой непредусмотренный багаж. Чтобы решить транспортную проблему, Ди велел Дорис и Греко пересесть.

— Надо облегчить груз. Вы двое из повозки — на лошадей. Дэн, иди сюда, ко мне.

Под «вы двое» подразумевались Дорис и Греко. Толстяк чувствовал, как его взбаламученный мозг буквально вскипает — слишком много непостижимого произошло сегодня, так что он послушался без малейших пререканий. Пересадка заняла считаные секунды.

— Ты уверен, что сможешь управлять повозкой, если она поедет с тобой? — спросила Дорис.

Интересно, кто из присутствующих при этом заметил нотки ревности в голосе девушки? Вот в чем вопрос! Ди не ответил и лишь молча хлестнул коней кнутом Дорис.

Ветер взвыл в ушах: лес и злодеи уносились все дальше и дальше.

— Дэн, ты не пострадал? — с трудом спросила Дорис, поравнявшись с двуколкой.

Они гнали во весь опор, чтобы граф не настиг беглецов, и колеса коляски дико крутились, так что спицы слились в сплошной круг.

— Ничуточки. Я собирался спросить то же самое — но ты, вижу, цела. Молодец Ди. Он не позволит и волоску упасть с твоей головы.

— Да, думаю, не позволит, — согласилась Дорис. Глаза ее радостно сияли.

— Видела бы ты это! — восторженно прокричал Дэн. Меньше пятнадцати секунд на каждого — и он избавился от всех уродов! Жалко, последний ушел, но тут уж ничего не поделаешь, Ди был ранен и все такое.

— Ранен? Правда?

Понятно, почему при известии о ранении Ди побледнела Дорис, но почему на дампира взволнованно оглянулась Лармика?

— Ага, это была еще та драка! Ди проткнули живот, а ему хоть бы хны — старина Ди летел по бездорожью как стрела, со мною за спиной да еще со второй лошадью в поводу! Нет, жаль, что ты этого не видела! Когда поводья в руках Ди, чертовы лошади сигают через самые широкие овраги, не моргнув глазом, без остановки скачут по болоту, кишащему гигантскими пиявками, и не тормозят даже на самых крутых склонах. Потом Ди обязательно должен научить меня так же управляться с конями и боевым приемчикам тоже!

— О, это будет здорово! Ты станешь хорошим учеником… — Напускной восторг быстро выветрился из слов Дорис. Возможно, инстинкт намекнул ей о том, как может закончиться их история.

Будто окаменевшая, Лармика внезапно пробормотала:

— Предатель…

— Что ты сказала? — взвилась Дорис.

Она догадалась, что вампирша говорит о Ди. Лармика даже не взглянула на девушку — ее горящие кровавым огнем глаза не отрывались от точеного профиля охотника.

— У тебя достаточно силы и мастерства, чтобы запугать и меня, и отца, но ты забыл о своей гордой аристократической крови. Ты чувствуешь, что чем-то обязан людям — хуже того, ты настолько глуп, что служишь им, охотясь на нас. Обращаясь к тебе, я чувствую себя запятнанной. Отец и не подумает преследовать нас. Убей меня здесь и сейчас!

— Замолчи! Мы не слушаем приказов пленников, — рявкнула Дорис. — Как ваши высокопоставленные аристократы поступают с нами? Только потому, что вам хочется есть, хочется горячей человеческой крови, вы впиваетесь в людей, не сделавших вам ничего плохого, и превращаете их в вампиров. Они нападают на свои семьи — и тогда приходится вгонять колья в сердца родных. Вы демоны. Нет, вы — дьяволы! Знаешь, сколько людей умирает каждый год, сколько родителей и детей оплакивает утраты, вызванные нарочными сбоями погодных контроллеров, которыми управляют твои сородичи? — Дорис выплюнула обвинения в лицо вампирши, точно сгусток крови, но Лармика лишь холодно улыбнулась.

— Мы аристократы — правящий класс. Нам дано право на подобные меры, дабы сдерживать бунтарские позывы низших существ. Считай, что тебе повезло, что мы не положили конец твоей расе. — И, наградив презрительным взглядом уныло рысящего рядом Греко, добавила: — Действительно, мы нападаем на людей и осушаем их до последней капли сладкой крови. Однако взгляни на своего спутника. Что он сделал? Я слышала! Желая заполучить тебя, он не предупредил дряхлого старика о грозящей тому опасности, не так ли?

Дорис не нашлась, что ответить.

Голос Лармики продолжал звенеть в ночи:

— Но я не виню его за это. — Она рассмеялась. — Напротив, этот человек достоин похвалы. Разве неправильно ради удовлетворения собственных нужд приносить в жертву других? Сильный правит слабым, высший ввергает низшего в грязь — вот основной принцип вселенной. Среди вас, людей, многие разделяют нашу точку зрения.

— Ха-ха-ха, — неожиданно издевательски расхохоталась Дорис. — Не смеши меня. Если вы такие великие правители, что вам надо от меня? — Теперь настал черед Лармики промолчать. — Я тоже кое-что слышала. Мне аж тошно стало: кажется, твой отец пожелал сделать меня своей невестой? Каждую ночь он шлялся вокруг моего дома, высматривая, вынюхивая, точно озабоченный пес. Я дала ему от ворот поворот — как думаешь, он все еще не потерял интереса? Нет? У аристократов, должно быть, проблемы с женщинами. Или дело в другом? Может, твой отец одержимее остальных?

Желание убивать лучом ненависти выстрелило из глаз Лармики в лицо Дорис, утонув в волне ответной неприязни. Невидимые угли пылали между скачущей лошадью и несущейся двуколкой — это схлестнулись взгляды человека и вампира.

Внезапно Ди натянул поводья.

— Ох! — Дорис резко остановила свою лошадь.

Один Греко замешкался, а когда заметил, что оторвался от остальных, то решил, что оставаться в такой компании ему больше не с руки — как бы не вышло чего похуже! Он рванул с места в карьер и скоро растворился во мраке.

Никто не знал, что затеял Ди, но Дэн послушно вылез из повозки вслед за «старшим братцем», а Дорис спешилась. Лармика повернулась к ним.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Ты сама сказала, что мы ушли достаточно далеко и граф уже не погонится за нами. Теперь осталось только разобраться с тобой… — Голос охотника был мягок, но Лармика напряглась; затвердели лица и Дорис с Дэном. — Меня наняли, чтобы защитить эту девушку, а значит, я должен убить твоего отца. О другом речи не было, так что сейчас мой наниматель должен решить, как поступить с тобой. Итак?

Последнее «итак?» было обращено к Дорис. Девушке казалось, что она достаточно сильно ненавидит вампиров, чтобы прикончить их всех, но сейчас она видела перед собой красивую, беззащитную молодую леди, почти что свою ровесницу. Это противоречие ставило Дорис в тупик.

«Дочь мерзкого аристократа… Если бы не ее семейка, мы с Дэном жили бы сейчас спокойно… Нужно убить ее! Я могу дать ей свой хлыст, и пусть дерется с Ди. Это будет честно. Предоставим ей шанс, в этом нет ничего постыдного…»

— Ну, чего ты хочешь? — спросил Ди.

— Зарезать меня. — Глаза Лармики полыхнули.

Дорис тряхнула головой.

— Отпустим ее. Не хочу, чтобы на моей совести было убийство. Не хочу, пусть даже она и аристократка…

Ди повернулся к Дэну:

— А ты что скажешь?

— Ясно как день! Хладнокровно убить женщину — я на такую низость не способен, да и ты тоже, верно?

И тут Ди улыбнулся. Годы, даже десятилетия спустя Лэнги будут помнить эту улыбку и гордиться тем, что она была вызвана их словами.

— Что ж, вопрос решен. Иди.

С этими словами Ди отвернулся от Лармики, обрушившей ему в спину поток оскорблений:

— Меня поражает людская глупость! Не питайте себя иллюзиями, что я благодарна вам. Вы еще раскаетесь, что освободили меня! На твоем месте, девчонка, я бы заколола тебя, как свинью. А заодно и твоего братца.

— Бери лошадь! — Дорис бросила Лармике поводья, а сама села в повозку.

— Похоже, даже детям известен вселенский закон, — спокойно произнес Ди, который оказался на месте возницы.

— Какой?

— Выживает наиболее приспособленный, кто сильней, тот и прав, — не этому ли учил вас бог-предтеча.

Лармика выпучила глаза, но через секунду громко рассмеялась.

— Ты не только тошнотворно мягкосердечен, но, кажется, еще и склонен к галлюцинациям. Ты упомянул нашего бога-предтечу? Такие низкие существа, как ты, не могут знать что-либо о его величии. Он создал нашу цивилизацию, весь наш мир и законы, которым мы повинуемся. Каждый из нас верно и преданно следует его учению.

— Каждый из вас? Тогда почему бедный старый хрен всегда так нервничал…

— Бедный старый хрен? Ты говоришь о… Нет, не может быть… — В голосе Лармики послышался страх. Ей вспомнилась одна весьма правдоподобная сплетня, шепотком передававшаяся из уст в уста на балу в замке, когда она сама была еще ребенком.

— Такое искусство и такая мощь… Возможно, ты…

Щелкнул хлыст.

Двуколка, визгливо поскрипывая, резво покатила прочь, а дочь аристократа, забыв подобрать поводья, оцепенела на месте, облитая лунным светом.

— Милорд, быть может…

На следующий день Дорис в сопровождении Дэна и Ди отправилась позаботиться о теле доктора Ферринго. Затем они известили шерифа обо всех преступлениях Рэя-Гинсея и Греко, перепоручив ему заняться останками.

Уже получивший коммюнике из Педро о Силах обороны Фронтира, шериф лично поехал в развалины и обнаружил там три страшных трупа. Основываясь на показаниях Дорис, он заключил, что банда Рэя-Гинсея связана с исчезновением патруля СОФ. Во все соседние деревни были разосланы следователи, выясняющие местонахождение отряда.

— Рэю-Гинсею недолго осталось гулять на свободе. Хотя, возможно, он уже сделал ноги, особенно после того, как ты отрубил ему клешню.

Возвращаясь на ферму, Дорис так и сияла — по крайней мере одна ее проблема была решена. Однако Ди сказал:

— Если он станет аристократом, то может потерять все конечности — и тем не менее будет представлять угрозу.

Да, Рэй-Гинсей отчаянно стремился присоединиться к знати. Зная его ловкость и коварство, не говоря уже о злопамятности не в пример змеиной, казалось невероятным, что он смоется, поджав хвост, или выйдет из игры, не достигнув цели. Пускай он скрылся — ясно, что он станет выжидать и неусыпно следить за своими врагами. К тому же бандит все еще мог выполнять приказы графа.

Дневной противник несказанно стеснял Ди. До сих пор ему приходилось быть настороже лишь ночью, но теперь и днем стало невозможно отправиться в графский замок, нельзя было оставлять Дорис и Дэна на милость серьезного неприятеля, обладающего грозным оружием и еще более страшной сноровкой.

— Плохо и то, что они не засадили мерзавца Греко, — пробормотал Дэн.

Шериф распутал дело Рэя-Гинсея, но пакости Греко остались безнаказанными. Дорис, Дэн и Ди в сопровождении представителя закона съездили к дому мэра, чтобы задать Греко пару вопросов. Старик-отец, вышедший на стук, брюзгливо проинформировал гостей, что его сын, вернувшись прошлой ночью домой в весьма возбужденном состоянии, забрал все имевшиеся в наличии деньги, а также только что доставленную из починки боевую форму, и ускакал прочь.

Шериф попросил девушку и ее спутников подождать в его кабинете, пока он переговорит кое с кем из преступных приятелей Греко, но те в один голос утверждали, что ничего о нем не знают.

Совершенно не представляя, где могут находиться Рэй-Гинсей и Греко, шериф ничего больше не мог поделать, разве что неофициально разослать описание сынка мэра в другие городишки с просьбой задержать этого человека для получения от него важной информации в связи с убийством доктора Ферринго.

— Арестовать его мы не можем, — объяснил шериф явно недовольной Дорис. — Из сказанного тобой ясно, что дока убила аристократка. И поскольку на момент смерти он уже превратился в вампира, непонятно, можно ли вообще обвинить лицо, ответственное за его гибель. Вот если бы Столица выслала нам четкие инструкции, как поступать в подобных случаях…

Дорис неохотно кивнула.

Да, вопрос о том, считать ли убийством умерщвление персоны, обернувшейся вампиром, веками беспокоил человечество и оставался открытым по сей день. Подобная персона продолжала существовать, хотя это и была измененная форма жизни. Изменение, в сущности, касалось лишь самой личности и не означало физического конца. И потому роль Греко не считалась преступной, хотя он и не доложил шерифу о том, что граф покушается на доктора Ферринго.

— Как раз наоборот, с точки зрения закона Греко можно считать героем, ведь он спас тебя! — Увидев, как гневно приподнялись тонкие брови Дорис, шериф поспешно добавил: — Впрочем, хотя я и не уполномочен разбираться в личных раздорах… — Продолжать он не стал, но подразумевалось тут явно следующее: «Дайте мне только найти проныру, он у меня получит».

Дорис и Дэн переглянулись — и усмехнулись.

Впервые с тех пор, как граф напал на нее, девушка почувствовала себя относительно спокойно.

Впрочем, ее ждала гора работы. Предстояло упаковать синтезированный протеин, собранный роботами, перетаскать контейнеры на край сада и прикрыть водоотталкивающим тентом в ожидании ежемесячного визита скупщика. Лэнги не продавали урожай — обменивали его на самое необходимое. Протеин, выращенный Дорис и Дэном, славился своей плотностью, и торговец никогда не скупился, выдавая то, что требовалось юным фермерам.

Все это время никто не занимался коровами, и хотя Дорис вела товарообмен в основном с Рансильвой, где для жертвы вампира закрылись двери всех магазинов, это не означало, что можно пренебрегать животными. Одной битвой с графом сыт не будешь.

Если бы Дорис помогали только Дэн и потрепанный робот, работа отняла бы трое суток, но Ди справился за полдня. Он умело перелил настой молочного протеина из огромных чанов в пластиковые контейнеры, перетащил их из производственного участка в другой угол сада, где и сложил внушительным штабелем. Ящики весом добрых семьдесят фунтов он брал по три зараз. Увидев это, Дэн выпучил глаза и воскликнул: «ого!», а после трех часов таких нечеловеческих переносок мальчик и вовсе потерял дар речи.

Коров Ди доил тоже с почти сверхъестественной скоростью. Пока Дорис возилась с одной, он управлялся с тремя, причем буквально одной левой. Правая рука оставалась свободной, готовая в любой момент выхватить меч. Таковы уж охотники.

Интересно, из какой он семьи?

Этот вопрос не в первый раз приходил девушке в голову, но Дорис так и не нашла времени задать его — ни во время сражения, ни теперь. Негласный кодекс Фронтира подразумевал, что не стоит вынюхивать подноготную путешественников, а Ди явно не был склонен откровенничать.

Девушка то и дело украдкой поглядывала на занятого дойкой Ди.

Белая струйка непрерывно текла в алюминиевое ведро. Картина казалась очень знакомой; возможно, виной тому лихорадочно бьющееся девичье сердце, но Дорис казалось, что так было всегда. Недавно ребята потеряли отца, началась битва за выживание, и Дорис внезапно осознала, как она вымоталась.

— Готово. Ты еще не закончила?

Вопрос Ди вырвал ее из страны грез.

— Э, да здесь все…

Вставая и вытаскивая из-под коровьего вымени ведро, девушка почувствовала себя голой.

— Твое лицо горит. Ты простудилась?

— Нет-нет. Должно быть, это закат.

Действительно, сарай был залит красным светом.

— Ясно. Граф, вероятно, сегодня явится снова. Лучше пораньше поужинать и уложить Дэна.

— Думаю, ты прав.

Дорис ухватилась обеими руками за ручку ведра и поволокла его к стене. Силы покинули ее. Ди увидел, что ноги девушки подкашиваются.

— Оставь. Я донесу.

— Я сама! — Грубость собственного голоса удивила Дорис. Вместе со словами брызнули слезы. Уронив ведро, девушка с плачем выбежала во двор.

Ди двинулся за ней. Охотника встретил озабоченный взгляд сидящего на крыльце Дэна.

— Сестренка ревет. Вы что, подрались?

Ди покачал головой:

— Нет. Просто твоя сестра беспокоится о тебе.

— Знаешь, кое-кто говорил мне, что мужчина не должен доводить женщину до слез.

Ди криво улыбнулся:

— Ты прав. Пойду извинюсь.

Сделав несколько шагов, Ди снова повернулся к Дэну:

— Ты еще помнишь данное обещание?

— Угу.

— Сейчас тебе восемь. Еще лет пять, и ты станешь сильнее сестры. Не забывай.

Дэн кивнул, однако, когда мальчик поднял лицо, глаза его влажно блестели.

— Ты уйдешь, Ди? В смысле, как только убьешь графа?

Ди молча свернул за угол.

Дорис стояла, уперев лоб в забор. Плечи ее подрагивали.

Ди неслышно приблизился к девушке и остановился за ее спиной.

Прохладный ветерок играл в зеленом море за изгородью, плутал в черных локонах Дорис.

— Тебе следует вернуться в дом.

Дорис не ответила, но минуту спустя пробормотала:

— Мне следовало найти кого-то другого. Когда ты уйдешь, я не смогу жить как прежде. Те же коровы — обычно я управляюсь всего с двумя за одну дойку. У меня не получается укротить Дэна, когда требуется, и я бессильна отшить всех парней, которые приходят сюда волочиться за мной. Но ты уйдешь все равно.

— Такова сделка. Это положит конец твоим горестям. Это — или моя смерть.

— Нет! — Лицо Дорис вдруг ткнулось в мускулистое плечо Ди. — Нет, нет, нет…

Она не знала, что отрицает. Не знала, почему плачет. Оба стояли, не двигаясь, — что рыдающая юная женщина, как будто ее слезы могли удержать призрака, что поддерживающий ее бесстрастный молодой человек. Затем, чуть погодя…

Дорис резко вскинула лицо. Над самым ее ухом тихо зарычал Ди. Девушка хотела было спросить: «что случилось?», но тут ее голова с силой оказалась прижата к груди охотника. Прошло еще несколько секунд.

Два силуэта, купающиеся в багряном зареве, слились воедино, но тут мужчина хрипло, с запинкой произнес:

— Теперь я в порядке.

Вскоре Ди мягко отстранил Дорис и быстрым шагом направился к дому.

Едва он обогнул угол сарая, дразнящий голос поинтересовался:

— Почему ты не стал пить ее кровь?

— Заткнись, — с неприкрытым отвращением отрезал Ди.

— Девочка знала. Она знала, чего тебе хочется. Ох, только не корчи такую рожу, со мной этот фокус не пройдет. Можешь бороться, если желаешь, но ты же аристократ до мозга костей! И доказывать тут нечего: когда тебе нравится женщина, тебя тянет не в койку, тебя тянет впиться в ее бледную шейку, вот так-то!

И это была полная правда. Когда Дорис обнажила перед ним душу, когда он всем телом ощутил ее живое тепло, лицо Ди превратилось в страшную маску вампира — такое лицо было у него, когда он пил кровь мидвичских медуз во тьме подземного акведука. Но на сей раз благодаря поистине сокрушительной силе воли дампиру удалось подавить порыв.

Голос продолжал:

— Девчонка видела твое второе лицо. Даже если и нет, спорю, она почуяла твое дыхание на своей шее. Почуяла запах проклятой крови. И все же сказала, что ей все равно. Валяй, изображай дальше славного парня. Ты поборол свою страсть и отверг желание девушки — так ли поступают разумные взрослые дампиры? Ты вечно бежишь — от своей крови и от людей, которым ты нужен. Когда ты говоришь им, что разлука предопределена, это всего лишь удобный предлог. Послушай меня. Твой отец…

— Заткнись, — повторил Ди, но на сей раз в его словах была нешуточная угроза.

Голос умолк. Взбежав по ступеням, Ди задумчиво вгляделся в степной простор и пробормотал:

— И все же мне надо идти — идти и найти его.

— Ах, черт!

Глаза Ди заполнили все видимое в бинокль пространство, и прячущаяся в тени фигура поспешно отпрянула, испугавшись, что охотник заметит стороннего наблюдателя, на миг забывшего, что он находится на холме в тысяче футов от фермы. Следил за охотником не кто иной, как распутный сынок мэра, который, как полагали, давным-давно покинул деревню. Греко был облачен в боевую форму.

— Сукин сын хочет заграбастать все веселье!

Греко отшвырнул электронный бинокль. Еще прошлой ночью, решив, что осторожность превыше доблести, он взобрался на вершину холма и стал приглядывать за фермой. Сейчас, лежа на брюхе, толстяк потянулся к переметной сумке, порылся в свертках с едой и прочими припасами и извлек наконец благовонную временную ловушку.

— Хе, ну, как солнце сядет, ты свое получишь. Я запалю эту штучку, ты приползешь сюда как миленький, а я тебя колышком, колышком! А потом — Дорис под мышку, и прости-прощай, забытая богом задница, — злобно прошипел он, снова разглядывая ферму.

Вчера граф и его оборотень так застращали молодчика, что он отказался от всяких мыслей об убийстве вампира, решив вместо этого похитить Дорис. «Колышек» предназначался, естественно, для Ди.

— Интересно, пройдет ли все так же гладко, как и в прошлый раз? — Чьи-то слова обрушились на Греко, точно ледяной град.

— Какого?..

Вскинув глаза, Греко увидел сидящего на суку, прямо у него над головой, привлекательного молодого человека, который простодушно улыбался, несмотря на то что левая рука ниже локтя у него отсутствовала, а обрубок был обмотан окровавленной тряпкой. В представлении красавец не нуждался. Ну не удивительно ли — не прошло и суток с тех пор, как бандит потерял руку, а он уже взобрался на дерево и умудрился до полусмерти напугать Греко. Лицо бандита не выказывало ни малейших следов усталости и перенесенных страданий, разве что бледные тени жестко залегли под глазами. Как же он был силен — и физически, и морально!

Рэй-Гинсей беззвучно спрыгнул на землю.

— К-к-к-какого черта тебе нужно?

— Не валяй дурака. Эта свеча по праву принадлежит мне. Из-за тебя я потерял руку. Я пришел сюда, к ферме, в надежде на встречу с графом и вдруг — о чудо! — столкнулся с не менее интересной личностью. Итак, наша троица по-прежнему жива и невредима?

Речь была вежливой, но в ней чувствовалась такая сокрушительная мощь, что Греко невольно закивал в ответ.

— Так я и предполагал. В таком случае мне предстоит быстренько решить несколько вопросов, если я собираюсь стать одним из них. — После этой загадочной реплики молодой человек дружески, почти фамильярно обратился к Греко: — Не соблаговолишь ли составить мне компанию?

— Работать вместе с тобой?

— Судя по тому, что я видел с дерева, ты одержим юной леди с фермы, а ее телохранитель является препятствием. У меня есть свои причины желать ему смерти. Ну, что скажешь?

Греко медлил с ответом.

Рэй-Гинсей подзадорил его:

— А уверен ли ты, что сможешь покончить с ним, даже с временной ловушкой и в боевой форме? С твоим-то мастерством?

Греко молчал. Именно потому он еще не спустился с холма и не умыкнул Дорис. Пример графской дочери убедил его, что благовоние, источаемое ловушкой, весьма эффективно против чистокровных вампиров, но тут дело касалось получеловека, дампира, и толстяк не был на сто процентов уверен, что средство сработает. Он натянул боевую форму, и поскольку ее только что отремонтировали, у Греко не было возможности испытать костюм. Если понадобится сила, неизвестно, выдадут ли его доспехи полную мощность.

— Хочешь сказать, если мы скорешимся, то сообща сумеем это сделать?

Хитрость Рэя-Гинсея подействовала.

Перестав улыбаться, красавец кивнул:

— Несомненно. Чуть только солнце сядет, я вступлю с ним в бой, а ты, будь любезен, жди подходящего момента, чтобы зажечь свечу. Если он откроется хотя бы на секунду, что ж, мои клинки не промахнутся…

Разбойник погладил висящие на бедре сорокопуты.

И Греко решился:

— Ладно… Но что потом?

— Потом?

— Знаю, ты хочешь передать девчонку графу, но я-то горбачусь здесь вовсе не для этого!

— В таком случае бери ее и беги, — небрежно отмахнулся Рэй-Гинсей. Увидев же удивление Греко, он добавил: — Я пообещал ему только, что убью дампира, и меня абсолютно не волнует, кому достанется девушка. Это дело твое и графа, не так ли? Но если ты будешь вести себя хорошо, я попрошу моих товарищей, рассеянных по всему Фронтиру, помочь тебе скрыться от аристократа.

— Правда? — Тон Греко стал почти умоляющим.

Вопрос о том, как избежать преследования, если он ухитрится завладеть Дорис, очень беспокоил его. Но почему Рэй-Гинсей столь щедро сыпал обещаниями? Потому что не был уверен, что благовонной временной ловушки хватит для победы над Ди.

Неописуемо ловкое фехтование, продемонстрированное охотником, — он держал слово и действительно расправился с тремя грозными мутантами-разбойниками, потратив меньше пятнадцати секунд на каждого! Его неуязвимость — дампир встал на ноги, несмотря на воткнувшийся ему в живот меч! От мыслей об этом по спине Рэя-Гинсея бежали мурашки. Готовясь к любым случайностям, он решился использовать подвернувшегося под руку болвана. Как только Ди погибнет, Греко станет бесполезен, и его можно будет прихлопнуть, как муху.

— Значит, договорились! — Рэй-Гинсей ослепительно улыбнулся и протянул сыну мэра уцелевшую руку.

— Э… ну… угу… — Пожимать красавцу-разбойнику руку Греко не спешил. — Но я как-то не слишком доверяю тебе. Предупреждаю, если вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель, я тут же сломаю свечу.

— Согласен.

— Тогда все путем.

И они наконец обменялись крепким рукопожатием.

Взошла луна. Необычайно большой, белый и идеально круглый диск порождал тоску и тревогу в сердцах тех, чей взгляд падал на него. Старый фермер Моррис проснулся от холода. Сев на кровати, он посмотрел в окно спальни, и волосы его встали дыбом. Окно, которое он собственноручно закрыл на ночь, сейчас было распахнуто настежь.

Но ужаснуло старика не это.

Его внучка Люси, о которой Моррис заботился с тех пор, как по нелепой случайности трагически погибли ее родители, стояла у окна в коротенькой ночной рубашке, глядя на деда пустыми глазами. Лицо малышки было бледнее льющегося в окно лунного света.

— Люси, что с тобой?

Тут старик заметил две красные полоски, ползущие вниз по шее внучки, и остолбенел.

— Я… граф Ли, — пробормотала девочка мужским голосом. — Отдайте мне Дорис Лэнг… Если же нет… сегодня ночью… завтра ночью… каждую ночь… ряды живых мертвецов… будут пополняться…

И Люси рухнула на пол.

Даже после ужина Дэн неотлучно следовал за Ди, но ночью мальчику пришло время отправляться в свою комнату. Дорис тоже ушла в спальню, оставив Ди в слабо освещенной луной гостиной. Охотник спал здесь с первой же ночи, отговорившись теснотой отведенной ему поначалу дальней комнаты. Он лежал на софе с открытыми, холодными и чистыми, как лед, глазами. Стрелки часов приближались к одиннадцати.

Моргнул белый огонек.

Дверь спальни открылась, из нее появилась Дорис, закутанная в ветхое банное полотенце. Бесшумно пройдя через всю комнату, она остановилась у диванчика. Полная грудь девушки бурно вздымалась. Глубоко вздохнув, Дорис уронила полотенце.

Неподвижные, немигающие глаза Ди не отрывались от обнаженной фигуры. Хорошо сложенное, в меру мускулистое тело еще не вошло в пору цветения, но в нем таилось столько нежного девичьего очарования, что у любого мужчины перехватило бы дыхание.

— Ди… — Слова застряли в горле Дорис.

— Я еще не завершил свою работу.

— Я заплачу тебе вперед. Бери…

Не успел он ответить, как теплая плоть прижалась к нему, а сладкое дыхание защекотало ноздри.

— Эй, я…

— Граф придет снова, — прошептала Дорис. — И на этот раз все закончится — я чувствую. Возможно, мне не представится случая отдать тебе обещанное вознаграждение. Поэтому возьми меня сейчас, пей мою кровь, делай со мной, что хочешь.

Рука Ди ласково отвела от лица девушки рассыпавшиеся локоны. Губы мужчины и женщины встретились.

Они застыли на несколько секунд — и вдруг Ди резко сел. Взгляд его метнулся к окну, к воротам.

— Что такое? Граф?

— Нет. Люди. Две группы. В первой — двое, во второй — пятьдесят, нет, ближе к ста.

— Сто человек?

— Буди Дэна.

Дорис кинулась в спальню.

У самых ворот фермы пара всадников осадила своих коней. Вглядевшись в темный степной простор, они различили множество ярких точек, приближавшихся со стороны города. Стали слышны и гневный рокот голосов, и цоканье бесчисленных конских копыт.

— Что такое? — пробормотал Рэй-Гинсей.

— Горожане. Должно быть, что-то произошло!

Греко нервно наблюдал за огнями. Это горели факелы.

— В любом случае нам лучше укрыться где-нибудь и посмотреть, в чем дело.

Злоумышленники быстро растворились в ночной темноте.

Ждать долго не пришлось; процессия селян уже подошла к входу на ферму. Греко нахмурился. Толпу возглавлял его отец, мэр Рохман. Над лысой макушкой старика поднимался парок. Мэра окружали наемники, до зубов вооруженные луками и лазерными винтовками. У остальных горожан тоже были ружья и копья.

Половину народа, похоже, вытащили из постели: они явились в пижамах и тапочках. Картина выглядела бы смешной, если бы на каждом лице не метались густые тени ненависти и страха.

На ферму пришла толпа. Шериф отсутствовал.

— Дорис! Дорис Лэнг! Выключай барьер! — проревел мэр.

В одном из окон дома зажегся свет.

Вскоре на крыльце появилась пара.

— Какого дьявола тебе надо в столь поздний час? Ты привел сюда целый город, чтобы ограбить ферму, или что? — Голос принадлежал Дорис.

— Просто выключи барьер! Тогда поговорим, — откликнулся мэр.

— Он и так выключен, идиот. Собираешься стоять там всю ночь?

Толпа хлынула во двор.

— Стойте! Подойдете ближе — всех перестреляю!

Но не угроза Дорис, не черное дуло лазерной винтовки, а вид застывшего за спиной девушки Ди сдержал обезумевшую толпу. Люди замерли в десяти футах от крыльца.

Чтобы обуздать ретивых, наметь главного бунтовщика и осторожно отсеки его от остальных. Так учил Дорис отец, и потому ствол ее лазерной винтовки был направлен точнехонько в грудь мэра.

— Вот так-то, а теперь говори! Что тебе надо? И где шериф? Предупреждаю, если его нет, я не стану отвечать ни на какие вопросы! Мы с Дэном платим налоги!

— Шериф? Мы слегка приструнили эту занозу в заднице и отправили в камеру его собственной тюряги. Шерифа выпустят, как только мы разберемся с вами, — с отвращением бросил мэр и, не отрывая взгляда от Дорис, махнул рукой. — Давайте, покажите ей.

Толпа раздалась, и вперед выступил седой старик. На руках он держал маленькую девочку.

— Моррис, с Люси… — начала Дорис, но слова застряли у нее в горле. Две раны, багровеющие на восковой шейке малышки, говорили сами за себя.

— И это еще не все.

По знаку мэра из толпы вышли еще две пары. Глазам девушки открылось душераздирающее зрелище.

Мельник Фу Ланчу с женой Ким, егерь Махен с супругой — им обоим было уже за тридцать, но их женщины до сих пор славились в деревне своей красотой. Поддерживаемые мужьями, ныне они слепо таращились в ночное небо, глаза их были пусты, лишь сбегала по нежным шеям кровь, струившаяся из свежих ран.

— Это сделал граф, безжалостный ублюдок…

— Верно, — кивнул Махен. — Мы с женой поужинали после тяжелого трудового дня и рано отправились спать. Вскоре я почувствовал холод, проснулся и обнаружил, что жены нет рядом. Она стояла у открытого окна, глядя на меня вот этими выжженными глазами. Я выпрыгнул из постели, чтобы посмотреть, что происходит…

Махен умолк. Рассказ его подхватил мельник Ланчу:

— Внезапно моя жена заговорила низким мужским голосом: «Отдайте мне Дорис Лэнг. Если не отдадите, твоя жена останется такой навсегда — не живой и не мертвой». — Когда она замолчала, то пала навзничь и с тех пор не двигается и не говорит! — сорвался на крик Махен. — Я бросился пощупать ее пульс — пульса нет! Она даже не дышит! И все же сердце ее бьется…

— Я не верил ничему из того, что болтал Греко, — сказал старый Моррис. — Зная тебя, я думал, что, если бы какой-то вампир и укусил тебя, ты бы покончила с собой. Или, если это правда, я бы отдал все свои силы, силы старого дурака, чтобы помочь тебе уничтожить нашего лорда. Но почему моя внучка должна страдать вместо тебя? Ей же всего пять лет!

Слушая скорбную, горькую речь старика, Дорис постепенно опускала ружье. Без вызова, без ругани она тихо спросила:

— Что же нам делать?

Взгляд мэра, точно кинжал, вонзился в Ди. Почесав лысину, городской голова заявил:

— Во-первых, прогони с фермы этого бродягу, прячущегося за твоей спиной. Во-вторых, ты немедленно отправишься в лечебницу. Я не говорю, что мы схватим тебя и отдадим графу, как оброк, ничего подобного. Но ты должна следовать нашим законам. Мы же тем временем позаботимся о графе.

Дорис заколебалась. Предложение мэра имело свои преимущества. С тех пор как ее укусил вампир, единственное, что спасало девушку от изолирования в клинике, это помощь доктора и шерифа. Но один погиб, другого заперли в тюремной камере. Тем временем пострадали невинные души, став по ее вине живыми мертвецами, и теперь глаза селян переполняет ненависть.

Винтовка, качнувшись на ремне, безвольно упала на пол. Руки Дорис дрогнули.

— Берите ее! — ликующе приказал мэр.

В этот момент заговорил Ди:

— Как вы собираетесь позаботиться о нем?

Гудение толпы, не умолкавшее в течение всей беседы мэра и Дорис, резко оборвалось. Ненависть, ужас, злоба — такие чувства питал народ ко всему неведомому, и под этими вот взглядами Ди, охотник на вампиров, медленно спустился с крыльца с мечом за спиной. Толпа без звука подалась назад — отпрянули все, кроме мэра. Глаза Ди буквально парализовали старика.

— Как вы позаботитесь о нем? — повторил Ди, останавливаясь за несколько шагов до Рохмана.

— Ну, э… действительно…

Ди протянул левую руку, коснувшись ладонью осьминожьей физиономии мэра. На миг старик осекся, а потом продолжил:

— Через нее… в лечебницу… потом переговоры. Скажем ему… чтобы не причинял вреда… никому в городе. Иначе… убьем любовь всей его жизни.

Капли пота выступили на изрезанном морщинами лбу мэра, словно он вел отчаянную внутреннюю борьбу.

— Когда поговорим с ним… скажем Дорис, что покончили с графом… например… выпустим ее… Потом пусть граф делает, что хочет… превращает в аристократку, осушает до капли… что хочет… Ты дьявол… щенок, отребье… Если продолжишь помогать Дорис…

— Ну чем не добровольное сотрудничество?

Ди отвел руку. Мэр отшатнулся, вид у него был такой, словно к нему вернулся разум, которым секунду назад еще владел демон. Пот ручьем катился по старческим щекам.

— Эта юная леди наняла меня, — сурово произнес Ди. — И поскольку я еще не завершил то, для чего меня наняли, я никуда не уйду. Особенно выслушав твою исповедь.

Внезапно тон его стал командным.

— Аристократ не умрет, если вы будете стоять тут, ничего не делая. Сколько раз вы отступали, скольких людей принесли в жертву? Если таков людской склад ума, я ни за что не отдам вам девушку. Старик, способный лишь оплакивать отнятое у него дитя, мужья, которые возьмут других женщин вместо оскверненных жен, — всех вас поглотит адский огонь, вас и остальных горожан. Я беру на себя и людей и знать. Я буду защищать эту семью, даже если придется нагромоздить гору трупов и пролить реки крови. Возражения есть?

Люди увидели, как засияли алым во тьме его глаза — глаза вампира! Ди сделал шаг, и умолкшую толпу понесло назад на волне первобытного страха.

— Есть!

Все остановились. Трудно было представить, что такой прекрасный голос способен на столь громкий крик.

— Кто там?

— Пропустите его!

Народ заволновался, загомонил, толпа раскололась, и вперед вышел ослепительно прекрасный молодой человек. Впрочем, хотя красота мужчины и ошеломляла, внимание людей привлекло не лицо, но руки молодчика: правую до самого плеча защищало нечто вроде металлического рукава боевой формы, левая же попросту отсутствовала. Выставив культю, Рэй-Гинсей заявил:

— Я пришел отблагодарить тебя за вчерашнее.

Он как будто приветствовал старого приятеля.

— Ты? Слушайте все, этот мерзавец напал на патруль Сил обороны Фронтира!

После крика Дорис толпа зароптала. Рэй-Гинсей спокойно заметил:

— Полагаю, у тебя есть доказательства? Найдены ли какие-нибудь следы отряда — трупы лошадей, бляхи или еще что-нибудь эдакое? Действительно, в прошлом между мной и этой девушкой произошло некоторое недоразумение, но я не могу позволить ей пятнать клеветой мое честное имя.

Дорис стиснула зубы. Этот раунд она проиграла — без улик Рэя-Гинсея нельзя было обвинить в преступлении. Если бы шериф был здесь, он не замедлил бы арестовать красавчика, хотя бы как важного свидетеля.

— Господин мэр, не сочтите за дерзость, но могу ли я внести предложение?

Мэр нервно улыбнулся в ответ. Как и все, покоренные сияющим оскалом Рэя-Гинсея, он не заметил таящегося за ухмылкой дьявола.

— Какое же? — поинтересовался старик.

— Пожалуйста, позвольте мне сразиться с нашим другом здесь и сейчас. Если он победит, вы оставите эту семью в покое, если же верх одержу я — девушка поедет в лечебницу. Устраивает ли вас это?

— Ну, не знаю… — Мэр колебался. Его положение не позволяло довериться в решении столь важного вопроса незнакомому человеку — особенно такому подозрительному, как Рэй-Гинсей.

— Тогда, возможно, вы все что-то предпримете? Наступит завтрашняя ночь, и жертв прибавится.

И тогда мэр принял решение. Энергетика Ди держала селян на расстоянии — надо посмотреть, на что способен чужак.

— Хорошо, действуй.

— Еще одно! — Рэй-Гинсей поднял палец, защищенный тканью боевой формы, которая, конечно же, принадлежала Греко. Чтобы Дорис не догадалась, бандит натянул лишь один рукав. Ведь если откроется его связь с сыном мэра, противник поймет, где сейчас находится благовонная временная ловушка. — Пошлите кого-нибудь в соседние деревни, пусть аннулируют ордер на мой арест.

— Ладно, хорошо, — почти простонал мэр. Ему не на кого было положиться, кроме этого самоуверенного молодого человека, так что приходилось соглашаться с любыми его требованиями.

Рэй-Гинсей повернулся к Дорис:

— Ты не против?

— Вовсе нет. Тебе просто отрубят вторую руку — и все, — хмыкнула Дорис.

— Где будем драться? — спросил Ди. Он не упомянул о том, что его противник пытался заслужить расположение знати, а также задушить беспомощного ребенка.

— Прямо здесь. Наша дуэль будет недолгой.

Лишь луна наблюдала за перемещениями людей.

Противники приняли боевую стойку; их разделяло футов десять.

Люди во дворе и Дорис с Дэном на крыльце — все были как на иголках. Общий вздох словно послужил сигналом к началу боя: три клинка-сорокопута спорхнули с правого бедра Рэя-Гинсея. Система мышечного стимулирования, внедренная в боевую форму, позволила им лететь быстрее, чем обычно, — со скоростью, недоступной человеческому взгляду, и тем не менее все они были сбиты с небес серебристой молнией за шаг до Ди.

В мгновение ока Ди взмыл в воздух, оказавшись над головой Рэя-Гинсея с занесенным для убийства мечом. Толпа охнула, предчувствуя треск раскалывающегося черепа, но внезапно победоносный охотник пошатнулся.

Кто бы упустил такой шанс? Вновь заработала правая рука бандита, метнув во врага деревянный кол Греко, заткнутый до поры до времени за пояс сзади. При обычном раскладе сил Ди, вероятно, уклонился бы, несмотря на адские муки, причиняемые активацией временной ловушки, однако боевая форма придала осине немыслимое ускорение. Не успев опустить вскинутый меч, Ди с колом, вошедшим в грудь и вышедшим из спины, тяжело рухнул на землю. Лишь кровавое облачко осталось висеть в воздухе.

— Пригвоздили!

Ликующий крик исходил не от Рэя-Гинсея и не от горожан. Толпа пребывала в замешательстве — людей охватило странное чувство, что ужасный финал схватки превратил ночь в день.

— Греко! Ох, значит, ты в сговоре с этим ничтожеством!

Дорис вскинула винтовку, целясь в выскочившую из-за изгороди фигуру с горящей свечой в руке, но неожиданный удар оружейного приклада отбросил ее винтовку назад, и та пребольно стукнула хозяйку по лбу.

— Это наш шанс! Хватайте ее!

Селяне бросились к Дэну и его потерявшей сознание сестре, а Рэй-Гинсей, улыбаясь, прицепил к поясу последний вернувшийся клинок и стянул рукав боевой формы.

Обмякшую Дорис бросили на лошадь, так же, как и ее вопящего, не желающего сдаваться братца, и толпа повалила на выход.

— А это ты что затеял? — спросил Греко, собравшийся за лошадью, что была спрятана позади фермы.

Рэй-Гинсей коршуном припал к телу поверженного Ди. Подняв левую руку противника, он подозрительно осматривал ладонь дампира — со всех сторон.

— Просто не понимаю, — прохрипел разбойник. — Эта рука проглотила пауков Халы и заставила мэра выболтать все секреты… Тут должен быть какой-то подвох. — С этими словами он взял один из сорокопутов и полоснул по руке мертвеца возле локтя, отчего глаза Греко едва не вывалились из глазниц. Затем бандит швырнул отрезанную конечность в ближайшие кусты. — Я бы спать спокойно не мог, не сделай этого. А теперь мы квиты, — холодно пояснил он.

Больше не оглядываясь, Рэй-Гинсей двинулся к воротам, но Греко весьма фамильярно окликнул его:

— Эй ты, погоди. Почему бы нам с тобой не выпить по кружечке в городе? Ты да я, мы вдвоем могли бы проворачивать большие дела!

Рэй-Гинсей резко обернулся, и взгляд его едва не расплющил Греко:

— В следующий раз, когда мы встретимся, считай, что тебе настал конец.

И бандит ушел.

— Ишь, какой самодостаточный, — ядовито прошипел Греко и тоже двинулся к выходу, но вдруг ноги его подкосились. Смертельно напуганный, толстяк замотал головой, озираясь: — Видать, почудилось, — пробормотал он наконец и со всех ног задал стрекача.

Ему показалось, что он услышал хихиканье. И исходило оно не от трупа Ди, а из темных кустов, в которых затерялась отрубленная левая рука охотника…

— Ха-ха-ха… Все прошло как по маслу. К сожалению, мне пришлось прождать лишний день, но это лишь сильнее распалило меня.

Фигура, стоявшая на том же самом холме, где днем Греко встретил Рэя-Гинсея, отвела от глаз электронный бинокль и тихо рассмеялась. Под кроваво-красными губами сверкнули белые клыки. Это был граф Магнус Ли, собственной персоной.

Карета стояла у дерева, лунный свет заливал и ее, и оборотня Гару — в его всегдашнем пальто. Сейчас он, конечно, был в человеческом обличье.

— Итак, что нам делать дальше? — спросил вервольф хозяина.

— Тут и обсуждать нечего. Ворвемся в жалкий городишко и заберем девушку. Проклятый мэр собрался запереть ее в лечебнице, а со мною вступить в переговоры, но я совершенно не желаю с ним беседовать. За причиненное мне беспокойство завтра же ночью я понаделаю им новых живых мертвецов, а послезавтра еще. Их детям и детям их детей будет что вспомнить об ужасных аристократах. Считай это подарком к моему бракосочетанию. По возвращении прикажи роботам немедленно приступить к подготовке церемонии.

— Слушаюсь, сэр.

Великодушно кивнув в ответ на низкий поклон слуги, граф направился к экипажу, но на полпути обернулся и спросил:

— Как Лармика?

— Как вы велели, сэр, ее подвергли наказанию благовонной временной ловушкой, и она, кажется, очень мучилась.

— Вот как? Отлично. Это научит ее повиноваться отцу, и в следующий раз все будет как должно. Я всего лишь захотел взять в жены человеческую девушку. Жить вместе, ночь за ночью пить кровь, текущую из восковой шейки… Случайный гость? Осмелюсь сказать, слова нашего бога-предтечи ко мне не относятся. Пускай мой род вымрет, но мы с моей новой женой останемся здесь навеки и вечно будем держать людей в страхе и повиновении. Займи свое место!

И вновь Гару поклонился лорду.

Граф крепко закрыл изнутри дверцу кареты.

— Едем! Скоро рассвет. Благовонная временная ловушка у меня на всякий случай наготове, хотя не думаю, что придется воспользоваться ею.

Ни граф, ни Гару не заметили, что вскоре после того, как пал поверженный колом Рэя-Гинсея Ди, из леса с противоположной стороны фермы выехала повозка и направилась к городу.

Какое-то время после ухода Греко во дворе двигались лишь свежий ветер да лунный свет. Скот мирно спал, и вдруг в торжественном безмолвии ночи раздался неприятный смешок:

— Хе-хе-хе… Давненько мне не доставалось главной роли. Жрать пауков и заставлять лысых болванов выбалтывать тайны вроде бы и неплохо, но мне охота чуть больше времени провести на сцене. Он и я, может, и были бы счастливы, останься все как есть, но в этой жизни нас еще ждут кое-какие делишки. И мне вроде тоже приглянулись эта огонь-девчонка и ее шустрый братец. Противно, конечно, но придется снова его выручать.

Естественно, имелся в виду Ди.

Голос шел из кустов, в которых как будто что-то шевелилось. Рука! Словно обладая собственным разумом, левая рука Ди, отсеченная Рэем-Гинсеем и отброшенная прочь, проворно шевелила всеми пятью пальцами.

Она лежала на земле ладонью к небу. По коже ползла рябь, точно изнутри на поверхность выползал комок мускулов. Но самое интересное было впереди! Кое-где плоть вспучилась, кое-где пошла складками, и вот мы видим настоящее человеческое лицо!

Две крохотные ноздри засопели в слегка крючковатом «орлином» носике, а губы изогнулись в саркастической улыбке, обнажив похожие на рисовые зернышки зубки. Чудовищное лицо-опухоль вздохнуло, и сомкнутые прежде веки распахнулись.

— Ну что ж, пора приступать, полагаю.

Рука поползла. Хотя нервы и сухожилия были перерезаны, жутковатое личико-карбункул оживило конечность, принуждая ее делать требуемое. Поегозив в воздухе, пальцы нащупали свисающую ветку кустарника, поймали ее, подтянулись — и рука скова шлепнулась на землю, на этот раз ладонью вниз.

— Вот и славно, а теперь — маленькое путешествие.

Пятерня согнулась, точно паучьи ножки, а кисть выгнулась. Волоча за собой тяжелое предплечье, ладонь с проворством кинулась Прокладывать себе путь среди травы — прямиком к Ди. Добравшись до свежей культи, пальцы деловито засуетились, плотно совмещая края разъятой плоти.

Ди упал на спину, так что ладонь его была обращена к небесам. Глазки таинственной опухоли на левой руке уставились на луну. А потом она — рука! — начала действовать по-настоящему странно. Крошечный ротик, глубоко вдыхая, принялся всасывать воздух. Учитывая относительно малый размер ладони Ди, она должна была обладать легкими немыслимого объема: ветер, свистя и завывая, в мгновение ока исчезал в ротовом отверстии. Воздухохлебство продолжалась секунд десять, затем последовала пауза, а потом процесс повторился еще трижды. Но этим чудеса не ограничились.

Ловко перевернувшись — теперь лицо с ладони смотрело вниз — рука начала рыть землю. Кончики пальцев охотника, похоже, были стальными: они откидывали твердую почву с легкостью, и вскоре насыпалась довольно большая куча земли, в которую ладонь и ткнулась лицом. Жуткое чавканье нарушило тишину. Опухоль пожирала насыпь! Невиданная трапеза продолжилась еще несколько минут, а затем земляной холмик исчез, как будто его никогда и не было. Куда он делся? Как ни странно, форма руки совершенно не изменилась, и все же именно она поглотила и воздух, и землю. Но с какой целью?

Глядящая вниз ладонь негромко рыгнула.

— Без воды и огня процесс может затянуться, но тут уж ничего не поделаешь, — сказала она себе самой, и тут целая рука резко поднялась и упала на грудь Ди.

Не может быть! Прикрепить отрубленную конечность на место после того, как кровотечение прекратилось, невозможно! И все же разрез сросся и рука двигалась.

Затем личико-опухоль сказало не мудрствуя:

— Так выйдет быстрее, чем пальцами.

И, широко разинув рот, прикусило конец кола, торчащего из груди Ди.

— У-ух!

Закряхтев, живая шишка выдернула деревяшку из тела охотника.

Отшвырнув грубое оружие небрежным взмахом кисти, ладонь вновь повернулась к небу.

Взвыл воздух — его опять безжалостно всасывали, хотя теперь стало ясно, что его поглощают, как и землю до этого. Каждый раз, когда личико-опухоль вдыхало, внутри него мелькал голубой огонь. После третьего вдоха изо рта и носа хлынуло синее пламя. Земля, воздух, огонь, вода — четыре общеизвестные стихии. Поглотив только две из них, землю и воздух, лицо-карбункул превратило их во внутренний жар, а потом — в жизненную силу и теперь накачивало энергией тело Ди.

В ладони прекрасного юноши, великого охотника на вампиров, скрывался генератор жизненной силы!

Ветер стих, безмятежная ферма вновь купалась в лунном свете, но чудеса продолжались. Рана на левой стороне груди Ди, рана, нанесенная осиновым колом, пронзившим сердце, рана, означавшая верную смерть для всех потомков вампиров, постепенно затягивалась.

— А ну выпусти нас, чтоб тебе пусто было! Выпусти нас!

— Если не выпустишь моего брата, клянусь, как только аристократы сделают меня своей, я стану являться по твою душу каждую ночь!

Бам!

Что есть мочи захлопнув дверь, отрубившую дальнейшую ругань Лэнгов, мужчина вернулся в свой тесный кабинет. Несколько минут назад мэр и прочие важные шишки разошлись по домам. Здесь, в лечебнице, в полупустой комнате с видавшим виды столом и одиноким стулом, гул их голосов как будто еще витал в спертом воздухе.

— Гадкие дети. Я думал, хоть кто-то из них будет плакать и умолять, а они только и знают, что угрожать взрослым.

Бубня себе под нос, мужчина отодвинул тяжелый стул и уселся на свое место перед стальной дверью, отделяющей кабинет от запертых помещений, известных также как «клети». Там располагалось десять отдельных камер, окруженных сверхпрочными стальными решетками, — достаточно просторных, чтобы Дорис и Дэна закрыли вместе. Вообще-то, кое-кто из горожан был бы не прочь присмотреть за мальчиком, пока Дорис содержится в клинике, поскольку он был тут совсем ни при чем, но Дэн сражался как тигр, заявив под конец, что без сестры умрет. Существовала также вероятность, что, будучи предоставленным самому себе, паренек попытается организовать побег Дорис, так что соглашение было достигнуто.

Сюда помещали всех жертв знати, невзирая на степень их «недуга»; если злодей-аристократ уничтожался, проклятие снималось и все было замечательно. Если же нет, жертв по прошествии определенного периода отпускали, изгоняя из города.

«Определенный период» зависел от того, как скоро разочарованный аристократ нападал на кого-то еще, но тут раз на раз не приходился. В Рансильве этот срок был довольно велик — примерно три недели, поскольку, основываясь на прошлом опыте, графу требовалось в среднем три «посещения», чтобы осушить жертву, а интервал между атаками обычно составлял от трех до пяти дней.

Естественно, каждая деревня опасалась, что лечебница, в которую помещалась жертва, может подвергнуться нападению вампиров, поэтому большая часть здания охранялась хорошо вооруженными, знающими толк в сражениях мужчинами. А так как дело касалось аристократов, ни одно поселение не скупилось, покупая боеприпасы для клиники. Вдобавок к пяти полностью автоматическим и десяти дистанционно управляемым катапультам, окружающим это тридцатифутовое полукруглое строение, имелись также три лазерные пушки, нейтрализующие экипажи знати, и пара выписанных из самой Столицы огнеметов. Горожане хотели установить и электромагнитный барьер, но столичные запасы иссякли — барьеры трудно было достать даже клиентам, готовым платить по ценам черного рынка.

Человек, охраняющий клети, был в толпе, штурмовавшей ферму Дорис. Мэр оставил на вахте лишь одного бойца, поскольку решил, что граф, за ночь отведав крови уже троих, не станет слишком спешить заполучить Дорис. Но при необходимости сторож мог разбудить всю деревню, включив сирену, да и наружное оружие приводилось в действие посредством встроенного в его стол пульта. К тому же часа через четыре небо на востоке порозовеет. Так что мужчина не слишком беспокоился.

Он уже задремал, когда в дверь постучали. Человек повернулся к видеопанели и нажал кнопку. В мониторе замаячила физиономия Греко.

— Чего тебе? — буркнул сторож в интерком.

— Будь другом, открой. Я пришел проведать Дорис.

— Не могу. Твой отец особо подчеркнул — не пускать тебя ни в коем случае.

— Да ну, не ломайся. Ты же в курсе, я по этой девчонке с ума схожу, верно? Только между нами — на закате ее по приказу моего папаши собираются отдать клыкастому старику. Сегодня мой последний шанс увидеть любимую женщину. И тебе, кстати, перепадет кое-что, — Греко покрутил перед камерой парой золотых монет — не новыми даласами, введенными в обращение революционным правительством пять лет назад, а «аристократическими деньгами», ходящими среди знати. Когда восставшие наконец захватили власть, они уничтожили целую гору золотых, планируя начать свою экономическую политику с чистого листа. Такая монета стоила на черном рынке больше тысячи даласов, а тысяча даласов — это полгода безбедной жизни во Фронтире.

Полюбовавшись с минуту сиянием золота, охранник молча нажал кнопку. Электронный замок отключился, дверная ручка повернулась, и в кабинет не спеша шагнул Греко.

— Спасибо, приятель. Вот, держи!

Три золотые монеты со звоном упали на стол. Забыв закрыть дверь, мужчина схватил один кругляш и принялся деловито изучать то мзду, то лицо Греко, после чего удовлетворенно кивнул. Убрав подношение в карман, он заявил:

— Думаю, все будет в порядке, но учти: у тебя только три минуты.

— Да ну, дай хотя бы пять.

— Четыре.

— Ладно, а торговаться ты мастак. Сторож пожал плечами, отвернулся и потянулся к связке ключей, висящей у него на поясе. Перебрав звенящую гроздь, охранник остановился наконец на одном и вставил ключ в замок. Отпирать эту дверь автоматически было ни к чему.

— Скажи… — Мужчина оглянулся на Греко, успел заметить страшно побледневшее лицо толстяка — и белый сполох ударил его в грудь.

Тело мгновенно убитого сторожа растянулось у стены, а Греко тем временем повернул торчащий из скважины ключ, открыл дверь и вошел в клети. Нож он заблаговременно заткнул за пояс.

— Греко!

Камеры располагались по обе стороны узкого коридора; крик Дорис раздался из первой слева:

— Мерзавец, зачем ты явился сюда — чтобы получить по башке?

— Заглохни.

Дорис умолкла. Ей совершенно не понравилось выражение лица Греко — оно явно предвещало что-то дурное.

«Какого черта он задумал?»

— Я вытащу тебя отсюда. Ты должна бежать вместе со мной.

За железными решетками переглянулись дети Лэнг, и Дорис тихо сказала:

— Только не говори мне… ты же не мог убить Прайса…

— Ох, еще как мог. И не его одного. Мой папаша тоже свое получил. Это ему за то, что посмел замахнуться на меня плеткой, когда я вернулся домой. Старый ублюдок. Я ему облегчаю работу — и вот вам благодарность. Но это уже неважно. В любом случае мне нужно убраться из города сегодня же. Ты со мной? — Глаза его сверкали, как у зверя, но речь текла медленнее патоки.

Если не задумываться о подоплеке его поступков, кто-то мог бы счесть подобную преданность любимой женщине достойной восхищения, но Дорис отрезала:

— Извини. Я скорее отправлюсь в графский замок, чем пущусь в бега с тобой.

— Какого дьявола?..

Слезы закипели в девичьих глазах. Слезы ненависти.

— Ты связался с этим мясником… и ты, ты тоже убил Ди! Погоди еще. Мне плевать, что со мной станется, но я лично позабочусь о том, чтобы ты отправился в ад.

Дорис всегда отличалась сильной волей, но теперь прекрасные глаза девушки переполняло безысходное отчаяние, и Греко забыл обо всех своих планах и грезах.

— Значит, вот как? Ты предпочитаешь мне аристократа?

Он вскинул лицо, невыразительное и пустое, но в зрачках Греко полыхал небывалый костер.

— Если так, то будь по-твоему, тебе надо идти — так иди, иди к своему хахалю в загробный мир! — Отступив на шаг, он вскинул свой десятизарядный пистолет.

— Сестричка! — вскрикнул Дэн и что было силы обхватил шею Дорис, пытавшуюся укрыть мальчика, спрятать его себе за спину.

— Ты свихнулся, Греко!

— Говори что хочешь. Но я скорее застрелю тебя, чем позволю другому мужчине овладеть тобой — вампир он или нет. Ты и этот болтливый щенок распрощаетесь с жизнью вместе.

— Стой!

Дорис собирается умолять пощадить ее — это была последняя четкая мысль, мелькнувшая в сознании Греко. Кто-то сзади стиснул запястье держащей револьвер руки — не слишком сильно, но онемевший палец уже не смог нажать на курок. Неземной холод потек по предплечью Греко. Дыхание со сладким запахом смерти тревожило ноздри, а ледяные, мрачные слова терзали барабанную перепонку:

— Надо было убить меня, когда была возможность. — Восковое лицо Лармики склонилось к основанию загорелой шеи Греко. Остолбеневшие от ужаса Дорис и Дэн смотрели, как Греко становится все бледнее и бледнее, словно растворяясь в тумане. Секунда — и молодая леди в черном оторвалась от мужчины и двинулась к клетке. Тонкая струйка крови стекала из уголка рта красавицы, более всего похожей сейчас на мстительного призрака. Вероятно, она еще не утолила жажды, ибо ярко-алый взгляд вампирши потряс Дорис и Дэна до глубины души.

С выражением бездонного ужаса, застывшим на лице гипсовой маской, Греко рухнул на пол — пустая скорлупка, из которой выкачали всю кровь до последней капли.

— Что ты…

Голос Дорис заметно дрожал, но Лармика коротко уронила:

— Уходи.

Огонь безумия покинул ее глаза, напротив, сейчас в них голубела печаль.

— Что?

— Беги же. Отец скоро придет сюда. И тогда я уже не смогу ничего сделать.

— Но… нам отсюда не выбраться. Дай, пожалуйста, ключи. — Дэн потряс решетку. Его гибкий восьмилетний разум уже согласился считать эту вампиршу их союзницей.

Тонкие пальцы Лармики, которые, казалось, того и гляди сломаются на ветру, стиснули железные прутья. Какой же все-таки невероятной силой обладали вампиры! Один мощный рывок — и искореженные куски сверхпрочной стали полетели во все стороны.

— Немыслимо…

Все еще загораживая собой выпучившего глаза Дэна, Дорис спросила:

— Ты действительно хочешь, чтобы мы ушли? Правда? Но почему ты нам помогаешь?

Тень грусти тронула подобное луноцвету лицо обернувшейся Лармики.

— Он умер… но защищал тебя до самого конца. Он бы опечалился, увидев тебя в объятиях отца. А я не хочу огорчать мертвого…

Только когда Дэн за руку вытащил сестру в коридор, Дорис осознала, что внушающая страх красавица питала к Ди те же чувства, что и она сама.

— Ты… ты его…

— Иди — и поторопись.

Они втроем вошли в кабинет.

В центре комнаты стояла черная фигура.

— Отец! — в ужасе воскликнула Лармика.

— Какого черта, все еще ничего? — с отвращением выплюнуло личико-опухоль, прижимаясь к груди Ди. — Рана от меча или копья была бы не так плоха, но, отведав осинового колышка, его моторчик не слушается меня. Бейся же. Ну стукни один разок — и бейся!

Сложив в кулак пальцы, карбункул поднял «свою» руку, чтобы посильнее ударить Ди, но остановился на полпути.

В ночном небе что-то сгущалось.

Рой белых полупрозрачных пленок закружился над домом, а затем мембраны начали склеиваться, образуя нечто целое. Когда тучка снизилась, сквозь частично просвечивающее тело стали видны причудливые внутренние органы. Это был еще один искусственно созданный аристократами монстр — ночное облако. Форма жизни, способная восстановить себя из единственной клетки, днем облако витало в ледяных верхних слоях стратосферы, а по ночам спускалось на землю — поохотиться.

И без того страшные, эти проклятые штуки были еще и опасными хищниками, — обнаруживая жертву, они сливались воедино, окутывали добычу со всех сторон — и переваривали ее заживо. Ночные облака питались потерявшимися детьми и неопытными путешественниками; из-за них и еще из-за прорывающих измерения тварей множество людей пропало без вести. Лишь электромагнитный барьер не давал им до сих пор превратить ферму Дорис в хаос.

Облако зависло футах в пятнадцати над головой Ди, но тут его, наверное, подхватил и отнес в сторону, к стойлам, ветер. Задержавшись на миг у дверей, тучка распласталась простыней и легко проскользнула в щель между стеной и косяком. Животные заверещали, стены два-три раза содрогнулись — и вскоре все опять замерло.

— Эти твари жрут, как свиньи. Скоро оно вернется. Так что давай бейся, глупое, никчемное сердце! — Умоляющий кулак свирепо заколотил по груди Ди, после чего снова принялся всасывать воздух. Тело не шевелилось. — Ну же, негодник!

Если бы кто-то увидел этот дикий, но отчаянный моноспектакль, продолжавшийся несколько минут, то, наверное, расхохотался бы в голос.

А потом…

Дверь сарая распахнулась, выбитая изнутри, и рассыпалась в щепки. А секунду спустя во двор вывалилось нечто невыразимо гротескное. В полупрозрачной облачной массе мучительно извивалась постепенно растворяющаяся корова! Шкура ее лопнула, красное мясо таяло, обнажившиеся кости медленно истончались. Плоть и кровь смешались в узкой трубке — вероятно, своеобразном пищеводе, жидкость завихрилась, точно в воронке, и облако засветилось ярче прежнего. Оно питалось. Несколько секунд разбухшая масса колыхалась у входа в стойло, а затем, видно почуяв новую жертву, поползло в сторону Ди. Вес полупереваренной коровы тормозил тучу, и двигалась она медленно.

— Глянь, как уже близко. Давай же, заводись! — Кулак еще раз опустился на ребра Ди.

Облако придвинулось футов на десять — уже слышно было, как мучится внутри несчастное животное.

Три фута. Облако поднялось в воздух и полетело прямо к Ди.

И тут яркая молния прошила прозрачную массу.

Клинок прошел насквозь, не встретив ни малейшего сопротивления; рассеченное облако упало в пыль двумя ломтями и тут же обесцветилось, не успев рассыпаться на мелкие кусочки. Лишь заклубился легкий парок — и земля впитала убитую тучу без следа, не проглотив только обглоданный труп коровы, точно побрезговав тушей.

Ди встал на ноги, разметав по сторонам лунные лучи.

— Ну вот и славно. А знаешь, ты, как обычно, напугал меня до чертиков.

Пропустив мимо ушей несколько неуместное — по отношению к только что восставшему из мертвых — приветствие, Ди спросил:

— Где они?

— В лечебнице, полагаю. А лечебницы каждая деревня воздвигает на окраине.

Разговор завершился. Ди направился к конюшне.

Высокие деревья раскинули ветви, точно мифические чудища — лапы, отгоняя назойливый лунный свет. Разве что заплесневевшие грибы слабо фосфоресцировали здесь, среди переплетенных корней, но их мерцание не могло рассеять плотную давящую тьму. Любой путешественник, будь он даже с факелом, заблудился бы тут, в ночном лесу.

Это был Рансильвский лес — где ночь, говорят, живет даже в полдень. И по нему отчаянно бежал Дэн. Он был не один. Во мраке за спиной, меньше чем в тридцати шагах, раздавалось хищное рычание. Кому оно принадлежало, сомневаться не приходилось. Мальчика преследовал Гару, графский слуга.

Застигнутые графом в тот момент, когда они как раз собирались распрощаться с лечебницей, Лармика и Дорис были препровождены в карету, а о Дэне словно забыли. Твердо решив спасти сестру, мальчик кинулся домой, на ферму, за оружием. Даже ему, маленькому ребенку, было ясно, что нет смысла искать помощи у кого-либо в городе. И момент не был пока потерян. Кратчайший путь шел не по дороге, а через Рансильвскую чащобу. Помня лишь о сестре, паренек не колебался ни секунды. Однако стоило ему углубиться в заросли, позади зарычал вервольф.

Смертельный марафон начался.

Отец и сестра иногда приводили его сюда, но днем, в пору относительной безопасности; Дэн даже не помнил, чтобы ему приходилось играть в лесу в одиночку. Он поднапряг память — и принялся петлять что есть мочи, нырять в дупла и прятаться в кустах, пытаясь сбить преследователя с толку.

Но когда паренек останавливался, погоня прекращалась. Стоило ему побежать снова — и оборотень бросался следом. Как ни старался Дэн, расстояние между ними не росло и не сокращалось.

Тогда мальчик понял, что враг играет с ним, — и тут же чувство превосходства покинуло его сердце, уступив место чистейшему черному ужасу. Он бежал, бежал не щадя ног, но преследователь, не отставая, держался в неизменных тридцати шагах за спиной добычи.

Сердце Дэна готово было взорваться, да и перетруженные легкие едва не лопались. Во рту было солоно от слез. И когда мальчик уже решил, что все, он больше не может, впереди забрезжил свет. Выход!

Надежда наполнила его новой энергией. Усталые ножки снова резво зашлепали по земле — но вдруг что-то вцепилось в детские щиколотки!

— А-а-ах! — Упав навзничь, Дэн попытался подняться, но держали его крепко. — Рука мертвеца!

Скудный свет луны, едва просачивающийся сквозь частое переплетение ветвей, все же показал ему, в чем дело. Высунувшаяся из земли синюшная рука трупа омерзительно шевелила пальцами. Или нет, не пальцами — цветками. Дэна схватило бледное соцветие, как две капли воды похожее на гниющую руку трупа. Аристократы сеяли разные ботанические страсти, а это растение было причудливым, но вполне безобидным. А ведь Дэн знал, где оно цветет, и все же умудрился угодить в самую середину поляны, — видно, ужас, гонящийся за ним, начисто стер из сознания любые мысли. Но кто станет винить за это восьмилетнего мальчика?

Собравшись с силами, Дэн все-таки поднялся. Вырванная с корнем рука мертвеца упрямо не желала отцепляться.

Он уже собрался помчаться снова…

— Уууу-а-уууу!

Жуткий вой ударил в спину, сковав ноги. Увидев выход из леса, Гару решил, что пора положить конец гонке. Оборотень преследовал Дэна, потому что граф впервые за несколько веков разрешил слуге перекусить живым человеком.

Вымотавшийся паренек уже сдался. «Прости, сестренка. Похоже, мне не спасти тебя». Слезы жалости покатились по детским щекам.

И вдруг вой оборвался. Дэну даже показалось, что вервольф испугался.

В этот момент мальчик что-то услышал. Цокот копыт, далекий, но неуклонно приближающийся. Ни голоса, ни фигуры различить было невозможно, однако Дэн мгновенно понял, кто это.

— Ди! — восторженный крик расколол тьму.

И снова взвыл оборотень, и черный вихрь пронесся мимо несостоявшейся жертвы.

— Ди, берегись!

Паренек кинулся вперед, пинками отбрасывая на ходу соцветия «рук мертвеца». Немыслимый звериный рев взмыл к небесам — и оборвался.

Буквально вывалившись из леса на степной простор, Дэн увидел на холме купающегося в лунном свете всадника. У ног его лежал павший вервольф. Лошадь переступила через труп и галопом понеслась вниз по склону, к мальчику.

— Что ты здесь делаешь? Где твоя сестра?

Дэна переполняли эмоции.

— Ой, Ди, ты жив! Я знал, что ты не умрешь, знал… — мальчик не находил слов. Когда же он наконец немного успокоился и объяснил ситуацию, Ди молча подхватил его и посадил на коня. Он не велел Дэну отправляться домой и не предложил довезти его до фермы.

Кинув стальной взгляд поверх прерии на графский замок, Ди спросил:

— Ты со мной?

Тот же самый вопрос он задал мальчику прошлой ночью в развалинах.

— Конечно!

Иного ответа и не ожидалось.

Все замки аристократов имели одну характерную особенность, вполне отвечающую требованиям их хозяев-вампиров. Роскошные покои всегда ожидали гостей и прочих посетителей, но лорд и его семья не имели собственных спален.

Они почивали в месте, более приличествующем их рангу, в месте, вошедшем в легенду: в гробах под землей.

Здесь, в подземных покоях, наполненных крошечными организмами, где запах сырости смешивался со сладким ароматом древнего перегноя и давным-давно не зажигавшихся факелов, здесь спало настоящее прошлое, избавленное от компьютерного контроля. Стену тридцатифутовой высоты полностью закрывал гигантский портрет бога-предтечи. На алом помосте перед полотном стояли граф, в черном облачении, и Дорис, в платье белее снега Глаза девушки были безжизненны. Гипноз полностью сковал ее волю.

Слева от помоста застыла Лармика; ее полубессознательный взгляд блуждал в пространстве, избегая останавливаться на отце и его будущей супруге. Но виновато тут было не внушение, сделанное ей отцом за попытку поспособствовать бегству Дорис, а потеря, опустошившая сердце прекрасной вампирши.

Сейчас, сейчас начнется мрачная свадьба…

— Смотри. С этой ночи ты будешь спать здесь.

Граф показал на пару лакированных гробов, чернеющих на каменной плите перед возвышением и украшенных резным гербовым узором: соколы и языки пламени. На боку правого гроба было выгравировано имя «Ли». Табличка на левом гласила: «Дорис».

— В них земля. Та самая гордая почва, на которой воздвигнут фамильный замок Ли. Уверен, она будет ночь за ночью дарить тебе сны о сладкой крови. А теперь приступим.

Граф коснулся подбородка Дорис и слегка запрокинул девушке голову, обнажив бледное горло.

— Прежде чем мы обменяемся клятвами мужа и жены, я должен избавить тебя от этой гнусной метки.

Из складок плаща он достал маленькую печатку с тем же гербом, что и на крышках гробов.

— Сперва справа. — Белый дымок поднялся от вдавившейся в мягкую плоть печатки, и Дорис вздрогнула. Переместив клеймо чуть ниже, аристократ произнес: — Теперь слева.

Процедура завершилась, и отвратительный рот вампира приблизился к хрупкому горлу невесты. Завитки дыма еще висели в воздухе, но на девственной шее больше не осталось никаких отметин, кроме пары ранок — следов первого укуса графа. Дыхание, воняющее кровью, жарко опалило кожу. Крест, защищавший девушку до сей поры, не проявился.

— Отлично. Теперь мне нечего бояться, и я награжу ее поцелуем.

Широко ухмыльнувшись, вампир опустил печатку в карман и повернулся к своей ненаглядной — окаменевшей рядом — дочери:

— Ты получишь новую мать. Не удостоишь ли нас несколькими поздравительными словами?

Пустой взгляд сфокусировался на отце. Губы Лармики вяло шевельнулись.

— Я… — начала она, — я, Лармика Ли, твоя три тысячи семисот двадцатисемилетняя дочь, поздравляю моего три тысячи семисот пятидесятисемилетнего отца Магнуса Ли и мою семнадцатилетнюю мать Дорис Лэнг по случаю их бракосочетания. — Голос ее был пресен, но граф кивнул — и навострил уши.

То, что сперва казалось эхом слов Лармики, мечущимся среди каменных стен, переросло в складный хор, от которого вибрировали подземные покои — точно мертвые, ворочаясь, поднимались из могил, чтобы пропеть:

— Сердечно поздравляем графа Магнуса Ли с созданием нового союза.

Голоса принадлежали обитателям бессчетных гробов в стенах и под полом. Некоторые слегка дрожали и похрипывали, отчего аристократ прищурился.

— Теперь пора… — С этими словами губы лорда потянулись к беззащитному горлу Дорис, но тут передатчик в кармане его жилета неприятно загудел. — Ох, адская машина, — раздраженно буркнул граф и вытащил источник тревоги. — Ну, что там такое?

Металлический — должно быть, компьютерный — голос ответил:

— Пара людей и лошадь только что подъехали к главным воротам. Оба мужского пола, возраст одного приблизительно восемь лет, возраст другого — между семнадцатью и восемнадцатью.

— Что? — Глаза графа налились кровью.

Лармика ошеломленно обернулась.

— Вход запрещен. Мост не опускать. Открыть по ним огонь — немедленно!

— Фактически… — Компьютер заколебался. — Мост опустился, как только они прибыли. Оружие привести в боеготовность не могу. Полагаю, животное или один из людей обладает устройством, пресекающим мои команды. В настоящее время все электронное вооружение замка неуправляемо и бездействует.

— Ах негодяй, — с ненавистью простонал граф. — Значит, щенок все еще жив? Но черт побери, как ему удалось выкарабкаться? Даже мне неизвестно, как вернуться, получив кол в сердце.

— Для такого, как он… — пробормотала Лармика.

— Такого, как он? Дочь, ты знаешь что-то о его личности?

Лармика промолчала.

— Хорошо. Этот вопрос пока подождет. Сперва я должен расправиться с ним. Когда что-то нарушает церемонию, торжества обычно откладываются до тех пор, пока с досадными помехами не будет покончено.

— Ясно, отец. Но как именно ты намерен разобраться с ним?

— Я знаю кое-кого, кому не терпится исправить одну ошибку.

Когда небо на западе подернулось бледно-голубой пеленой, Ди и Дэн вновь встретились с Рэем-Гинсеем — на этот раз во дворе замка.

— У меня больше нет благовония временной ловушки, — с великолепной дьявольской улыбкой заявил разбойник. По пути с фермы Дорис в замок он столкнулся с графской каретой, с опасной скоростью катящейся из города, и остаток пути проскакал рядом с экипажем. — Могу понять, отчего граф так расстроился. Однако, если я опять отправлю тебя в иной мир, уверен, гнев его утихнет. Не будешь ли добр спешиться.

Их разделяло десять футов — совсем как на ферме Лэнгов. Дэн с лошадью укрылись за каменной статуей в ожидании исхода битвы.

Вызов, по сути своей, был нелеп. Без благовония временной ловушки Рэй-Гинсей не имел шансов уничтожить Ди. С другой стороны, любая серьезная рана, нанесенная охотником разбойнику, благодаря способностям мутанта искривлять пространство, возникнет и на теле Ди. И все же, очевидно, каждый из противников полагал, что вероятность его победы велика. Оба приступили к действиям одновременно.

— У-ух!

Ди согнулся пополам и упал на колени. В правой руке Рэя-Гинсея на волшебной свече затанцевал огонек. Бандит обманул Ди. Миг — и в воздух с тоненьким свистом взмыл клинок-сорокопут.

Но в прошлый раз Рэю-Гинсею удалось одержать верх благодаря удесятеряющей мускульные силы боевой форме. Ди, лицо которого искажала агония, сбил оружие неприятеля на лету — и прыгнул.

Казалось, что сцена дуэли в развалинах проигрывается вновь. Впрочем, на этот раз Рэй-Гинсей не увернулся, а демонстративно подставил голову под серебряную дугу. Он решил, что Ди попытается отрубить ему оставшуюся руку, но, осознав, что падающее сверху вниз лезвие целится ему точно в лоб, открыл в своем теле канал дополнительного измерения и не попытался бежать.

Глаза Ди залила кровь, но не из раскроенного черепа — он лишился всего лишь тонкого лоскута кожи над бровью. А секундой позже ярко-красный фонтан ударил из живота Рэя-Гинсея. Остолбеневший красавчик изумленно уставился на клинок, торчащий из его плоти… тот самый клинок, которому полагалось расколоть голову Ди пополам. Занесший меч охотник на вампиров только слегка чиркнул по лбу разбойника, затем стремительно перехватил клинок и глубоко вонзил его в собственное подбрюшье! Войдя в тело Ди, уже связанное с телом Рэя-Гинсея, меч материализовался в животе бандита. За исключением способности искривлять и соединять точки пространства, Рэй-Гинсей был обычным человеком, для которого подобное ранение смертельно. На столь абсурдный способ убийства мог решиться только дампир вроде Ди.

— Дэн, потуши свечу.

Под звук шагов ринувшегося выполнять просьбу друга мальчика Рэй-Гинсей рухнул наземь. Благовоние покинуло слабеющие пальцы, алая кровь хлынула в песок.

— Эй, погоди копыта отбрасывать. Сделай хотя бы одно доброе дело, прежде чем придет конец твоей жалкой жизни. — Дэн затоптал свечу и поежился: мальчика пробрал холодок при виде того, как меч, торчащий из живота упавшего Рэя-Гинсея, гладко скользит, исчезая в теле. Это Ди вытащил из себя клинок-бастард.

— Какое же… доброе дело? — просипел Рэй-Гинсей.

— Скажи, где моя сестра.

— Не знаю… Иди, куда подскажет сердце… Граф нарек ее своей невестой… — Изо рта раненого вылетел сгусток крови, последние спазмы неумолимой смерти обезобразили великолепные черты. — Если бы меня сделали аристократом… — И голова бандита упала.

— Так и не сказал, чертов идиот, — грустно потупился Дэн. — Если бы он поступал хорошо, вместо того чтобы просто хорошо выглядеть, то мог бы прожить еще долго-долго…

— Правильно. — Ди тяжело дышал. Эффект благовония временной ловушки исчерпал себя, как только свеча погасла, и сейчас охотник страдал из-за раны в животе.

— Как думаешь, куда они дели сестренку? Замок такой огромный, я даже не представляю, откуда начинать поиски. — Дэн готов был разреветься, но Ди похлопал паренька по плечу:

— Ты забыл, что я охотник на вампиров. Иди за мной.

Пара направилась прямиком в подземные покои. Дэн с удивлением наблюдал, как запертые двери сами собой распахиваются перед приближающимся Ди. Ничто не могло остановить их. Время от времени на пути попадались люди с невыразительными блеклыми лицами, слуги или фрейлины, но никто из них даже не взглянул на гостей, прежде чем раствориться во мраке.

— Роботы, наверное, — предположил Дэн.

— Продукт фальшивой жизни; этот замок уже объят тлением. Как и сами аристократы.

Спустившись на два уровня по узкой лестнице, они оказались перед массивной деревянной дверью, от верхушки до самого низа обитой блестящими гвоздями. Серьезность преграды свидетельствовала о важности проходящей за ней церемонии.

— Здесь, да? — напрягся Дэн.

Ди снял с шеи голубой медальон и надел его на мальчика.

— Это отгонит роботов. Оставайся тут.

Дверь не имела ни замка, ни засова. Однако многотонные на вид створки с едва слышным скрипом разошлись, стоило пальцу Ди погладить темную панель. В недра тьмы водопадом стекала широкая лестница; древние, слегка вогнутые ступени истерлись по центру под некогда ступавшими по ним ногами. Где-то глубоко внизу брезжил едва различимый свет. Ди направился туда. Далеко справа заплясали огни.

Гробы, начиненные прахом, руки и ноги скелетов, торчащие из щелей в трухлявых досках, грудные клетки, раздавленные съехавшими крышками саркофагов, — вот что встретило Ди во тьме. Пробравшись сквозь ряды давно упокоившихся мертвецов, Ди наконец оказался перед багряным помостом — и встретился лицом к лицу с графом.

— Я впечатлен тем, что тебе удалось вернуться к жизни, — без злобы произнес граф.

Ди взглянул на застывшую на возвышении Дорис, и губы его слегка дрогнули: охотник улыбнулся.

— Кажется, я как раз вовремя.

К этому моменту Лармика уже успела куда-то исчезнуть.

— После смерти времени у тебя будет предостаточно, — ответил аристократ. — Однако, как говорила моя дочь, поистине стыдно убивать тебя. Ты возвратился после того, как кол пронзил тебе грудь, — этот секрет мне и самому очень хотелось бы знать. Что скажешь? Не передумаешь ли напоследок? Не желаешь ли взять Лармику в жены и жить здесь, в замке? Она бродит как неприкаянная с тех пор, как повстречала тебя.

— Знать давным-давно вымерла, — произнес Ди. В голосе его отчего-то звенела печаль. — Аристократы и этот замок всего лишь фантомы, забытые временем. Возвращайтесь туда, где вам самое место.

— Замолчи, щенок! — гневно оскалился граф. — В тебе кровь аристократа, и ты должен знать, что такое бессмертие. Жизнь, дарованная до конца времен, — и мы обязаны исполнять то, что нам предначертано, — давить человеческих червей!

Резко оборвав речь, граф нахмурился. Он заметил, что Ди не смотрит на него — взгляд охотника приклеился к висящему на стене за спиной лорда Ли портрету.

Впрочем, он не обратил бы на это внимания, если бы не один факт. Удивление, граничащее с ужасом, — вот что испытал граф, увидев, что лицо юнца в мигающем свете факелов как две капли воды похоже на лицо того, кто изображен на портрете, заворожившем охотника.

В ушах графа вновь зашелестели слова, слышанные им дважды, и он невольно произнес их вслух:

— Случайные гости…

На протяжении всей гордой, славной истории знати лишь эта фраза их богоподобного предтечи встретила подозрение и отрицание. В Академии наук вампиров был разработан метод математического анализа судьбы, но после сверки расчетов с данными из истории всех известных цивилизаций ученые решили не обнародовать результаты своих исследований — за что подверглись жестокой критике, и на их защиту встал бог-предтеча, появившийся на публике впервые за многие тысячелетия. Тогда-то он и проронил эти слова.

Великая, вечно текущая река истории некогда несла на своих мирных волнах цивилизации, которым суждено было бесследно кануть в глубины ее вод, — их-то и назвал бог-предтеча случайными гостями. Вопрос в том, кого он имел в виду — аристократов или людей?

Мысли графа свились в тугой клубок, из которого вдруг высвободилась одна тонкая ниточка. Ему вспомнился дикий слушок, ходивший в кругах высшей аристократии.

«Наш бог-предтеча, кажется, поклялся своей человеческой жене — он станет убивать родившихся у них детей, а она и потом будет вынашивать новых. Немыслимо!»

Сознание графа балансировало на грани паники и замешательства.

«Он же не может быть… Мог ли бог-предтеча все же замыслить соединить кровь человека и аристократа?»

Не зная, где правда, а где ложь, граф шагнул вперед. Его колотил озноб.

— Щенок, я позабочусь о том, чтобы ты перед смертью испытал на себе всю мощь аристократа.

Черный плащ взметнулся над головой графа. Подкладка оказалась красной, блестящей. Воздух взвыл, пламя факелов заметалось — еще чуть-чуть, и огонь погас бы. А плащ развернулся, раскинулся, растекся, точно чернильное пятно по воде, — и попытался обернуться вокруг Ди.

Одним летящим движением Ди выхватил меч, полоснул по краю черной накидки — и клинок застрял в ткани. А ведь этим мечом Ди зарубил бронзового монстра, Голема, и остановил бег оборотня!

А полотнище уже обвивалось вокруг меча, вырвав его наконец из руки Ди. Впрочем, на самом деле охотник сам разжал пальцы. Начни он сопротивляться — и рука оказалась бы в жестоких, сокрушающих кости тисках.

— Вот ты и гол! — высокомерно хохотнул граф, беря в правую руку меч противника. Плащ уже обрел обычный вид. Еще раз взмахнув черной полой, граф объяснил: — Он сшит из кожи женщин, утолявших мою жажду, и отполирован их кровью. Благодаря тайной технологии, известной лишь моему клану, он в пять раз прочнее самой закаленной стали и в двадцать раз гибче паутины. Ты только что стал свидетелем его вяжущих свойств.

Несколько сполохов опалило воздух. Плащ развернулся — и все деревянные дротики, которые метнул Ди, упали к ногам графа.

— Дальнейшее сопротивление бессмысленно. — Плащ раскинулся, точно крылья черной таинственной птицы, и граф бросился вперед.

Ди отскочил, но на его рукаве остался свежий порез — на этот раз накидка превратилась в острейший клинок.

— О, что случилось, мой добрый охотник? Ты что, уже бессилен? — Язвительный смех и смертоносный плащ взлетели вместе. Ди пришлось вертеться юлой, уклоняясь от стремительных атак вампира.

В какой-то момент пара поменялась местами — теперь Ди стоял перед Дорис, заслоняя ее.

Глаза графа сверкнули. Снова вздулся плащ.

Ди собирался отскочить, но тут что-то обхватило его сзади. Руки Дорис!

Секунда — и плащ коконом окутал тело Ди. В битве, требующей полной сосредоточенности, даже дампир забыл на миг, что укушенная однажды Дорис стала рабой графа.

Кости Ди затрещали под диким давлением, лицо исказилось. И все же, кто еще успел бы оттолкнуть Дорис за долю секунды до того, как ткань проглотила бы и ее тоже? В руках графа блеснул меч Ди.

— Ты погибнешь от собственного клинка.

Аристократ вознамерился отрубить щенку голову. Рассечь накидку, обернувшую туловище Ди, меч не мог, но граф все же ударил, ударил изо всех сил — и вдруг рука его остановилась.

В ту же секунду плащ обмяк и смялся, освобождая Ди. Концентрация графа ослабла, и чары, наложенные на ткань, развеялись. Взвившийся вихрем Ди приземлился перед графом. И что же дальше?

— Ха!

Улыбаясь в предвкушении того, что враг сейчас будет насажен на вертел, аристократ сделал выпад — и меч застыл у самой груди охотника. Застыл, зажатый ладонями Ди. Первый поединок повторялся, только роли противников теперь поменялись!

И вида не показывая, что ему тяжело удерживать сверкающее острие в четырех дюймах от себя, Ди чуть повел кистями. Нет, граф не отлетел в сторону — на сей раз со звонким щелчком отломился конец клинка. Не выпуская из рук куска стали, Ди отскочил назад футов на десять.

— О, тот самый трюк…

Вновь взмыла в воздух накидка графа, но в данном случае разница между фокусником и зрителем обернулась разницей между жизнью и смертью. Острие меча серебряной пулей вылетело из сведенных ладоней Ди и аккуратно вонзилось точно в сердце под черным одеянием.

Граф окаменел — и несколько секунд стоял как вкопанный. Потом его лицо начало таять; выпали из глазниц и закачались на зрительных нервах глаза.

Вампир уже рухнул на пол, но гниющему языку и истлевающим голосовым связкам удалось сложить еще несколько последних слов:

— Мне… надо было умолять нашего бога-предтечу научить меня этому фокусу… Возможно ли… Милорд, ты действительно его…

Ди кинулся к лежащей на помосте Дорис. Что-то странное творилось с замком. Доказательством тому служил слабый тревожный звон брелка сигнализации в нагрудном кармане графа. Именно он помешал смертоносной атаке вампира — вклинившаяся в ухо сирена отвлекла внимание лорда, лишив его верной победы и швырнув в пропасть погибели. Пол под ногами подрагивал.

Легкая пощечина привела Дорис в чувство. Чудо, но следы клыков на ее шее пропали!

— Ди… но что происходит?! Ты жив?

— Моя работа завершена. Раны на твоем горле исчезли. Иди. Поднимешься по той лестнице, наверху тебя ждет Дэн. Вы с ним вернетесь на ферму.

— Но ты… ты должен пойти с нами.

— Моя работа завершена, но дела здесь еще остались. Поторопись. И пожалуйста, передай Дэну: пусть не забывает обещания, данного старшему брату.

Слезы заискрились в уголках девичьих глаз.

— Иди.

То и дело оглядывающаяся Дорис в конце концов скрылась в темноте. Она наверняка не расслышала слов левой руки Ди:

— Пока-пока, упрямые, милые детишки. Удачи вам!

Ди повернулся. У стены зала стояла Лармика.

— Это сделала ты?

Бледная красавица кивнула:

— Я выдернула все предохранители. Через пять минут замок рухнет, — пожалуйста, беги, пока можешь.

— Ты могла бы жить в своем замке до скончания времен.

— Конец времен уже наступил для нас. Семья Ли давно умерла. Это случилось, когда мой отец избрал бессмысленное вечное существование, заполненное лишь питьем человеческой крови.

Тряска усилилась, стены покоев застонали, белый порошок посыпался с потолка — не обычная пыль, а скорее раскрошившийся камень. Нарушилась молекулярная структура всего здания!

— Значит, ты остаешься?

Вместо ответа Лармика сказала:

— Позволь мне спросить одну вещь… твое имя. Ди… Ведь имя «Дракула» начинается с той же буквы?

Губы Ди шевельнулись. Пара стояла не двигаясь, осыпаемая белым сухим дождем; Ответ охотника остался неизвестен.

Как и должно было случиться, замок вампира, подобно его хозяину, рассыпался в прах. Дорис и Дэн никак не могли откашляться, да и поле зрения застилали лишь белые облака пыли.

Они стояли на холме меньше чем в сотне ярдах от замка.

Вытирая слезящиеся глаза, Дорис подняла голову — и по щеке ее потекли совсем другие слезы.

— Все пропало… Все. А он не вернулся…

Положив руку на плечо скорбящей сестры, Дэн сказал нарочито весело:

— Пойдем домой, сестренка. У нас куча дел.

Дорис покачала головой:

— А смысл… Я уже ничего не могу… Не могу управляться с кнутом, как прежде, не могу присматривать за тобой, не могу работать на ферме… И все потому, что я нашла того, на кого смогла положиться, от кого стала зависеть…

— Предоставь это мне, — восьмилетний мальчик ткнул себя в грудь. Маленькая ручка стиснула медальон Ди. — Надо продержаться всего-то лет пять. А потом я смогу делать все. Я даже найду тебе мужа, сестричка. Впереди долгий путь — так что не унывай, пошевеливайся!

Он больше не чувствовал себя восьмилетним малышом.

Дорис повернулась к брату, посмотрела на него так, будто никогда прежде не видела, и кивнула. Еще пять лет он будет всего лишь мальчишкой. Но пройдет десять — и он перестроит дом и прогонит драконов. Времени потребуется немало, но время, как известно, течет быстро.

— Пойдем, Дэн.

Улыбнувшись наконец, Дорис зашагала в сторону дома.

— А как же! — воскликнул паренек и, хотя сердце его едва не раскалывалось от горя, тоже улыбнулся, скрывая печаль.

Неся на спине двух ребят, отдохнувшая лошадь бодрым галопом поскакала на восток, туда, где наливались голубизной небеса, и туда, где ферма ждала хозяев.

Ди сдержал обещание.

Теперь настал черед мальчика.

Большинство поклонников outre кинематографа, конечно, знакомы с «Ужасом Дракулы», выпущенным в Великобритании студией «Hummer Films» в 1958 году. Наравне с «Проклятьем Франкенштейна», появившимся годом ранее, эта классическая картина способствовала мировому буму фильмов ужасов, а также подарила первое вдохновение вашему скромному автору. Я пересмотрел немало ужастиков и прочих фильмов, что не устают держать зрителя в напряжении, но ни один из них не заставил меня опрометью бежать из кинотеатра посреди сеанса — как случилось в тот раз. Возможно, некоторые читатели сочтут нижеследующую информацию излишней, но режиссером был Теренс Фишер, сценаристом — Джимми Сангстер, а главным художником — Бернард Робинсон. Такие звезды, как Кристофер Ли или Питер Кашинг, в представлении не нуждаются. Все эти немыслимые «разборки» графа Дракулы и профессора Ван Хельсинга — от силуэта злодея, появляющегося на вершине замковой лестницы, до финала, где солнечные лучи и крестное знамение обращают вампира в пыль, — все эти детали фанаты фильмов ужасов будут обсуждать до скончания времен. Надеюсь, в ближайшее время «Ужас Дракулы» появится на видео.

В настоящее время ведущим японским мангаку, рисующим ужастики, можно назвать Умёдзи Кацуо, но, сколько мне известно, в прошлом единственным мужчиной-художником (насчет женщин не скажу) со столь же совершенной стилистикой рисунка был Кисимото Осами. Этот человек, не повторяя характерных японских ужасов, создавал готику в лучших традициях Запада. Причудливый особняк, стоящий посреди города, гробы, приткнувшиеся к каменному фундаменту, орда пресмыкающихся обитателей этих гробов, а также логика конфликта, красной нитью проходящая через все его истории (вроде креста против вампиров или силы буддизма против каппы), и то, что он поместил своих героев на поле японской манги, где их крайне недоставало, — все это было, одним словом, свежо!

Будет нечестно, если когда-нибудь и кто-нибудь начнет писать историю манги ужасов в Японии и отвергнет Кисимото как ничем не примечательного, рядового автора фантастико-приключенческих комиксов. У меня и сейчас мурашки бегут по спине, когда я вспоминаю рассказ о каппе, под воздействием фабричных отбросов, загрязнявших его озеро, обернувшемся прекрасной женщиной, которая затем поселилась в доме, где жили некие брат с сестрой… Впрочем, меня пробирает дрожь и от многих других историй Кисимото.

В последнее время я не часто встречаю его новые работы, но искренне надеюсь в будущем увидеть его в добром здравии — и творящим новые манги.

Хидеюки Кикути,

6 декабря 1982 года,

во время просмотра к/ф «Дракула» (1979)

Зимнее солнце роняло в лощину с высоты пустых небес лучи, достаточно яркие, чтобы губы сами собой растянулись в улыбке, и достаточно холодные, чтобы сковать легкие и заставить путника раскашляться, выпуская изо рта клубы белого пара, которые медленно таяли в воздухе, — весна была уже не за горами.

Дорога, бегущая по лощине, вела к крохотной, окруженной чернолесьем деревушке полосы Фронтира, в которой было менее двухсот домов — с учетом ранчо и солнечных ферм, рассеянных по равнине. Крыши деревянных и пластиковых зданий были присыпаны снегом, До сих пор лед не растаял и в узких проулках, казалось никогда не видевших дневного света. Облик людей в этом селении, кутавшихся в тяжелые меха так, что их можно было по ошибке принять за животных, отличался суровостью. Единственное стремление — выжить! — ожесточало черты взрослых и детей, превращая лица жителей в каменные маски.

С востока на запад текла неширокая река, рассекавшая центр города на две части. В ее чистых водах отражался добротный мост, а еще — молчаливая процессия, бредущая по нему на тот берег.

Мост переходили десять мужчин и две женщины. Одна, с рассыпанными по плечам седыми волосами, всхлипывала, утирая слезы рукавом потрепанного пальто. Другая — судя по виду, ей было далеко за сорок — поддерживала страдалицу. Наверное, они были добрые соседки. И хотя эта пара задавала настроение всей процессии, женское горе как будто не затронуло мужчин.

Впереди выступал старик в балахоне, густо исписанном магическими формулами и всевозможными странными символами, с лицом, перекошенным от ужаса. Страх искажал черты и прочих мужчин, хотя шестеро из них, несомненно, страдали и физически — от боли, причиняемой им тяжкой, жуткой, давящей на плечи ношей.

Дубовым гробом.

Однако больше всего смущала намотанная вокруг гроба толстая цепь, словно люди всеми силами старались не допустить того, чтобы упокоившийся в гробу выбрался наружу. Глухой лязг цепи казался эхом отчаяния тех, кто тащил дубовый ящик.

Посредине моста, перед настилом, выступавшим вперед на ярд с обеих сторон, группа людей остановилась. Настил образовывал здесь небольшой каменный пятачок над рекой.

Старик-предводитель воздел указующий перст.

Шаркая ногами, носильщики сгрудились у перил.

Коренастый мужчина рядом со старейшиной, поежившись, потянулся к оружию на поясе — стальным кольям около полутора футов длиной, их было как минимум шесть штук. Другой рукой крепыш стиснул рукоять молотка, прицепленного к ремню с противоположной стороны. Старомодный пороховой револьвер в кобуре не был удостоен и взгляда.

Испустив вопль, полный боли и тоски, одна из женщин рванулась к гробу, но ее тут же удержали соседка и мужчины.

— Уймись! — рявкнул старик.

Женщина спрятала лицо в ладонях. Если бы не поддержка окружающих, она, несомненно, просто рухнула бы без чувств.

Кинув бесстрастный взгляд на тяжелый гроб, старейшина поднял правую руку и затянул печальную речь, подобающую церемонии:

— Сегодня я здесь, и сердце мое преисполнено скорби. Джина Болан — возлюбленная дочь Секи Болана, житель номер восемь тысяч девять деревни Тепеш в Седьмом секторе Западного Фронгира, — пала жертвой презренного аристократа и отошла прошлой ночью в мир иной…

Тут лица мужчин, подпирающих гроб плечами, побледнели, но старик сделал вид, что ничего не заметил.

Носильщики то и дело оглядывались по сторонам, бросая тревожные взоры на спокойную поверхность реки.

Однако ничего не было видно. Ничего хоть сколько-нибудь необычного.

Внезапно в гробу что-то шевельнулось. Нет, не кто-то. Именно что-то.

Мужчины потянулись к ящику.

«Дзинь, дзинь», — пропела цепь.

Людские лица стали белее полотна.

Старик окликнул человека с кольями.

— Опускайте! Опускайте немедленно! — судорожно вскрикнул тот, шагнув к носильщикам.

Однако его не послушались: тела и души людей оцепенели от страха. Носильщики впервые участвовали в такой церемонии, и то, что ныне происходило в гробу, представлялось им чем-то неестественным. Помилуйте, ведь на дворе сиял день!

Увидев, в каком все состоянии, мужчина ударил молотком по колу так, что сталь весело зазвенела, и от души гаркнул:

— Ставьте гроб на перила!

Что и было тотчас сделано.

Какие бы чары ни помутили разум носильщиков, заклятие спало, и гроб, который чуть не опрокинулся в воду, надежно уперся в широкий поручень моста. Трое мужчин поддерживали ящик с другой стороны.

Что-то странное, сводящее с ума происходило на мосту этим ясным предвесенним днем.

Вооруженный мужчина подался вперед и приставил острие кола к крышке гроба.

На его лице, словно высеченном из гранита, отразились страх и нетерпение. Секунда летела за секундой, подтачивая уверенность, приобретенную опытом многолетней подобной работы.

Шевеление в гробу не прекращалось. В дубовом ящике шуршало, его заметно потряхивало, как будто бы то, что было заперто внутри, пробудилось и колотилось там теперь, не имея ни малейшего представления о своем нынешнем, весьма затруднительном положении.

Мужчина занес молоток.

Внезапно мощные удары посыпались на крышку изнутри — удары, от которых задрожал не только гроб, но и придерживавшие его люди.

Старик что-то крикнул.

Свистнул молоток.

Вопли и треск слились воедино.

Кол вонзился в крышку в тот самый миг, когда бледная рука, пробив толстую дубовую доску, заскребла воздух скрюченными пальцами. Рука принадлежала… ребенку!

Мгновение — и она устремилась к шее человека, который в полном оцепенении сжимал молоток.

— Гроб… бросайте… проклятый гроб!

Только мужчина произнес эти слова, как из его горла хлынула кровь.

Не сам приказ, но ужас от увиденного пробудил сознание носильщиков. Поднапрягшись, они перевалили дубовый ящик через перила. Гроб рухнул в воду вместе с мертвецом, подняв фонтан брызг, от которых зарябила речная гладь.

Ящик был достаточно тяжел, поэтому быстро погрузился в пепельно-серые воды. Алые пузыри — кровь утонувшего вместе с гробом — поднимались на подернутую зыбью поверхность, а спокойный зимний свет, окутывающий мост глухим ватным одеялом, не померк. Лишь женские всхлипы свидетельствовали о только что разыгравшейся страшной трагедии.

* * *

Пожухшие травинки никли под тяжестью снега и, чувствуя, как дрожит земля под грузной поступью приближающихся путников, пытались сбросить с себя непосильную ношу. В конце концов скоро наступит и их последний час.

Маршировало трое — и каждый выглядел суровым, как камень, и крепким, словно бычок самого Марса. Косматые меховые плащи не скрывали бугров накачанных мускулов. Мужчинам было лет по двадцать, и даже несомненный вожак, самый высокий из них, едва ли разменял третий десяток. Эти молодые люди входили в деревенскую Дружину юнцов.

Дышали они тяжело, потому что взбирались на гору уже девять часов, и, судя по выражениям их лиц, целью маленького отряда был отнюдь не пикник. Лица парней окаменели от горестных мыслей, разочарования и гнева; казалось даже, что мужчины вот-вот расплачутся. Молодые люди тщетно пытались загнать в недра души рвущийся наружу черный ужас, бурлящий, точно кипящая смола. Шедшие за предводителем совсем запыхались, отчасти потому, что за спиной каждого из парней покачивался деревянный ящик с оружием, но в основном из-за особенностей покатого на вид склона, по которому они совершали восхождение.

Странное это было место.

Холм, в диаметре у подножия примерно миля с четвертью и футов шестьдесят высотой, выглядел совершенно обычным и с земли, и с воздуха, но тот, кто пытался подняться туда, сразу замечал, что дорога к вершине занимает много часов — вне зависимости от скорости передвижения.

На самой вершине чернели развалины.

Туда-то и направлялись члены дружины. Казалось, до цели их путешествия осталось менее шестидесяти футов, но это впечатление было обманчивым: подобно миражам, которые можно увидеть в пустынных районах Фронтира, вершина лишь дразнила людей, старавшихся добраться до нее, насмехаясь над любым, рискнувшим принять вызов.

Расстояние не сокращалось.

Ноги исправно топтали склон, тело подтверждало, что пройдено уже немало, однако руины так и не становились ближе.

Если довериться рассказам тех, кому довелось столкнуться с данным феноменом, человеку в хорошей физической форме требовалось полчаса, чтобы подняться на три фута. Итого десять часов до вершины — что весьма утомительно, даже если шагать по равнине. Здесь же дело обстояло много хуже, поскольку склон по мере движения становился все круче, а путешествие — все изнурительнее. Так что неудивительно, что за последние три года никто даже и не пытался взобраться сюда.

Идущий первым мужчина — Хейг, предводитель дружины, — озирал западный горизонт, не замечая усталости товарищей. Еще два часа, и солнце сядет, скроется за лесом и за далекой цепью серебристых пиков. Значит, по стандартному времени Фронтира сейчас около трех часов пополудни.

Хейг, как и любой другой, прекрасно знал, какая судьба ждет его группу с наступлением темноты, если они не достигнут цели — не доберутся до вершины за оставшиеся сто двадцать минут.

Но хуже всего то, что, даже если парни в конце концов одолеют холм, они все равно не имеют ни малейшего понятия, где в развалинах дремлет страшная сила. В нагрудном кармане вожака лежит грубо нацарапанная карта, которую нарисовал человек, упокоившийся несколько десятилетий назад, так что неизвестно, можно ли доверять этой бумажонке или нет.

А еще и усталость… Хотя в небольшой отряд вошли самые сильные и достойные из Дружины юнцов, восхождение изматывало человека не только физически, но и психически, угнетая разум больше, чем тело. Никакие старания не приближали людей к цели, а нетерпение могло помутить сознание даже очень выносливых бойцов. Говорят, такая психологическая проверка являлась особенно эффективной защитой от незваных гостей снизу. Отсюда вопрос: останутся ли у членов дружины силы на поиски, когда и если они ступят в развалины.

Единственной ободряющей мыслью было то, что на обратном пути холм, несомненно, разожмет свои гнетущие объятия, и, если всю дорогу вниз бежать, можно оказаться у подножия меньше чем за две минуты.

Внезапно залитое потом лицо Хейга радостно засияло.

Он осознал, что дистанция между ним и вершиной наконец стала реальной, осталось менее тридцати футов. Не обращая внимания на жжение в легких, человек воскликнул:

— Мы пришли!

За спиной вожака раздались довольные возгласы его спутников.

Еще несколько минут, и группа расположилась в развалинах — на придворной площадке. Усталость затенила лица, причудливо исказив физиономии юнцов.

— Ну-с, пора приступать. Разбирайте оружие, — приказал Хейг.

Он один остался стоять, озирая окрестности.

Парни сгрудились над деревянными ящиками.

Там нашлись пять молотков, десять остро заточенных осиновых кольев и двадцать «коктейлей Молотова» — винных бутылок, доверху наполненных тракторным топливом и заткнутых для верности промасленными тряпицами. И еще пять свертков со взрывчаткой для горных работ, каждый с собственным часовым механизмом. Вдобавок у каждого члена группы имелись длинный охотничий нож, меч и мачете.

Мужчины поделили оружие.

— План известен всем, верно? — на всякий случай уточнил Хейг. — Не знаю, можно ли доверять нашей карте, но других вариантов нет. Если кому покажется, что ему грозит опасность, пусть свистнет. Найдете его — дайте два свистка.

Парни закивали: великий план вступал в действие.

Однако движение бойцов остановил внезапный вопрос:

— Секундочку, мальчики! Где пожар, который подпалил вам задницы?

Парни дернулись, точно собаки, остановленные рывком поводка, и, схватившись за оружие, обернулись на звук.

Из дыры в единственной уцелевшей стене, точно из пещеры на свет, во двор вышла девушка. Черные, как вороново крыло, волосы ниспадали на плечи, которые укрывал короткий зимний плащ, не прячущий бедер, вероятно ледяных, но весьма привлекательных.

— Черт побери, Лина! Что привело тебя… — начал один из мужчин, но осекся, проглотив вопрос.

В глазах бойцов заметались ужас и презрение. Совсем скоро они узнают, оправдались ли их подозрения.

— Какого дьявола вы, ребята, задумали? Давайте-ка без глупостей, — предупредила девушка, глядя Хейгу прямо в глаза.

При всем желании она не могла придать своему нежному личику суровости. Оно сияло проницательностью и обаянием расцветающей женщины. Девушка появилась на этой нелепой сцене, как хрупкий бутончик, дожидающийся весны, — бутончик, который вот-вот раскроется во всем великолепии.

— Нет, ты все-таки скажи, как очутилась здесь… — Речь Хейга текла медленнее черной патоки. Взгляд его упал на босые ступни Лины. — Ты не можешь не знать, какая пакость творится в городе. Мы перевернули все вверх дном, но так и не нашли его. Осталось лишь одно укрытие, и вот мы тут.

— А зачем же вы притащили сюда бомбы? Кольев и «коктейлей Молотова» хватило бы за глаза.

— Это тебя не касается, — презрительно отрезал Хейг. — Отвечай, какого черта ты взобралась сюда? Что-то мы не заметили тебя но пути наверх. Сколько времени ты уже торчишь здесь?

— Я только что пришла. И, к твоему сведению, пришла с другой стороны. Так что вы меня, само собой, не видели.

Мужчины переглянулись, глаза их странно поблескивали.

— В таком случае, полагаю, холм не одурачил тебя, — похоже, мы не ошиблись. Выходит, именно ты виновата в том, что происходит сейчас в городе.

— Избавь меня от идиотских обвинений. Сам знаешь, я была дома каждый раз, когда что-то случалось.

— Лучше молчи. Проклятие, вся ваша компашка выглядела подозрительно с тех пор, как это началось. Неизвестно, какие силы вы использовали за нашими спинами.

Внезапно, будто растеряв все слова, Хейг мотнул подбородком. Похотливо ухмыляясь, парни двинулись к Лине.

— Мы должны проверить тебя, сейчас же! Сперва разденем тебя догола…

— Прекрати пороть чушь! Ты хоть представляешь, во что вляпаешься, если попытаешься?!

— Ха! Это угроза? — усмехнулся один из бойцов. — Всем в городе известно про ваши с мэром шуры-муры. Если мы докажем, что ты обычная девчонка, старый козел будет счастлив, как свинья в дерьме.

— И это еще не все, — добавил другой. — После того как мы все по очереди побалуемся с тобой, тебе станет так чертовски хорошо, что ты дар речи потеряешь и не сможешь настучать на нас.

Хейг облизнулся. Эти юнцы всегда считались грубиянами и именно поэтому отлично подходили на роль защитников деревни от свирепых бродяг-бандитов и лютых зверей. Однако сейчас усталость и страх перед предстоящей работой слились в вязкую, гнусную смесь, задушившую малую толику здравого смысла, что была им дарована при рождении.

Лина не сделала попытки убежать, так что Хейг с легкостью схватил девицу за руку и привлек к себе. Сорвав с девушки плащ, дружинник принялся шарить пятерней по ее телу, одновременно впиваясь в ее рот жирными губами.

Неожиданно раздался глухой шлепок — и массивный мужчина согнулся пополам. Колено Лины молниеносно вонзилось Хейгу между ног — вожак отряда рухнул, скорчившись и онемев. Девушка же, даже не оглянувшись, исчезла в темном проеме.

— Маленькая сучка! — взвыл один из дружинников, кинувшись за ней.

Поскольку день был в разгаре, злость и похоть подавили страх громил перед развалинами.

Нелепые механизмы и мебель, захламлявшие помещение, как будто плыли во мраке, но парни неслись, не обращая на них никакого внимания. Они петляли по коридорам, украшенным скульптурами и картинами, и наконец в просторном помещении, напоминавшем зал, столкнулись с Линой.

Схваченная за плечо, девушка споткнулась и упала, но дружинники крепко вцепились в добычу, повалив ее на спину.

— Перестаньте! — крикнула девушка.

— Не ори! Сейчас мы сделаем тебе по-настоящему хорошо. Все разом!

Мужские лапищи пригвоздили к полу бледные, отчаянно мечущиеся руки, грубые губы потянулись к сладким губам…

И вдруг всех бросило в дрожь. Даже объятая ужасом Лина забыла о борьбе. Четыре тела, сплетенные в клубок, застыли, четыре пары глаз сфокусировались на одной и той же точке во тьме.

Из темных тайных глубин появилась смутная фигура, показавшаяся людям темнее мрака, заполнявшего пространство.

— Одна цивилизация уже встретила здесь свой конец, — произнес тихий, словно тронутый ржавчиной, голос. — Остановить время невозможно, но будьте добры, проявите уважение к утраченному.

Лина отползла и укрылась за спиной новоявленного персонажа, а дружинники не могли ни пальцем пошевелить, ни слова вымолвить. Животный инстинкт, отточенный всей их предыдущей жизнью, подсказал, с кем они столкнулись. Реальность намного превзошла ожидания.

Зазвучали и замерли шаги у входа в зал.

— Ч-ч-ч… что за хрень?

Неудивительно, что заговорить удалось именно некстати появившемуся на сцене предводителю отряда неудачников, хотя получилось это без всякого пафоса: голос дрожал, а зубы стучали, свидетельствуя о том, что и его полностью подавила и опрокинула жуткая призрачная аура, пребывающая выше человеческого понимания. Единственной в этот момент мыслью, занимавшей людей Хейга, была мысль о том, как бы побыстрее спуститься с холма.

— Уходите. Здесь вам не место.

Едва прозвучал приказ чужака, мужчины поднялись и начали пятиться к выходу. Лица их были обращены к темному силуэту, и не потому, что нельзя обращаться к неприятелю спиной, но из ужаса перед тем, что может произойти, если они отвернутся. Есть вещи похуже смерти — это любой понимает.

Когда дружинники покинули зал, присутствие духа, пусть и не в полной мере, вернулось к ним, ведь потолок лишенного окон коридора прорезали трещины, пропускавшие солнечный свет.

Хейг достал из кармана бутылку с «коктейлем Молотова», а один из его товарищей вытащил спички. Чиркнув серной головкой по собственной штанине, парень поднес огонек к лоскуту-затычке, а Хейг метнул зажигательную бомбу с такой силой, словно хотел подорвать собственные страхи. Меньше всего он думал сейчас о безопасности Лины.

Пылавшая бутыль, прочертив во мраке плавную дугу, приземлилась у ног чужака. Однако долгожданное двухтысячеградусное озеро пламени не разлилось. Бутылка аккуратно встала на донце прямиком на изукрашенный замысловатой мозаикой пол. Что-то мелодично звякнуло у самого горлышка, и горящая тряпка упала на каменные плиты.

Мужчины даже не заметили серебристой молнии, расколовшей воздух.

Их охватила паника.

Отчаянно вопя, они бросились прочь по коридору, отпихивая друг друга. Дружинники не оглядывались. Страх перед сверхъестественным взорвал их рассудок, и материализация этого страха могла не заставить себя долго ждать, так что мужчины работали ногами что есть мочи, только бы подальше отсюда.

Убедившись, что шагов насильников больше не слышно, Лина вышла из-за спины незнакомца. Высунув остренький язычок, она повернулась к выходу и воспроизвела самый грубый из известных ей жестов. Девушка, вероятно, обладала удивительно мужественным характером, поскольку во взгляде ее, переместившемся с обезглавленной бутылки на мускулистого незнакомца, не было ни капли страха — одно лишь восхищение.

— Это поистине поразительно, ты… — начала она, но осеклась на полуслове.

Привыкшие к темноте глаза остановились на лице спасителя — лице совершенном, как вечная безмолвная зимняя ночь.

— В чем дело?

Приведенная в чувство звуком его голоса, Лина брякнула первое пришедшее ей на ум. Она была весьма прямолинейной девушкой.

— Ты очень красивый. Аж дух захватывает.

— Лучше иди домой. Тебе тут не место, — повторил обладатель великолепной внешности, и слова его были не столь холодны, сколь бесстрастны.

Лина уже совершенно оправилась и беззастенчиво разглядывала мужчину с головы до пят.

Ему никак не могло быть больше двадцати. Черный плащ, широкополая дорожная шляпа и элегантно изогнутый длинный меч за спиной говорили о том, что юноша отнюдь не праздный путешественник. На груди странника висел голубой медальон. Этот глубокий, бередящий душу цвет очень шел молодому человеку.

«Черта с два я уйду. Отправлюсь туда, куда пожелаю», — хотела сказать Лина, но то, что она поспешно выпалила, было прямой противоположностью тому, что девушка чувствовала на самом деле.

— Если настаиваешь, то самое меньшее, что ты можешь сделать, — это проводить меня.

Юноша, вняв неожиданной просьбе, молча направился к выходу.

— Эй, ты, погоди секунду. Торопыга какой!

Взволнованная Лина кинулась следом. Она подумывала схватить чужака за полу плаща, а то и взять за руку, но до этого не дошло. Было в молодом человеке нечто такое, что отсекало его от остального мира.

Безмолвно ступая за незнакомцем, девушка вновь оказалась во дворе.

Юноша, к большому удивлению Лины, тут же развернулся и направился к входу в развалины. Девушка даже подпрыгнула:

— Ради всего святого, можешь ты подождать минутку? Ты даже не дал мне возможности сказать тебе спасибо, оболтус!

— Иди домой, пока солнце не село. Вниз дорога обычная.

Молодой человек даже не оглянулся, но от его слов глаза Лины расширились.

— А ты откуда знаешь? И если подумать, как и когда ты очутился здесь, а? Не может быть, чтобы ты взобрался сюда по-обычному!

Юноша остановился в шаге от темного провала. По-прежнему не оборачиваясь, он произнес:

— Ты тоже, полагаю, поднялась на холм без проблем, не так ли?

— Именно так. У меня особые обстоятельства, — слишком резко и решительно ответила Лина. — Хочешь услышать о них? Ну конечно хочешь. Как-никак, ты вскарабкался сюда, чтобы посмотреть на развалины — остатки замка аристократа.

Молодой человек ступил в проем.

— Ох, черт тебя побери! — Разозлившись, Лина топнула ногой. — Назови мне хотя бы свое имя. А не скажешь, я домой не пойду — ни до заката, ни после. И если меня растерзают монстры, моя смерть до конца дней останется на твоей совести. Кстати, я Лина Свен.

Очевидно, шантаж возымел действие, поскольку чужак, чей силуэт уже почти растворился во тьме, заполнявшей дверной проем, заговорил.

Произнес он всего одно слово: «Ди».

* * *

Позднее, уже вечером, охотник на вампиров нанес визит деревенскому мэру.

— Чем обязан…

Красота посетителя, прислонившегося к стене гостиной, лишила мэра дара речи. Заспанный глава поселения, спустившийся по лестнице в наброшенном поверх пижамы халате, забыл, что собирался сказать.

— Теперь понятно, почему наши девушки бродят как неприкаянные, точно у них души высосали. Я не могу поселить тебя в своем доме. Во-первых, у меня дочь, а во-вторых, женщины повалят сюда толпами.

— Я уже оставил лошадь и снаряжение в амбаре, — невозмутимо заметил Ди. — И теперь готов выслушать твои предложения.

— Прежде чем мы приступим, почему бы тебе не присесть? Пари держу, ты долго скакал верхом.

Ди не шелохнулся. Мэр ткнул рукой в кресло, кивнул и приказал лакею, только что подбросившему в камин дров и ожидающему дальнейших распоряжений, удалиться.

— Никогда не показывай врагу спину, а? Полагаю, не нужно доказывать, что я на твоей стороне.

— Я думал, ты уже нанял Джеслина, — произнес Ди.

Казалось, он не слышал ни слова из сказанного мэром.

Судя по виду, мэр обладал агрессивным и развязным характером, но сейчас на лице его не отразилось и тени недовольства. Частично из-за того, что молва о первоклассном охотнике, с которым ему придется иметь дело, не прошла мимо его ушей, но в основном потому, что, находясь рядом с этим молодым человеком, мэр нутром чуял в собеседнике существо из иного мира. Хотя с красотой чужака тягаться было трудно, жуткая призрачная аура, излучаемая охотником, вытягивала из человеческих душ то, что люди обычно хоронили поглубже, — страх перед тьмой.

— Джеслин мертв, — фыркнул мэр. — Он был превосходным охотником, но не сумел отыскать нашего вампира и в придачу дал себя убить восьмилетней девочке. Кроха разорвала ему горло, гак что нам не пришлось беспокоиться о его возвращении, но мы заплатили ему авансом сто тысяч даласов — вот это фиаско!

— Очевидно, обстоятельства были несколько необычны.

Мэр удивленно поджал губы:

— Ты знал об этом, верно? Недаром ты дампир! Говорят, ты способен услышать свист ветра, дующего из ада, и в этом, ей-бо, что-то есть!

Ди промолчал.

Мэр вкратце рассказал гостю о трагическом происшествии на мосту, после которого минуло уже две недели, и в заключение добавил:

— И все это случилось при свете дня. Гляжу я на тебя и могу поспорить, что ты повидал куда больше, чем я за свои семьдесят лет. Но едва ли в этот длинный список входят жертвы вампиров, разгуливающие при свете дня, а?

Ди по-прежнему безмолвствовал, но его молчание уже служило ответом.

Это было элементарно невозможно. Аристократы и те, на ком они оставили свою метку, могли жить только в ночи, и это было лишь слабое подобие жизни. Мир солнечного света принадлежал человечеству.

— Думаю, ты отлично представляешь, почему я позвал тебя сюда. Поразмысли об этом. Если треклятые аристократы и их свита будут шляться повсюду не только ночью, но и днем, что станется с миром, а?

С каждой секундой сумрак в комнате делался все гуще, а холод — все пронзительнее. Предохраняя генераторы от износа, жители Фронтира вечерами обычно пользовались лампами, заправленными животным жиром. Старик потянулся к очагу, чтобы согреться, и не отрываясь разглядывал кисти рук. В его глазах отражалось пламя огня. Ди даже не шевельнулся, будто превратившись в статую.

«Я таки задел его», — мысленно усмехнулся глава городка. Он специально выбирал слова, которые произвели бы наибольший эффект на гостя, и речь мэра, несомненно, нанесла привлекательному полукровке серьезный удар. — «О да, наступит завтра, и все обязательно наладится».

Однако все пошло совсем не так, как ожидалось.

— Ты можешь изложить подробно, что именно произошло, с самого начала?

В голосе Ди не было ни страха, ни беспокойства, что совершенно ошарашило мэра. Значит, ужасная мысль о кровожадных аристократах, бесчинствующих днем, не задела дампира? Постаравшись скрыть удивление, мэр заговорил осторожнее, чем обычно.

Началось все с развалин и четверых детей.

Никто не знал наверняка, как долго стояли на холме руины. Когда основатели деревни два века назад впервые ступили на эту территорию, цепкий плющ уже крепко обнимал древние камни. Отчаянные сорвиголовы, изучавшие историю минувшего и чертившие карты развалин, уже несколько раз пытались взобраться на гору, но ни разу еще это добром не кончалось. Пятьдесят лет назад сюда прибыла команда исследователей из Столицы, и они стали последними холмолазами — после их пропажи люди потеряли к руинам всякий интерес.

Десять лет назад стоял обычный зимний день, но именно тогда исчезли четверо деревенских ребят.

Дочь фермера Заркова Белана, на тот момент девочке было восемь; сынишка его приятеля Ганса Йорштерна, тоже восьмилетний; десятилетний сын учителя Николаса Мейера и восьмилетний сынок лавочника Хариямада Шмики. Люди сперва подумали, что это работа искажающих пространство тварей, но впоследствии оказалось, что детей видели в день исчезновения играющими на склоне холма. А потом они пропали, и это заставило общину приглядеться к руинам повнимательнее.

Впервые за пятьдесят лет был сформирован отряд, тщательно обыскавший развалины, однако никаких следов детей обнаружить не удалось. Хуже того, к концу недели члены команды начали быстро исчезать один за другим, и поиски были свернуты, прежде чем группа исследовала все тропы и погруженные во мрак подземные пещеры обширного древнего замкового комплекса.

Убитым горем родителям сообщили, что их чада, видимо, были захвачены проезжими работорговцами или же исказителями измерений. Но какая бы судьба ни ожидала малышей, оба случая были утешительнее мысли о том, что дети потерялись в развалинах вампирского особняка.

Однажды вечером, спустя примерно две недели после инцидента, трагические события пришли к финалу. Жена мельника, собиравшая грибы в ближайшем лесу, заметила спускающихся с холма людей и завопила так, что переполошила всю деревню.

Дети вернулись.

Их появление стало безусловным поводом для радости, но одновременно и источником для новых страхов.

— Сначала вернулись только трое. — Голос пожилого мэра стал так тонок, что его почти заглушало потрескивание дров в камине. — Таджил, сын лавочника Шмики, так и не объявился. Нам до сих пор неизвестно, что с ним стало. Его отец и мать умерли от горя, что вовсе не удивительно. Не хочу сказать, что мы не обрадовались остальным, но если бы он не был единственным…

— Вы исследовали детей? — спросил Ди, озиравший входную дверь и готовый к внезапному вторжению любого врага.

У охотников, как ни странно, много недоброжелателей, порой из своих же рядов, и злоба их зачастую направлена на самых известных и достойных.

Веки Ди были полуопущены. Мэру внезапно почудилось, что красавец-юнец общается сквозь стену с ночным ветром.

— Естественно, — ответил старик. — Гипноз, промывающие сознание снадобья, метод психо-свидетельства — мы испробовали все, что только могли придумать. К несчастью, мы прибегли и к некоторым старым способам. Клянусь, те детские крики до сих пор вторгаются в мои сны… Но все без толку. Их разум оказался чист — воспоминания о времени, на протяжении которого они отсутствовали, просто стерты из их памяти. Возможно, тут постарались внешние силы, или же подсознание ребят таким образом уберегло их от безумия. Если последнее, то можно сказать, что в случае с парнем Йорштерна результат оказался не совсем тот, на который рассчитывали, — Квор по сю пору не в себе. Что произошло тогда в развалинах замка и что увидели дети, по-прежнему загадка. Спасибо и на том, что никто из них не вернулся с поцелуем аристократа на шее, Квору не повезло, но двое других благополучно выросли — и деревня приобрела отличного учителя и наиспособнейшую ученицу.

Завершив рассказ, мэр наконец позволил себе расслабиться. Подойдя к буфету у стены, он достал бутыль местного виноградного вина, пару бокалов и вернулся к гостю.

— Выпить не желаешь?

Старик протянул охотнику кубок, но его рука застыла на полпути. Мэр вспомнил, что обычно потребляют дампиры.

Словно в подтверждение неприятной мысли, Ди тихо ответил:

— Я не прикасаюсь к спиртному. — Взгляд охотника вонзился в первозданную тьму за окном. — Сколько было жертв и при каких обстоятельствах совершались нападения?

— Жертв пока четыре. Всегда в окрестностях города. Всегда ночью. Потерпевшие ликвидированы.

На этом месте голос мэра сорвался. Видимо, неприятные воспоминания о «ликвидации» всколыхнули его чувства, поскольку рука с бокалом задрожала. В конце концов, не каждой жертве дается шанс превратиться в вампира, перед тем как встретить неизбежный конец.

— Находить пропавших детей и уничтожать их — грязная работенка, тем паче когда весна так близко.

Дзинь! Мэр резко поставил на стол стальной кубок. Жидкость выплеснулась, намочив ладонь и рукав старика.

— Таджил, сын Шмики, тут наверняка ни при чем. Возможно, к нам проник один из оставшихся аристократов или забрела жертва вампира из соседней деревни. Я хочу, чтобы ты рассмотрел обе эти возможности.

— Думаешь, существуют аристократы, способные передвигаться при дневном свете?

Рот мэра захлопнулся сам собой. Именно этот вопрос он задавал Ди чуть раньше! Внезапно недоуменный взгляд мэра метнулся к поясу охотника. Хотя звук был едва слышен, старик мог бы поклясться, что только что прошелестел странный смешок.

— Завтра мне понадобится вся имеющаяся у вас информация: при каких обстоятельствах совершались нападения, каково последующее состояние жертв и как вы с ними расправились, — небрежно и бесстрастно заметил Ди, будто его совершенно не заботила предстоящая работа. Очевидно, охотник на вампиров не ведал страха и не опасался встречи с противником, какого еще не видел мир, — демоном, гуляющим при дневном свете. С ужасом, совершенно отличным от ужаса перед аристократами, старик-мэр уставился на удивительно прекрасное лицо молодого человека. — Также я хотел бы повидать всех троих выживших. Если они живут далеко, то мне понадобится карта.

— Карта не понадобится, — проворковал женский голос.

Дверь приоткрылась, явив мужчинам улыбающееся личико, подобное едва распустившемуся цветку.

Глаза, в которых сияло любопытство, не отрывались от Ди.

— Нисколечко не удивлен, верно? Спорю, ты все это время знал, что я стою тут и подслушиваю. Я расскажу все, что тебе нужно знать. Лукас Мейер преподает в школе, завтра он будет там. После занятий я отведу тебя к Квору. Ну а третью долго искать не придется. Вот мы снова и встретились, Ди.

Дитя фермера Белана, а ныне — приемная дочь мэра, сделала реверанс, слегка поклонившись Ди.

* * *

— Так, говоришь, ты уверен, что все в порядке? — спросила на следующее утро по дороге в школу Лина, управляя парой гнедых, запряженных в повозку.

— Что в порядке?

— Ну, эта поездка с утра пораньше. Дампиры не любят солнца, ведь в них течет кровь аристократов.

— Пикантных сплетен наслушалась? — пробормотал Ди, глядя поверх спин шестиногих лошадей-мутантов.

Если бы рядом оказался телепат, он уловил бы в неприветливо замкнутом, но вполне человеческом сознании юноши насмешку.

Дампиры наследовали характерные черты обоих родителей — и человека и вампира, но физиологические особенности предков проявлялись в полукровках в разной мере.

Люди спят ночью и бодрствуют днем, аристократы же — наоборот. Когда гены разных рас вступали в противоречие, доминирующими обычно оказывались физиологические черты родителя-вампира. Тело дампира жаждет дневного отдыха и ночной деятельности.

Однако как левша может научиться одинаково свободно пользоваться обеими руками — дело лишь в каждодневной практике! — точно так же и дампиры способны подчиниться человеческим генам и жить, как все смертные. И хотя подобные особи обладают лишь половиной силы, зрения, слуха и прочих физиологических качеств истинного вампира, главным их преимуществом является приспособляемость. Пятидесяти вампирских процентов достаточно, чтобы никто из людей не мог надеяться даже потягаться с ними, а драться с аристократами дампиры способны что днем, что ночью.

Впрочем, хотя они действительно в состоянии подавить фундаментальные биологические позывы, нельзя отрицать, что работа при свете дня сильно ухудшает состояние дампиров. Их биоритмы резко идут на спад после полудня, к полуночи достигая зенита. Прямые солнечные лучи обжигают кожу полукровок, так что даже легкий ветерок причиняет им страшную боль — словно в каждую клетку тела втыкают иголки. В некоторых случаях на теле вздуваются волдыри, точно при ожоге третьей степени.

Спад биоритмов влечет за собой усталость, тошноту, жажду и полное истощение. Разве что один из десятка дам пиров способен выдержать бешеную атаку солнца, не испытывая подобных мучений.

— Да, похоже, проблем у тебя нет. Как неинтересно. — Лина поджала губки и вдруг быстро натянула поводья.

Лошади заржали, а тормозная планка, свешивающаяся со дна повозки, воткнулась в землю.

— В чем дело? — без малейшего удивления поинтересовался Ди.

Лина вытянула пальчик, показывая:

— Да опять эти психи. И Квор с ними. И вчера было худо, а сейчас-то они что затеяли?

Шагах в тридцати от коляски семеро парней, обойдя старый валун, свернули за угол. С тремя из них — среди которых был, конечно, и Хейг — Лина и Ди столкнулись вчера в развалинах.

Впереди, подталкиваемый и подпихиваемый остальными, шагал юноша-великан, лет семнадцати-восемнадцати, — больше шести футов ростом и весом около двух сотен фунтов. Глаза его были пусты, он послушно тащился по ползущей под уклон тропе, подгоняемый парнями, недотягивающими ему и до плеча.

— Отлично. Мы как раз собирались повидаться с ним. Что там внизу?

— Остатки фермы по разведению пикси. Она уже много лет как заброшена, но, по слухам, там все еще опасно, — ответила Лина. — Думаешь, мерзавцы ведут Квора туда?

— Отправляйся в школу.

Последнее слово еще не достигло ушей Лины, а Ди, в темном ореоле развевающегося плаща, уже шагал к тропе.

Стоило ему обогнуть угол стены, показались здания фермы. Впрочем, «здания» — не слишком подходящее слово. Похоже, владелец забрал весь хоть сколько-нибудь полезный хлам, вплоть до пластиковых стропил, оставив лишь несколько покосившихся, дырявых хибар, готовых каждую секунду рухнуть. Зимнее солнце выбелило пустой участок, окруженный голыми, покрытыми сероватой коростой последнего снега деревьями.

Парни скользнули в одну из более-менее сохранившихся развалюх. Они, кажется, были абсолютно уверены в том, что сюда никто больше не явится, поскольку так ни разу и не оглянулись.

Прошло секунд тридцать.

Внутри здания закричали. Громко закричали. Очень громко. Испугавшись чего-то, люди обычно кричат, но эти звуки были совершенно ужасны. С ветвей растущих возле дома деревьев посыпался снег. Раздался грохот, точно разбилось вдребезги что-то огромное.

Через секунду после этого Ди шагнул в здание.

Крики оборвались.

Глаза охотника чуть покраснели. Густой аромат крови хлынул в трепещущие ноздри.

Люди, все до единого, лежали на каменном полу, конвульсивно подергиваясь в алой луже. Кроме нескольких железных клеток, выстроившихся вдоль одной из стен и напоминавших о прошлом пиксиводческой фермы, обширное пространство наполняли лишь запах крови и мучительные стоны. Что бы ни случилось за полминуты, прошедшие с того момента, как парни вместе с Квором вошли внутрь, работа была проделана быстро и качественно. Здесь явно неистовствовала потусторонняя сила.

Внимание Ди привлекли две вещи.

Во-первых, массивное туловище Квора, распростертое перед клетками. Во-вторых, зияющая дыра в каменной стене. Сквозь гигантское, футов шесть диаметром, отверстие с зазубренными краями на грязный пол падал солнечный свет. Что бы или кто бы ни утопил людей в море их собственной крови, оно или он удалился именно этим путем.

Даже не взглянув на прочих парней, Ди подошел к Квору. Не без изящества присев на корточки, охотник спросил:

— Меня зовут Ди. Что произошло?

Мутные голубые глаза болезненно медленно сфокусировались на Ди. Омут безумия стоял в них. Правая рука парня чуть приподнялась, указав на свежую дыру в стене. Ссохшиеся губы выдавили:

— Кровь…

— Что?

— Кровь… не я…

Возможно, Квор пытался переложить на кого-то вину за кровопролитие.

Левая рука Ди коснулась потного лба юноши.

Веки Квора сомкнулись.

— Что ты видел в замке? — Ди остался совершенно безучастен к недавней бойне. Он даже не спросил, кто устроил эту кровавую баню.

Однако сумеет ли ладонь Ди вытянуть правду из сознания помешанного?

Рыхлое лицо психа как будто отвердело и вдруг показалось волевым и решительным.

Адамово яблоко парня качнулось, точно маятник; горло готовилось к речи.

— Что ты видел? — повторил Ди. В это время его правая рука потянулась к мечу за плечом. Охотник обернулся.

Полумертвые мужчины поднимались на ноги.

— Одержимые?

Взгляд Ди скользнул по полу. Длинные тени, тянущиеся от сапог раненых, принадлежали не людям. Черные силуэты напоминали гусениц, а гротескно тоненькие ручки и ножки совершенно не соответствовали туловищу. Это были тени пикси!

Один из злобных пикси, содержавшихся здесь, должно быть, сбежал и все это время прятался на ферме. В отличие от множества искусственно созданных тварей, привнесенных в мир аристократами, большинство видов пикси были исключительно доброжелательны. Однако некоторые модификации, жестокие и необузданные, созданные на основе генома гоблинов, поука и бесов из древней Ирландии докатастрофной эпохи, беспрестанно терроризировали народ Фронтира. Поука-красноколпачники, например, отрубали путникам головы топорами, растущими у них вместо рук, а потом красили кровью жертв «шапочки», давшие название виду. Некоторые из этих существ обладали способностью управлять полумертвыми людьми, однако при должном обращении они могли вспахать на диких носорогах огромные участки земли, умели понудить хохлаток Грихмма нести не одно урановое яйцо в три дня, а три яйца в один день. Принимая во внимание сказанное, некоторые вконец обнищавшие деревни Фронтира добровольно шли на риск, разводя пикси.

Людей, залитых кровью, пребывающих в бессознательном состоянии, «оживила» особь, принадлежащая к одному из самых свирепых видов.

Тени держали в руках секиры.

Оружие медленно поднялось.

Мужчины вскинули руки над головами.

Несуществующие топоры рубанули пространство там, где только что находилась голова Ди, — охотник отскочил, прижимая к себе Квора.

Марионетки теней механическими шагами двинулись за ними.

Невидимый клинок, проломив крышу железной клетки, врезался в стену. Один из мужчин, потеряв равновесие, упал лицом вниз — и в ярде от него брызнули искры.

Это был бой за контроль над тенями.

Подобно струе серебристого света, меч выплеснулся из-за спины Ди и метнулся вперед, к бесплотной секире, занесенной одержимым человеком.

Сталь не зазвенела о сталь, но щеку охотника обдал ветер, и тут же что-то воткнулось в стену. Оружие врага было не только невидимым — его не существовало вовсе. Тем не менее оно несло смерть.

Три удара с разных сторон последовали одновременно, клинки столкнулись, но Ди и Квор взлетели над фонтаном искр.

Две ослепительные молнии вонзились в пол.

Парни застыли, стиснув запястья. Бах, бах, бах — глухо падало на пол что-то тяжелое. На самом деле мужчины роняли свое оружие.

Убирая в ножны длинный меч-«бастард», Ди шагнул к одному из рухнувших в кровь парней.

Опустившись на колено рядом с раненым, Ди спросил:

— Ты слышишь меня?

Едва лицо Ди отразилось в мутнеющих глазах упавшего, веки человека широко распахнулись. Это был не кто иной, как Хейг.

— Грязный ублюдок!.. Что ты наделал?..

Тонкий жалобный голос, совершенно не соответствующий грубой физиономии, оборвался — Хейг заметил кое-что.

Пришпиленная к каменному полу двумя застывшими вертикально иглами тень, прилипшая к ногам Хейга, быстро исчезала из виду. Странно, что это творилось не только с дважды пронзенным силуэтом. Тени других парней также извивались и корчились в муках нестерпимой боли. И движения их были абсолютно синхронны!

Требовалось, наверное, поразительное мастерство, чтобы на лету метнуть иглы и поразить тень, пригвоздив ее в кисть и сердце, но едва ли кто-то вроде Хейга мог осознать всю степень ловкости, необходимую для продемонстрированного Ди фокуса. Потому что, как ни удивительно, иглы, вошедшие в каменный пол, были деревянными.

Вскоре рваные силуэты пропали, уступив место обычным, человеческим теням.

— Мне больно… Черт, как больно! Скорее позови доктора… пожалуйста…

— Когда ответишь на мой вопрос! — Тон Ди наводил на мысли о ледяной глыбе. Что ж, ему ведь приходится общаться с парнями, пытавшимися недавно изнасиловать невинную девушку. — Что случилось после того, как вы привели сюда Квора?

— Не знаю… Мы думали, дело в одном из них… хотели взять их поодиночке, потрепать немного, проверить… а потом…

Свет в глазах Хейга стремительно угасал.

— И что потом?

— Что б тебя, откуда мне знать?.. Приведи доктора… быстрее… Мы пришли сюда, окружили его… а потом — кровавая пелена… будто что-то пряталось там…

Последнее слово Хейга растворилось в хриплом выдохе. Он не умер, просто потерял сознание, как и все остальные. Тонкие струйки свежей крови сочились из ушей, рта и носа пострадавших людей, но никаких внешних признаков повреждений не наблюдалось.

Ди обернулся.

В дверях, покачиваясь, нетвердо стоял Квор, а снаружи, издалека, гремели, приближаясь, копыта. Вероятно, Лина или кто-то из деревенских, увидев Квора в сопровождении Дружины юнцов, вызвал представителей закона. Очевидно, тактика запугивания, к которой прибегали эти молодые люди, выходила далеко за рамки отведенных им ролей.

Ди посмотрел на Квора — и быстро повернулся к пробитой в стене дыре.

— В чем дело? Передумал его допрашивать? Ты никогда не докопаешься до сути всего этого дерьма, если боишься отдавить шерифу мозоль, — хмыкнул странный голос из ниоткуда.

Впрочем, голос этот ничуть не раздосадовал Ди. Охотник и его черный плащ растаяли в лучах утреннего солнца.

— Тебя что-то тревожит, Лина?

Почувствовав скрытую за обманчиво мягким тоном настороженность, Лина поспешно переключила внимание на учителя. Молодой человек, еще не утративший очарования юности, пленительно улыбался. Кто бы поверил, что мальчишка, на две недели исчезнувший в развалинах замка аристократа, вырастет в такого очаровательного мужчину?

— Я вызвал тебя в учительскую, поскольку ты весь день где-то витала, гляжу — и тут творится то же самое, так, черт побери, в чем дело? Официальное извещение еще не получено, но экзаменационная комиссия прибудет из Столицы меньше чем через неделю.

Как и Лина, Лукас Мейер был одним из трех благополучно вернувшихся пропавших детей. Пойдя но стопам отца, он занял престижную должность учителя в Отделе высшего образования деревни и являлся классным руководителем Лины, хотя на деле отдел этот состоял из единственного класса, где числилось меньше пятидесяти учащихся.

— Ну, э… ничего такого… правда.

Лина поправила волосы, изо всех сил стараясь не покраснеть. Даже дикими лошадьми из нее не вытащили бы признание, что она питает симпатию к некоему человеку.

— Надеюсь, — кивнул мистер Мейер и протянул руки к дряхлому атомному очагу. Неожиданно его голос и взгляд стали суровы. — Не забывай, какая ответственность лежит на тебе.

Лина благоговейно молчала.

— Ты — надежда деревни. Когда кончится зима, ты должна использовать свой шанс и уехать. Сама понимаешь, мы все болеем за тебя.

— Да, сэр.

— Так вот, сам по себе тест не должен стать проблемой, но решила ли ты, что будешь изучать в столичной академии? — Тон мистера Мейера изменился. Он знал ответ, поскольку сам помог девушке выбрать сферу науки, но спросил так, словно ничего не знал и не желал знать.

Лина безмолвствовала.

— Математику, не так ли? — Слово прозвучало как предостережение.

— Да, сэр.

— Прекрасно. Значит, ты не имеешь права позволять себе отвлекаться до самого экзамена. Лучше сосредоточься на будущем, — весело подытожил учитель.

Лина тоже улыбнулась. Тут в дверь постучали, и вошла ее одноклассница Харна.

— Что такое? — спросил мистер Мейер.

Лицо девушки пылало, мечтательные глаза остекленели. Мистер Мейер поднялся с кресла. Лина отчего-то насторожилась.

— Тут кое-кто хочет видеть вас. Кое-кто… ну, он очень привлекателен…

Объяснение ничего не сказало учителю. Нахмурившись, мистер Мейер велел Харне впустить посетителя. Потом перевел взгляд на Лину:

— Будь осторожна по дороге домой. Что-нибудь еще?

— Да нет. Просто погода сегодня хорошая. Стоя у окна, обработанного особым составом, приглушающим слепящее сияние снега, девушка пыталась придумать предлог, чтобы задержаться в комнате.

— Не более чем обычно.

— Здесь грязно. Я могла бы прибраться у вас сегодня.

Однако на лицо мистера Мейера уже легло выражение глубочайшей озабоченности, и Лина подумала: «Проклятие!» В низкий дверной проем шагнула высокая фигура, хотя, казалось, посетитель, входя, ничуть не пригнулся.

Удивленно охнув, Лина удержала слова приветствия, застрявшие где-то глубоко в горле. Наблюдая за ней, мистер Мейер понял причину подозрительного поведения девушки и сообразил, почему она медлила уходить. Отослав Харну, с мечтательным видом застывшую в дверях, учитель осведомился, знаком ли гость с Линой.

— Я имею честь наслаждаться гостеприимством ее дома, — ответил прислонившийся к стене Ди. Преподаватель, которому доверили обучать студентов, не любил посетителей такого рода. — Я — Ди, охотник на вампиров. Полагаю, ты догадываешься, что привело меня сюда.

Мягкие, интеллигентные черты Мейера затвердели, и немудрено. Пригласив гостя присесть, он посмотрел на него так, как смотрел бы на любого посланца, намеренного обнажить мрачные тайны потаенных глубин его сердца.

— Спасибо, нет, — коротко отклонил приглашение Ди. Он отличался немногословием, но эту его манеру мало кто назвал бы грубостью.

— Лина, — настойчиво произнес учитель. Предстоящая беседа не предназначалась для ушей юной девушки.

Бросив на Ди умоляющий взгляд, помрачневшая Лина покинула комнату, разочарованная равнодушием охотника.

Как только дверь закрылась, мистер Мейер с похоронным видом посмотрел на Ди. Кроме них, в помещении никого не было.

— Если ты остановился у Лины, думаю, мэр подробно рассказал тебе все. Честно говоря, мне и самому хотелось бы кое-что выяснить. Если существует какая-то связь между недавними событиями и тем, что стряслось с нами в те покрытые мраком забвения дни нашей юности, я хочу присутствовать при том, как ты отыщешь того, кто — или что — за этим стоит. Да, именно так.

Ди парировал учителя:

— Если ты хоть что-то помнишь из того, что произошло десять лет назад, мне хотелось бы это услышать. Я знаю лишь то, что сообщил мэр.

Ответный кивок учителя свидетельствовал о том, что его напряжение было безосновательным.

— Сожалею, но то, что ты услышал от мэра, вероятно, и есть полная версия. Однажды, десять лет назад, мы играли у подножия холма. Лина сказала, что хочет нарвать цветов и сплести венок, и, помнится, Таджил — паренек, который так и не вернулся, — выступил против этой идеи, мол, ничего интересного. В конце концов нам, мальчишкам, пришлось уступить — даже в столь юном возрасте женщины обладают редкой силой убеждения, — и мы приступили к скучной работе. Я собрал целую охапку и нес букет Лине, а потом…

— Что потом?

— Я шагнул куда-то, сорвал последний цветок и повернулся. И все. Следующее, что я помню: как мы втроем спускаемся с холма и прошли уже полпути. Две недели жизни, как потом выяснилось, стерлись начисто. Ты осведомлен о том, что были испробованы все мыслимые попытки восстановить наши воспоминания?

— Я хочу, чтобы ты взглянул на одну вещь, — сказал Ди, впервые за все это время поменявший место расположения. Приблизившись к крепкому на вид столу, сколоченному из толстых досок, он вынул из подставки — большого обработанного драконьего клыка — ручку: перо гарпии. И вытянул лист из стопки вторично переработанной почтовой бумаги.

— На какую?

— Да так, кое-что для кое-кого неприятное. — Не изменившись в лице, Ди быстро чиркнул но бумаге два раза и сунул листок учителю.

— Что… что это? — непонимающе уставился на охотника мистер Мейер.

— Ничего. Прошу прощения.

Ди скомкал бумагу с начертанным на ней огромным крестом и кинул в корзину для мусора, роль которой выполняла гигантская драконья кость. Бестия таких размеров — это шестьдесят, а то и больше футов непревзойденной свирепости, но ни одна косточка, ни одна жилка не пропадала даром, когда подобная тварь попадала в руки людей. В маленькой деревне вроде этой селяне рассматривают крупных драконов не как угрозу для жизни, а скорее как способ заработать на хлеб насущный.

— С тех пор ты хотя бы один раз поднимался на холм?

— Я — нет. И не обсуждал ничего с Линой.

— Еще одно. Квор Йорштерн сошел с ума. А с тобой не случилось чего-нибудь необычного?

Мистер Мейер с трудом выдавил улыбку.

— Возможно, мои ученики дали бы тебе иной ответ. Я считаю себя обычным человеком, но, если начистоту, я не могу доказать своей непричастности к недавним преступлениям. Живу я один и, возможно, выскальзываю по ночам из дому, сам не подозревая об этом. Совершив злодеяние, я могу уничтожить улики, вернуться в постель и мирно уснуть до утра, а проснуться банальным школьным учителем. Утверждать наверняка, что ничего не делал, я не берусь. Если аристократ, бесчинствующий днем, действительно существует, его жертвы будут обладать теми же физиологическими особенностями, верно?

Ди кивнул.

Считалось естественным, что человек, укушенный вампиром и превратившийся в ночного демона, восстав из мертвых, наследует способности своего «убийцы». Жертва аристократа, наделенного умением обращаться в волка, также может принимать обличье свирепого четвероногого хищника, а вампир, повелевающий дикими животными, приобретет слугу, умело управляющего зверями.

Однако и новорожденный младенец не есть точная копия одного из своих родителей. Существует определенная и очевидная разница в генетически переданных возможностях. Жертва-оборотень вольна оставаться в зверином облике гораздо меньше времени, чем ее господин. К тому же такие физические характеристики, как скорость, сила и регенеративные способности, у нее на несколько порядков ниже. Новообращенные вампиры не становятся истинными аристократами — скорее уж их бледной имитацией.

Что же касается людей, обитающих в подлунном мире, то они считали, что поимка подобного псевдоаристократа дает отличную возможность распознать полную силу настоящей угрозы — истинного вампира. Сто пятьдесят лет назад некий чиновник по имени Саммерс Монтегю, путешествуя по Фронтиру, исследовал несколько сотен подобных случаев, в результате разбив жертв аристократов на несколько классов и приведя точную статистику сил злодеев-вампиров. Широкую известность получил также труд ученого-аристократа Т. Фишера «Методы определения уровня силы аристократов через их жертв и защитные контрмеры» — жители Фронтира передавали фолиант из рук в руки, несмотря на то что столичное революционное правительство книгу запретило.

Однако угроза, которую представлял собой вампир, терроризирующий маленькую деревеньку, обещала добавить новую ужасающую страницу в книгу общеизвестных истин, а точнее, опасность была столь серьезна, что грозила потрясти незыблемые прежде основы людской веры, уничтожив ощущение безопасности, позволявшее людям безмятежно жить при свете солнца. Подумать только — аристократ, бодрствующий днем!

— Мне известно, что у охотников на вампиров имеются собственные методы идентификации и классификации знати, и я готов помогать тебе, не щадя сил. Спрашивай что угодно и делай что хочешь. Видишь ли, я все еще желаю узнать, что произошло там, на холме, — и не меньше, чем ты.

Повода усомниться в искренности учителя не было.

Левая рука Ди потянулась ко лбу Мейера.

Учитель инстинктивно отшатнулся, но тут рука охотника застыла, поскольку раздался стук в дверь и в комнату, не дожидаясь ответа, вошла девочка с золотистыми кудрями. Она несла поднос, представляющий собой простой поперечный срез древесного ствола. На подносе стояла пара железных чашек.

— В чем дело? Если закончила уборку, иди домой.

Пропустив слова мистера Мейера мимо ушей, девушка поставила чашки на стол:

— Вот.

Обращенный к Ди профиль пылал, точно маков цвет.

— Я бы сказал, что твое поведение в качестве хозяйки оставляет желать лучшего, — недовольно заметил мистер Мейер. — Чем обусловлена такая разница в количестве налитого, а? Полагаю, тебе известно, что деньги на школьный пунш я даю из своего кармана!

Горячего напитка в чашке Ди было втрое больше, чем в чашке учителя.

В деревне, где зимой температура подолгу держалась за отметкой гораздо ниже нуля, не существовало табу относительно употребления алкоголя, в том числе и на занятиях.

— Ну, мм… это все, что было, — промямлила студентка, пожирая Ди влюбленными глазами. — Вы еще тот выпивоха, мистер Мейер! Кроме того, гости являются к нам не так уж и часто, так что мы посовещались, метнули жребий, и я выиграла… Какой симпатичный молодой человек!..

— Довольно нести чушь!

Мистер Мейер поднялся и с брезгливым видом препроводил юную леди к двери, но, едва он рывком распахнул створку, целая лавина не удержавшихся на ногах и попадавших на пол девочек хлынула в учительскую, а глаза преподавателя чуть не выскочили из орбит.

— Что все это значит? Ваше бесстыдство и грубость поразительны! Убирайтесь отсюда сию же минуту! Завтра же зачинщица заговора получит тридцать ударов ремнем!

— Хоть сорок! — воскликнула одна из девушек. — Пожалуйста, позвольте и нам поговорить с ним. Мы хотим услышать о внешнем мире, о Столице.

— Так нечестно, мистер Мейер, — насупилась другая. — Вы сидите тут наедине с этим великолепным представителем мужского рода, и в этом есть что-то жутко подозрительное…

— Он… Эй, да ты никак спятила?

Неудивительно, что, обычно спокойный и сдержанный, мистер Мейер вспылил. Как-никак, он и сам был еще молод. Приказав всем выйти вон, учитель захлопнул дверь перед носом оравы галдящих девиц, которые, стараясь быть вежливыми, требовали у Ди ну хотя бы автограф!..

Учитель, хмурясь, вернулся на место, но в глазах его плясали веселые огоньки.

— Прости за то, что тебе пришлось стать свидетелем подобного безобразия. Надеюсь, ты не обиделся.

Как ни странно, Ди покачал головой. Охотник редко выражал свое мнение открыто. А сейчас даже зловещая аура дампира, обычно излучаемая каждым дюймом его существа, будто поблекла.

Мистер Мейер был достаточно чутким человеком, чтобы уловить перемену в собеседнике, и тон его стал почти фамильярным:

— Видишь ли, путешественники очень редко заглядывают в нашу деревню. Наверное, погодный контролер нашего сектора сломался; на весну и лето мы не жалуемся, но чуть только наступает осень, приходит пора белых мух — снег засыпает все на свете. Не помню, чтобы хоть кто-нибудь из чужаков — торговец или странник — задержался бы у нас зимой дольше чем на пару дней. А для девочек в их возрасте эта деревня поистине безрадостное место.

— Не только эта, — тихо заметил Ди, любуясь раскинувшимся за окном лазурным небом. — Все маленькие селения похожи друг на друга. Но весна скоро придет.

— Да, весна придет, но они-то останутся здесь.

До сих пор Ди не замечал, какой у молодого учителя тяжелый, серьезный взгляд.

Деревни Фронтира крохотны и бедны. Даже малое изменение численности населения может обернуться бедствием. Чтобы выживать, собирая скудный урожай с истощенных земель, отражая атаки чудовищ с голодными глазами, требуется сила всех и каждого, вплоть до едва вставшего на ножки младенца. Революционное правительство Столицы неизменно называло Фронтир главным пунктом повестки дня, считая запрет на перемещения жителей области наиболее приемлемой мерой контроля. Так что вдобавок к снегу существовал еще один, невидимый барьер, отъединявший зимнюю деревню от остального мира.

— Есть идея, — заявил учитель, вновь решительно разглядывая Ди. — Если ты еще будешь здесь и у тебя найдется свободная минутка…

— У меня тут работа, — холодно отрезал охотник. — Я завершу ее так быстро, как только смогу, и сразу покину поселение. И точка.

— Ясно, — просто ответил учитель и одним глотком осушил свою чашку. Обиженным он не казался. Учителям крайне редко позволялось переселяться, и многие из них прибегали к алкоголю и галлюциногенам, спасаясь от безысходности будущего и равнодушия настоящего. Однако, несмотря на тяжелую профессию, мистер Мейер все же являлся личностью выдающейся. — Знаю, я возжелал слишком многого. Но пока ты не приступил к исследованию, у меня к тебе одна просьба.

— Какая?

— Не мог бы ты избавить Лину от всего этого?

— Она одна из вернувшихся детей.

— У нее большое будущее.

Брови Ди чуть-чуть изогнулись — и это тоже было весьма необычно. Тем временем учитель продолжил:

— Уверен, ты в курсе, что правительство ежегодно выбирает самого талантливого ребенка из определенной деревни сектора Фронтира, которому повезет продолжить обучение в Столице. На этот раз черед наших мест. Осмелюсь предположить, второго такого шанса может и не быть. А пока можно сказать, что и на нашу улицу пришел праздник: после нескольких месяцев профессиональных тестов кандидатом единодушно признали Лину.

— Понятно.

— Мы простая нищая деревенька, борющаяся за выживание, но девушка — яркая звезда, которой суждено взойти в Столице. Ходят слухи, что правительство, возможно, планирует запустить к другой планете один из кораблей, питаемых галактической энергией. А если так, если ее изберут для чего-то подобного, она действительно может стать звездой в полном смысле слова. Только представь… девчонка из деревни, полгода томящейся под гнетом сумрачной зимы и почитающей скудное летнее солнце благословением, может полететь к звездам! Понимаешь, какую гордость вдохнет в нас ее путешествие, какой это будет стимул для всех?

— Если избранный ребенок вносит такой вклад, деревне должно причитаться вознаграждение. Это я понимаю. — Глаза Ди не отрывались от лица Мейера. — Ты тоже полагаешь, что служишь интересам деревни?

Неожиданный вопрос сковал учителя, и темная аура вновь распространилась над охотником на вампиров.

— Что?!

Учитель окаменел, ощутив, как глубины его сознания пружинят под жестоким натиском дампира, но тут взгляд его последовал за взором Ди — и мистер Мейер увидел мальчика, ворвавшегося в ворота школы. Лоб паренька блестел от пота, а на руках горели алые пятна.

Учитель понял все мгновенно.

Шагнув следом за уже выскользнувшим за дверь охотником, молодой человек услышал странный, хриплый голос:

— Опять отсрочка? Ну что за день сегодня такой, одна заминка за другой!

* * *

Десятью минутами позже мистер Мейер стремглав бежал по лесу. Ди летел где-то впереди, но его не было видно и слышно.

Утоптанная тропа была суха и пуста, если не считать попадавших время от времени под ноги комьев подтаявшего снега, — бегу охотника ничто не мешало, и скорость он развил нечеловеческую. Доверив перепачканного кровью ребенка одному из преподавателей младших классов, который тоже выскочил во двор, мистер Мейер кинулся за Ди. Охотник, покинувший здание первым, помчался вперед, едва обменявшись с мальчиком парой слов. Тогда учитель отставал от дампира всего-то шагов на десять.

«Сам ветер боится заступить дорогу этому изумительному юноше», — подумал Мейер.

На черной тропе то и дело попадались кровавые пятна — брызги, капавшие с рук паренька, сына егеря, жившего в лесу неподалеку от деревни. Играя с самодельным луком но пути из школы, он нечаянно пустил стрелу в чащу. Стрелу паренек нашел быстро, но, кроме нее, отыскал и еще кое-что. Следующее, что он помнит, как стоит у школьных ворот, сказал мальчик. Девятилетний ребенок даже не представлял, отчего руки его оказались в крови.

Мистер Мейер вгляделся в дебри. На ветвях лежал алый снег. Обнаружив узкую брешь между стволами, учитель нырнул туда.

Тут ноги его окаменели.

Парализованный враждебной энергией, он не успел понять, что происходит. Разум требовал двигаться вперед, но тело противилось изо всех сил. Как-никак, человек — не животное, у которого дух и плоть слиты воедино.

В десяти футах от него стоял Ди.

Еще в шести футах от охотника лицом вниз лежало тело в красных мехах. Судя по длинным, собранным на затылке в хвост волосам, это была женщина. Ничего — и никого! — больше видно не было.

Несмотря на это, учитель отчетливо ощущал, что именно лежащее тело излучает ту самую лишающую мужества ауру зла, сковавшую его. Неужели Ди тоже оцепенел и не может двинуться? Но нет…

Ди уже вытащил из ножен меч. Поза, в которую встал охотник — острие клинка опущено так низко, что едва не прокалывает носок его правого сапога, — выглядела столь неестественной, что едва ли бы кто-нибудь в здравом уме назвал ее боевой стойкой. Но ведь дело шло не об обычном человеке, но о дампире!

И вдруг учитель заметил нечто, наполнившее радостью его скукожившееся от ужаса сердце. Темная энергия, вихрящаяся вокруг Ди, не касалась охотника.

Он ничуточки не боялся ее!

Злая аура оторвалась от тела женщины, пришла в движение и атаковала!

Ди, подобный соколу, взмыл в морозный воздух.

Учитель увидел лишь серебристую вспышку.

Пространство и время скрутились жгутом — по крайней мере так ему показалось.

Что-то скользнуло мимо молодого преподавателя, ворвалось в чащу — и исчезло. Мистер Мейер, очнувшись, подбежал к Ди, уже стоявшему возле женщины. Чары рассеялись, лишь спокойный холодный воздух обнимал пространство. Даже птицы вновь зачирикали где-то в вышине.

Опустившись рядом с неподвижным телом на одно колено, Ди по-прежнему бесстрастно пощупал пульс жертвы. Он даже не взглянул туда, куда унеслось зловещее существо, чем бы оно ни было. Меч-«бастард» уже скрылся в ножнах. Учитель чувствовал себя так, словно ему довелось понаблюдать за совершенно иной формой жизни. Юноша-чужак был прекрасен настолько, что и мужчина мог бы впасть в экстаз, и тем не менее охотник казался учителю куда страшнее твари, излучавшей энергию чистейшей злобы.

Опустив руку женщины на землю, Ди поднялся. Учитель поинтересовался, не ранен ли охотник, но тот покачал головой.

— Кажется, мы прибыли как раз вовремя.

Облегчение разлилось в груди Мейера.

— Думаешь, это существо — именно то, что ты ищешь? — с надеждой спросил он, но ответ вынудил учителя нахмуриться.

— Нет. Судя по температуре тела и подсохшей крови, на женщину напали утром. Более того, отвратная тварь, только что улепетнувшая отсюда, не оставила на горле жертвы следов зубов. Кажется, я наткнулся на нее в тот момент, когда она только-только нашла труп.

— Но что это за адская мразь?

— Не знаю. Но встречаюсь с ней уже во второй раз.

— Что?

— Не важно. Эта женщина — ты с ней, случайно, не знаком?

Наконец-то мистер Мейер получил возможность принести хоть какую-то пользу делу. Он перевернул девушку, на шее которой запеклись два коричневатых ручейка, на спину, взглянул на валяющуюся неподалеку маленькую корзинку и кивнул.

— Она замужем за местным фермером, по фамилии Кайзер. Должно быть, собирала тут алюминиевые соцветия для снадобий, когда на нее набросились.

— А где находился ты сегодня утром? Впрочем, отвечать необязательно. Скоро мы обнаружим виновника.

— Правда?

— Судя по ранам, кто бы ни напал на нее, он принадлежит к существам, которые привязываются к жертве. Он, вероятно, придет за ней ночью. Я буду дежурить. Если же никто не явится…

Ужаснувшись как сказанному, так и несказанному, молодой учитель спросил упавшим голосом:

— То что?

— Тогда это должен быть кто-то, кому известно о том, что я здесь. Школьники, видевшие меня, не осведомлены о роде моих занятий, так что остаются мэр, Квор, Лина… и ты.

Хотя дело близилось к весне, лицо мистера Мейера превратилось в белую маску покойника.

* * *

Спустя некоторое время спешно прибывшие на прогалину шериф и мэр после недолгого и формального обследования унесли тело жены Кайзера. Шериф оглядел Ди с подозрением, но ничего не сказал. Охотник в свою очередь ни словом не обмолвился о невидимой твари.

Вскоре Ди оставили в одиночестве, и тогда он обратился к своей левой ладони:

— В какой ты форме?

— В не очень хорошей, чего и следовало ожидать, — ответил изнуренный голос. — Потратил чертовски много психосока в один присест. Мне необходимо еще четыре, а то и пять дней, чтобы очухаться. Если хочешь, чтобы я забрался поглубже в мозги всем троим вернувшимся, то с этим полный облом. Мне не проникнуть в их подсознание, даже в верхние слои сознания, коли уж на то пошло.

— Да, проблема.

— Между прочим, сам виноват — вечно помыкаешь мной, как рабом. Придется тебе не сегодня завтра скормить мне большую четверку.

— Как насчет немедленно? Не потому ли ты околачиваешься поблизости?

— Хм… пожалуй, сперва я чуток вздремну.

— Хорошо.

Когда странный диалог завершился, Ди покинул сцену, на которой еще недавно давали трагедию. Зимнее солнце пока что стояло высоко, и охотник старался держаться в тени. Поразительно, но на его великолепном лице не было и тени усталости.

Независимо от погоды, в дневные часы тело любых потомков вампиров жаждало отдыха на уровне базовой физиологии. Если существовала простая необходимость оставаться в сознании, они могли бодрствовать часов по восемь, прячась там, куда не проникают слепящие лучи. Но, вынужденные передвигаться под солнцем, уже после четырех часов они впадали в состояние, близкое к коме. Первоклассные охотники на вампиров выдерживали до пяти-шести часов дневной активности. Их изнеможение ничуть не походило на ощущения человека, проработавшего всю ночь, и только из-за этой основополагающей слабости охотников горячее желание людей искоренить всех аристократов оставалось невыполнимым.

У опушки леса Ди резко остановился. Он увидел повозку, а в ней Лину, поджидавшую его. Ди молча сел рядом с девушкой на облучок, и повозка тронулась.

Немного погодя охотник заговорил:

— Если ты направляешься домой, то ошиблась дорогой.

— Ерунда. К тому же мы едем в самое веселое место в деревне.

Вскоре повозка миновала околицу села, выехала на большак и остановилась у крохотной, обращенной к дороге будочки. Под навесом, высовываясь из наметенных за зиму сугробов, стояла крепкая, но грубая на вид деревянная скамья.

— Автобусная остановка, — весело объявила Лина. — Единственная в городе. Зимы у нас непроезжие, но еще пять дней — и пойдет электрический автобус. Тем же утром я стану первой его пассажиркой — и уберусь отсюда восвояси.

— Кажется, ты отправляешься в Столицу.

— Ты не рад за меня?!

Блестящие черные зрачки уставились прямо на охотника, и Ди незаметно поежился.

— Ты действительно странная девочка. Почему ты так сказала?

— Откуда мне знать?

Ди явно пребывал в недоумении.

— Просто шутка, — терпеливо, как сестра, растолковывающая секрет очередного фокуса младшему братишке, объяснила Лина.

Ди молчал. Беспощадный воин, вызывавший дрожь у кровожадных аристократов, оказался в полной власти девчонки, которой только-только сравнялось семнадцать. И поделать он ничего не мог. Если бы мистер Мейер или деревенский мэр увидели его сейчас и заметили, как постепенно затухает то сверхъестественно-неземное, что составляло самую суть дампира, их выпученные глаза просто вылезли бы из орбит.

— Эй, почему ты не улыбаешься? От смеха еще никто не умирал!

И снова Ди не нашелся с ответом. Эта юная леди воистину тяжкое испытание.

— Но плакать-то ты плачешь, а? Времена нынче трудные, и выпало тебе немало, точно? Мне, по крайней мере, так кажется.

С некоторым трудом Ди все же выдавил:

— Да.

Вдруг Лина стала очень серьезна:

— Ты как-то связан с аристократами, верно? Молчи, молчи, я просто знаю. Мэр ничего мне не сказал, но даже птицы избегают тебя. И еще, смотри! Ты ходишь нормально, ступаешь, как обычный человек, но твои следы на снегу и на треть не так глубоки, как мои. И потом, там, в развалинах…

Лина осеклась.

— Что в развалинах?

Глядя в поблескивающие, как ограненный лед, глаза охотника, Лина осознала, что щеки ее вдруг налились жаром. Она как будто впервые увидела, что стоящий перед нею молодой человек такой красавец, что волосы дыбом становятся.

— Я спряталась за тобой, помнишь? — Голос девушки подрагивал от смущения. — Когда я впервые увидела тебя, то была жутко напугана, но, едва ты заговорил, страх как рукой сняло. «Остановить время невозможно, но будьте добры, проявите уважение к утраченному», — сказал ты тогда, и прозвучало это так печально…

Юная леди, должно быть, слышала эхо из иного мира — эхо, не слышное больше никому.

— У тебя отличный слух и прекрасная память, — оглядывая дорогу, произнес Ди самым обычным тоном. — Скоро солнце сядет, так что поехали. Демон уже готовится нанести очередной визит утренней жертве.

— Эй! — Возглас Лины совершенно не соответствовал ситуации, к тому же она со значением подтолкнула Ди локтем. — А что, если ты закончишь свою работу за пять дней и смоешься из деревни вместе со мной? Меня впереди ждет чертовски светлое будущее.

— Возможно. А теперь — едем.

Ди взял вожжи. Украдкой бросая взгляды на точеный профиль дампира, Лина шаловливо усмехнулась:

— Не желаешь и на минуту расстаться со своим вечно хмурым видом, о угрюмец, постоянно-ожидающий-неприятностей? Давай-ка я предскажу тебе кое-что?

— Предскажешь?

То ли зная наверняка, как сверкнули глаза Ди, то ли догадываясь, Лина манерно зажмурилась и зашмыгала носом, словно принюхиваясь.

— Точно. Я, видишь ли, почти никогда не ошибаюсь. Итак, посмотрим… ага, есть! — И, глядя на гордый профиль охотника, девушка проговорила нараспев, имитируя транс: — Покидая наш городок, ты определенно будешь улыбаться.

* * *

Восемь персон окружили одну кровать.

Здесь были шериф и мэр, мистер Мейер и Лина, три дюжих представителя Комитета бдительности и поодаль от всех прислонившийся к стене Ди.

— Этого Квора, что, еще не поймали? — спросил шерифа пребывающий в весьма скверном настроении мэр, а шериф в свою очередь посмотрел на широкоплечего детину по имени Ферн, возглавлявшего местное подразделение комитета.

— Ну, он не отсиживается, как обычно, в своей крысиной норе, — доложил Ферн. — Но мы подняли весь комитет и всю Дружину юнцов, так что, полагаю, Квора вот-вот поймают.

— Если он будет на виду, а вампир появится, то никаких сомнений насчет нашей троицы не останется. Правильно? — Мэр бросил взгляд в сторону Лины и мистера Мейера.

Ферн кивнул, соглашаясь, и оглянулся на Ди. В зрачках Ферна водоворотом вихрилась слепящая ненависть. Он, должно быть, слышал о двух стычках дампира с Хейгом и дружинниками.

— Час визита близится. Вам всем придется перейти в другую комнату.

Все, за исключением представителей комитета, поднялись, выполняя просьбу Ди. Студеный взгляд охотника задержался на прочих, и хотя они старательно отводили глаза, судя по тому, как резко они вскочили со стульев, следовало предположить, что им порядком подморозило задницы.

— Мы приглядим за этими двумя, можешь на нас рассчитывать. Но уверен ли ты, что с тобой самим все будет в порядке? — Шериф явно боялся, что, если Ди вдруг потерпит поражение, проклятие немертвого падет не только на уже состоявшуюся жертву, но и на многих-многих других.

То, что произошло с женой Кайзера, на самом деле значения не имело. В каждой деревне с жертвами вампиров обходились по-разному, здесь же их попросту незамедлительно изгоняли прочь, подальше от поселения. Муж женщины находился сейчас в соседней деревне, но он подчинялся тем же законам.

Однако новоявленный охотник на вампиров планировал воспользоваться женщиной как приманкой для демона. Более того, он не желал, чтобы пропавшая некогда троица сидела в той же комнате, но попросил, чтобы они ждали поблизости.

Если бы не поддержка мэра, шериф наверняка воспротивился бы. В прошлом немало подобных прожектов провалилось, и жертвами мерзких клыков стали не только сидящие в засаде — вампиру доставались целые деревни. Кроме того, шериф получал жалованье из самой Столицы: эта сумма впятеро превышала доход обычного селянина. Так что он не собирался перепоручать свои обязанности кому-то другому.

— Доверься мне, парень. — Мэр хлопнул шерифа по плечу. — В конце концов, я просто нанял человека на разовую работу.

Подумав про себя: «Ты, болван, нанял охотника», шериф тем не менее молча ушел в смежное помещение и увел туда всех.

Едва щелкнул замок, Ди поднял правую руку, сложив пальцы так, что получилась своеобразная дудочка, и, приставив этот неплотный кулак к губам, нацелил отверстие на стоявшую на столе лампу. Охотник дунул — и огонь, горевший в ней, потух. Комната погрузилась в кромешную тьму.

Низкие тучи заслоняли этой зловещей ночью луну, зимняя буря — непостижимо, ведь весна наступит вот-вот! — билась в дребезжащие стекла.

Лежавшая на кровати женщина была той самой, на которую напали утром. Все это время она не приходила в сознание. С приближением ночи кожа ее утратила розоватый оттенок; сейчас неподвижное лицо обрело восковую, глянцевую белизну. Во мраке, не нарушаемом ни единой искрой света, Ди различал даже, как бледнеют кровеносные сосуды на женских щеках.

Внезапно он рванулся к окну.

За стеклом безумолчно завывал ветер, но уши Ди, должно быть, уловили еще какой-то звук.

Взгляд его метнулся к постели.

Из ран, известных как поцелуй аристократа, медленно струились по шее женщины два алых ручейка.

Напряжение не отпускало, точно натянули незримую тетиву.

Нечто агатово-черное прижалось к стеклу с той стороны. Расплющенное лицо вглядывалось в комнату, ухмыляясь так, как не ухмыляется никто в этом мире.

Зашуршав, вспорхнуло в воздух одеяло. Ди смотрел на дверь, отделяющую эту комнату от смежной. Именно к ней двигалась женщина с горящими красными углями-глазами. Хозяин призвал слугу.

Вампиры способны приманить жертву, даже не видя ее, направляя бессознательного человека исключительно силой своей воли. Уловка эта широко распространена. Однако обычно укушенный уходит через окно. Не станет же вампир вести жертву через весь дом к парадной двери, где вполне можно наткнуться на других людей. И что за зловещая фигура маячит за окном? Неужели отвлекает внимание?

Женщина отступила на шаг, готовясь таранить дверь. Ди ринулся к ней. В тот же миг раздался пронзительный визг, окно с дребезгом рассыпалось миллионом осколков и в комнату ворвался порыв ветра.

В соседней комнате закричали.

Ди слышал и улавливал все нюансы происходившего. Еще до того, как тело женщины обрушилось на дверь, нечто, пребывающее на той стороне, заставило доски податься наружу. Шурупы, удерживающие петли, вылетели из стены. Прокатилась ударная волна, и на пол, втыкаясь в него, полетели щепки — все, что осталось от двери. И совершенно беззвучно!

Укушенная женщина застыла в углу. Ее крик заглушила тень черного плаща. Едва дверь разлетелась, Ди подхватил женщину под мышки и отпрыгнул в безопасное место — а ведь дерево расщепилось на куски меньше чем за секунду. Нечеловеческое проворство, что и говорить.

Похоже, Ди в третий раз встретился с загадочным нечто.

Тварь, ищущая противника, яростно, оглушительно взвыла, и комнату качнуло от звуковых колебаний. Как ни странно, Ди даже различил силуэт существа.

Голова создания была повернута к охотнику и женщине.

Исходящее злобой четвероногое существо решительно ринулось вперед.

Мельком глянув на жертву, лежавшую у стены без движения, Ди выхватил меч — и далее последовала неожиданная развязка.

С воплем, отозвавшимся за окном громовым эхом, сгусток злобы исчез бесследно. Лишь ночной ветер по-прежнему рычал во тьме да Ди стоял в полном замешательстве.

Это было неправильно. Немыслимо, чтобы столь свирепая аура так легко рассеялась и исчезла. Ее фрагменты — ну хотя бы остаточная энергия — должны были висеть в пространстве полупрозрачными, как сгустки пара, лохмотьями. Но в комнате не наблюдалось ни малейших признаков чего-либо подобного. Видимо, оставалось только убедить себя, что никакой потусторонней твари изначально не существовало.

Вместо того чтобы размышлять о несообразности случившегося, Ди приступил к действиям. Окинув взглядом дверной проем и тело женщины, он нырнул в окно.

Источник недавних криков лежал тут же на земле. Охотник перекатил тело на спину, но и без того было ясно, что это Квор. Грудь парня слабо поднималась и опускалась под изодранной одеждой. Ни крови, ни ран не было, но весь этот здоровяк как будто усох и скукожился. Щеки впали так, что кожа туго обтянула выпятившиеся скулы. Из великана грубо вырвали самую сущность жизни.

Ди собрался было поднять несчастного безумца, но неожиданное зрелище заставило его срочно вернуться в комнату.

Пепельно-серая фигура прильнула к женщине: порождение тьмы, полностью закутанное в темные же одеяния. Грубый шарф прикрывает лицо, видны лишь кроваво-красные глаза, пристально уставившиеся на Ди. Женщина не шевелится. Выражение неземного удовольствия застыло на ее восковых чертах, пышные обнаженные груди расплющились, придавленные телом сумеречного существа. Мягкие, податливые бедра тоже оголены, и сейчас они обвивают ноги чужака. Насильник и жертва слились воедино в фигуру, восславляющую порок.

Охотник не стал медлить и разглядывать клыки, обнажившиеся во рту омерзительной твари, — вот она шумно лакает кровь несчастной жертвы, приникнув к ее раненой шее, а вот уже и серебристая молния летит из правой руки Ди!

Пять деревянных игл с треском вошли в стену, и окровавленные губы чужака скривились в ухмылке. Тварь не разжала смертельных объятий, она избегла атаки охотника, не шевельнув и мускулом.

Ди оторвался от пола.

Тело женщины взлетело в воздух, но Ди уклонился от него, не потеряв даже сотой доли секунды. Серебряный сполох вспорол рукав пепельного плаща, и Ди с чужаком поменялись местами.

Мерзостная атмосфера запустения и тоски повисла в комнате.

Давно уже охотнику не встречался достойный противник. В любой битве основными определяющими факторами являются, во-первых, скорость и, во-вторых, сила. По крайней мере в том, что касается скорости, сумеречная фигура не отставала от Ди.

Однако…

Из горла существа вырвался звук, который даже по ошибке никто не соотнес бы с человеческим голосом, — это был стон, как если бы умел стонать стылый зимний ветер.

Точно черная краска выплеснулась на черный шарф твари, запятнав его сверху донизу. Рассеченная ткань опала в стороны — это поработал клинок Ди, который на деле должен был разрубить тело противника надвое. Но чужак, не теряя ни мига, заслонил лицо ладонью и выпрыгнул в окно.

Ди кинулся следом.

Расстояние между преследователем и беглецом не сокращалось.

Молнией сверкнуло серебряное лезвие!

Однако меч незнакомца уверенно парировал клинок Ди. Тонко запела сталь. Два противника, точно искры из костра, разлетелись в стороны.

Едва они приземлились, пространство между ними зазвенело: иглы Ди на лету сбивали железных ежей, посылаемых сумеречной тварью.

Эти ежи представляли собой шары из острейших шипов, торчащих во все стороны. Обычно их рассыпали по земле егеря или охотники, специализировавшиеся на созданиях, что передвигаются по земле на своих двоих или четырех, а то и шести. Обладая определенной сноровкой, ежами можно было пользоваться и как метательными снарядами. Иной умелец швырял но три шара в секунду, с тридцати шагов попадая точно «в яблочко». В сочетании же с ужасающей силой, свойственной аристократам, такие ежи по убойной силе не уступали крупнокалиберному ружью — оружию, славному способностью пробивать броню крупных драконов.

Алый мазок остался на левой щеке Ди.

Но и сумеречная фигура, ранившая охотника, потеряла в скорости. Луна, наконец-то выглянувшая из-под облачной завесы, открыла новый факт: на левой руке незнакомца, все так же прижатой к лицу, недоставало большого пальца — клинок Ди отсек его у самого основания.

Противники держали мечи на уровне глаз — в лучших традициях азиатских фехтовальщиков. Готовясь к бою, ни один не двигался.

Выл, оплакивая скорую и неминуемую кончину зимы, ветер. Никто не взялся бы предсказать, сколько продлится битва между сверхчеловеком и его демоническим соперником.

Звук выстрела положил конец этой дуэли.

Ди покачнулся. Напряжение исчезло в единый миг: готовая к выпаду сумеречная фигура замерла, а секундой позже взмыла в воздух, перемахнув через кирпичную стену, и растворилась во тьме со скоростью, посрамившей бы самый ветер.

Демон вряд ли испугался выстрела, только что проделавшего в теле Ди парочку дыр, зато он ясно увидел, как дампир, грудь которого прошили крупнокалиберные пули, не только устоял на месте, но и не позволил дрогнуть даже кончику своего меча.

Особенно сильный порыв вихря разметал в клочья остаточную энергию врага, и Ди, прочертив лезвием серебристую дугу, убрал меч в ножны. Справа на его плаще темнела широкая прореха, точно пораженная мишень, но утонченное лицо дампира не выражало ни малейших эмоций.

Из дома неслись сердитые крики. Обвиняющие голоса Лины и мэра мешались с бурными протестами шерифа, твердившего, что промахнулся он по чистой случайности.

Ди подошел к обмякшему телу Квора и без всяких усилий поднял парня с земли. Большинство охотников никогда — ну разве что в случае крайней необходимости — не обременяли руку, в которой держат меч, чем-либо, кроме оружия, но Ди, похоже, игнорировал этот обычай.

— Погоня бессмысленна, — сказал он, остановив шерифа, пытавшегося вылезти из окна. — Что с женщиной?

— Она еще жива, — ответила Лина, сидевшая рядом с жертвой.

Бесшумный прыжок перенес Ди обратно в комнату.

— Уложите Квора в постель.

— Тебя не задело? — поинтересовался шериф, попеременно оглядывая то собственный пистолет, то Ди.

Не отвечая, охотник поручил заботу о Кворе Лине.

— Ди, да у тебя кровь!

— Это скоро пройдет. Что произошло?

— Не знаю. — Покачав головой, Лина посмотрела на шерифа. Он был невредим, хотя на лбу мэра набухала огромная шишка. — Что-то случилось, это точно — нас всех вдруг оторвало от земли, приподняло — раз! — и мы уже падаем на пол вверх тормашками. Уж поверь мне, я жутко хочу узнать, какого черта тут творится!

— А мистер Мейер?

— Здесь я… — Тяжело дышавшй учитель сидел на корточках у порога разлетевшейся двери. Щеки его были исцарапаны, но, судя по тому, как он потирал затылок, основные повреждения были там. — По крайней мере это должно избавить от дальнейших подозрений нас с Линой, — просипел он, и вдруг глаза его расширились: учитель увидел Квора.

Троица из Комитета бдительности, едва ковыляя и пошатываясь при ходьбе, двинулась к ним, и во всеобщей неразберихе совершенно потерялась невозмутимая реплика Ди:

— Ну вот, дело наконец проясняется, не так ли?

Блеклые солнечные лучи растопили почти весь лежавший на холме снег. Молодые побеги оторвались от земли, усердно впитывая всю доступную энергию, необходимую им для дальнейшего роста.

Точно на пасторальной картинке, на покатом склоне, подернутом зеленой дымкой, застыл на фоне голубых небес юный Адонис — лишь ветер трепал полу его дорожного плаща.

Однако если бы кто-то приблизился к нему, то поразился бы невыразимо жуткой ауре, окружавшей его высокую фигуру, всю в черном, и понял бы, что за неземной красотой скрывается абсолютно потусторонняя сущность.

Ди, охотник на вампиров. Весной ли, летом ли, в его бесстрастных глазах в любое время года стоял омут совершенного мрака.

Ди остановился на полдороге к вершине.

Со стороны города к холму приближалась повозка. Это ехала Лнна: вилась на ветру грива ее черных волос. Почувствовав, что Ди заметил ее, Лина зарделась, заулыбалась и замахала рукой.

Охотник не помахал в ответ. И хотя дожидаться, когда девушка остановит телегу, подберет подол длинной синей юбки и взберется к нему, было совершенно не в его духе, он помедлил. Похоже, не только у людей — у любых живых существ возникали трудности с восхождением на холм.

— Что привело тебя сюда? — сурово осведомился охотник.

— Ха, между прочим, я собиралась спросить у тебя то же самое. Ладно, так уж и быть, составлю тебе компанию. Как-никак, ты был столь любезен, что подождал меня и все такое.

Девушка запыхалась, но улыбка не сходила с ее губ.

Кожу Лины щекотали мурашки предвкушения, и не только из-за великолепной внешности дампира, но и потому, что рядом с ним было забавно, хотя, возможно, «забавно» и не совсем верное слово: находиться рядом с Ди было интригующе интересно. Лина не могла знать, какой он могучий охотник и что самые опасные типы Фронтира съеживаются при одном упоминании его имени. Ей было семнадцать, в этом возрасте девушки смотрят на своих ровесников как на сопляков-молокососов; возможно, и Ди в глазах Лины был всего лишь смазливым юнцом — хотя кто знает, сколько на самом деле сравнялось лет этому отпрыску вечных, нестареющих и бессмертных аристократов?

— Я не ждал тебя, — ледяным тоном отрезал Ди. — Иди обратно. Тебе надо домой.

— Вот еще! — фыркнула, надувшись, Лина. — Здесь, с тобой, я в большей безопасности, чем в городе.

Воистину так.

— Будь по-твоему.

Ди отвернулся, не сказав больше ни слова. Шагал он неспешно, размеренно, но, как Лина ни старалась, как ни карабкалась, ей не удавалось сократить расстояние между ними. Едва добравшись до вершины, она без сил рухнула в тень крепостной стены. Ди же, хоть это и показалось бы кому-то жестоким, немедленно, даже не оглянувшись, скользнул в развалины и скрылся из виду.

— Нет, это невероятно! Из всех хладнокровных… — Лина даже вскочила и топнула ногой от досады, но тут что-то белое выпало у нее из-за пазухи. Поспешно подхватив потерю, она бережно разгладила ее и убрала за вырез блузки. После чего, крикнув: — Подожди меня, бессердечный дурень! — нырнула в брешь между камнями.

Люди по-прежнему боятся входить в замки аристократов. Их владельцы исчезли по неизвестным причинам, а заброшенные дома и земли оккупировали сорняки и крысы. Автоматические устройства, обслуживающие здания, давно бы сломались, если бы не были выключены самими хозяевами. Видимо, существовали вещи, которых не имела права касаться человеческая рука. Впрочем, от одного вида «графских развалин» любого случайного прохожего пробирал озноб.

Несмотря на сохранившиеся стены, главные ворота и часовня, некогда бывшие здесь основными постройками, совершенно стерлись с лица земли. Внушающая жалость долговязая колокольня, утратившая верхнюю часть, зазубренной щепкой вонзалась в небесный свод. Повсюду на засыпанном снегом дворе валялись груды булыжников и прочих, гораздо менее банальных строительных материалов. Первоначальную форму двора было невозможно опознать — так поработало над ним время, и сейчас последствия этих трудов весьма успешно замедляли движение Лины вперед.

Конечно, девушка не знала, кто и когда привел замок в такое запустение. Это было скрыто за темной пеленой прошлого, и ныне ничто здесь, кроме зыбких щупалец ужаса, не имело отношения к человеческому существованию.

История развалин оставалась загадочной и непостижимой.

Некогда в районе Фронтира строилось множество замков — жившие в них аристократы правили оттуда смертными. Для своих дворцов знать обычно выбирала места возвышенные, чтобы взирать на людишек, что копошатся под ногами, сверху вниз. Описания замков и рассказы об их владельцах передавались из уст в уста подданными лордов. Предания множились из века в век, но только не в Тепеше.

Как жили аристократы, что они делали в этой скованной снегом и тьмой лощине — селяне предпочитали не задаваться подобными щекотливыми вопросами.

Ди стоял во мраке того самого зала, где Лина встретилась с ним впервые. При виде охотника, молча рассматривающего что-то на стене, Лине вдруг показалось, что молочно-голубой поток времени замедлил свой бег, а то и остановился вовсе.

— Одна из этих картинок пробудила твое воображение? — окликнула Ди приблизившаяся Лина.

Ди, игнорировавший прежние окрики девушки, обернулся — и Лина слегка расслабилась.

— О да, я должен был помнить, что ты поднимаешься на холм обычным образом. Ты часто приходишь сюда?

— Угу, — утвердительно мотнула головой девушка. — Между прочим, я лучше кого бы то ни было в городе осведомлена обо всем, что касается замка. Знаешь, я не в курсе, зачем ты пришел в развалины, но почему бы нам не походить вдвоем?

Краткий миг Ди изучал невинную улыбку Лины, а затем согласно кивнул.

На сырых стенах прочно обосновалась обширнейшая коллекция живописи — аж глаза разбегались.

Глядя на полотна, загадочные хотя бы потому, что сохранились до сих пор, Лина испытывала те же чувства, что и тогда, когда она увидела эти картины в первый раз. Сердце девушки заколотилось в груди, а дыхание стало жарким.

Любовники с прозрачными крылышками порхают в резных тенях омываемой лучами луны рощи.

Бледная аристократка, смеясь, преследует сияющий диск, абрис которого размывает повисший над озером густой туман.

Облаченный в черное аристократ погоняет неземную тварь, что влечет парящую над землей повозку, и фигуры их очерчивают зигзаги бьющих с угольно-черных небес молний.

Лунный свет блестит на роге единорога, танцующие девушки рассыпают цветочные лепестки, сияет земля, обратившаяся садом мерцающих трав, — тени и свет были на этих картинах, симфония света и теней…

— Все это нарисовали аристократы?

Вопрос Лины не был обращен к кому-то конкретно, но слова, вылетевшие из ее уст, звучали песней.

— Тут всегда сумерки и чернота, ночь и лунный свет и еще туман… Так отчего же картины выглядят такими красочными, такими великолепными? Как можно нарисовать мир так мягко, так сюрреалистично, если мы и шагнуть за окраину деревни не можем без того, чтобы не напугаться до судорог? Или ночь аристократов чем-то отличается от нашей?

Ди молча смотрел на семнадцатилетнюю девушку, которой прочили блестящее будущее в Столице. В ее больших ясных глазах искрилось безмерное любопытство, заступившее место невинной наивности.

— С младых ногтей мы только и слышим о том, как страшны и свирепы аристократы, — продолжала Лина, словно забывшая о стоящем рядом Ди. — Мы не производим ничего бесполезного, создавая только то, что послужит нуждам цивилизации. И все же, когда я смотрю на эти картины, сердце мое замирает, а потом несется галопом. Когда я увидела их впервые, то даже подумала: «Если они умеют так рисовать, то сделайте меня аристократкой хоть сейчас». А потом я тайком стала изучать историю. Мистер Мейер, тот самый, который тогда пропал вместе со мной, тоже интересуется знатью и собирает всевозможную литературу об аристократах, он даже дал мне пару книг почитать, хотя позднее сказал, что нужно всерьез заняться математикой, не отвлекаясь на разные бесполезные глупости, а потому он больше ничего мне не даст… В большинстве своем все, что люди понаписали об аристократах, ничем не отличается от рассказов взрослых жителей нашего городка, но была еще одна книга, книга об истории знати. Ох, как же она называлась…

— «Рассвет аристократии» Сангстера. Она попала под запрет, едва выйдя из типографии, а автора выслали на Фронтир.

— Точно! Именно ее я и имела в виду.

Лина звонко щелкнула пальцами, нимало не удивившись тому, что странствующему охотнику известны столь тонкие подробности; она просто обрадовалась вновь найденной нити разговора.

— Насколько я помню, в ней анализировалось искусство, оставленное аристократами, — картины, голографические изображения, трехмерная музыка, а также освещались некоторые тонкости их культуры. Эту книгу я читала и перечитывала, пока из нее не начали выпадать страницы. Мне хотелось узнать о другом мире, о ночной цивилизации и об аристократах, конечно. Об их знаниях и их красоте. И я… — На этом месте речь девушки оборвалась — она словно опомнилась, пришла в себя и повернулась к Ди. — Уже решено: я еду в Столицу изучать математику. Но на самом деле мне больше всего хотелось бы заняться историей знати.

* * *

Некоторое время они стояли молча, изучая друг друга.

— Шучу. — Лина неожиданно рассмеялась, точно порыв ветра задул свечу. — Да, правда, мне интересна история, но, как кандидат, я должна предстать перед специальной комиссией из Столицы, а они запишут в ведомость, по какой науке я буду специализироваться. Математика, физика, музыка, живопись — черт, я могла бы выбрать даже гимнастику, и все были бы рады по уши. Но если я только заикнусь об истории аристократов…

Лина не стала продолжать — и без того было ясно, что это означало бы крах всех ее надежд на светлое будущее. История знати писалась кровью людей, раздавленных невыносимым бременем страха, и угнетенные никогда этого не забудут и не простят.

— Ну, — начал Ди, — я слышал, политика Столицы постепенно меняется. Кажется, нынешний глава Министерства образования до известной степени ценит наследие аристократов.

— Никаких шансов, — озорно рассмеялась Лина, порхая за спиной Ди, точно бабочка. — Я не собираюсь терять мой единственный билет из этого городишки. Окончательное решение основывается на чувствах комиссии. Так что я твердо скажу им: «Математика!» И точка.

Ди ничего не ответил — он повернулся к картине, висевшей в нескольких ярдах от них.

Это полотно всегда поражало Лину. Вся его поверхность — десять футов высотой, шесть с половиной шириной — была замазана черной как смоль краской. Оно словно бы излучало самые зловещие намерения.

— Помнится, пару раз за время своих странствий я встречал вещи такого рода. Среди десятков тысяч картин, сотен тысяч произведений искусства находилось малое число подобных этой. Некоторые были изорваны в клочья, некоторые сожжены, и лишь одно полотно я видел восстановленным.

Хотя Лина и не подозревала о том, что рассказ этого молодого человека о своем личном опыте — случай не только беспримерный, но и граничащий с чудом, глаза ее все равно засверкали.

— Ну же, не томи! Что на нем было нарисовано?

— Аристократы, восстающие из гробов, тянущие руки к солнцу.

Ну, существуют ли мечты бесплоднее?

Кто мог нарисовать такое? — удивилась Лина. — Кто нарисовал, кто уничтожил, кто отреставрировал? Неужели и эта картина такая же? Неужели аристократам и вправду хотелось стать такими, как мы?

Ответов не было.

Подол юбки девушки затрепыхался, хотя Лина и не заметила этого. Неизвестно откуда взявшийся ветерок играл складками ткани.

— Почему ты открыл мне это, Ди? — тихо спросила Лина. — Ты сказал, я странная, но если и так, ты тогда совсем чокнутый. Не важно, какие вопросы я хочу задать тебе, понимаю, ты все равно не ответишь, но одну вещь я все-таки желаю узнать. Когда мы встретились впервые, мистер большой и грозный охотник на вампиров, ты рассматривал тут картины, верно? А ты уверен, что действительно ненавидишь аристократов?

Ди отвел взгляд, уставившись во мрак.

— Я потратил больше времени, чем намеревался. Мне пора работать, так что подожди снаружи.

— Вот уж дудки! Мы зашли слишком далеко. Я иду с тобой — и точка.

— Что ж, если что-то случится, пеняй на себя. Я тебя выручать не стану.

— Нет уж, ты спасешь мою шкуру. В конце концов, я твой ценный помощник!

— Эй, не обольщайся, — в смятении отрезал Ди.

Сегодня Лина явно творила чудеса одно за другим.

— Лучше покамест поведай мне, что привело тебя в эти развалины, босс, — с самым серьезным видом проговорила девушка.

Ди тяжело вздохнул. В очередной раз Лина просто вила из него веревки.

— Я собирался выяснить, что произошло тут десять лет назад.

— Понятно, — печально кивнула Лина. — Неясно, как на это смотреть, но в нас троих явно есть что-то странное. Аристократы никак не «могут гулять под солнцем в разгар дня. И потом, глянь, что сталось с Квором!

Когда поутру юноша пришел в себя, обнаружилось, что его физические силы неимоверно истощились, кроме того, он не отвечал на расспросы мэра и шерифа.

Было чрезвычайно сложно поверить, что во время ночного инцидента он случайно оказался не в том месте и в неподходящее время. Даже если он слышал о нападении на женщину, что маловероятно — всем осведомленным о происшествии было строго приказано хранить молчание, — Квор по-прежнему оставался объектом охоты Дружины юнцов. Не стоит и говорить о том, как тщательно обыскали они всю прилегающую к дому территорию. Ведь и существо, которое за неимением лучшего окрестили «скотодухом», в прошлый раз также появилось в присутствии Квора.

— Даже сейчас все подозревают нас. Общеизвестно, что у нас с Квором получается взбираться на холм нормально, и, пари держу, у мистера Мейера тоже проблем с восхождением не возникнет. И знаешь, на каждого из нас троих нападали головорезы из местной Дружины юнцов просто потому, что эти тупицы полагали нас за аристократов, бодрствующих днем.

— Тебе повезло, что ты уцелела.

— Это благодаря мэру. Он в нашем городке большая шишка. У него хорошо получается добывать средства из Столицы и выдвигать идеи, касающиеся защиты деревни от монстров. Если бы не он, наше поселение уже давным-давно стерли бы с лица земли, хотя, по-моему, это было бы только к лучшему.

Осознав жестокость собственных слов, Лина потупилась. Как-никак, мэр был ее приемным отцом.

— Но даже ему не доказать, что мы не причастны к нападениям. Видишь ли, во время последних происшествий рядом с нами никого не было.

Этот факт, вместе с переданным мэром списком, хранился в надлежащем отсеке памяти Ди.

Холостяк мистер Мейер жил один, Квор ночевал в пустом заброшенном доме, а Лина после заката обычно поднималась в свою комнату.

В общем, троице до сих пор еще никто не причинил особенного вреда, если забыть о методах силового давления дружинников, только потому, что с момента их исчезновения и последующего возвращения прошло почти десять лет.

— Ты и раньше поднималась на холм. С тобой больше не случалось ничего необычного? — спросил Ди, подняв вверх указательный палец правой руки.

Мимоходом удивившись странному жесту — так проверяют, откуда дует ветер, — Лина покачала головой. Это был честный ответ.

Ди кивнул, пробормотав:

— Здесь, я бы сказал.

И неясно было, относился его кивок к ответу девушки или нет.

Вскоре перед шагающей сквозь тьму парой оказалась резная дверь. Лина знала о ее существовании, но по ту сторону не бывала. Она еще не достигла того возраста, когда любопытство способно пересилить страх.

Девушка уже приготовилась к тому, что ей в очередной раз велят отправиться домой, но Ди без промедления толкнул створку и растворился в еще более густом мраке. Лина кинулась за ним — и оторопела, оглядев дверь сбоку. Створка представляла собой четырехдюймовую плиту из прославленной суперстали. Двадцать дюжих мужчин и то с трудом сдвинули бы ее. В первый раз Лина почуяла, какие сверхъестественные глубины таятся в юноше, только что шагнувшем в темноту.

Девушка сделала шаг, хотя дико боялась, что чернота невообразимого мира проглотит ее, — этот ужас ледяным шипом буровил затылок Лины.

* * *

Голый лес так и переполняла жизнь. Предвесенняя свежесть проникала в легкие Бесс Ферн и растекалась по всему телу, даря шагам особую, радостную легкость.

Сойдя с тропинки, девушка обнаружила, что воздух вдруг стал слишком уж влажным. Зима еще не кончилась, но в этом уголке чащи было неестественно жарко. Темные стволы поросли мхом и плесенью таких пронзительных оттенков синего, зеленого и фиолетового, что аж тошно делалось.

Бесс шла дальше, стараясь лишь не поскользнуться, и в конце концов опустилась на колени V корней толстенного кряжа.

Приказ шерифа день-другой не гулять в одиночку не успел достигнуть дома Фернов до ее ухода.

На кругленьком мальчишеском лице Бесс расплылась улыбка.

Как и ожидалось, съедобный мох, подчистую собранный примерно три дня назад, плотно забил пространство между переплетающимися корнями. Девушка спать не могла от страха, что кто-то уже снял урожай, и правильно поступила, что поспешила проверить.

В деревнях и хуторах Фронтира такой мох служил ценной заменой пищи и использовался практически в любом блюде, от бифштексов до супов и варений. Высушенный на солнце, он хранился месяцев шесть, если не больше. Кроме того, с помощью центрифуги-сепаратора получали моховой экстракт. Раны, обработанные целебной мазью на его основе, заживали почти мгновенно, а сок мха нейтрализовывал токсины при укусах ядовитых мотыльков. Снадобья из мохового экстракта являлись предметом первой необходимости для путешественников и прочих людей, работавших на свежем воздухе.

Бесс планировала обменять выращенный ею мох у торговца, что должен был приехать в деревню в начале весны, на какое-нибудь модное столичное платье. Перед мечтательными глазами девушки-подростка уже стоял ее собственный образ в дивной обновке.

Осторожно воткнув совок в место соприкосновения мха с почвой, Бесс принялась бережно, чтобы не раскрошились мягкие зеленые побеги, собирать урожай в корзинку. Десять минут — и та полна доверху.

Однако добра еще осталось немало. А отец Бесс, между прочим, тоже любит полакомиться свеженьким мхом.

Пожалуй, она возьмет еще чуть-чуть… Да только вот руки, протянутые к «грядке», застыли на полпути. Облако заслонило солнце. Нет, не облако — чернота, накрывшая Бесс, явно была тенью, только вот человеческой ли?

Последним актом неповиновения стал отчаянный визг семнадцатилетней девушки.

Кир Ферн тотчас узнал голос дочери, эхом взлетевший над верхушками деревьев. Услышав приказ шерифа и осознав, что девчонка убежала одна, он заторопился за нею, нимало не сомневаясь, что Бесс отправилась в мшистую чащу, о которой столько болтала на днях. Рослого мужчину буквально трясло от злости и отчаяния.

Выкрикивая имя дочери, он рвался вперед, на ходу отстегивая крышки прицепленных по бокам к поясу больших коробов. То, что скрывалось в них, тоже торопилось: справа послышался грубый звериный рык.

Внезапно из левого короба брызнули фиолетовые искры, и Ферн поспешно отдернул руку. Возможно, он и привык к такому, но с этими скотами всегда сложно управляться. Кончики пальцев изолирующей перчатки на левой руке мужчины оказались опалены, а от материала, что не проводит электричества, тянулся голубоватый дымок.

Ферн добрался до места, откуда летел крик дочери, и остолбенел от ужаса.

Пустые глаза Бесс невидяще смотрели в небеса, а по горлу девочки, тело которой покачивалось на руках смутной фигуры в пепельно-серой одежде, бежали два красных ручейка. Кожа ее была белее воска. Отчаяние, охватившее Кира Ферна, породило лавину неудержимого гнева. Уже не думая о спасении дочери, он сорвал с коробов крышки.

Пепельная фигура повернулась к мужчине.

Тело Бесс и монстры из кузовов Ферна упали на моховой ковер одновременно.

Их было двое, но более несхожей жуткой парочки мир еще не видел.

Удерживаемые до поры волей хозяина, гигантский паук с восьмью твердо стоящими на земле десятифутовыми тонкими ножками и мерцающее фиолетовое облако обратились в сторону убийцы девушки.

Всякий осведомленный о роде деятельности Ферна стократ подумал бы, прежде чем поднять руку на его дочь. Тем, кто много путешествует, необходимы средства защиты от безжалостных разбойников и выведенных аристократами демонов, и для этих целей часто приобретаются сверхъестественные существа со сверхъестественными же способностями — скотостражи. Так уж вышло, что Ферн, глава Комитета бдительности, дрессировал и продавал их.

Хотя скотостражи и являлись потомками настоящих демонов и магических чудовищ, выпестованных аристократами, каждое поколение приносило в мир бесчисленные мутации и порождало новые виды. Около двух тысяч лет назад появились редчайшие породы, поддающиеся приручению. В процессе дрессировки особям с рождения строго-настрого внушали: бездействовать, пока некая акустическая волна или магическая формула — сигналы, не понятные никому иному, — не активирует их.

Такие вот монстры служили Ферну.

И хотя непостижимым казалось уже то, что огромный паук помещался в корзине размером с птичью клетку, фиолетовое облако представляло собой куда более странное зрелище. Дымчатая масса, около полутора футов диаметром, клубилась в его центре, и каждый раз, когда в мутном ядре вспыхивал свет, от всего облака летели фиолетовые искры.

В коробе Ферна сидела одна из самых причудливых форм земной жизни — электротварь.

Ферн издал неразборчивый вопль — тайный сигнал, приказ немедленно атаковать.

Паук ринулся на врага со скоростью, совершенно не вяжущейся с его размерами. Сверкающее облако поднялось в воздух.

Фигура в пепельных одеждах напряглась. Раз! Серебряная вспышка — и посыпались фиолетовые искры, смешивая в этом уголке леса свет и тьму. Два! Кувыркнулась в воздухе отрубленная у второго сочленения паучья ножка.

Один взмах длинного меча чужака лишил атакующего арахнида конечности, а первый же электрический разряд, выпущенный облаком, был парирован серым рукавом.

Ферн замер в недоумении. Облачные искры несли более полумиллиона вольт.

Меч чужака вращался, отражая наскоки электротвари и стремясь поглубже войти в тело чудища. Рукава пепельного балахона горели.

Внезапно острие меча замерло.

Как ни старался посланец сумрака, клинок даже не шелохнулся, застрял, точно его удерживала скальная порода.

Тогда незнакомец, бросив оружие, прыгнул вверх. Тут же, останавливая его прыжок, фигуру в пепельно-сером окутало множество тонких белых нитей.

Паук, обычно передвигающийся только по земле, в единый миг оказался сверху врага. И поскольку нити тянулись не из брюшка, а из-под массивных жвал, выходило, что он был мутантом и напоминал паука лишь внешне. Псевдоарахнид свисал с огромного сука циклопического дерева, держась на одной-единственной паутинке, куда более тонкой, чем у настоящих пауков, и намного более липкой. В ее крепости сомневаться тоже не приходилось — паук с легкостью держал на весу тяжелую фигуру, потихоньку подтягивая добычу к страшным жвалам.

Возможно, пепельный злодей уже сдался, а то и вовсе испустил дух, поскольку в его неподвижное тело уже попало несколько фиолетовых молний и тело теперь ощутимо дымило.

— Получай, сукин ты сын! Дерьмовый кровосос! Либо разряды поджарят тебя до хрустящей корочки, либо челюсти моего паучка перемелют тебе кости. — Смех Ферна был исполнен ненависти. — Но прежде я хочу взглянуть тебе в лицо, мелкий ублюдок! Кто ты?! Квор? Лина? Учителишка Мейер? Или ты…

Еще одна нить приклеилась к маске, скрывающей черты лица врага, и проворно сорвала ее.

— Но ты же?!.

Что же оборвало потрясенное восклицание? Не жгуче ли алые лучи, брызнувшие из глаз посланца сумерек? Или же ледяные руки, нежно легшие на плечи мужчины?

— Ох, папа…

Озорные слова дочери пощекотали шею Ферма за миг до того, как острые клыки вонзились в его плоть.

* * *

Укрывшись за стволом титанического дерева, некий неравнодушный свидетель наблюдал исход драмы. На изнуренном, осунувшемся лице сверкали глаза Квора, изо всех сил пытающегося подавить крик.

* * *

Когда глаза Лины привыкли к темноте, она обнаружила, что они с Ди спускаются по широкой лестнице. Над ними нависал каменный потолок, по сторонам тянулись каменные же стены, но проход отчего-то не вызывал сокрушающей клаустрофобии, обычной спутницы углубившихся в тесные туннели. Напротив, Лину охватило ощущение, что за стенами, мимо которых они шагают, раскинулись огромные просторные помещения.

Кое-где на стенах и потолке мерцали огоньки, наводящие на мысль об охранных датчиках и прочих следящих устройствах.

— Знаешь, чертовски трудно поверить, что эти подземные покои так велики. Мы, должно быть, спустились уже ярдов на сто, — с отвращением пробурчала Лина в спину шагавшему впереди Ди.

Они шли почти полчаса, и девушка больше не жаждала приключений.

— Даже не на десять.

— Ты шутишь!

— Расслабься. Еще минута — и конец пути.

Как и обещал охотник, через шестьдесят секунд пара подошла к щиту, кажется стальному.

Ди поднес висевший на его груди медальон к компьютерному идентификатору.

Заслон тут же исчез.

По ту сторону их ждала тишина, подобная объятиям печальных сумерек.

Рот Лины сам собой приоткрылся от удивления.

Помещение напоминало гигантскую лабораторию, но ни один кабинет исследователя не шел с ним ни в какое сравнение.

Стены здесь, как и в коридоре, были каменные; выложенные булыжниками валы поднимались на тридцать футов над полом. На расставленных рядами крепких деревянных столах громоздились бутыли, пробирки, пузырьки с разноцветными жидкостями — обстановка вполне соответствовала представлениям о лаборатории средневекового алхимика. Повсюду из теней выступали страшноватые предметы, которым тут самое место; в сочетании с голубоватым освещением они создавали совершенно не поддающееся описанию настроение. Но среди всех этих старомодных колбочек не могли затеряться позитронный мозг, электроанализатор, а также преобразователь материи — последние достижения сверхнауки, воплощение старинных сверхтехнологий. Вот отличный пример двойственности, характеризовавшей мир аристократов.

— Поверить не могу, что тут все сохранилось, — охнула Лина, озирая комнату. — Похоже на какой-то исследовательский центр, да? Не знаешь, над чем они работали, Ди?

Не получив ответа, девушка оглянулась на охотника, который, остановившись у одного из столов, пристально изучал нагромождение флаконов и причудливых шаров, валявшихся в полном беспорядке. Затем охотник шагнул к ближайшей панели управления, и руки его споро заскользили по клавишам.

— Только не говори, что ты и с компьютерами умеешь…

Не успела Лина договорить, как завибрировал, загудел воздух и все находящиеся в комнате машины начали оживать.

Замысловатые узоры, непостижимые символы, длиннейшие формулы — совершенно незнакомые Лине — бешено заскакали по экрану компьютера. Ди всматривался в эту мешанину не дольше пары секунд, после чего быстро щелкнул каким-то рычажком, отключая все, и двинулся в глубину обширных покоев, даже не оглянувшись на девушку.

— Эй, подожди меня! Экий ты резкий. Не бросишь же ты свою помощницу, а?

Но только Лина хотела побежать за ним, нога ее подвернулась, и красавица, взвизгнув и ухватившись за стеллаж с мензурками, упала на пол, произведя немало шума и перебив кучу склянок.

— Ох, черт, больно…

К счастью, она не размозжила себе голову, но, потирая ушибленное место пониже спины, зыркнула на вернувшегося на шум Ди с глубочайшим омерзением.

И тут глаза ее резко сузились.

Что это за стена неопределенного цвета растет оттуда, где сплелись щупальцами потоки пролитых жидкостей? Что поднимается над полом, похожее на туман или дым, но не дым и не туман? Что извивается в мутной дымке? Будто борется. Да-да, борется и злобно ругается.

Когда же что-то мягкое и жирное внезапно высунулось из тумана и вцепилось Лине в щиколотку, девушка завопила.

Пронизанная темно-красными прожилками и кровеносными сосудами, вымазанная в какой-то неведомой слизи — это была гигантская младенческая рука. Только трехпалая.

Лина, дико рванувшись, освободилась, и пальцы, тщетно ощупав пустоту, обессиленно сжались на полу.

Пока девушка ошеломленно наблюдала, как рука растекается, превращаясь в вязкую лужу, Ди подхватил «помощницу» и легко поднял ее на ноги.

— Гомункул, — объяснил он. — Искусственная форма жизни, порожденная электрическим разрядом и замороженным эфиром.

— Да? И что же он тут делает? Что это вообще за адское местечко?

— Иди за мной. Если боишься, лучше, конечно, отправляйся домой, но, полагаю, уже слишком поздно. — Невозмутимо озирая лабораторию, Ди вдруг произнес: — Я слышал, с вами был еще один ребенок, который так и не вернулся. Ты помнишь хоть что-нибудь, что произошло с тобой здесь?

— Нет. Я уже сто раз пыталась вспомнить. Я пыталась, мистер Мейер пытался, и даже Квор.

— Даже Квор?

Лина подняла взгляд на Ди. Он был на голову выше ее. Лицо девушки выражало такую тревогу, такое волнение и смущение, что непонятно было, как могли эти чувства скрываться так долго.

— Понимаешь, когда мы вернулись, нас забрали от родителей и поместили в лечебницу. Шериф и Комитет бдительности исследовали нас целую неделю. А когда они поняли, что таблетки и гипноз не работают, нас раздели догола и принялись колоть иголками. Этот метод распознания аристократов изобрели в нашей деревне. Серебряные иглы втыкаются тебе в соски и ягодицы, и в зависимости от того, как течет кровь, делается вывод, вампир ты или нет.

Ди промолчал.

— В случае с девочками это обычно проделывает жена кого-то из членов комитета, но меня проверяли только мужчины. Они менялись, чередовались, сравнивали результаты… Кто только меня не колол! Старина Гастон с мельницы, парни со скотобойни и даже мэр. Думаю, он удочерил меня, чтобы как-то возместить ущерб.

Внезапно Лина лучезарно улыбнулась и выставила указательный пальчик, нацелив его на лицо Ди:

— Боже, не корчи такую физиономию! Я уже давным-давно все простила и забыла. Глядя на тебя, я не вспоминаю о старых обидах. Так что почему бы тебе не попробовать улыбнуться для разнообразия?

— Таким уж я уродился.

— Ого! Впервые ты заговорил о себе. — Девушка хихикнула. — Я тебе нравлюсь? Это совсем на тебя не похоже.

— Это не твоя забота.

Едва губы Ди сомкнулись, голубоватый свет, наполнявший комнату, внезапно потух.

На Лину, не успевшую понять, что это сделано специально, накинулись сзади, схватили и потащили к стене.

— Ди!

Что-то вроде необычайно липкой холодной ладони запечатало девушке рот, но тут где-то на краю поля зрения сверкнула серебристая молния, раздался хруст, точно сломалась кость, — и Лина оказалась на свободе.

Под вой, от которого хотелось зажать уши руками, меч Ди с шелестом рассекал воздух, что-то, треща, разваливалось на куски и шлепалось о землю — и звуки эти повторялись снова и снова.

И наконец до Лины дошло, что она окружена неведомыми существами.

Страшная догадка сдавила сердце девушки. К ней — несомненно! — только что прикасалась человеческая рука. Рука Таджила, без вариантов. Но там, во тьме, прячется не одно создание…

Лина пыталась припомнить, каким был Таджил в детстве. Вот смуглый мальчик, стараясь выглядеть угрюмым, протягивает ей венок, сплетенный куда искуснее, чем это получалось у нее, вслух жалуясь на то, какая это скука — собирать цветы. Тот самый Таджил, который примчался с гвоздями в одной руке и сварочным аппаратом в другой, когда крышу ее дома сорвало бурей, и полдня работал, устраняя повреждения. Естественно, мысль о том, что он делал все это из любви к ней, наполняло семилетнее сердечко гордостью и тщеславием: Лина скорбела по потере поклонника даже больше, чем родители мальчика о сыне.

— Остановись, Ди! Перестань!

Словно ждавший крика-сигнала, вспыхнул голубой свет, отбросив на каменный пол тень Лины.

В нескольких шагах от девушки стоял Ди, убирающий меч в ножны. Вместо гротескных фигур, которые Лина ожидала увидеть, по плитам растекалась огромная темно-красная лужа. Лужа крови. Приглядевшись, юная леди заметила несколько тонких ручейков, бегущих к одной из стен. Инстинктивно шагнув к охотнику, Лина спросила:

— Что это, Ди? Посмотри-ка сюда.

Ди было не ответил, но затем, окинув взглядом стену, пробормотал:

— Странно, он был не один.

— В каком смысле?

— Ответы лежат за этими камнями. Мы можем пробиться туда, но сейчас, когда мы знаем, что там что-то есть, нам лучше всего вернуться домой. Когда этим тварям отрубают руки, они уходят, унося все, кроме крови.

— Но какого дьявола — это не может быть Таджил…

Ответа она снова не получила, но, когда девушка вопросительно глянула на ледяной лик Ди, ее пронзило глубокое, сбивающее с толку чувство, куда более сильное, чем страх. Потупившись, она вновь уставилась на каменную стену.

* * *

Не обменявшись больше ни словом, двое спустились к подножию холма.

Прекрасный профиль охотника оставался по-прежнему бесстрастным — недавняя встреча с жуткими монстрами как будто совсем не потревожила Ди. Лина украдкой бросала взгляды на своего спутника, ужасаясь его несокрушимой выдержке.

Ей хотелось задать ему миллион вопросов: почему они так легко нашли подземную лабораторию; что он заметил там; какие чудовища набросились на них; где Таджил; а больше всего — что сделали с ней и другими десять лет назад?

Однако, когда она в очередной раз посмотрела на профиль молодого охотника на вампиров, который можно было даже назвать меланхоличным, любопытство вдруг увяло и что-то теплое окутало девичье сердце.

Неужели она и вправду потащилась за Ди с тем, чтобы пролить свет на тени десятилетней давности? Ох, едва ли…

— Я собираюсь объехать деревню, — неожиданно заявил Ди.

Только сейчас Лина заметила, что они стоят возле ее повозки. Неподалеку, не обращая внимания на людей, щипала траву лошадь Ди.

— Что ж, и я с тобой… — машинально откликнулась Лина, но ответные слова Ди больно укололи и разочаровали ее:

— Нет, мы расстанемся здесь. И в будущем я попрошу тебя не вмешиваться в мою работу.

Ни выражение его лица, ни тон ничем не отличались от обычных, но Лина ощутила пронзительный холод, точно вдруг ударил мороз. По привычке она хотела возразить, но слова застряли в горле.

— Езжай в школу или домой, но по пути не останавливайся. И ни с кем не оставайся наедине. Даже с теми, кого хорошо знаешь, — сказал Ди, вскочив на лошадь.

«Угу, правильно. Придира мелочный. Тебя хоть сколько-то заботят чувства других?»

Девушка напустила на себя угрюмый вид. Она попыталась сказать что-то, но слова не шли. Хуже того, уголки глаз так и горели. Нет, она нипочем не разревется — для слез еще слишком рано!

В воздухе уже повисло напряжение — это дала о себе знать грозная аура, излучаемая Ди. Девушка почувствовала, как покрывается гусиной кожей.

Ощущение было таким жутким, что Лина даже не осмелилась спросить, в чем дело, и лишь повернула голову туда, куда смотрел Ди.

По тропе со стороны города к ним несся конь-киборг. По знакомой гнедой масти и энергобаку десятого типа на брюхе Лина опознала скакуна шерифа. Летящий во весь опор конь резко остановился возле них, подняв облако пыли.

— Так и думал, что найду вас тут. Тебе лучше пойти со мной. — В голосе шерифа звенело нетерпение.

— Откуда ты узнал, где мы? — спокойно спросил Ди.

— Один фермер видел телегу Лины, катящуюся к холму. Квор сбежал.

— Я полагал, кого-то поставят сторожить его.

— Один из парней из комитета задремал, когда мальчишка еще крепко спал. Ничего не поделаешь. Все мы из плоти и крови.

— Скажи это аристократу, который в следующий раз нападет на тебя, — и он, принеся извинения, отправится восвояси.

Шериф промолчал, проглотив горький сарказм охотника.

— Куда он пошел? — спросил Ди.

— Неизвестно. Но боюсь, если мы в ближайшее время не найдем его, то самосуда не избежать. Видишь ли, после вчерашнего появления Квора Комитет бдительности решил, что он, может, и не преступник, но в сговоре с виновным. Мы приглядываем за домом мальчишки, но, похоже, он туда не возвращался. Остается лес. Я проверю северную чащу, а тебе хорошо бы заняться южной.

Ди молча развернул лошадь. Местную географию он изучил с одного взгляда на данную ему мэром карту.

— Поспеши домой, — бросил охотник застывшей Лине, перед тем как пустить скакуна в галоп. — Тебя ждет свидание со Столицей.

Пока оцепеневшая девушка готовила возражения, Ди уже был далеко.

Шериф ринулся догонять охотника.

Блюститель закона не верил своим глазам. Он гнал во весь опор, но расстояние между всадниками ничуть не уменьшалось. И не благодаря лошади Ди. По роду своей деятельности первое, на что обращал внимание шериф, когда кто-то посторонний прибывал в их городок, так это на коня чужака. Он обнаружил, что если имеешь представление о животном, на котором ездит пришелец, то в случае чего — вдруг придется преследовать незнакомца! — очень легко составить стратегию погони. Лошадь Ди была совершенно обычной, заурядной, из тех, что можно купить повсюду. Даже отрегулированной и перенастроенной, ей не сравниться со сделанным на заказ первостатейным жеребцом шерифа, который на две мили в час стремительнее и на двадцать процентов выносливее любого среднестатистического киборга. Итак, лошади охотника было далеко до жеребца шерифа, однако последний уныло шел в хвосте гонки!

«Какого черта… Этот парень колдун, что ли? Кажется, он вроде как дампир…»

Понимание сверхъестественной силы охотников на вампиров, их способностей, известных людям лишь по слухам, мало-помалу начало проникать в сознание законоблюстителя.

Далеко оторвавшись от шерифа, Ди влетел в южный лес, остановил лошадь и прикрыл глаза. Секунда — и он повернул скакуна к густым зарослям справа. Услышал ли шепот ветра или уловил в воздухе отражение чужого присутствия?

Не прошло и минуты, как он наткнулся на людей, с искаженными лицами бегущих в чащу.

— Осторожнее! — вскрикнул один.

— Тпру! — завопил другой.

Ди резко остановил лошадь, рассеяв перепуганную толпу, не ожидавшую встречи со всадником.

— Где Квор?

При звуке голоса охотника — очень мягкого голоса! — мужланы застыли как пригвожденные. Ди устремил взгляд на очевидного предводителя толпы, того самого, который присутствовал при вчерашнем ночном происшествии.

— Он… ну, с ним все в порядке. Мы ничего не сделали. Это… мы его нашли, хотели чуток поколотить, но тут мимо проходил мистер Ферн.

— Ферн? Он тоже искал Квора?

Человек поспешно замотал головой.

Нет, Ферн не участвовал в поисках, Квора они обнаружили торчком торчащего посреди чащи. Мужчины, самым решительным образом настроенные заставить недоумка рассказать все, хотя бы пришлось и душу из него вытрясти, окружили несчастного, но, едва они собрались приступить к делу, показался Ферн. В другое время глава Комитета бдительности, человек грубый и жесткий, не замедлил бы первым протянуть Квора кнутом, но сейчас его словно подменили: Ферн заступился за убогого и увел его к себе домой. По крайней мере так он сказал. Этим и объяснялось замешательство, написанное на лицах линчевателей.

— С Ферном был кто-нибудь еще?

— Никого.

— Давно они ушли? И где вы нашли Квора?

Мужчина ткнул пальцем себе за спину:

— Иди прямо, увидишь — поймешь. Там повсюду мох и куча следов. А ушли — и десяти минут не прошло.

Последние слова мужчины заглушил звон железных подков.

В первую очередь Ди наведался к дому Ферна. Секундный осмотр — и взгляд его упал на строение, напоминающее воткнутые в землю расщепленные бревна: конуру сторожевых монстров. Двор окружал высокий частокол, а перед воротами странной формы стояли Квор и Ферн.

— Что тебе надо? — спросил Ферн, на лине которого отразилось удивление: он не ждал Ди.

— Зачем ты пошел в лес? — вопросом на вопрос ответил Ди, не слезая с лошади.

Ферн нехорошо усмехнулся и положил руки на прицепленные к бедрам короба:

— Кажется, ты не в курсе, чем я занимаюсь. Предположим, я ходил набрать мха и жуков для своих сторожевых зверюшек. Не знаю, что ты хотел выяснить, задавая вопрос, но двое из них у меня здесь. Желаешь убедиться, правду я говорю или нет?

Тут Ферну на миг показалось, что между ним и Ди ударила белая молния. Мужчина заморгал.

— Верни мальчика, — сказал как отрезал Ди, игнорируя провокации главы комитета.

— Интересный способ общения ты выбрал — ведешь себя так, словно я какой-нибудь мелкий воришка. Парню будет гораздо лучше в моем доме, чем с каким-то недоделанным охотничком черт-те знает откуда. У нас хозяйничает женщина, и думаю, ему не повредит узнать, как живут культурные люди.

— Внезапно воспылал любовью к ближнему своему? — поинтересовался Ди, вокруг которого сгущалась жуткая аура. Тихим, но резким, как лучший из клинков, голосом охотник спросил: — Что случилось в лесу?

Ферн молчал. На мрачном его лице читались самые убийственные намерения, а костлявые пальцы поползли было к крышкам коробов. Ди не шелохнулся. Любопытно, как он собирался отражать атаку двух лютых тварей, не слезая с лошади и будучи ограниченным в движениях?

Однако поток ненависти, текущий от одного мужчины к другому, внезапно перегородила плотина: долговязая фигура встала между Ферном и Ди.

Не кто иной, как Квор, застыл перед охотником. Глаза его были полны молчаливой мольбы, парень тряс головой и показывал рукой на ворота. Пытался ли он сказать, что просит Ди уйти?

Возможно, из-за него Ди и развернул лошадь.

— Уже покидаешь нас? В следующий раз, когда покажешься здесь, лучше держи свой ножичек наготове. У меня тут всякого добра вдоволь, а уж зла и подавно! Вроде этого!

Самоуверенная речь Ферна резко оборвалась. Короба было не открыть!

По ушам смертельно побледневшего человека, осознавшего, что крышки крепко-накрепко пришпилены острыми деревянными иглами, наотмашь ударил насмешливый стук копыт.

* * *

Ди спешился только в лесу, близ места трагедии. Как сказал человек из Комитета бдительности, следов было много, даже слишком много. Где-то здесь толпа наткнулась на Квора, а совсем рядом Ферн и его дочь познакомились с кошмарными клыками вампира. Однако Ди ступил на землю, даже не поморщившись.

Из неплотно сжатого левого кулака Ди раздался ехидный голос:

— Становится интересненько.

— В смысле?

— Этот типчик Ферн — странный он, странный. И мальчишка, у которого молоко на губах еще не обсохло, тоже странный. Какого дьявола он пошел с мужиком, который верховодит в ватаге, что намерена выбить из него последнее дерьмо? В чем тут дело? Но ты, кажется, уже начал кумекать…

— Юнец хотел пойти с Ферном больше всего на свете. — Весьма редко Ди использовал такой вот дразнящий тон. — Попробуй прочти мои мысли. Кстати, если силы к тебе вернулись, мне потребуется кое-какая помощь.

— До восстановления еще далеко. Дай мне денька два-три, и я оправлюсь в собственном темпе. А еще у меня для твоих ушей припасена чертовски интересная история, но ее час пока не настал.

— Жду не дождусь.

Ди оборвал беседу и остановился. Как ни странно, на этом самом месте сумеречная фигура набросилась на дочь Ферна.

Охотник внимательно разглядывал какую-то точку у своих ног.

Разноцветный ковер уже поглотил все следы борьбы. Здешняя плесень росла чрезвычайно быстро.

Напряженно всматривающиеся глаза постепенно краснели. Болотные испарения подозрительно завихрились, а точеное лицо охотника обернулось маской вампира.

Не отрывая алого взгляда от маленького, заросшего грибком пятачка, Ди вынул из кармана прозрачный цилиндр размером с мизинец и опустился на колени.

Что он хотел обнаружить, если для поисков возникла необходимость превратиться в вампира? Поместив в стеклянную трубочку щепотку земли, Ди медленно осмотрелся, и, словно притянутая его взглядом, с высоких небес устремилась к дампиру черная туча.

К концу последнего урока в оконные стекла застучали редкие капли, но, когда учитель, покинув школу, направился домой, дождь уже лил как из ведра. Струи, едва не оглушая, барабанили по капюшону непромокаемого плаща.

«А со смазкой-то переборщили», — думал мистер Мейер, шагая по раскисшей тропе. Чем толще был слой жира тигрооборотня, которым обрабатывались тяжелые лосиные шкуры, тем быстрее они высыхали, но при яростных порывах ветра с дождем и снегом, обычных в этом районе, затвердевшая кожа звенела, точно кого-то хлестали по щекам.

Не прошло и пяти минут с тех пор, как учитель миновал школьные ворота, а шум стал совсем невыносимым, и мистер Мейер пожалел о том, что поспешил с возвращением. Он не видел ничего дальше пятнадцати шагов.

Однако дробь дождя радовала селян, над которыми нависла угроза нападения кровожадного аристократа, больше любых иных звуков. Легенды гласили, что вампир не способен пересечь бегущую воду, а статистика утверждала, что число трагических случаев в дождливые дни равно нулю. Так что жители Фронтира расходились по домам под ливнем, пусть и морщась, но без страха.

— Какого черта?..

Заметив подозрительную фигуру, с немыслимой скоростью вынырнувшую из серой пелены дождя, учитель резко остановился. Силуэт выглядел человеческим, но странная поступь, неуловимо отличавшаяся от походки обычного горожанина, предвещала дурное, и сердце Мейера сжалось в комочек.

Все водяные демоны и русалки — любители прогуляться по сырости — были давным-давно уничтожены, а талисманам, развешанным в стратегических точках по периметру деревни, полагалось охранять территорию от вторжения вредных речных духов до конца времен. Все это так, но тогда что же за фигура промелькнула перед ним?

Припомнив, что в той стороне, где исчез силуэт, расположена одинокая ферма, мистер Мейер повернул к школе. Он собирался позвать подкрепление. Но до фермерского дома было меньше четверти мили — расстояние достаточное, чтобы поселившийся в сердце страх стал реальностью.

Поколебавшись мгновение, учитель двинулся следом за призрачной фигурой.

Между засеянных гигантскими овощами полей бежала узкая тропинка. Дождевые струи долбили мягкий пахотный слой, поднимая фонтанчики желтоватых брызг. Повсюду булькали, лопаясь, пузыри.

Фигура давно уже скрылась из виду. Подозрительная личность, несомненно, направлялась к ферме.

Мистер Мейер ускорил шаг.

Страхи его были вполне обоснованны.

Когда из-за мутной завесы выплыл в промокший мир силуэт дома, в шум ливня ворвался истошный вопль. Потом раздался треск, точно что-то сломалось, а потом самым кошмарным образом завыли — не то звери, не то люди, хотя в этих звуках не было ничего человеческого.

Учитель бросился бежать, срывая на ходу плащ. Из кармана пиджака он неуклюже выудил трубку-дробовик, которую носил на всякий случай — для самозащиты.

Однако перед дверью молодой человек остолбенел. Сама дверь осталась невредимой, но рядом, в центре грязной стены, зияла, точно разинутая черная пасть, огромная дыра, через которую любой взрослый человек мог бы с легкостью выйти не наклоняясь. Ноги учителя стали ватными от одной мысли о той чудовищной силе, которая потребовалась, чтобы проделать такое отверстие.

Еще один вопль. На этот раз голос был детским. Мощное чувство профессионального долга мгновенно подавило страх, и мистер Мейер ринулся в дверной проем. Учитель и вообразить не мог, какая сцена откроется за стеной, но, едва жуткая картина предстала перед его взором, молодой человек застыл на месте, забыв обо всем.

* * *

В поле его зрения оказались просторная комната и распростертое на грязном полу женское тело рубенсовских форм, очевидно фермерской жены, на котором ерзало растрепанное существо размером с семи- или восьмилетнего ребенка.

Пышная грудь вывалилась из разодранной в лохмотья блузы женщины, и по ней ползал алый язычок. Существо лизало, причмокивало, но это влажное чавканье совершенно не походило на звуки любовных утех — оно питалось, поглощая красную жидкость, вытекающую из раны у основания шеи и струящуюся по женской груди.

Черная как смоль голова чуть переместилась, и тело несчастной дернулось. Существо исподлобья взглянуло на учителя. У твари оказались сверхъестественно раздутые щеки и запавшие глаза. В этом налитом кровью взоре не было ничего человеческого, лишь губы, необычные размером, скривились в злобной ухмылке в предчувствии свежатинки. Чудовище смачно харкнуло на земляной иол, и не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что монстр выплюнул только что отгрызенный сосок.

Боковая дверь с треском распахнулась. То, что вылетело из задней комнаты, более всего походило на вервольфа с телом ребенка в зубах.

Мистер Мейер все еще крепко сжимал дробовик, но направить трубку ни на одну из тварей он просто не мог. А ведь молодой человек был не только учителем, но жителем Фронтира! Демоны и чудовища вились здесь повсюду, и он отлично знал, как управиться с ними. Уже дважды с помощью дробовика учитель отражал атаки монстров — гарпии и змеечеловека, но на этот раз он точно окаменел.

Рассудок отказывался воспринимать увиденное, тело колотила крупная дрожь.

Тот, кто обгладывал женский труп, поднялся, а четвероногий злодей бросил детское тельце. Монстры двинулись к учителю…

— Стойте. Не приближайтесь ко мне.

Хриплые слова с трудом вырвались из горла. Дуло трубки ходило ходуном, не желая останавливаться на цели.

«Два существа, — пытался внушить себе учитель. — Две твари. Не люди».

Безумные глаза, в которых горела лишь жажда убивать, вспыхнули еще ярче. Окровавленные губы раздались, обнажив два ряда зубов. Обычных человеческих зубов.

«Они совсем как я», — пронеслось в голове Мейера.

Темные фигуры подступали к нему все ближе.

— Стоять!

Крик учителя потерялся в оглушительном грохоте выстрела.

Снаружи же все шел и шел дождь.

* * *

В то время как на одном конце деревни разворачивалась маленькая, но страшная битва, Лина находилась дома. Она только что вернулась из школы. Немудрено, что после того, что случилось в развалинах, ей не удавалось сосредоточиться на занятиях, но настоящей причиной столь нехарактерной для девушки депрессии были слова Ди.

«Больше не ходи за мной» — вот что он ей сказал. Поскольку Лина уже воображала себя отважной помощницей охотника на вампиров, приказ Ди чувствительным образом ранил ее гордость.

«Не бесись и не лезь в бутылку. Сделай лучше так, чтобы он забрал свои слова назад».

Лелея эти две мысли, Лина закинула к себе в комнату ранец и помчалась в жилище Ди — в амбар. Лошадь охотника топталась у коновязи.

«Отлично, — подумала девушка. — Он здесь».

— Ничего себе! — в невольном изумлении воскликнула она, едва ступив внутрь.

Девушка слышала от мэра, что Ди дампир, и кое-что знала об их природе. Она ожидала, что Ди будет спать или трапезничать, но обнаружила его сидящим за деревянным столом — на стуле, в незапамятные времена выставленном из дома в сарай. Ди встряхивал нечто напоминавшее по форме небольшую бутылочку.

Ошарашенно приблизившись, Лина увидела разложенные на столе инструменты, и глаза ее распахнулись шире прежнего. Множество серебристых цилиндриков и медицинских пузырьков с жидкостями всевозможных оттенков, ряд склянок, над которыми поднимался бледный пар, а еще — хотя девушка и отказывалась верить собственным глазам — на столе глухо гудел и помаргивал синим светом микрокомпьютер.

— Ого! Неужто все охотники на вампиров проводят химические анализы?

Хотя Ди давно уже заметил гостью, он даже не обернулся. В его равнодушии не было ни грана враждебности.

— Эй! — окликнула девушка, распрямляя спину и расправляя плечи, точно готовясь к борьбе.

— Мне казалось, я отпустил своего помощника.

— Ура! — Лучезарно заулыбавшаяся Лина щелкнула пальцами.

— Что тебя так обрадовало?

— Похоже, я снова стану твоим помощником. Ой, молчи и не возражай. Твоя фраза прозвучала обнадеживающе. Кстати, я еще и мысли читать умею, так что прекрасно представляю, о чем ты думаешь.

«Уж точно только о самом себе и ни о ком больше».

Здесь Ди все-таки повернулся к Лине:

— А если бы я выразился по-другому, ты бы ушла?

Чуть дрогнув от холода, притаившегося за мягким тоном, Лина залихватски тряхнула головой:

— Вот уж дудки, ни за что на свете и в темноте!

В голове девушки промелькнула мысль: «Как быть, если мои слова оскорбили охотника?» — но бесстрастный взгляд Ди уже вернулся к мензуркам на столе.

Не теряя времени, Лина шагнула ближе и, уставившись на компьютер, выпалила:

— Приблизительно четырнадцать и три десятых грамма на сто кубических сантиметров, четыре с половиной миллиона в кубическом миллиметре… У тебя тут отражен процент гемоглобина в женской крови. Напали еще на кого-то?!

— Отлично, — проронил Ди. Говорил он, конечно, не о страшном инциденте, но скорее о способности девушки прочитать и распознать цифры на экране.

— Ну, я, как-никак, одаренный ребенок, — хихикнула Лина, выпячивая и без того задорно торчащую, налитую грудь. Секундой позже упругая щечка прижалась к щеке Ди. — Твой помощник хочет узнать кое-что, босс. Чья это кровь?

Сверкающие глаза Ди встретились с озорным взглядом девушки, миг — и охотник уже смотрел в другую сторону.

«Гм… не ожидала! Или он думает, я так легко отступлюсь?»

— Ладно, — фыркнула Лина. — Не говори. Но я буду следовать за тобой по пятам. Где бы и чем бы ты ни занялся, я окажусь там же по своим пустяковым делам. Так что постарайся не выходить из себя, если я затопчу все твои ценные улики.

— Поступай как знаешь.

Вот и все. Конец дискуссии.

Конечно, угрюмый вид на Ди не подействует. И было бы обидно уйти сейчас восвояси, оставив все как есть. Так что Лина склонилась над компьютером.

Однажды, несколько лет назад, она видела почти такой же у бродячего торговца, заехавшего в их деревню. Компьютеры — наследие исчезнувшей научной культуры аристократов — встречались крайне редко, а еще реже находились люди, умеющие пользоваться ими. Очевидно, Ди принадлежала одна из самых мощных моделей, с зачатками искусственного интеллекта. Однако Лина по-прежнему с трудом верила, что охотник запросто обращается с подобным устройством.

Пальцы Ди бережно огладили магнитный шар, и цифры на дисплее изменились.

— Шестнадцать граммов гемоглобина, пять миллионов кровяных телец — это мужская кровь. Ди, ты же не считаешь…

— Посреди чащи, там, где нашли Квора, остались капли женской крови. Благодаря высокой влажности они не засохли и сохранили запах. К этому образцу я добавил кровь вчерашней жертвы.

Получившая наконец приемлемый ответ, Лина едва не запрыгала от радости, но тут компьютер начал выдавать что-то помимо чисел. Сверху и снизу, слева и справа заплясали бледные искры-кометы.

— Ага, понимаю. По слюне, смешавшейся с кровью жертвы, ты определяешь, кто этот аристократ на самом деле. Поразительно! — Преисполненный страха и любопытства взгляд девушки не отрывался от экрана.

Там, где соприкасались беспорядочные вспышки, возникали и перемещались, вызывая мгновенное головокружение, скопления светящихся точек. Вскоре на темно-зеленом дисплее замаячило лицо.

Лина сглотнула.

— Узнаешь? — спросил Ди.

Девушка покачала головой. Экран заполнило трехмерное изображение мужчины, которого она никогда раньше не видела. По мановению руки Ди проекция «портрета» несколько раз менялась, но Лина по-прежнему не узнавала чужака.

— Он не из деревни. И это не Таджил, точно. Какое облегчение…

Кажется, кое-какие девичьи сомнения рассеялись. А в уши неожиданно проник шелест дождя.

— Почему ты плачешь? — спросил Ди, выключив компьютер.

Найденная им в лесу кровь уже свернулась, так что определить личность укушенной там женщины стало невозможно.

— Хмпф, — шмыгнула носом Лина, отвернулась и потерла глаза. — Дождливые дни, знаешь ли, делают человека сентиментальным. А иначе что я за девушка?

Она надеялась, что Ди подхватит и разовьет тему, но охотник, глядя на дверь, заявил, что и без ее слез воды хватает.

— Почему аристократы не ладят с дождем?

Лина давно уже размышляла над этим. Когда она была маленькой, каждый раз, когда до деревни доходили слухи о том, что где-то, пускай и в отдаленном районе, появились вампиры, девочку выпускали на улицу только в слякоть.

— Понятия не имею, — выдавил внезапно побледневший Ди. Он спрашивал себя, почему отвечает на каждый задаваемый девчонкой вопрос. — С точки зрения биологии метаболизм вампиров по-прежнему остается загадкой. Неизвестно, почему они способны передвигаться только ночью, как их тела справляются с пулевыми ранениями или отчего их легко остановить простым деревянным колышком. То же самое можно сказать и о их неумении пересекать текущую воду и гулять под дождем. Есть тут какая-то ирония — столько недостатков у тех, кто достиг, как считается, вершины биологической эволюции — истинного бессмертия.

— Похоже, разоблачающий свет науки не так уж и всемогущ. — Любопытство горело в глазах Лины. — Интересно, разгадали ли сами аристократы эти загадки?

— Откуда мне знать? — Ди покачал головой. — Биологические слабости связаны с возможным пороком расы. Если бы вампиры обнаружили хоть какой-то ключ, хоть какое-то объяснение, сомневаюсь, чтобы люди когда-нибудь стати править миром. Аристократы исчезли из истории, не узнав, почему они были обречены.

— Фундаментальный порок расы, — пробормотала Лина, глубоко потрясенная словами Ди. — Аристократы вымерли, а люди остались. Но даже сейчас мы боимся ушедших. Не показатель ли это определенного ничтожества предполагаемых царей природы?

Храня молчание, Ди подошел к выходу и вытянул руку, подставив ее под падающую с карниза струю воды. Взгляд его остановился на какой-то точке снаружи. Сосредоточенно наклонив голову, Лина тоже всматривалась в пространство.

За серой пеленой виднелись размытый силуэт холма и смутные фигуры нескольких человек на нем. Люди махали мотыгами. Слышалось и завывание атомных тракторов. Что ж, если не опасаешься немного промокнуть, лучшей погоды, чтобы поработать несколько лишних часов в поле, не думая о кошмарных аристократах, и не пожелаешь.

— Если я выйду сейчас под дождь, температура моего тела упадет на четыре градуса, — произнес Ди, наблюдая, как капли разбиваются о его ладонь. — Скорость снизится на тридцать процентов, и метаболизм в целом замедлится. Твой же род, напротив…

Лину пронзила острая боль за судьбу этого прекрасного юноши. Что чувствует отпрыск аристократической и смертной крови, когда его сердце перекачивает эту гремучую смесь?

Лина коснулась мокрой руки Ди:

— Что?..

Стиснув обеими руками запястье охотника, девушка молча прижала его ладонь к своей щеке.

«Его рука так холодна, но, быть может, я сумею чуть-чуть согреть ее. А может, его температура передастся мне».

Лина закрыла глаза. Теперь она слышала лишь шум дождя.

Внезапно ее пронзило жуткое ощущение. Все тело покрылось гусиной кожей, и Лина отпустила руку дампира. Взгляд Ди не дрогнул, точеный профиль был обращен все в ту же сторону, но тот, кто стоял сейчас перед девушкой, уже не был прежним человеком — величественным, одиноким, гордым. — Не сходи с места.

Произнеся эти слова, наполненные такой силой, что им невозможно было противиться, охотник на вампиров шагнул прямиком под струи дождя. И лишь через минуту Лина осознала, что в левой руке он держит длинный меч-«бастард».

На первый взгляд скорость Ди ничуть не уменьшилась. Сто ярдов он преодолел меньше чем за шесть секунд. И даже не прищурился, чтобы защитить глаза от хлестких порывов мокрого ветра.

Легко перемахнув через изгородь, он углубился в поле, но и тут поступь его не замедлилась. Даже раскисшая грязь не помышляла потянуть прекрасного дампира за ногу или вынудить его поскользнуться.

Еще три секунды — и он добрался до намеченного пункта, расположенного ярдах в пятидесяти от края пашни.

Сбившиеся в круг фермеры расступились, как щитом отброшенные зловещей аурой. Лица попятившихся мужчин выражали страх и недоумение.

Ди опустился на колени возле лежащего на земле существа.

Создание обладало маленьким тщедушным тельцем и головой, увенчанной пышной копной длинных волос. Кожа его была бледной и голубоватой, как у опустошенной жертвы, но из-под туловища сочилось что-то красное. Очевидно, в тельце еще теплилась жизнь.

Ди без труда перевернул его, и по толпе фермеров пробежал шепоток. На груди и боку существа чернело множество ран — судя по разбросу отверстий, в создание стреляли из дробовика.

— Откуда оно пришло? — не оборачиваясь, спросил Ди.

— Вон оттуда… от школы, — ответил чей-то дрожащий голос.

— Успокойтесь. Оно больше не шевелится, — сказал Ди. — Отнесите его в амбар мэра. Или, если не хотите прикасаться, вызовите шерифа.

— Ты… сделай это сам. Разве это не твоя работа? — запротестовал кто-то из толпы. — Если мы дотронемся до этой гадости, наши руки сгниют и отвалятся. Проклятие, я думаю, что один монстр должен убрать за другим.

Дерзкие слова вдруг сменились визгом, а грубый фермер шлепнулся в грязь. Ничего не случилось — просто Ди поднялся на ноги. Ветер и дождь вдруг взъярились еще пуще, и тут люди увидели, как что-то засверкало ослепительно-красным светом.

Глаза Ди.

— Я же сказал — отнесите в амбар.

Тон охотника не изменился, разве что стал еще спокойнее и холоднее, но мужчины, словно почувствовав что-то, всем скопом, отталкивая друг дружку, ринулись к телу чудовища. Не удостоив их больше и взглядом, Ди все так же стремительно вернулся назад.

В дверях стояли Лина и мэр.

— Какого черта тут происходит? — выпалил старик. В его окаймленных морщинами глазах светилась близость безумия.

— Не знаю, — отрезал Ди и быстро вошел внутрь, на ходу занимаясь необходимыми приготовлениями.

В первую очередь он надел плащ и дорожную шляпу. Вокруг него — и только вокруг него — поток времени как будто менялся. Мэру и Лине показалось, что одежда сама плывет к Ди, словно намагниченная. Не прошло и десяти секунд, как Ди, полностью экипированный, снова шагнул во двор.

И едва затих стук копыт его лошади, к сараю подошли фермеры — с останками странного существа…

* * *

Проскакав милю с четвертью, Ди осадил лошадь. Глаза смертного не увидели бы ничего, кроме дождя, но Ди явственно различил темный куб школы, маячивший в пятистах ярдах вперед.

— Потерял след. Твоя очередь, — обратился он к своей левой руке.

Ладонь набухла, и в центре ее вспучилось гротескное мужское лицо, вступившее в разговор с нескрываемым неудовольствием:

— Эх, не дал досмотреть такой чудный сон. О, у нас дождичек? — Опухоль-карбункул разинула крошечный рот и жадно проглотила основательную порцию небесной влаги.

— Как насчет запаха? — раздраженно поторопил Ди.

— Не гони лошадей. То, что я спал, не значит, что я не нагулял аппетита. На восток. Четыре сотни ярдов плюс-минус.

Похоже, оба они — Ди и спутник-симбионт, живущий в его ладони, — могли уловить кровавый дух существа, исчезнувшего за пеленой дождя. Не прошло и минуты, как Ди въезжал в ворота уединенной фермы — того самого дома, в котором час назад мистер Мейер стал свидетелем и участником трагедии.

В нос охотнику ударил густой запах крови.

На земляном полу распростерлись два тела — женщина и ребенок. Убедившись, что обе жертвы мертвы, Ди опустился на колени у входа в комнату.

Утрамбованная почва не впитывала крови, и та была повсюду, а отдельная цепочка пятен ползла, точно змея, наружу. Вероятно, эта кровь принадлежала монстру. Точно так же как и в лесу, Ди изъял немного алой земли в стеклянную пробирку, извлеченную из карманчика на поясе с боевым снаряжением, а затем правой рукой подобрал еще кое-что.

Дробинку. Одну из тех, что вылетели из трубки мистера Мейера, да только Ди этого не знал. Поднеся шарик к левой ладони, охотник поинтересовался:

— Как насчет этого?

— Стреляли час назад. Примерно.

— Судя но состоянию трупов, это не работа аристократа. Убийц было двое. Один из них — тот, кого нашли в поле, полагаю. А эта кровь — владельца оружия или того, кого он подстрелил?

— Не могу сказать. Но здесь все равно никого больше нет.

Ди выпрямился и вышел на улицу, вновь подставив лицо дождю и ветру.

— Меня не должно касаться что-либо, кроме вампиров, но эти твари… — пробормотал Ди, вставляя ногу в стремя. Внезапно тело его напряглось.

Поблизости никого не было. Никого и ничего.

Однако Ди застыл и не шевелился. Возможно, он не мог двигаться, а может, не давал себя сдвинуть…

Где-то позади него, не далеко и не близко, ожило нечто. Возникло некое присутствие.

«Ди, — позвало оно. Не голосом, но всем своим существом. — Я знал, что ты придешь».

— Ты жил здесь, не так ли? — Голос Ди стал полумеханическим. Кажется, охотник был знаком с тем, что возникло за его спиной. — Я давно уже ищу тебя.

«И безуспешно, — мрачно прошептало нечто. — Приходи лучше снова в вычислительный центр. Я всегда там».

Левая рука Ди дернулась. Смертоносная молния вспорола воздух.

«И безуспешно».

Дождь забрызгал напрасно обнаженный меч Ди.

«Я в вычислительном центре».

И загадочное присутствие растворилось в водяной мороси.

Ди молча глядел в пустое пространство, дождь не утихал, и дробная его капель напоминала издевательский смех.

* * *

Дом мэра страдал под напором порывов сверхъестественной бури. Аристократов, разгуливающих днем, уже было более чем достаточно, чтобы повергнуть в ужас всю деревню, а теперь еще, выходит, появился новый вид монстров, напавших на ферму. А загадочное исчезновение учителя лишь добавляло мэру горестей.

Выслушав Ди, шериф и группа бойцов из Комитета бдительности посетили место происшествия. Изучив трупы и огромную лужу крови на грязном полу, люди пришли к выводу, что мистер Мейер, по всей вероятности, тоже погиб. Его личность установили по предъявленной Ди дробине — все знали, с каким оружием ходит учитель.

Труп монстра отвезли деревенскому лекарю, но вскрытие практически ничего не показало.

Это создание было не зверем и не скотиной, но скорее человеческим существом, хотя и отличалось от людей строением скелета, мускулатуры и расположением внутренних органов; врач насчитал почти двести несоответствий. Трепанации не делали, но по форме черепа доктор определил, что мозг особи исключительно мал, — соответственно, и интеллект тоже. Черепа же не трогали, выполняя указ правительства: при обнаружении новых форм жизни замороженный мозг в нетронутой «оболочке» следует отправлять в Столицу.

На этом месте присутствующий в клинике Ди заявил, удивив всех, что просит одолжить ему на один вечер труп и внутренние органы.

— На кой черт? — рявкнул, нахмурившись, мэр. Как и врач, он ко всему относился крайне скептически.

— При всем уважении к доктору, мне хотелось бы исследовать тело при помощи собственных инструментов.

Возможно, неприятная аура огладила в этот миг лица людей, поскольку лекарь побледнел и прикусил язык, а мэр нехотя кивнул. В конце концов, именно он вызвал Ди в деревню, и, хотя пока результаты нельзя было назвать удовлетворительными, став свидетелем кошмарной мощи вампира, старик всем существом осознал, что только этот величественный юноша способен уничтожить врага.

— Забирай. Но только на вечер. Завтра труп отправится в Столицу. Меня больше интересует, что ты собираешься делать с женщиной.

Мэр имел в виду жену Кайзера, на которую вампир нападал дважды и которая сейчас балансировала между жизнью и смертью. Молодой человек из Комитета бдительности дежурил возле ее постели днем и ночью с колом наготове. Муж жертвы до сих пор не вернулся.

— Ничего особенного. Принесите ее в амбар вместе с кадавром.

Итак, охотник собирался провести ночь в компании двух бездыханных тел, одного полуживого, другого совершенно неживого.

Ди, должно быть, обладал исключительно крепкими нервами, поскольку после всего случившегося — появления нового вида чудовищ, столкновения под дождем с неким «присутствием», смертоносного удара, разрубившего лишь воздух, — лицо его не выдавало ни малейших признаков усталости или тревоги.

Услышав от шерифа, что тщательнейший обыск города ничего не дал, охотник остался спокоен, так как с самого начала ожидал нулевых результатов. Когда же ему сказали, что мистер Мейер не вернулся домой, Ди и бровью не повел.

Оставшись один в амбаре, Ди подошел к лавке, на которую уложили монстра. Рядом темнели банки с замоченными в формальдегиде внутренними органами существа; стекло раздражающе поблескивало, отражая свет мигающей на потолке ртутной лампы. Труп и сосуды принесли из дома лекаря. Снаружи назойливо стучал дождь.

— Ты тут? — тихо спросил охотник.

— Угу, — ответила ладонь. Личико-опухоль уже вылезло на поверхность.

Ди занес над кадавром левую руку. Печальное это зрелище — выпотрошенная брюшная полость. И особо абсурдными выглядят аккуратные стежки на боку.

От когтистых распухших пальцев ног существа левая рука Ди медленно перебралась к скрюченным лодыжкам, потом — к очень кривым бедрам. Естественно, Ди тоже не отрывал взора от тела, но то, как серьезно и пристально вглядывался в труп его спутник-симбионт, выглядело скорее комично, нежели жутко.

Проведя рукой над боками, грудью, лицом и наконец легко коснувшись длинных волос на макушке существа, Ди произнес:

— Ну?

— Гм… все так, как ты и ожидал. Но в данный момент он остается мертвым.

Ди кивнул. Только что имелось в виду под словами «в данный момент остается мертвым»?

— Когда он очнется?

— Не задавай дурацких вопросов. С древних времен демоны собираются в три пополуночи. И кстати, пока я дремал, краем уха услышал разговор об исчезновении некоего учителя, Мейера. Думаешь, его прибрал приятель этого существа?

Очевидно, личико-опухоль могло видеть и слышать то, что происходит во внешнем мире, даже пребывая в глубине ладони Ди.

— Возможно, — ответил охотник. — Но я все еще не могу понять одну вещь.

— Хмпф, — иронически фыркнул карбункул. — Подсказка, без сомнения, обнаружится в развалинах. Ты всегда можешь подняться туда и все проверить. Можешь взять с собой и девчонку, это, думаю, вполне безопасно. По крайней мере, пока сам-знаешь-кто там.

Ворчливый голос резко оборвался — это Ди крепко стиснул ладонь. Он сжал кулак с такой силой, что безупречная молодая плоть дрогнула, и вместе с хриплым, мучительным стоном меж согнутых пальцев просочилась ярко-алая струйка.

— Он, — пробормотал Ди, метнув взгляд в широко распахнутую дверь. — Все началось с него. Все чаяния и все беды.

Яростный ветер влетел в амбар, качнув лампу под потолком, и пляшущий свет превратил лицо Ди в дьявольскую личину.

* * *

— Не надо…

Пахнущий рыбой рог запечатал мольбу девушки — лицо мэра прижалось к ее лицу.

Когда страстное дыхание и горячий язык проникли в ее ухо, Лина невольно застонала. Морщинистая рука стиснула под пижамной рубашкой налитую грудь.

— Пожалуйста… перестань… я не хочу…

— Что вдруг? — Наслаждаясь сопротивлением Лины, мэр прижал ее руки к постели. — Из-за этого охотника? — Старик ухмыльнулся. — Не могу сказать, что виню тебя. Я мужчина, но должен признать, его внешность заставляет колотиться быстрее даже мое сердце. Хе-хе, время от времени приятно поймать трепетную рыбку…

Губы его приникли к груди Лины. Девушка выгнулась, но сделать ничего не могла. Из уголков глаз покатились слезы, намочив белое покрывало.

Чуть погодя старик оторвался от красавицы и заявил:

— Ты — моя. Я спас тебя, не дав стать потаскушкой, забавой всей деревни, я удочерил тебя, я не позволяю никому причинить тебе вред. Вскоре ты покинешь город. Боюсь, с этим ничего не поделаешь. Но до тех пор… проклятие, даже когда ты окажешься в Столице, я не желаю, чтобы какой-то другой мужчина прикасался к тебе. И не хочу, чтобы ты запала на кого-то другого.

Одержимость изменила голос мэра. Лина отвернулась.

— Я позабочусь о том, чтобы ты не забыла меня. Я вколочу память в твое тело. Вот так.

Лицо старика скрылось между девичьих ног, и Лина прикусила губу, чтобы не закричать, награждая истязателя за пытку. Костлявая рука оглаживала нежную кожу обнаженных бедер.

Девушка в отчаянии посмотрела на подушку. Под ней она прятала хрупкий белый цветок, вызывающий у нее чувства, которые не описать словами, и тем подавляющий животные страсти. Лина постаралась представить лицо того, кого она никогда раньше не видела.

Уловив перемену в реакции девичьего тела, старик еще быстрее заработал языком, и все же черты Лины оставались спокойными.

Образ, затаившийся в самой глубине ее сердца, разительно напоминал охотника на вампиров.

* * *

К нескончаемому ливню присоединился ветер, и уровень реки продолжил подниматься. Течение не могло угнаться за пенными волнами, рожденными ураганом. Вслушиваясь в хлюпанье глинистой почвы, заглушающее даже резкий стук дождя, селяне, живущие в прибрежных домах, тревожно переглядывались.

У моста переминались двое мужчин, оба — члены Комитета бдительности. Укрытые черными плащами, они очень походили на созданий ночи, которых так боялись.

— Ох, беда. Может и не выдержать.

Тот, кто был поменьше ростом, покачал головой:

— Нет, в прошлом году лило так же. Фермы моста укрепили, да еще и насыпь сделали. Беспокоиться не о чем. Конечно, неизвестно, что станется, коли такой шквал продлится еще денек-другой. И сколько раз я твердил тебе не хватать меня за ноги? Я тебе не лестница!

Мужчины замолчали. На самом деле тот, кто был выше, стоял над своим товарищем на насыпи.

Немало времени прошло, прежде чем коротышка собрался с духом и опустил глаза.

Рука, ухватившая его за щиколотку, принадлежала мужчине, верхняя половина тела которого высовывалась из черной воды.

— Ты, ты… — Дружинник вспомнил охотника на вампиров, много дней назад упавшего с этого самого моста вместе с гробом. Это был он!

Бесстрастно вытащив из-за пояса кол, охотник вонзил его прямо в сердце коротышки. Бездыханное тело рухнуло в воду, и течение мгновенно унесло труп.

Спокойно взобравшись на насыпь, восставший из мертвых охотник предстал перед оцепеневшим товарищем убитого.

За миг до того, как новый кол оборвал уже его жизнь, высокий дружинник различил темные фигуры мужчин и женщин, исторгаемые взбесившимся потоком. Из груди каждого бывшего покойника торчало нечто длинное и округлое. Все они были жертвами аристократа, от которых избавились, сбросив в реку.

«Так вот как я умру, — успел подумать мужчина. — С колом в сердце, убитый этим уродом».

Деревяшка погрузилась в широкую грудь, из которой тут же забил фонтан крови.

Неожиданный порыв ветра толкнул большое тело, наполовину скатившееся с насыпи, грубо сорвав плащ с тела свежепреставившегося дружинника.

Кровавого пятна не было!

Никакого кола!

И ни следа от орды трупов, выползающих на берег из черных водных глубин.

* * *

В два часа пятьдесят девять минут ночи Ди поднялся с копны сена, служившей ему кроватью, и включил свет, установив регулятор лампы на самую малую мощность. В амбаре воцарился тусклый полумрак. Странные твари и явления питали стойкое отвращение к свету.

Вернувшись к постели, Ди пристально уставился на труп, лежавший на импровизированной койке, а потом поглядел на женщину — не живую и не мертвую.

Вопрос, как поступить с ней, не был неотложным. Насытившийся прошлой ночью, вампир вполне мог обождать несколько дней. Более того, уже осведомленный о способностях Ди, аристократ едва ли станет завлекать жертву. Однако, несмотря на малую вероятность нападения, Ди взял на себя опеку над несчастной, потому что догадывался, что произойдет, если ее все-таки призовут.

Жертвы, попавшие под чары вампира, пребывали в своего рода гипнотическом состоянии и могли свирепо наброситься даже на тех, кто пытался защитить их.

Но самым страшным было то, что человек, погруженный в транс, зачастую превышал подсознательные пределы собственного организма. Удержать борющуюся в полную силу жертву не смогли бы и пятеро крепких мужчин, поскольку загипнотизированный человек становился многократно сильнее обычного. Хрупкая девушка, раздробившая берцовую кость профессиональному борцу, — здесь это уже не считалось новостью. Самое лучшее, что могли сделать те, кто присматривал за жертвой, — это не вступать в драку, а безжалостно воспользоваться колом. Тот, кто брался защищать несчастного, становился его убийцей — трагедия это или комедия?

Так что вопрос ясен, только вот для чего Ди позаимствовал труп чудовища? И что означал его странный разговор с личиком-карбункулом?

Перемена произошла ровно в три ночи.

Глаза Ди вспыхнули.

Без лишних телодвижений кадавр медленно сел и соскользнул с лавки. Лицо чудовищного существа не двигалось, застыв каменной маской смерти. Однако, учитывая полное отсутствие всех внутренних органов, нельзя было не отметить невероятную, загадочную живучесть мертвого тела.

— Как я и думал, — пробормотал Ди.

Оживший труп подошел к банкам и приступил к занятию, от которого у любого волосы встали бы дыбом. Ловко свинтив с одного из сосудов крышку, существо засунуло руку внутрь, извлекло какие-то склизкие, мокрые лохмы, с которых капал формальдегид, разорвало шов на своем боку и стало бережно пристраивать потроха на их законное место.

Глядя на это, любой, кроме Ди, давно бы уже свихнулся, поскольку кошмарные действия монстра продолжались изрядное время. Возвратив на место сердце, легкие, желудок и прочие органы, а также не забыв о громадном клубке кишок, помещенных в брюшную полость, кадавр обвел помещение мутным взглядом и неуклюже шагнул к выходу.

Ди неслышно поднялся, так что ни единая соломинка не шелохнулась. Ножны с мечом тускло светились за его спиной. Охотник бесшумно шагал за ожившим чудовищем.

Маленькая ковыляющая фигурка вывалилась за дверь.

Ди остановился, словно размышляя, идти ли дальше. Конечно, он не боялся дождя, но все чувства дампира кричали, что в глубине амбара скапливается масса мощной ментальной энергии. Однако, что бы там ни таилось, пока что он ничего не видел.

Зашелестел, покидая ножны, меч.

И тишина.

Ни звука, ни движения.

Его окружила орда мокрых покойников — молодых парней и девушек с сердцами, пронзенными кольями; их похоронные облачения истлели, словно умерли вместе с хозяевами. Тут собрались трупы всех, кто пал жертвой губительных клыков аристократа и был брошен в бурные воды. Всех — с самого основания деревни.

Впрочем…

— Психологическая атака?

Ди заметил, что утопленники не отбрасывают теней.

— Давно не виделись, Ди. Вот уж не думал, что найду тебя здесь.

Разбухший труп, единственный, у кого не торчал из груди кол, выступил вперед. Это был охотник на вампиров Джеслин. Мог ли враг воспользоваться воспоминаниями этого мужчины как входом, чтобы проецировать иллюзии в мозг Ди?

— Ну что, Ди? Можешь ты зарубить всех нас? — Правая рука Джеслина шевельнулась, и белая молния чиркнула по щеке Ди. Капли дождя тут же размыли бегущую кровь. — Твой меч тебе не подмога. А вот мы можем проткнуть тебя нашими кольями.

Заточенные клинья тускло поблескивали в окровавленных руках мертвеца.

Деревянные иглы, которые метнул Ди, прошли сквозь тела покойников и вонзились в стену сарая. Джеслин хмыкнул:

— И только-то, Ди? Это все, на что ты способен? Попытайся еще. Можешь ты уничтожить нас?

— Могу.

— Что?!

Красный огонь вспыхнул в глазах Ди. Парировав все несшиеся к нему несуществующие колья, Ди ринулся в самый центр обложившей его толпы мертвецов.

Череп Джеслина раскололся пополам; на обеих половинках лица бывшего охотника застыло потрясение. Слетела с плеч голова юнца, уже занесшего кол для удара. Обнаженная сталь пронзила живот пятящейся визжащей женщины. Пара клыков высунулась из-под верхней губы Ди — невыносимое зрелище. Сейчас мертвецов убивал не человек — демон в человеческом облике.

Струи ливня разбивались о серебристый клинок, рассыпаясь брызгами.

Под ветром, под дождем, во тьме стояла одинокая фигура Ди.

Рядом никого не было. Как и прежде.

Даже порез на щеке охотника исчез. Сражение происходило исключительно в его сознании.

— Какое облегчение. Не важно, сколько раз я уже это видел, зрелище всегда впечатляет, — с отвращением фыркнул голос из левой ладони Ди. Охотник, к которому уже вернулась его нездешняя красота, внимательно озирал окрестности. — С кровью не поспоришь, вот что я скажу. В любом случае эти мартышки помешали тебе посмотреть, куда отправится наша бестия, чтобы присоединиться к своей когорте. Вопрос в том, случайность это или нет?

— Если случайность, тогда кадавр и мой вчерашний противник никак не связаны. Если же атака предумышленная, то все наши загадки сводятся к одному, — ответил Ди, смахивая с плеч дождевые капли на дверь амбара.

Черные волосы прилипли к его почти прозрачной коже, неземная опустошенность витала над бледным челом, но красота охотника по-прежнему не поддавалась описанию. Самая ослепительная женщина наверняка померкла бы перед этим юношей.

Даже хрипловатый голос спутника-симбионта казался восхищенным:

— Хе-хе, трудно поверить, что ты за все это время ни разу не вонзил клыков ни в одного из преследователей. Держу пари, самые роскошные принцессы на свете с радостью подставили бы тебе свое гладкое белое горлышко, молви ты хоть слово. Должен признать, сила воли делает тебе честь. Ладно, как ты намерен поступать теперь?

— Заботишься обо мне? — поинтересовался Ди.

— Не неси чушь. Мне просто интересно, отправишься ли ты в развалины. Я смутно представляю, что там происходит. Может, даже то существо явилось из…

— Знаю.

Короткое слово пресекло скрипучие разглагольствования болтливой опухоли.

И точно. С того самого момента, как Ди увидел лежавшее в поле создание, охотник знал, что точно такие же твари напали на него и Лину в темных недрах замка.

— Что ж, полагаю, надо идти. Поскольку его высочество тоже там.

На ладони Ди личико-карбункул оскалило крохотные зубки в зловещей ухмылке.

* * *

В центре темной комнаты собралось несколько фшур.

Сверхъестественное пропитывало помещение, наполняя его до краев, так что даже близкое рычание множества тварей не казалось угрожающим.

— Полный провал, — простонала одна из теней. Впрочем, несмотря на смысл слов, она не казалась смущенной. Голос странного существа пугал своей безмятежностью. — Если этот охотник способен отразить психологическую атаку, его надо бояться. Он дампир, сомнений нет. И отнюдь не обычный полукровка. Что скажешь?

Тень, к которой был обращен вопрос, молчала.

— Тогда забудь о том, что я сказал, — выплюнула первая тень.

Как ни удивительно, голос был молод. Судя по манере речи, говорил лидер группы — пепельно-серый некто. А если так, возможно ли, чтобы остальные двое были его жертвами, Ферном и Квором? Но даже этот молодчик не смог бы долго находиться в безопасности в логове вампиров.

— Как бы то ни было, мы не можем позволить ему и дальше оставаться в деревне. И не можем дать ему выяснить, кто мы такие. — Первая тень подняла руку, показывая на третью. — Завтра ты разрушишь вход. Скажу начистоту — я не дам ему снова вмешаться. В следующий раз именно ты позаботишься об этом, невзирая на то, кто ты.

Тень, к которой обращался предводитель, затряслась, словно испугавшись, но ничего не сказала.

Что-то маленькое шмыгнуло вдоль стены. Все взгляды устремились к скрипнувшей двери и наткнулись на тщедушное существо, на теле которого — от странно оттопыренного живота до ключицы — чернел свежий хирургический разрез.

— Вернулся только этот? — спросил сумеречный вожак. — Надо было перехватить их, как только они освободились, но это уже от нас не зависело. Когда повсюду витают запахи свежей крови и мяса, уже не важно, что они не нуждаются в еде и питье, — они буквально с цепи срываются. Ну что ж, очень скоро эта деревня — нет, весь Фронтир будет в наших руках. Все решится завтра.

Тень рассмеялась — зловеще, самоуверенно. Мрак окутывал насквозь промокшую деревню, обремененную ужасом и тайнами.

Ди проснулся, когда холодный предутренний свет наполнил амбар до самых стропил под высокой крышей. Спал он часа три. Для дампира вроде него не имело значения, работать ночью или днем, но даже его тело иногда требовало отдыха. Возможно, бледные тени, что омрачали утонченные черты охотника, оставило перенапряжение — следствие необходимости трудиться в последнее время исключительно в дневные часы.

В сарай пробрался туман, просочившись в щели окон и дверей, но пелена не была настолько густой, чтобы помешать действовать. Тем более она не мешала зрению Ди, не отличаясь, на его вкус, от безоблачного полудня.

Со свойственной ему сверхчеловеческой скоростью охотник двинулся к выходу, покидая амбар.

Поступь его была легкой — так движется даже не сама кошка, так скользит тень кошки. Пускай скрытность считалась врожденной особенностью аристократов, но даже они не могли бы двигаться бесшумнее Ди.

Приблизившись к расположенной неподалеку конюшне, Ди резко остановился. В семи-восьми ярдах перед ним возвышалась, отражая первые лучи солнца, каменная стена дома мэра. Одно из окон распахнулось, и из него высунулась Лина, облаченная в светлую ночную рубашку. Прямо под подоконником располагался маленький ящик для цветов. Протянув руку, девушка ухватила что-то белое, лежавшее там.

Ди видел все. Лина взяла белый цветок. Охотник не знал, как он называется, но головки таких вот крохотных детей природы зачастую покачивались вдоль дорог Фронтира. Кто же мог кинуть цветок в ящик?

Прижав подарок к груди, Лина смотрела вниз, на вечную дорогу, исчезающую в белесом тумане, и казалось, что девушка вот-вот заплачет.

Вскоре окно закрылось. Тогда Ди вошел в стойло, оседлал свою лошадь и направил ее в сторону развалин. Очень, очень тихо, стараясь не издать ни звука, будто не желая нарушить сон юной девушки.

Но едва Ди выехал со двора, как пустил скакуна во весь опор, разрывая бесплотную завесу тумана. Во все стороны полетели остатки хрусткого слежавшегося снега. Туманные дьяволы, занятые порчей урожая, потревоженные ранним всадником, поплыли было посмотреть, куда это он, но не успели даже прикоснуться к охотнику — раздавленные, разметанные, закружились они за спиной уносящейся лошади.

Промчавшись по деревне, Ди взлетел на холм и оказался у входа в развалины меньше чем через двадцать минут после того, как вышел из амбара. Привязав лошадь к выступу в тронутой временем стене, охотник ступил во двор.

Туман окутывал руины.

Пройдя по коридору в зал, Ди повернул ко входу в лабораторию, но неожиданно остановился почти в центре комнаты.

Остановился, чтобы оглянуться на картину на стене. Ту самую, от которой заблестели глаза молодой девушки, желавшей изучать историю аристократов.

В тог миг, когда охотник, оторвавшись от полотна, зашагал вглубь развалин, потолок и стены вокруг двери затрещали. Красная молния и свирепая газообразная энергия, проникшие в щели меж камнями, атаковали дампира. Мгновение, потребовавшееся Ди, чтобы увидеть опасность и решить, как избежать ее, обернулось гирей на весах жизни и смерти.

Удар выбил почву из-под ног охотника и швырнул его на стену. Полетели камни, а эхо подхватило оглушительный грохот от их падения.

Теперь перед входом лежала гора булыжников. Проникнуть во внутренние комнаты стало невозможно — разве что привезти сюда специальные камнебитные орудия и, естественно, воспользоваться ими по назначению.

Ди лежал на полу, привалившись к стене. Пыль, поднявшаяся от столкновения, запорошила полы черного плаща. Двигаться охотник не мог. Тело его пронзил заряд, уничтоживший сотни тонн камня, к тому же отброшенный дампир ударился головой. Обычный человек погиб бы в ту же секунду от одних только внутренних повреждений, да и Ди досталось.

По несчастливому стечению обстоятельств Ди оказался здесь в тот момент, когда был реализован проект уничтожения входа, который обсуждали ночью давешние незнакомцы.

* * *

Одинокий всадник скакал по лесной дороге в нескольких милях от деревни. Его квадратный, грубо вытесанный подбородок зарос щетиной, а зверский взгляд вполне соответствовал угрюмому лицу. Внешность его, а также пружинный пистоль на поясе давали ясное представление о личности этого человека. Он был разбойником, одним из многих кочующих по Фронтиру.

Если светила возможность добыть хоть немного деньжат, этот тип не гнушался шантажом или грабежами, не остановился бы он и перед убийством. Кожу под толстым плащом с электроподогревом испещрило множество шрамов от пулевых и ножевых ран, мочка правого уха отсутствовала, хотя исчезла она не бесследно — на ее месте багровела жуткая короста. Мочку громиле оторвала одна молодая дама в предсмертной агонии — бандит душил женщину.

Уже несколько дней его обуревало желание заполучить сытную жратву и грудастую бабу. Наверное, злодей представлял удовольствия, ожидающие его в следующей деревне, поскольку обветренные губы кривила похабная ухмылка.

— Какого?..

Не веря своим глазам, мужчина натянул поводья. В пятнадцати шагах от него из-за деревьев на дорогу выступила юная леди, что уже само по себе было соблазнительно. Но ее формы буквально сожгли сетчатку глаз разбойника.

Девушка была абсолютно голой!

«Что это… фронтирская шлюха? Но даже если она проститутка, непонятно, отчего она бродит тут в таком виде… Может, чокнутая?»

Здравый смысл и способность соображать уже покинули головореза, теперь он мог думать только о том, что сделает с девчонкой. И все же он помедлил секунду, озирая окрестности, — бесчисленные кровавые стычки научили его осторожности.

«Никого? Тогда разобраться с этой крошкой — раз плюнуть. Поимею ее во все дырки, а потом прикончу. В этой глуши трупа никто не найдет…»

Плану, однако, не суждено было так легко осуществиться.

Едва мужчина, зловеще усмехаясь, спешился, девушка оглянулась, обольстительно подмигнула ему и ринулась в лес. Изгибы ее тела свели мужчину с ума, какие там были округлости! Крепкие, как налитой плод, готовый вот-вот лопнуть, истекая соком, как бывает только у молодых спелых женщин. Привязав лошадь к ближайшему дереву, разбойник кинулся за красавицей в чащу — в мир тьмы, из которого нет возврата.

Погоня длилась минут пять. Дыхание с шумом вырывалось из груди мужчины.

Продравшись сквозь буйную зелень, поглотившую обнаженную фигурку, бандит внезапно застыл как вкопанный.

Девушка лежала прямо перед ним на лужайке. Взгляд молодчика прилип к пышным грудям с ярко-розовыми сосками, потом переполз на влажно поблескивающие бедра. Красотка застонала и выгнулась дугой, демонстрируя свою телесную роскошь более, чем то было необходимо, но едва ли мужчина сейчас соображал хотя бы что-нибудь. Ее бледная кожа казалась странно бескровной, лишь губы рдели, как пламя, но головорез и этого не заметил.

Он пал на белое тело камнем, как сокол из поднебесья, и впился в полные губы, всасывая их, выкручивая, добираясь языком до зубов.

И девушка ответила.

«Фантастика!»

Подняв ненароком взгляд, он увидел лицо молодки.

Она смеялась, и личико ее было ликом дьявола.

Мужчина попытался отскочить, но одна хрупкая ручка удержала его, притянув к земле, а пальцы другой впились в запястье правой руки бандита, схватившейся за пистоль.

Когда алые губки раздвинулись, обнажив клыки, и припали к шее злодея, человек наконец закричал. И хотя кричал он долго, темный лес поглотил все звуки.

* * *

Когда классу сообщили, что мистер Мейер отсутствует, Лина почувствовала на себе взгляды всех учеников.

Деревня знала о вчерашнем инциденте.

Монстр доселе неизвестного вида ворвался на соседнюю со школой ферму, убил мать, дитя и кого-то проходившего мимо. Кроме того, один из членов Комитета бдительности, дежуривший у реки для контроля за уровнем воды и считавшийся пропавшим без вести, поутру был найден под мостом мертвым, и утверждениям следствия об отсутствии на теле каких-либо ран никто не поверил.

Все это было бы еще ничего, но, когда извещенный о происшествии мэр направился в амбар, он не обнаружил там ни Ди, ни трупа чудовища — лишь крепко спящую женщину, на лбу которой темнел какой-то значок, напоминающий букву «т». Лина до сих пор размышляла: был он нарисован кровью или чем-то другим.

Естественно, мэр разгневался и в пух и прах разнес Комитет бдительности за халатность. С одной стороны, он велел им установить текущее местонахождение Ди, а с другой — предупредил держать эту информацию в секрете. Однако деревня была слишком мала: к тому времени, как Лина и прочие учащиеся вышли из школы, краткая версия событий облетела практически каждый дом. Сведения о том, что мистер Мейер, по всей вероятности, был одним из тех, кого утащил монстр, уже широко распространились.

И хотя преподаватель, пришедший известить студентов об отсутствии учителя, сослался на простуду мистера Мейера, это нисколько не развеяло мрачных предчувствий, витавших над классом.

«Ох, только не снова. Как же я это ненавижу», — горестно вздохнув, подумала Лина.

Школа не всегда была для нее теплым уютным местечком, где воспитывают детей, прежде всего из-за событий, имевших место десять лет назад. Похищенные аристократами ребята вернулись после того, как с ними сотворили что-то ужасное, — в деревне Фронтира одно это уже служило веским поводом для изгнания. Унижения, которым подвергли Лину за недели проверок, оставили глубокие раны на ее душе — раны, саднящие до сих пор. Напряжение убило ее родителей, одного за другим, но, даже когда мэр удочерил девочку, ей еще два года не дозволялось играть с другими детьми. И все это время, вне зависимости от того, куда она шла и что делала, к ней всегда был прикован испытующий взгляд главы городка или кого-то из Комитета бдительности.

«Клянусь, они все знают, что происходит между мэром и мной».

Лине хотелось разреветься как маленькой.

Людям, наверное, не было известно о том, как он силой овладел ею в тот день, когда девушке исполнилось семнадцать, но молва об аморальной связи старика и его приемной дочери вовсю гуляла по деревне.

Впрочем, обстановка Фронтира допускала самые неожиданные взаимоотношения. Селения, частенько отрезанные от внешнего мира дождем или снегом, нуждались в гарантированной рабочей силе — и это была основная забота жителей. Посему если не преследовалось исключительно плотское удовольствие, любые отношения — между мужчиной и чужой женой, матерью и ее собственным сыном, отцом и дочерью — могли считаться даже полезными как действенный способ посеять семена новой жизни.

В эту эпоху больше не существовало психических дефектов и прочих проблем, традиционно вызываемых кровосмешением. Аристократы решили поделиться с человеческой расой плодами генной инженерии. Наследственные недуги канули в прошлое — люди даже не помнили, как назывались когдатошние тяжелые болезни.

Не что иное, как тень случившегося десять лет назад, тянуло на дно дух Лины, словно грузило из свинца.

Квор так и не оправился, оставшись слабоумным, и факт этот ужасал жителей деревни. С другой стороны, обнаружилась иная крайность — исследования показали, что уровень интеллекта Лины и мистера Мейера поразительно вырос. Вот почему мэр удочерил Лину, и вот почему все одноклассники девушки питали отвращение к ее связи со стариком.

Они ненавидели женщину, ставшую умнее благодаря аристократам.

И все же никто открыто не дразнил Лину и не избегал ее благодаря легкости ее характера, превосходной выдержке и усилиям мистера Мейера, преодолевшего неприязнь горожан и с блеском выдержавшего экзамены выездной комиссии на звание учителя. Невозможно было сказать, сколько сил придавав Лине один только вид друга — слабака и плаксы в детстве, устоявшего перед обидчиками и охраняющего ее.

Даже Квор, взявший в привычку бесцельно слоняться по деревне после безвременной кончины родителей, оберегал Лину. Потеря разума не изменила его природной обходительности и мягкого нрава. Лина прекрасно помнила, как надежно его массивное туловище заслоняло ее от камней, швыряемых детьми-забияками.

Сейчас же рядом не было ни одного из них: Квор находился под опекой Ферна. Однако исчезновения мистера Мейера оказалось достаточно, чтобы девушка заслужила злые, подозрительные взгляды всего класса.

— Что ж, Лина, вот и всплыла наконец истинная причина, почему тебя выбрали для поездки в Столицу, — громко, чтобы все слышали, сказала Виска, главный враг юной красавицы. — Уж не знаю, что там происходило в замке, но мы больше не будем жить в страхе, как последние десять лет. Чуть только ты уберешься, все вокруг вновь станет тихим и мирным.

— Ха, но какой ад воцарится в Столице! — саркастически рассмеялся один из членов клики Виски.

«Ох, вот оно. Теперь мне нужно кому-то отвесить пощечину», — подумала Лина, одновременно прикидывая, не использовать ли ей для защиты свои кожаные тапочки как оружие. Но девушка сдержалась, поскольку знала, что ехидные замечания отражают настроение всего класса. Остальные ребята молчали, потому что пока еще считали ее «своею».

Нельзя отрицать, что класс чрезвычайно отдалился от нее, когда было решено, что в Столицу отправится Лина. Ведь в то время как одни полагали, что главное в этом деле — покинуть Фронтир, другие никак не могли смириться с тем, что личностью, представляющей их деревню, оказалась особа, связанная с аристократами.

«Ладно, пусть болтают, что хотят».

Виска уже собиралась ляпнуть еще что-то, но тут вошел учитель, посланный на замену мистера Мейера, и утренние бедствия Лины закончились.

Вяло проползли часы математики и физики, а когда школа приступила к третьему уроку, неожиданно взревела сирена.

— Эй, что такое?

— Три гудка подряд — это значит всем собраться на площади!

— Может, аристократа захватили живьем?

— Дурак!

— Тихо! — приказал учитель. — Мне нужно выйти. Со мной отправится представитель класса. У остальных — свободный час.

Впрочем, ученикам было не до него — и не до учебы.

Когда преподаватель ушел, прихватив с собой Каллиса, все принялись суетливо собираться — на площадь, конечно же. Кто-то начал рыться в шкафчиках, набитых оружием, припасенным на случай нападения монстров, кто-то наперегонки собирал коробки для завтраков — в общем, воцарился всеобщий гвалт, но спустя секунду-другую учащиеся буквально испарились, лишь окна и двери в опустевшем классе все еще потряхивало.

Лина видела, как сверкали от предвкушения глаза Марко, скромнейшего из мальчишек, и ей хотелось рассмеяться. На Фронтире, страдающем от недостатка развлечений, кошмарные твари, бродившие неподалеку, скорее возбуждали, чем пугали ребятню, — по крайней мере пока они не причиняли непосредственного вреда деревне. Если не считать бегемотов-исполинов, птиц Рух и прочих колоссальных легендарных чудовищ, защитные механизмы охраняли селение от большинства будничных монстров.

По улице торопливо шагали взрослые, но при виде Лины и ее одноклассников никто ничего не сказал.

Площадь располагалась практически в самом центре деревни. Даже если бы здесь собралось все местное население — около тысячи жителей, от стодвадцатилетнего деда Шакры до крохотного младенца, родившегося месяца четыре назад, — они без труда расположились бы тут, да еще немало места осталось бы. Площадь годилась для проведения любых широкомасштабных мероприятий, будь то деревенский праздник, или ярмарка, устроенная бродячими торговцами, или еще что-нибудь.

Когда ученики, расплескивая грязь сапогами, явились сюда, на деревянном помосте, вытащенном на площадь, как раз было готово начаться некое странное представление.

Там, кроме главы Комитета бдительности Ферна с кичливо выпяченной грудью, стояла электрифицированная клетка третьего типа — железный ящик, по решеткам которого был пущен ток высокого напряжения; в такую обычно помещали сверхъестественных тварей или диких птиц размером с человека. Сама по себе клетка не представляла ничего необычного, но при виде тех, кто сидел внутри, глаза невольно распахивались от удивления.

Там сидел человек. Однако в пучину ужаса зрителей ввергали не его внушительное телосложение и не разбойничья внешность, а пара клыков, торчащих из-под сальных губ.

Вампир, бодрствующий днем.

Их предводитель? Эта мысль колотилась в умах всех и каждого. Перед рассветом дождь утих, и одеяло серых туч, накрывшее небо, наконец разорвалось. Дневной свет окутывал мягким перламутровым сиянием все предметы, но не мог разогнать черный, ночной страх, наполнивший площадь. Протолкнувшись на помост сквозь кучку старейшин, устроившихся перед сценой, мэр вскарабкался вверх по складной лестнице и встал рядом с Ферном. Он демонстративно не обращал внимания на мужчину в клетке, что сверлил старика неотрывным злобным взглядом.

— Добрые люди Тепеша… — начал он куда громче, чем было необходимо, и прервался, чтобы взять беспроводной микрофон, который только что заметил на полу.

Никто из слушателей даже не хихикнул. Попал за решетку аристократ или же это была одна из его жертв, селяне взирали сейчас на кошмарное существо, которое просто не имело права существовать, — на вампира, способного свободно передвигаться под солнцем. Серьезность ситуации глубоко потрясла всех.

— Добрые люди Тепеша… — Усиленный ультракомпактными динамиками, развешанными по периметру площади, голос мэра наконец проник в уши собравшихся. — Как вам известно, в последнем столкновении с аристократами погибло четверо наших односельчан, и я отяготил и без того скудную казну деревни, наняв даже не одного, но целых двух охотников на вампиров. И все это оказалось напрасным. Однако, кажется, они нам больше не понадобятся. Поясняю — сегодня утром присутствующий здесь Ферн изловил на северной дороге эту тварь. Нашему предводителю Комитета бдительности есть чем гордиться: захватить вампира живьем — дело неслыханное не только на Фронтире!

Несколько натянутые комплименты мэра слегка образумили селян, зачарованных видом вампира, то и дело зыркающего по сторонам налитыми кровью глазами. Аудитория наградила оратора жиденькими аплодисментами. Естественно, никто из жителей Тепеша не уловил черного юмора ситуации.

Потом микрофон взял Ферн и поведал, как он, объезжая периметр деревни, столкнулся в лесу с человеком, который набросился на него, не дав и слова сказать. С помощью своих скотостражей Ферну удалось захватить нападавшего живьем.

Всем селянам была не понаслышке известна мощь скотостражей, но до сих пор эти создания считались бесполезными в борьбе с аристократами и даже с их жертвами. Однако доказательство противного как раз сидело в клетке — на всеобщем обозрении, и, едва глава Комитета бдительности завершил рассказ, толпа разразилась овацией.

— Здóрово, Лина. Теперь ты вне подозрений.

Повернувшись на звук ободряющего голоса, Лина отпрянула. Ей улыбался Каллис, представитель класса. Прирожденный лидер и превосходный организатор, он был неглуп и весьма привлекателен. Но Лину коробил холодок, таящийся, точно тень, за этой ослепительной улыбкой, и она редко общалась с Каллисом. Парень же привык к вниманию других деревенских девчонок и считал попытки поухлестывать за Линой пустой тратой времени.

— В смысле? Ты что, беспокоился обо мне?

— Ну конечно. Как-никак, мы одноклассники, верно?

От его медово-вкрадчивого тона Лину чуть не стошнило.

«Неужели этот зануда настолько туп? Гляди-ка, бочком, бочком, а подбирается все ближе».

— Эй, кажется, мэр собирается толкнуть еще одну речь! — воскликнула Лина и ущипнула ладонь, собравшуюся накрыть ее руку.

— Почти наверняка злодей, заключенный в эту самую клетку, и есть причина наших недавних бед. Предлагаю расправиться с ним немедленно и помолиться о том, чтобы это было не напрасно и принесло нам мир. Что скажете?

Уже убедившие себя, что истинный источник их ужаса схвачен, селяне бешено захлопали и одобрительно заорали. В деревнях Фронтира не так уж и редко приносили в жертву животных, прося у богов обильного урожая или спокойного года.

— Какой ужас! — Лина еще не осознала значения слов, сорвавшихся с ее губ, но сердце ее споткнулось, когда девушка увидела потрясенное лицо повернувшегося к ней Каллиса.

Впервые она поняла свои чувства: «Неужели мне жалко вампира?!»

Внезапно от железных решеток клетки полетели фиолетовые искры, и пленник с криком отпрянул от прутьев.

— Ладно, Ферн, кончай его.

Поклонившись торжественно кивнувшему мэру, Ферн выступил вперед. Деревянные колья, которые он держал в обеих руках, больше походили на копья. Остальные члены Комитета бдительности окружили сцену.

Вампир в клетке вроде бы испугался, попятился — и заработал очередной удар током. Различив на свирепом лице врага тревогу и страх, толпа насмешливо заулюлюкала.

— Ну как, понравилось? Давай-ка еще разочек!

— Ха-ха, он, кажется, сейчас разревется! Ну и аристократ!

— Ферн, не убивай его сразу. Коли помедленнее, помедленнее!

Словно согласившись с собравшимися, глава Комитета бдительности помахал публике рукой. Опьяненные грядущим смертоубийством, жители Тепеша не заметили, что губы их односельчанина краснее обычного, да и улыбка его какая-то зловещая. Никто не усомнился в утверждении, что этот вампир — настоящий аристократ и что именно он — причина всех горестей деревни.

Ферн сделал выпад копьем.

Вампир увернулся, но вновь наткнулся на решетку, так что правая рука его заискрилась, и кол вонзился в незащищенную спину, выйдя из правого плеча.

Площадь затряслась от радостных воплей.

Ухмыляющийся Ферн снова занес копье.

И тут Лина, отиравшаяся едва ли не позади всех, рванулась вперед. Расталкивая людей, расплескивая грязь и крича: «Стой!» — она наконец добралась до сцены.

— Какого черта ты затеяла, Лина? Не лезь не в свое дело!

Девушка и ухом не повела на окрик мэра. Ее так и трясло — Лина всем своим существом противилась происходящему.

— Это тебе лучше никуда не лезть, господин мэр! Поверить не могу, что ты способен на такую жестокость! Это же человек!

— Я тебе не «господин мэр»! — рявкнул старик. Не ветер растрепал его седые волосы, но ярость. — Я твой отец! Почему ты не зовешь меня так? Убирайся отсюда, дуреха! Взбучку я задам тебе позже!

— Нет, нет и нет! — ответила Лина, непокорно откинув голову. «Нет, я не могу просто стоять и смотреть, как кого-то режут — животное, вампира или человека. Почему меня захлестывают такие чувства?» Девушка продолжила: — Сам посуди, разве это не чудовищно? Если ты настоящий мужчина, тебе должно быть стыдно: пытать и мучить безоружного пленника, запертого в клетке!

Удержав мэра, готового лопнуть от злости, Ферн подошел к краю помоста и нагнулся. Сунув под нос Лине окровавленный кол, он заявил:

— Понятно. Значит, по твоим словам, надо было предварительно снабдить эту тварь оружием, верно? Отлично. Так почему бы нам не предоставить эту честь тебе, маленькая пустомеля? Ты вроде бы обучалась фехтованию на мечах и копьях, а?

На Фронтире, где жизнь и смерть всегда идут бок о бок, все женщины владели навыками обращения с оружием. И хотя мало кто из них умел, подобно мужчинам, управляться с огнестрельным оружием, арбалетами и лазерными ружьями — да в том и не возникало необходимости, — однако короткое копье, легкий меч или хлыст были не в новинку слабому полу.

Чуть только наконечник кола-копья замаячил перед ней, Лина не раздумывая схватила оружие. Злость на мэра, на Ферна, на односельчан, да и на все человечество, коли на то пошло, не позволила семнадцатилетней красавице отступить.

Мэр побледнел, а жители деревни протестующе загалдели.

И в этот миг…

Чарующий хриплый голос пронесся над землей, заставив даже ветер повернуть вспять.

— Вообще-то, это моя работа.

* * *

Лица всех — даже вампира в клетке, казалось забывшего про боль от ран, — повернулись к молодому всаднику в черном. И на каждом лице было написано удивление. В обрамлении солнечных лучей, прорывающихся в бреши между тучами, возвышался на лошади писаный красавец, взиравший на толпу сверху вниз, — красавец, каких редко видит свет.

Взгляды мужчин падали на него — и мужчин сжигала зависть; падали на него взгляды женщин — и женщины становились рабами желания. Однако страсть овладела людьми на короткий миг, почти сразу толпу охватил невыразимый ужас, таившийся до поры в самых темных глубинах сознания, — ужас, вызванный зловещей аурой, свойственной аристократам.

Толпа раздалась, и Ди, не задержавшись ни на миг, оказался у сцены.

Легко отобрав копье у вцепившихся в деревяшку Ферна и Лины, охотник поинтересовался:

— Ну и что мы тут делаем?

— Ох, — голос Ди растопил оцепенение Ферна, — не знаю, где тебя носило до сих пор, но приятно убедиться, что ты по крайней мере не смылся, поджав хвост. Что ж, отлично. Не важно, как ты прирежешь его, пришла пора тебе наконец заняться делом. Если ты охотник, то действуй как охотник, покажи, на что способен, прежде чем отправишься восвояси. Правильно, мэр?

Мэр замычал и закашлялся. Пристальный взгляд Ди сверлил его насквозь. Давление Ферна не шло ни в какое сравнение со сверхъестественной аурой, излучаемой дампиром.

— Это, э-э-э… Ну, я вызвал его сюда… И его работа еще не закончена…

— Верно.

В следующую секунду Ди легко спрыгнул с седла на помост. Для того, кто несколько часов назад угодил едва ли не в самый эпицентр сильнейшего взрыва, он демонстрировал замечательнейшие регенеративные способности, но за выносливость, по крайней мере отчасти, приходилось благодарить существо, обитавшее в его левой ладони.

Не обращая внимания на восторженный взгляд Лины, охотник подошел к Ферну и выключил напряжение электроклетки, открыв заодно и замок.

— Не выпускай его! — крикнул кто-то, вроде бы шериф, но, увидев, что дверь «тюрьмы» медленно отворяется, доселе парализованная толпа охнула и попятилась.

Позади Ди раздался грохот — это улепетывающий мэр кубарем скатился с лестницы.

Ди сунул грубое деревянное копье вампиру, вяло выскользнувшему из клетки.

— Странная встреча, но такова наша судьба, охотника и преследуемого. Давай. — Рука Ди даже не потянулась к возвышающейся над плечом рукояти меча.

Вампир медленно двинулся вправо. Потеряв возможность действовать правой рукой, он держал оружие одним скрюченным пальцем левой, закипая на огне убийственной ярости.

Внезапно копье взлетело, превратившись в размытую полосу. Лина увидела, как кол вонзился точнехонько в грудь Ди, и вскрикнула так, что у нее перехватило дыхание. Тем временем вампир подскочил к Ферну и вырвал у него из-за пояса пистолет. Жерло оружия толщиной с большой палец взрослого мужика уставилось в небо, взметнувшись со скоростью, недоступной взгляду.

Ди завис в воздухе. Девушка стала свидетельницей «гибели» остаточного изображения — сам же охотник стремительно взмыл ввысь.

Вместе с неимоверным грохотом сверхмощный пистоль выплюнул поток железных гвоздей, устремившихся к сердцу Ди.

И тут же мелодично зазвенели серебряные бубенцы, выводя прекраснейшую в мире мелодию, — это убийственная кавалькада отклонилась от курса.

Вампир даже не успел осознать, что его выстрел был парирован мечом охотника, как его рука, сжимающая пистоль, уже была отрублена по самую кисть, а второй удар клинка проник в самые черные глубины злодейского сердца.

Не удостоив взглядом рухнувшее в облаке кровавых брызг массивное тело, Ди шагнул к оцепеневшему Ферну.

Увидев, что окровавленный клинок, нацеленный сейчас на горло Ферна, охотник сжимает левой рукой, Лина нахмурилась. Она так и не поняла, что Ди, приняв во внимание раны своего противника, сражался только одной левой.

— Ты получил, что хотел. В следующий раз ты будешь делать то, что скажу я.

Голос Ди был тих, но чувствовалось, что возражений дам пир не потерпит. Бледный как полотно Ферн мелко затряс головой. В этот момент Ди выбросил вперед левую ладонь.

Глаза Ферна, увидевшего начертанный на коже охотника красный крест, широко распахнулись. На несколько секунд все вокруг застыло, лишь ветер, переполненный жаждой крови, яростно хлестал площадь.

Потом рука Ди опустилась, и Ферн облегченно выдохнул. Казалось, не случилось ничего необычного.

Толпа снова заволновалась.

— Итак, что вы собираетесь предпринять? — обратился со сцены к мэру Ди, одним взмахом очистив меч от крови и молниеносно вернув его в ножны. Он, должно быть, хотел спросить, что власти намерены предпринять дальше.

Взъерошенный, трясущийся, то и дело потирающий огромную шишку на лбу мэр пробурчал:

— Я помню, что сказал минуту назад… Но, мм… полагаю, мы уже завершили то, что должны были сделать. Нет нужды говорить, что тебе выплатят сумму, о которой мы договаривались. Хорошая работа.

— Отлично, — невозмутимо кивнул Ди. — Но я пока еще не могу покинуть деревню.

— Что?!

— Тут есть кое-что, на что мне надо взглянуть. Или вы по какой-то причине желаете моего ухода?

На этот раз вздрогнул шериф, ибо прекрасный лик был обращен прямо к нему.

— В данный момент… нет, — с большим трудом выдавил он. — Но если ты причинишь нам какие-либо неудобства, нам придется выставить тебя из города.

— Согласен. Но скажу вам одну вещь: если этот мужчина — виновник всех ваших бед, то женщина-жертва сейчас должна прийти в себя. Предлагаю проверить.

Однако когда мэр со товарищи прибыли к амбару, они нашли укушенную вампиром женщину пригвожденной к постели грубым деревянным колом, вбитым ей в грудь; земляной пол буквально пропитался кровью, капающей с рукавов ее некогда белого, теперь же ставшего алым платья.

— Кто мог это сделать? — простонал мэр, возведя очи к небесам.

— Не знаю, кто именно, но кто-то из наших явно перестраховался. Возможно, при ее виде у сельчан мурашки и бегали по спинам, но необходимости поступать с женщиной именно так не было. — С этими словами Ферн посмотрел на Ди. — Откуда нам знать, что это не ты? Если за всем этим не стоял тот парень, значит, у тебя есть шанс заработать еще деньжат…

Но колкость застряла у Ферна в горле. Оторвав взгляд от главы Комитета бдительности, Ди пошел прочь, прихватив седло и переметные сумки.

— Эй, погоди! Куда это ты собрался? — засуетился мэр.

— Ты подозреваешься в этом убийстве. Мы не можем позволить тебе покинуть Тепеш, когда ты того пожелаешь. В конце концов, ты до утра сидел здесь с женщиной. — В голосе шерифа прозвучало раздражение.

Ди молча выставил указательный палец.

Взгляды мэра и шерифа последовали в заданном направлении и снова вернулись к охотнику.

— Значит, вот куда? — пробормотал блюститель закона. — К заброшенной водяной мельнице на окраине деревни?

— Если понадоблюсь, я буду там. За вознаграждением я вернусь позже.

Ошеломленным мужчинам осталось лишь наблюдать, как стремительно удаляется от них гордый всадник.

* * *

Когда занятия окончились и Лина направилась к своей повозке, оказалось, что у школьных ворот ее поджидает Каллис. Случай редкий, возможно, уникальный.

Она проехала мимо, но парень бросился следом.

— Пожалуйста, Лина, подожди. Я тут подумал, а не проводить ли тебя домой.

— Что это на тебя нашло? Вдруг воспылал ко мне нежной дружбой? Тина, Мирия и прочие твои куколки будут не слишком счастливы.

— Ох, перестань. Они интересовали меня лишь с одной стороны!

И бесцеремонный нахал, вскочив на подножку, быстро уселся в повозку — этот оптимистичный Ромео даже собрался перехватить поводья. Лина шлепнула его по руке и скорчила неодобрительную гримаску.

— Не валяй дурака. И почему бы тебе просто не спрыгнуть?

— У, какая ты колючая. А я ждал, потому что хотел поговорить с тобой. Свернем к лесу?

— Ради богов, что нам там делать? Ты только что хватал меня за руки — и думать не хочу, на что бы ты решился, будь мы наедине. Предупреждаю, если тронешь меня хоть пальцем — расплющу!

Хмуро зыркнув на парня, дабы упрочить угрозу, Лина осеклась. Из нагрудного кармана Каллиса торчало что-то белое.

Цветок.

«Такой же, какой я нашла утром под окном… Не может быть».

— Ах, это? Я сорвал его для тебя. Вот. — Остроглазый повеса прочел лицо Лины, как открытую книгу, и сделал первый ход.

Девушка не сказала ни слова.

Смелая красавица была слишком добра, чтобы назвать ухажера лжецом. Цветок скользнул в ее бледную ладонь.

— Заедем в лес как-нибудь в другой раз, — прошептал Каллис.

Десятью минутами позже он наблюдал, как тележка исчезает в воротах дома мэра, и в глазах юноши сверкали хитрость и самоуверенность, совершенно не вяжущиеся со столь младыми летами.

* * *

Дома Лину ожидал гнев мэра.

Чуть только она прикрыла дверь своей комнаты, та снова распахнулась. Зазвенела оплеуха, и от удара девушка упала на пол.

— Ты чего? Больно же! — Предполагая, что произойдет дальше, Лина пока что сохраняла присутствие духа.

Мэр был в ярости:

— Ты… ты глупая девчонка. Поставила меня в неловкое положение перед всеми. Заступилась за аристократа… за проклятого вампира. Ты маленькая…

Лина высунула язычок, и безобразная физиономия старика побагровела.

— Аристократ он или нет, что плохого в том, что я помешала убить запертого в клетку пленника, точно дикого зверя? Да есть ли у вас вообще хоть какое-то доказательство, что он был аристократом? По мне, он банальная жертва, а значит, стал таким не по своей воле. Если бы аристократы сделали меня одной из них, я бы чертовски противилась подобной бесславной кончине. А если я не хочу, чтобы так поступили со мной, не позволю так поступать и с другими. Ну как, теперь запрешь меня в клетку и прикажешь Ферну заколоть меня, а?

Мэр выпучил глаза, его адамово яблоко дернулось, но старик не издал ни звука.

Однако, высказавшись, Лина тут же усомнилась в собствен ной правоте.

«А действительно, почему бы не засунуть аристократа за решетку и не замучить до смерти?»

Еще до рождения Лины деревню терроризировала группа вампиров, успевшая погубить почти двадцать человек, прежде чем со злодеями было покончено. Воистину трагическим было зрелище, когда отцы вгоняли осиновый кол в сердце собственным дочерям, а мужья закалывали своих жен. Истории, рассказываемые впоследствии детям с кровавыми слезами на глазах, научили ребят смертельно ненавидеть знать. Аристократы были для них свирепыми животными, которых надо уничтожать, — и жестокая жизнь Фронтира лишь подпитывала эти чувства. Так что если кому-то случайно удаюсь бы захватить вампира живьем, любой счел бы естественным поступить с ним так, как с недавним пленником в клетке.

— Ты, ты… дрянь! Значит, ты на стороне аристократов, да? Неблагодарная паршивка! Нет, ты никуда отсюда не уедешь! Черт возьми, ни за что!

Сейчас мэр походил на сумасшедшего.

— Почему это я неблагодарная? — рявкнула в ответ Лина. — Ты удочерил меня только потому, что знал, что я умна, и хотел отправить меня в Столицу, разве не так? Ты предвкушал вознаграждение, которое получит деревня. И это еще не все! Ты добился, чего хотел, верно? Кто даже сейчас каждую ночь приходит в мою комнату?! Аристократы и те не ведут себя как грязные скоты. От твоих мерзких прикосновений меня просто трясет!

В комнате повисла тишина. Лина с некоторой тревогой наблюдала, как стремительно бледнеет старик.

— Значит, вот как? Считаешь мои прикосновения невыносимыми? Хорошо. Тогда я прикоснусь к тебе этим!

В правой руке мэра неведомо как оказался черный хлыст. Слюна сочилась из уголков рта деревенского главы, а безумные глаза смеялись. Перемена была разительной, словно нечто темное, скрывавшееся до поры внутри мужчины, внезапно вырвалось на поверхность.

Не успела Лина повернуться, чтобы броситься к окну, как мэр схватил ее за воротник рубахи. Громко затрещала рвущаяся ткань.

— Перестань! Ты что, совсем спятил, старый осел?

Раздался резкий щелчок — и протестующий вопль девушки сменился криком боли. Лина упала, и на ее спине принялись расцветать сине-черные рубцы. С каждым взмахом хлыста число их множилось.

Прикусив язык и с трудом проглотив рвущийся из горла вой, Лина терпеливо сносила побои.

Она решила, что не позволит взять над нею верх.

Она пыталась думать о белом цветке, и вот лицо ее вновь стало спокойным.

Тем временем мэр уже отбросил хлыст и взгромоздился на приемную дочку сзади. Темно-красный язык лизнул исполосованную кожу.

— Не смей! — крикнула Лина, извиваясь.

— Вот еще. — Не обращая внимания на молотившие воздух руки девушки, мэр ухватил ее за груди. — Ну что, больно? Пари держу, больно. Но сейчас будет лучше. О, мой язычок сделает тебе очень хорошо.

Шеи Лины коснулось что-то теплое, неприятно-липкое, красавица аж скорчилась от отвращения. Старик же продолжал говорить, наслаждаясь тем, как бьется в его руках молодое жаркое тело.

— Сейчас я, если захочу, могу затрахать тебя до смерти. Или заставить бежать из деревни, это мне тоже раз плюнуть. Но я не стану. Как-никак, ты отправляешься в Столицу ради всех нас. Мистер Мейер исчез, а Ферн взял на себя заботу о Кворе. Остаток дней своих этот полоумный проведет мальчиком на посылках. Но ты особенная. Я не могу избавиться от тебя. С другой стороны, я не могу позволить тебе ускользнуть. Так что я буду развлекаться с тобой вплоть до того дня, когда ты покинешь Тепеш.

Рот мэра припал к основанию шеи Лины. Запретный поступок! Лина невольно взвизгнула. Засосы от поцелуев на шее слишком уж напоминали отметины, оставляемые аристократами, так что даже женатые пары избегали подобных ласк. Жестокосердие старика было сродни жестокости знати.

— Нет, не надо, остановись! Пожалуйста… Ди! — крикнула девушка во весь голос.

Губы старика оторвались от девичьего тела, чтобы с нескрываемой горечью произнести:

— Ох, значит, вот оно как, а? Тебе приглянулся этот юнец? Что ж, его тут нет. Я его уволил и выставил вон. В данный момент он в полном одиночестве обустраивается на старой мельнице. Отличное место для бродяги с кровью аристократа в жилах.

Голова Лины поникла, и мэр попытался завалить девушку на пол, но тут произошло непредвиденное. Красавица резко вскинула голову, и нос старика расплющился в лепешку.

Мэр, заверещав, рухнул как подкошенный, зажимая разбитый нос руками.

Хлынула кровь.

— Сука! Что ты натворила?!

Лина схватила со стола вазу и обрушила ее на лысину старика. Сделанная из ребер огнедышащего дракона, вещица эта была легкой, но вся в острых выступах и наростах. Ваза прошлась по голове мэра, и новые потоки крови стали заливать ему глаза. Закричав, тот снова повалился на пол.

Кровь Лины забурлила. Ситуация изменилась кардинально, что не могло не радовать девушку. Она занесла было ногу, чтобы пнуть гада побольнее, но передумала.

Так что энергичный удар достался двери. Комнату Лина покинула с проклятием на устах:

— Пошел ты к черту! Едва ли я вернусь скоро. Надеюсь, раны твои воспалятся и ты сдохнешь в мучениях.

* * *

К мельнице Лина поехала в своей повозке. В последние дни пешеходы на улицах встречались редко, но после убийства вампира люди почувствовали себя в большей безопасности, так что нем amp;то обескураженных взглядов проводило ее транспорт.

Девушка прибыла на место меньше чем через двадцать минут, но внутри старой обветшавшей мельницы не нашла ничего и никого, кроме запустения, и не услышала иных звуков, кроме скрипа водяного колеса и басовитого храпа электромотора. Вещи Ди отсутствовали.

Может, он уже распрощался с городом?

Тоска и тревога лишили Лину присутствия духа. Холодок, которого она не чувствовала, покидая дом, добрался до сердца. Подняв глаза, девушка увидела все еще темное небо.

Мир кишел страхом.

Лина вышла из хибары.

Ветер свистел над ее головой, и, хотя он уже должен был нести на своих крыльях весну, поток воздуха был невообразимо ледяным. Мороз забился за ворот и в рукава кожаного плаща, жаля спину.

— Проклятие. Сплошное невезение. Неужели придется ехать домой? Нет, очередные побои — это совсем не весело. Что же делать, что делать?..

Решив побродить немного и поразмыслить, Лина вернулась к повозке и достала из грузового отсека пистолет-лучевик — на всякий случай, для самозащиты.

Впрочем, смерть вампира успокоила даже Лину. Она не знала, что женщина-жертва была убита, и не имела оснований сомневаться в том, что пленник из клетки — виновник всех бед деревни.

Девушка отошла от мельницы довольно далеко, так что уже не видела здания, когда ветер окликнул ее по имени.

Лина оглянулась, но вокруг, похоже, никого не было.

Только свежая травка шелестела на ветру. Покрепче стиснув оружие, юная красавица возобновила прогулку, но не успела сделать и десяти шагов, как услышала снова:

Лина.

На этот раз ошибки быть не могло.

— Кто ты и где ты? — крикнула она, обернувшись, и ветер ответил:

Лина, Лина, Лина.

— Ну же, ты где? Выходи! Серьезно, буду стрелять!

Девушка не уловила противоречия в собственной фразе — она была объята страхом.

Пробудись, Лина, — произнес ветер.

Этот голос она уже слышала прежде. Лина принялась лихорадочно рыться в памяти.

Все еще не понимаешь, да, Лина? Пробудись. Ты должна пробудиться.

Ветер танцевал вокруг нее, смеялся под ногами, нашептывал в ухо, завывал над головой.

Лина, Лина, Лина.

— Ты начинаешь меня бесить, таинственная зараза!

Девушка вскинула пистолет, хотя не видела цели, но особенно сильный порыв ветра ударил ее в лицо. Лина потеряла равновесие. Утратив опору, она внезапно провалилась в пустоту. Не встретив при падении ни малейшего препятствия, Лина упала в яму, до краев заполненную ночным мраком, больно ударившись о дно.

Посмотрев наверх, девушка увидела футах в семи над головой круглое отверстие, к которому тянулись глинистые отвесные стены колодца. Предположив, что выбраться ей все-таки так или иначе удастся, Лина облегченно вздохнула.

— Лина, — позвал голос. Мужской голос, на этот раз приблизившийся почти вплотную.

Девушка напряженно всматривалась во тьму, и вдруг ее охватило удивление.

Она разглядела невероятно просторные подземные покои. Стены тонули во мраке, но свет, проникавший в дыру над головой, давал представление о истинных размерах огромного помещения.

На границе сумрака и света стояла серая фигура — источник голоса.

— Черт, больно… — Лина поднялась, прижимая руку к бедру. Отчаянно пытаясь казаться спокойной, девушка выдавила: — Ты — тот самый позавчерашним тип. Парень, которого поймали сегодня утром, кто-то другой, я знаю. Значит, полагаю, теперь пришел мой черед? Если приблизишься, я буду стрелять!

Девушка наставила на незнакомца серебристый ствол, но посланца сумерек это ничуть не встревожило. Низкий глухой голос спросил:

— Ты не понимаешь? Увидев это место, ты ничего не вспомнила?

— Да что с тобой? Ты повторяешь одно и то же снова и снова! — разозлилась Лина. — Я свалилась в эту треклятую дыру впервые в жизни. С чего бы мне вспоминать что-то? Так что кончай болтать и руки вверх! Стрелять буду!

Сумеречная фигура согласно подняла руку, но не успела девушка одобрить подобную демонстрацию послушания, как ладонь чужака описала широкую дугу.

— Взгляни получше. На это место. На эту лабораторию. Вспомни. Вспомни, что случилось десять лет назад.

Теперь Лина заметила, что сцена перед ней являла собой интерьер некой странной комнаты. Время потрудилось на славу, засыпав вымощенный каменными плитами иол грудами булыжников, однако перевернутые столы и неподвижные силуэты неких гигантских механизмов, маячившие во тьме, свидетельствовали о том, что серый человек говорил правду.

Лаборатория.

Однако было во всем этом что-то непонятное и тревожащее.

Лина стояла на грязном дне глубокой ямы, но граница между дырой и подземным помещением казалась до ужаса расплывчатой.

Комната вроде бы находилась совсем близко, стоит только руку протянуть, но на самом деле была абсурдно далекой — по крайней мере у девушки создалось именно такое впечатление.

Однако потрясло Лину не только это. Сумеречный незнакомец, лицо которого показывал экран компьютера Ди, зловещий тип, которого девушка никогда раньше не встречала — она была в этом абсолютно уверена! — знал все, что произошло десять лет назад.

— Неужели не помнишь, Лина? Что ж, ладно, а как насчет этого?

Не обращая внимания на изумление девушки, тень взмахнула рукой.

Зыбь подернула глубины сумрака, являя поистине жутких тварей.

— Ну что, Лина?

— Я… не знаю. Что это? Нет… не подходите… — Голос девушки сорвался. Словно острейший скальпель разъял ее мозг, в котором то и дело оживали обжигающие вспышки памяти.

«Правильно, это здесь… Здесь они…»

Видение вдруг исчезло.

— Не понимаю. Не приближайся ко мне!

Страх и облегчение зазвенели в молодом голосе. Меж тем руки девушки жили своей жизнью, ощупывая пистолет-лучевик — и вот со вздохом, какой издает высвободившийся газ, находившийся под высоким давлением, из него вылетела крохотная вольфрамовая игла и вонзилась в сердце сумеречной фигуры.

Незнакомец лишь улыбнулся.

Кошмарные создания тем временем придвинулись ближе.

Зрачки Лины расширились, как у человека, заглянувшего в пропасть и увидевшего то, что не предназначалось ничьим глазам на земле.

Страшные крадущиеся твари звали ее по имени…

Лина, Лина, Лина, — повторяли они.

Сверкнула молния. И еще одна. Свет проник в затуманенное сознание девушки.

«Все эти люди…»

Внезапно серый незнакомец посмотрел наверх.

Твари заволновались.

Возникла проблема. Ничего, Лина, мы еще встретимся, — произнесла истончающаяся тень.

Страх, совершенно непохожий на тот, что девушка ощутила прежде, навалился на Лину. Уронив лучевик, она кинулась к стене колодца и, не оглядываясь, начала карабкаться вверх. Красавицу не оставляла уверенность, что, как только она выберется на свет, жуткое видение исчезнет.

Лес ждал ее.

Наконец Лина выбралась из небольшого отверстия, всего-то полтора фута диаметром, которое окружала густая высокая трава, — даже самый пристальный взгляд едва ли отыскал бы тут дыру.

Девушка поспешно стряхнула грязь с одежды, глубоко вздохнула и направилась обратно к дороге. Пройдя футов сорок-пятьдесят, она услышала приближающийся стук копыт.

Не об этой ли проблеме говорил серый человек? Если так, то сумеречная фигура уловила звук на расстоянии нескольких сотен ярдов, да еще и сквозь толщу земли.

Шагнув на обочину, Лина повернулась — и щеки ее вспыхнули радостным румянцем.

— Ди!

Немыслимо красивый всадник взирал на нее сверху вниз с высоты лошадиного роста.

— Что ты тут делаешь? Что привело тебя сюда?

Лина замешкалась на миг, но потом быстро выпалила:

— Ну… на самом деле я ищу тебя. Слушай, не откажи в любезности — приюти меня сегодня вечером, а?

Вопрошающий взгляд Ди был ей ответом.

Лина пояснила, что сбежала из дому, поссорившись с мэром. Не заинтересовавшись ни причиной размолвки, ни пикантными подробностями ссоры, Ди молча протянул девушке руку и помог ей взобраться в седло, позади себя. Но прежде чем лошадь сделала шаг, девушка промямлила:

— Э-э-э… мм…

— Что?

— А ничего, если я обниму тебя за талию?

— Ты же упадешь, если не сделаешь этого, не так ли?

— Угу.

Щека девушки прижалась к широкой и твердой спине мужчины. Лина слышала, что тела дампиров куда холоднее человеческих, но в случае с Ди это не соответствовало действительности.

Он был теплым.

Нежданно-негаданно из девичьих глаз брызнули слезы.

— Ты плачешь? — спросил Ди.

Таким же тоном он мог бы осведомиться, как проехать куда-нибудь.

— А если да, то что? На каждого порой накатывает. Не приставай ко мне.

Лина и не подозревала, что для дампира задать кому-то личный вопрос было до настоящего времени абсолютно немыслимым делом.

Охотник замолчал.

— Скажи, Ди… ты скачешь со стороны развалин. Ты снова ездил туда?

— Да. Искал другой вход.

— Другой? А что с обычным?

— Его завалило. Этим путем больше не пройдешь. — Он тряхнул головой. — Можешь забыть обо всей этой ерунде. Разве тебе не надо учиться?

— Зануда. — Лина боднула Ди в плечо. — С моим-то умом я не собираюсь доучивать что-то в последний день.

— А, верно. Ты же девушка-гений.

— Точно, я такая.

Они уже прискакали к мельнице и, перейдя по мостику вольно разлившийся ручей, вошли в хибару. Близился вечер, и ветер нес прохладу, только в его дыхании уже не чувствовалось зимней колкости.

Лина озадаченно пялилась в спину охотника, и он спросил, не оборачиваясь:

— Удивляешься, что я пересек текущую воду?

— Э-э-э… угу. Как-никак, ты дампир, верно? Ох, наверное, не стоило упоминать об этом.

— Не сомневайся, вода создает мне трудности. Аристократы, как известно, могут утонуть, погрузившись в реку всего лишь по пояс.

— Интересно, почему? Биология знати так загадочна.

Вопросы девушки противоречили ее невинному голосу и наивной внешности. Эта тема серьезно интриговала и занимала красавицу.

Не ответив, Ди бросил в пыльный угол лачуги седло и сумки, снятые с лошади, а затем достал из кармана черный сверток размером с ладонь. Но стоило ему потянуть за торчащую из свертка веревочку, как тот быстро расправился, превратившись в весьма уютный на вид спальный мешок.

— Тебе лучше спать здесь. В мешке встроенный обогреватель. Проведешь ночь спокойно и не простудишься.

— А как же ты?

— Я отдохну снаружи. Припаду к земле — это больше соответствует моей природе. Не думай об этом… Я никогда раньше не пользовался спальником.

— Но… — Девушке много чего хотелось сказать еще, но она заметила, что внимание Ди сосредоточено на чем-то вне дома.

— Кажется, это за тобой, — заметил охотник.

— Вот еще! Я отсюда ни ногой.

Вскоре на том берегу ручья показалось с дюжину всадников. Среди них были мэр, шериф, а также члены Комитета бдительности во главе с Ферном. Все они выглядели до предела напряженными — и немудрено, ведь мужчин терзали мысли о том, что им предстоит сделать и кто может встать у них на пути. А предполагаемый противник уже выступил из хибары.

Голубой блеск медальона на груди Ди заставил людей поежиться. Возможно, лошади тоже что-то почувствовали, поскольку ржали беспрерывно, ну а всадников била мелкая дрожь.

— Что вам нужно? — тихо спросил Ди.

Мягкий голос его легко рассеялся по округе, но все лошади разом замерли. Поняли ли седоки, что животные застыли от страха?

— Будто ты не знаешь! — фыркнул мэр, ткнув пальцем в сторону одного из окон развалюхи. — Мы здесь, чтобы забрать Лину домой. Не пытайся спрятать ее. Если не выдашь девчонку немедленно, мы заставим тебя пожалеть о твоем упрямстве.

— Меня ваши разборки не касаются, да и не знаю я, что сама девица скажет по этому поводу.

Внезапно деревянные ставни распахнулись и в окне возникла головка Лины. Девушка отлично подготовилась — перед публикой она предстала уже с высунутым языком.

— Фиг тебе! Я не такая дура, чтобы вернуться! Лучше побуду тут немного. Попрактикуюсь в выживании в глуши. Убирался бы ты подобру-поздорову, папаша. О, а ты в курсе, что физиономию твою малость разнесло вширь?

Для последней фразы она припасла особо ядовитое ехидство. Рыхлое опухшее лицо мэра казалось впятеро багровее его ран. Метнув взгляд на шерифа, старик рявкнул:

— Ну и что ты молчишь? Отец пытается вернуть дочь, верно? Так что мы заберем ее силой, если потребуется, так?

— Ну… — нехотя промямлил шериф. Остальные мужчины опустили глаза. Все они были свидетелями фехтовального искусства Ди. — Если она говорит, что не хочет идти, мы ничего поделать не можем. К тому же, кажется, твои родительские права в отношении Лины исчерпали себя уже года два назад.

Другими словами, в большинстве сообществ Фронтира личность, достигшая пятнадцатилетнего возраста, сама отвечала за свои поступки.

Окружающая обстановка требовала независимости.

— Ах ты никчемный мешок с дерьмом! Значит, будешь стоять в сторонке, а этот бродяга-полукровка тем временем погубит мою дочь?! Ты отстранен! Чуть только мы вернемся в город, я первым делом соберу совет!

Шериф пожал плечами:

— Ладно, кто же…

— Предоставь это мне, — самоуверенно бросил Ферн, спешиваясь с лошади. Положив руки на крышки своих коробов, он с ленцой двинулся к Ди. — Знаешь, рано или поздно это должно было случиться. — Мужчина явно чувствовал себя в полной безопасности. — По-моему, сейчас даже слишком поздно, так что и не думай предлагать нам забрать девчонку.

Ди не шевельнулся. Он просто стоял, словно молодой поэт, вслушивающийся в песнь ветра.

Кажется, даже журчание ручья стало глуше.

— Осторожнее, Ди. У него в корзинах скотостражи!

Слова Лины лишь добавили ситуации напряжения.

Белые молнии выстрелили из правой руки Ди, и коробы, прицепленные к поясу Ферна, развалились на части. На землю выпали два существа — кошмарный паук и искрящееся облако. Все лапки паука оказались целы: либо он уже поправился, либо это было другое животное.

Жуткий неразборчивый вопль Ферна подстегнул скотостражей.

Фиолетовый разряд ударил в то место, где только что стоял Ди, обдав стену лачуги искрами; летящие иглы замерли на полпути между охотником и монстром. Дампир, заметивший метнувшиеся к нему белые липкие нити, уже взмыл в воздух с мечом-«бастардом» в правой руке.

— Ох! — воскликнул Ферн.

Он увидел, как клейкая паутина, удерживавшая не только исполинов, но даже зловещего посланца сумерек, распалась на клочки, точно ветхий хлопковый лоскут.

Однако тело Ди, пытавшегося одним махом перепрыгнуть ручей, заметно отклонилось от курса, и в следующий миг он с плеском рухнул в воду, оказавшись в ней по пояс.

Видел ли кто-нибудь выскользнувшее из ручья и, точно хлыст, обвившееся вокруг лодыжки охотника щупальце?

И не одно — еще несколько скользких плетей крепко стиснули запястья Ди. Тут же прямо перед ним всплыло нечто, напоминавшее полосатый черепаший панцирь.

— Так я и думал — в воде ты не столь проворен, точно? — расхохотался, продемонстрировав имеющиеся у него в изобилии зубы, Ферн. — Видишь ли, когда я услышал, что нам придется пообщаться с тобой, я заглянул домой и прихватил одного из своих водных скотостражей. Люди говорят, что дампиры в воде почти так же слабы, как и аристократы. Похоже, не врут. Ладно, теперь ты попался — так что стой, где стоишь, глядишь, и потонешь. Или предпочитаешь, чтобы с тобой покончило электрооблако?

— Прекрати! Я иду! — крикнула Лина, глядя, как приближаются к ручью паук и фиолетовые всполохи.

— Не делай этого, Ферн!

— Валяй, прикончи его!

Противоречащие друг другу выкрики шерифа и мэра перечеркнуло внушающее ужас зрелище.

Фиолетовый разряд, нацеленный в обездвиженного Ди, ударил в овальный панцирь, вдруг вылетевший из-под воды.

Все до единого ошеломленно выпучили глаза. Кто бы поверил, что красавчик вырвется из воды, да еще вместе со сцапавшей его тварью?! Тот, кого должны были утянуть вниз, теперь тащил сам — вверх.

Люди наблюдали в действии чудовищную мощь аристократов, равную, по слухам, силе пятидесяти мужчин. На глазах перепуганных дружинников левая рука Ди вспыхнула. Охотник растопырил пятерню, сделал рубящее движение — и все щупальца, удерживавшие его, упали, отсеченные. Освободившись от оков, Ди птицей взмыл в воздух.

Серебристая молния отразила фиолетовый разряд и тут же, пронзив насквозь облако, стремительно отпрянула назад, чтобы отсечь голову гигантскому пауку, а также перерезать брошенную в направлении Ди паутину.

Уши присутствующих вновь услышали, как течет ручей. В мир вернулись обыденные звуки.

Элегантным взмахом клинка стряхнув с лезвия сукровицу, Ди повернулся спиной к собравшимся, словно ничего и не случилось.

— Ну как, мальчики, довольно с вас? Видите, какой у меня телохранитель?! — ликующе взвизгнула Лина.

Потерявшие дар речи мужчины лишь проводили удаляющегося Ди взглядами.

* * *

После краткого, но убедительного сражения незваные гости убрались восвояси. Ночная тьма уже сочилась сквозь ветви деревьев, а бледная луна начала свое шествие по небу.

Лина вскипятила на маленькой электрической дорожной лампе синтетический кофе. Питье она принесла из своей повозки.

Лампа принадлежала Ди. Серебряный цилиндр шести дюймов в высоту и двух в диаметре мог служить термостатом, обогревателем или охлаждающим элементом. И конечно, на нем можно было готовить. Путешественникам не с руки таскать с собой кучу громоздких приспособлений.

Ловко разлив кофе по синтетическим чашкам, девушка позвала Ди:

— Все готово.

— Кажется, я сказал, что ничего не хочу.

— Ох, ну конечно хочешь. Выпей. Это тебя согреет. А какая красивая луна! — Подойдя к Ди, Лина сунула ему чашку прямо в руки. — А еще я нарезала солонины.

— Не хочу.

— Откуда же ты возьмешь силу, если ничего не ешь? — Впрочем, Лина тут же пошла на попятную: — Ладно, ничего. У меня сегодня тоже нет аппетита.

— У тебя болит живот? — не обернувшись, спросил Ди.

— Дай-ка подумать. Я-то не всегда такая, но в любом случае дампиры ужасны!

Тишина.

— Там, в речке, плавает труп скотостража. Щупальца выглядят так, словно их откусили. Чертовски удивительно!

Ди молчал. Лина прикрыла глаза и, вдохнув аромат кофе, смешанный с запахом свежей травы под луной, сделала глоток.

В листве пел ветер.

Возможно, Ди слушал его.

— Ди… какое странное имя. Что за Ди, откуда? Дьявол, дикарь, дурак? Совершенно тебе не идет.

— Завтра ты отправишься домой, — сдавленно произнес охотник.

— Фигушки!

— Ты наверняка уже знаешь, каков я. Если кто-то расскажет об этом экзаменационной комиссии, тебе наверняка придется отказаться от мечты о Столице.

— Плевать, — хмыкнула Лина и сжала левую руку Ди. — Если это произойдет, я поеду с тобой. Жена охотника… вот будет жизнь, изобилующая приключениями?

Когда же Ди, огорошенный — и немудрено! — повернулся к ней, девушка добавила:

— Шучу, шучу. Просто скажи, что мне можно с тобой, и все будет в порядке.

— Прекрати нести чушь и ложись спать. Мне завтра рано выезжать.

— Завтрак будет ждать тебя.

Лина сложила большой и указательный пальцы колечком: мол, все замечательно.

И даже подмигнула:

— Задай им жару… муженек.

Ди тяжело вздохнул. То был долгий вздох: даже сражаясь с монстрами и аристократами, дампир никогда так тяжко не вздыхал. Кажется, совершенный механизм, коим он подчас казался, начал давать сбои.

— Скажи, Ди, откуда ты пришел? — спросила Лина, уже не озорничая. — Откуда пришел и куда идешь? Или куда идут аристократы? Или даже все человечество в целом?

Ди поглядел на Лину. Возможно, он уловил в словах девушки тревогу.

— Сложный вопрос.

— Ты не знаешь? Даже у тебя, знакомого с обоими мирами, нет ответа? Как это — жить днем и ночью, быть человеком, быть аристократом… ты не знаешь?

— Почему ты спросила?

— Мне действительно хочется знать. Ответь.

Аромат лунных трав витал в воздухе, окружая юношу и девушку.

Ди молча шагнул к дому и привалился к стене. Лина присела на выступающее в футе над землей бревно.

Мир ночи лежал перед ними.

— Быть аристократом, вероятнее всего, это жить по ночам, — тихо начал Ди, держа в правой руке меч, а в левой — дымящуюся чашку с кофе. — Потенциальная сила, унаследованная аристократами от ночной тьмы на молекулярном уровне, сегодня загадка, но, даже когда процветал золотой век науки знати, им было не под силу раскрыть этот секрет. Почему плоть аристократов неуязвима? Как они могут жить вечно, не старея и не умирая, пока не попадут под солнечный луч или не получат осиновый кол в сердце? Ну разве не смешно: первые существа в истории мира, достигшие такой степени развития, долгожители, которых невозможно превзойти, мучились, как никто на свете, пытаясь разгадать секрет своего могущества.

— А как же генная инженерия? Она ничем не помогла им? Я слышала, в компьютерах аристократов была собрана информация обо всех возможных генах.

— Процесс расшифровки информации, заключенной в каждом конкретном гене, завершился более пяти тысяч лет назад. Но проблема не в этом. Открыв ген, предотвращающий старение, ученые тут же должны были задаться вопросом, почему такой ген вообще возник.

— Откуда мы пришли, куда идем? Думаю, это вечный вопрос для нас всех, аристократов и людей. Но при чем тут сила тьмы, которую ты только что упомянул?

Ди кивнул и поднес чашку к губам. Заметив улыбку Лины, он нахмурился и сделал глоток.

— Ну что, неплохо? — жизнерадостно осведомилась Лина.

— Угу.

— Я рада.

Откашлявшись, Ди заговорил снова:

— Общеизвестно, что жизненные функции аристократов сосредоточены вокруг сердца тьмы. Отсюда несколько гипотез. Предположим, ночной мрак содержит первичный источник силы знати — или ген-ответчик, если хочешь. Другими словами, возможно, аристократы вбирают в себя некую призрачную информацию, заключенную в сумраке, в виде этого самого гена. Такая вот теория.

Глаза Лина вспыхнули и засияли предвкушением и возбуждением, какие знакомы лишь тем, кто приоткрыл тяжелую дверь в неведомое и узрел брызнувший оттуда ясный свет истины.

— Это ген тьмы, да?

— Верно.

— Если бы нам только удалось выяснить его структуру, загадки аристократов были бы решены. «Откуда мы пришли, куда идем?» Ответ на этот вопрос подошел бы и для человечества. Ди, а не выдвигали ли гипотезы, что люди оснащены геном света?

Лунный свет обтачивал профили мужчины и женщины. Пел в ночи ветер, благоухала трава.

— Правильно, — откликнулся Ди. — Быть человеком — значит жить при свете. Длину жизни людей и аристократов не стоит и сравнивать. С точки зрения психологии смертные ужасающе хрупки. Но если взять потенциальную энергию расы в целом…

— Свет превосходит тьму, — негромко пробормотала Лина.

— Таков уж удел.

— Но аристократы, которых мы видим сейчас… — Девушка хотела сказать еще что-то, но осеклась.

Кто-то взывал к ней из самых глубин сердца: «Не говори ничего лишнего!» — и Лина чувствовала, что этот мрачный голос неразрывно связан с ее судьбой.

— Аристократы, бодрствующие днем…

Ди снова отпил кофе и взглянул на Лину. Девушка же покачала головой, словно разубеждая себя, и закончила мысль:

— Этого не может быть.

Ее глаза влажно заблестели, но, прежде чем хлынули слезы, Лина кинулась к Ди и крепко обняла его. Плечи ее затряслись от рыданий.

Она и сама не понимала, отчего ей так грустно и чего она так боится.

Она чувствовала себя беспомощной странницей, бредущей в одиночестве по дороге жизни — в ночи, которой никогда не будет конца.

Ди поставил чашку на пол и ласково погладил волосы девушки.

«Я просто хочу вырваться из этой деревни, — подумала Лина. — Хочу поехать в Столицу с ним. Только мы двое — вместе навсегда».

Парочка застыла в объятиях.

Неожиданно тело Ди напряглось.

Лина упала на пол в той же позе, в какой прижималась к охотнику, а Ди уже стоял у ручья.

Ничего вокруг не изменилось.

Возможно, перемены затронули лишь чувства Ди.

Почему ты еще не пришел? — Голос подало то самое «присутствие» из дождливой ночи. — Я жду тебя. Жду там.

«Где — там? Каково значение этих руин?» — мысленно спросил Ди.

В подобных разговорах существовало лишь одно правило — молчание.

Я могу потерпеть неудачу, — сказало нечто. — Тогда я избавлюсь от всех. Времени мало. Я жду.

«Ждешь чего — или кого? Что ты имеешь в виду под словом "ждать"?»

На заданные вопросы ответа не последовало.

Приходи быстрее. Уже пора. Это продолжается долго, но мне надо гораздо больше времени. Гораздо больше… Намного больше…

Внезапно все исчезло.

«Значит, все-таки развалины?»

Ди оглянулся. Лина стояла у двери. Охотник прищурился.

На лице девушки отражались странные чувства — не то чтобы страх, не то чтобы злость.

— Что-то не так? — спросил он, подойдя ближе.

Лина тряхнула головой:

— Ничего… правда. Ты так быстро ушел… Я просто немного испугалась, вот и все.

Ди помолчал, потом кивнул:

— Тебе надо отдохнуть.

— Наверное, ты прав.

Не теряя времени Лина вернулась в лачугу и забралась в спальный мешок. Внутри было очень тепло благодаря термальным датчикам, фиксирующим температуру воздуха и одновременно температуру тела и поддерживающим оптимальный уровень подогрева.

Ди тем временем покинул мельницу.

«Спорю, он уснет в темноте под пение ветра, прижав ухо к земле, — подумала Лина. — Или ему трудно спать по ночам? Каково это вообще — быть дамииром?»

За сомкнутыми веками девушки проплыла пепельно-серая фигура со словами: «Вспомни, что произошло десять лет назад».

Лина качнула головой.

В голове ее шелестел еще один голос:

Я избавлюсь от всех.

Она тоже слышала речь «присутствия».

Все вокруг было омыто алым.

Этот цвет порожден голодом и жаждой. Они вопят, взывая к воле.

Воля пытается сопротивляться. Она уже вобрала в себя многое — любовь, надежду, доброту, мечты, горе и, наконец, ярость. Воля человека развивается на протяжении всей его жизни — некоторые даже считают, что именно воля определяет личность. И каждый раз на стенания потребностей тела воля отвечает «нет».

Яндекс.Директ

Формы керамические опт

Но время идет.

Алые сполохи окружают волю, усердно обтирая крутые стены здравого смысла лаской инстинкта. И стены постепенно осыпаются.

Голод и жажда тотчас же пожирают упавшие куски. Воля ныряет в сладость непротивления. И все же ядро воли пока держится.

Раздуваясь от злости, алое кидается вперед, желая проглотить волю целиком.

Начинается страшная битва.

Я таю. Растворяюсь. Перевариваюсь. Меняюсь. Становлюсь…

Когда Лина открыла глаза, Ди как раз собирался выйти из хижины. В окна и щели в стенах просачивался мутно-голубой свет. Скоро взойдет солнце.

— Ты уже уезжаешь? — спросила девушка, протирая глаза.

Ди остановился и повернулся:

— Еще рано. Спи. А когда встанешь снова, отправляйся домой.

— Вот еще! Уясни себе наконец, я отсюда никуда!

С этими словами Лина выползла из спального мешка.

— Тебе не холодно?

Только после замечания Ди Лина сообразила, что на ней нет ничего, кроме легкой кофтенки.

Но если уж на то пошло, хотя ветер и был весьма прохладным, озноба она не чувствовала.

— Сегодня довольно тепло, не так ли? Кровь у меня всегда была горячей.

Удовлетворил ли его такой ответ или нет, Ди, не оглядываясь, шагнул за порог. Лина, потягиваясь, последовала за ним.

— Снова в развалины? Там ничего нет, я уверена.

Ди молча седлал лошадь.

— Подожди, я с тобой.

— Нет. Езжай домой. Потом в школу. Разве экзаменационная комиссия еще не прибыла?

Быстро прикинув в уме сроки, Лина выставила два растопыренных пальца:

— Нет еще. У меня в запасе целых два дня!

Да, совсем скоро тяжкий груз перестанет давить ей на грудь. Два коротких денька, и Лина сможет навсегда распрощаться с деревней.

«Но, — подумала девушка, — через два дня мне таки придется разбираться со всем тем, что я откладываю "на завтра". Вот интересно, а вообще наступление «завтра» — хорошая штука или нет?»

— Пожалуйста, Ди, — взмолилась она. — Я не стану путаться у тебя под ногами. А если стану, гони меня домой. Возьми меня с собой. Я боюсь оставаться одна.

— Делай что хочешь, — кивнул Ди, хотя Лина уже настроилась на отказ. — Но если поедешь, то только потому, что сама того захотела. Я о тебе заботиться не стану.

— Отлично. Разрешаю бросить меня в любой момент.

Лина радостно кинулась к повозке.

— Ты кое-что забыла. — Ди мотнул подбородком в сторону входа в лачугу.

— Э?..

— Похоже, кто-то приходил и оставил это, пока я спал. Подарок едва ли предназначен мне. Разве что парень был извращенцем.

Лицо девушки засияло: она заметила на пороге нечто маленькое и белое.

Цветок.

Бережно подняв его, Лина спрятала дар в нагрудный карман рубашки. Кажется, некий загадочный посланец все время наблюдал за нею.

— Выходит, ты не одна. — Даже всегдашний бесстрастный голос Ди звучал точно благословение. — Если что-то случится, кто-то будет горевать о тебе.

Возможно, Ди уже знал кое-что.

Мысли Лины превратились в клубок из тысячи перепутанных нитей.

— Когда занятия окончатся, можно я приду сюда? — спросила она наконец.

— Делай что хочешь. Но конечно, нет никаких гарантий, что я вернусь целым и невредимым.

Лина притихла. Спокойные слова охотника скрывали жестокий мир кровавых схваток — мир, который юная девушка не могла себе представить.

Она тряхнула головой — раз, еще раз и еще раз — отчаянно и истово.

— Тревожиться не о чем. Уверена, ты вернешься, — заявила она, убеждая в основном саму себя. — Я буду ждать сколько понадобится.

Ди молча натянул поводья, разворачивая лошадь, вонзил шпоры в бока животного, и резвый скакун галопом унесся прочь.

После того как цокот копыт растаял в глубине чащи, Лина взобралась в повозку и первым делом посмотрела на солнечные часы, установленные в грузовом отсеке.

Было еще слишком рано, чтобы ехать в школу, однако девушка не думала, что сумеет справиться с тревогой, останься она надолго в одиночестве.

«Почему я не рассказала Ди о вчерашнем происшествии? — удивилась она. — О странной дыре, о сумеречной фигуре и диких существах, с которыми я там столкнулась? И о тех словах?»

Тень отвратительных событий десятилетней давности давила в одиночестве все ощутимее. Неожиданно Лина вспомнила Квора. Что, если тени прошлого давали указания и ему?

«Повидаюсь-ка я с ним», — решила девушка. Где паренек сейчас, она слышала от мэра.

И Лина подстегнула кобылу кнутом.

* * *

Несущийся по узкой дороге Ди резко остановил лошадь и принялся озираться по сторонам.

Он ехал по обычной лесной троне. Там и тут последние бугорки снега перемежались жухлой прошлогодней травой и бурой дорожной грязью. Ничего подозрительного не было и в утреннем ветерке. Тем не менее чувства Ди — сверхъестественное восприятие, свойственное одним лишь дампирам, — говорили ему, что он едет не туда, куда хочет.

Чем же эта дорога отличалась от той, по которой он скакал вчера?

Помедлив, Ди снова пришпорил лошадь, но спустя минуту снова осадил. Картина перед его глазами ни на йоту не отличалась от предыдущей. Та же бурая полоса тропы, та же трава, те же деревья.

— Перестань нарезать круги, — предложила левая рука охотника.

— Похоже, мы заперты в замкнутом измерении. Так я и думал, — пробормотал Ди. — Мы можем топтать эту дорогу до конца времен, но никуда так и не попадем.

Возьмите две точки пространства, замкните их, чтобы получилось кольцо, и то, что лежало между ними, не изменится вовеки, зациклившись в пределах кольца. Возникает вопрос, когда враг Ди успел научиться этому маленькому фокусу?

— Ну и что же нам делать? — возбужденно осведомилась левая ладонь.

— Выбираться, что же еще.

— Ох. И каким же образом? Кабы мы были снаружи, это было бы совсем другое дело, но история аристократии еще не знала случая, чтобы кто-то пробил изолированное измерение изнутри.

— Там, в лаборатории в развалинах, вырабатывалось защитное магнитное поле, — сказал Ди, спешиваясь. — Однако, судя по тому, как работал холм, оно предназначалось для сдерживания обычных людей, но не меня.

Ладонь молчала, и это молчание было наполнено волнением и страхом.

— Ты босс, — раздалось наконец, — но черт меня подери, если я знаю, откуда ты берешь свои сумасшедшие идеи. Не желаю быть рядом, когда ты решишься на прорыв.

— Как знаешь. Но пока мне нужно, чтобы ты сделал кое-что по своей «специальности».

Привязав лошадь к ближайшему дереву, Ди углубился в лес. На ходу подбирал сухие ветки, отламывал сучки, а после вскидывал хворост на плечо. Через десять минут, когда он вернулся на дорогу, на плечах охотника громоздились неохватные охапки сухой древесины.

Сбросив ношу на траву, точно собираясь развести костер, Ди принялся рыть землю. Он не воспользовался ни мечом, ни чем иным. Сложив пять пальцев ковшиком, он бесхитростно совал левую руку в землю, черпал, точно совком, комья грязи и сваливал «добычу» в кучу рядом с хворостом.

Но копал он не простую землю. Здешняя почва была черной, твердой, плотно слежавшейся. Какой же неописуемой силой надо было обладать, чтобы запросто втыкать в подобный грунт ладонь по самое запястье? В два счета охотник вырыл яму, достаточно большую, чтобы с комфортом упокоить в ней человека, и, соответственно, насыпал внушительный курган черного перегноя.

— Все готово, — сказал он, отряхивая руки.

— Не совсем, — возразила левая ладонь. — Земля, вода, огонь, ветер — водички-то не хватает. Вернуть тебя к жизни — это одно, но надеяться вырваться из запечатанного измерения без одного из компонентов не стоит и труда.

— Волноваться не о чем.

Встав у земляной груды, Ди закатал рукава плаща и рубахи, подставив ветру левое предплечье. Тонкий указательный палец правой руки, с аккуратным коротким ногтем, завис над запястьем левой, как раз там, где проходят вены. Неизвестно, каким приемом воспользовался Ди, но палец легко вспорол кожу, оставив за собой широкую алую борозду, и кровь обильно хлынула из раны, теплым водопадом пролившись на черный земляной курган.

До вечера было еще далеко, поэтому картина и показалась столь дикой, столь неуместной здесь, на маленькой солнечной тропке посреди леса.

Удостоверившись в том, что красная влага хорошо пропитала землю, Ди провел по порезу тем же пальцем. Кровотечение остановилось, и от самой раны не осталось и следа.

Неудивительно, что охотник чуть побледнел, но поражало не это, а то, с какой поспешностью он сунул палец, измазанный в собственной крови, в рот, видно не желая терять и крох пищи.

Неужели он намеревался использовать эти сокровенные материалы против основанного на физических законах феномена, такого как замкнутое измерение?

— Берем из жизни, чтобы дать жизнь, а? — простонала левая ладонь дампира. — Чую, все будет без толку. Но как хладнокровно ты все это проделал, аж жуть берет. Впрочем, чему тут удивляться, ты же…

— Довольно.

Одного слова Ди, разительно изменившегося после одной-единственной отведанной капли крови, оказалось достаточно, чтобы голос умолк.

Взяв из груды хвороста две ветки, по одной в каждую руку, Ди прижал их друг к другу и принялся яростно тереть. Казалось, он не прикладывал особых усилий, но обе вспыхнули разом, а когда охотник бросил их обратно на охапку сухой древесины, к небу тотчас же взмыло свирепое пламя.

Земля, вода, огонь, ветер — все четыре стихии были собраны.

— Теперь твоя очередь, — произнес Ди.

Его левая рука потянулась к огню. А потом вошла в огонь.

Взвыл ветер, заржала, почуяв неведомое, лошадь.

И тут же столб пламени, превратившись в тонкую нить, всосался, точно дым, в ладонь Ди.

— Огонь и ветер есть, так? Остались земля и вода, — тихо пробормотал охотник, меж тем как к его бледной коже возвращалось сияние, которое любой ценитель прекрасного с полным правом назвал бы чарующим.

* * *

Лина остановила повозку неподалеку от дома Ферна. Она не думала, что общепринятая вежливость сделает ее визит безопасным. Скорее всего, ее просто отправят назад к мэру, не позволив даже повидаться с Квором.

Так что девушка решила заглянуть в гости незаконным способом.

Дойдя до того места, откуда видны были стены жилища Ферна, Лина нырнула в лес. Следуя параллельно изгороди, шагов через тридцать она нашла то, что искала, — дыру под забором, достаточно большую, чтобы в нее могла пролезть стройная девушка. Об этом редко используемом проходе как-то упомянула дочка Ферна. Не по годам развитая Бесс убегала таким образом от бдительных глаз придирчивого папаши — к мальчикам.

«Еще немножко, еще совсем чуть-чуть», — мысленно молилась Лина, протискиваясь в отверстие. Выбравшись наконец из дыры, она оказалась за похожим на курятник пластиковым зданием. Неподалеку виднелся жилой дом, из-за него торчала крыша сарая. Вокруг стояла зловещая тишина. Возможно, виной тому был ранний утренний час, хотя, судя по глухому рычанию и дикому вою, что рвались из разбросанных по двору конурок, скотостражи уже проснулись.

«Если у кого-то из этих тварей острый нюх и громкий лай, я вляпалась, — подумала Лина. — Но, полагаю, все будет путем, пока кто-то из них не вонзит в меня зубы».

Убедившись, что вокруг никого, Лина помчалась к сараю.

Пусть это и звучало безумно, мэр сказал правду: человек вроде Ферна ни в коем случае не поселил бы Квора в доме.

Амбар был немногим больше аналогичного сооружения в усадьбе мэра. Дверь оказалась не заперта — еще одно доказательство того, что внутри кто-то есть. И стоило девушке толкнуть створку, тяжелый звериный дух ударил в ноздри.

Здесь тоже разводили скотостражей. Их тут содержалось неимоверное количество, а ведь Ферн давно уже потерял жену, и только Бесс помогала ему ухаживать за питомцами. Лина наклонила голову.

Амбар был разбит на сектора множеством панелей из железа, стекла, пластика и прочих материалов, устойчивых к кислоте, огню — и что там еще могут ненароком изрыгнуть эти бестии. От вида гигантского паука вроде того, с которым девушка «повстречалась» вчера, от чудовищной, похожей на змею семифутовой твари, мохнатой громадины, мечущейся за полупрозрачным барьером, от прочих кошмарных скотов Лину затошнило. В дальнем углу сарая вдруг что-то свистнуло, и в воздух взвился столб пламени.

— С меня достаточно. Каким же психом-извращенцем надо быть, чтобы держать у себя эту мерзость? — шепотом выругалась девушка, хотя и продолжала храбриться.

Пройдя мимо клеток с монстрами, она добралась до участка, заставленного всякой фермерской утварью и пищевыми контейнерами. Запах диких зверей тут чувствовался меньше, но воздух стал заметно холоднее.

— Квор? — негромко позвала она. — Квор, это я, Лина. Ты здесь?

— Очень плохо.

Почему же веселый голосок хлестнул девушку, точно кнутом, заставив с криком обернуться?

— Бесс! Ради богов, не пугай меня так!

Лина облегченно перевел а дух, глядя на приближающуюся одноклассницу, одетую в белый балахон с поднятым воротником.

— Если ты ищешь Квора, его тут нет. Он где-то в другом месте.

— В другом? Но ведь твой отец взял его к себе.

Бесс рассмеялась и шагнула еще ближе. Лина отчего-то попятилась и, не успев сообразить, как это вышло, оказалась зажатой в углу. Нога наткнулась на что-то твердое.

Опустив глаза, Лина оцепенела. Она ударилась о гроб, очевидно вырытый из могилы, поскольку на стенках серела подсохшая глина. Прежде его скрывали от девушки кипы прессованного сена.

— Бесс, зачем это? — Даже произнося это, Лина еще не осознавала истинного положения вещей. — А-а-а-ах!

Что-то ледяное стиснуло ее лодыжку в тот самый момент, когда она уже собиралась отступить. Девушка закричала, ибо крышка гроба соскользнула, а из-под нее высунулась бледная рука.

В отчаянии рванулась она в сторону выхода, но путь к свободе преграждала Бесс.

— Расслабься и постой немного, Лина, — сказала та.

И налитые кровью глаза пригвоздили Лину к месту.

Позади что-то тяжело стукнуло о землю. Лина обернулась.

Перед гробом стоял Ферн. Его защитная фуфайка и грязноватые штаны, столько раз виденные Линой, лишь распалили страх девушки.

— Чертовски неудобное место ты выбрал, чтобы вздремнуть.

Голос Лины дрогнул, а рот Ферна скривился в ухмылке.

— Я как раз собирался навестить тебя, но рад, что ты сама заглянула к нам. Уверен, они будут безмерно счастливы.

— Стой-ка, стой! Кто это «они»? Я пришла сюда повидаться с Квором. Где он? — спросила Лина, прикидывая, сколько ей потребуется времени, чтобы добежать до двери.

— Он со всеми остальными. Скоро я устрою вам встречу, — счастливо расхохотался Ферн.

Увидев мелькнувшие клыки, Лина взвизгнула, смятенно взывая к Бесс.

Но дева в белом балахоне лишь зловеще осклабилась и стала одну за другой расстегивать пуговицы.

— Мне было так одиноко, Лина, — проворковала она. — Я не могла выходить, никого не видела и была так голодна. Как-никак, с тех пор, как я выпила папину кровь, я не ела ничего, кроме скотостражей. И, кроме того, папа…

Восковые руки взлетели, и белые одежды упали на пол.

Впервые в жизни Лина осознала, что существуют вещи столь ужасные, что закричать ты не в силах, как бы тебе того ни хотелось.

Тело ее одноклассницы — все, что ниже шеи, — не могло принадлежать живому существу. Из-под сморщенной, сине-черной иссохшей плоти болезненно выпирали ребра, а внутри вздрагивал какой-то комок, вероятно сердце, продолжавшее отсчитывать время утраченной жизни.

— Папа пил мою кровь. — Бесс загадочно улыбнулась. — Каждый день, каждый день он целовал меня в шею и пил, пил вволю. Он сказал, что давно хотел меня. Но после всего он не мне позволил отхлебнуть его…

— Это… это слишком…

Новые страхи раздавили, разбили, расколошматили старые. Лина перепуганным кроликом метнулась к двери, но одна из сухих веточек, служивших Бесс руками, поймала девушку и притянула ближе.

Холодное, точно лунный свет, дыхание коснулось шеи Лины.

— Знаешь, я хочу тебя. В школе я все время думала о тебе. Хотела поцеловать тебя, хоть разочек. И теперь я сделаю это.

— Пусти! — Лина боролась изо всех сил, но рука, удерживающая ее, казалась стальным обручем.

— Все в порядке, да, папа? — Неприкрытые голод и страсть звучали сейчас в голосе Бесс.

Ферн подумал немного, затем кивнул:

— Остальные, возможно, и возмутятся, но глоток или два ничего не изменят. В конце концов, даже если мы не тронем ее, сама знаешь, что случится рано или поздно.

Эти слова обрушили на Лину тонны первобытного страха.

Что случится с ней рано или поздно?

И когда влажные теплые губы коснулись ее шеи, здравый смысл покинул Лину. Безумие пробило стену ужаса и тяжелой обжигающей волной выплеснулось наружу.

Бесс отшвырнуло к дальней стене. Дико вопящая девица завертелась волчком, точно одержимая. Ферн не обратил внимания на треск толстых досок, но с его лица сошла жадная ухмылка вампира, оглядывающего свою добычу.

— Ну что ж… этого следовало ожидать, — тяжко вздохнул он.

Лина бросилась бежать. Ферн сложил губы особым образом, и по бараку поплыли зловещие звуки — хозяин призывал скотостражей.

Лина обернулась и метнулась назад.

В дверь одна за другой начали протискиваться гротескные фигуры: гигантский паук, колоссальная улитка, сочащееся слизью существо, формой напоминающее огромную актинию, клубок извивающихся фиолетовых щупалец. Армия скотостражей наступала.

Монстры окружали пятящуюся, бледную как полотно Лину.

— Мы не можем позволить тебе сбежать снова, — рассмеялась Бесс, лениво поднимаясь на ноги. — Ну же, иди ко мне. В любом случае ты уже…

Лина зажала уши, всем своим существом противясь тому, что собиралась сказать Бесс.

Тем временем кольцо зловонных чудовищ сжималось.

* * *

— Ладно, я готов, — подала голос левая ладонь Ди.

Охотник кивнул.

За исключением размазанных по земле комочков окровавленной грязи и чуть дымящейся пригоршни пепла все диковинные компоненты исчезли. Кто бы поверил, что все это проглотил крохотный ротик размером с ноготь мизинца?

Ди молча взлетел в седло.

С состраданием взглянув на своего скакуна-киборга, он с силой хлестнул животное.

Впрочем, что толку в бешеной скачке в этом навечно запечатанном измерении?

— Где место спайки? — спросил Ди, пристально глядя прямо перед собой. В ушах его звенел ветер.

— В трехстах ярдах отсюда. Я сейчас в любой момент могу начать раскручивать пространство, так что лучше сам смотри, — напряженно отозвалась рука.

Что же подразумевал спутник-симбионт? «Сам смотри!» Смотри, как ветви стоящих у дороги деревьев, кусты, а следом тропа и даже небо изгибаются, растворяются, точно мираж, точно капли краски в воде, и летят за Ди?

Это было удивительное зрелище: словно буря, поднятая прекрасным юношей, плавила мир и увлекала его за дампиром.

— Осталось сто пятьдесят! — радостно воскликнул голос из ладони. — Сто двадцать… Сто… Почти приехали.

Зрачки Ди отражали лишь мчащийся навстречу пейзаж. Ни страха, ни злости, ни печали не было в них — впрочем, как всегда. Всадник прибавил скорость, и стоны ветра превратились в сводящий с ума визг.

— Пятьдесят… Тридцать… Десять… Давай!

И тотчас же вся расплавленная и скомканная вселенная ударила Ди в спину, изменив направление. Как будто само измерение вывернулось наизнанку.

В следующий миг наверху, в лаборатории в развалинах, вспыхнуло, точно солома, одно маленькое устройство.

Еще миллисекунду спустя включилась цепь самовосстановления, но скорость разрушения, вызванного запредельной мощью, пробившей замкнутое измерение, намного превышала скорость противодействия.

Утратив возможность оценить ущерб, восстанавливающая цепь перенастроила программы, высасывая всю имевшуюся в руинах энергию. Прорыв закольцованного пространства частично накладывался на совершенно иные координаты.

Тело Ди взмыло вверх, оказавшись в полнейшем вакууме. Уголком глаза охотник заметил, как распадается на атомы его верная лошадь.

1945 год. К несчастью — иного слова не подберешь, — пять торпедных бомбардировщиков типа «авенджер» пролетали над Бермудами именно тогда, когда замкнутое измерение установило контакт с этой областью.

1872 и 1888 годы. Экипаж океанского лайнера «Мария Селеста», следующего по Атлантике в Геную, и Джек-потрошитель, прогуливающийся по трущобам Ист-Энда в туманном Лондоне, одновременно провалились в замкнутое измерение, сойдя со страниц истории. В последнем случае восстанавливающую цепь следовало бы поблагодарить за роль, которую она сыграла в исчезновении знаменитого убийцы.

3046 год. Черная дыра класса альфа, движущаяся со скоростью 1250 миль в секунду, с перигеем сто семьдесят миллионов миль от Солнечной системы, внезапно испарилась, успев поглотить Плутон. Из-за этого коллапса ученые-аристократы, конструировавшие межзвездные ракеты для бегства на другие планеты, подверглись серьезной критике и все ведущие специалисты проекта, вплоть до директора, были распущены и назначены на другие должности.

В реальном времени наложение не заняло и мгновения.

1901 год. Посещая Версальский дворец в Париже, Анни Моберли и Элеонор Джоурден наткнулись на Марию-Антуанетту, пишущую этюд в садовой беседке. Впоследствии, в 1911 году, женщины — под псевдонимом, конечно, — выпустили правдивую книгу о пережитом, назвав ее «Приключение». Нет нужды разъяснять, что Мария-Антуанетта была французской королевой, отправленной в 1793 году на эшафот вместе со своим мужем, Людовиком XVI.

4018 год. Обедавший у себя дома человек, художник Верной Берри, стал свидетелем нападения аристократа на прекрасную женщину, почивавшую у себя в спальне, в Лондоне в 1878 году. Берри потребовалось три месяца, но в конце концов ему удалось написать портрет вампира. И целых шесть тысяч лет эта картина считалась шедевром из шедевров и самым достоверным из изображений бога-предтечи.

Все наикратчайшие расстояния между двумя точками были перекрыты.

Мощный порыв ветра швырнул Лину на землю, и, отчаянно пытаясь подняться, девушка увидела самую великолепную в мире фигуру, вставшую между ней и Ферном.

— Ди!

С первого взгляда разобравшись в ситуации, охотник на вампиров без лишних слов шагнул вперед. Он как будто наслаждался ужасной бурей, не дававшей прочим и головы поднять. Монстры-скотостражи с воем отступили.

— Значит, это все-таки ты, — тихо произнес Ди, глядя на Ферна и его дочь. — Скажи мне кое-что, прежде чем встретишь свою смерть. Где твой хозяин, тот, что в сером? Как ты вошел внутрь?

Буквально раздавленный сверхъестественной аурой, излучаемой охотником, прекрасной, как сама тьма, Ферн все же оскалил клыки:

— Они все в развалинах. Но пути к ним больше нет. А ты в любом случае сдохнешь прямо здесь и сейчас.

Ди взвился еще до того, как услышал команду Ферна, призывавшего чудовищ и по собственной воле врезался в самую середину стаи скотостражей.

Обнаженный клинок охотника сверкнул — и прочь отлетела голова с фасеточными глазами, а следом градом посыпались щупальца цефалопода. Брызнула свежая кровь, вспыхнула плоть одного из монстров, рассеченного серебряной молнией.

Эта безмолвная битва не имела себе равных.

Ветер уносил все до единого крики скотостражей, падающих под ноги Ди, не успевших нанести ни одного удара когтями, клювами или клыками.

Яростный сполох рассек воздух.

Ферн, пожелавший схватить Лину, рухнул как подкошенный — в его колени вонзились деревянные иглы. Потянувшаяся было к компрессорному пистолету рука главы Комитета бдительности оказалась пригвожденной к полу. Бесс, хоть и оторвалась от земли, не могла двинуться с места. Ее взгляд, обращенный к дампиру, был полон похоти и безумия.

Сверкающее лезвие застыло перед лицом Ферна.

— Отвечай — где вход в развалины?

От тихого голоса Ди кровь начинающего вампира заледенела. И Ферн наконец-то сообразил, что этот лихой юноша, его противник, далеко не обычный дампир.

— Кто… проклятие, кто ты такой? — выдохнул он, забыв от ужаса о боли в раздробленных коленях и в покалеченной правой руке. — Того, кого сделали аристократом, должно было оказаться более чем достаточно для расправы с ублюдком-полукровкой. И все же ты…

Обнаженный клинок со свистом рассек воздух, и Ферн лишился одного уха.

— Я охотник на вампиров. А теперь отвечай.

Голос Ди оставался все так же спокоен, но за ним стояла ошеломляющая сила.

— Я… я знаю, — простонала Бесс.

Очень медленно приблизилась она к месту кровавой схватки.

— Ты не посмеешь сказать ему… а-а-арррх!

Угроза Ферна была пресечена — вместе со вторым ухом.

— Я открою тебе… Только дай попробовать твоей крови, о прекраснейший… — голос Бесс дрожал от желания и восхищения.

Стиснув одной левой протянутые к нему руки, подобные сухим веточкам, Ди спросил всего лишь одну вещь:

— Где?

— Это…

— Берегись, Ди!

Вняв крику Лины, Ди отпрыгнул назад футов на десять. Он еще находился в воздухе, когда невообразимая масса энергии хлестнула по великолепному лицу.

Раздался звон, за ним хлопок, вроде того, какой бывает, когда лопается надутый бумажный пакет.

Тела Бесс и Ферна распухли и взорвались. Лина, на которую дождем полилась кровь и градом посыпались куски мяса, завизжала.

Только что притихший ветер встряхнул сарай с новой силой.

Ди сразу догадался, что Бесс и Ферна уничтожила та же форма жизни, с которой он встречался уже трижды. Согласно законам физики, два предмета не могут занимать одно и то же место одновременно.

«Значит, я был прав — враг рядом, — подумал охотник. — Но кто-то сознательно вызвал эту бестию. Но даже он, кем бы он ни был, не может полностью контролировать ее».

Хотя Ди подозревал, кем может быть этот кто-то.

Невидимая сущность возвысила голос.

Лина зажала ладонями уши.

И тогда красно-розовые ошметки поползли к скоплению энергии. Кровь и клочья мяса, бывшие только что Ферном и его дочерью, всасывались «ртом» чудовища, замирали на миг в его утробе и почти тотчас же растворялись, впитываясь и усваиваясь.

Однако едва ли этому проявлению ментальной энергии требовалась подобная пища. Скорее, так обеспечивался едой его творец.

Кто-то — или что-то — стоял прямо за дверью.

Ди попытался прыгнуть и вновь был сбит наземь тяжелым невидимым кулаком. Охотник уперся левой рукой в землю, поддерживая туловище, и тряхнул звенящей головой. Концентрация энергии в воздухе превосходила все мыслимые и немыслимые границы.

Существует много сверхъестественных сил, способных создавать что-то из ничего. Один из примеров того — скотодухи, порождение чародейства. Однако энергетические особи подчиняются тем же законам природы, что и любые другие твари, так что и их силам существует предел. Будь они голой энергией, тогда дело другое, но эти формы жизни обладали еще и разумом.

Таким образом, энергетическая масса, помешавшая движению Ди, должна была быть сотворена существом неземной мощи. Ди пережил первый удар лишь благодаря внутренним силам и еще потому, что сохранил малую толику энергии разрыва замкнутого измерения. Но еще одного натиска он мог и не выдержать.

Энергетическая форма тем временем повернулась, направляясь к Ди. Стена страшно заскрипела и треснула.

— Ди!

Охотник с трудом приподнялся.

Заметила ли атакующая его смерть алый блеск его глаз и пару обнажившихся клыков? Засекла ли, как опиравшаяся о землю левая рука дампира стиснула рукоять меча?

Лине, наблюдавшей за схваткой, показалось, что она ясно видит дугу, которую чертит клинок Ди, и различает неостановимое движение вперед громоздкой и гадкой твари.

Меч и чудовище встретились — мозг Лины взорвался изнутри, — и тут зловещая энергия исчезла.

Ди в изнеможении упал на одно колено.

Лина, то и дело потирая лоб, кинулась к нему.

— Ди, как ты?

— Беспокоиться не о чем. Но не могла бы ты ради меня заглянуть за дверь? Посмотри, не лежит ли там кто.

— Я мигом! — Лина подбежала к двери, огляделась по сторонам и вернулась. — Там никого. Может, они смылись?

Секунду подумав, Ди снова прилег на землю.

— Ди, с тобой все в порядке? Может, позвать доктора?

— Не тревожься. Я скоро приду в себя. Но мне хотелось бы знать, что привело тебя сюда.

— Я искала Квора. Погоди минутку, я принесу тебе воды.

И прежде чем Ди успел остановить ее, девушка исчезла за дверью.

Вскоре она вернулась с жестяной кружкой и обнаружила, что Ди уже встал. Но даже когда охотник лежал на полу, по его лицу никто бы не сказал, что с ним что-то не так или что ему больно. Лина даже подумала, а не дурачил ли он ее.

— Извини. Я чертовски долго искала колодец. Вот, держи.

Ди молча взял протянутую кружку и отпил немного. Тело его не жаждало влаги — он просто ответил на доброту Лины. Когда эта девочка находилась рядом, Ди совершал такие поступки, которые хорошо знавшие его люди и представить себе не могли. Возможно догадавшись об этом, Лина просияла, но тут же нахмурилась и спросила:

— Ну и что это была за треклятая штуковина? Та самая, которая появлялась в ночь, когда мы нашли Квора?

— Возможно. Это скопление сверхплотной энергии. Когда враг обнаружил, что у него не вышло удержать меня в замкнутом пространстве и что я прорвался сюда, он наверняка явился самолично, чтобы заставить замолчать Ферна и его дочь.

Лина не все поняла, и Ди коротко описал ей происшествие с замкнутым измерением. И хотя девушке было всего лишь семнадцать, она оказалась достаточно сообразительной, чтобы понять смысл происшедшего.

— Ого. Сдается мне, ты навел шороху, — пробормотала она, когда они вышли на свежий воздух.

В амбаре воцарилась полная тишина — никаких признаков жизни. Впрочем, было кое-что: глубокая впадина в земляном полу в том месте, куда упиралась левая рука Ди за миг до того, как клинок охотника вонзился в энергетическую массу, и еще нечто, лежавшее в одной из клеток для скотостражей возле самой двери. Не стоит удивляться, что Ди ничего не заметил, — во-первых, клетку скрывало железное заграждение, а во-вторых, тот, кто находился там, пребывал в состоянии, граничащем с комой.

В клетке лежал Квор Йорштерн.

* * *

— Похоже, еще один провал…

Нетерпение звучало в этом низком глухом голосе. В комнате в развалинах, слабо освещенной одинокой лампой, тихо беседовали двое, чьи силуэты были темнее, чем окружающий их мрак, словно их расплющила в лепешку адская толща черноты.

— Если они еще не вернулись… — мрачно умолк, оборвав фразу, второй голос.

Но если один из голосов принадлежал сумеречной фигуре в сером, то чей же тогда второй?

— А охотник оказался крепким, — заметила первая тень. — Никогда бы не подумал, что у него получится прорвать измерение.

— И я был того же мнения.

— Ладно, я уже изобрел способ покончить с ним. Верный способ. Сейчас же меня больше заботит Лина. Она еще не вспомнила?

— Я пытался внушить ей, — вторая тень задумчиво помолчала. — Ее время еще не пришло. Помнишь, каждый из нас пробудился независимо от других, разве не так?

Первый голос помедлил с ответом — его хозяин, видимо, тщательно взвешивал ситуацию.

— До прибытия экзаменационной комиссии всего два дня, — произнес он наконец. — Надо все устроить сегодня или завтра. Выбора у нас не осталось. Надо привести Лину сюда, а не ждать ее.

— Но что… — второй голос явно дрожал. — Никоим образом не доказано, что усиление приведет к благоприятным результатам. Мыслительные процессы Лины многосложны. Если что-то пойдет не так, повреждения будут необратимы. Посмотри на Квора.

На этот раз тяжко вздохнул первый голос:

— Гмм… Но взамен он обрел способность создавать ту штуку. Ладно. Подождем еще день. А тем временем позаботимся о том, кто сует нос в чужие дела. Хорошо?

Вторая тень ничего не сказала, но, кажется, кивнула.

После короткой паузы одна из сумеречных фигур забормотала:

— И все же… — Кто именно говорит, осталось неясным. — Разве ты не чувствуешь? Кто-то здесь, рядом с нами…

— Невозможно.

— Кто-то за нами следит. Кто-то смеется. Смотрит, что мы делаем, и хихикает… откуда-то из далекого-далекого прошлого.

— Перестань.

Голос умолк, и пара теней двинулась в гущу сумрака, оставив после себя одну лишь черноту, — словно только тьма и годилась им.

* * *

Лина остановила свой возок у развилки. Дорога, идущая прямо, вела к городу, тропа, сворачивающая налево, — к холму… и развалинам.

— Теперь ничто больше не потревожит тебя, — сказал сидящий верхом Ди. Лошадь он реквизировал из конюшни Ферна. — Я отправляюсь в руины. А ты…

— Я еду домой. Это мы уже проходили, — пожала плечами и высунула язык девушка.

— Хорошо. Завтра все будет кончено.

Уловив неожиданную мягкость в голосе охотника, Лина вытаращила глаза. Она хотела что-то сказать, но к тому времени, как губы ее шевельнулись, прекрасный силуэт уже растаял в солнечных лучах, просеявшихся сквозь решето переплетенных ветвей.

Лина довольно долго не двигалась, а когда все-таки тронула поводья, то поехала отнюдь не прямо.

Ее повозка, благодаря удивительной сноровке юной леди, развернулась на сто восемьдесят градусов и, поскрипывая всеми колесами, устремилась по прежней дороге назад.

Лина махала кнутом, погоняя коня, а ветер не щадил ее саму, нахлестывая наотмашь по печальному, задумчивому лицу.

Не прошло и двадцати минут, как она вновь оказалась у дома Ферна.

Въехав во двор, девушка спрыгнула с облучка, прихватив из грузового отсека фляжку. Будто бы напрочь забыв о недавних страхах, она бегом кинулась к бараку и вытащила Квора из клетки для скотостражей.

Она соврала Ди. Когда девушка проверяла, нет ли кого за дверью, она обнаружила там лежащего без сознания Квора и спрятала его в клетке. Она и сама не знала точно, отчего поступила так. Может, ей не хотелось, чтобы Ди узнал нечто, что ей хотелось услышать от паренька первой?

Положив на колени грязную, немытую и нечесаную голову, она заставила Квора отпить глоток, и он, отплевываясь и кашляя, открыл глаза.

Квор увидел Лину — и в мутных зрачках его забрезжил рассудок.

Девушка облегченно вздохнула, но сердце ее сжалось — слишком уж истощенным выглядело лицо Квора, когда он попытался — практически безуспешно — улыбнуться.

Он казался обтянутым кожей скелетом. Парень страшно исхудал, напрочь утратив всю былую физическую силу, — сейчас он находился на грани жизни и смерти.

Поднимая его, Лина ощутила, каким непривычно легким стало большое тело юноши, и не смогла сдержать слез.

Почему сейчас, именно сейчас, когда прошло уже десять лет, все пошло наперекосяк? Что, если истощение Квора — предвестие и ее судьбы, и судьбы учителя Мейера? Тут она разрыдалась.

Уложив наконец Квора в повозку, Лина услышала цокот копыт: кто-то приближался к ним со стороны ворот.

Девушка прикусила губу. Их обнаружили те, кого Лине сейчас меньше всего хотелось бы видеть, — дружинники из Комитета бдительности.

— Ха, гляньте-ка, кто у нас тут, — хмыкнул, привстав в стременах, помощник командира, Корм.

Он уже заметил, в каком состоянии Квор, и в глазах мужчины сверкнула злоба. За спиной у него висела на ремне черная блестящая дубинка-булава. Основным занятием Корма было убийство небольших драконов и медведей — ради мяса и шкур, которые он мог бы продать.

— Похоже, здесь что-то случилось. Что с Ферном? Его нет?

— Откуда мне знать? — ответила Лина, с вызовом глядя на дружинников. — Ищи его сам. Я пришла только поговорить с Квором, но выглядит он так худо, что я решила отвезти его к доктору. И если у вас нет к нам никаких дел, лучше не загораживайте дорогу.

— У, как серьезно-то. Хотел бы я отправить вас на все четыре стороны, но что-то тут не так, слишком уж парень тощ. Придется тебе покамест попридержать лошадей.

По знаку Корма несколько его подчиненных направились к сараю и дому и после недолгого отсутствия вернулись. Тот, кто осматривал барак, возбужденно доложил, что все скотостражи погибли.

И тогда тон Корма стал угрожающим:

— Похоже, у нас все-таки есть дело к тебе. Не соизволишь ли последовать за нами?

* * *

Тщательно осмотрев развалины, Ди вернулся во двор. Проход в подземную лабораторию преграждали тонны булыжника, и никаких признаков другого входа охотник не обнаружил.

Отчего же руины не давали Ди покоя? Его контракт как охотника на вампиров был уже расторгнут, но он знал, что работа еще не завершена. Возможно, в деревне его удерживала профессиональная гордость? Отчасти. Но за ледяным спокойствием его прекрасного лица, не омраченного ни гневом, ни грустью, ни радостью, ни иными человеческими эмоциями, скрывалась мстительность — дам пир не забыл и не простил того, что веками творилось в недрах лаборатории. Но даже если причиной являлись эти чувства, отдавал ли Ди себе в том отчет?

— Никак не найти, да? — презрительно хохотнула его левая ладонь. — Но даже если проход отыщется, что ты собираешься делать? Что произойдет, когда ты узнаешь результаты экспериментов десятилетней давности? Судьба тех четырех детей решилась еще тогда, и никому этого не изменить. Или, возможно…

— Возможно — что?

— А что, если ты встретишь его?

Лицо Ди на миг напряглось, но спокойствие быстро вернулось к нему.

— Может, ты и прав.

— О-хо-хо! Воспитал в себе человека, да? Выходит, твои бесконечные скитания не были совершенно напрасными.

Внезапно небо заволокло тучами. Даже шорох ветра вдруг оборвался.

Правая рука Ди потянулась к мечу за спиной.

Двор перестал быть двором.

Всем своим существом охотник чувствовал, как оживает нечто.

Угольно-черное энергетическое одеяло окутало дампира. Ни единого луча не проникало сюда; плотность тьмы можно было сравнить лишь с плотностью черной дыры. Но как ни поразительна была густота этого мрака, плотность черноты «присутствия», вставшего перед Ди, преграждая тем самым ему дорогу, была на несколько порядков больше.

И Ди метнул свою темную энергию в сторону пришельца.

Мне следовало этого ожидать. Молодец, справился, — бескорыстно похвалил бесплотный голос. Хотя нет, похвалой это не являлось — для описания истинного смысла фразы «присутствия» просто не существовало слов. — Любого другого парализовало вы на месте, его психика была бы физически уничтожена. Ты везунчик.

«Замолчи», — Ди не пришлось говорить вслух, он даже не думал. Эта беседа была совершенно иного рода. — Что ты делаешь здесь? Каковы результаты твоих экспериментов, начатых десять лет назад?

Имеешь в виду гены тьмы и света? Просто замечательно. Ты догадался о многом, — заметило «присутствие», огибая Ди. — Как это ужасно и жестоко — гены одной персоны, даже один-единственный ген может оказаться решающим фактором для целой расы. Но еще ужаснее, если эта раса знала величие, не имевшее себе равных, и все же благородно смирилась со своей участью, когда пришел срок. Разве аристократов нельзя назвать великолепными хотя бы в этом смысле?

— Значит, они покорно приняли свою кончину? — Ди рассмеялся. — В таком случае не возникло бы нужды в охотниках на вампиров.

Аристократам они не требовались. А вот людям — да. Почему бы тебе не дать нам время, чтобы умереть?

— Твои уклончивые речи меня утомляют. Говори, что ты тут делаешь?

Вместо ответа появилось изображение.

Нет, во тьме не вспыхнул свет. И в сознании Ди не возникла спроецированная картинка. Однако изображение все же было.

Обнаженное женское тело.

И не одно. Множество тел, бледных и голых, существовали одновременно в одном лишь образе.

Черная тень склонилась над женщиной, заслоняя некоторые части хрупкого тела. Женщина достигла вершины наслаждения. Ее оргазм, казалось, растянулся на вечность. Вонзив ногти в спину любовника, она впилась зубами в черное плечо. Экстаз породил крик, срывающийся с блестящих влажных губ.

Однако бесконечный оргазм мог означать и бесконечную муку.

Несколько лиц разъела смерть, и они исчезли, стерлись с картины. И еще несколько, и еще, и еще множество. Ди насчитал десятки миллионов.

Присутствие спросило:

Разве ты не помнишь? Ты, как никто иной, должен помнить. Это момент, когда ты пришел в сей мир. Ты стал моим единственным успехом.

— Ублюдок, ты… ты проделывал одно и то же снова и снова, да? — В первый раз за все это время Ди перешел на обычные слова — слова, добела раскаленные огнем ярости.

Точно. Видишь ли, здесь когда-то был вычислительный центр, предназначенный именно для таких вещей. За три с половиной тысячелетия я провел несчетное число экспериментов, и все они завершились крахом. А побочные продукты были уничтожены.

Картина изменилась.

Теперь Ди окружали странные на вид существа. Они походили на людей и все же представляли собой жуткое зрелище — огромные черепа, искривленные конечности, глаза, сверкающие, как у кошек, тела, покрытые густой шерстью. Младенцы слабо и жалобно хныкали.

Ди видел, что каждый из них обладает невообразимой силой. Все они могли без устали действовать ночью и днем, без перерыва на сон. Могли обходиться без воздуха. Могли, точно рыбы, плавать под водой, а клетки их восстанавливались даже после смертельных ударов.

Они были вершиной биологической эволюции. Однако один-единственный дефект обрекал их на смерть.

Проклятая потребность — необходимость пить кровь.

Вот почему им не оставили шанса на существование. Сотни тысяч детей, неспособных опротестовать жестокое решение, были погребены во тьме до конца времен.

— Почему ты делал все это? — Спокойный вопрос отягощала безмерная скорбь.

Исследовал возможности. И десять лет назад тоже. И снова — провал.

— И ты намеревался уничтожить и их, точно так же как тех младенцев?

Терпеть неудачи не в моих привычках, — мрачно подытожило «присутствие», но смысл его несказанных слов пугал еще больше. — Я должен избавиться от всех генов тьмы. Посмотри и убедись, если хочешь. Ты уже видел многое, и еще несколько картин не причинят тебе боли.

Слушая «присутствие», Ди полуприкрыл глаза. Он преобразовывал сущность, обладающую плотностью безгранично сжатой тьмы, в форму, подобную собственной.

Это был его единственный шанс на победу.

Конечно, истинная физическая форма его противника была тут ни при чем. Охотнику предстояло сразиться с тем, что ему предъявлено, и только. Где-то внутри Ди лепилась гигантская, могущественная фигура, и процесс ваяния уже близился к завершению. Перед дампиром предстал образ бога-предтечи в черном плаще, с парой клыков, торчащих из-под пламенеющих на фоне бледной кожи багряных губ.

Чуть только облик сложился, Ди сконцентрировал все свои физические и душевные силы на мече.

Свет пронзил тьму.

Лучи полуденного солнца обрушились на охотника, точно водопад. Ди воткнул клинок в землю и трудно поднялся на ноги, цепляясь за оружие, словно за костыль. Тяжелая тень усталости лежала на его прекрасном челе.

— Похоже, он ушел, — тяжело, с надрывом дыша, произнес охотник, и ему ответил дрожащий голос:

— Ты чертовски напугал меня. То, что ты сумел ранить его… своего собственного…

Ди молча зашагал к воротам, возле которых привязал лошадь.

— Куда ты?

— Не знаю, какие планы питал создатель нашей четверки, но теперь, по крайней мере, мне известна уготованная им участь.

— Тогда давай убираться из города. Умывай руки, Ди. Ты ничем не связан с этими людьми.

— Завтра решится, поедет одна из них в Столицу или нет. Только из-за этого она продержалась всю зиму. Зиму, длившуюся десять лет.

— Значит, ты собираешься приглядывать за ней, чтобы она так до самого конца и не узнала правды? Сентиментальная тряпка, вот ты кто.

Не произнеся ни слова, Ди подстегнул лошадь.

* * *

Хлыст жадно впился в белую спину и медленно, с оттяжкой, пошел назад.

Всхлип вырвался из-за стиснутых зубов девушки, и Лина открыла глаза, борясь с внезапной слабостью.

Лицо ее и полностью обнаженный торс взмокли от пота, но тело оставалось чертовски холодным.

Когда веки девушки приподнялись, она увидела перед собой кучку ухмыляющихся мужчин. И окровавленного Квора на каменном полу.

Запястья Лины обвивала грубая веревка, перекинутая через шкив, а сама Лина болталась под самым потолком. На спине ее краснело много, слишком много рубцов. Мужчины смеялись и говорили, что это еще цветочки, мол, пока они чересчур тактичны. Ее истязали — с несколькими перерывами — уже минут двадцать, и не с целью добиться какого-то признания. Им просто нравилось причинять боль — палачи наслаждались видом пытки.

Дружинники не задавали никаких вопросов. Нет, конечно, прежде чем приволочь Лину и Квора в пыточную камеру, расположенную в одной из надворных построек во владениях Ферна, они поинтересовались, где Ферн и Бесс, и как они связаны с атакой вампира. Но когда Лина твердо сказала, что ничего не знает, мужчины переглянулись, ухмыльнулись и принялись пытать и без того полумертвого парня. Возможно, пытаясь хоть как-то уберечь Лину, Квор, прежде чем отключиться, выдержал больше часа попеременного окунания в глубокую лохань и ударов током.

— Эй, вызовите шерифа!

Уверенная в своем полубессознательном, мутном состоянии, что мольба эта исходила не от нее, Лина слабо улыбнулась: «Неужто это все, на что они способны? Если не считать физической боли, остальное не идет ни в какое сравнение с тем, через что я прошла за последние десять лет».

Один из мужчин приблизился к ней. Судя по спутанной бороде, это был Корм. Крепко ухватив девушку за подбородок, он повернул ее лицом к себе:

— Что, крошка, еще трепыхаешься? Никакого гребаного шерифа нам вызывать не придется. Мы и сами справимся, да, парни? Кстати, ты пока ничего нам не сказала.

— Мне нечего вам сказать, слышишь, ты, косматый садист! Не прикасайся ко мне!

Оглаживая грубыми и грязными руками нежные и белые груди Лины, Корм приблизил к ее лицу похотливые губы.

— О, а я думаю, нам есть о чем поболтать. Например, где Ферн? И как ты связана с аристократом, разгуливавшим в последнее время по нашему городу? Ну? Если ты не склонна к откровенной беседе, мы выбьем ответы из твоего тела.

Теплый липкий язык скользнул по девичьей шее.

Лина попыталась отвести лицо, но насильник крепко держал ее за подбородок.

— Эй, прекрати! Отпусти меня!

— Дерзишь, девочка? — Корм повернулся к остальным. — Ну-ка, подсобите!

Кивая и согласно хмыкая, трое или четверо здоровяков подступили к жертве.

Руки и языки принялись шарить по исхлестанной спине, но животу, протискиваясь между плотно сжатых бедер…

— Остановитесь, оставьте меня в покое!

Лина корчилась, извивалась — и вдруг что-то изменилось глубоко-глубоко внутри ее. Девушку охватила ярость, совершенно непохожая на испытанные когда-либо прежде эмоции, — слепящий жар, направленный даже не против посягательств на ее собственное тело, а против безграничной порочности человеческой природы.

«Эти мерзавцы — эти проклятые людишки!»

Бледное тело взлетело ввысь. Раздался треск — и мужчины, насевшие на девушку, точно стая гиен, терзающих труп, покатились кубарем, врезаясь в стены и пол.

По венам Лины бежала уже не кровь, но огонь. Она напряглась, задействовав лишь малую часть новоприобретенной силы, и грубые веревки, опутывающие запястья, лопнули. Девушка упала на землю.

— Ты… сука! — рявкнул уже вскочивший на ноги Корм.

И схватил прислоненную к стене железную дубинку — страшное оружие, утыканное острыми, торчащими во все стороны шипами. В руках Корма она не раз рушила кирпичную кладку, а на близком расстоянии била посильнее выстрела из крупнокалиберной винтовки.

Остальные поднявшиеся мужчины окружили Лину.

— Всё, нежности кончились. Сейчас мы сдерем с тебя штаны и затрахаем до смерти.

— Ха-ха! Оприходуем красотку по полной программе!

Не нашлось рта, из которого не сыпались бы грязные обещания и яростные угрозы. Насильники уже готовы были рвануться к жертве, когда…

Дверь, глухо заскрипев, распахнулась.

Все обернулись на звук — и пять пар глаз подозрительно прищурились, а одна — расширилась от удивления и облегчения.

— Мистер Мейер! — Подхватив с пола изодранную одежду, Лина скользнула за спину молодого учителя.

И мужчины дрогнули, смущенно отводя взгляды. Один лишь Корм решительно шагнул навстречу гостю.

— Зачем ты явился сюда? И что это все значит? Сдается мне, ты числишься среди пропавших!

— Я отправлялся в весьма долгое путешествие, — ответил учитель, словно бы и не удивившись странному зрелищу. — И только что вернулся в город. Сюда я пришел с намерением поинтересоваться у Ферна новыми обстоятельствами нашей местной проблемы.

— Ферна тут нет, — выплюнул Корм и ткнул пальцем в сторону Лины. — Ты появился, а он пропал. Девчонка знает, куда он делся. Вот мы и допрашивали ее.

— Она молчит? — Мистер Мейер кивнул, отвечая самому себе, и, поглядев на Корма в упор, продолжил: — Что ж, похоже, немногого вы добились. Предоставь это мне. Я обсужу с ней данный вопрос в спокойной обстановке у меня дома. Ты согласен, не так ли?

И Корм отчего-то проглотил готовое спрыгнуть с языка «нет».

— Что ж, тогда — прошу прощения. — Учтиво поклонившись, мистер Мейер, подтолкнув Лину, исчез за дверью.

Мужчины же принялись переглядываться с глупым видом. Облегчение и страх в равной мере владели сейчас ими.

* * *

Чуть только повозка выкатилась за ворота, мистер Мейер, оглядев запястья Лины, заметил:

— На твоих руках следы от веревок. Как чудовищно с их стороны. Кстати, как ты избавилась от пут?

— Ну, это… я стала сопротивляться, и они порвались сами собой.

— Это не ответ.

Однако учитель не стал больше ничего спрашивать — он просто уставился в пространство перед собой. Тогда заговорила слегка встревоженная Лина:

— Э… а куда мы едем?

— А куда ты хочешь? Я отвезу тебя, куда пожелаешь. Сегодня у меня выходной.

Перед мысленным взором Лины тут же возникло лицо Ди и хижина возле мельницы, но девушка тряхнула головой. Эти воспоминания были слишком ценны. Она знала, что тот день никогда больше не повторится.

— Я хочу в школу.

— Отлично. Но прежде — тебе не кажется, что Квор нуждается в присмотре? Что скажешь? Давай отвезем его к доктору.

«Он чем-то удручен, — подумала Лина. — Должно быть, за время его отсутствия случилось что-то неприятное».

Возок покатил к городу.

* * *

Члены Комитета бдительности как раз собрались в центре двора, когда в ворота галопом влетела лошадь, несущая на спине Ди.

Продемонстрировав исключительную сноровку, охотник заставил скакуна замереть в ярде от ошеломленной толпы. Не теряя зря времени, Ди произнес:

— Девушка должна быть здесь. Где она?

— Откуда, к дьяволу, нам знать? — выступил вперед не таящий враждебности Корм, Он как раз думал о том, что им нужна маленькая разрядка, — и тут цель сама идет прямо в руки. — Мы неплохо проводили время, она рыдала и трепыхалась, но не успели мы с ней до конца разобраться, пташка расправила крылышки и выпорхнула прямо в чертово окошко. Спорю, она сейчас в школе.

— Следы повозки ведут сюда, — необычайно сдержанным тоном произнес Ди, но ледяные пальцы ужаса вкрадчиво огладили хребты головорезов. — А как именно вы проводили время?

Стремительно и бесшумно спешившийся величественный юноша стоял сейчас перед мужланами, как никогда ясно чувствующими, что нарываться не стоит. Все дело было, конечно, в сверхъестественной ауре дампира.

— Что вы сделали с девушкой? Отвечайте.

Зная, что молчание Ди не устроит, Корм попытался блефовать:

— Хе-хе. Просто она оказалась тут, когда мы пришли. Мы задали ей пару вопросов касательно ее связи с аристократами, но сучка не пожелала подыграть нам. Тогда мы отвели ее внутрь, и вот там отлично провели время. О, мы раздвинули ей ножки и вставили сучке по самое не могу, так что она разревелась от счастья. А потом мы отхлестали ее и омыли раны. О да, мы омыли их, все вместе, нашими языками!

— Правда? — тихо уронил Ди, затем кивнул, повернулся и молча зашагал прочь.

— Урод!

Раздирая шипами воздух, взлетела и упала железная булава, целясь Ди в голову.

Удивленное оханье раздалось одновременно со звоном встретившегося со сталью железа. У самого основания шеи Ди — или чуть-чуть повыше — дубинка застыла, наткнувшись на частично обнаженный клинок.

Дружинники выпучили глаза. Их потрясла даже не стремительность, с которой дампир уклонился от атаки, раздробившей бы ему череп, но сам факт того, что тонкое лезвие выдержало сильнейший удар тяжелой дубинки.

Но настоящий шок их еще только ждал.

Мало-помалу Ди все-таки вытащил меч из ножен. Одной рукой, конечно. За его спиной верзила, весящий не меньше двухсот двадцати пяти фунтов, обеими руками сжимал стофунтовую железную дубину, изо всех сил пытаясь не дать клинку освободиться.

Для людей, не привыкших к подобным представлениям, эта сцена стала самым пугающим зрелищем в мире.

Полностью обнажив меч, Ди медленно повернулся. Не желая сдаваться, Корм перехватил занесенную над головой палицу половчее. Два скрещенных оружия даже не дрогнули.

Зрители не заметили ни малейшего напряжения на бесстрастном лице Ди, не шевелилась и его мускулистая сильная рука, в то время как фомоздкое туловище Корма как-то проседало, — и это повергло оцепеневших селян в благоговейный ужас.

Льющийся по лицу Корма пот уже насквозь промочил его лохматую бороду. Неимоверное напряжение взяло свое, и громила рухнул на колени, поверженный в пыль мечом, удерживаемым одной лишь рукой.

Сбитому с ног Корму оставалось полагаться лишь на силу рук. Он вскинул на противника испуганные глаза — и тут безмерное давление внезапно исчезло.

«Ладно, — подумал головорез, — я как раз разогрелся, ты, грязный смазливый ублюдок!»

Однако в следующий миг Корма настиг истинный ужас.

Меч Ди пошел вниз!

Осознав, что острая сталь медленно режет его железную дубинку, Корм запаниковал по-настоящему — на краю безумия его остановил только голос Ди.

— Где девушка? — спросил великолепный бог смерти.

Несмотря на обстоятельства, Корм обнаружил, что очарован голосом и красотой того, кто взирал на него.

— Пришел Мейер… увез ее в телеге. И забрал Квора…

Ди кивнул — и одним взмахом рассек пополам толстую булаву, а также череп Корма и все туловище до самого паха.

Даже не взглянув на развалившееся пополам тело, рухнувшее в облаке кровавых брызг, Ди взлетел в седло.

И лишь когда затих вдалеке цокот подкованных копыт, дружинники снова смогли дышать.

* * *

На опушке леса, еще под сенью деревьев, но уже у самого въезда в город, повозка внезапно остановилась. Лина, бережно поддерживающая Квора на заднем сиденье, подалась вперед и удивленно воскликнула:

— Мистер Мейер, что?..

В пяти ярдах от них на дороге застыла зловещая фигура в сером.

— Надо убираться отсюда, мистер Мейер!

— Бесполезно. Лошадей и с места не сдвинуть.

— Ничего. У меня есть коломет! — Торопливо порывшись в грузовом отсеке, Лина вооружилась длинноствольным пистолетом. На больших расстояниях эффективность этого громоздкого — с толстым двухдюймовым прикладом и маленьким электрозапалом для скоростной стрельбы — оружия ощутимо снижалась, но при малой дальности оно демонстрировало сокрушительную мощь. — Стоять! Эта штучка будет почище лучевика! — крикнула приосанившаяся Лина гордо и яростно, подобно стражу храма во времена былые.

Сумеречная фигура молча двинулась вперед.

— Стой! Я не хочу стрелять в тебя!

— Стреляй, Лина!

Звук голоса мистера Мейера лишь чуть-чуть подтолкнул палец, уже нажимавший на курок.

Отдача небольно толкнула девушку в плечо, и с глухим хлопком вылетевший из дула кол пронзил сердце серой фигуры.

Чуть-чуть повернув торс, чужак, изогнув правую руку, завел ее за спину — и Лина с содроганием увидела, как тонет в теле незнакомца тупой конец «стрелы». Потом, с зажатым в кулаке окровавленным колом, фигура взвилась в воздух.

Серый призрак замахнулся заточенной деревяшкой на сидящую в повозке Лину.

И девушка сама не заметила, как оказалась на дороге.

Не дав ей времени удивиться и опомниться, сумеречная фигура метнула в Лину кол. Закричать девушка не успела. Засвистел, вспарывая воздух, острый шип — и вдруг застыл прямо перед налитой грудью.

Лина недоуменно взирала на кол, который поймала на лету. Ей казалось, что она вдруг стала совершенно другим существом.

— Так и не поняла? — спросила сумеречная фигура — уже из повозки. — Твои действия, твоя стремительность… — ты больше не прежняя Лина.

— Ты, кретин, если собираешься болтать во сне, то дождись своего мертвого часа!

С легкостью остановив кол, который Лина метнула в него, незнакомец поднял правую руку.

— Ди?!

Увидев тихо стоящего в стороне величественного юношу, Лина потрясенно охнула.

— Что-то не так? — осведомилась фигура. — Разве ты не желаешь этого мужчину?

И тут же горячая, хищная страсть обожгла плоть девушки.

«Я хочу Ди. Хочу, чтобы эти совершенные сильные руки обнимали меня».

— Этот образ создало твое сердце. Он никогда не отвергнет тебя. Люби его, как пожелаешь.

Глухой голос переполняло предвкушение. И хотя Лина понимала, что подверглась психологической атаке, она все же коснулась широкой, твердой груди Ди. Его манящие губы трепетали.

И дыхание Ди благоухало сладостью.

«Хочу глоток… — забормотало сердце Лины. — Хочу глоток…»

— Нет!

Девушка резко отпрянула, и тут же Ди превратился в мистера Мейера.

Странный, будоражащий запах шел из склянки, которую учитель бережно держал в сложенных чашечкой ладонях.

Отвернувшись от соблазна, Лина услышала другой голос, зовущий ее.

Пей. Ты должна пить. Это освободит тебя. Вернись ко мне.

Учитель протягивал ей сосуд.

Стекло коснулось рта, алая жидкость плеснула на губы — и Лина вцепилась в чашку обеими руками с такой дикой силой, что склянка разбилась. Мир вокруг окрасился багрянцем.

Рядом с девушкой никого не было. И рук она не поранила.

Внезапно Лина побежала, не оглядываясь назад. Она знала, что, если остановится, сумеречная фигура настигнет ее. Хуже того — она сама полностью преобразится. И этого девушка боялась больше всего.

Сама не помня как, она оказалась у края леса.

Впереди маячило знакомое здание школы, и, хотя девушку не оставляло предчувствие, что ей не следует идти туда, Лине больше некуда было податься.

— Лина, — окликнули ее, останавливая уже шагнувшую вперед девушку.

Она резко обернулась, вскрикнув от ужаса, но при виде знакомого лица страх сменился облегчением. И хотя перед ней предстал самый неприятный из всех живущих людей, в своем нынешнем состоянии Лина была просто счастлива встретить одноклассника.

— Что ты тут делаешь? — спросил Каллис, очевидно направлявшийся к школе, и улыбка волокиты расцвела на его смазливой физиономии.

— Ничего особенного. В школу иду.

— Приятная встреча, однако. Я ведь так долго ждал тебя.

— Как долго?

— С тех пор как мы виделись в последний раз, я ни о ком другом и не думал. Смотри, я собрал это вчера для тебя.

И он протянул ей белый букет.

Ей уже приносили эти маленькие белые цветы, и летом и зимой, но по одному, и вдруг — целый букет, огромная охапка вырванных прямо с корнями растений.

Лина вспомнила, как открывала по утрам окно, как с трепещущим сердцем заглядывала в ящик на подоконнике, страшась не найти подарка. Вспомнила, как бережно прижимала к груди хрупкий цветок, зная, что кто-то заботится о ней. Все это осталось далеко-далеко в прошлом.

Взяв букет, она услышала, как голос, не принадлежащий ей, произносит.

— О Каллис, хочу попросить тебя кое о чем.

— О чем же?

— Кажется, твоя семья занимается обработкой звериных скелетов, верно? У вас тут поблизости нет какого-нибудь склада?

— Точно, есть.

Парень подозрительно нахмурился, но похоть, забрезжившая в его узких глазах, не укрылась от внимания Лины. Впрочем, это не имело значения.

— Отведи меня туда. Спрячь ненадолго. Знаешь же, какие пакости творил со мной отец.

— Ого? Понятия не имел. — Юный развратник громко сглотнул, взволнованный близостью Лины. Она казалась сейчас совершенно другим человеком — не тем, с кем он разговаривал два дня назад. — Но конечно. Зимой хибара все равно не используется. Хочешь пойти туда сейчас или после школы?

Лина повернулась к зданию. Несколько учеников, прежде чем исчезнуть за воротами, явно глазели на них. Кажется, там были и Виска с Марко. Кто-то помахал ей, и Лина тоже приподняла руку, словно прощаясь.

Затем, приняв решение, она стиснула пятерню Каллиса.

Губы, ставшие заметно краснее, шевельнулись, уронив:

— Идем.

Девушка и околдованный ею парень уже успели углубиться в чащу, когда у школы появился Ди. Колея, которой он следовал от самого дома Ферна через весь лес, неожиданно оборвалась.

Обнаружив на земле признаки борьбы, охотник вихрем ворвался на школьный двор.

Спешившись, он направился в здание. Старшие классы располагались ближе всего ко входу.

Не постучав, охотник распахнул хлипкую дверь — и множество пар глаз обратились к нему.

— О, добро пожаловать. Давненько не виделись. — Мистер Мейер, с перепачканными мелом пальцами, приветливо кивнул.

Все ученики разом, по чьей-то команде, поднялись. «Поклон!» Головы синхронно, без малейшего промедления, упали — и вскинулись снова. И каждое лицо было лицом Лины.

Никто не велел им садиться.

Зрачки Ди излучали сверхъестественный и прекрасный свет.

«Психологическая атака. И я сам явился сюда.»

Пожурив себя таким образом, Ди попытался сосредоточиться на источнике силового поля, накрывшего помещение, но не сумел отыскать его. Возможно, провал нападения той дождливой ночью научил врага кое-чему, и он скрылся где-то за складками множества измерений.

Не то чтобы это поле нельзя было пробить сконцентрированной волей, но усилие само по себе отняло бы массу времени и психологической энергии.

— Желаешь осмотреть класс? — спросила Лина, державшая мел.

Натянутая улыбка скользнула по губам Ди. Где-то в глубинах этой ледяной души, способной заморозить все вокруг, невинная девушка все же оставила свой след.

Бессчетные Лины приближались к нему — и каждая сжимала в правой руке грубый деревянный кол. Окружив охотника, они в унисон взмахнули оружием. Ди попытался отскочить, но ноги его приросли к полу, и колья, разбрызгивая кровь, погрузились в грудь охотника.

Терпя невыносимую боль, но не изменившись в лице, Ди метнулся в угол комнаты. Он выдержал первую атаку, и заклятие противника утратило большую часть своей эффективности.

Нет, настоящие колья не вонзились в плоть Ди. Весь этот бой происходил только в сознании охотника. Если бы его тело — в данный момент эквивалент его воли — сдалось, настоящий Ди умер бы без единой раны. И наоборот, если он выстоит, острый клинок повернется против его неприятеля. Это была безмолвная битва.

Лина, Лина и Лина метнули колья. Два из них охотник отразил, но последний впился ему в плечо.

Лина и Лина, сжимая особенно длинные пики, ринулись вперед. Ди выхватил меч и рубанул по шеям противниц.

Лезвие не встретило сопротивления, и два кола погрузились в живот мужчины. Отпустив оружие, Лина и Лина мило рассмеялись.

Ди взглянул на верный клинок и обнаружил, что тот превратился в простую ветку. Хотя поверхностное сознание приказывало ему уничтожить врага, подсознание охотника все еще пыталось спасти «Лину».

Потеря крови и палящий жар быстро обессиливали дампира.

Ди горько усмехнулся.

Лина прыгнула, занеся над головой кол. Левая рука Ди поймала ее запястье и швырнула противницу в гущу нападающих. Боль нарастала, но подвижность все же вернулась к телу. Противник тоже слабел.

И вдруг мир изменился.

Ди стоял посреди ледяного поля, слыша лишь завывания ветра.

На нем не было ни царапины. Меч в правой руке вновь стал безотказным оружием.

Ди захлопнул дверцу в клеть сознания крепко, как никогда.

Враг рисковал, спекулируя на образе девушки, прилагая все силы к тому, чтобы прекрасный труп остался лежать здесь, на льду, в сердце ветра.

Падающая звезда пересекла угольно-черное небо.

Ди, — окликнул его кто-то.

Ветер подхватил щемящий крик и понес его над равниной. И снова призыв:

— Ди!

Впереди, то ли далеко, то ли близко, то ли в ярде, то ли в тысяче миль, возникла одинокая женская фигура.

Длинное белоснежное одеяние ее не было платьем, скорее саваном. Лицо, скрытое черными волосами, осталось невидимым. Ее кожа, совсем как у Ди, выглядела прозрачной.

Ди.

Казалось, от этой женщины исходит не только тихий голос, но и песнь самого ветра.

Ди стоял неподвижно, точно ледяная статуя.

Из какой части сознания Ди извлек враг этот образ? Воистину кому-то очень хотелось обратить юношу в ничто. Но, с другой стороны, женщина…

Ди, как давно мы не виделись. — Подобный ветру голос тек над скованными морозом полями. — Как я ждала… как хотела спросить одну вещь.

Тело и нервы Ди превратились в натянутые струны.

Какой бы вопрос она ни задала, он означал верный конец его душе. Враг соорудил безупречную ловушку.

Я хочу знать имя твоего отца.

Вот и вопрос. Вопрос, на который эта женщина знает ответ — знает лучше кого бы то ни было.

Впервые черная тень замутила спокойную красоту Ди. Ветер стал еще настырнее, проталкивая смертельный холод в тело охотника.

Пожалуйста, ответь мне, Ди. Как звали твоего отца? Как? Назови его имя.

Губы Ди чуть приоткрылись. Неуловимая дрожь щек свидетельствовала о битве душ и сил воли, в которую он оказался вовлечен.

Как звали твоего отца? Как его имя?

И ветер растрепал края запредельно мрачных, тяжелых слов.

— Его… имя… Дра…

Ослепительный свет затопил ледяные равнины.

* * *

Ди открыл двери класса.

Учитель средних лет, с перепачканными мелом пальцами недоумевающее обернулся, а у всех учащихся перехватило дыхание.

Охотник одержал победу, пережив психологическую атаку.

— Что вам угодно? — поинтересовался преподаватель, замещающий мистера Мейера.

— Вы не видели Лину? — спросил Ди, переводя взгляд с учителя на учеников.

Ледяные поля, женщина, ее вопрос остались далеко позади. В конце концов, он ведь был охотником.

Ответа не последовало. Не в силах отвернуться, девочки пялились на Ди, и даже у мальчиков щеки рдели от смущения. Они восторгались неописуемой, неземной красотой юноши.

— Ей грозит серьезная опасность. На весах не только ее жизнь, но и ее душа. Если кому-то что-то известно, пожалуйста, скажите мне.

Тощий мальчуган — Марко — поднялся, подошел к окну и объяснил Ди, куда ехать. Выслушав паренька, охотник быстро вышел из класса.

Однако, когда Ди добрался до сарая Каллиса, он обнаружил там только валяющееся на полу тело юнца с разорванным горлом.

Лина исчезла бесследно.

* * *

Дюжина взбирающихся на холм всадников повернулась на звук нагоняющего их цокота копыт. Тут были и мэр, и шериф, и члены Комитета бдительности.

— Куда это вы? — спросил Ди.

Между ним и группой осталось расстояние футов пятнадцать.

Шериф подался вперед и показал на серебристый цилиндр, привязанный к спине его лошади, — протонную бомбу:

— Мы решили вплотную заняться развалинами. Чтобы их вид, скажем так, не смущал членов экзаменационной комиссии. От детей, собиравших тут цветы, мы узнали, что теперь любой может взобраться на холм обычным манером.

— Как нельзя вовремя! — просипел мэр, и рот его расползся в широкой ухмылке, занявшей едва ли не все лицо. — Разобравшись с руинами, мы планировали арестовать тебя. По подозрению в убийстве Корма. И еще допросить касательно местопребывания Лины.

Взгляд Ди упал на толпу, и несколько мужчин, видевших, как Корма рассекли пополам, стали белее мела.

— Мне неприятно сообщать тебе это, но состава преступления здесь нет, — заявил шериф, поворачиваясь к мэру. — По показаниям свидетелей, Корм первый напал на него сзади, так что в своей гибели он виноват сам, вне зависимости от того, каким образом его убили. Нам не о чем спрашивать этого охотника, разве что он сам сообщит нам что-то о Лине.

Мэр прикусил губу. Шериф же, весело поглядывая на Ди, продолжил:

— Парни рассказали мне все после того, как их товарищ был убит прямо у них на глазах. Похоже, они по-настоящему боятся тебя — и этот факт лишает меня дара речи. Кстати, буду весьма благодарен, если ты научишь меня своим приемам.

Уловив изменившуюся атмосферу, мэр заверещал:

— Что это ты треплешься с ним? Он по меньшей мере должен знать, где сейчас Лина! Хватай его, пока проныра не улизнул!

— Если бы он собирался бежать, то, спорю, покинул бы город, как только ты отказался от его услуг, — убедительно произнес шериф. — Но он остался. Почему — не знаю. Однако он рисковал жизнью, защищая Лину, когда она угодила в ту бучу. Скажите-ка, мистер мэр, думаешь, кто-нибудь из нас стал бы драться за совершенно чужую ему девчонку с парой скотостражей? Человек вроде него не будет бежать и скрываться, даже перед лицом верной смерти. Так что хватать его бессмысленно.

Мэр молчал — только физиономия его багровела все больше.

— Возможно, это прозвучит излишне предусмотрительно, но я посоветовал бы не связываться с развалинами, — спокойно сказал Ди. — Путь на холм стал нормальным, из чего следует лишь то, что теперь включатся какие-нибудь другие способы защиты. Ведь замок принадлежал аристократам.

— Мы не будем полагаться на волю случая. — Приставив козырьком ладонь, шериф вгляделся в крутой склон.

Однако Ди уже уловил глухой рокот и увидел пронзивший небо черный пушечный ствол.

Солнечные лучи отскакивали от гигантской металлической туши, своей хрупкостью лишь подчеркивающей ее всесокрушающую массу. Специальное покрытие защищало плоский корпус от лазеров и прочего лучевого оружия. Только тарелка радара и гусеницы напоминали о древних временах.

— Это М-8025 СТ, компьютеризированный танк, — гордо заявил шериф. — Мы раскопали его пару лет назад: кто-то обнаружил эту махину, погребенную на окраине города. Выписали механика из самой Столицы и подновили машину. Благодаря этой крошке бандиты и исполины не донимают нас вот уже три года, но деревня по-прежнему бедна. Модели больше двух тысяч лет, однако ручное управление у нее сохранилось, и работает она как часы. Уж не знаю, почему танк забросили. В любом случае, вот увидишь, сейчас все будет в лучшем виде.

Не сказав ни слова, даже не упомянув о том, что в развалинах может скрываться сумеречная фигура и что имеется некая отличная от нуля вероятность, будто посланец сумерек утащил туда Лину, Ди развернул лошадь, направив ее к подножию холма, и спустился вниз в полном молчании.

— Когда мы завершим дела здесь, то известим тебя на мельнице, — крикнул ему вслед шериф. Он и прочие селяне продолжали верить в то, что аристократ мертв. — Хорошо бы к тому времени ты выяснил, где Лина.

Шериф намекал, что если охотник выдаст девушку, вместо того чтобы прятать ее, то все может закончиться тихо-мирно.

Ди не обернулся.

— Ладно, поехали, — фыркнул мэр. — Ну-ка, шериф, один выстрел, просто чтобы создать настроение!

Криво улыбнувшись, шериф дал команду «огонь».

Поднялся стопятидесятимиллиметровый ствол лазерной пушки; танк без единого лишнего движения, совершенно беззвучно — даже шестеренки не скрежетали друг о друга — брал на прицел силуэт развалин.

Луч лазера вызвал к жизни раскаленный добела шар, взорвавшийся у стены замка. Палящая миллионоградусная сфера почти мгновенно испарила камень, и над озаренными солнцем руинами растянулась трепещущая радуга.

Мужчины наградили меткий выстрел одобрительными возгласами.

— Что ж, вперед! — крикнул мэр.

И тут холм ответил.

Танк неожиданно развернулся, крутанулась, коротко взвыв, керамическая турель, и головы нескольких дружинников и их скакунов превратились в мелкие брызги, точно кто-то раздавил перезревшую хурму.

— Назад! Отступаем к подножию! — Шериф даже осип от потрясения и ужаса.

Тем временем исполинский танк буквально всасывало в землю, словно это тонул, погружаясь в водоворот суглинка и зелени, гигантский корабль.

Заскрипело, затрещало перемалываемое железо, вот уже один лишь ствол уставился в небеса — и тут кошмарный толчок покачнул гору. Раскрылся кровавый цветок взрыва ультракомпактного атомного реактора, окрасив мир в алые тона.

— Значит, холм проглотил его? — тихо пробормотал Ди, наблюдая издалека, как кучка всадников торопливо, неуклюже спотыкаясь, бежит прочь от вершины.

Теперь и эта дорога к руинам оказалась отрезана.

И Ди вернулся в лачугу у мельницы.

Напоив у ручья лошадь, он достал из седельной сумки серебряную чашку и бутылку, полную крошечных капсул. Набрав в чашку немного кристально чистой воды, охотник бросил туда же маленький шарик.

В считаные секунды вода обрела цвет крови. Осушив чашку одним глотком, Ди облегченно перевел дыхание.

Эти капсулы с сухой кровью, плазмой и питательными веществами служили дампирам пищей. Обычные дампиры принимали их трижды в день, но Ди воспользовался «таблеткой» впервые с тех пор, как прибыл в деревню. Его выносливость выходила далеко за пределы границ стойкости, отмеренных простым полукровкам.

Синева небес уже обретала вечернюю глубину.

Только вот наступит ли рассвет для одной девушки?

Ди поставил чашку на подоконник и направился к лошади. Даже если вся его борьба была тщетной, он не мог сдаться без боя.

Почему же он снова и снова вынужден проходить через все это — через смерти, через напрасные усилия? Оседлав лошадь, охотник вернулся на ведущую к развалинам тропу, однако после нескольких минут скачки резко остановился.

На обочине стоял одинокий юноша. Квор.

Миг — и он исчез.

Спешившись и подойдя ближе, Ди заметил маленькую, укрытую зарослями дыру — ту самую, в которую провалилась Лина. Ту самую, где она встретилась с пепельно-серой тенью.

Это могла быть ловушка, но Ди, ни секунды не медля, нырнул в яму.

И тут же охотник ощутил странное покалывание во всем теле, покалывание, означающее, что происходит искривление пространства. Кто-то соединил две точки, скрутив, уменьшив расстояние между ними. И точки эти, конечно же, дыра… и развалины.

Под ногами хлюпала грязь, однако меньше чем в футе от Ди начинался каменный пол. Это наверняка был один из аварийных выходов замка. То есть либо все цепи, перегоревшие в момент выхода Ди из замкнутого измерения, восстановились, либо у этого участка имелся свой источник питания.

Ди подобрал валявшийся рядом голыш и бросил его вперед. У границы, разделяющей грязь и каменные плитки, булыжник вдруг вспыхнул бледным светом и упал с другой стороны. Форма его осталась прежней, но «содержание» стало другим.

— Значит, он мертв? Похоже, мне придется пройти проверку на совместимость.

Здесь стояло на страже мощное охранное приспособление. Любой объект, будь то человек или предмет, не подпадавший под заранее определенные критерии пространственной трещины, встречал неизбежную физическую смерть.

Возможно, Ди превратится в алмаз?

Не раздумывая, охотник шагнул вперед.

Каждая клеточка его тела засверкала, подобно драгоценному камню, сказочный огонь озарил точеные черты.

Но как только он поставил ногу на каменный пол, сияние мигнуло и погасло.

Легонько кивнув, Ди направился в самую гущу тьмы.

Гнусная вонь сгущалась вокруг него, и все мощнее становилось ощущение чужого присутствия. Глаза Ди ясно различали безбрежность подземного пространства и фигуры здешних обитателей — кривых, корявых, преображенных существ, бывших когда-то людьми.

Раздался свист — и тут же двое уродов, прыгнувших на пришельца, упали на землю обезглавленными. Необузданная злоба, от которой вскипал мрак, лилась на Ди из багровых глаз. Местные жители наслаждались резней и ненавистью. Что же им можно было даровать взамен?

Еще несколько мутантов распрощались с жизнью, прежде чем остальные отступили, растаяв в черноте подземелья. Заскрипела, закрываясь, железная дверь в дальней стене, заглушая шаги бегущих.

Обернувшийся черным ветром, Ди стремительно проскользнул в узкую щель.

Теперь он шел по сияющему коридору, — должно быть, при строительстве силиконовую сталь стен и потолка смешали с каким-то люминесцентным материалом. Пол, не истершийся за минувшие тысячелетия, смутно отражал шагающего.

Вдалеке, наряду с топотом мутантов, уже слышался хрип каких-то механизмов.

Тут словно витали остатки снов. Но чьих снов? И что снилось спящим?

Неожиданно декорации изменились — путь Ди преградила гигантская скала. Наверх, во тьму, уходили крошащиеся каменные ступени. Поднявшись по ненадежной лестнице, охотник оказался перед стальной дверью.

Голубой медальон на груди Ди засверкал сильнее, и дверь бесшумно открылась.

Просторные покои заполняли прозрачные сумерки. Эта лаборатория как две капли воды походила на ту, которую обнаружили они с Линой, — только по площади была в несколько раз больше. В памяти Ди промелькнула череда замков, виденных им прежде. Там тоже царствовал голубоватый свет. Возможно, этот цвет был цветом угасания?

На каменном полу сплелись два обнаженных тела.

Каждое движение серой тени, придавливающей бледную женскую фигурку, сопровождал тяжелый вздох. Ногти жертвы скребли по пепельно-серой одежде, ноги стискивали талию призрака. Лик прекрасной женщины, которую, казалось, насиловала зловещая тень, оказался лицом Лины.

Плотно сомкнутые в экстазе веки внезапно распахнулись, глаза Лины встретились со взглядом Ди — и восторг ее тут же увял.

Серая тень вскочила, даже не поколебав воздуха. Молниеносно возникший в руке чужака клинок пил голубой свет.

Одновременно взвизгнул, покидая ножны, меч Ди.

— Ясно… дело в Кворе, да? — яростно выдавила тень. — Как глупо с моей стороны оставить его без присмотра, пусть даже мальчишка израсходовал всю психическую энергию и был скорее мертв, чем жив. Но ты опоздал, охотник. Мое желание исполнилось. Ну что, найдешь в себе силы прикончить Лину?

Прищурившись так, чтобы видеть лишь пепельно-серого врага, источавшего убийственные намерения, и апатично приподнявшуюся, мокрую от пота Лину, Ди анализировал ситуацию.

— Значит, вот оно, рождение новой аристократии? И что же ты будешь делать, если я уничтожу ее?

Сумеречная фигура медленно опустила царапнувший пол клинок.

— Ты сможешь сделать это? Ты действительно сможешь убить друга?

Скрестились слепящие молнии.

С неимоверной скоростью тень подскочила к охотнику, высоко вскинув дьявольский клинок, но меч-«бастард» Ди отразил удар, а заодно и рассек плечо неожиданно потерявшего равновесие серого призрака.

Разверзлась глубокая красная рана, хлынула живая кровь, но края плоти быстро сомкнулись.

Восхищение мелькнуло в черных зрачках Ди. Не важно, как высоко превозносили восстановительные способности знати, — еще никто из аристократов не оставался невредимым после удара Ди.

Попятившийся чужак задел стоящий рядом десятифутовый дубовый стол. Чуть шевельнулась левая рука тени — и тяжеленная доска с грохотом полетела в сторону Ди.

Но в тот миг, когда стол должен был врезаться в охотника, он вдруг изменил направление, взмыл над головой дампира и упал на пол за его спиной.

Осознав, что этот маневр Ди проделал острием своего меча, тень оцепенела.

Однако поединок продолжался — поединок между существами, имеющими облик людей и все же людьми не являющимися.

Ди прыгнул.

Тень словно забыла, как двигаться, — и обнаженный клинок вошел ей точно в сердце, выйдя из спины.

Лина ошеломленно охнула.

На миг две фигуры соединились, затем одна из них отскочила назад — с мечом, все еще торчащим из плоти. За маской, в налитых кровью глазах, блеснула насмешка.

Вампир был неуязвим даже для удара мечом в сердце! Ну чем не доказательство того, что демону, способному разгуливать при свете дня, не приходится обрекать себя на участь созданий ночи?

Серебристый свет вспыхнул перед пустой теперь рукой Ди, и охотник вслед за тенью воспарил ввысь. Но когда он приблизился к противнику, пепельно-серый враг взмахнул левой рукой.

Железный цилиндрик ударился об пол, и в воздух взмыли жаркие языки пламени.

Парировав последствия взрыва атомной гранаты полой плаща, Ди застыл. Позади него была каменная стена.

Он видел, как сумеречная фигура улыбается под маской.

Однако ухмылка разом заледенела, когда рука Ди, только что заслонявшая грудь, остановила смертоносный удар клинка тени ладонью.

Под полным ужаса взглядом потрясенного призрака личико, выросшее из ладони Ди, сердечно рассмеялось. Из маленького ротика торчал обломок меча. Очевидно, кое-кто откусил больше, чем мог прожевать.

Возможно, шок оказался слишком велик, а может, пепельной тени оказалось не под силу тягаться со сверхъестественным жадным ртом, но, так или иначе, призрак отпустил меч и отскочил в сторону. Он попытался вырвать пронзившее его грудь лезвие, когда захрустел, ломаясь, рассеченный у самой шеи позвоночник.

На этот раз кровь забила фонтаном, и, даже не глядя, как рухнуло обезглавленное туловище, Ди шагнул к откатившейся серой голове.

Удар об пол сбил с чужака маску, и теперь в небеса глядело лицо все еще молодого человека — но какое… Правая половина его словно попала только что под пресс, оба глаза и ухо съежились, уменьшившись почти вдвое. Все это уродливое, гротескное лицо сплошь избороздили морщины.

— Вот цена, заплаченная за силы, которыми не обладал ни один аристократ! — произнесла вставшая рядом с Ди Лина. Она закуталась в неведомо откуда взятый белый погребальный саван — одеяние, облачиться в которое ей еще вчера и в голову не пришло бы. — Из-за усиления психической энергии познавательные способности Квора иссякли и выродились. Теперь я вижу, и мне все ясно. Это Таджил Шмика.

— С мистером Мейером все в порядке? — спросил Ди, внимательно следя за тем, что происходит вокруг, но не поднимая меча. Возможно, он готовился к встрече с другим, неопознанным вампиром, появившимся на экране компьютера.

Лина улыбнулась:

— Скоро ты с ним увидишься. Хочешь узнать всю правду? Хотя, думаю, ты и так знаешь большую часть.

Ди смотрел на Лину, семнадцатилетнюю девочку, чье тело так и переполняла энергия, которой, возможно, хотелось ошеломить охотника видом своих упругих бедер, выглядывающих из прорех в саване.

— Выходит, все это результаты эксперимента десятилетней давности? И теперь они проявились.

Лина кивнула и, бросив сочувственный взгляд на забившихся в угол существ с поблескивающими зрачками, сказала:

— Это дети, похищенные из других деревень одновременно с нами. В таком виде они прожили десять лет без еды и питья — и могут существовать так вечно. Как считаешь, возможно, в их положении есть определенная выгода? А? Наверное, можно сказать, по сравнению с ними нам повезло. Эксперимент не вызвал у нас внешних уродств, так что мы, по крайней мере, могли жить последние десять лет как нормальные человеческие существа. Даже не осознавая, что давно уже погибли…

Мельком взглянув на голову и тело Таджила, которые таяли, испуская багровый дым, Ди принялся осматривать гигантскую электронную аппаратуру, загромождающую лабораторию.

Остатки проводившихся здесь когда-то отвратительных экспериментов, изменяющие гены приборы, автоматические хирургические инструменты, скопления сверхкрупномасштабных интегральных схем — все свидетельствовало о трагической правде.

— Почему Таджил остался здесь?

— Он стал неудачей. Одичал в самом конце эксперимента, обретя неумеренную кровожадность. Поэтому отпустили только нас троих. И дали десятилетнюю отсрочку. Похоже, мы были наилучшими морскими свинками.

Десять лет — долгий, очень долгий срок ожидания выхода на свет результатов эксперимента. В течение всего этого времени модифицированные клетки изменялись одна за другой, придавая иной оттенок бегущей по венам детей крови и склоняя гены в сторону тьмы…

— Ты, наверное, скажешь, что эксперименты, включая и опыт по приумножению моего интеллекта, в основном удались. Сейчас я отлично вижу в темноте, и клетки моего тела производят энергию, даже если я ничего не ем. Я, конечно, не пробовала, но, полагаю, сумею выжить в вакууме или под водой. А ты, Ди, способен на такое?

Не дожидаясь ответа, Лина взяла брошенный на останки Таджила меч Ди и спокойно вонзила его в собственное сердце, чтобы тут же под пристальным взором охотника извлечь клинок.

— Пока нам не отрубят головы, мы бессмертны. Таджил знал это, поэтому-то и привел меня сюда, и я удовлетворила его страсть. Уверена, ты все видел. Интересно, в чем преуспеет мой ребенок?

— Почему он ждал до сего дня, не делая тебя своей? У него, должно быть, имелось немало возможностей.

— Потому что он, единственный из пробудившихся, не мог ничего сделать до тех пор, пока не усовершенствуются наши гены тьмы. Ему оставалось лишь ждать. Я узнала истину и с радостью позволила овладеть собой. Так мы увеличим наше число.

Значит, вот какова была истинная цель?

— Но похоже, эксперимент в итоге все-таки провалился. Во мне поселилось то же желание, что и у Таджила.

В приоткрывшемся рту Лины Ди увидел пару клыков.

Девочка, что собиралась в Столицу…

Девушка у окна, с прижатым к груди белым цветком, глядящая на бесконечную ленту дороги, что унесла ее загадочного поклонника…

— Не знаю, обнаружил ты его или нет, но, прежде чем оказаться здесь, я убила одного из моих одноклассников. Как только мы остались наедине, он схватил меня, толкнул на землю и потребовал, чтобы я передала свое праве иодоф в Столицу ему. Он сказал, что это единг* иенная причина, которая могла заставить его интересоваться жертвой аристократа вроде меня. И в этот миг что-то во мне переменилось навсегда. Интересно, оправдывает ли это его убийство?

Ди молча слушал. Да и что еще ему оставалось делать? За что вообще он сражался в этой деревне?

— И ты испытываешь ту же потребность? — Увы, но голос охотника был, как всегда, спокоен и холоден.

— Да. — Квор застыл на месте, парализованный голубым светом. Лицо его было таким разумным, что, казалось, принадлежало совсем другому человеку, а из-под губ высовывались клыки.

— Он пытался защищать меня до самого конца. Даже понимая, какая ему уготована участь, он старался изо всех сил, уговаривая остальных не подводить меня к последней черте. Хотя именно он на шел вход сюда и освободил Таджила, в ночь, когда тот вторично напал на жену Кайзера, Квор последовал за ним, пытаясь остановить. К несчастью, он не привык пользоваться своей психической энергией, и все пошло наперекосяк.

Огорченно улыбнувшись, Квор подошел, встав рядом с Линой, — и девушка сладострастно обвила его холодными руками его шею.

— Мне хотелось бы, чтобы он отправился со мной. Ну что, Ди, попытаешься зарубить меня? Разве ты не охотник?

— Я не работаю без вознаграждения. Кроме того, мои дела здесь завершены. — Так он прощался с девушкой, слушавшей вместе с ним песню ручья и ветра.

Ди развернулся, шагнул к двери — и тут из темного угла раздался голос, преисполненный поистине неземной злобы:

— Почему… почему вы позволяете ему уйти?

И Ди увидел пепельно-серую тень с лазерной винтовкой в правой руке. Вот он пришел — последний противник, тот, чей облик воссоздал компьютер.

— Не надо, — отрезала Лина. — Убив его, ты ничего не добьешься. Мы можем жить где угодно. Пройдет время, и мы наверняка найдем способ обходиться без крови.

Сумеречный тип покачал головой медленно, вяло:

— У нас нет… времени… Посмотри хорошенько.

И он сорвал с лица маску.

Девушка и парень удивленно охнули.

Но глаза Лины и Квора выпучились, естественно, не оттого, что под маской оказалось лицо мистера Мейера, но потому, что лицо это коробилось и таяло, точно восковое. Один глаз, таща за собой красные нервы, сполз к самому подбородку.

Память Ди тут же подсказала охотнику фразу: Я должен ликвидировать неудачи.

— Ты не выглядишь… изумленным, — просипел мистер Мейер. — Ты и так знал, верно?

Ди кивнул:

— Когда пара сбежавших отсюда тварей напала на ферму, они пролили море крови, но твоей крови там не было. И причина этого могла быть лишь одна: ты являлся одним из них. — Короткие фразы словно давались ему с болью. Охотник обращался к человеку, так восторженно описывавшему лучезарное будущее девушки. Это тоже были слова прощания. — Очевидно, вампир в тебе пробудился без твоего ведома. Именно ты набросился на Ферна и его дочь, да? Два образца крови от разных нападавших смешались, и таким образом в результате компьютерного анализа на экране возникло неузнаваемое лицо.

Сапфировый луч превратил пол у ног Ди в пар и ионы. Охотник даже не дрогнул.

— Почему только ты… в порядке? Разве мы… люди… сотворены не таким же манером? Почему только мы… должны умирать?.. — Раздался звон, точно что-то разбилось, и учитель рухнул на пол.

— Мистер Мейер!

— Держитесь подальше… от меня… — Остановив Лину прежде, чем она кинулась к нему, учитель попытался подняться.

Синий свет вторгся в сумерки, прожигая стены и пол.

Ствол оружия упал.

Затихая, стелился по земле голос, в котором слышались гнев и протест:

— Лина… ты не должна… изучать… историю… аристократии…

Глядя, как грудой распласталась пи иолу пропитавшаяся вонючей сукровицей одежда, Лина спросила Ди:

— И это наша судьба?

Ди молчал. Он слушал голос памяти: Ты мой единственный успех.

— Я завидую тебе.

Как воспринял охотник слова Лины?

— Я так завидую, что даже ненавижу тебя. Ты знаешь, когда нас ждет такой вот конец?

— Нет, не знаю.

С отсутствующим видом Лина обвила рукой шею Квора:

— Я планировала исчезнуть отсюда, но мне еще надо предстать завтра перед экзаменационной комиссией. Ты тоже пойдешь туда, да? Исполняя предсмертное желание мистера Мейера, я скажу им, как сильно ненавижу аристократов. Скажу, что у них нет будущего и нет истории — совсем как у нашей четверки.

Неожиданно Квор отступил от Лины.

Онемев от удивления, Лина кинулась за ним, но Ди поймал девушку за руку:

— Он не хочет, чтобы ты видела его.

Неверной, ковыляющей походкой юноша скрылся в недрах мрака. Пришло и его время.

В голубоватом свете, который, по всей вероятности, будет наполнять эти покои до скончания веков, прекрасный охотник и девушка, напрягая зрение, вглядывались в сумрак — каждый на свой лад свидетельствуя о жестокости судьбы.

На следующий день трое экзаменаторов, прибывших в деревню ранним утром, выслушали странное предложение несколько бледноватого мэра. Он заявил, что город желает провести экзамен в развалинах замка, некогда принадлежавшего аристократам.

Выбор человека, которому предстоит строить будущее, пройдет в руинах правителей прошлого? Ну как, пронимает?

Комиссия приняла предложение. И вечером подземное помещение наполнилось рассевшимися на стульях людьми, обладающими правом совещательного голоса.

И хотя члены экзаменационной комиссии нахмурились при виде Лины, тем не менее, увидев ее пленительную улыбку, они безропотно заняли свои места. Горожане выстроились за ними.

Досада читалась лишь на лице одного человека — мэра, которого Ди и Лина буквально заставили собрать народ здесь. Если бы комиссия узнала о его отношениях с приемной дочерью, старик вынужден был бы бежать из города, несмотря даже на то, что он был облечен властью. Но дрожь пробирала мэра не от страха перед разоблачением, а от сверхъестественной ауры дампира.

Ди, укрытый мраком, тихо стоял за спиной Лины.

Когда все расселись, Лина грациозно поклонилась, и мэр поднялся с кресла:

— Перед вами представитель деревни Тепеш: Лина Белан: Результат ее проверочных тестов: двенадцать сотен баллов из двенадцати сотен возможных. Отличной работой заслужила она это место перед очами высокой комиссии.

Экзаменаторы изо всех сил старались выглядеть строгими, но выражение их лиц явно смягчилось. Несмотря на то что результаты были переданы им заблаговременно, представление Лины все же внушало благоговение.

— Чудесно. Теперь, до принятия окончательного решения, я должен задать только один вопрос. Какую науку девушка намерена изучать в Столице?

Напряжение охватило собравшихся.

Многие одноклассники знали желание Лины, которое, произнесенное вслух, перечеркнуло бы все будущее претендентки. Впрочем, они не подозревали, что у Лины нет будущего.

Мимолетная тень грусти коснулась глаз застывшего в тени Ди.

— Прежде чем ответить, мне хотелось бы показать вам кое-что.

Люди вздрогнули от неожиданности. Предложение Лины противоречило негласным правилам. Экзамен, который должен был завершиться кратким ответом, грозил растянуться в долгое, нудное дело.

— Когда-то этот замок являлся главным вычислительным центром аристократов, — начала Лина. — В построенном приблизительно пять тысяч лет назад — ну, если точно, пять тысяч сто двадцать семь лет — здании проводились совершенно секретные эксперименты. Пять тысяч лет — это число не кажется вам знакомым? С исторической точки зрения упадок аристократии начался именно в ту эпоху.

Голубой свет колыхнулся. Что пыталась сказать девушка?

Лина подняла правую руку.

Между ней и аудиторией возникло изображение — цветное, двухмерное, но словно бы обладающее глубиной. Люди, понявшие, что видят перед собой тот самый подземный зал, в котором находятся, недоуменно переглянулись.

Поблескивали приборы, уютно устроившиеся во мраке, мелькали чьи-то тени, над пробирками поднимались клубы дыма. На операционных столах лежали обездвиженные дети, а люди в черном изучали данные, бегущие по странным горящим экранам.

— Это запись эксперимента, — объяснила Лина. — Опыты аристократов были попыткой остановить вырождение расы. Однако их наука уже пришла к выводу, что упадок неизбежен, — что означало неминуемый конец. Как же проклинали судьбу те, кто понял это; возможно, они даже погрязли в глубочайшем отчаянии, и представить это нетрудно. — Тут Лина широко улыбнулась. — И вас это радует, правда, аж тепло по душе разливается?

Толпа собравшихся зашевелилась, напряжение спало. Экзаменаторы дружно рассмеялись. Все еще сияющая Лина продолжила:

— Эти эксперименты стали способом борьбы с отчаянием. Если неминуемость краха записана в их генах, подобно буквам, высеченным на межевых столбах, значит, надо только изменить эти гены. Превратить ночь в день, тьму в свет. Стать существами, обладающими большей тягой к жизни, расой с более высокой потенциальной энергией. Вот так вот они начали пробовать генетически скомбинировать людей и вампиров.

Аудитории потребовалось несколько секунд, чтобы осознать важность сообщения Лины.

На этот раз волны потрясения пробежали по морю слушателей. Мэр и один из экзаменаторов даже вскочили.

— Как… откуда ты все это знаешь? Кто ты?

Словно отвечая на вопрос, висящее в пространстве изображение изменилось.

Один за другим рождались уродливые, деформированные дети, мужчины и женщины преображались в нечто, совершенно непохожее на людей. Часть развалин внезапно объяло пламя, посыпались камни кладки.

— Эти опыты проводились тайно, в отдаленном от Столицы районе Фронтира, и легко представить, что означали бы их результаты для многих аристократов. Нам противно даже думать об этом, но и им была отвратительна мысль о скрещивании с людьми. Вы только что видели результат саботажа, скажем так, оппозиционной фракции. Заинтересованные лица тайно бежали из развалин и тихо правили здесь пять тысяч лет.

Экзаменатор хотел что-то сказать, но наткнулся на взгляд Лины — и прикусил язык. В глазах девушки смешались ненависть и печаль, но могло ли из этого горького коктейля родиться неземное блаженство?

— Десять лет назад развалины ожили. Существо чрезвычайной важности, тот, постичь кого трудно даже мне, взял из нашей деревни четырех детей и подверг их тем же процедурам. Почему так поздно? И почему именно этих ребят? Не знаю. Возможно, у вырождения их расы были свои спады и свои подъемы, что-то вроде биоритмов, и настало оптимальное время для того, чтобы начать все сначала. В любом случае дети стали жертвой эксперимента и вернулись в деревню, ничего не зная об этом. Все воспоминания о случившемся стерлись из их памяти, и они не подозревали, что результаты проявятся в их телах десятилетие спустя. Проявятся в виде…

Все взгляды сосредоточились на Лине — и на паре клыков, высунувшихся из уголков ее рта.

Толпа оцепенела. Смертельная тишина повисла над собравшимися, а мэр спрятал лицо в ладонях.

Стерев изображение легким взмахом правой руки, Лина тихо продолжила:

— Да, но теперь все кончено. Четверо детей, повинуясь судьбе, покинут деревню. Даже если такую участь навязал им кто-то другой.

На этом месте своей речи Лина повернулась спиной к зрителям, словно желая, чтобы некто, стоящий во тьме, услышал ее последнее проклятие.

— Больше нет нужды оплакивать их, потому что теперь они наконец поняли. Поняли, что на них надеялись. Что ждали, когда они придут. И хотя сами они не добрались до вершины, но стали ступенькой длинного, очень длинного подъема. Аристократы вымерли, раса людей осталась, — продолжала Лина. — Однако можно ли сказать, что биологически — как в отношении психологии, так и физиологии — человеческие существа стоят выше аристократов? Кто станет утверждать, что значимость особи базируется на высоте биоритмов ее расы? Свирепость и жестокость под стать вампирским, стремление разрушить все, что красивее тебя, — о, эти вещи мне слишком хорошо знакомы.

Пригвожденный к месту ледяными зрачками, мэр побледнел как полотно.

И снова в воздухе возникло изображение.

Люди увидели звезды, сверкающие в черном как смоль, безбрежном океане. Вдалеке искрились еще сотни миллиардов звезд, гигантские спирали туманностей лелеяли множество форм жизни, море атомов водорода дарило существование новым и новым частицам.

— Четверо детей должны были отправиться туда. — Голос Лины звучал так, словно ему пришлось преодолеть огромное расстояние. — Освободившись от черного рока, зависшего над людьми и знатью, они ушли, чтобы соединиться с вселенским сознанием, наивысшей формой «разумной» жизни. Мечта развеялась, но, полагаю, даже сейчас они не скорбят о себе.

Картина резко изменилась.

Тьма быстро рассеивалась, свет наполнял зал. Белое сияние изгнало сумрак, окутало тела, ласково огладило утомленные лица людей, придав им дивный оттенок безмятежности.

— Вот потенциал нового человечества.

Тело девушки засверкало. Лина посмотрела на Ди, потом на сияющих односельчан.

— Народ, раскрывший этот потенциал, существа, препроводившие человеческую расу на уровень выше, — неужели они и впрямь проклятые?

Девушка неожиданно прижала руку к груди. Время пришло. И в голосе ее была гордость:

— Клянусь, мне хотелось бы изучать историю аристократов.

* * *

Едва закончив говорить, Лина упала.

— Не приближайтесь ко мне! Не смотрите! Ди!

Люди замерли там, где застал их крик, а прекрасный юноша опустился на колени возле Лины.

— Просто прикрой мне лицо…

Черный шарф лег на исказившиеся черты.

— Спасибо… Ди… Ты… побудешь рядом? Мне так страшно…

— Я с тобой.

— Там, в хижине… — Лина выдавливала слова, превозмогая боль. — В хижине… белый цветок, который я нашла утром… это… его положил ты, да? Если бы это сделал… кто-то другой… ты не мог… его… не заметить…

— Правильно.

— Я так счастлива… так… счастлива… Всего два человека… заботились… обо мне… Как бы мне хотелось… встретиться… с тем, другим.

— Не разговаривай.

Рука Лины приподнялась — и, прежде чем она начала плавиться и исчезать, Ди нежно пожал ее. Впервые в жизни он сделал это. В первый и последний раз.

— Прощай… Ди. Ох, какой потенциал был… у нас…

Голос стремительно таял вместе с плотью.

Никто не шевелился.

Слепящий свет бросал на пол длинные, длинные тени.

Когда же один тощий мальчишка поднял мокрые от слез глаза, услышав, как открылась и захлопнулась дверь, прекрасного охотника на вампиров уже не было.

* * *

Несколькими днями позже величественный всадник скакал по узкой тропе, с которой юные побеги травы теснили остатки талого снега.

Ночь уже кончилась, но низкие свинцовые тучи окутали саваном восточное небо, не давая слабым лучам дотянуться до земли.

Легкий ветерок трепал полы черного плаща.

Позади всадника жалобно скрипел, приближаясь к деревне, первый утренний электроавтобус.

Впереди, футах в пятнадцати, виднелась маленькая скамья. Пусть и скромная, но это была остановка на линии, соединяющей Фронтир и Столицу.

Заметив лошадь и всадника, худощавый мальчик, сидевший на скамейке, удивленно вскинул глаза. В следующий миг он снова сконфуженно потупился, уставившись на собственные — без перчаток, все в мелких трещинах — руки.

На маленькой дорожной сумке, стоящей рядом с парнишкой, значилось место его назначения, а также имя хозяина — Марко.

Всадник проехал мимо.

Вскоре раздался скрип останавливающегося автобуса.

Подобрав пассажира, автобус вновь набрал ход.

Неожиданно стекло в одном из окон опустилось и мальчик высунул голову наружу. Отчаянно размахивая худой ручкой, он что-то прокричал.

Пронзительный рев двигателя и скрип колес заглушили тонкий голос, но Ди услышал паренька. Вот что он сказал:

— Я еду в Столицу. Буду изучать историю аристократов.

Дунул, словно погнавшись следом за автобусом, ветер.

И Ди вспомнил.

Лицо мальчишки, слушавшего последние слова девушки. Безграничную гордость в его глазах. Лицо того, кто любит.

И Ди понял.

Понял, кто был посланцем, оставлявшим белые цветы и дарившим девушке мечту.

В какой-то момент тучи разошлись, и на губах Ди, глядящего, как исчезает в солнечном сиянии крошечный автобус, забрезжила слабая улыбка.

Если бы мальчик увидел ее, то мог бы до конца своих дней рассказывать людям, что именно он стал тому причиной. Такая это была улыбка.

Крохотная деревушка, залитая солнечным светом, все равно выглядела мрачноватой и нежилой.

Такие поселения в полосе Фронтира не редкость. За долгое время, насыщенное передрягами, численность населения там практически не меняется. Силуэты восьмидесяти — или около того — домишек деревни колыхались в теплом мареве. Черная земля уже поглотила последние крохи ноздреватого снега. Весна близилась.

И все же деревня была мертва.

Открытые настежь двери из крепкого пластика и распахнутые тяжелые ставни покачивал слабый ветерок. На общественной кухне, где с наступлением вечера должны звенеть голоса женщин и детишек, сейчас танцевала лишь пыль.

Чего-то тут не хватало. Чего именно?

Людей.

Большинство домов оставались в полном порядке — никаких следов борьбы, ни малейшего признака вторжения. Заглянув в окна, можно было увидеть в гостиных перевернутые стулья. А в одной спальне простыни на кровати были скомканы, словно кто-то поднялся, потревоженный чем-то пустячным. И ушел — чтобы никогда уже больше не вернуться.

На полах этого дома чернели маленькие пятна — не больше подушечки мизинца. Их можно было бы принять за клочки шерсти собаки или кошки. Пятнышки не привлекали внимания. А впрочем, чье внимание они могли бы привлечь?

Вечерело, белый свет солнца уже приобрел тусклый голубоватый оттенок: ветер, метущий пустынные улицы, стал настойчивее; и вместе с сумерками в деревню вторглось нечто зловещее — словно тени столпились в сгущающемся полумраке, ища налитыми кровью глазами случайных путников, что вошли бы в широко распахнутые ворота.

Время шло. На мостовых растянулись длинные тени. Со стороны въезда в деревню по камням прогремели подкованные копыта, заскрипели колеса по выщербленным колеям.

Автобус и трое всадников остановились перед одной из сторожевых башен у самых ворот.

Такие автобусы, движимые атомной энергией, служили во Фронтире средством сообщения, но этот подвергся ряду модификаций: окна перечеркнули железные решетки, а впереди было прикреплено нечто вроде плуга. Прямо скажем, этот транспорт не подходил для простых честных людей.

А еще автобус был черным, угольно-черным, что отлично гармонировало с мрачным видом троицы застывших рядом всадников.

— В чем дело, черт побери? — спросил человек справа.

В черной рубахе и черных же кожаных штанах, со свирепым лицом и необычайно длинным торсом, он где угодно выделялся бы из толпы.

— Не похоже, чтобы наш клиент спешил нас встретить, — поддержал товарища всадник слева.

Губы его кривила улыбка, но в узких глазах брезжил страшный огонь, грозящий спалить все вокруг. Над плечом всадника возвышался шестигранный жезл, отчего тень человека казалась пронзенной насквозь.

Словно по команде, пара повернула головы в сторону стоящего между ними гиганта, еще более внушительного, чем они сами. Его тело по пояс защищали доспехи из стали и кожи, не скрывающие горы четко очерченных мускулов. Лицо великана походило на гранитную глыбу, отрастившую бакенбарды; он казался могучим, как медведь. Да и медведь, наскочи он на этого человека во тьме, в страхе попятился бы. Ветер стиснул его в бесплотных объятиях и полетел прочь, неся звериный запах.

— Похоже, все сгинули, — равнодушно буркнул великан. — Вся чертова деревня скапутилась в одну ночь — а мы, похоже, потеряли курицу, несущую золотые яйца. Ладно, для порядка проверим несколько домов. Смотрите в оба.

— Я не в восторге от этой идеи, — откликнулся человек в черном. — Может, пошлем Грова? Для него это… — Он осекся под тяжелым взглядом гиганта: так камень мог бы смотреть на человека. — Я… э-э-э… шучу, шучу, братец.

Не только разница в телосложении заставила мужчину в черном побледнеть — похоже, он по-настоящему боялся своего спутника. Быстро спешившись, он вместе с товарищем скользящей походкой двинулся в деревню.

Заскрипела дверь автобуса, и в щели показалось лицо светловолосой девушки, сидящей на месте водителя.

— Что случилось, Боргов? — спросила она.

На вид ей было не больше двадцати трех, и она была подобна распустившемуся цветку, но что-то в ее очаровании наводило на мысль о хищном насекомом — прекрасном и смертоносном.

— Деревня пуста. Держи ухо востро, — отчеканил великан. И тут случилось невероятное — его голос внезапно смягчился: — Как там Гров?

— Сейчас неплохо. В ближайшее время, надеюсь, припадка не будет.

Непонятно, услышал гигант ответ девушки или нет. Он даже не кивнул, продолжая взирать на безмолвные ряды домов, иногда вскидывая взгляд к бледному, точно старая кость, небу. Полная луна уже показала перламутровые бока.

— Облака сейчас не помешали бы.

Едва он пробормотал это, на улице показались двое. Они мчались так, словно оседлали ветер.

— Как мы и думали. Ни живой души, — доложил человек в черном.

Обладатель шестигранного жезла посмотрел на небо:

— Солнце скоро сядет. Держу пари, лучшее, что мы можем сделать, это сровнять проклятый городишко с землей, и как можно скорее, парни. — С этими словами он указал на что-то вдали.

Очевидно, сквозь сумрак великан легко разглядел крохотное черное пятнышко, на которое указывал его спутник.

— На кладбище, — уронил он.

На мгновение остальные нахмурились, но тотчас же, ухмыльнувшись, легко вскочили на спины своих лошадей и смело погнали скакунов по деревенским улицам, погруженным в мертвенное спокойствие.

Так что же произошло в деревне?

Внезапное исчезновение всего населения какого-нибудь городишки не считалось во Фронтире такой уж редкостью. К примеру, каждые двадцать лет в среде подобных аэростатам хищных чудовищ, известных как летающие медузы, рождались необычайно крупные экземпляры. Бестия около мили с четвертью в диаметре накрывала деревню целиком и избирательно растворяла все живое, прежде чем всосать лакомую пищу в утробу.

А еще были василиски. Магическим существам, обитающим, по слухам, только в глубоких горных ущельях, достаточно было просто ждать у входа в поселок, пристально глядя в определенную точку. Единственный громадный глаз медленно разгорался красным и выпускал наконец алый луч, после чего люди, один за другим, выходили из домов, шагая прямиком в разинутую голодную пасть. Впрочем, василиски обладали одной слабостью: если вдруг один из загипнотизированных, прощаясь с семьей, употреблял определенные — всегда одни и те же — слова, народ, услышав условную фразу, набрасывался на василиска всем скопом.

Однако наиболее вероятной причиной исчезновения всех до единого жителей деревни являлась самая известная, а равно и самая ужасная угроза.

Когда какой-нибудь счастливый странник чудом избегал общей незавидной участи и приносил известие о подобном жутком происшествии, людям казалось, что они слышат шаги своих темных, предположительно давным-давно исчезнувших, властелинов, все-таки задержавшихся на земле. Хозяев тьмы — вампиров.

Прибыв на кладбище, расположенное на окраине городка, трое всадников и автобус остановились. Не далее чем в пятистах ярдах от леса тянулись ряды поросших мхом надгробий. Пространство между ними мало-помалу заполнял сгущающийся мрак.

Внушающая страх троица, внимательно озираясь, поскакала вперед. И застыла в глубине леса, там, где деревья угрожали опрокинуть надгробия. Здесь кто-то вывернул из почвы огромный ком, обнажив красную глину. Казалось, это взбесившийся подземный демон, охваченный желанием убивать, вырвался на свободу. В воздухе витала угроза. Ощущение присутствия чего-то зловещего было столь сильно, что спутники великана оцепенели в седлах, а сам гигант нервно сглотнул, да так, что его адамово яблоко ударилось о подбородок.

Что же скрывала эта изувеченная земля?

Окаменевшие всадники осматривали пространство в поисках источника «излучения».

И тут они услышали какой-то глухой звук.

Нет, не звук, а скорее голос. Протяжный, негромкий стон, мучительный и отчаянный, словно всхлип скрученного приступом больного, пронесся над страшным местом.

Мужчины не шевелились.

Призрачная аура сковывала их по рукам и ногам. Но совершенно заморозил их этот стон, доносившийся из автобуса. Однако девушка сказала, что припадка не будет. Должно быть, жуткая атмосфера, царящая здесь, заставила ее солгать. Или, возможно, крики, вне зависимости от породившей их болезни, вызвало предчувствие неизбежного, что извечно тревожит людские души.

А несколько секунд спустя, словно в ответ на загадку, из-за массивного ствола дерева вышел незнакомец.

Похожий на привидение, он, пошатываясь, прошел по глинистой почве и остановился шагах в тридцати от людей.

Силуэт на фоне мерцающего серебристого лунного диска принадлежал мужчине лет пятидесяти. Благородная внешность, белоснежные волосы, точно светящиеся сами собой, — любой принял бы этого человека за деревенского старосту. Однако от взглядов знатоков не уклонились бы две черты в поведении старика, черты как нельзя более тревожные.

Левой рукой мужчина придерживал у горла поднятый ворот пиджака, одновременно предплечьем прижимая полу к груди, а ладонью правой прикрывал рот. Словно пряча зубы.

— Спасибо за приход, — произнес старик. Голос его казался болезненным, словно человек сдерживал тошноту. — Спасибо за приход… но уже слишком поздно… В деревне не осталось ни одной живой души, о которой не позаботились бы, как обо мне. Но…

Прибывшие грозные гости наверняка заметили, что старик, когда говорил, не смотрел на них.

Там, куда селянин устремил неподвижный и мутный, точно у дохлой рыбы, взгляд, не было ничего. Лишь длинные ряды деревьев убегали во внезапно сгустившуюся тьму.

— Скорее, за ним. Он… он увез мою дочь. Пожалуйста, скорее, ее нужно вернуть… Или, если она уже стала одной из них… прошу, пусть смерть ее будет быстрой…

Старик умолял о последней милости надтреснутым, дрожащим голосом. Лицо его по-прежнему было обращено не к приезжим мужчинам, а к бреши между деревьями. Зрелище было не из приятных, особенно для тех, кого со всех сторон окружает зловещий мрак.

— Он преследовал мою дочь довольно долго. Раз за разом пытался забрать ее. Я его прогонял. Но прошлой ночью он все-таки показал клыки… Взял одного из нас, а остальные попадали сами, точно костяшки домино… Молю, спасите мою дочь от этой проклятой судьбы. Вчера ночью он… двинулся на север. Если поторопиться, время, возможно, еще не потеряно… Если сможете освободить мою дочь, скорее в Гальюшу. Там живет моя младшая сестра. Она заплатит десять миллионов даласов, обещаю… Умоляю…

В этот момент груда земли за спиной старика зашевелилась.

Невысокий курган внезапно вспучился, и из суглинка высунулась бледная пятерня, похожая на цветок под названием «рука мертвеца», распускающийся лишь по ночам, но тем не менее самая настоящая.

Утробное рычание огласило лес, в нем клокотала злоба — и жажда. Неутолимая жажда крови, которой суждено терзаться вечно.

Разбрасывая черные комья, одно за другим из земли поднимались тела, принадлежавшие селянам, за одну проклятую ночь превращенным в вурдалаков.

Выглядели они почти как при жизни, разве что лица их были тронуты болезненной восковой бледностью, но когда свет луны касался их кожи, тела загорались зловещим голубым светом.

Здесь были дородные мужчины. И элегантные женщины. И девушки в легких платьицах. И мальчишки в коротких штанишках. Почти пять сотен пар налитых кровью сверкающих глаз взирали на пришельцев, почти пять сотен ртов плотоядно оскалились. Упыри даже не удосужились стряхнуть грязь, прилипшую к их головам и плечам.

— Ох, теперь уже слишком поздно. Нас надо убить — и прочь отсюда… Ночь наступила… Я становлюсь… — Старик опустил левую руку, обнажив раны у основания шеи, точно такие же, как и у остальных селян.

Когда опустилась рука старика, отвисли челюсти приезжих.

— Ого, становится интересно, — напряженно — что неудивительно — выдавил человек в черном, потянувшись к висящим на его поясе клинкам-полумесяцам.

Эти слова словно разорвали пелену морока, и мужчина с шестигранным посохом выхватил оружие.

Старик ринулся вперед. Толпа упырей двинулась за ним.

— Живо!

Словно только того и дожидаясь, человек в черном пришпорил своего скакуна. Всадник с жезлом последовал за товарищем, а гигант остался на месте.

Головы нескольких вурдалаков гнилыми арбузами раскололись под ударами конских копыт — раненые падали, и животные топтали их.

— Чего ждете, уроды? Идите получите свое! — Вместе с криком человека в черном в воздух взлетели ловко отрубленные головы слишком близко подступивших упырей.

Мгновение — и серебряная молния прочертила дугу, лишив голов следующий ряд. Даже свежеиспеченные вурдалаки вроде этих знали, что нельзя терять головы и мозги, но сейчас они просто валились на землю, расплескивая серое вещество, изливая фонтаны крови.

Столь эффективную работу демонстрировал один из клинков человека в черном: лезвие примерно фут в диаметре, формой напоминающее полумесяц. Заточенное до остроты бритвы оружие среди воинов Фронтира было известно как клинок-серп. К его рукоятке обычно крепился темляк из проволоки или шнура, и владелец имел возможность создавать вокруг себя своего рода зону безопасности, вращая серп на угодном ему расстоянии от себя и держа таким образом врагов поодаль. Обращение с подобным оружием требовало долгих и упорных тренировок, так что лишь немногие особо умелые и ловкие бойцы пользовались им.

Однако сейчас человек в черном держал клинок обеими руками, раз за разом рисуя великолепные серебряные дуги. Лезвие волшебным образом оказывалось сразу везде — слева и справа, сверху и снизу, реагируя на малейшие изменения вражеских позиций. В сущности, тела всех горожан после молниеносных атак серпа оказывались рассечены под совершенно разными и немыслимыми углами. Из тех, на кого упал взгляд мужчины, никто не избежал удара.

Странный звук, совершенно не похожий на свист клинка-полумесяца, издавал шестигранный посох. На обоих концах жезла имелись острые шипы. Обычно жезл использовался на манер булавы. Схожим образом действовал и хозяин оружия: так же, да не совсем. Вращая посох вокруг талии, он расплющил голову атакующего справа, перекатил оружие через спину и прикончил упыря, подбиравшегося слева. Прием занял меньше десятой доли секунды.

Но вдруг в мгновение ока четыре призрачные фигуры повисли в воздухе — слева и справа от мужчины с шестигранным жезлом, перед ним и позади него. Как-никак нечеловеческая сила, свойственная вампирам, дает определенные преимущества.

Человек с посохом нанес первый удар. Чему приписать дальнейшее — уж не магии ли?

В тот же миг, как раскололась седая голова старика справа, старуха впереди отлетела в сторону, лишившись нижней челюсти. И почти немедля острые концы посоха вонзились в сердца недругов слева и позади бойца.

Какой же немыслимой мощи требовал этот жестокий прием? А ведь правая рука человека с шестигранным посохом словно бы и не двигалась, она даже не дрогнула, а жезл, казалось, вращался сам собой, будто по собственной воле уничтожая селян.

Да в человеческих ли силах такое?

И все же горожан было около пяти сотен. Даже мастерство пары воинов не удержало вурдалаков от атаки на автобус. Если уж начистоту, толпа упырей, не обращая внимания на мужчин, рвалась к автобусу.

Взвыл ветер — и немало кровопийц, хором завопив, рухнули наземь. И с каждым порывом ряды вурдалаков рассыпались, как бусины с разорванной нитки, — только чтобы вновь превратиться в ожерелье из уже неподвижных трупов, нанизанных на стрелы, выпущенные великаном.

Его лук был не из тех, что продаются в готовом виде в городской лавке. Согнутый тяжелый сук с тетивой из жил какого-то зверя, а содержимое колчанов, разместившихся на обоих боках и на спине гиганта, являло собой просто заостренные железные прутья.

Но в руках великана они становились снарядами, бьющими с непревзойденной меткостью.

Гигант выхватывал не по одной стреле, а по пять разом и выпускал их одновременно. И судя по скорости, ему не требовалось времени на прицеливание.

И все же ни одна стрела не пропала втуне. Более того, каждый прут пронзал сердца по меньшей мере трех горожан. Только так и следовало стрелять, поскольку известно, что рана в живот не убивает упыря. Но как у великана получалось выбирать цель и поворачивать лук быстрее, чем глаз успевает моргнуть?

Загадка осталась неразгаданной, даже когда перед автобусом выросла гора трупов.

Внезапно за спинами всадников раздался короткий вскрик, и женский голос предостерег:

— Дело худо. Отступайте!

Великан не успел отдать приказ — его спутники уже развернулись и бросились к автобусу.

Со звериным рыком селяне ринулись за ними. Дистанция стремительно сократилась до пятнадцати шагов. Внезапно тяжелый топот стих.

Между ними и автобусом неожиданно встал одинокий юноша.

Толпу остановило не столько его вмешательство, сколько то, что появился он словно бы из ниоткуда.

Волнистые пряди ниспадали на высокий лоб, касаясь бровей; на мужественном лице играл здоровый румянец, а ясные глаза взирали на скопище порождений ада без тени страха.

Вурдалаки, которых обескуражило внезапное появление юнца, видимо, посчитали его самой желанной добычей. Секунда — и они неудержимой волной хлынули к нему.

Темноту множеством пунктиров пронзили штрихи света.

Точно серебристые рыбки, выпрыгивающие из воды, вспышки метались вроде бы хаотично, но всякий раз с бесподобной точностью поражали сердце одного из упырей. Пятьсот вурдалаков оказались повержены в мгновение ока… Пламя вырывалось из их грудных клеток, и они падали, и корчились, и застывали с мирными лицами, возвращенными им смертью.

Из-за громады автобуса медленно высунулся мужчина с шестигранным посохом. Увидев гору трупов, он заметил:

— О-го-го, ну и задали им жару, — и одобрительно присвистнул, но тут же взглянул на одно из окон автобуса и встревоженно спросил: — А со стариной Гровом все в порядке?

На юношу, проделавшего всю работу, он даже не посмотрел. А тот, между прочим, уже успел исчезнуть. Так же загадочно, как и появился.

— Тут уж ничего не попишешь, а что сделано, то сделано, — заявил человек в черном, выходя из-за автобуса с другой стороны. — У нас есть работа. Тот тип сказал, что аристократ, похитивший его дочь, двинулся на север, верно? Если отправимся немедля, то уж точно сумеем догнать их, братцы. Выследить и уничтожить. Десять миллионов, коли привезем девчонку в целости. Правда, он наверняка" уже добился своего. И что с того? Нам ведь придется иметь дело с женщиной. Пригрозим ей, скажем, что отрубим девице голову, как и вампиру, — вот и превратим ее снова в человека. Ловушка захлопнется, и старушка расплатится.

За его спиной гигант пробормотал:

— Все было бы хорошо и замечательно, если бы старик говорил с нами.

— Ты это о чем?

Человек в черном обернулся, после чего перевел взгляд туда, куда смотрел великан, — в сторону чащи, раскинувшейся перед ними и чуть правее. Именно к этой точке был обращен неподвижный взор мертвого старика.

— Выходи!

И тотчас же в правой руке человека в черном сверкнул под луной клинок-серп, а шестигранный жезл его спутника рассек воздух.

Теперь эти двое поняли, что потусторонний холод, сковавший их вначале, не был делом рук старосты. Тот, кто источал его, скрывался в лесу. Люди крепче сжали оружие. Ветерок, сочащийся из зарослей, нес леденящий холод аристократов. Мужчины отчаянно старались не показать, что унижены, — как же, они ведь не заметили источник «излучения».

— Если ты не выйдешь, войдем мы. Судя по тому, как говорил с тобой старик, полагаю, специальность у нас одна. Черт, да ты, кажется, понадежнее нас. Если так, мы не натворим глупостей. Как насчет того, чтобы обсудить это десятимиллионное дельце по-дружески?

Высказав предложение, великан подождал немного. Ни ответа, ни движения не последовало. Густые, похожие на мохнатых гусениц брови гиганта приподнялись.

— Братец, так будет быстрее.

Из руки человека в черном вылетел клинок-полумесяц. Неизвестно, из чего и как он был выкован, но серп принялся петлять меж деревьев, стремясь к точке, в которую всматривался великан В намерениях юного убийцы сомневаться не приходилось.

Раздался мелодичный звон, и серебряная молния понеслась обратно.

Двое мужчин, охнув, отпрыгнули в сторону, и серп со свистом пролетел мимо.

Взмах — и в правой руке гиганта оказался тот самый серп, который только что метнул человек в черном. Красный ручеек медленно пополз по блестящей поверхности. Из ладони великана толчками выплескивалась кровь. Наконец-то его каменное лицо отразило хоть какие-то эмоции — ярость и страх.

— Неплохо, — пробормотал мужчина с шестигранным посохом, пришпоривая своего коня.

Скакун даже не пошевелился.

Пятки всадника снова сдавили лошадиные бока, шпоры впились в шкуру, выступила кровь — и все же конь не сдвинулся с места.

Заметив наконец, что животное запугано до предела, человек с посохом прекратил истязать лошадь.

Дверь автобуса приоткрылась. Показалась девушка.

— Что происходит, мальчики?

Ощутив чужое присутствие, она сразу повернулась в сторону чащи. Точно так же, как и ее старшие братья.

«Присутствие» в гуще мрака пришло в движение. Послышался и приближающийся цокот копыт.

И перед охотниками предстал омытый лунным сиянием юноша. Словно сама ночь приняла человеческий облик.

II

Загадочное мерцание голубого медальона, висящего на груди незнакомца поверх черного плаща, не шло ни в какое сравнение с великолепием лица, полускрытого полями дорожной шляпы.

Натянув поводья, прекрасный юноша остановил лошадь. Он казался совершенно спокойным, точно простой путешественник, случайно проезжавший мимо, но одного взгляда на него хватало, чтобы понять, что он далеко не обычный странник.

— Ну и кто ты такой, черт побери? — прохрипел человек в черном.

От одной красоты всадника по спине уже бежали мурашки. Кроме того, этот парень только что отразил смертоносную атаку серпа, оттого-то хозяин клинка-полумесяца и говорил столь странным голосом.

Ответа не последовало. Юноша, очевидно, намеревался просто проехать мимо.

— Погоди, — воскликнул мужчина с посохом, пытаясь остановить незнакомца. — Ты, приятель, должно быть, один из охотников, которых пригласил тот старикашка. Но ведь и мы охотники. Может, мы были и не правы, задирая тебя, но, думаю, никому вреда не будет, коли мы представимся. Мы семья Маркус — я Нолт, второй по старшинству.

Сумеречный путник не спешил назваться.

— Это Кайл, наш младшенький, — продолжил Нолт, и человек в черном, враждебно сверкая глазами, даже не кивнул в знак приветствия.

— А тот верзила — наш старший братец Боргов.

Не успел еще брат договорить, как со стороны великана раздался резкий лязг. Клинок-серп, разломанный надвое, упал на землю в вихре серебристых хлопьев. Нет, рука гиганта не согнула его — стиснула. Окровавленную ладонь великан вытер о шею своей лошади, превращая шерсть в алый войлок.

— У нас есть еще один брат, но он болен и не способен передвигаться верхом. И наконец, Лейла, наша младшая сестренка.

— Приятно познакомиться, мистер Сжатые Губы.

Несмотря на более чем любезный тон, светлые кошачьи глаза Лейлы пылали враждебным огнем. Однако, едва путешественник повернулся к девушке, пламя это внезапно дрогнуло, заколебалось — и потухло.

— Братья Маркус? Я слышал о вас, — впервые за все это время заговорил незнакомец.

Бесстрастный голос его походил на звон железа, и, хотя этот голос не мог сравниться с немыслимой красотой пришельца, никакой другой и представить было нельзя.

Впрочем, то, что он заговорил таким тоном, уже узнав имена встретившихся ему людей…

Братья Маркус считались самым умелым отрядом охотников на вампиров во всем Фронтире. Семья состояла из пятерых членов, а именно, по старшинству: Боргова, Нолта, Гровека, Кайла и Лейлы. Число аристократов, о которых они «позаботились», было уже трехзначным. Каким-то чудом никто из клана, странствующего по всему Фронтиру, до сих пор не погиб.

И в то же время не смолкала молва о жестокости и коварстве братьев.

Не существовало такого закона, что для каждого определенного случая следует нанимать лишь одного охотника на вампиров или лишь одну группу. Учитывая мстительность аристократов в случае неудачи, заказчик обычно приглашал нескольких специалистов или даже несколько отрядов.

Братья Маркус всегда шли до конца. Только они. Ни один человек, ни одна команда, работавшая с ними — или, если уж на то пошло, против них, — не выжили.

Трупы кого-либо из прочих охотников так и не были обнаружены, так что оставалось лишь верить, что смельчаков погубили аристократы. Но слухи распространяются со скоростью степного пожара, и сейчас зловещий шторм подозрений кружил над головами членов клана.

Как бы то ни было, никто не сомневался в их мастерстве как охотников. В конце концов, число аристократов, уничтоженных отрядом, ошеломляло.

Так что, когда остальные охотники слышали о клане Маркус, они испытывали одновременно и отвращение, и благоговейный трепет перед убийцами, которые не раз показали как свое мастерство, так и свою беспринципность.

По всей вероятности, братья впервые слышали, чтобы человек так спокойно произносил их фамилию.

— Знаешь, паря… — Боргов неожиданно скривился, — …э-э-э, кореш… Слыхал я о красавчике с голубой висюлькой. Лет десять назад один деревенский староста сказал, что во Фронтире есть лишь один охотник под стать нам. Что он, возможно, один будет покрепче нас всех, вместе взятых, и все такое… Но ты же не можешь быть…

Не ответив, молодой человек развернул коня. Казалось, он и внимания не обратил на стоящую перед ним шайку убийц.

— Эй, эй, погоди, — окликнул юношу человек с шестигранным посохом. — Мы отправляемся в погоню за кровопийцей, что умыкнул дочку старикашки. Если ты не с нами, ты против нас. Тебя это устраивает?

Тишина. Силуэты лошади и всадника поглотила тьма.

— Мы же не позволим ему уйти, а? — вспыхнула Лейла, но Боргов, казалось, не услышал возгласа сестры.

— Дампир… он ли это?… — ошеломленно пробормотал великан.

Ни разу еще младшие члены семьи не слышали, чтобы их старший брат говорил таким тоном. Или произносил столь загадочное имя.

— Вот я и встретил человека, которого по-настоящему боюсь… Ди.

А в тридцати милях к северу от деревеньки Вишну — селения, где всего через два коротких дня после нападения вампира истребили всех жителей…

Одинокая черная карета мчалась по узкой лесной тропе. И шестерка лошадей, влекущих ее, была черна как уголь, и возница на облучке кутался в черное. Экипаж казался порождением самой тьмы.

Безжалостно нахлестывая лошадей, возница то и дело поглядывал вверх.

Переполненные звездами небеса, казалось, вот-вот обрушатся. Бледный свет подрагивал на лице, обращенном к светилам. Утонченный лик неожиданно омрачился.

— Звезды движутся. Погоня… Шестеро. — Глаза возницы сверкнули. — И преследователи не просты… Каждый обладает сверхъестественным талантом… А один — в особенности…

Словно не справившись с волнением, он вскочил, да так, что затряслась вся карета.

— Я не дам им забрать ее! Никому не позволю.

Из широко распахнутых глаз лился свет. Кровавый свет.

Неожиданно что-то прервало монотонную песнь колес.

Правый передний обод с треском выскочил из колеи, и колесо слетело со ступицы. Под стон ветра карета резко накренилась и перевернулась, подняв тучу пыли.

Возница же продемонстрировал невероятную ловкость. Словно акробат, бросив вожжи, он взмыл в воздух, ловко кувыркнулся и, восстановив равновесие, приземлился в нескольких ярдах от экипажа.

Чтобы тотчас же броситься к карете — с тревогой и отчаянием.

Он рывком распахнул дверь, заглянул внутрь, и беспокойство на его лице сменилось облегчением.

Глубоко вздохнув, он направился к железному колесу, откатившемуся шагов на тридцать от места крушения.

— Итак, удача отвернулась от меня слишком рано, — пробормотал возница, подняв колесо и возвращаясь к экипажу. Затем, вновь посмотрев на небо, он тихо проговорил: — Скоро рассвет. Похоже, придется укрыться в Убежище и следующей ночью заняться ремонтом. Что ж, времени достаточно, чтобы свора бродячих псов настигла нас.

Когда гребни гор, похожие на зубья бесконечной пилы, чуть выступили из мрака, пара всадников осадила лошадей. Они остановились на вершине высокого кургана.

— Худшего дерьма старина Боргов придумать не мог — надо же, заставил нас мчаться во весь опор посреди ночи. Засуетился, наложил в штаны — а было б из-за чего! — заявил человек в черном, махнув рукой.

Зеленая трава под его ногами всколыхнулась, словно отгоняя тьму.

В бледном, трепетном предрассветном сумраке казалось, что этот мужчина облачен в остатки ночи. Черная рубаха, черные штаны — неизменное одеяние Кайла, младшего из братьев Маркус. Его правую руку, плечо и грудь пятнали черные крапинки — брызги крови ночных зверей, которых братья убивали на скаку.

— Кажется, он велел тебе попридержать язык. Тот типчик не просто заурядный охотник. Ты тоже должен был слышать о нем, — откликнулся спутник Кайла, пытаясь урезонить необузданного младшего брата. Над головой его возвышался черный жезл. Это был Нолт, второй по старшинству.

— Ха! Хочешь сказать, что он дампир? — выплюнул Кайл. — Грязный полукровка, недочеловек и недоаристократ. О, конечно, все говорят, что из таких получаются лучшие охотники на вампиров, так? Но не будем забывать кое-что. Мы уничтожали настоящих, чистокровных аристократов!

— Во-во, тут ты прав.

— Если он полукровка, то больше похож на нас, чем на аристократов. Бояться нечего. Я уж не говорю о том, что мы мчались всю ночь как угорелые, только чтобы он не настиг нас, но, коли ты меня спросишь, я скажу, что наш старшенький попросту перетрусил. Кто, кроме нас, стал бы скакать во Фронтире по лесу ночью?

Да уж, леса Фронтира ночами так и кишели чудовищами.

С тех пор как аристократия пришла в упадок, чудовищ в лесу стало меньше. Но чтобы углубиться в чащу до рассвета, надо было быть или полным идиотом, или человеком со стальными нервами и колоссальным опытом. Братья относились ко второму типу.

Потому-то Кайла так и взбесило приказание старшего брата отправиться в погоню ночью, чтобы юнец, которого они повстречали, не опередил их. А ведь ему тоже предстояло сразиться со множеством тварей, прежде чем он оказался на этом холме. Братьям удалось добраться сюда засветло лишь потому, что они уже проезжали тут прежде и разведали короткую дорогу через дебри.

— Ну, не знаю, — суховато заметил Нолт, более склонный к размышлениям, чем младший брат. — Как-никак этот парень сумел отразить твой серп.

Кайл сердито зыркнул на братца, но тут глаза Нолта сверкнули.

— Лошадь… вот уж не думал, что это возможно.

Кайл потерял дар речи. Действительно, из чащи, которую они только что оставили позади, несся стук подкованных копыт.

— Ну, мы, допустим, знали, где срезать путь. Но этот сукин сын…

Мужчины переглянулись, и тут из леса, раскинувшегося внизу, выехал, рассекая тьму, всадник. Он направлялся к дороге. Братьям всадник показался темнее самой черноты.

— Точно, это он, и целехонький, — буркнул Нолт.

— От нас не уйдет, — отрезал Кайл.

Звонко шлепнули две пары пяток по бокам скакунов, и восемь копыт дружно ударили по земле, взрывая дерн.

Неистовые всадники бросились в погоню. Но дампир будто обернулся ночным демоном — даже поравняться с ним оказалось невозможно.

— Без фокусов, слышишь! — выкрикнул Нолт в спину несущемуся впереди Кайлу.

Они не могли позволить Ди обогнать их. Но даже если бы это случилось, братья не имели права приструнить наглеца. Боргов приказал им не нападать — причем самым строгим тоном, какой они когда-либо слышали от него.

Но в груди Кайла пылал неугасимый огонь злости. Он и прежде отличался неукротимой свирепостью нрава, теперь же и вовсе не владел собой. Ди отбил смертоносный клинок Кайла! Для молодого человека, верящего лишь в силу, подобное унижение было невыносимо. Ненависть, которую он испытывал к Ди, переросла в жажду убийства.

Правая рука Кайла потянулась к верному клинку-полумесяцу.

Однако…

Пара отказывалась верить своим глазам.

Юный всадник скакал не слишком быстро. Братья давно уже должны были нагнать его, но в действительности разве не оказывались они все дальше и дальше от цели?

— Сукин сын! — рявкнул Кайл.

Он безжалостно пришпоривал лошадь, но враг летел уже далеко впереди, дразня преследователей развевающимися полами черного плаща. Секунда-другая — и он уменьшился до размеров горошины, а потом и вовсе исчез из виду.

— Проклятие! Чертов ублюдок!

Резко натянув поводья, Кайл впился пылающим взором в точку на горизонте, за которым скрылась сумеречная фигура.

— Мы мчались всю ночь, и вот приехали… — горько уронил Нолт. — Похоже, просто так его не догонишь. Что ж, подождем Боргова.

III

Ветер вился вокруг него.

Волосы выбились из-под шляпы, широкие поля которой, казалось, текли, как чернила. Лунный свет рассыпал волшебные серебряные крупицы по высокому лбу и точеному носу. Небо уже подернулось голубоватой дымкой, но месяц, отражающийся в бездонных глазах, сиял ярче, чем в мраке полуночи. Модифицированные кони-киборги в среднем развивали скорость до шестидесяти миль в час, но галоп его лошади посрамил бы их всех.

Ну что сказать о всаднике, добившемся чуда от стандартного скакуна, которого можно приобрести где угодно?

Дорога сузилась и исчезла, слившись с простором равнины.

Внезапно всадник натянул поводья. Лошадь резко осадила — и застыла. Передние копыта, подняв тучу пыли, вросли в почву. Этот весьма жесткий метод торможения был не только эффективным, но и, мягко говоря, пугающим. А лунный свет, как и прежде, лился на плечи и спину всадника.

Облаченный в черное наездник бесшумно спешился. Нагнувшись, он принялся терпеливо и внимательно изучать следы на каменистой земле, но вскоре выпрямился и повернулся к ближайшей рощице. Этот всадник, наделенный красотой, пред которой бледнела сконфуженная луна, был не кто иной, как Ди.

— Значит, тут они отклонились от проторенной дороги. Что он задумал? — негромко пробормотал он.

Затем снова вскочил на лошадь и поскакал к деревьям.

Он исчез. Остались лишь лунный свет, озаряющий узкую тропу, да затихающее эхо от стука копыт.

Одна лишь луна ведала о том, что шестью часами ранее на этом самом месте возница в черном повернул свой экипаж. Неужели Ди отыскал следы кареты, отличив их от множества других борозд, оставленных колесами электроавтобусов и прочих повозок, проезжавших тут днем?

Вскоре бледный месяц слился с посветлевшим небом, и его место заняло солнце.

Светило еще не достигло зенита, когда конь-киборг, мчавший без остановки все это время средь бескрайних лесов, вновь внезапно остановился.

Перед Ди лежали комья вывороченного суглинка. Именно здесь карета, потеряв колесо, перевернулась.

Ди за полдня нагнал тех, кто выехал на целые сутки раньше него. Конечно, аристократы были обречены спать при свете дня, а братья Маркус остались далеко позади. Но быстрота, с которой всадник настиг беглецов, и его способность безошибочно находить цель внушали страх.

Однако куда же исчезла карета?

Не слезая с лошади, Ди оглядел место поломки и легко коснулся пятками боков коня.

Медленно двинулся всадник ко взгорку впереди — и как не похож был неспешный шаг его коня на прежний стремительный аллюр.

Эта груда земли едва ли имела право носить имя холма. Но стоило Ди подняться на вершину, и он был вознагражден.

Это строение казалось совершенно неуместным здесь. Оно напоминало гигантский стальной ящик шириной футов десять, длиной — тридцать и высотой — десять. Глянцевая черная поверхность, отражая яркие солнечные лучи, ослепляла.

Это было Убежище, упомянутое аристократом в черном.

Пусть вампиры и бессмертны, они все равно вынуждены спать днем. Хотя наука и подарила им разнообразные «противоядия», аристократам так и не удалось побороть адскую боль при попадании на тело обжигающих лучей. Агония вспыхивающих одна за другой клеток, тлеющей плоти, спекающейся крови, всех испаряющихся систем организма… Нет, даже хозяева земли вынуждены подчиняться законам собственной природы.

Тела вампиров, как известно, не поддаются уничтожению, но немало испытуемых, проведших на солнце более десяти минут, сошли с ума от нестерпимой боли; пять минут — и объект остается изуродованным и утрачивает регенеративные способности. И, вне зависимости от последующего лечения, никогда больше не восстанавливается.

Но в эпоху процветания аристократов это мало что значило.

Сверхскоростные трассы, ведущие в самые отдаленные уголки Фронтира, аэродинамичные машины и прочие ухищрения сформировали совершенно безопасную транспортную сеть, а крупные энергообразующие предприятия, воздвигнутые в Столице и вокруг нее, обеспечивали автобусы и грузовозы почти неисчерпаемым запасом мощности.

А потом начался упадок.

Под напором приливной волны человечества все созданное аристократами было разрушено, разломано на части, превращено в руины. Даже могучие заводы с их отличными защитными системами не устояли перед разрушительной силой человечества.

В столичном регионе ситуация еще не была столь ужасной, но аристократы сектора Фронтира лишились абсолютно всех средств передвижения. И хотя многие вампиры, предвидя наступление суровых времен, обеспечивали свои области необходимым транспортом, даже они в конце концов утратили энтузиазм и перестали поддерживать существование сетей.

Но и сейчас по равнинам, влажным от предрассветной росы, бежали серебристые рельсы, а где-то в громадных подземных туннелях покоились остовы автоматических сверхскоростных аппаратов.

Прежде чем кареты стали единственным средством передвижения, частенько случались катастрофы, вызванные потерей радиолокационного управления или перебоями в подаче электроэнергии.

Для людей же, которым приходилось учиться пользоваться мудреным оружием аристократов или взламывать транспортную защиту собственными — изобретенными впопыхах — средствами, застигнутые в пути и обездвиженные дневным светом вампиры становились идеальными жертвами.

Вняв настоятельным требованиям Фронтира, аристократическое правительство Столицы, где сосредоточились последние силы вампиров, возвело в стратегических точках транспортной сети специальные защитные сооружения.

Так называемые Убежища.

Под металлизированным покрытием скрывалась плита дюймовой толщины: Убежища выдерживали выстрел в упор из небольшой атомной пушки и обладали обширным арсеналом защитных механизмов, готовых в любой момент ликвидировать человечью мошкару, суетящуюся поблизости с кольями и молотками в хилых лапках.

Но Убежище можно было назвать идеальным укрытием по одной простой причине…

— Входа нет… — пробормотал Ди.

И точно. На угольно-черных стенах, отражающих белое излучение солнца, не было ни трещинки — хотя бы и с волосок толщиной.

Ди молча возвел очи к небесам — и решил спуститься с холма.

Лучи весеннего солнца, должно быть, безжалостно обжигали дампира и причиняли беспримерную муку. Одни лишь дампиры могли сражаться с аристократами на равных ночью, но, чтобы заслужить титул охотника на вампиров, требовалась способность оставаться бесстрастным в палящем аду дня.

Когда Ди приблизился к Убежищу, воздух вокруг него чуть слышно застонал — и тут же умолк.

Медальон на груди дампира засиял еще ярче. Его загадочная энергия имела способность прерывать работу любой электронной аппаратуры аристократов.

Спешившись перед черным монолитом, Ди прижал к его поверхности левую ладонь — и трепет объял охотника. Особый металл, вероятно, обладал и особой температурой: видимо, для того, чтобы не пропускать внутрь никаких видов тепла, никаких электроволн, никаких молекулярных или атомных излучений.

Рука Ди медленно заскользила по гладкой поверхности.

Покончив с фронтоном, он перешел к правой стене. Ее осмотр занял около получаса.

— Шиш, — буркнул раздраженный голос откуда-то из пространства между сталью и ладонью.

Ди двинулся к задней стене, и тот же голос тяжко вздохнул. Если бы кто-то стал свидетелем этой странной сценки, он, несомненно, выпучил бы глаза от удивления, но Ди молча продолжил свою работу.

— М-да, этот металл — крепкая штучка. То, что внутри, видится смутно, хотя, в общих чертах… Атомная супертермокамера направляет энергию непосредственно в железо. Невозможно проникнуть сквозь стены, не уничтожив реактор, но, чтобы уничтожить реактор, надо сперва проникнуть сквозь стены. Итак, что было первым: курица или яйцо?

— Сколько их внутри? — спросил Ди, не отрывая руки от стены.

— Двое, — последовал быстрый ответ. — Мужчина и женщина. Но даже я не могу сказать, аристократы они или люди.

Коротко кивнув, Ди отнял ладонь от третьей стены.

Теперь осталась лишь левая поверхность.

Но, ради всего святого, чем он все-таки занимался? Судя по тому, что сказало незримое существо, охотник изучал внутреннее пространство Убежища. Но для чего? Ведь голос объяснил, что разрушить внешнюю оболочку невозможно.

Где-то на середине стальной панели левая рука застыла.

— Есть, — равнодушно уронил голос.

Ди приступил к действию не теряя времени. Не отрывая от металла левой руки, он чуть отступил, правой потянувшись за мечом Извлеченный из ножен клинок захлебнулся солнечным светом.

Заведя руку с мечом далеко за спину, Ди устремил взгляд в одну точку — точку, находящуюся между большим и указательным пальцами его левой руки.

Но что же он видел там? Чудовищная, слепящая ярость сконцентрировалась между обнаженным острием клинка и сталью, и…

Белый свет пронзил черную стену.

Это устремился вперед меч Ди. Впрочем, сколь ни остер был его клинок, разве мог он пробить особую сталь внешней панели? Однако, так или иначе, изящно изогнутое лезвие наполовину погрузилось в неприступную твердыню.

Вход. Меч Ди вклинился в брешь между дверью и стеной, неразличимую невооруженным взглядом. Какая волшебная сила позволила левой руке Ди обнаружить ее? И как острие меча проникло в этот мельчайший зазор?

— Ого! — воскликнул голос, доносившийся из левой руки Ди. — Вот это сюрприз. Один из них человек.

Кажется, невозмутимый охотник встревожился.

— У них есть благовоние временной ловушки? — спросил он.

Этот препарат, изобретенный аристократами, создавал днем иллюзию ночи.

— Не знаю, но второй не шевелится. Мертвец, по крайней мере при свете.

— Значит, девушка в порядке? — пробормотал Ди.

Она, конечно, наверняка уже укушена хотя бы раз, но в таком случае гибель виновника возвратит ей человеческую природу. Почему тогда тень омрачила на миг черты Ди?

Мускулы руки, сжимающей рукоять меча, медленно напряглись и затвердели. Неизвестно, какое мастерство тут потребовалось, но стоило клинку чуть повернуться, и по стальной поверхности побежала тонкая трещина.

И тотчас же наружу хлынул голубой свет.

Ди окаменел — и молча поднял голову. Холодные глаза его не отражали ни малейших эмоций.

— Раньше, чем ожидалось, — произнес чей-то голос, добродушно, как будто даже шутливо. — И совсем не тот, кого ожидали.

В лесу что-то слабо забрезжило, а потом на гребне холма вспыхнуло алое пятно.

С шумом и ревом одноместная боевая машина в мгновение ока достигла подножия склона.

Самоходка представляла собой продолговатую стальную платформу, водруженную на четыре непропорционально больших колеса с непробиваемыми шинами. Агрегат был также оснащен мощным атомным двигателем и системой передач. Внешний облик этого творения рук человеческих, позаимствовавших кое-какие механизмы аристократов, едва ли мог доставить эстетическое наслаждение. Топливная труба с заметными швами от сварки вилась, точно змея, к установленному позади мотора атомному реактору, защищенному клепанной железной пластиной, а простенький рычаг управления бесхитростно торчал прямо из пола. Суставчатые, словно ножки богомола, рулевые тяги, идущие к дискам колес, да и все остальные детали, коли уж на то пошло, — покрывал толстый слой грязи и копоти. Вероятно, это были выбросы реактора.

Впрочем, больше, чем внешний облик самоходки, внимание привлекали ее вооружение и ее водитель. С правой стороны над двигателем возвышался ствол семидесятимиллимитровой безоткатной пушки, чье черное жерло сейчас смотрело прямо на Ди, а с левой — пустому небу угрожала двадцатимиллиметровая ракетница. Естественно, снаряды были оснащены теплоискателями, и жертву их ничто не спасло бы от неминуемой смерти. И наконец, над реактором, выставив похожее на синий кувшин дуло, возвышался ядерный бомбомет — базука с немыслимой убойной силой.

И все же, несмотря на обилие тяжелого оснащения, какое не найдешь на обычной боевой машине, эта самоходка легко могла развить скорость до семидесяти пяти миль в час. Передвигалась она практически по любой местности, а благодаря пружинной подвеске в три четверти дюйма толщиной преодолевала худшие из дорог: эдакий юркий, миниатюрный бегемот.

С места водителя поднялась девушка в алом и сдернула с лица огромные шоферские очки. Голубые пылающие глаза остановились на Ди. Ветер растрепал светлые волосы, позаимствовав на миг их золотистый оттенок. Это была Лейла, младшая сестра братьев Маркус.

— Итак, вот мы и встретились снова, — произнесла она.

Ярко-красный цвет ее комбинезона наводил на мысли об агрессии — и действительно, вся она излучала ярость. Стройное тело девушки, трясущееся под беспрестанный рев двигателя, казалось, передергивалось от ненависти к Ди.

— Ты, может, и думаешь, что победил моих старших братьев, но, пока я рядом, тебе не опередить наш клан. Похоже, я наткнулась на тебя в нужный момент. Моя добыча тут?

Это об аристократе девушка говорила как о «своей добыче». Слова она выплевывала с беспредельной самоуверенностью и злобой.

Ди продолжал стоять неподвижно, как статуя, с мечом в руке.

— Прочь с дороги! — приказным тоном крикнула Лейла. — К несчастью для моей добычи и к счастью для тебя, у них не оказалось ничего, кроме сломанного Убежища. Но теперь я поймала удачу за хвост, спасибо. И если тебе дорога твоя жизнь, лучше уноси ноги подобру-поздорову.

— А если не дорогá, то что?

От спокойного голоса Ди щеки девушки заалели, как ее комбинезон.

— Что-что? Ты действительно желаешь потягаться с Лейлой Маркус и ее боевой машиной?

— У меня две жизни. Бери любую. Если получится.

Бесстрастный тон, ни разу не изменившийся с того момента, как Лейла впервые услышала охотника, заставил девчонку-сорванца умолкнуть. Она медлила.

Лейла еще не осознала, что клинок пронзил стену Убежища лишь благодаря тайному искусству Ди. С самого начала ей и в голову не приходило, что какое-либо живое существо способно на подобную ловкость. Не зная об истинной силе Ди, девушка колебалась, смущенная порывами собственного сердца, о которых она до сих пор не подозревала.

Человек в черном, застывший слева от нее, ошеломлял. Точно загадочное зелье, присутствие его завораживало — и это оскорбляло девушку до глубины души. Словно желая подавить сердечные порывы, Лейла резко вернула очки на место.

— Плохо, очень плохо. В таком случае мы, Маркусы, поступаем так!

Фигура в алом плюхнулась на сиденье, и двигатель взвыл с новой силой. Девушка нарочно обходилась без глушителя — чтобы восстанавливать против себя неприятелей. Чуть только руки ее стиснули руль, массивные колеса принялись подминать под покрышки траву. Машина не просто спускалась со взгорка — она едва не летела, выворачивая колесами комья земли. Скорость самоходки казалась немыслимой.

А неслась она прямо на Ди.

Охотник не двигался.

Жуткий звук всколыхнул воздух — запахло тухлой рыбой. Запах сопровождался дымом — белые струйки поднялись над оплавленными шинами, когда машина остановилась в считаных дюймах от Ди.

— Ну, теперь ты прочувствовал? Я иду! — Истерические возгласы были еще одной попыткой сбросить с сердца тяжесть.

Лейла отпустила педаль газа и ударила по тормозам за долю секунды до того, как самоходка сокрушила бы соперника. Но почему Ди даже не дрогнул? Казалось, он видит девушку насквозь — ее сомнения, ее колебания.

Не промолвив и слова, юноша вытащил меч. Лезвие освободилось слишком уж легко. Без лишних движений убрав клинок в ножны, Ди повернулся.

— Ну, то-то же. Стоило поступить так с самого начала. Избавил бы нас обоих от неприятностей.

Лейла следила за Ди, пока тот не взобрался на холм и не исчез по ту сторону вершины. А секундой позже кошачьи глаза девушки сузились.

Земля, тяжко застонав, покачнулась. Весящую больше тонны боевую машину, как перышко, швырнуло в воздух, ударило оземь и снова подбросило.

С уходом Ди защитные системы Убежища пришли в действие.

Непостижимо, но Лейла не утратила выдержки. Одной рукой она стискивала руль — но и только. Во время всего безумного танца самоходки девушка держалась неизменно прямо — она стояла как приклеенная.

Сесть на свое место — место водителя — Лейла ухитрилась на лету.

Мотор оглушительно взревел. Голубое пламя вырвалось из задних форсунок, и дым сгорающего топлива повалил из выхлопных труб с обеих сторон двигателя. Боевая машина завелась в воздухе.

Бомбомет над двигателем развернулся, нацелившись на Убежище. Дико трясущаяся земля не мешала ему.

Воздух окрасился синим.

Крыша Убежища откинулась, выпустив на волю лазерную пушку. Из пушки вырвался алый луч. Скользнув по обтекаемому боку машины, он превратил участок земли в жидкое стекло.

Если это оружие контролировал радар, повод для тревоги определенно имелся. Второй и третий выстрелы пушки, славящейся своей меткостью, ушли в молоко: цель ускользала то влево, то вправо, то вперед, то назад.

Водительское мастерство Лейлы превосходило оперативность электронных устройств.

Сколько она себя помнила, отец всегда внушал ей, как важно совершенствовать ее навыки управления всем механическим. Между прочим, по слухам, отец умел улучшать генетику…

Как это ни смешно, таланты Лейлы проявляли себя только в том, что касается видов транспорта Будь то машина или нечто наделенное подобием жизни вроде коня-киборга, под ее умелыми прикосновениями механические повозки словно взмывали на новый уровень существования. «Дайте ей двигатель и пару колес, и она соорудит авто», — с уважением говаривал отец семейства. В вождении девушка намного превосходила братьев, и лишь старший, Боргов, мог кое-как с ней тягаться.

А как Лейла любила свою боевую машину! Ее собрали из частей, найденных на свалках во время путешествий клана. Некоторые детали доставались даже из развалин жилищ аристократов, когда предоставлялась такая возможность. Девушка буквально забывала есть и спать, создавая свою самоходку, — и вот одним зимним утром боевая машина предстала в полной красе под слабыми мутными лучами рассвета. С тех пор минуло два года. Лейла обожала машину, как мать обожает дитя, толкающееся ножками у нее в животе, и научилась управлять ею с поистине сказочной ловкостью.

И вот теперь, на этом пятачке земли у подножия холма, девушка демонстрировала все свое мастерство. Уклоняясь от атак электронных устройств, самоходка петляла в воздухе, а когда в непрестанном лазерном обстреле вдруг возникла секундная пауза, из бомбомета вырвался серебряный луч.

Это был жидкий металл. Молекулярная структура железа, выброшенного со скоростью звука, изменилась; пятиярдовое копье вонзилось в основание лазерной пушки. Лазер погас. А Лейла, кривя окровавленные искусанные губы в ухмылке, направила ствол бомбомета на стену Убежища.

И вдруг цель потеряла четкость. Точнее, машина рухнула. Почва вокруг Убежища как будто превратилась в трясину, и самоходка зарылась носом в грязь.

Утратив былую выдержку, Лейла разразилась бесшабашным, чуть истеричным хохотом.

Задние форсунки повернулись с хриплым визгом, изрыгнув пламя. Огонь побежал по бокам машины, пожирая каменистую землю, вознамерившуюся проглотить нос самоходки. Колеса закрутились что было мочи, поднимая тучи пыли, и боевая машина вылетела из ямы задним ходом. Развернулась она, не успев еще коснуться земли, и бомбомет хлестнул по Убежищу серебристым светом.

Но огонь разделился надвое, а потом рассыпался бесчисленными искрами. Даже мастерство Лейлы не уберегло бы ее от этого града шрапнели.

Однако…

Обретя под собой почву, боевая машина продолжала нестись прямо в центр шторма металлических частиц — встав на дыбы, на одних только задних колесах. Кромсающие тьму осколки тонули в брюхе самоходки.

Лейла, как сумасшедшая, во весь опор гнала машину на вершину холма.

Когда Лейла ударила по тормозам, раздался спокойный, как и прежде, голос Ди:

— Отличная работа.

Мурашки забегали по спине Лейлы не от жара и не от холода, но она ответила с неприкрытой враждебностью:

— Ты все еще здесь? Если не уберешься немедленно, я тебя догоню и убью.

Не обращая внимания на угрозу, Ди мягко заметил:

— Кто-то должен позаботиться о твоей ране.

— Не лезь… не в свое дело! — боль вынудила Лейлу захлебнуться последним словом.

Прижимая ладонь к правой стороне груди, сидящая на месте водителя девушка пошатнулась и рухнула. Кусок шрапнели, пробив днище боевой машины, попал в Лейлу.

Быстро подойдя к раненой, Ди легко поднял Лейлу и уложил ее в тени ближайшего дерева. Бросив взгляд на небо и на Убежище, охотник прислушался.

— Не идут, — буркнула левая ладонь дампира. — Ее семейка еще далеко отсюда. Что намереваешься предпринять?

— Не могу же я оставить ее так.

— Можешь поиграть в няньку для смертельно раненной и попозже. Наша цель — в стальном ящике, и сейчас она полностью обездвижена. Я предлагаю прикончить гада как можно скорее и доставить девчонку тетке. В конце концов, даже если красотка и была укушена, со смертью аристократа она снова вернется в обычное состояние. Клянусь, крошка будет безмерно довольна.

Лицо Ди на миг омрачилось.

— Довольна? Потому что снова станет человеком? Или потому что он…

— Ой, только не заводи снова свою волынку. Или по весне у тебя протекает крыша? Мы так близки к цели, и если приступишь немедленно, то прикончить вампира будет раз плюнуть. Сам знаешь, солнце скоро начнет садиться. А конкурентка пусть хоть сгниет.

Словно в подтверждение слов таинственного существа, голубизна небес слегка потемнела. В это время года закат наступал примерно в пять, а значит, Ди оставалось меньше двух часов.

Несмотря на это, Ди молча расстегнул комбинезон Лейлы. Ткань и раньше не скрывала соблазнительных упругих полушарий, а теперь они и вовсе обнажились, представ во всей своей красе. Плоть над правой грудью уродовали несколько рваных дыр; окровавленные раны уже почернели и распухли — словно зловещая саркома распространялась по белой коже.

Ди поднялся, достал из переметной сумы аптечку и снова склонился над девушкой. Но когда охотник открыл крышку коробки, в зрачках его плеснула тревога.

— Хе-хе-хе, — насмешливо прокаркал ехидный голос. — Я как раз пытался вспомнить, когда ты купил этот наборчик. Ты все время таскал его с собой и ни разу не воспользовался. Что ж, лекарства давным-давно пришли в негодность. Сплошные неприятности с теми, кто не может умереть.

— Верно, слишком верно, — монотонно пробормотал Ди, осматривая боевую машину Лейлы в поисках аптечки.

Обнаружив коробку, он на всякий случай поставил ее на пол самоходки, открыл — и тут же захлопнул.

— Что?

— Ничего. Абсолютно пусто.

— Значит, запасы не пополнить, а? Никогда не слыхал о столь беспечном охотнике.

Раны для охотников, можно сказать, являлись профессиональным риском, и замена медицинских препаратов была столь же важна, как и зарядка оружия. По прибытии в город или деревню охотник обязательно первым делом заглядывал в оружейную лавку и аптеку и только потом отправлялся в бакалею или в салун.

Но у Лейлы не оказалось лекарств. А она, как-никак, была младшей сестрой в семействе Маркус. Она и ее братья входили в число немногих охотников-ветеранов.

И снова Ди присел на корточки рядом с девушкой.

Дышала она слабо. Осколки, кажется, не повредили никаких внутренних органов, но, если оставить металл в теле, существовала опасность заражения токсинами, что привело бы к столбняку. В сущности, ткани вокруг входных и выходных отверстий уже распухли и налились багрянцем.

— Что собираешься делать? Сам знаешь, я работаю только на тебя. Не на людей.

— Знаю. Выбора нет — с людьми придется обходиться по-человечески.

Из своего боевого пояса Ди извлек нечто вроде шипа из заостренной толстой проволоки — и приставил острие к левой ладони.

— Это… ты чего?

— Если девушка умрет, во мне и в тебе будет дырка.

— Дерьмо. Ты мне угрожаешь?

Но прежде чем голос умолк, кончик иглы охватило бледно-голубое пламя.

Острие нагрелось быстро, став ярко-алым. Тогда Ди поднес левую руку ко лбу Лейлы. Огромные глаза девушки округлились.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Прижигаю рану. Ты почти не почувствуешь боли.

— Как мило с твоей стороны, — саркастически отрезала Лейла. — Не жди от меня благодарности.

— Не разговаривай.

Лейла дернулась от приближающейся руки.

— Не знаю, какой фокус-покус ты затеял, но будь я проклята, если позволю тебе лапать меня, пока я в отключке. Я хочу оставаться в сознании от начала и до конца. Распустишь руки — и, поверь, заплатишь по полной!

Проигнорировав угрозу, Ди опустил руку на горячий лоб.

— Нет! — сорвалась на крик девушка. — Остановись, прошу. Делай все так. Пожалуйста, — она уже умоляла.

В ее глазах, полных слез, Ди увидел давний страх и застарелую боль.

Он молча отвел руку, оторвал рукав своей рубахи и сунул жгут между зубов Лейлы. Анестезии у них не было. Тряпка не давала девушке откусить собственный язык. На этот раз она не стала возражать — лишь кивнула, безмолвно благодаря его.

Раскаленная игла соприкоснулась с кожей. Теперь только едкий запах и глухие стоны нарушали безмятежность весеннего вечера.

Тьма сгустилась вокруг него. Он открыл глаза.

Ничто не могло сравниться с чувством, когда заклятие, сковывающее каждую клеточку твоего тела, отступает, как морская волна. Больше всего он любил эти моменты.

Он бросил быстрый взгляд в сторону. Рядом, на краешке кровати, тихо сидела девушка. Создавалось впечатление, что она не пошевелилась с тех пор, как опустилась на простыню. Личико, подобное полураспустившемуся бутону, повернулось к нему.

— Что-то не так? — спросил он, не спеша покидать застеленную шелком постель.

На щеке девушки он заметил дорожки слез.

— Снаружи кто-то есть.

— Ох. Уже? — В напряженном голосе звучала непоколебимая самоуверенность.

Не важно, сколь искусен охотник на вампиров, — никто не сравнится с аристократом, поднявшимся во мраке.

Легко шагнув на стальной пол, он взглянул на дверь. Что за серебристая нитевидная полоса перечеркнула пол? Осознав, что это лунный свет, просочившийся в трещину над дверью, он повернулся к девушке.

— Днем кто-то проделал это мечом, — сказала она. — Наверное, охотники, нанятые отцом…

Разглядев нечто, лежащее на прикрытых подолом голубого платья коленях девушки, мужчина нахмурился. Это был изящный серебряный кинжал. Майерлинг носил его на поясе. Каким образом она собиралась использовать его? Краткий миг размышлял аристократ об оружии, но потом шагнул к настенным видеомониторам — проверить ситуацию снаружи.

К тому моменту, как Ди сперва прижег, а потом вскрыл все до единой раны, стерилизуя поврежденную кожу вновь и вновь раскаляемым шипом, Лейла наконец отключилась.

— Бóльшая часть ее мучений окончена, — произнес голос. — Но бактерии уже обосновались в теле. Скоро девчонку затрясет неслабая лихорадка. Если она справится с жаром, то сможет отдохнуть спокойно. Ну, ты зашел уже далеко, можешь сделать и следующий шаг. Ухаживай за ней на последнем этапе.

И виду не подав, что он услышал этот преисполненный отвращения голос, Ди продолжал поглядывать то на Убежище, то на быстро темнеющее небо. Когда же воткнутая в землю игла остыла, охотник убрал шип в кармашек на поясе и поднялся со словами:

— Он может выйти в любую минуту.

— Ты так спокоен, — возмущенно заметил голос. — Хочешь сказать, что, чуть только он появится, ты прекратишь лечить ее? Сбежишь, как какой-нибудь трущобный шарлатан? — Но вдруг голос неожиданно оборвался.

Ди шагнул вперед. Как заторможенный поток голубого света, дверь Убежища бесшумно втянулась. Оглянувшись, Ди посмотрел на Лейлу. А во взгляде, вновь вернувшемуся к стальной коробке, уже пылал мрачный огонь. Величайший охотник на вампиров был готов встретиться с врагом. Овеваемый ночным ветром, раскинувшим полы черного плаща, Ди зашагал вниз по склону.

Долго ждать не пришлось. Шесть вороных лошадей одна за другой появились из проема. Сперва показалась черная лакированная карета. Механизмы Убежища успешно завершили ремонт в течение дня.

С места возницы сверху вниз на Ди безмолвно взирал молодой человек в черном.

— Прочь с дороги, — наконец уронил он до странности мягким голосом. — Пусть ты и подонок, назначающий цену за людские жизни, я не желаю участвовать в бессмысленном и смертельном обмене.

Тень странных чувств промелькнула в глазах Ди, — впрочем, промелькнула очень быстро.

— Я заберу девушку, — лишенным эмоций голосом сообщил он.

Глаза Майерлинга налились кровью.

— Я взял ее, потому что захотел, — заявил вампир. — Попробуй сделать то же самое. Если собираешься сразиться с аристократом посреди ночи — то вперед.

Тьма отвердела. Краски, освещение — все осталось прежним, но пространство между двумя противниками как будто внезапно заледенело.

Тишину разорвал четкий щелчок. Даже не заржав, шестерка подхлестнутых коней дружно ударила копытами. Собирались ли они растоптать ничтожного охотника или заставить его отступить, но дикий рывок скакунов неожиданно завершился резкой остановкой в нескольких ярдах от Ди.

Кто-то испуганно закричал:

— Майерлинг!

Едва успев понять, что голос этот принадлежал сидящей в карете женщине, Ди, подобно сказочной птице, взмыл в воздух. Тревога в голосе жертвы Майерлинга смутила его. Он замешкался на долю секунды, прежде чем обрушить удар на голову врага.

Искры брызнули во все стороны, точно рассыпавшиеся бриллианты, с мелодичным звоном. Молодой аристократ — Майерлинг — остановил смертоносный удар Ди тыльной стороной левой руки, защищенной стальными доспехами.

Уклонившись от трех воющих молний, метивших ему в грудь, Ди мягко опустился на землю с другой стороны кареты.

Невидимые лучи устремились с крыши коляски к Ди. И от Ди — к крыше. Сверхчеловеческие силы столкнулись — и захрапели лошади, и карета дико закачалась.

Длинные когти выступили из кончиков пальцев правой руки аристократа. Но нет, не простые когти — иссиня-черные, они блестели, как сталь. С приближением опасности ногти вампира превращались в кинжалы.

— Столь совершенный облик, и такое мастерство… я слышал о тебе прежде. Ты носишь имя, при звуке которого бледнеет любой аристократ. Значит, ты Ди… — с восхищением и страхом произнес Майерлинг.

— Я тоже слышал о тебе, — спокойно ответил Ди. — Слышал о молодом лорде, известном добротой к своим подданным, — возможно, единственном среди аристократов. И звали его Майерлинг, в этом я абсолютно уверен.

— Мне всегда хотелось встретиться с тобой. Так или иначе.

— Что ж, встреча состоялась, — откликнулся охотник. — Я перед тобой…

— Ты не отпустишь нас? Я ничего не сделал людям.

— Скажи это отцу, которого ты превратил в себе подобного, прежде чем украсть его дочь.

Горе исказило лицо Майерлинга.

Напряжение, сковывавшее тело Ди, внезапно исчезло.

Копыта коней взрыли землю, повинуясь громкому крику «Хай-я!». Миновав Ди, карета понеслась вверх по склону.

И Ди уподобился ветру.

Шестерке скакунов не удалось обогнать охотника.

На вершине Ди поравнялся с экипажем. Его правая рука потянулась к дверце кареты — и вдруг остановилась. Понаблюдав некоторое время, как экипаж исчезает вдали, Ди развернулся и направился к роще. К той, где лежала Лейла.

— Что, примчался на зов? — поинтересовался привычный странный голос. — Сдается мне, глухота — это не так уж и плохо. Будь ты тугоухим, мы бы уже покончили с паршивой работенкой!

Ди присел и положил руку на лоб Лейлы, пылающий, как костер. Усыпанное каплями пота лицо искажала боль. И жар, и муку породила инфекция. Безжалостная лихорадка уже началась.

Не медля и не колеблясь, Ди стащил с Лейлы одежду, и, когда ее прекрасное обнаженное тело вытянулось на зеленой траве, левая рука удивленно воскликнула:

— Ого! Похоже, у этой малышки была чертовски тяжелая жизнь.

Всю кожу Лейлы, от налитых грудей до мускулистых бедер, от живота до спины, покрывали шрамы от бесчисленных, зашитых кое-как ран. Немудрено — ведь эта девушка жила на бойне под названием Фронтир.

Не выказывая ни малейших чувств, Ди накрыл Лейлу своим телом.

Глухо вскрикнув, девушка прильнула к широкой груди дампира. Спекшиеся от жара губы дрожали, раз за разом невнятно повторяя одно и то же слово. Короткое слово, но именно оно остановило руку Ди, не дав охотнику прикоснуться к дверце кареты.

Когда часом позже жеребец Кайла Маркуса остановился на вершине холма, там не было никого, кроме его сестры, завернутой в одеяло и мирно сидящей на своем месте в боевой машине.

Еще через полчаса показались автобус, которым управлял Боргов, и Нолт, скачущий рядом.

Кайл торопливо перенес Лейлу в экипаж. Брат с сестрой, должно быть, были очень близки. На Кайле просто лица не было.

— Она… с ней все будет в порядке, да, братец? — заикаясь, выдавил он. — Дай ей что-нибудь, все равно что.

Боргов враждебно наблюдал, как брат борется со слезами, но тем не менее взял Лейлу за руку, посчитал пульс, пощупал лоб, проверяя, нет ли жара, и удовлетворенно кивнул.

— Она в порядке. Я еще проверю ее внутренние органы и кровообращение сканером, но беспокоиться не о чем.

Кайл облегченно вздохнул и сполз по стене на пол. Посмотрев на него сверху вниз, великан добавил:

— Вот какое дерьмо случается, когда вы прячетесь за моей спиной и посылаете вперед одну Лейлу.

— Знаю. Можешь потом порезать меня на ремни, плевать. Но как думаешь, кто из них так отделал Лейлу?

Младший Маркус свирепо ощерился и сразу стал прежним. Он злобно сверлил глазами пустоту, даже не замечая слюны, текущей из уголка его рта. Кайла трясло.

— Ну, вероятно, не тот, кто ухаживал за ней. А значит, возможно, никто. Ты же не думаешь, что столь мягкосердечный тип сумел бы долго прожить во Фронтире.

— Не важно! — исступленно выпалил Кайл. — Не важно, кто из них сотворил это. Я найду их обоих и искромсаю в клочья. Отрежу руки и ноги и затолкаю кое-куда. Заткну им рты их же дымящимися кишками.

— Поостынь, — одернул его старший брат. — В любом случае, ты уверен, что рядом с Лейлой никого не было? Судя по ее ранам, она заработала их часа три-четыре назад.

Дверь открылась, и в щели показалась голова Нолта.

— Мы нашли следы кареты. Совсем свежие. Коляска проехала тут где-то за час до нашего появления, парни. И еще кое-что — отпечатки конских копыт.

— В таком случае те двое, должно быть, встретились здесь. И похоже, дело еще не закрыто…

Мрачно кивнув в подтверждение собственных слов, Боргов приказал Нолту позаботиться о Лейле и Гровеке. Затем он заглянул в свою комнатенку, расположенную в задней части автобуса, и вернулся на водительское место с тряпичным свертком, в котором явно было нечто важное.

— Есл уж я видел лицо Ди, то смогу его засечь, — пробормотал он, размотал тряпицу и достал серебряный диск диаметром около полутора футов.

Поставив пластину на маленькую стойку в самом центре приборной панели, Боргов бросил взгляд за окно, на восходящую луну — круглую, почти полную. Облака скрывали ее края, и луна напоминала траченное червями яблоко.

Великан опустился в кресло, тяжко закряхтевшее иод его весом. Затем Боргов скрестил руки на груди и уставился на вертикально установленную серебряную пластину так, словно намеревался просверлить ее взглядом. Прошла минута, затем другая.

Кайл не отходил от постели Лейлы, и когда Нолт заглянул в каморку, расположенную рядом с кабиной водителя, то заметил, что пот катится градом не только со старшего брата, но и с младшего.

А потом серебристая поверхность диска замутилась, словно и ее затянули облака, и на поверхности пластины возникла фигура молодого человека в черном, сидящего верхом на лошади.

Это был Ди. Повернувшись в сторону наблюдателей и сказав что-то, он натянул поводья и исчез в чаще.

Братья видели запись вчерашнего вечера, тот момент, когда Ди разговаривал с ними после боя с вампирами-горожанами. А если люди или вещи выглядели немного по-другому, то это из-за того, что их образы были взяты из памяти Боргова. Этот человек умел проецировать собственные воспоминания на серебряную пластину! И все же, несмотря на восхитительную демонстрацию способностей, которые кое-кто мог бы назвать чудом или колдовством, Боргов упорно вглядывался в луну в небесах налитыми кровью глазами. Нет, не в луну, а в скопище облаков под ней. Лунный свет, пробиваясь сквозь тучи, окраишвал их края синим.

Ни луна, ни облака ничуть не изменились, или, по крайней мере, так казалось в первую секунду. Затем центральные тучи точно слабо засветились изнутри. Мгновение на серых боках извивался человеческий силуэт, а потом картинка стала четкой. Кто-то скакал на лошади по черной дороге.

Основываясь на воспоминаниях о Ди, Боргов, пользуясь серебряным и лунным дисками как проекторами, добился появления на облаках настоящего, теперешнего Ди.

Яндекс.Директ

Шахтный грузовой подъемник

Удаляющаяся фигура, которая, казалось, смотрит на них сверху вниз с высоких небес, как две капли воды походила на Ди, скачуще го сейчас по дороге в нескольких десятках миль от братьев.

Они мчались во весь опор уже добрых два часа после того, как оставили Ди глотать поднятую каретой пыль; и вот когда Майерлинг увидел, что дорога следующие двенадцать, а то и больше миль тянется ровно, он покинул место кучера и ловко проскользнул внутрь экипажа.

Когда вампир затворил дверь, оказалось, что в карету не проникает ни малейший звук из внешнего мира. Девушка, подобная распускающемуся ночью цветку, сидела в кожаном кресле.

На полу лежал пушистый ковер, стены и потолок скрывались под тяжелыми шелковыми занавесями. В старину на складном золотом столике, который словно бы вырос из стены, стояли бы лучшие и редчайшие напитки, и эта дюжина миль по залитой лунным светом дороге пролетела бы незаметно. Но, стоило приглядеться, ковер оказывался выцветшим и потертым, в шелке зияли прорехи, и ни одна серебряная тарелка не украшала стол. Да и сам столик был изрядно расшатан.

Эта модель кареты была последней, оснащенной магнитными стабилизаторами, удерживающими пассажиров в безопасном положении, даже если экипаж перевернется.

По мановению руки Майрелинга внутреннее пространство кареты осветилось.

— Почему ты не включила свет? — спросил он. — Пусть эту развалюху и пора давным-давно отдавать на слом, лампочки тут, по крайней мере, еще горят.

Он улыбнулся, обнажив зубы немыслимой белизны. Ободренная его улыбкой, она ответила тем же. Но ее улыбка была подобна зыбкому миражу в пустыне.

Аристократ попытался вспомнить, когда он в последний раз видел милое личико безмятежным, смеющимся, — и безуспешно. Возможно, этот образ существовал лишь в его воображении.

— Мне все равно, — ответила девушка. — Если ты живешь в темноте, то и я желаю того же.

— Уверен, при свете солнца ты еще красивее. Хотя я еще и не видел тебя при нем, но непременно увижу, — добавил он, присаживаясь напротив красавицы.

— Думаешь, мы всегда будем в дороге? — нерешительно спросила девушка.

— А ты думаешь — нет?

— Нет, — она покачала головой. Впервые с тех пор, как вампир забрал ее из деревни, дочь старосты показала, что она чувствует. — Мне будет хорошо где угодно. Пока я с тобой, мне все равно, где жить — хоть в пещере среди скал, хоть в каком-нибудь подземном мире, где я никогда больше не увижу дневного света.

— Не важно, где мы окажемся, охотники все равно придут, — сокрушенно произнес юноша. — Твои соплеменники просто не будут счастливы, пока не уничтожат все вокруг. Но ты, конечно, ничуть на них не похожа.

Девушка промолчала.

— Теперь нигде на земле нам не будет покоя. Долгое путешествие в глубины пространства… — Он резко оборвал фразу. — Возможно, для тебя это уже слишком?

— Нет.

— Хорошо. Быть может, ты и не выйдешь из игры в самом начале. Хрупкому тепличному цветку не выжить в губительной дикой природе. По доброте своей ты потворствовала моему замыслу. Но если пожелаешь, пути наши разойдутся.

Белая рука девушки крепко сжала бледные пальцы вампира, прекрасная головка чуть качнулась из стороны в сторону.

— Я хочу попытаться. Добраться до звезд.

Ох, кто же мог знать, что предпринятое этой парой путешествие не злодейское похищение, а полет двух обезумевших от любви сердец? Молодой вампир-аристократ и женщина-человек, связанные не страхом и презрением, а узами взаимной страсти, которые безнадежность делает лишь еще более крепкими. Беспримерный случай — девушка, взятая из деревни, все жители которой были превращены в вампиров, осталась нетронутой и незапятнанной, без единой дырочки на шелковистой коже.

Для аристократов вовлечение в компанию человека — один из способов прокормиться. Приятно, если при этом внешность жертвы радует глаз. Также приятно им бывает насилие над сопротивляющейся жертвой.

Майерлинг не делал ничего подобного. Он только вывел девушку из дома, за руку проводил ее к карете — и все. Он не прибегал ни к морочащим голову заклятиям, ни к завуалированным угрозам расправиться с семьей, чтобы принудить красавицу уступить. Девушка тихонько выскользнула из дома по собственной воле.

Время от времени такое случалось. Между людским и сверхъестественным мирами пролегали мостки, но были они слишком уж шаткими, и обычно влюбленную пару изгоняла вооруженная камнями разгневанная толпа. Так произошло и сейчас.

Раса вампиров почти полностью вымерла, а девушка утратила мир, в который могла бы вернуться, так куда же было податься этим двоим несчастным? К звездам.

Майерлинг вскинул голову.

— Что?

— Ничего, — ответил он. — Кажется, рассветет сегодня рано. Если мы собираемся проскакать еще немного, мне придется присмотреть за лошадьми.

Поцеловав девушку в щеку, Майерлинг тенью скользнул на место возницы.

Но первого взгляда аристократа удостоилась не шестерка несущихся вперед коней, а тьма, раскинувшаяся за каретой. Где-то вдалеке цокали копыта.

— Так скоро, — пробормотал вампир. — Это Ди, не так ли?

Щелкнул и опустился на конский круп хлыст. Окружающий пейзаж пролетал мимо размытыми полосами. Однако от внимания аристократа не укрылось то, что стук копыт неуклонно приближается.

— До реки всего ничего, — продолжил тихую беседу с самим собой Майерлинг. — Услышь меня, о дорога, лежащая между ним и мной. Заклинаю, дай мне всего десять минут.

— Ох. Он наконец нагоняет, — сказал Нолт. На облаке, приковавшем его взгляд, перед Ди замаячила маленькая светящаяся точка. Свет, без сомнения, лился из окон кареты. — Дадим ему еще пять минут. Не важно, кому достанется приз, сливки так или иначе снимем мы. Ну, что ты покажешь нам дальше, братец?

Нолт спросил — и осекся, заметив, что старший брат полностью сосредоточен на зеркале и не видит и не слышит ничего иного.

Магия позволяла ему вызывать на лунном лике, недосягаемом для всего сущего на земле, определенную сцену и отражать ее на облачной завесе. Это требовало напряжения. Тело Боргова выглядело съежившимся, словно мумия.

Когда же Нолт вновь взглянул на сотканный из туч экран, то приглушенно вскрикнул от удивления. В какой-то момент несущийся навстречу Ди ландшафт украсился одинокими горными пиками.

— Ого, братец, а как насчет того, чтобы устроить небольшой обвал или что-то вроде и похоронить ублюдков?

Наконец пронзающий тьму взгляд Майерлинга засек черного всадника. Полы его плаща развевались на ветру, подобно раскинутым крыльям зловещей птицы.

Сможет ли он встретиться с этим противником на равных и победить? Несмотря на присущую аристократам самоуверенность, тревога, притаившаяся в сердце вампира, приподняла свою безобразную черную голову. Они сошлись всего на какую-то долю секунды, но сила и острота зависшего над головой клинка Ди слишком живо напоминала о себе болью в левой руке. Онемение только-только начало проходить. А чего стоит ужас знакомства с мечом, способным отразить лазерные лучи? Вот этот ужас и мучил аристократа.

Охотника на вампиров Ди нельзя недооценивать.

Глаза Майерлинга засверкали алым. Из пальцев правой руки, сжимающей хлыст, выдвинулись кривые черные когти.

Ветер зарычал, словно в предвкушении новой смерти. Впереди показался деревянный мост. Зажурчала бегущая вода. Течение, похоже, было сильным.

Майерлинг опустил взгляд, быстро наклонился и вытащил из ящика, притулившегося у облучка, пару черных цилиндров. Это были молекулярные вибробомбы, снабженные таймером. Мощные вибрации сводили на нет энергию сцепления мельчайших частиц, и любое вещество превращалось в пыль.

Карета с грохотом двинулась по мосту. Преодолеть предстояло футов шестьдесят. А в тридцати футах под бревнами бежала белая лента. Быстро. Очень быстро.

Едва перебравшись на ту сторону, вампир остановил экипаж, повернулся — и зубами выдернул предохранитель вибробомбы. Не слишком приличествующее аристократу оружие.

Ди въехал на мост секунд через пять — и, не медля, поскакал по бревенчатому настилу.

Он не подумал, что поступает глупо. Охотник, должно быть, обладал безмерной самоуверенностью. К тому же до этого дня он не знал поражений.

А значит, иного выхода у Майерлинга не было.

— Я надеялся разобраться с тобой, как мужчина с мужчиной, один на один, — пробормотал он, внимая грому подкованных железом копыт. — Посмотрим, как тебе понравится это, Ди…

Но в тот миг, когда он занес руку для броска, перед глазами вампира сверкнула молния. Она ударила внезапно из черной массы туч, скрывшей небо, попав точнехонько в верхнюю точку арки моста — и в дорогу прямо перед Ди.

Сноп искр рассыпался по бревнам. Как мог охотник избежать десятифутовой дыры, вдруг разверзшейся под копытами его коня? Ноги лошади тщетно забили воздух, и Ди, все в той же грациозной позе наездника, полетел вниз головой навстречу яростной пенной стремнине.

— Ты сделал это! — выкрикнул Нолт, и тут же иссохшее тело Боргова тяжело рухнуло навзничь.

Кайл вяло высунулся из окна — посмотреть, что за суматоха.

— Что случилось? — Он взглянул на небо, но облачный экран пропал вместе с сознанием Боргова. — Ох, братец, ты опять за свое? Знаешь же прекрасно, каждый такой фокус отнимает у тебя три года жизни.

Уловив насмешку, старший брат выдавил, запинаясь:

— Он упал в реку. Дампиры плохие пловцы… Нолт, найди его и прикончи.

Несколько минут спустя Боргов проводил взглядом брата и приказал Кайлу сесть за руль, а сам отправился в спальню дать отдых усталым костям. В тесной комнатенке у стен громоздились двухъярусные кровати его братьев и сестры, его же постель — одиночная, естественно, — располагалась в самом хвосте автобуса.

Он пробирался по узкому проходу, стараясь ступать как можно тише, когда его усохшую, но все еще внушительных размеров руку стиснули ледяные пальцы. Боргов оглянулся.

Белая, болезненно тонкая рука потянулась к гиганту с правой нижней койки.

— Эй, я и не знал, что ты проснулся. Извини, если этот идиот Нолт потревожил тебя своими воплями.

Интересно, а где обычно старший Маркус скрывал этот ласковый голос?

Человек на кровати перевернулся, хотя движение явно причиняло ему боль. Худоба укрытого несколькими одеялами тела вызывала мучительную жалость.

— Прости, брат… уже и свой вес мне не выдержать… — А этот голос был надтреснутый и слабый.

Боргов не ответил, только покачал головой. Бычья шея затрещала.

— Не болтай ерунды. Нас четверых более чем достаточно, чтобы справиться с любым. Лежи спокойно, отдыхай. — Он погладил тонкую руку, и та вновь нырнула под одеяла. — Ну, — добавил Боргов сочувственно, — похоже, припадков у тебя покамест не ожидается, а?

Больной высунулся из-под одеял.

— Со мной все будет в порядке, — прошептал он. — Думаю, я смогу себя контролировать.

Он улыбнулся. Только старший брат мог понять, что это улыбка. Страшно было смотреть на изможденное лицо со впалыми щеками, мутными глазами, утонувшими в провалах глазниц, землистыми губами, меж которых просачивались глухие слова и слабое дыхание. Бессильное тело принадлежало Грову, немощному младшему брату, упомянутому Нолтом при первой встрече с Ди.

Однако, если бы Ди довелось увидеть черты этого живого трупа, охотник наверняка безмерно бы удивился. Лицо Грова, по-детски невинное, принадлежало тому самому юноше, который одним ударом уничтожил толпу атакующих вурдалаков, а потом исчез без следа.

Майерлинг почти рассеянно наблюдал, как грязный поток под мостом в считаные секунды проглотил и уволок его грозного преследователя. Он не заметил, что девушка отодвинула непроницаемые для света занавески и высунулась из окна.

— Что случилось?

Повернувшись на звук встревоженного голоса, аристократ ответил:

— Ничего. Одним поводом для беспокойства меньше.

При виде огня и черного дыма над оставшимся позади мостом лицо девушки омрачилось.

— Что… — выдохнула она. — Это ты взорвал мост?

Майерлинг промолчал. Он чувствовал, что тут поработал новый неприятель.

Не молния расколола толстые бревна, а разрушительный энергетический луч иного происхождения. Даже сейчас рой из почти двух тысяч спутников, снабженных лучевым оружием, продолжал кружить на геостационарной орбите в двадцати двух с половиной тысячах милях над Землей. Некоторые из них правительство направляло на подавление мятежей, но по большей части спутники принадлежали частным лицам. И каждый такой сателлит, созданный человеческими руками, мог генерировать лучи смерти, радикально отличающиеся от природной энергии, порождаемой грозами. Судя по точности выстрела и по тому, что целью являлся, по-видимости, только Ди, стрелял человек, несомненно испытывающий антипатию к охотнику. Это было очевидно; но те, кто мог бы желать помочь Майерлингу, давным-давно опочили.

Так что это, скорее всего, был другой охотник. Враг, которого надо бояться, пусть и по иным причинам. Но один ли он?

В очередной раз пронзив беспредельно холодным взглядом серебряную змею потока, Майерлинг вновь повернулся к девушке.

— Будь уверена… пройдет не более двух ночей, и мы окажемся у врат к звездам. Спи спокойно. Расслабься, и во всем доверься мне.

Когда же красавица, кивнув, исчезла в глубине кареты, Майерлинг посмотрел на луну и пробормотал:

— Еще два дня… но рассвет уже близок. Интересно, встречусь ли я с новым противником до конца пути?

Даже течение, способное раскалывать утесы, зайдя столь далеко, теряет свою свирепость и, ударяясь о далекий берег, уже не скалит клыки.

Река расширилась, там и тут сверкала серебристая чешуя рыб, выпрыгивающих из воды, чтобы поцеловать лунный луч, да искрилась рябь на черной глади. Прозрачная вода не скрывала дна, и время от времени вверх по течению проплывали гигантские, внушающие ужас змееподобные существа.

Всадник остановился на тропе, бегущей вдоль самого берега, и пробормотал:

— Ну вот, похоже, это где-то тут.

Это был Нолт Маркус. По приказу Боргова он должен был найти и уничтожить Ди. Охотник считал, что близок к цели.

Отсюда до моста было мили две. Над хребтами восточных гор уже брезжила голубизна грядущей зари, но саван тьмы был еще прочен и черен.

Оглядываясь по сторонам, Нолт потянулся к верному шестигранному посоху.

— Не думаю, что обнаружу его ниже по течению. Не мог ублюдок выбраться живым! — Маркус громко хохотнул. — Да и где дампиру справиться с такой стремниной…

В голосе Нолта недаром звучала досада — так называемые дампиры обладали многими сверхъестественными свойствами. Отпрыски аристократов-вампиров и людей, они унаследовали ряд сильных и слабых сторон обеих рас. От аристократов дампиры получили способность исцеляться от ран, смертельных для человека. С другой стороны, днем дампиры теряли около семидесяти процентов своей силы, терзались неутолимой жаждой крови, будучи голодны, и вдобавок ни один из них не умел держаться на плаву.

В начале эры Великого Восстания Человечества этот недостаток аристократов считался одной из немногих удобных возможностей избавиться от них. Однако, когда стало ясно, что утопление дает не столь гарантированные результаты, как колья и солнечный свет, оно как-то вышло из моды. Погружение под воду вело к остановке сердцебиения и прекращению всех восстановительных процессов, но с наступлением ночи или вливанием свежей крови эти эффекты сходили на нет.

Впрочем, если лишить вампира живительной пищи или же ночной тьмы, он, утонув, не в состоянии оправиться. Другими словами, после погружения впавшего в кому аристократа можно предать огню или навечно закопать в глубокую могилу. Таким образом, с учетом уязвимости утопленных аристократов, бегущая вода до сих пор служила людям добрую службу.

Вот что имел в виду Боргов, приказывая Нолту «прикончить его».

— Был бы рад доставить тебе удовольствие.

Нолт оцепенел — впрочем, лишь на мгновение. Шестигранный посох стремительно рассек воздух за его спиной. Размытой коричневой дугой мелькнула правая рука Маркуса. Как ни странно, грозное оружие со скоростью света описало полный круг. К тому же шестигранный жезл вытянулся почти вдвое, стремясь добраться до места, откуда исходил звук.

Однако, когда Нолт повернулся, обескураженный тем, что удар пришелся в пустоту, шест в его руках снова стал обычных размеров.

— Вы обладаете необычным мастерством, сэр, — стальным голосом произнес юноша, чья красота вызывала оторопь, с верхушки гигантской каменной глыбы, громоздящейся возле дороги.

Новая коричневая молния стала ему ответом. Место, куда она ударила, словно взорвалось, но Ди, подобно сказочной птице, взмыл в воздух среди гранитных осколков. Укрылся ли от его ледяного взгляда глубокий след, оставленный посохом на валуне?

Шест рассек камень почти алмазной твердости с такой легкостью, будто это была мягкая глина, и легко изменил направление, метнувшись к Ди, парящему над землей.

В правой руке Ди что-то блеснуло. Коричневую дугу встретила серебристая вспышка, раздался глухой стук. Не давая Нолту времени для второй атаки, Ди, едва опустившись перед вто рым по старшинству братом семейства Маркус, полоснул клинком сверху вниз.

Нолт все это время испытывал страх перед безжалостным мечом дампира. Охотник отступил и ткнул вновь выросшим посохом прямо в лицо Ди. И хотя казалось, что дампир не пошевелил и мускулом, Нолт промахнулся на долю дюйма: молодой охотник снова подпрыгнул.

Последовал боковой удар. Клинок, который мог бы разрубить наискось лицо Нолта, снова встретил на своем пути жезл, и противники отпрянули друг от друга.

Нолт нацелил конец посоха в грудь Ди. Он задыхался. Худшие его страхи сбывались. Тонкий красный ручеек сбегал со лба охотника, перечеркивая лицо и расширяясь к подбородку.

Однако не рана так испугала Нолта. Его шестигранный посох со стальным стержнем внутри, который мог отразить высокомощный лазерный луч, потерял около фута с одного конца. Осознав, что кусок этот отрублен мечом Ди, Нолт как-то поутратил боевой пыл.

— Сукин ты сын, — прорычал он, наконец обретя дар речи. — Так, значит, выходит, ты не простой дампир, верно?

— Я дампир, — ответил Ди, не меняя позы. Губы Нолта искривились в ухмылке:

— Неужели? Это были цветочки, как насчет ягодок?

И посох, описав круг, ударил оземь. Со скручивающим кишки рокотом пятачок почвы около ярда в диаметре осел, но провал являл собой не обычную яму. Как по волшебству, канава глубиной в фут потянулась прямо к реке.

Готовый к новому нападению, Ди следил, как осыпается земля, превращаясь в ров. А реку тем временем обуяло безумие. Поравнявшись с канавой, волны набирали немыслимую скорость, бились о берега и вздымались, словно живые. Секунда, и вода хлынула в пространство между противниками, залив пару сперва по щиколотки, а потом и по колени.

— Ну как, дампир? Можешь двигаться? — с улыбкой поинтересовался Нолт и победно подмигнул. — Я, знаешь ли, имел дело с вашей породой. И разбирался с ними именно так. Когда хоть часть дампира намокает, он весь становится чертовски неуклюж, точно?

Ди не шевелился. Возможно, он и вправду окаменел.

— Умри, мерзавец! — закричал Нолт и ринулся вперед, поднимая сапогами фонтаны брызг.

Крепко стиснув нижний конец посоха, он замахнулся для удара, собираясь размозжить Ди череп.

Черная молния ударила снизу. Опережая посох, заплясала она над головой Нолта. Послед ним, что увидел Нолт, была густая жижа, тянущаяся к нему, точно щупальца некоего хищника, прильнувшего к черным сапогам Ди.

К тому времени как Нолт, рассеченный клинком Ди от макушки до подбородка, рухнул на землю, он уже не дышал. Над трупом поднимался кровавый туман.

Не удостоив и взглядом тело Нолта, Ди зашагал к камням, из-за которых появился. Там его ждала лошадь. Глаза взлетевшего в седло охотника были, как всегда, холодны. Но неужели в них проскользнула и грусть?

— Беги, если хочешь, — прошептал Ди, глядя на реку. — Я все равно настигну тебя.

Тихие слова повисли в воздухе. Лошадь охотника без колебаний шагнула с берега. Река была отнюдь не мелкой — вода могла бы дойти до пояса всадника.

Случись тут сторонний наблюдатель, он подумал бы, что лошадь несется прямо по волнам. Сделав огромный прыжок, животное, почти не замочив копыт, продолжило скакать дальше но поверхности воды, расплескивая белую пену.

Едва ли тут имелось много валунов, погруженных под воду всего на дюйм, но, видно, Ди обладал способностью за долю секунды найти их и умело, от камня к камню, направить лошадь к цели — другому берегу.

А в тринадцати милях от моста уже назревала очередная стычка. Автобус семейства Маркус приближался к красновато-коричневой долине.

Кайла не послали вперед, поскольку Боргов, прикинув скорость кареты и время, оставшееся до рассвета, решил, что автобус и так настигнет врага. Кроме того, если бы Кайл ускакал, старшему пришлось бы самому присматривать за Лейлой и Гровеком. К тому же великану не слишком нравились способы, которыми Кайл обычно решал проблемы.

Он также беспокоился о Нолте, посланном расправиться с Ди. Хотя с учетом особых способностей брата и его ловкости в обращении с посохом прикончить полумертвого охотника ему было проще, чем сломать ручку младенцу. Как только они закончат дела здесь, всегда могут выстрелом из ракетницы позвать брата.

Яндекс.Директ

Мачтовый грузовой подъемник

— Ого! Смотри, ракета, — заявил, прищурившись, Кайл, сжимающий руль.

— Что такое? — высунулся из спальни Боргов. Тонкая полоска света перечеркнула уже порозовевшее небо. — Ракета тут, в этой пустыне? Сдается мне, кроме аристократа, стрелять здесь некому.

— Точно! Это милях в трех отсюда. Пять минут, и я нагоню их. Ублюдок не сможет и пальцем пошевелить. — И, доверительно хохотнув, Кайл добавил: — Один хороший тычок, и дело сделано! — Облизнувшись, он погладил острие одного из прилаженных к стене кольев.

— И все-таки что-то тут мне не нравится, — пробурчал Боргов, скрестив на груди руки. — Чего он добивается, стреляя в этой глуши? Даже если надеется на помощь, прийти-то некому… — Подумав немного, Боргов вновь резко вскинул голову. — Черта с два! — рявкнул он. — Лучше нам поторопиться, Кайл. Если моя догадка верна, мерзавец может накликать серьезные беды.

Серьезность брата встревожила Кайла.

— Поехали! — выкрикнул он.

И автобус рванулся вперед.

Виды за окнами стремительно менялись. Гребни скалистых гор становились все более и более пустынными. Кое-где из провалов в почве вырывался белый пар — тяжелый, стелющийся по земле. Было ясно, что где-то поблизости не дремлет вулкан. Дыры окаймляла желтая комковатая кромка серы. И сами горы выглядели необычно: некоторые пронзали небеса, точно копья, другие казались невероятно хрупкими, готовыми рассыпаться от любого прикосновения.

Под самыми колесами автобуса возникли трещины в спрессованном грунте, а когда из-под земли ударил фонтан кровавого оттенка, несколько крохотных мушек, на свою беду пролетавших поблизости, забились и упали замертво.

Пару раз путникам попадались на глаза обветренные кости. И неудивительно. Здесь водилось множество хищников: от гигантских зубастых ящеров до мельчайших насекомых. Пахло не только серой — гораздо более ядовитые пары пропитали здешнюю атмосферу.

Вскоре дорога сузилась. Отвесные склоны гор по обе стороны тропы создавали драматический эффект: неминуемый обвал, казалось, вот-вот накроет автобус. Ни Кайл, ни Боргов даже не пытались скрыть тревогу.

Так они ехали по зловещей дороге минут двадцать, и вдруг Кайл резко затормозил, крикнув:

— Вот оно!

Впереди, в клубах белого пара, виднелся размытый силуэт кареты.

— Что делать будем, братец? Рванем вперед и протараним их?

Как-никак, нос автобуса защищала стальная броня.

— Нет, — ответил старший. — Не надо забывать, что девчонка еще, может быть, жива. А аристократ в любом случае днем неподвижен. Выйдем наружу и разберемся с ними. Надень противогаз.

Братья встали. Тут дверь спальни отворилась, и выглянула Лейла. Конечно, она была еще бледна, но в глазах пылала отвага.

— Выбрали чертовски поганое место для остановки, — фыркнула она. — Что, нашли их?

— Ты отдыхай. И пригляди за Гровом, — велел Боргов, натягивая противогаз.

— Вот еще! Я пойду с вами! — Лейла схватила старшего брата за мускулистую руку, твердую как камень. — Мы имеем дело с аристократом. Даже если он и не способен пошевелиться при свете, это не значит, что он беззащитен. Тут любая поддержка бесценна!

— Хватит! Будешь тут путаться под ногами.

— Но…

— Лейла, почему бы тебе не прекратить пререкаться? — перебил Кайл. Он вооружился копьем и надел противогаз. Еще один висел у него на поясе — для похищенной девушки. — Ты же слышала, что сказал Боргов. Предоставь все нам двоим. Посмотри, как высоко солнце. Беспокоиться не о чем.

В льстивом голосе отчего-то слышался отзвук плотских желаний. Лейла кивнула и отвернулась, — видно, сдалась.

— Никуда не ходи!

Отдав последнее распоряжение, Боргов шагнул к выходу. Кайл щелкнул рубильником, расположенным рядом с дверью, и сверху опустилась полупрозрачная пленка, отсекая братьев от внутренних помещений автобуса. Не в первый раз им приходилось преследовать добычу в ядовитой среде.

Открыв дверь вручную, мужчины сошли по лесенке на землю. Никаких средств защиты, кроме противогазов, они не надели. Искусственные антитела в их крови могли справиться и с просочившимися под маску испарениями, и с радиацией.

Бесшумно зашагали охотники к цели.

Карета аристократа была недвижима. Шестерка коней поникла головами, погрузившись либо в сон, либо в созерцание, либо в глубокие размышления.

Однако, хотя картина эта олицетворяла полную беззащитность, в сердцах людей пробудился страх. Кайл покрепче стиснул копье.

Десять шагов до коляски. Белый пар скрыл из виду карету, потом рассеялся.

И братья стремительно отскочили в разные стороны. Между ними и экипажем неожиданно вырос черный силуэт. Длинная фигура в просторном балахоне с капюшоном казалась иллюзией, порожденной ядовитыми парами.

— Ты кто такой, черт возьми? — хрипло выругался Кайл.

Фильтры противогазов заглушали голоса.

Не отвечая, тень подняла правую руку — и тут же стальная стрела, глухо свистнув, пронзила черное запястье. Тень покачнулась.

Но стрела была не одна. Благодаря мастерству Боргова, стрелы вонзились и в голову чужака, и в левую сторону груди. Они не знали, в кого стреляют, и потому три стрелы, возможно, было даже слишком. Но таков уж стиль работы семейства Маркус.

Тень подняла голову — и глаза братьев расширились. Капюшон был пуст.

Когда же балахон, пронзенный тремя стрелами, распластался по земле, Боргов даже забыл о своем намерении выстрелить во второй раз. Что-то сообразив, он резко повернулся и пальнул по карете. Стрела без усилий пробила полированное железо, и тут же окно экипажа утратило четкость контуров, колеса обмякли, и роскошная коляска обернулась куском волочащейся по земле черной ткани.

Серебряная молния рассекла белый дым, прочертила изящную дугу и полоснула по лошадиным шеям. Это пронесся клинок-серп. Головы коней упали, толстые шеи оказались рассечены почти до половины.

Но кровь не хлынула, и не раскрылись алые раны, обнажая перерезанные вены и сухожилия. Внутри была пустота. Братья ошеломленно наблюдали, как полдюжины скакунов превращаются в черную тряпку и мягко ложатся на камни.

Зловещий смех, такой же ядовитый, как и клубы пара, ударил по нервам. Вездесущий, дикий, сверхъестественный, но прекрасный, он точно рвался из самых недр земли — но принадлежал женщине.

А в тридцати шагах от пары уже показалась изящная женская фигурка. Надменно хохоча, незнакомка поинтересовалась:

— Явились за аристократом, да? Я решила посмотреть, на что вы способны, и убедилась, что не на многое. А значит, на этом пути вас не ожидает ничего, кроме адского пламени. Пора вам улепетывать со всех ног, поджав хвосты.

Чувствуя безграничную злобу в мелодичном звоне ее голоса, Кайл крикнул:

— Ты, что ли, устроила этот фокус? Копье он держал в левой руке, правая же была готова метнуть смертоносный полумесяц.

— К сожалению, нет, — ответила женщина. — Хотя на самом деле вам повезло, что это не моя проказа, иначе вы бы так легко не отделались. Словом, если вам дороги ваши скучные жалкие жизни, прочь отсюда, и поскорее.

— Где аристократ? — рявкнул Боргов. Как ни странно, он крепко зажмурился.

— В нашей деревне, — ответила женщина. — Он пришел нанять лучшую охрану против таких назойливых придурков, как вы. — Она фальшиво рассмеялась и добавила: — Возможно вам, ребята, тоже не помешало бы нанять кого-то из нас и отправить в погоню за ним, а?

Скрытое противогазом лицо Кайла побледнело от гнева, и левая рука взметнулась сама собой. Копье просвистело в воздухе, прошло сквозь женщину, воткнулось в скалу позади нее — и тут же повсюду появились висящие в воздухе размытые женские силуэты.

— Сука, — выплюнул Кайл, когда его клинок-полумесяц рассек несколько призраков, не встретив ни малейшего сопротивления, и взглянул на старшего брата. — Ну, что скажешь, Боргов?

Гигант кивнул, не открывая глаз, и глумливый, но все же сладкозвучный хохот вновь проник в уши мужчин.

— Все еще не понимаете, малыши-глупыши? Ну и бродите в этом ядовитом дыму до скончания веков!

Мгновение, и речь женщины сменилась визгом.

Стрела Боргова пронзила одну из призрачных фигур позади них. Когда и как великан выстрелил, осталось загадкой. Кайл даже не заметил, чтобы брат пошевелил руками. Более того, наконечник брошенной на туго натянутую тетиву стрелы с самого начала смотрел вперед.

Запах крови, который ни с чем не спутаешь, смешался с вонью отравленных паров.

— Ты… ублюдок! — прохрипела женщина.

Сумеречные фигуры стремительно исчезали.

— Братец, ты сделал это!

— Угу. — Боргов кивнул.

В его узких тигриных глазах пылал странный огонь, возможно, от осознания того, что противник получил свое.

Братья, не мешкая, вернулись к автобусу.

Двери закрылись, вытяжные вентиляторы удалили из «прихожей» ядовитый газ, и мужчины шагнули в кабину. И только здесь, впервые за все это время, Боргов дал волю чувствам. Тяжелый, как булыжник, кулак врезался в стену автобуса так, что задрожал потолок.

— И что теперь, братец?

— Теперь — огромная куча вонючего дерьма, братец. Этот аристократишка спрятался в деревне барбароидов.

Кайл оказался не единственным, кто застыл при словах Боргова. Лейла тоже окаменела. На лицах родственников отразилось нечто вроде ужаса, — впрочем, бледные тени страха долго не продержались.

— Почти смешно, — пробормотала Лейла, и на ее бескровных щеках вспыхнул румянец возбуждения. — Барбароиды — монстры и уроды, уже пять тысяч лет занимаются кровосмешением и пестуют свои колдовские умения. Я всегда надеялась как-нибудь помериться с ними силами.

— Чертовски верно, — оскалился Кайл. — Если вампир укрылся в их деревне, у него неслабые шансы. Ха, ведь та баба сказала нам, что он собирается делать. Он явился нанять ее и остальных. Двух мнений быть не может, он определенно уже заполучил себе несколько уродцев-охранников, — он хмыкнул. — У меня просто руки чешутся. Мы все наслышаны о сверхъестественных силах барбароидов. Вопрос в том, чье мастерство перевесит, наше или их? Разве не здорово будет схлестнуться с ними хотя бы однажды?

— Конечно здорово, — откликнулся старший Маркус. — Мне плевать, барбароиды там или сам бог-предтеча аристократов, мы все равно умоем руки в их крови. Хотя, замечу, основным для нас остается ублюдок-аристократ и десять миллионов даласов. Я не желаю драться бесплатно. Последим покамест за гнездом уродцев и подождем возвращения брата. В деревню отправимся мы с Кайлом. Ты, Лейла, убирайся из этой адской дыры, выпускай ракету и жди Нолта.

Свирепые родичи переглянулись и захохотали. Их грозный смех леденил кровь. Что же это была за деревня такая, которой опасались даже охотники? Кто жил там? И какими темными силами они владели?

II

В трех милях от того места, где братья Маркус встретили странную женщину, слева от дороги громоздилась особенно высокая и крутая гора.

Простому путнику эта груда бесчисленных валунов, больших и малых, показалась бы обычным творением природы. Но при пристальном изучении обнаруживалось, что каменные глыбы, раскиданные на первый взгляд хаотично, размещены кем-то — или чем-то — с пониманием законов динамики. А едва расположение камней становилось ясным, тотчас же ощущалась и зловещая аура, окружающая их. Тут одинаково холодели спины как самых отважных, так и самых робких странников.

И не важно, что гора выглядела так, словно ее легко покорить, не важно, насколько опытный и сильный смельчак бросал ей вызов, — на полпути к вершине камни были уложены так замысловато, что могли обрушиться в любую секунду. Но даже если кто-то и преодолел бы этот участок, дальше на пути чуть ли не каждый валун готов был сорваться и похоронить скалолаза под лавиной булыжников.

Однако, если бы кому-то все-таки улыбнулась удача и везунчик каким-то чудом попал бы в недра горы, там его встретила бы одинокая пещера, продуваемая свирепыми сырыми ветрами, в глубине которой скрывалась крепость, построенная из гигантских камней и толстенных бревен. И хотя здесь никогда не смолкала какофония смеха, криков, плача и дым костров не прекращал струиться над стенами, пугающая атмосфера отгораживала это место от мира людей. Это было гнездо демонов, при упоминании о которых содрогались даже члены клана Маркус, — деревня барбароидов.

Непонятно, как карета и шестерка влекущих ее лошадей могли попасть в деревню, но они попали туда, когда уже разгоралась, торопя день, розовая заря.

Деревня была большой и многолюдной. Обитатели ее прекратили работу, выбежали на улицу и окружили коляску, едва та остановилась. Возможно, они уже были осведомлены об истинной природе странного гостя, поскольку никто даже не попытался открыть дверцы экипажа.

Вскоре сквозь толпу протиснулся старик с косматой седой шевелюрой. Его длинная белая борода мела пыль. Годы согнули его почти вдвое. Лицо древнего деда избороздило бессчетное число морщин. И все же энергия переполняла это скрюченное дряхлое тело.

Он приблизился к левой дверце кареты и легонько постучал своим посохом по стальной поверхности, после чего кивнул самому себе, обернулся, подмигнул собравшейся толпе и прижал к створке увядшее мятое ухо.

Ветер мгновенно стих.

Мертвая тишина, казалось, растянулась на долгие часы, но спустя какое-то время старик начал кивать с ласковым выражением лица дедули, души не чающего в единственном внуке.

— Так, так. Счастлив, что ты пришел. Значит, нужна охрана защищать твою возлюбленную? Славно, славно. И сколько персон требуется? Трое? Гм, ты приметил кого-то конкретного?

Опущенные доселе дряблые веки распахнулись, и пугающий свет хлынул из-под них, но спустя секунду старик вновь прикрыл глаза.

— Бенге, Кэролайн, Машира… О, они самые лучшие, сливки нашего общества. Отлично. Когда посланная тобой ракета уведомила нас, что тебя преследуют, Кэролайн отправилась поиграть с этими бродячими псами, но она скоро вернется. Так что все трое в полном твоем распоряжении.

Мог ли аристократ, пребывающий днем в практически коматозном состоянии, вести разговор со стариком? Но никто из собравшихся, кажется, не находил тут ничего удивительного. Внезапно глаза старика вновь широко открылись.

— Ох, так ты говоришь, что просишь еще об одной любезности? — пробормотал он. — Что такое? Еще один охотник гонится за тобой? Гм… Дампир.

Воздух задрожат. Никто из жителей деревни не пошевелился, словно призрачная белая аура сковала их. Только глухие потрясенные стоны сорвались с их губ, когда старик выдавил следующие слова:

— И имя его… Ди.

Чуть погодя, когда вновь воцарилась тишина, в бормотании старца явственно зазвучали восхищенные нотки.

— О, величайший охотник на вампиров Фронтира — полагаю, нам брошен вызов. Мы заманим его в нашу крепость, нападем, медленно обессилим, вот как. Но эта услуга, однако, будет стоить тебе очень дорого.

Через час после ухода братьев состояние Гровека резко ухудшилось. Дыхание его стало быстрым и неглубоким, бисерины пота усыпали худое лицо. Дела обстояли серьезнее, чем обычно, и Лейла запаниковала. Тем более что и пульс брата скакал как бешеный.

— Припадок, — выдохнула девушка. — Но такого мы еще не видели. Какого дьявола…

Она подлила в капельницу ибупрофена и пошла на кухню охладить тряпицу, чтобы вытирать пот со лба Грова, когда автобус сильно покачнулся.

Железные миски попадали с полок на пол, и, несмотря на приглушающий звуки ковер, автобус наполнился грохотом — и раны Лейлы мучительно запульсировали.

Поспешно закрепив капельницу первым подвернувшимся под руку шнурком, Лейла кинулась к окнам, выясняя, что происходит. Нигде никого и ничего не обнаружилось. Они остановились на круглой поляне диаметром около сотни ярдов, неподалеку от дороги. Щелкнув языком, Лейла нырнула в расположенный в хвосте автобуса гараж.

Не обращая внимания на пятерых стреноженных лошадей, девушка быстро оседлала свою боевую машину, повернула ключ зажигания, и знакомая успокаивающая вибрация охватила ее. Даже не глядя на цифровые датчики возле руля, Лейла чувствовала состояние машины так, будто это было что-то вещественное, что-то, что можно крепко держать в руках.

— Топливо — девяносто восемь процентов емкости… Двигатель в норме… Стабилизаторы в норме… Точечные повреждения незначительны. Потенциал скорости на девяноста семи процентах. Оружие в боевой готовности, отлично… Поехали!

Задняя дверь автобуса открылась, и, не дожидаясь, когда опустится трап, боевая машина вылетела наружу. Девушка ударила по газам и на полной скорости понеслась вокруг трясущегося автобуса.

Но никого не обнаружила.

Лейла заглушила мотор, встав так, чтобы перегородить въезд на поляну, и выпрямилась в седле этаким мстительным божком:

— Кто здесь? Выходи! Я Лейла Маркус из клана Маркус. Меня не заставишь бежать и прятаться, — провозгласила она, пытаясь не показать, что боль как ножом пронзила все ее тело. И вдруг так же внезапно, как и началось, дрожание автобуса прекратилось.

После чего раздался насмешливый голос:

— Ну надо же, девочка, а ты не из робких.

Лейла озадаченно обернулась. Голос слышался отчетливо, но она совершенно не представляла, откуда он исходит.

Позади никого не было. Слева и справа тоже.

— Где ты? — крикнула девушка. — Где ты, черт побери? Выходи, подлый трус!

— Мне неоткуда выходить, — последовал издевательский ответ. — Я совсем рядом с тобой. А если ты меня не видишь, то вини собственные глаза.

Кровь заледенела в жилах Лейлы. Она снова внимательно огляделась, понимая, что голос не врет. Обладатель его точно должен был где-то находиться, и, судя по всему, прямо под ее носом.

Лейла полностью сосредоточилась на поиске. Как и братья, она отточила все свои пять чувств до остроты бритвы. Слух и осязание твердили ей, что на поляне нет других живых существ, кроме нее. И все же она ведь слышала голос!

Страх охватил Лейлу, страх, неведомый ей прежде. Страх этот породили потеря самоуверенности и еще не зажившие раны.

С лучевым пистолетом в руке Лейла спрыгнула с машины. Налившиеся кровью глаза метали молнии. Девушка не собиралась отказываться от драки.

Острая боль пронзила спину.

Одна из каменных глыб, окаймлявших поляну, попав под струю вырвавшегося из лучемета огня, обратилась в пыль. Подталкиваемые сжатым кислородом, полмиллиона игл длиной один микрон и шириной меньше тысячной микрона, вылетев из пистолета, могли сделать стены замка аристократа хрупкими, как глиняная миска. Но невидимому противнику они не причинили вреда.

Лейла завела руку за спину и ощутила липкую влагу. Кровь. Очевидно, ее ранили каким-то клинком, а она оказалась беспомощна перед врагом. Второй удар, и вторая волна агонии настигла девушку. Лейла упала на колени. Силы стремительно покидали ее.

— Что-то не так, дорогуша? По сравнению со страданиями моего товарища это ничто. Совсем ничто. Потребуется много больше, чтобы свести тебя с ума, не так ли?

— Какого дьявола, кто ты? Где ты?!

— Я же уже. говорил тебе, разве нет? Я рядом с тобой. Если присмотришься, разглядишь. Ты не видишь меня, потому что думаешь, что не можешь. Что ж, возможно, это поможет тебе понять?

Девушка мучительно вскрикнула и скорчилась на земле. Превращенную в лоскутья рубаху заливала кровь.

Возможно, вид страданий Лейлы возбуждал палача, потому что в голосе невидимки теперь звучала похоть:

— Ну как, нравится? С каждым разом все больше боли. Очень скоро и твои братья отведают такого же угощения, ха-ха-ха!

Издевательский смех резко оборвался. Лейла ощутила, как нечто прямо перед ней сильно дрожит. Неземная энергия текла к ним со стороны входа на поляну.

«Нолт, наверное, — подумала девушка. — Нет, не Нолт».

Лейла в отчаянии обернулась.

Непонятно, как ему удалось обогнуть боевую машину, но в центре просеки стоял юноша в черном. Забыв о боли при виде красоты того, кто сейчас смотрел на нее, Лейла замерла, опьяненная экстазом. Невидимый палач ее мгновенно исчез.

А Ди, очевидно оценив ситуацию, спокойно направил свою лошадь к Лейле.

— Твоего врага здесь больше нет, — сказал он. — Встать можешь?

Лейла вяло оттолкнулась от земли.

— Без проблем, как видишь. Какого черта тебя сюда принесло? — сказала она без злобы.

Боргов сказал сестре, что кто-то заботился о ней, когда она горела в лихорадке, а кто, кроме этого прекрасного молодого человека, мог это сделать?

— Я увидел ракету и приехал. А где твои братья?

— В автобусе. Только выкинь что-нибудь, и они тут же выскочат, — соврала Лейла.

Яндекс.Директ

Уголки для чемоданов трехмерные

— Значит, они просто сидели, наблюдая, ведет бой их младшая сестренка? Похоже, у клана Маркус новые законы.

Тон Ди, констатирующего истину без малейшего сарказма, разозлил Лейлу, но вдруг она пошатнулась. Существенная потеря крови не прошла даром, да и прошлые раны давали о себе знать. Взглянув еще раз на великолепного всадника, взирающего на нее с седла, — девушка потеряла сознание.

Следующее, что она осознала, — что лежит в постели. Не успев даже заметить, что раны ее забинтованы, Лейла перевернулась на бок и взглянула на дверь. Черная фигура как раз уходила. Беззвучно.

— Подожди. Пожалуйста, подожди секунду! — Лейла и сама не знала, почему так неистово позвала его.

Сумеречный силуэт остановился.

Девушка привстала, выдернув из вены трубку капельницы. Бутылка с кровью закачалась на штативе. Ясно было, кто озаботился переливанием.

— Спи, — сказал Ди. — А то раны снова откроются, и ты разбудишь своего брата.

— Забудь о нем, — ответила Лейла. И все же метнула взгляд на лежащего через проход Гровека.

Убедившись, что состояние его стабильно, девушка почувствовала облегчение.

Внезапно невыносимая боль снова пронзила тело, и Лейла невольно застонала.

— Не уходи, — прохрипела она. — Если уйдешь, я умру.

Юноша шагнул к двери.

— Постой. Неужели тебе все равно, что случится со мной?

Она и сама не знала, отчего голос ее стал таким несчастным и жалким. Может, девушке просто хотелось, чтобы Ди был рядом? Нет, эта мысль не пришла ей в голову.

Она решила пойти за ним, но нога зацепилась за что-то, и Лейла упала. Крик, сорвавшийся с ее губ, не был фальшивым.

Молодой человек спокойно подошел и помог ей подняться.

— Спина… боль убивает меня. — А вот это была ложь. — Донеси меня до кровати.

Охотник вновь шагнул к выходу.

— Подожди! Что это была за штука? Если уйдешь, оно может вернуться. Прошу, останься со мной.

Юноша обернулся.

— Ты же знаешь, я ваш конкурент.

— Ты мой спаситель. Мой и Грова. Если братья вернутся, я не позволю им тронуть тебя и пальцем.

— Сперва я должен сказать тебе кое-что, — ровно продолжил молодой человек. — Я убил твоего брата Нолта.

Лейла выпучила глаза. Дикий гнев охватил ее. Похоже было, что она собирается кинуться на Ди, но тут плечи девушки поникли.

— Ясно, — оцепенело пробормотала она. — Значит, мой брат убит… Думаю, я понимаю почему. В смысле, он напал на тебя, верно? Подожди не уходи. Я хочу, чтобы ты побыл со мной хотя бы еще немножко.

…Должно быть, что-то еще, кроме ее тоскливой мольбы, остановило ледяного юношу. Он вернулся в спальню. Лейла лежала на кровати, а молодой охотник прислонился спиной к стене, вновь глядя на девушку сверху вниз.

— Почему ты спас меня, не раз, а уже дважды? — спросила она.

— У меня было время.

— Значит, ты уже не гонишься за аристократом?

— Я выяснил, куда он направляется.

— О, а может, ты будешь столь любезен, что поделишься информацией? Братья были бы страшно рады.

— Так это и есть твой немощный брат? — ответил вопросом на вопрос юноша, даже не посмотрев на Гровека.

— Угу. Честно говоря, он не может ни ходить, ни делать что-либо с самого рождения.

— Но, кажется, вместо этого он способен на кое-что другое.

Изумление промелькнуло в глазах Лейлы, но она быстро пришла в себя.

— А ты странный, знаешь? Дважды спасаешь конкурента и все такое. При этом без зазрения совести приканчиваешь одного из моих братьев. Что, боишься навлечь позор на свой меч убийством женщины?

— Если ты нападешь на меня, я убью тебя.

Бесстрастные слова Ди заставили Лейлу побледнеть. Она знала, что юноша серьезен. За красотой этого молодого человека скрывалось смертоносное мастерство бойца. И все же, пока их взгляды были скрещены, Лейла не задумываясь подставила бы шею под клинок Ди. Мысль о том, что она даже хочет, чтобы он убил ее, колыхалась в голове, точно колдовской туман, переворачивая мозг и сердце. Такова, должно быть, была сила дампира — сила потомка аристократов.

— Ты странный парень, — повторила Лейла. — Что, не хочешь даже спросить, куда отправились мои братья? Если бы я не очнулась, ты бы просто ушел, так? Как тень. Как ветер. Дампиры все такие?

— Давно ты стала охотником?

И вновь неожиданный вопрос сбил Лейлу с толку.

— Давно ли? Сколько себя помню, я всегда им была. Я просто не могу жить иначе.

— Эта работа не для женщин - если ты наслаждаешься преследованием жертвы, значит, ты уже больше не женщина.

— Да ты прямо сама вежливость! Держи свое мнение при себе. — Лейла отвернулась. Любой другой мужчина заработал бы от нее за подобное оплеуху или даже нож в сердце. Но поскольку этот юнец говорил, как обычно, равнодушно, не упрекая и не дразня, что-то в его словах задело Лейлу. — На этом этапе игры я не могу свернуть с пути, — прервала она молчание. — На моих руках слишком много крови.

— Она сойдет, если умыть их.

— Зачем вообще говорить так? Пытаешься вывести меня из охоты?

Молодой человек шагнул к двери.

— В следующий раз, когда мы увидимся, — сказал он, — лучше тебе забыть эту маленькую беседу и просто начать стрелять. Я больше не могу задерживаться.

— Так я и сделаю, — буркнула Лейла, но в глазах ее была печаль.

— Твои братья не станут поднимать шумихи из-за потери одной маленькой сестренки. — Сумеречная фигура растворялась в солнечном свете. — Любая девочка, которая, лежа при смерти, зовет маму, не годится в охотники.

И юнец ушел. Исчез, растаял, как изгнанная светилом тень.

Но слова его продолжали звенеть в ушах Лейлы.

Глаза девушки сверлили закрытую дверь, и странная мягкость расплывалась в них. Лейла уже шагнула к выходу, но тут костистые пальцы поймали ее за рукав.

— Гров?!

— Лейла… ты же не станешь слушать… то, что сказал тебе этот парень, да? — голос из-под одеяла звучал глухо и отрывистр. — Не станешь его слушать… не уйдешь, не бросишь меня и остальных… да, Лейла? Не забывай… сама знаешь о чем…

— Замолчи!

Лейла попыталась сбросить тощую руку, но та оказалась весьма цепкой.

— Никогда не забывай этого, Лейла, — просипел Гровек. — Ты принадлежишь нам всем…

III

Скрытые тенью, Кайл и Боргов, точно ящерицы, прилипли к скале, нависающей над деревней барбароидов. Гора, непреодолимая для обычного путешественника, не устрашила и не задержала братьев.

Распростершись на плоском плато, Кайл изучал в электронный бинокль деревню. Потом он поднял голову и обратился к Боргову:

— Проклятие! Карета и Те, кто в ней, въехали в лес, но оттуда не появились. Как считаешь, может, они уже выскользнули тем же путем, что и прибыли?

— Не знаю, — покачал головой великан. — И едва ли мы можем просто вломиться туда и поинтересоваться, верно?

Кайл промолчал. Каким-то образом им удалось взобраться на гору и остаться незамеченными, но даже эта пара ловких дьяволов не рисковала проникнуть в деревню. Их охотничьи инстинкты говорили им, что при свете не стоит подходить к поселку ближе.

Деревня барбароидов выглядела заурядным уединенным селом без каких-либо признаков часовых башен или наблюдательных вышек, но неописуемой формы скалы и деревья, несомненно, скрывали чьи-нибудь острые, как копья, глаза.

Обмениваясь лишь взглядами, братья решили отправиться к барбароидам ночью, когда караулы будут ослаблены.

Братья Маркус знали, что аристократ, владелец кареты, обратился к жителям деревни, рассчитывая нанять охрану. Охотникам, конечно, хотелось расправиться с вампиром прежде, чем он осуществит свои намерения, но теперь дела зашли слишком далеко, и рассчитывать на везение не приходилось. Братья совершенно не были уверены, что им удастся прорваться сквозь толпу уродцев — которые в бою были не слабее, а то и много сильнее их — и завершить начатое.

Так что в нынешних обстоятельствах оставалось только ждать выезда кареты, хотя и на это они не слишком надеялись. Братья не представляли, как экипаж очутился в деревне. Кроме того, они могли упустить вампира, когда он снова тронется в путь. Охотники даже не будут знать, что коляска уехала, пока та не исчезнет.

Если бы им было хотя бы известно, куда направляется вампир, они могли бы перехватить его. Но охотники даже не знали имя намеченной жертвы. «Если так пойдет, мы никогда не получим вознаграждения» — от подобных мыслей братья Маркус теряли терпение. А пока они кипели от злости, бесценное время ускользало.

Когда они только-только заняли свой наблюдательный пункт, карета как раз переезжала с площади к небольшой роще. Потом толпа селян разбрелась, и у братьев произошло нечто вроде немого спора. Здравый смысл утверждал, что аристократы днем спят, но тому же здравому смыслу нечего было сказать про обстановку в деревне уродцев.

Так что же они обсуждали? Они могли гадать, сколько охранников нанял аристократ, какими умениями те обладают и даже куда противник может направляться.

Солнце близилось к зениту. Камни из теплых стали обжигающими, а братья еще не выработали подходящего плана. Досада уже отражалась на гранитном лице Боргова, когда Кайл внезапно воскликнул:

— Братец, это тот, о ком я думаю?

Под твердым взглядом гиганта Кайл осекся. Но и Боргова ждал шок не меньший. Слева от них в пещеру, ведущую к деревне, только что лениво скользнула черная фигура — фигура Ди, их соперника!

— Ублюдок не утонул! Что, разве он не дампир?

Боргов не ответил на вопрос Кайла. Он и сам не верил своим глазам.

— Ну, полагаю, это означает… Бедняга Нолт.

Кайл смотрел на брата лишь секунду — и ненависть помутила его взор.

— Этот мерзавец… убил Нолта… Он не выберется отсюда живым, — прорычал охотник. — Верно ведь, братец?

Боргов молча кивнул. Хотя с этим и трудно было смириться, он знал, что Нолт наверняка мертв и убил его Ди. Но нападение на аристократа с эскортом барбароидов — большой риск для жизни. Молодой же дампир обладает неземной энергетикой и сверхъестественной силой, так что биться с ним в открытую — чистейшее безумие.

— Спорю, ублюдок явился сюда, чтобы, как и мы, осмотреть деревню. Это наш шанс. Я сниму его прямо отсюда, серпы не подведут.

Младший брат хотел встать, но пятерня Боргова до боли стиснула его локоть.

— Не гони коней, ладно? Смотри, он едет прямо к воротам. Он не намерен следить, он решил пойти с ними на переговоры.

— Ты шутишь! Проклятие, дела хуже некуда! Если так пойдет и дальше, он нас обскачет!

В словах дикого младшего брата была своя правда.

Боргов уставился в пространство. Лицо его становилось все грустнее и грустнее, на лбу выступил пот, глаза блеснули, как у затравленного зверя.

— Значит, у нас нет выбора. Не хочется мне, но придется подключить Грова, — вздохнул он.

— Подожди-ка минутку… — напряженно пробормотал Кайл.

А ведь именно он удостоился свирепого взгляда старшего, предложив послать Гровека на разведку в деревню два дня назад. Что же за силы скрывались в иссохшей мумии юноши, силы, могущие стать решением всех проблем?

— Я останусь здесь, буду следить. Как только устроишь Грову припадок, возвращайся, — приказал старший Маркус.

— Хорошо.

Почему же развратная улыбка искривила губы Кайла? Впрочем, всего лишь на мгновение. Перемахнув через камень, он начал спускаться с горы легкой походкой опасного зверя — только черная кожа комбинезона чуть поблескивала на солнце. Словно бы небрежно ступал он по опасным глыбам, каждым шагом рискуя вызвать лавину.

Когда до зловещих ворот, сделанных вроде бы из бревен и камней, скрепленных проволокой и кожаными ремнями, оставалось шагов пятнадцать, Ди остановил лошадь и поднял лицо — лицо вдохновенного молодого поэта или философа, — осматривая высокую ограду.

Зашуршал, оживая, воздух.

Где они прятались до сих пор — непонятно. Еще секунду назад не было видно никого, да что там, даже чье-либо присутствие не ощущалось, и вдруг среди скал и деревьев появились жители деревни. Они окружили Ди. Все сторожа выглядели отважными и бестрепетными, хо тя кто-то был до прозрачности бледен, а кто-то — вооружен до зубов. Грозный отряд, несомненно, устрашил бы любого путника, столкнувшегося с ним впервые, но от Ди эти существа почему-то держались на расстоянии. Они взяли его в кольцо, но приближаться не стали. И если бы Князь Преисподней различил страх и удивление в этих нечеловеческих чертах, то даже он не поверил бы собственным глазам.

Под взглядом Ди банда попятилась.

— Я Ди, охотник на вампиров. У меня тут дело. Откройте ворота.

Словно повинуясь приказу, тяжелые створки бесшумно распахнулись. Больше не глядя на стражей впереди и позади, слева и справа, Ди неторопливо въехал во двор крепости.

Едва он оказался внутри, чудовищная аура окутала прекрасного всадника. Среагировав на излучение самого Ди, вся рассеянная в воздухе сверхъестественная энергия устремилась к нему. Но каменное выражение лица юноши не изменилось, и лошадь его не замедлила поступи.

Шаг, другой, и странное возмущение энергии прекратилось. Селяне, по-прежнему окружающие Ди, обескураженно переглянулись. Неземная аура охотника только что одолела их собственное мощнейшее излучение.

Проезжая по деревне, Ди мог подробно рассмотреть ее обитателей. Село находилось в горно-лесистой местности, и здешние дома строились из бревен и камня. Большинство местных жителей сами обеспечивали себя едой и оружием; в одном месте между деревьями мелькнуло здание, напоминающее завод.

В бойницах изгороди виднелись пусть и допотопные, но крупнокалиберные лазерные пушки и гаубицы, доказывая, что барбароиды отлично подготовлены к встрече с врагами из внешнего мира.

Но что поистине изумляло, так это внешность обитателей деревни. Одежда была обычной, крестьянской или рабочей, но очень немногие руки, ноги или головы, высовывающиеся из-под нее, хотя бы отдаленно напоминали человеческие. Вот длинный красный язык мелькнул между подобия губ, неразличимых на чешуйчатом, как у змеи, лице; вот морда, покрытая густой волчьей шерстью; а вот мальчишка плещется в придорожной луже — невинный ребенок с телом и лапами крокодила.

Здесь существовало то, чему не место в обычном мире. Здесь собрались отпрыски страшных чудовищ, диких зверей — и людей. Все, кто проживал в деревне барбароидов, являлись плодами таких вот омерзительных связей.

Большинство людей из внешнего мира упали бы замертво при одном виде кошмарных дьяволов, но Ди молча ехал мимо них, направляясь к чему-то вроде центральной площади, в центре которой стояла черная карета — и седовласый старик.

Натянув поводья, Ди придержал лошадь и ступил на землю.

— Ох! — воскликнул старик, поглаживая свою волочащуюся по камням бороду. — Ты спешился? Вижу-вижу, ты знаешь, как проявить уважение к старшим. Но ты очень, очень удивил меня. Как ты ухитрился взобраться на нашу гору верхом?

Достигли ушей Ди скользнувшие над самой землей слова или нет, но Ди, взяв коня под уздцы, зашагал к старику. Остановившись в шести футах от него, охотник показал на черную карету.

— Я хочу, чтобы ты выдал двух пассажиров этого экипажа, — произнес он.

Старик широко ухмыльнулся, или, скорее, морщины на его лице сложились в улыбку. Но тут же издал презрительный смешок.

— Молодой человек, ты прибыл в нашу деревню так, как не удавалось еще никому. Хотелось бы мне сказать, что пассажиры кареты твои, но уже поздно, слишком поздно. Мы теперь на их стороне. Контракт подписан, и нам заплачено золотом. Десять тысяч славных звонких даласов — десять. Можешь ли ты позволить себе эту сумму?

— А если могу, продашь ты своих клиентов?

Улыбка мгновенно стерлась с лица старика, хотя голос Ди остался, как прежде, мягок. На разгневанного старца страшно было смотреть, похоже, он даже собирался замахнуться на Ди своим посохом. Но неожиданно карлик откинул назад голову так, что даже спина его словно выпрямилась, и искренне расхохотался.

— Хо-хо-хо! Немало отваги требуется, чтобы сказать такое, зная, что находишься в деревне барбароидов. О, какое удовольствие. Какое великое наслаждение! Помнится, в последний раз так со мной говорили триста двадцать лет назад-Вдруг лицо старика странно исказилось. Он прищурился, словно шаря потерявшими чувствительность пальцами в недрах туманных воспоминаний. Когда же глаза его вновь открылись, в них читалось сильнейшее изумление.

— Это лицо, — пробормотал горбун. — Возможно ли, чтобы ты…

— Я охотник на вампиров, — негромко повторил Ди. — По просьбе отца похищенной девушки я преследую преступника. Поэтому я и явился сюда. Только поэтому. Но я понимаю тебя. Все, что я прошу, это выставить вампира из стен крепости и дать мне продолжить погоню.

— Ох. Еще лучше, принципиальный ты человек. — Старик едва не приплясывал от радости, постукивая острием посоха о камни. — Из одного только уважения я поделюсь с тобой кое-чем. Чего он хотел от нас? Во-первых, чтобы мы снабдили его эскортом для охраны от тебя и прочих охотников. Во-вторых, чтобы мы устранили некоего молодого человека по имени Ди, который наверняка придет.

Площадь захлестнула волна убийственной жажды крови. Пока пара беседовала, их окружила бесчисленная толпа барбароидов. Никто из них не держал в руках оружия, и тем не менее каждого окружал зловещий ореол, говорящий о том, что любой житель деревни запросто убьет несколько врагов одним махом.

— Что ты теперь будешь делать, Ди? Твое появление здесь, конечно, замечательно, но возвращение, похоже, окажется потруднее, а? Все мужчины и женщины, собравшиеся тут, обладают самыми удивительными способностями. Пускай ты и великий охотник, тебе не удастся убить их всех.

Как же поступит Ди, если старик изрек неоспоримую истину? А Ди смотрел на небо, на ясную голубизну и скользящие на просторе облака.

Он вглядывался в пустоту столь внимательно, что селяне перестали смыкать кольцо и зашептались:

— Что он задумал?

Возможно приняв невнятное бормотание охотника за мольбу сохранить ему жизнь, один из барбароидов, заклекотав, как дикая птица Рух, взмыл в воздух. Взмыл — и сделался круглым, как шар, нет, как полушарие, ибо живот остался плоским, словно доска. Формой барбароид напоминал черепаху. Руки чудища потянулись к лицу Ди. Ногти спаялись с кончиками пальцев, став похожими на бычьи рога. Если бы они только коснулись охотника, наверняка разорвали бы плоть до костей.

Выпад две фигуры — одна в воздухе, другая на площади — сделали одновременно, и шарообразный человек тяжело шлепнулся на камни.

Должно быть, кровавый туман, повисший в воздухе, почудился возбужденной толпе. Кое-кто из селян успел заметить серебряную молнию, ударившую быстрее, чем способен проследить взгляд, в тот момент, когда барбароид поравнялся с Ди. Но они же определенно видели, как голова мужчины скользнула под одежду в момент выпада охотника. Как и у черепахи, тело барбароида покрывал пуленепробиваемый панцирь, а руки и ноги его могли растягиваться и сжиматься, точно пружины.

Но нет — панцирь их односельчанина треснул точно посередине. Появившееся снизу лицо черепахо-человека, змеиная шея, кольца внутренностей — все тело его оказалось рассечено пополам до самой промежности, и именно из этой страшной раны летели кровавые брызги, обернувшиеся в момент падения алым фонтаном.

Только теперь жители деревни увидели клинок, сияющий в руке Ди. Дураков тут не было — никто из барбароидов уже не решился вторым напасть на охотника, несмотря на гнев, вызванный кончиной соратника и друга. Страх перед дьявольской ловкостью дампира пробрал селян до мозга костей.

Не меняя позы, в которой он встретил атаку, Ди повернулся к старику и спокойно сказал:

— Можете убить меня, если хотите, но многие жители деревни погибнут тоже. Почему бы вам просто не отступиться, позволив мне остаться здесь до ночи? Карета поедет, и я отправлюсь за ней. Вот и все. Поскольку большинство из вас дало обязательство помогать беглецам, иного я не прогну.

Старик не врал, обещая Ди неминуемую смерть, но и охотник говорил правду.

— Значит, все именно так, как я думал… — старик понимающе закивал. — Такие способности, такое достоинство, — пробормотал он. — Да, я не ошибся… — И, махнув рукой односельчанам, давая знак отступать, он усталым голосом произнес нечто неожиданное: — Если ты попросишь утопить всю нашу деревню в море крови, я не стану тебе отказывать. Умоляю, возьми морщинистую башку старого дурня в уплату за нашу грубость и даруй нам свое прощение.

— Что ты несешь? — крикнул кто-то из-за спин собравшихся селян.

Из толпы выступила, замерев между стариком и Ди, женщина в платье необыкновенного глубокого оттенка индиго. Розовое пятно на обнаженном правом плече выглядело странно подозрительным на фоне белоснежной кожи. Голос ее так и сочился ядом:

— Что за малодушный бред? Старейшина, ты забыл закон деревни? Если мы заключаем контракт с кем-то — невзирая на то, кто он, — то должны исполнять желания нанимателя или умереть, пытаясь исполнить их. И я, Кэролайн, собираюсь так и поступить при поддержке Ма-ширы и Бенге.

— Верно, — подтвердил дерзкий голос. Протолкавшись сквозь толпу, мужчина средних лет, среднего роста и среднего телосложения, подобрав полу серого плаща, встал рядом с женщиной. — Нарушая уже заключенный договор, ты не только бесчестишь нас и преступаешь закон деревни. Нарушая договор, ты разрушаешь саму деревню. Старче, предоставь этого щенка нам троим.

— В точности мое мнение.

Вступление третьего произвело драматический эффект. Голос раздался из-за спины мужчины в сером, застав того врасплох. Он вздрогнул и дернулся, отступив на шаг.

Между первыми двумя, но чуть позади них, стоял некто необычайно высокий, тощий, как богомол. Руки и лицо его были так черны, будто он окунул их в чернила, а чернота плаща не уступала мраку безлунной полночи. И хотя Кайл тоже одевался в черное, облачение этого мужчины вызывало совершенно иное чувство.

— Кажется, мы уже встречались, — заявил мрачный субъект, подмигнув Ди. Он был невероятно худ. Спрячься верзила за длинным шестом, вполне вероятно, никто бы его не заметил. Но поблизости не росло ни одного дерева. — Позволь мне представить всех. Прекрасная леди перед тобой — Кэролайн, а это — Машира. Я же — Бенге. — Он с улыбкой повернулся к старейшине: — Раз уж он уже здесь, что нам остается делать? Не обижайся, старче, но мы им займемся. И можешь потом выгнать нас из деревни, если пожелаешь.

— Его дружки меня поцарапали, — дрожащим голосом пожаловалась Кэролайн, погладив левой рукой розовую отметину на коже. — Я этого не забуду. Я никогда не забываю боли. Расплющить подлеца и то мало!

— Так считаем не только мы! Ну-ка, кто думает так же, шаг вперед!

Но на призыв Маширы — мужчины средних лет — старик ответил таким громким воплем «Идиоты!», что мятежная троица и несколько присоединившихся к ним барбароидов вздрогнули. Морщинистый сгорбленный старик заставил трепетать толпу недовольных, каждый из которых был втрое выше его.

— Да известно ли вам, дуракам, что согнуло мой хребет? Вы хоть представляете, сколько пота и крови пролили ваши предки, строя это горное село, после того как их изгнали из домов за сношения с демонами? А в курсе ли вы, что их тяжкий труд однажды оказался под угрозой уничтожения?

Даже самых молодых, тех, для кого прошлого еще не существовало, приковал к земле звенящий голос старика — такой голос проник бы в уши, даже если зажать их ладонями. Возможно, единственным, кто не поддался магии речи, остался одиноко стоящий в стороне Ди.

А вопли старца не смолкали:

— В тот день — первый день десяти тысяч лет нашей истории — ужасный ядовитый газ вырвался из недр земли. Половина наших погибла, а вторая половина не могла ничего поделать, кроме как ждать смерти, ибо плоть их начала гнить. И если бы не появился на сцене один персонаж, деревня никогда не стала бы обиталищем Свирепого Жнеца и никто из вас даже не родился бы. Слушайте внимательно, поскольку персонаж этот путешествовал с одной великой целью. Он услышал о нас и первым прибыл сюда. И вот что он сказал: «Пусть пятеро самых сильных, самых смелых из вас станут моими спутниками, и тогда я избавлю вас от бедствия, постигшего вашу деревню, и фортуна будет вечно улыбаться вам».

Старику внимало уже больше половины его односельчан. Поглощенные историей о минувших днях, барбароиды не заметили двух вещей. Во-первых, глаза Ди, возможно из-за рассказа старца, пронзительно засияли. А во-вторых, некий молодой человек шел сейчас по опустевшей деревне от предположительно запертых главных ворот к площади.

— К тому моменту, — продолжал старче, — деревню населяли лишь умирающие. Но едва предложение гостя достигло ушей селян, они забыли о мучительной боли. И вот один из наших вышел из-за груды булыжников, другой отступил от иссохшего дерева, показались и третий, и четвертый… Люди подошли к незнакомцу, точно их позвали по имени, — ровно пятеро. Более того, они были самыми крепкими из нас, и все знали это.

Румяный молодой человек остановился у входа на площадь. Быстро оглядевшись, он ослепительно улыбнулся и двинулся дальше.

— И тогда деревня барбароидов вновь ожила. — Голос старика был безгранично звучен и выразителен. — Как только гость уехал вместе с пятеркой наших, земля, на которой стояли дома, потянулась к небесам и обернулась тем, что вы видите сейчас. В три счета на деревьях набухли почки — и тут же налились плоды. Вскоре мы обнаружили, что ядовитые подземные пары рассеялись, став безопасными. Что мы делали в тот момент? Прославляли пришельца, клали ему земные поклоны. Слушайте меня внимательно! — Старче не просил, он приказывал. — Я открою вам закон, о котором молодежь еще не знает. Буде тот наш спаситель или кто-то из его родни появится тут, тогда и только тогда деревня должна отринуть все прочие законы и повиноваться его желаниям!

Вдохновенный и гневный голос старика лишил дара речи даже бунтарей.

А старейшина низко поклонился прекрасному охотнику, чьи черные волосы развевал ветер.

— Долго мы ждали тебя. Все, что захочет ваше высочество, будет исполнено. Только скажи, и карета будет разнесена в щепки или сожжена дотла — мы в твоем распоряжении.

Барбароиды взирали на юношу с благоговейным страхом — и тут он заговорил:

— Я ценю твое предложение, но ты ошибся. Пусть эти трое охраняют карету, если хотят. Я разберусь.

— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно выдохнул старик.

— Какой честный парень, — хохотнул черный Бенге. — Что ж, раз уж он сам признался, твой закон тут не подходит, старче. Но за его откровенность мы не дадим никому другому тронуть его. Расправимся с ним втроем — и только.

— Я припасла для тебя одну пикантную новость, можешь забрать ее с собой в могилу, — рассмеялась Кэролайн, облизнув сочные алые губы. — Эта карета направляется на Базу Клейборн.

— Что ж, молокосос, приступим! — воскликнул Машира.

В его правой руке блеснул тяжелый топор.

Похоже, даже старик не смог бы предотвратить свирепой атаки троицы, но тут в тылах толпы раздался резкий окрик: «Кто ты, черт побери?» — тотчас сменившийся протяжным воплем.

Ряды собравшихся расступились, подняв пыль, и в дальнем конце открывшейся прямой дорожки лучезарно улыбнулся розовощекий молодой человек. На такую ангельскую улыбку нельзя не ответить. Однако перед юношей струился зловонный дым. Дым этот поднимался из груди упавшего селянина. Неизвестно, каткая именно энергия поразила несчастного, но языки пламени еще облизывали края обуглившихся, абсолютно круглых ран в груди и спине погибшего.

А Ди, уподобившись черному метеору, взмыл в воздух. Луч, ударивший туда, где он стоял секунду назад, не попал в цель. Пронзив пустоту, молния обожгла припаркованную на краю площади карету.

— Не к добру! — воскликнул кто-то. Напуганные градом искр и энергетическим залпом, лошади громко заржали и рванулись ко второму выходу.

— Закрыть задние ворота!

Несколько барбароидов кинулись выполнять приказ старейшины, но безжалостный луч помешал им. Обезглавленные тела рухнули замертво. Никто не мог сказать, откуда летят лучи смерти. По площади как сумасшедшие метались бесплотные стрелы, разя разбегающихся жителей деревни, но источник излучения оставался неизвестен.

Однако если бы кто-то оглянулся, то увидел бы восхищенное лицо румяного юноши, наблюдающего за безумной пляской вспышек. Радость жизни переполняла его, играющего смертоносными лучами.

Из-за слепящей белизны молний зелень листвы и коричневый цвет домов обрели болезненно-пронзительный оттенок. Но вдруг все закончилось, и естественные краски постепенно вернулись.

Жители деревни, которым удалось доползти до края площади, — иные просто лежали, скорчившись на земле, и дожидались своей участи, — увидели две фигуры, разделенные тридцатью футами пустого пространства. Молодого человека с ангельской улыбкой на устах и охотника, прекрасного, как лунное сияние.

Итак, юноша в черном против стремительного белого света. Состязание началось.

Барбароиды, все до единого, охнули, когда Ди отразил один раскаленный луч, но не увернулся от двух других. Но что увидели селяне, отчего разинули рты?

Левая рука Ди заслонила грудь охотника. Две стрелы света, резко изменив направление, слились воедино — и всосались в подставленную ладонь.

Румяный юноша не пошевелился, и довольная улыбка не сползла с алых губ.

Клинок Ди упал на врага сверху вниз и прошел от макушки до подбородка, не встретив сопротивления. Ди, не изменив позы после удара, застыл у края площади.

А молодой человек внезапно пропал. Тень, омрачившая на миг черты Ди, говорила о том, что охотник осознавал свою непричастность к исчезновению противника.

— Ди… Вы ранены, милорд?

Не отвечая на вопрос подбежавшего старика, Ди обвел взглядом площадь, не найдя кареты.

— Смогу ли я спуститься по той стороне горы?

Старик закивал:

— Там есть тропа, известная лишь местным. Проклятие!

Старче в отчаянии завертел головой.

Ди знал, отчего староста ругается. Троицы бунтарей, поддержавших Майерлинга, тоже нигде не было.

Кайл оторвал горячие губы от женского тела — и это сейчас, когда сопротивление наконец-то — как всегда — сменилось глухими стонами. На соседней койке, где доселе царила мертвая тишина, послышалось частое хриплое дыхание.

— Проклятие! На этот раз он чертовски скоро, — Кайл раздраженно сплюнул и поднялся. — Эй, пошевеливайся, готовь капельницу, — приказал он застывшей на кровати обнаженной Лейле.

Метнув убийственный взгляд на старшего брата, девушка, на щеках которой еще не высохли дорожки слез, собрала раскиданную одежду.

Увидев бурые кровоподтеки и багровые отметины собственных зубов на белой коже, Кайл укоризненно поцокал языком.

— Вела бы себя как обычно, делала бы, что я сказал. Не знаю, что на тебя сегодня нашло, но синяки ты заработала за упрямство и глупую борьбу. Впрочем, так старине Грову было куда легче работать, — хихикнув, добавил он.

— Заткнись! — Лейла оттолкнула руку, потянувшуюся к ее груди. — В последнее время промежутки между его ударами становятся все меньше. Хватит его подстегивать. Он уже на пределе. Сам знаешь, это его убивает. И терять ему нечего. Если его энергия выйдет из-под контроля, он разнесет все кругом к чертовой матери. И погибнет.

— Дерьмо! Кого сейчас волнует будущее? У нас сейчас куча проблем. Когда Боргов вернется, узнаем, как все прошло. Хе, нет, пожалуй, спрошу-ка я Грова. А ну пусти.

Грубо оттолкнув Лейлу, Кайл шагнул к постели старшего брата.

— Эй, братец, это я, Кайл. Скажи-ка, что ты видел, когда был… там? Помнишь, на что я просил тебя поглядеть, перед тем как ты отправился?

Некоторое время лежащий продолжал хрипеть, потом звук оборвался.

В следующий миг Кайл испуганно ахнул. Бледные худые пальцы сомкнулись на его горле.

— Желаешь знать, Кайл? Желаешь знать? — просипел Гровек. — Ты здесь развлекаешься с Лейлой… подвергая меня адским мукам… и ты желаешь знать?

— Э-э-э… угу. Верно, желаю.

Рука упала. Тонкий голос Гровека сорвался на всхлип:

— Наша добыча направляется… на Базу Клейборн…

Сумерки уже окутывали серым саваном участок леса у развилки чуть извивающейся дороги.

Девушка осторожно выключила электрическую лампу, сделанную в виде древнего канделябра. Голубоватый полумрак наполнил помещение. День, принадлежавший лишь ей, закончился, уступая место иному миру. Этот мир принадлежал им двоим.

В одном из углов экипажа щелкнула, открываясь, крышка черного гроба. Этот звук нравился девушке. Вскоре из щели высунулась рука и отодвинула тяжелую крышку. Вампир встал и привычно потянулся. А потом, придвинув стул, сел напротив девушки.

«Спасибо». Вот что он сказал. «Спасибо» — благодарность за то, что она выключила свет. Он уже никогда больше даже не подумает преддожить ей оставить лампу гореть. «Спасибо». И все.

Их роман начался в весеннем лесу. Карета путешественника сбивает побежавшую за пташкой девушку, и одинокий пассажир бинтует раны пострадавшей, — вряд ли необыкновенная история, но, поскольку действующие лица здесь человек и аристократ, конец может быть только трагичным.

Иногда, однако, встречаются и исключения. Девушка знала, что имеет дело с вампиром. А вампир знал, что связывается с человеком. И все же ни страх, ни презрение не встали меж ними. Они просто восхищались друг другом.

Какое удовольствие доставила им прогулка по лесу! Впервые в жизни темнота не пугала девушку. Это он научил ее. Он показал, что и ночь полна жизни.

Девушка слышала журчание и плеск реки. Видела застывшее в прыжке тельце летучей рыбы на фоне лунного диска. Вдыхала аромат распустившегося во мраке жасмина. Внимала шепоту ветра и хору крохотных невидимых лягушек. Ночь оказалась полна света — и он неизменно шел рядом.

Мужчина чувствовал то же самое. Отступник, еретик, он не считал людей нижестоящими, ничтожествами. Барон, любящий день, но покорившийся участи своего рода никогда не видеть солнечного света. Но вот перед ним возникла цель, конец бесплодным скитаниям. И цель эту подарила ему девушка.

Бесконечные странствия оставляли во рту горький привкус. Убегая от горожан и охотников, одержимых желанием убивать аристократов, он преодолевал ледники и горы, его хлестали воющие безумные ветра, — но все это было бы ничего, если бы его путешествие имело хоть какой-то смысл. Аристократы вымирали, но его кончина была еще очень, очень далека.

И вот он встретил девушку. Юную леди, порхающую по лесу упоенной полуденным солнцем бабочкой. Так при чем тут статусы и титулы? Что из того, что они принадлежат разным расам? Оба поняли, кто важен для них. Вот и все.

Встреча дня и ночи началась с нежного взгляда и робкого касания рук. Девушке едва исполнилось семнадцать. Надежды и страхи ее сердца были ему известны. Могут ли навеки соединиться аристократ и человек? Нет, ни за что на свете.

И он спросил: «Отправишься ли ты со мной?»

Девушка кивнула: «Куда угодно. С тобой — куда угодно».

И они впервые поцеловались. Поцеловались страстно, не терзаемые ни жаждой крови, ни страхом стать жертвой, — и тем не менее целомудренно.

Трагедия разразилась следующей ночью. Он ворвался в ее дом, не в силах смотреть, как отец, узнав о намерении дочери сбежать, избивает ее. В первый раз аристократ, сжигаемый ненавистью, отведал человеческой крови. Однако он не заметил, что жестокий отец обладает необычным физиологическим свойством и неадекватно реагирует на нападение вампира.

Становился ли укушенный человек кровожадным существом, подобным знати, или высохшей мумией, зависело от намерений вкусившего его кровь аристократа. Иногда, чрезвычайно редко, жертва шла наперекор желаниям вампира. Осушенная личность оставалась человеком, пусть кровь в нем и почти не текла, отказываясь изменяться, или же брошенный умирать от потери крови возрождался вампиром.

Все, на кого напал отец девушки, с первого же укуса превратились в таких же дьяволов. Они принялись искать новых жертв, и за одну ночь деревню «населили» псевдоаристократы. Но девушка после побоев лежала без сознания. Она ничего не видела.

Когда же она очнулась, ее встретил взгляд любимого. Так началось их путешествие. Они ехали к Базе Клейборн.

— В деревне я добился чего хотел, но, похоже, они не смогли избавиться от него, — пробормотал аристократ, просматривая записанные электронными глазами события минувшего дня. — По всей вероятности, тот человек со странными способностями тоже узнал, куда мы направляемся. Учитывая скорость кареты, вполне возможно, что они уже поджидают нас в засаде. Мы должны сделать первый ход.

В ответ на вопрошающий взгляд девушки мужчина пояснил, что до места назначения не так уж далеко. Затем он вышел из кареты. Сопровождающие экипаж охранники поклонились ему: всадник и женщина в маленькой одноместной коляске.

— Мои приветствия, — произнес первый. — Я Машира.

— А я Кэролайн. С нетерпением и радостью предвкушала нашу встречу, сир.

— Кажется, должен быть еще один, — заметил Майерлинг. Его тон и осанка полностью соответствовали титулу аристократа.

Машира кивнул.

— Да. Он поджидает врага впереди, в чаще.

— Врага? — переспросил лорд. — Один?

— Правильно, сир.

— Бояться нечего, — загадочно добавила Кэролайн. Майерлинг ничего не знал о недавнем происшествии, но на обнаженном, не скрытом синим платьем плече девушки не осталось и следа раны. Не отрывая взгляда от нанимателя, занимающего место возницы на передке кареты, она продолжила: — Он не станет ничего делать. Просто присмотрит за другими охотниками, о которых вы говорили старейшине.

— За другими охотниками? — Прекрасные черты Майерлинга скривились в гримасе. — Я отлично осведомлен о способностях любых охотников на вампиров — кроме него. Тот молодой человек, что бесчинствовал в вашей деревне, — тоже один из них?

— Вероятно, — ответил Машира.

— А еще женщина на боевой машине, сир, вы упоминали о ней, — вставила Кэролайн. — Возможно, есть и другие. Так что честь первого свидания досталась Бенге…

Майерлинг промолчал. Видеозаписи поведали ему о девушке, которая атаковала их, пока они отдыхали в Убежище, и ее битве с автоматической защитой. Он до сих пор был твердо уверен, что она была смертельно ранена. Но если девчонка все еще жива, то она серьезный противник. А если она к тому же в союзе с тем юнцом с сельской площади…

— Что ж, — обратился аристократ к паре, — поскольку он один из вас, барбароидов, мне известна лишь его репутация, но не силы, которыми он владеет. Не важно, сколь велики его способности, их недостаточно, чтобы избавиться от всех моих преследователей. Тем более в одиночку…

Двое телохранителей переглянулись. Они улыбались — незаметно для Майерлинга.

— Скоро мы прибудем в деревню, — заговорила Кэролайн. — И когда он вернется туда, можете сами расспросить его. Но одно я вам скажу. Если он уже встретил кого-то или, хуже того, если этот кто-то гонится за ним, то этот кто-то наверняка будет мертв еще до рассвета. — В словах женщины звучала такая уверенность, что даже Майерлинг, аристократ до мозга костей, оказался на миг поставлен в тупик. — Ладно, об этом довольно. Не удостоите ли вы нас чести, представив вашу гостью? Со временем могут возникнуть определенные проблемы, если мы не будем знать, как она выглядит.

— Точно, — кивнул в знак согласия Машира.

Подумав немного, Майерлинг наклонился и легонько постучал в дверцу кареты.

— Будь добра, покажись, — попросил он.

Непонятно, как услышала заглушаемый грохотом катящегося экипажа тихий голос сидящая внутри девушка, но занавеска отодвинулась, и в окошке показалось очаровательное, чуть встревоженное личико.

— Ого! — выпалил Машира, отнюдь не желая польстить.

Какая красавица, — добавила Кэролайн, хотя ее горящий взгляд оставался прикован к величественному вознице.

— Спасибо, любимая, — сказал Майерлинг, и занавеска снова упала.

В этот момент тишайший голосок, который не уловил даже острый слух аристократа, хихикнул и пробормотал:

— Свежа и прекрасна, как раз в моем вкусе. Пожалуй, возьму ее себе…

Голос этот, очевидно, принадлежал четвертому персонажу, кому-то, кого не приняли во внимание.

Дневная ясность сгинула без следа; свинцовые тучи заволокли ночное небо.

Облаченный в черное всадник спешил по улице, по которой несколькими часами раньше проехала карета с эскортом. Луны не было, но черный всадник был так прекрасен, что буквально лучился сам. Если все пойдет гладко и он сохранит нынешнюю скорость, то покроет расстояние, на которое другому потребовался бы час, минут за двадцать. Однако, едва въехав в лесную чащу, всадник резко остановился.

Несмотря на тучи, тьма не была непроглядной. К тому же глаза Ди видели все, точно в полдень. Шагах в тридцати от места, где Ди осадил лошадь, над дорогой нависал гигантский сук, одна ветвь которого казалась особенно острой. Под ним застыла длинная, тонкая тень, и лишь Ди различил ее истинную сущность. Это был один из троицы телохранителей вампира — Бенге.

Если верить тому, что Машира недавно сказал Майерлингу, их товарищ явился сюда ради встречи с Ди. А с учетом обязательств, взятых на себя каждой из сторон, встреча эта означала бой на смерть. Бенге уже видел Ди в действии и, несомненно, получил представление о потенциале противника. И то, что Бенге без страха предстал перед великолепным фехтовальщиком, говорило о твердой уверенности барбароида в своих бойцовских способностях.

— Приветик, — весело помахал рукой Бенге, но глаза его не смеялись. — Сожалею, но вынужден сообщить, что тут тебе не проехать. Ох, а дорога-то здесь одна. Значит, похоже, одному из нас придется подождать на обочине — в виде трупа!

Бенге, вероятно, рассчитывал, что на его браваду последует какая-то реакция, но, когда Ди молниеносно вылетел из седла и пронесся над его головой, барбароид испуганно вскрикнул.

Воистину, разговоры тут были бесполезны. Меч Ди, никогда не возвращавшийся в ножны, не отведав крови врага, расколол череп Бенге прежде, чем тот успел кинуться наутек. Впрочем, едва охотник приземлился, он тотчас же резко развернулся, поскольку клинок его не встретил сопротивления. В траве не валялось бездыханное тело поверженного противника — лишь кусок черной ткани медленно спланировал к ногам Ди. Одежда Бенге?

Зловещий глухой хохот послышался сзади:

— Ты удивил меня, страшный ты человек. Не будь я в другом месте, ты разрубил бы меня пополам.

Ди не двигался. Даже его запредельно обостренные чувства не могли сказать, где находится противник. А голос Бенге продолжал сочиться из пустоты.

— Что ж, — заявил он, — полагаю, теперь моя очередь.

Правая рука Ди чуть шевельнулась. Две вспышки сверкнули у основания шеи дампира. Полетели искры, что-то мелодично зазвенело. Внезапно возникнув за спиной охотника, Бенге ударил кинжалом, но нож наткнулся на меч, неуловимым движением вскинутый дампиром: вот вам и искры.

Острие верного клинка Ди прочертило дугу, но Бенге уже исчез. Тогда Ди оттолкнулся от земли. Пролетев пять ярдов, он прыгнул снова, едва коснувшись поверхности. Ди не мог ружить присутствия соперника, так что оставалось только скакать. И на третьем прыжке охотник услышал:

— Хе-хе-хе… Бесполезно, совершенно бесполезно, — хихикал Бенге. — Пока другой ты здесь, я тоже буду рядом.

В лесу впереди охотника бесшумно поднялась тень. Белая молния, пущенная левой рукой Ди, стремительно рассекла воздух. Но деревянная игла лишь пригвоздила к ближайшему стволу тонкую черную простыню. А за деревом встала другая тень.

«Это приглашение? — подумал охотник. — Отлично».

И Ди ринулся в чащу. Ему предлагали сойти с дороги, углубиться в дебри — не это ли замыслил Бенге?

Влажная жара безжалостно стиснула тело. Резкий свист вклинился в песню ветра. Серебристые штрихи, летящие на Ди со всех сторон, один за другим отбил верный клинок.

— Ого. Неплохо, совсем неплохо.

В голосе Бенге звенело восхищение, ни капельки не преувеличенное.

— Ты сказал, пока я здесь, ты тоже будешь тут, верно? — спокойно произнес Ди, отнюдь не злорадствуя, хотя ему и удалось отразить свирепую атаку. — Теперь мне ясно. Я понял, в чем твоя сила…

— Что?! — воскликнул Бенге.

И сразу же, словно прикрывая потрясение и негодование, полетели кинжалы — они устремились к Ди практически одновременно, один спереди, другой сзади. Неужели охотник столкнулся с несколькими противниками?

С легкостью парировав удары, Ди наклонился. В ту секунду, когда над головой его сверкнула белая молния, охотник вскинул левую руку, ударив вверх и назад, — и почувствовал, как грубая деревянная игла, сжатая в кулаке, впилась в плоть.

Раздался крик боли.

А Ди, шагнув вперед, сделал нечто странное. Повернувшись к тому, что он только что пронзил — что бы это ни было, — он воткнул второй шип в землю у самых своих ног.

— Что-то не так? — поинтересовался он. — Пока эта игла не вытащена, тебе не войти в мою тень, верно?

Послышался скрежет зубов. Что-то упало в траву. Деревянный шип, обагренный кровью. Шип, выдернутый из пятачка почвы, на котором совершенно ничего не было. Ничего, кроме бледной, размытой сумерками тени дерева.

«Пока ты здесь, и я здесь, — сказал Ди противник. — Если сосредоточишься, сможешь увидеть меня. Ты не видишь меня, потому что думаешь, что не можешь» — этим секретом поделился мучитель с Лейлой.

Бенге прятался в тенях. Но это еще не все. Его искусство было таково, что даже Ди не мог засечь присутствия врага, скользнувшего в тень охотника. Более того, так как удары Бенге наносил с разных сторон, следовало предположить, что ему не требовалось времени, чтобы перекочевать из одного клочка тени в другой. Ничтожный промежуток между атаками требовался ему, чтобы прицелиться и метнуть кинжал. Проникая в тень неприятеля, Бенге становился невидимым убийцей. Только на сей раз его противником оказался Ди.

— Останавливаешь кровотечение, да? А тем временем туман надвигается.

Прежде чем Ди договорил, густая белая пелена волной выкатилась из чащи и заклубилась у его ног, скрадывая и без того тусклый свет.

А без света нет и тени.

Ди один видел это. Видел фигуру на земле в десяти шагах от него, распластавшуюся, как черная простыня. Исход дуэли был предрешен.

Но в этот миг то, что казалось тряпкой, метнуло крохотный огненный шар. Ослепительное сияние прорвало молочную муть, и тени деревьев запрыгали по траве.

— На этот раз ты победил. Но мы еще встретимся, — уже из леса выкрикнул, заикаясь от боли, Бенге.

А Ди вышел на дорогу и оседлал лошадь. От цели его отделяло всего несколько часов.

II

— Гм. Бенге все бы бахвалиться, а он не так уж и ловок. Похоже, ему надрали задницу, — Машира оторвал ухо от земли, поднял голову и сплюнул.

— Как я и ожидал, он не справился, не так ли? — это произнес Майерлинг.

Он, Машира и Кэролайн на ночь разбили лагерь посреди леса, решив дождаться возвращения Бенге.

Вокруг них вился аппетитный аромат дичи, которая жарилась на деревянных вертелах над костром.

Машира потянулся к истекающей соком птичьей тушке и предложил ее Майерлингу:

— Не угодно ли?

— Нет.

— Как пожелаете. Аристократы не нуждаются в мясе, верно? — барбароид-телохранитель сделал вид, будто всегда это знал, но то была ложь.

В словах Маширы проскальзывала затаенная злоба. Раздувая щеки, барбароид впился в золотисто-коричневую плоть желтыми зубами и с громким чавканьем принялся перемалывать мясо.

Не удостаивая соратника и взглядом, Кэролайн неотрывно смотрела на профиль Майерлинга. Возможно, она уже поужинала, поскольку игнорировала стряпню Маширы. Ее взгляд трудно было назвать влюбленным. Скорее, это был взгляд больного в горячечном бреду, взгляд, мутный от страсти.

— Он потерпел неудачу. Враг нагонит нас, если мы будем сидеть и ждать. Лучше выступить немедленно. — От голоса Майерлинга, рассерженного неотесанностью Маширы, кровь холодела в жилах. Он резко отвернулся от костра.

— Не переживай, — обратилась к нему Кэролайн. — Наш враг появится здесь не скоро. Он преследует другую карету.

— Другую? — удивленно переспросил аристократ.

— Правильно, — подтвердила женщина. — Карету-тень, если пожелаете. Один из фокусов Бенге. Если кто-то начнет гнаться за ней, то не догонит и за миллион лет.

— Я не верю в мастерство того, кто однажды потерпел поражение в бою, — заявил Майерлинг. — Теперь мне кажется, что я совершил ошибку, наняв вас троих.

— В каком смысле? — вскинулась Кэролайн. — Прошу не судить превратно о способностях нас двоих из-за неудачи какого-то там Бенге. О, этот Бенге просто дурак. Ничего-ничего, пусть проклятый охотничек преследует нас — ему же хуже. — Под алыми губами заскрипели белые зубы.

— Вы увидите нашу истинную силу, и я не говорю — «когда-нибудь». Возможно, это случится уже завтра. Нам на пятки наступает еще одна свора псов.

— Да, Машира прав, — поддержала товарища Кэролайн. — Завтра я объединюсь с Бенге, и мы расправимся с этими собаками, попомните мои слова.

— Предоставляю это тебе, — кивнул ей Майерлинг. — Но сейчас нам пора. Цель совсем близка. Послезавтра вечером мы доберемся туда. Для нас — самое подходящее время. Я отправлюсь вперед. Вы двое, следуйте за мной. Днем я отосплюсь в лесу.

Вскоре скрип колес экипажа затих вдали, и пара, застывшая в поклоне, подняла головы.

Улыбнувшись одними губами, Машира сказал:

— Какое имеет право этот аристократишка, потомок обреченной расы, приказывать мне, прославленному Машире, чье мастерство известно всей деревне барбароидов?

— Тут ничего не поделаешь. Он нанял нас. И нужно просто исполнить свою работу. — Кэролайн смотрела вслед экипажу сухими блестящими глазами.

Машира похотливо ухмыльнулся и спросил:

— Ты втюрилась? В него?

— Что ты имеешь в виду…

— К чему скрывать? Он — настоящий. Ты — фальшивка. Легко понять, чем он так привлек тебя.

— Придержи язык! — Кэролайн оскалилась. Но неужели между ее губ мелькнули острые клыки?

— Ладно, проехали. У меня предложение. — Машира, не выказав ни малейшего страха, лучезарно улыбнулся прекрасной женщине.

Та не сводила с него горящих глаз.

— Какое же?

— Мы ослушались старика, — начал Машира. — Возможно, сейчас нам лучше отринуть стандарты, по которым живет деревня? — Мгновение казалось, что женщина готова броситься на него, карая за столь неожиданное предательство, но вдруг лицо Кэролайн озарило восхищение. — О, вижу, ты тоже поняла. Если мы останемся верны законам деревни, то он — наш наниматель, как ты и сказала. Мы не можем не повиноваться ему, не можем поднять на него руку. Возжелать его — тоже дело немыслимое. Однако, если мы проигнорируем правила…

Взгляд Маширы шарил по лицу женщины. От него не укрылось, как сверкнули ее глаза при последних словах — глаза вероотступницы, сердце которой разрывали противоречивые чувства.

— Посмотри на все с моей стороны, — продолжил барбароид. — Единственная причина, по которой он не удостоил вниманием такую великолепную женщину, как ты, — это возлюбленная, которая тоже любит его. Честно говоря, и мне она приглянулась. Я хочу ее. Ну что, наши интересы совпадают, а?

Женщина промолчала.

— Днем он будет спать. Возможно, и девушка тоже. Если я сбегу, прихватив ее, пока он в отключке, ему, кроме как на тебя, не на кого будет положиться при свете. Ха, она простая человеческая девчонка. Может ли аристократ всерьез отдать такой сердце? Нет, перемены уже затронули его. Думаешь, он помчится искать ее? Но даже коли так, чуть только я предоставлю ему доказательства, что овладел ею, уверен, с их так называемой вечной любовью будет покончено, — Машира хмыкнул.

— Очко в твою пользу. — Свет костра бросал резкие тени на бледные черты Кэролайн. — Но если я заполучу его и телом и душой, все до единого охотники, преследующие его, должны быть уничтожены. И пусть барон станет моим — я спать не смогу спокойно, если хоть один из своры уцелеет. Нам придется на время забыть о своих желаниях и заняться истреблением мешающих людишек. Идет?

— Идет, — кивнул Машира.

— А что Бенге? Он жив?

— Ну, не могу сказать наверняка. Он был точно жив до того момента, как воспользовался своим теневым искусством… Хочешь посвятить его в наши планы?

— А как иначе! С рассветом я нанесу упреждающий удар по этой швали, что наступает нам на пятки, и одновременно попытаюсь отыскать Бенге.

А где же был Ди, когда два отступника замышляли предательство? Он скакал по дороге сквозь туман, удаляясь от места встречи с Бенге. Размытые силуэты деревьев мелькали в сумрачной дымке по обе стороны от охотника.

Встречный ветер принес какой-то звук. Скрип колес? На расстоянии мили с четвертью? Даже в эту безмолвную, будто онемевшую — иначе и не опишешь, — ночь могли ли уши Ди уловить столь далекое эхо?

Копыта лошади охотника застучали о землю чаще. Превратившийся в глухую стену туман взвихрился, открывая на миг далекое черное пятно. Карету. Без сопровождения.

Ди рванулся вдогонку. Он бесстрашно помчался бы к цели, даже если бы эскорт был на месте. Но над крышей экипажа виднелась лишь голова возницы. Вот кучер взмахнул кнутом — и правая рука Ди потянулась к мечу за спиной.

Дистанция постепенно уменьшалась. Вероятно, приближение охотника не осталось незамеченным, поскольку хлыст затанцевал с новой силой. Карета ускорила ход, и вдруг Ди оказался далеко позади экипажа. Теперь нагнать беглеца казалось делом почти немыслимым, даже такому легендарному всаднику, как Ди.

А карета тем временем вильнула и скрылась в лесу. Она опережала преследователя уже на полмили — и разрыв продолжал расти.

Пятки Ди вонзились в бока лошади. Глаза дампира начали лучиться. Туман рвался в клочья. Расстояние сократилось.

Минута-другая, и Ди поравнялся с каретой. С легкостью на полном скаку встав ногами на седло, охотник прыгнул на крышу экипажа. Ловко приземлившись, он пригнулся и двинулся к вознице. На благородном лице отразилось сомнение. Кучер, не оглядываясь, механически размахивал кнутом. Рука Ди поймала податливый бич — но и после этого возница попытался привычно щелкнуть хлыстом.

Тогда Ди схватил кучера за волосы, потянул назад — и страшный толчок подбросил его в воздух. Невероятно, но волосы в его кулаке, карета, лошади — все превратилось в черное полотнище и стало медленно оседать на землю. И только Ди, пойманный в ловушку инерции, летел над пустой дорогой.

Врезаться в землю он не успел — полы плаща охотника раскинулись парой гигантских крыльев, и Ди, сделав сальто, изящно опустился на обочину.

Смотрел он на черную тряпку, зажатую в правой руке. Материя струилась по земле, растянувшись футов на шесть, — таким ковром можно застелить пол небольшой комнаты. Но для того, чтобы соорудить карету, возницу и шестерку лошадей в придачу, этого куска было явно недостаточно.

Отбросив ткань, Ди задрал голову, уставившись в небо. Кто-то невидимый глухо выругался. Бенге. Ди молча смотрел ввысь. На востоке, за горной грядой, уже мерцал слабый мутный свет зари. Несомненно, коляска-фантом уводила его в сторону, даря Майерлингу время для побега. Вампир выиграл около трех четвертей мили. Что ж, Ди потребуется меньше двух минут, чтобы наверстать упущенное.

Не озаботившись поисками источника проклятий, Ди вскочил на лошадь и пустил ее в галоп. Он скакал на запад, туда, где садится солнце.

Последние десять-двадцать минут человек сидел на стуле в центре заброшенного трактира, крепко зажмурившись. Одетый в черное мужчина был худ, как умирающий с голоду журавль. Лоб его блестел от пота. Пот пропитал одежду, из раны в боку сочилась кровь. Он слишком долго не позволял себе отдохнуть. Теперь у него не осталось сил.

Когда тусклая голубизна просочилась в трактирный зал, человек вдруг содрогнулся и открыл глаза. С пересохших губ сорвалось проклятие. Напряжение покинуло тело, и мужчина разочарованно сгорбился.

— Кажется, я недооценил его. Чертов урод! Поверить не могу, что он догнал мою теневую карету, — пробормотал он. — Что ж, я продул, и надо поскорее сообщить об этом Машире и прочим…

Бенге устало поднялся и, тяжело шаркая по грязному полу, покинул лавку.

По обе стороны улицы, по которой гулял лишь ветер, стояли ряды разрушенных домов. Гостиница, аптека, сапожная мастерская, трактир, из которого только что вышел барбароид, раззявили черные пасти разбитых окон, лениво покачивая бесполезными вывесками. Это был город-призрак.

Здесь, примерно в миле от места встречи с Ди, Бенге, как мог, позаботился о своих ранах — и о карете-фантоме. Выйдя на середину улицы, барбароид вытащил из-под своего балахона длинную тонкую трубку, поднял ее повыше и дернул за прикрепленное на конце кольцо. Из дула вылетел рыжий огненный шар с обжигающим хвостом — и тут же пропал. Но через мгновение в небесах вспыхнул ослепительный круг — вспыхнул, чтобы сиять несколько секунд и потухнуть.

— Надеюсь, они заметили и придут за мной, — озабоченно пробормотал Бенге и двинулся к привязанной у салуна лошади, но вдруг до него донеслось приближающееся гудение мотора.

Не успевая даже спрятать своего коня, Бенге прыгнул в тень магазинчика, похожего на мастерскую по ремонту лошадей-киборгов. Ждать пришлось считаные секунды — на дальнем конце улицы показался пузатый автобус, уже виденный им прежде. Владельцы транспортного средства, должно быть, озаботились односторонней прозрачностью окон — даже ветровое стекло не позволяло разглядеть того, кто сидел за рулем.

Автобус остановился прямо перед салуном, двери открылись, и наружу шагнули двое мужчин. С этими парнями он вчера поиграл немного на горной дороге. Охотники за Майерлингом.

Жажда крови наполнила все существо Бенге. Улицу пересекали прямоугольные тени зданий, но с тенями мужчин они пока не пересекались.

— Ближе. Ближе. Идите к Бенге, — тихонько шипел барбароид.

Если плоский силуэт врага на земле хотя бы коснется тени скрывающего его дома, он тотчас же проникнет в чужую тень — и станет Смертью, невидимой, беспощадной и неизбежной.

Великан с луком и стрелами, обликом своим наводящий на мысли о скале, шагнул ближе. Тень его на миг слилась с тенью крыши салуна, и Бенге как будто растворился. Охотник помоложе смотрел в другую сторону, гигант повернулся, тень оказалась за его спиной, и из нее безмолвно поднялась фигура в черном, — но что за серебристые перья обрамили вдруг шею барбароида?

Опередив стрелы великана, белый сполох пронзил Бенге, отпрянувшего назад с тоскливым криком — чтобы тут же рухнуть лицом вниз, расплескивая во все стороны черную кровь, ибо тело его оказалось рассечено пополам чуть-чуть выше пояса. Две половинки туловища тяжело шлепнулись в пыль.

— Тот самый тип, Лейла? — Боргов осматривал затылок врага и блестящее «оперение» — вылетевшие из лучевика иглы.

Окно со стороны водителя открылось, явив лицо Лейлы и поднятый ствол лучемета.

— Угу. Мы в расчете.

Предчувствуя встречу с неприятелем, совсем недавно издевавшимся над ней, Лейла с самого начала приспустила стекло и прикрывала братьев. Бенге совершенно забыл о девушке. Насмешливый и слишком самоуверенный, он сам вырыл себе могилу.

— М-да, сомнений нет — это, конечно, один из троицы, о которой говорил Гров. Какого дьявола он тут делал? — Кайл плюнул на труп.

— Проклятие, а я-то надеялся вздремнуть здесь чуток, — пробормотал Боргов. — Ну, в любом случае мы его прикончили. Вижу, у него тут лошадь привязана, так что, полагаю, он без компании. Но на всякий случай проверим окрестности. Как только убедимся, что все чисто, отдохнем немного и поедем дальше.

— Погоди, Боргов. Некогда нам отдыхать. Пока солнце высоко, надо продвинуться как можно дальше, — заметила из окна Лейла, но старший брат отмахнулся от ее слов.

— Видишь ли, у вампира сейчас есть два возницы, которым плевать на дневной свет. Кроме того, мы слышали, что он направляется на Базу Клейборн, а я знаю пару коротких путей туда, так что нет нужды нестись сломя голову. Напротив, я бы даже предпочел, чтобы Ди нагнал добычу первым — вдруг они с аристократом укокошат друг дружку. А мы для разнообразия поищем в этом городке мягкую кровать и отоспимся под крышей.

Старший брат не заметил, как исказилось на миг лицо Лейлы при упоминании имени Ди.

— Слушай, братец, — начал Кайл, пальцем стирая с лезвия клинка-полумесяца сукровицу, — ведь База Клейборн давным-давно была космодромом. Там нет ничего, кроме кучи ржавых ракет. Что они могут… Нет, ты же не думаешь, что они замыслили отправиться на другую планету, а? Провести там медовый месяц?!

Услышав, как разразился хохотом Кайл, Лейла захлопнула окно.

Над дорогой звенел птичий щебет.

Ди скакал, омываемый светом восходящего солнца. Ехал он чуть медленнее, чем несся тогда, когда преследовал карету-тень, но это было неизбежно. Поводья в руках Ди и так заставляли коня-киборга мчаться со скоростью, далеко превосходящей его возможности. Коленные суставы, метаболизаторы и прочие части лошади уже демонстрировали признаки износа. Продержится ли она еще двенадцать часов, даже если Ди вернется к обычному аллюру?

Оставалась надежда набрести на деревню с магазином или передвижную ремонтную лавку. Надежда эта была весьма слабой.

Сейчас восемь утра. Сумеет ли дампир настигнуть карету Майерлинга теперь, когда та может ехать и днем? Ох, едва ли. И все же он обязан скакать дальше. Таков уж удел охотников — преследовать добычу.

Наверняка аристократ осведомлен о том, что Ди и братья Маркус гонятся за ним. Он не станет просто убегать, он определенно нанесет удар — но когда и как?

Когда и преследуемый, и преследователь в дороге, спешка не всегда хороша. Что, если преследователя поджидает засада? Что может быть страшнее загнанной в угол жертвы, оскалившей клыки?

Ди хорошо помнил лицо молодого аристократа. Вампир не лгал, говоря, что не причинит вреда девушке. Ди представлял ее лицо — и ее взгляд…

Окружающий пейзаж внезапно изменился. Исчезла зелень, уступив место пустынной равнине. Там и тут участки почвы спеклись и словно остекленели, тут и там из земли торчали, привлекая внимание, части загадочных гигантских машин. Груды жалких железных останков валялись посреди поля — красных от ржавчины, едва не рассыпающихся в пыль. Обломки громоздились до самого горизонта, и странная, отнюдь не механическая атмосфера окутывала их. Когда наступала ночь, не неслись ли над равниной печальные призрачные голоса погибших машин?

Здесь простиралось древнее поле боя, где когда-то, давным-давно, вовлеченные в войну разумные машины, пылая ненавистью, истребили друг друга. Даже теперь некоторые из них еще функционировали: они корчились и ползали по ночам в поисках врагов.

Нападение из засады могло последовать в любой момент — это ощущение не покидало Ди. В начале дня он заметил вспышку на бледном небе — вероятно, сигнальную ракету. Ее, несомненно, выпустил Бенге, извещая соратников о провале своей миссии и о том, что Ди продолжает преследование. Конечно, два оставшихся телохранителя увидели сигнал и успели подготовиться. Вопрос в том, продолжили ли они двигаться вперед? Вряд ли стоило ожидать, что они нападут вдвоем, но один из них вполне мог наброситься сейчас на охотника.

Не стоило забывать и о другом отряде. Братья Маркус тоже, скорее всего, заметили ракету. Местность они знали куда лучше прочих и имели возможность срезать путь и перехватить карету. И здесь, в дневном мире, даже Ди не сумел бы услышать их поступи. Позволят ли ему вырваться вперед? Или он падет жертвой внезапной атаки?

Лицо охотника чуть омрачилось. Возможно, он думал о младшей сестре из клана Маркус. О девушке с огромными глазами, сказавшей, что не мыслит иной жизни, кроме жизни охотника. Если бы она распустила волосы, а не собирала их в пучок, то выглядела бы года на два моложе. Чуть-чуть румян, немного губной помады — и она сошла бы за обычную девчонку из любого старого города. Девчонку, которой не приходится звать маму, сгорая в лихорадке.

Вдруг черты Ди окаменели, утратив все человеческое. Далеко впереди поперек широкой дороги лежала гигантская опрокинутая колонна — нет, не колонна, а исполинская ржавая рука.

Как раз перед тем, как Ди ступил на древнее поле битвы, у дороги, в самом центре этих заброшенных земель, стояла, расчесывая волосы, женщина. Платье ее было синее самого синего неба, а мелодичный голос красотой мог сравниться разве что с бриллиантом. Если бы только не эти злобные красные губы!

На цилиндрический генератор, к которому прислонилась женщина, падала четкая черная тень. Значит, красавицу нельзя было причислить к демонам ночи.

Прекрасная женщина, казалось, совсем забыла о времени, поглощенная игрой с золотистыми прядями. Внезапно она подняла голову, вглядываясь туда, откуда несся стук копыт лошади охотника.

— О, кто-то идет, — рассмеялась Кэролайн. Через пару мгновений ее беспечность сменилась тревогой. — Простые кони так не цокают. Это Ди. Мужчина, которого нужно бояться…

Даже сейчас образ сражающегося в деревне барбароидов Ди стоял перед глазами Кэролайн, но миг — и картину смыла жажда крови и драки. Улыбка искривила алые губы.

— Кажется, я не зря осталась тут передохнуть в засаде. Тебя ждет могила, милый…

Оглядевшись, Кэролайн кивнула и подошла к одному из ржавых устройств, по поверхности которого было разбросано множество трубок. Женщина выбрала ту, что поближе, любовно прижала ее к щеке — и вскоре лицо ее жутко исказилось. Рот, оказавшийся внутри таким же красным, как губы, открылся, обнажив два клыка. Зубы коснулись ржавой трубы — и, как в масло, вошли в железо.

Медленно потекли две струйки — по совершенной шее Кэролайн, по налитой груди, оставляя за собой влажный след. Женщина пила жадно, глоток за глотком, снова и снова, и горло ее пульсировало.

Вскоре Кэролайн отстранилась, и жидкость, сочащаяся из отверстий, перестала струиться, как по волшебству. Барбароид отступила от машины — плавно, подобно лепестку, перенесенному ветром. Красный язык пробежал по рубиновым губам.

— Ох, как же я люблю это, — промурлыкала Кэролайн. — А теперь слушай меня, и слушай внимательно.

Машина медленно зашевелилась. Пять длинных пальцев погрузились в песок — на целый ярд. Устройство, избранное барбароидом, было тридцатифутовым предплечьем робота, отломавшимся от тела у самого локтя.

Ди остановил лошадь. Рука находилась в шестидесяти шагах от него. Она была словно часть изысканной статуи; сквозь ржавчину проглядывали даже лепные мускулы и полоски кровеносных сосудов.

В великих битвах машин, конечно, в первую очередь ценились бойцовские качества, но существовал также и конфликт причудливых эстетических предпочтений. В ответ на геометрически правильные формы противников, упрощенных до предела и состоящих из плоскостей и сфер, некоторые чудаковатые аппараты принялись имитировать человеческий облик, дойдя до совершенства, превзошедшего даже классическое античное искусство. Существовал среди машин истинный художник или нет, но они в точности воспроизводили не только человеческие волосы своих андроидов, но даже каждую пору на теле.

Неофициальные исторические сводки аристократов отвели особое место сотрясшему землю состязанию Аполлона с тридцатифутовым мечом и Геркулеса с трехсотфутовым копьем. Исключительная разрушительная сила их схватки изменила форму горных хребтов, изничтожила несколько ущелий и остановила течение пары рек. Принадлежала ли конечность, преграждающая сейчас путь Ди, одному из этих прославленных бойцов или какому-то другому безымянному голиафу?

Фигура в синем вольно восседала на сгибе кисти. Утренний ветер перебирал золотые волосы, упиваясь сладким ароматом духов. Но Ди различил еще кое-что. Кровавое зловоние исходило от женщины.

— Я Кэролайн из деревни барбароидов, — представилась красавица. — И не позволю тебе проехать здесь.

Женщина холодно засмеялась. Она не отражалась в ледяных зрачках Ди. Неожиданно тело ее заколебалось, громадная рука подпрыгнула и повернула к Ди. Энергия устремилась в пальцы, которыми рука воспользовалась как точками опоры, начав скользить вперед, точно огромный паук. Двигалась она рывками, но с удивительной скоростью.

Ди не шевелился. Ожившая ржавая конечность ошеломила даже его.

Но когда рука, растопырив пальцы и барабаня ими по земле, оказалась в пятнадцати футах от охотника, Ди рванул удила. Колоссальная пятерня оттолкнулась от земли пальцами и застыла в воздухе. Ди, должно быть, все рассчитал заранее, потому что, когда ладонь в десять футов шириной упала, заставив содрогнуться землю, он выскользнул из-под нее буквально в последний миг.

Пальцы сомкнулись, проникая в почву. Развернувшись к Ди, рука приподняла кисть, поставив ладонь вертикально. Кулак оставался сжатым, но, устремляясь вперед и вниз, он наконец открылся — и бурая масса стремительно полетела во всадника, удалившегося уже футов на шестьдесят.

Ощутив шевеление воздуха, Ди потянул поводья вправо. Секунда — и огромный, выкопанный пальцами ком суглинка шлепнулся у самых ног скакуна. Подходящий метательный снаряд, нечего сказать.

Лошадь испуганно отпрянула, а Ди вылетел из седла, но, как волшебная птица, изящно приземлился неподалеку. Восстановив равновесие, лошадь направилась к хозяину.

Но колоссальная рука с головокружительной скоростью метнулась за охотником, так что земля задрожала. Пальцы с грязью под ногтями мелькнули прямо перед глазами дампира, тот едва успел отпрыгнуть. Каменное лицо осталось бесстрастным, даже осыпанное серым песком.

— В чем дело, охотник? — со смехом поинтересовалась оседлавшая руку Кэролайн. — Не можешь ничего сделать, да? Видишь ли, эта ручка вступила в ряды немертвых.

Трудно поверить, но в кисти руки располагалась энергоустановка, работающая на бензине. А Кэролайн высосала из трубы немного загустевшего топлива. «Вампирша» испила «крови» гигантской конечности. Укушенные проклятым демоном сами становились демонами. Но возможно ли, чтобы это гнусное правило распространялось и на механическую руку? Выходит, возможно.

Исполинское предплечье обернулось живым мертвецом, трупом, двигающимся по воле Кэролайн. Даже Ди едва ли удалось бы вечно отражать атаки такого противника, следующие одна за другой стремительно и неутомимо.

Повинуясь приказам барбароида, рука гнала Ди к гигантскому туловищу, распростершемуся в поле. Тело лежало плашмя, но высота его превосходила тридцать футов. Взять такую высоту не под силу даже дампиру.

— Все, охотничек? — хихикнула Кэролайн. — А меч за твоей спиной висит просто так, для вида?

Прижатый к «стене»-торсу, Ди оказался лишен возможности что-либо предпринять, а кисть уже поднималась над его головой. И вдруг черное сияние метнулось снизу вверх, проскользнуло между пальцами и разместилось на руке рядом с Кэролайн.

— Что?! — воскликнула женщина.

Плащ Ди развевался перед ее удивленно расширившимися глазами.

— Теперь мы на равных, — спокойно уронил Ди.

Не находя ответа, Кэролайн отступила на несколько шагов, к локтю, словно ее оттолкнула невидимая рука. Колоссальная рука застыла, точно паук. Пот выступил на лбу женщины. Соленые капли набухали и ручейками стекали по восковой коже, ртутью сверкая на солнце.

Рук Ди так и не поднял.

Множество мыслей пронеслось в голове Кэролайн. Бежать было некуда. И еще с первой их встречи барбароид поняла, что юнец этот не пощадит ее просто потому, что она — женщина.

Ди шагнул вперед.

— П-подожди, — выдавила Кэролайн. Голос ее дрожал, и это еще сильнее пугало женщину. — Даже если ты убьешь меня, останется еще Машира. Разве тебе не интересно узнать о его способностях?

Это был лучший план, родившийся в сознании загнанной в угол девицы. Что может быть важнее для воина, чем сведения об искусстве следующего противника, с которым ему предстоит бой? Он просто обязан принять предложение!

Ди сделал еще шаг.

— Погоди, погоди. — Взмахнув руками, Кэролайн отпрыгнула на несколько ярдов.

Значит, щенок не желает знать то, что дало бы ему неоценимое преимущество? «Я сейчас умру, да? — подумала Кэролайн. — Здесь, на острие меча этого мужчины…»

Кэролайн рассеянно смотрела на приближающегося к ней юношу в черном. Странные чувства бурлили в ее груди.

«Я хочу быть убитой. Хочу, чтобы его сталь проникла в мою грудь».

Мысль о близкой смерти привела Кэролайн в восторг.

Движения Ди замедлились. Глухо застонав, охотник упал на одно колено.

Не понимая, что происходит, Кэролайн начала действовать инстинктивно, ища уже не смерть, но жизнь. Рука-колосс перевернулась, и оба противника упали, но и теперь Ди удалось эффектно приземлиться, прежде чем нога вновь подвела его. Однако гигантская длань падала прямо на охотника, не давая времени отскочить.

Правая рука Ди превратилась в размытый полукруг. Она словно бы задымилась. Серебряная молния хлестнула по пятерне — и масивное бревно среднего пальца обхватом больше полутора футов с грохотом покатилось по камням за спиной Ди, а исполинская ладонь отдернулась. Черные струи машинного масла хлынули из отверстия в металлической обшивке, точно из открытой раны.

А Кэролайн тем временем опустилась на противоположной стороне дороги. Бледная женщина прижимала к груди правую руку. Тонкая алая линия прорисовывалась у основания пальцев.

Ди прыгнул в седло своего коня-киборга.

— Ты не уйдешь, охотник! — крикнула Кэролайн, и дрожащая, истекающая паром и черным горючим рука бросилась в погоню.

Сумеет ли Ди спастись?

Гигантская пятерня мчалась за всадником. Вдруг из запястья механизма вырвалось и побежало к локтю пламя. Тая от жара ядерной ракеты — жара, достигающего температуры в сотни тысяч градусов, — отвратительная конечность покатилась по полю горящим стальным остовом.

Пять дымовых следов от пяти снарядов зависли в воздухе. Позади, на дороге, приведшей сюда Ди, хрипло рычал мотор. Нет нужды говорить, что приземистое, но юркое средство передвижения с огромными непробиваемыми колесами было боевой машиной. За рулем сидела Лейла.

Убив хозяина теней, Бенге, Лейла, не без споров с братьями, вызвалась отправиться на разведку, заявив, что хочет узнать, что замыслили их враги. Уезжая, она пообещала, что скоро вернется, но прошел час, потом три… Девушка искала Ди.

Братья сказали, что уродцы наверняка залегли где-то, поджидая дампира, — и хохотали, обсуждая, как здорово было бы, если бы соперники перебили друг дружку. И чем больше Лейла думала о том, что старшие могут оказаться правы, тем отчетливее становилось перед ее мысленным взором лицо величественного молодого человека. «Это потому, что он дважды спас мне жизнь», — оправдывалась она. Но прежде возврат долгов никогда не заботил Лейлу. Если бы она умирала с голоду, а кто-то накормил бы ее, она без зазрения совести пырнула бы спасителя ножом, чтобы забрать у него последнее. Так поступал весь клан Маркус — и Лейла тоже. Сама идея отплаты добром за добро была чужда им. Но сердце девушки, летящей на боевой машине сквозь утренний туман, почти постигло эту истину.

В тот миг, когда она увидела древнее поле боя и преследующую Ди гигантскую руку, веление души, а не разума заставило девушку нажать кнопку, выпуская миниатюрные ядерные ракеты. Она же не знала, что корчащийся от боли, лишившийся пальца колосс не настигнет несущегося на всем скаку Ди.

Остановившись возле уже не шевелящейся, догорающей руки, девушка обвела окрестности пристальным взглядом. Она искала Кэролайн, но барбароида нигде не было. Разочарованно щелкнув языком, Лейла нажала на газ.

Проскакав во весь опор две мили, Ди свернул с дороги в лес. Изможденный, он едва мог двигаться. Солнечный синдром, состояние, свойственное только дампирам, дал о себе знать. Унаследовав половину, а то и больше качеств вампира, дампиры способны были свободно передвигаться днем — но не без последствий. Они могли не замечать этого, не обращать внимания, но безжалостные солнечные лучи вползали в почти бессмертную плоть щупальцами слабости. Для дампиров-охотников наиболее опасным было то, что усталость и апатия настигали их внезапно. Легко догадаться, что произойдет с тем, у кого начнется приступ во время, к примеру, смертельной битвы.

Стремительное бегство Ди нельзя было, в сущности, назвать отступлением или поражением. Лишь благодаря сверхчеловеческой силе дампира ему удавалось до сих пор держаться в седле. Но неверная походка охотника внушала опасения.

Ковер разноцветных трав стелился под ногами, множество насекомых роилось вокруг. Ди опустился на колени и принялся копать землю ножом, отцепленным от боевого пояса. Песок и мох полетели во все стороны. Меньше чем через три минуты охотник вырыл яму, достаточно глубокую, чтобы в нее можно было лечь, — и, чуть качнув головой, молча опустился в дыру. Присыпав себя влажной почвой, он откинулся на спину.

Вампиры из древних легенд обычно возят с собой гробы, наполненные землей из их родных мест, и не только потому, что могилы, в которых они должны покоиться, дарят им отдохновение и самые сладкие сны. На самом деле вампиры давным-давно открыли, что мать-земля вытягивает накопленную телами усталость и вливает в них новую энергию бессмертия. Так что Ди последовал примеру предков.

— Хех, отличная грязь, — фыркнула левая ладонь Ди. — Черт, даже я не могу предупредить тебя, когда ударит солнечный синдром. А то, что ты покрепче простого обывателя, лишь усугубляет ситуацию. Сколько лет-то прошло, пять, что ли?

Голос из руки, должно быть, пытался припомнить, сколько времени прошло с последнего приступа. Обычно дампиров, унаследовавших большую часть способностей от родителя-вампира, слабость настигала раз в шесть месяцев. Они вели отсчет от дня последнего припадка и прятались за месяц до предполагаемого следующего проявления симптомов, избегая в это время любых стычек. Такие предосторожности были вызваны не только страхом погибнуть от рук преследуемой жертвы, но и опасением наткнуться на «товарищей» по ремеслу. В охотничьем ремесле им всегда хватало коварных трусов, жаждущих большей доли. Они тщательно вели записи о состоянии конкурентов, отмечая приступы апатии, и пытались разведать их местонахождение на время следующего припадка, чтобы навсегда покончить с соперниками. Нет нужды говорить, что Ди приходилось помнить о защите от мести Кэролайн и ее приспешников.

— Что ж, похоже, нам предстоит небольшой отпуск. Удачи, — беспечно хмыкнул голос.

Но веки Ди уже плотно сомкнулись.

В то время как на древнем поле битвы разгорался смертельный поединок между Ди и Кэролайн, угольно-черная карета Майерлинга остановилась где-то в сорока милях от них, на берегу озера. Чистое голубое небо, сочная зелень листвы, маленькие радуги чуть ли не над каждой веточкой, синеющие вдалеке горные хребты, нахлобучившие белые снежные шапки, порхающие золотистые птички — поистине прекрасная и мирная картина.

Но злобное лицо проводившего лошадей к водопою Маширы не смягчилось ни на йоту — он явно вынашивал нечестивые замыслы. Барбароид начал размышлять, едва расставшись с Кэролайн, и сейчас, дожидаясь, когда лошади утолят жажду, он внимательно вглядывался в собственное отражение в воде. Наконец, после нескольких минут предельной сосредоточенности, барбароид, пробормотав: «Вот именно», хлопнул в ладоши, после чего, согнувшись в три погибели, принялся собирать белые цветы, растущие на берегу. Когда же уродец зашагал к карете, доброжелательное, беззаботное и тщательно отрепетированное выражение застыло на его лице.

Он постучал в окошко с плотно задернутыми занавесками, и голосок из интеркома с любопытством поинтересовался:

Яндекс.Директ

Мачтовый грузовой подъемник

— Да?

Плененный печальным очарованием короткого слова, Машира перестал облизываться и приветливо ответил:

— Я тут подумал, не пожелаете ли вы приоткрыть окошко и глотнуть свежего воздуха. Небо безоблачно, вода близка, а воздух напоен сладким ароматом цветов. И хотя милорд Майерлинг отдыхает, клянусь, вам, леди, нечего бояться, пока Машира рядом.

Ответа не последовало. Девушка в карете, видимо, колебалась.

Уловив искру надежды, Машира заговорил со всей оживленностью, на которую был способен:

— Взгляните, как прекрасны эти цветы. Их тут видимо-невидимо. Если опасаетесь, просто отодвиньте занавеску и окунитесь в их белизну.

И снова молчание. Но когда Машира уже решил, что хитрость его не сработала, черная шторка плавно поехала в сторону. Увидев невинное, подобное луноцвету личико, Машира про себя улыбнулся.

Как же заставить ее выйти? Этот вопрос терзал барбароида с момента прибытия на озеро. Он рассмотрел несколько вариантов, но в конце концов решил воспользоваться чувствами, близкими и знакомыми красотке еще с детства. Пусть она путешествует со своим дружком, пусть тот твердо велел ей не высовываться наружу — но не может девица в ее-то юные годы не захотеть подышать свежим воздухом после стольких дней в душной карете. Как-никак, темнота — плохой друг человека. Едва сменив Майерлинга на месте возницы на рассвете, Машира составил план, как с выгодой воспользоваться человеческой природой девушки. Просчитав все на несколько шагов вперед, он свернул с дороги и остановился в этом глухом уголке.

— Ну как, нравится?

Машира поспешно выставил вперед руку с букетом, который прятал до поры за спиной.

Глаза красотки затуманились, и бледная ручка потянулась к цветам — чтобы тщетно удариться о стекло.

— Чего ждать? Что плохого в том, чтобы сделать шажок наружу за глотком воздуха? — Тон Маширы стал еще вдохновеннее. — Цве точки цветут, птички поют. Погуляете, разрумянитесь, посвежеете. Милорд Майерлинг наверняка поблагодарит меня за отличную службу. И надеюсь, кошелечек с нашим вознаграждением потяжелеет. Ну как, подсобите бедному телохранителю?

Девушка нахмурилась, размышляя. Но не успел еще Машира вздохнуть пару раз, глаза красавицы вспыхнули, и дверная ручка повернулась. Девушка ступила на луг, и солнечный свет развеял мрак кареты.

Прекрасная жертва наконец-то попалась в капкан. Галантно взяв добычу под руку, Машира повел ее к озеру.

— Здесь так хорошо, — воскликнула юная леди, доказывая, что она воистину обитатель дневного мира.

Там, где зыбкая волна целовала берег, девушка присела и потянулась к прозрачной воде. Мелкая рябь исказила точеные черты отражения. Поднявшись и отряхнув руку, девушка принялась искать платок, чтобы утереть лицо. Озерная гладь снова стала спокойной.

Машира стоял рядом, распахнув полы серого плаща. Возможно, девушка заметила там что-то, поскольку застыла, онемев. Когда же она наконец отвернулась, руки Маширы стиснули хрупкие плечи, какая-то коричневая труба молниеносно протянулась между телами… труба, вырвавшаяся из живота Маширы. Красавица взвизгнула, но барбароид держал крепко. Миг — и насильник повалил лишенную возможности сопротивляться жертву на траву.

— Что ты делаешь? Отпусти меня!

— Не могу, — Машира схватил руку девушки, упершуюся ему в подбородок, и выкрутил ее. — Я без ума от тебя, — продолжил он. — Ты станешь моей. Смирись, и я не причиню тебе вреда. И позабочусь об этом зануде Майерлинге.

— О чем ты? Отпусти! Если не отстанешь…

— То что? Что ты сделаешь? Можешь вопить — мы посреди леса, никто не услышит. А теперь почему бы нам с тобой не узнать друг друга получше…

Горящий страстью рот попытался впиться в дрожащие от страха и гнева губы. Тогда-то и грянул выстрел. Голова Маширы дернулась, подбородок окрасился кровью, и монстр взвыл.

Со стоном оттолкнув навалившееся на нее тело, девушка вскочила. За коляской она заметила похожего на егеря человека со все еще дымящейся винтовкой за плечом. Значит, рядом все-таки кто-то был!

Девушка кинулась к экипажу, но егерь преградил ей путь. Худое бородатое лицо было мрачнее мрачного.

— Черт побери, кто ты, девочка?! — спросил он.

— Простите?

— Не изображай дурочку. Эта карета принадлежит аристократу. Отчего же ты, ради всего святого, пытаешься войти туда?

— Честно говоря…

Пока смущенная красавица заикалась, егерь грубо расхохотался — и вдруг схватил ее мозолистой лапищей за подбородок, он повернул девичью головку сперва в одну сторону, потом в другую.

— Ран нет… Значит, ты связалась с аристократом по собственной воле, верно? Ты, крошка, предательница. Как только я разберусь с этим ублюдком, я научу тебя кое-чему. И когда ты узнаешь, что такое настоящий мужчина, так и быть, присоединяйся к своему кровососу.

Яростный шторм бушевал сейчас в сознании девушки.

«Этот человек тоже желает мне зла, — думала она. — Едва я вышла из кареты, несчастья стали рушиться на меня одно за другим. Ох, если бы я только осталась с любимым…»

— Убери от нее руки, — услышала девушка тихий, но отчетливый голос Маширы. Он все еще страдал от боли и слегка горбился. Но взгляд барбароида изменился. От былого благодушия не осталось и следа. — Убери от нее свои грязные лапы.

— Ха! Если думаешь, что можешь сделать меня, стреляй! — егерь презрительно рассмеялся. — Ты, верно, просто бродяга. Наткнулся на девчонку в лесу, как и я. Только вот с тобой я делиться не стану. Ладно, трахну ее разок и за тебя, так и быть. А теперь убирайся ко всем чертям. — С этими словами он оттолкнул девушку от кареты и поднял крупнокалиберную винтовку.

— Подожди… — начал Машира, но тут раздался грохот, словно молоток обрушился на стальной лист, и в груди барбароида на месте сердца образовалась огромная дыра.

Скрючившееся тело отбросило назад футов на шесть. Девушка закричала, в воздухе заклубился багровый туман.

— Ладно, теперь разберемся с тобой, — хмыкнул егерь. — Когда мы позабавимся, я отведу тебя в город, пусть все полюбуются.

Он повернулся к красавице и оторопел, ибо лицо ее превратилось в маску ужаса. Взглянув туда, куда смотрела она, егерь тоже оцепенел.

К ним шел Машира. Залитый кровью, со сквозной дырой в груди, с потухшими глазами — хладный труп, одним словом. Двигался он неуклюже, словно это занятие было ему непривычно…

Егерь что-то крикнул и выпалил из винтовки.

Голова Маширы взорвалась, точно расколовшийся арбуз, — и покойник зашагал быстрее, поскольку его избавили от немалой толики груза.

Егерь застыл на месте, не в силах пошевелиться. Винтовка, которой он доверял больше всего на свете, на этот раз подвела. Стрелку стало страшно.

Руки обезглавленного существа потянулись и стиснули широкие плечи егеря.

— Знаешь, я только начал привыкать к этому телу. Что ж, теперь я возьму твое, ублюдок.

Голос, совсем не похожий на голос Маширы, звучал из утробы мертвеца, но удивиться этому никто не успел, поскольку тотчас же из брюха ходячего трупа вырвалось нечто вроде коричневой трубки и погрузилось в живот егеря.

Прошло несколько секунд, показавшихся девушке кошмарной вечностью.

— Хе-хе-хе, перенос завершен, — уведомил голос из нового живота. Живота егеря…

Не тратя времени на то, чтобы посмотреть, как рухнет на землю безголовый труп, девушка, давно исчерпавшая пределы ужаса, завизжала и метнулась в чащу. Обновленный егерь проводил ее взглядом, но отчего-то не кинулся следом.

— Пытаться бежать бесполезно, — хихикнул он, — но я пока успел передать ей лишь немного меня, так что начинать еще рано. А покуда можно чуть-чуть поиграть в прятки. И он проворно двинулся к лесу.

Когда последний кусок тушенки надежно улегся в желудке, Кайл отбросил пустую банку. Жестяной цилиндрик несколько раз кувыркнулся, глухо гремя по камням мостовой, и тут серебряная молния расщепила его пополам на взлете, мгновенно вернувшись на пояс хозяина.

Кайл сидел на краю дощатого настила перед салуном, глядя на главную улицу города-призрака. Когда дождь заливал здешние тротуары, пешеходы, должно быть, просто тонули в лужах.

Дверь стоящего перед аптекой автобуса приоткрылась, и наружу высунулся Боргов. Он, кажется, был на грани.

— Что делать будем, братец? — спросил, поднимаясь, Кайл.

— У Грова очередной приступ, — озабоченно сообщил старший Маркус, глядя на небо. — Очень серьезный. Боюсь, сердце не выдержит.

— Плохо. Он нам еще может понадобиться, — Кайл фыркнул и добавил: — Возможно, мы с Лейлой чуток переборщили.

— Идиот! — взвыл Боргов, но тут же замкнулся, скрестив на груди руки. — Нет, ты, конечно, не так уж и ошибаешься. В смысле, мы же знаем, что для здоровья Грова не полезно заставлять его высылать вторую сущность, — пробормотал он.

— Все равно, поехали, — сказал младший. — Лейла валяет дурака, мы ждем ее и теряем время. Аристократ опередит нас, так что все расчеты насмарку.

— Угу, — мрачно ответил Боргов.

Этот жестокий клан всегда ухитрялся разбираться не только с преследуемыми жертвами, но и с конкурентами. Но сейчас они потеряли Нолта, Лейла не вернулась, а прикованный к постели Гровек был при смерти.

Отсутствие Лейлы еще не означало, что она убита, но с учетом силы неприятелей братья уже ни в чем не были уверены. Хуже того, Боргова терзала непрошеная мыслишка: а не втрескалась ли младшая сестричка в Ди?

Когда они подобрали сестру, пострадавшую в стычке с аристократом, кто-то уже вытащил из ее ран все осколки шрапнели и Лейла мирно спала. Братья спрашивали, кто залатал ее, но она сказала, что не помнит. Но уж точно не вампир. Значит, кроме Ди, некому. Вообще-то, имелись признаки присутствия там еще двух людей, но Лейла не упомянула ни о чем таком. Впрочем, зная характер сестрицы, братья вполне понимали, почему она помалкивает. В конце концов, они стремились избавиться от Ди. А то, что он спас девчонке жизнь, можно счесть и за оскорбление.

Однако Лейла не выглядела униженной. И это только начало. Даже когда они вместе составляли дальнейшие планы, лицо ее кривилось, как от боли, и Лейла казалась до странности изумленной. Но даже на это они бы плюнули — только вот состояние девушки не имело ничего общего с физической усталостью. Обдумав и взвесив факты, Боргов пришел к выводу, что эти признаки проявляются у сестры, только когда они обсуждают, что делать с Ди. Осталось сложить два и два — и вот вам результат!

Но от одной навязчивой мысли Боргов никак не мог избавиться — пусть Ди и бесподобный охотник на вампиров, но он ли на самом деле спас Лейлу? В тот момент Ди уже наверняка знал, что братья Маркус — его враги и соперники. Судя по всему, он не из тех, кто милостив к вооруженному противнику, будь то мужчина или женщина. Если хотя бы половина из того, что рассказывают о способностях Ди, его битвах и бессчетном числе погубленных им врагов, — правда, этого уже достаточно, чтобы ледяные пальцы страха стиснули тебе затылок. И при всем при том он выручил Лейлу? Трудно поверить. Поэтому Боргов и не попытался остановить сестру, отправившуюся утром на разведку.

— Едем, — уронил он, отметая путаные мысли. — Если с Лейлой все в порядке, она выпустит ракету или свяжется с нами так или иначе.

Братья вошли в автобус. Кайл занял место водителя, Боргов скрылся в спальне. Дыхание не приподнимало грудь Гровека, и если бы кто-то прижал ухо к этой сморщенной, иссохшей мумии, то не услышал бы биения сердца. Этот Гровек был воистину мертв.

При виде безжизненного тела младшего брата, свирепое выражение лица Боргова смягчилось, став почти страдальческим. Автобус вздрогнул и тронулся.

II

Две женщины шли по лесу. Одна — великолепная, прекрасно сложенная блондинка в синем платье — углублялась в чащу, не отрывая взгляда от некоей точки впереди. Другая — в легкой рубашке и брюках — выглядела так, словно бесцельно бродит по лесу, но время от времени она останавливалась и исследовала землю или смотрела, как сломана ветка на каком-нибудь кусте, и двигалась дальше. Глаза ее шарили по зарослям, но она явно не заблудилась. Обе женщины искали одно и то же. Молодого охотника на вампиров, беззащитного в своей самодельной могиле.

Остановившись, Лейла утерла потный лоб. Пристрелив гигантскую руку, управляемую Кэролайн, она сразу отправилась следом за Ди. Конечно, ее никто не звал… Но, судя по его поспешному бегству, с охотником явно что-то было не так. Как это не похоже на великого Ди — чуть не погибнуть от руки женщины, пусть эта женщина и маг-барбароид. Так что в голову приходила лишь одна мысль — о солнечном синдроме.

Коли так, дампир должен отправиться в лес, к матушке-земле. Идти по следам его лошади оказалось легко. Девушка даже обнаружила место, где охотник скользнул в чащу. Тут-то и начались неприятности. Боевая машина не могла продраться сквозь дебри — и Лейла без сожалений оставила свой нежно лелеемый транспорт на опушке.

Она не знала наверняка, что предпримет Кэролайн. Сила этой женщины превосходила способности Лейлы и ее братьев и, возможно, была равна силе самого Ди. Кэролайн уже не раз пыталась покончить с дампиром, и теперь она наверняка воспользуется возможностью уничтожить Ди. Более того, барбароид владеет магией. Она могла и опередить Лейлу. Ведь так просто убить страдающего от солнечного синдрома дампира, когда его сверхчеловеческие способности обращаются в ничто.

С копьем в руке и лучевиком за поясом Лейла шагнула в заросли. Следы копыт быстро исчезли, затянутые быстрорастущим мхом. Девушке остались лишь инстинкты, отточенные ремеслом охотника. Но достаточно ли их, чтобы потягаться с барбароидом? Без своей незаменимой боевой машины Лейла по сравнению с Кэролайн становилась простой девчонкой.

Подавшись вправо, она неожиданно очутилась на прогалине и увидела привязанную к ветви ближайшего дерева лошадь. У ног скакуна лежал полуприсыпанный землей Ди. Проглотив радостный крик, Лейла раскидала мох и присела на «могилу».

Ничего необычного не наблюдалось. Прекрасные черты охотника, от которых у девушки по спине бежали мурашки, не утратили своей извечной мудрости и суровости, а веки были прикрыты, словно Ди погрузился в размышления.

Плечи Лейлы поникли. Что-то горячее полилось из глаз, к великому удивлению девушки. Она уже и забыла, когда плакала в последний раз. Она смутно помнила, как вытирала слезы об окровавленное платье старой женщины, лицо которой время превратило в размытое пятно. Кто же это был?

Смахнув с ресниц жгучие капли, Лейла осторожно легла на землю, что укрывала Ди, точно одеялом, — и озноб пробрал ее до костей. Холод исходил не от почвы — это была температура тела дампира. Когда Кайл нашел сестру, раненную в битве с аристократом, он сказал, что она не умерла потому, что кто-то унял ее жар. Терморегуляторов рядом, конечно, не было. Ди охладил ее.

Нельзя сказать, что Лейла не испытывала раньше подобных чувств. Ей даже делали несколько раз предложение. Но все ухажеры исчезали, едва узнав фамилию девушки. Все, кроме одного. Лейла сама прогнала его. Потому что той ночью ее изнасиловали братья.

«Мы не позволим тебе уйти», — сказал Боргов.

Нолт прошептал, что давно желал ее.

Кайл приступил к делу молча.

Когда же эти трое закончили и на нее легло иссохшее тело Гровека, какая-то часть души девушки сгорела и улетучилась, как казалось, навсегда. С тех пор она стала еще более хладнокровной убийцей.

Но сейчас теплый кусочек души вернулся.

— Ты спас меня, — от всего сердца шепнула девушка прекрасному неподвижному мужчине. — На этот раз я защищу тебя. Защищу, хотя бы и ценой собственной жизни.

Что-то зашевелилось в чаще. Проверив, снят ли с предохранителя лучемет, Лейла стиснула крепче копье, готовая к бою. И поднялась на ноги.

Он лежал на зеленой-зеленой горе. Наружу он выходил редко, и каждый, пусть и короткий раз становился настоящим блаженством. Радость кипучим родником плескалась в сердце. Порывы теплого ветра, солнечные лучи, запах густой травы, голубые горные хребты, уходящие в бесконечность… Все это напоминало о том, какое удовольствие — быть живым. «Это жизнь!» — думал он.

Кто думал? Гровек или, точнее, «дух» Гровека, сбежавший из больного тела, усыхающего в автобусе Маркусов. В лесу за спиной раздались шаги. Он обернулся — и увидел бегущую к нему девушку. Ее страх испортил ему настроение. И это в тот миг, когда он наслаждался свободой!

— Помогите! Пожалуйста, помогите, — прокричала она и укрылась за спиной «призрака».

Он смутился. Люди обычно бежали от него, а не к нему. Но вскоре стало ясно, почему девушка искала у него защиты. Из чащи вышел человек с длинной винтовкой — вероятно, егерь.

Он повертел головой, заметил Гровека и девушку и твердой поступью двинулся к ним. Девушка снова закричала от ужаса. Впервые в жизни в душе Грова проснулось что-то небывалое. Незнакомец остановился в ярде от него и навел на юнца ствол оружия.

Гров немного удивился. Егерь вел себя как враг, уверенный в победе. И хотя Гровек никогда раньше не видел этого человека, тот, очевидно, знал, кто перед ним.

— Чего ты хочешь? — попытался спросить Гров, но егерь словно и не услышал его; да и ни один мускул не шевельнулся на его собственном лице.

Так случалось всегда. Он лишился дара обычного общения.

— Отдай мне девчонку, — приказал мужчина. Голос его был холоден. — Не хочешь — не надо, — добавил он сразу. — Все равно живым ты отсюда не уйдешь. Странная встреча, однако.

Гров наклонил голову. Он никак не мог вспомнить этого человека. Впрочем, противник любезно ответил.

— Не узнаешь меня в этом виде, да? — егерь хмыкнул. — Я был среди тех троих, кто стоял у кареты, когда ты проник в деревню барбароидов.

«Среди тех троих»? Но кто именно? Гров, конечно, помнил троицу бунтарей. Однако стоящий перед ним егерь ничем не напоминал ни мужчину средних лет, ни чернющего верзилу, ни обворожительную красотку.

— О, верно — я еще не показывал тебе свое настоящее лицо. То, что ты видел прежде, и то, что на мне сейчас, всего лишь временные пристанища. Истинный я выглядит так! — С этими словами егерь одной рукой задрал рубаху.

Гров невольно разинул рот. Живот егеря казался самым обычным, но испуганный вскрик девушки точно послужил сигналом к превращению. Глубокие складки, которые нельзя назвать морщинами, пролегли на несуразно выпятившемся брюхе, на поверхности которого проступило нечто вроде человеческого лица — крохотный нос, красные, как ошметки свежего мяса, губы и широко распахнутые глазки. Маленький ротик скривился, выставляя напоказ острые желтые зубы. Это была опухоль… опухоль с собственным обликом и собственной жизнью. Тело егеря служило всего лишь сосудом, средством передвижения для разумного нарыва.

— Удивлен, птенчик? — поинтересовалась припухлость. — Вот он, настоящий я. Пятьсот лет я перепрыгиваю из тела в тело. Чтобы победить меня, твоих фокусов недостаточно.

Гров наконец-то сообразил, в чем дело. Теперь он с трудом сдерживал ярость.

— Давай-ка проясним кое-что, — хохотнула опухоль. — Если вздумаешь запустить свои молнии, я тоже пальну, и девчонка за твоей спиной погибнет. Понятненько?

Гровек казался сбитым с толку.

А брюшная опухоль добавила:

— Кстати, девчонка-то уже не совсем в первозданном виде. Взгляни-ка на ее живот.

Дикий — поворот разговора заставил Грова обернуться — и, прежде чем звук выстрела достиг ушей юноши, он ощутил страшный, горячий толчок в грудь. Отлетев назад, он упал, увидев синее небо. Кажется, враг промахнулся, не попал в девушку. Или и не собирался стрелять в нее.

Даже не глядя на залитое кровью распростертое тело, егерь — или, точнее, жуткий карбункул — улыбнулся красавице.

— Ладненько, — сказал он, — а теперь иди сюда. Чего доброго, вылезет этот типчик Майерлинг, так хлопот не оберешься. Видишь ли, мне не позволено сотворить что-нибудь с его гробом. Так что до темноты я хочу убраться отсюда как можно дальше.

Облегчение отразилось на лице девушки — и личико опухоли, то есть Маширы, осознавшего, что все это время красотка тревожилась о безопасности Майерлинга, скривилось от злости.

— Стерва, ты у меня в печенках сидишь! — рявкнул барбароид, делая шаг к жертве, но тут из недр его желудка или, вполне буквально, из самого центра живота вырвался изумленный вскрик. Пристреленный молодчик поднимался, живой и здоровый, без всяких дыр в груди. — Сукин сын! — выдохнул карбункул. Теперь он понял, кто юнец.

Мир побелел. В мгновение ока возникшие из ниоткуда копья света полетели в живот егеря. Взвилось пламя, запахло горящей плотью, и мужчина тяжело рухнул в кусты.

И тогда силы покинули возлюбленную Майерлинга. Так лопается струна, натянутая до предела. Девушка начала падать, как марионетка с перерезанными нитями. Гров бережно подхватил ее.

Когда же Гровек с девушкой на руках спустился с холма, исчезнув из виду, на уровне щиколоток все еще тлеющего трупа, раздался тихий голос:

— Драть меня в зад! Чего еще можно было ожидать от члена семейки Маркус. Что ж, теперь, когда мне довелось увидеть проявление его способностей, остается только гадать, каков же он настоящий.

Никогда еще Лейла не видела эту женщину так близко. И не думала, что ее золотистые волосы и лицо цвета взбитых сливок столь прекрасны. Она явно лучше подходила Ди. Но за восхитительной внешностью барбароида скрывались силы, перед которыми немело воображение, и Лейла знала, что красотка серьезный противник. Девушка сразу поняла, что ее копье в данном случае бесполезно, воткнула его в землю и выхватила лучевик.

Кэролайн улыбнулась, поджав губы.

— Полагаешь, женщину из деревни барбароидов можно победить этой игрушкой? Да будет тебе известно, даже аристократов, попавших в наше селение, не ждет легкая жизнь.

Вместо ответа Лейла нажала на курок. Сноп крохотных игл беззвучно вонзился в живот женщины.

— Ох! — воскликнула Кэролайн, но тут же широко ухмыльнулась. — Пистолет, стреляющий иголками? Надо было целиться в сердце, дорогуша.

Ошеломленная, Лейла не уловила смысла сказанного. Внезапно что-то упало сверху, задев правую руку девушки и выбив из нее лучемет. Лейла потянулась за оружием, но тот же предмет, распростершийся на мху, преградил ей путь. Это был толстый сук. Лейла отскочила, но что-то схватило ее за плечи. Еще одна громадная ветка ощетинилась множеством отростков. С хрустом согнув прутья, точно пальцы, сук сдавил ими тело Лейлы.

— Когда я узнала, что ты опередила меня, я прогулялась тут от дерева к дереву, — сообщила Кэролайн. — Сок дерева — это его кровь. Я сделала по глотку из каждого ствола, и теперь их ветки — тысячи моих рук и ног.

— Нет, ты не можешь быть… — Лейла в ужасе забилась, пытаясь вырваться, но не сумела освободиться от оков-прутьев.

— Ха-ха-ха, к сожалению, я не аристократ. — Губы Кэролайн растянулись в победной улыбке. — Однако я унаследовала кое-какие из их способностей. Видишь ли, моя мать была любовницей аристократа, надзиравшего за Седьмым сектором Фронтира.

Неужели эта восхитительная женщина — дампир вроде Ди? Нечеловечески прекрасная. Отказывающаяся от еды. Бросающая страстные взгляды на Майерлинга. Разве все это не обличает ее истинную натуру? Даже то, что она способна передвигаться при свете, отлично дополняет картину.

Однако ее умения доказывают, что она действительно барбароид. Чего бы ни коснулись острые зубы Кэролайн — неорганических ли предметов вроде механической руки или не обладающих разумом форм жизни, таких как связавшие Лейлу растения, — все становилось послушным ее воле, совсем как люди, повинующиеся укусившему их аристократу. Большинство дампиров пило кровь, но не могло никого обратить, так что по сравнению с их способностями сила Кэролайн потрясала.

Переведя взгляд с Ди на Лейлу и обратно, Кэролайн злобно ухмыльнулась.

— Судя по тому, что я вижу, ты влюбилась в этого дампира. Интересненько. Я собиралась расправиться с тобой по-быстрому, но теперь передумала. Можешь посмотреть, как я вырежу сердце твоего возлюбленного. А потом, так и быть, я позволю тебе разделить его участь.

— Не надо, — простонала Лейла. — Если хочешь убить, убей меня…

— Какая отвага, — хохотнула Кэролайн. — Похоже, даже тварь, зарабатывающая себе на хлеб убийством знати, становится куда терпимее, когда дело доходит до того, кто ей небезразличен. Ничего, подожди. Очень скоро ты последуешь за ним…

И тут невероятно ледяной ветер дыхнул в спину барбароида. Женщина-дампир, обладающая силой, сравнимой с силами Ди, невольно обернулась.

Ди по-прежнему лежал неподвижно. Что снилось ему? Обычная ли жизнь, которой дамПир никогда не знал? Или давно минувшие дни? Нет же, нет — наверняка будущее в кроваво-красных и угольно-черных тонах и сражения, которым нет конца.

— Игра воображения? — пробормотала Кэролайн, поднимая правую руку.

Толстая ветка одного из мощных деревьев потянулась к повелительнице, замерев перед ее грудью. Бледные пальцы Кэролайн отломили острый сук в ярд длиной.

Очень медленно подошла она к спящему Ди и, расставив ноги, нависла над ним. Крепко стискивая обеими руками сук — импровизированный гигантский кол, — женщина занесла его над головой, и когда она уже готова была с размаху вонзить оружие-Крик Лейлы «Стой!» и удар барбароида последовали одновременно, а в следующий миг уже Кэролайн воскликнула: «Машира?!»

Кол застыл в воздухе, пойманный левой рукой Ди. Ладонью его левой руки, если точнее. А остановил острие действительно — о чем можно было догадаться по ошеломленному возгласу Кэролайн — крошечный ротик, проявившийся на ладони. Кол даже не коснулся кожи, закушенный маленькими зубками. Пара озорных глазок смеялась. И все же челюсти оказались настолько мощны, что даже Кэролайн, с ее сверхчеловеческой силой, не сумела хоть чуть-чуть разжать их. Совершенные черты женщины исказились от удивления и ужаса, и барбароид-дампир отскочила.

— Буду благодарен, если ты не станешь называть меня чужими именами, — заявило личико с ладони, небрежно выплюнув кол. — Этот Машира — один из твоих приятелей? Выходит, мы с ним одной породы, верно?

Не отвечая, Кэролайн взмахнула рукой. Лес покачнулся. Несколько деревьев, согнувшись, метнули ветви прямо в спящего дампира.

Но левая рука Ди не дремала. Подхватив только что отброшенный сук, она швырнула его в Кэролайн. Ветка полетела с такой скоростью, что уклониться от нее у барбароида не было возможности, и все же Кэролайн как-то ухитрилась увернуться. Сук угодил ей не в грудь, а в живот.

В ту секунду, когда она с криком отпрянула, деревья застыли, как им и положено. Даже путы Лейлы ослабли.

Зная, что времени у нее нет даже на то, чтобы подобрать копье, Лейла кинулась к врагу. Вцепившись в кол, пронзивший тело Кэролайн она толкнула его изо всех сил. В уголках рта дампирши запузырилась кровь.

— Маленькая сучка! — взвизгнула она.

Извиваясь в адских муках, Кэролайн дотянулась до Лейлы и вцепилась бледными пальцами в плечи девушки.

Но Лейла не остановилась, даже когда окровавленный рот припал к ее шее. Она думала только одно: «Я должна спасти Ди».

Впрочем, губы злодейки вскоре отстранились. Ощущая немыслимую слабость, Лейла отпустила громадный сук.

Отступив на несколько шагов, Кэролайн застонала. Кол все так же торчал из проткнутого живота, платье ниже пояса покраснело от льющейся крови. Невыносимое зрелище, что и говорить.

— Малютка, мы обязательно увидимся снова. И тогда ты станешь моей рабыней, — Кэролайн сплюнула кровь, развернулась… и исчезла.

Лейла упала на колени. Ее только что укусили. Укусил дампир. Она не чувствовала ни удивления, ни страха. Лишь усталость — и удовлетворение. Она сдержала обещание. Обещание, данное самой себе. И все же Лейла заставила себя встать и подойти к спящему Ди. Чтобы попрощаться, глядя сверху вниз на прекрасный лик.

— Мне хочется поцеловать тебя, — сказала она, — но сейчас я не могу. В смысле, ты бы, наверное, лопнул от смеха, если бы какой-то вампир-недоделок попытался украсть поцелуй у знаменитого охотника. Пока. Может быть, ты будешь иногда вспоминать обо мне.

С трудом подняв лучевик и копье, Лейла, пошатываясь, побрела прочь, и хрупкую фигурку вскоре поглотил лес.

Сколько же будет спать Ди? Девушка-боец, рисковавшая жизнью и душой, защищая его, ранена. Возлюбленная Майерлинга неизвестно где. Все запуталось, и время работает против охотника.

III

Спустя два часа после смертельной схватки Кэролайн и Лейлы автобус, ехавший со скоростью двадцать пять миль в час, борясь со встречным ветром, внезапно остановился, словно водитель заметил что-то впереди.

— В чем дело? — сердито буркнул Боргов из спальни, где он готовил к грядущим боям лук и стрелы.

— Дорогу только что перешла женщина. Блондинка в синем платье — вероятно, та самая Кэролайн, о которой говорил Гров. Выскочу-ка я на разведку. — Кайл поднялся, уже держа в руках клинки-полумесяцы.

— Погоди, я с тобой.

Отвечая на предложение Боргова, младший покачал головой:

— Не стоит. Это всего лишь баба. Кроме того, вдруг кто-то пытается выманить нас обоих наружу, чтобы захватить Грова, пока нас нет? Сам знаешь, их было трое, так что поблизости может шататься еще один уродец.

— Твоя правда, — согласился старший. — Будь осторожен.

— Эй, просто предоставь это мне!

Самоуверенно улыбнувшись, Кайл покинул автобус. Полдень давно уже миновал, но раскаленное добела солнце жгло нещадно. С серпами наготове охотник хотел было шагнуть в чащу в том месте, где исчезла женщина, но, пробормотав: «На всякий случай», прежде метнул клинки.

Никто не мог противостоять этому страшному и странному оружию. Управляемые кончиками пальцев стальные полумесяцы, прикрепленные к концам прочных нитей, вернулись в руки Кайла, стремительно и ловко облетев густые дебри. Если бы враг скрывался где-то в радиусе ста футов от дороги, на лезвиях обязательно осталась бы кровь, а противник валялся бы мертвым в чаще.

— Похоже, нет контакта, — и Кайл шагнул в заросли. Сделав несколько шагов наугад, он вдруг воскликнул: — Ага, вот ты где!

Серебряная молния устремилась к подножию гигантского дерева, и, когда уже казалось, что серп вот-вот вонзится в ствол, клинок внезапно развернулся и понесся вверх.

Закричав, Кэролайн упала на землю. От раны, оставленной два часа назад толстым суком, не осталось и следа, но сейчас женщина со стонами сжимала обнаженное, окровавленное бедро, рассеченное летучим полумесяцем.

— Ну, что ты будешь делать теперь, барбароид-телохранитель? — жестоко хмыкнул Кайл. — Не стесняйся. Если играешь, ход за тобой.

Расхохотавшись собственному остроумию, Кайл занес клинок для последнего удара, но тут поймал взгляд женщины и замер.

Даже не осознавая, что дело принимает скверный оборот, Кайл опустился на колени возле раненой. Абрис соблазнительно обнаженных бедер женщины словно отпечатался на его сетчатке.

— С тобой все в порядке?

Одурманенный Кайл услышал, как он задает вопрос, которого у него и в мыслях не было.

— Думаю, все будет хорошо, — простонала красавица. — Но нога болит. И я не могу остановить кровотечение, — может, ты попробуешь зализать рану?

То, что эта женщина — колдунья из барбароидов, больше не заботило Кайла.

— Конечно… легко, — выдавил он и припал к голой белой ноге.

Чужая кровь запятнала губы. Язык двинулся дальше, облизывая внутреннюю поверхность бедра. Женщина страстно задышала и другой ногой обвила талию Кайла. А липкие от крови губы не остановились на достигнутом…

Когда стоны удовольствия и влажное хлюпанье стихли, женщина нежно положила ладони на щеки Кайла. Безупречное, белоснежное лицо приблизилось к поднятому, замаранному красным лицу мужчины. Кайл даже не постигал, что его ждет.

И все же инстинкты, должно быть, предупредили его об опасности. Пальцы Кайла медленно потянулись к клинку-серпу на поясе — и тут же их перехватила ласковая бледная ручка.

— О нет, — проворковала красавица. — Ты еще воспользуешься ими, чтобы послужить мне, а пока я тебя поцелую…

Последнее, что ему довелось услышать, — голос. Тьма поглотила разум мужчины — тьма, которую вливали в него женские уста.

Вскоре Кайл вышел из леса — и тут же вскинул руку, заслоняя глаза от солнца, после чего медленно приблизился к автобусу.

Боргов сидел за рулем.

— Как все прошло? — спросил он.

— Ее нигде нет. Похоже, она убралась, но осторожность не помешает.

— Гм. Давай-ка поменяемся местами, — предложил старший Маркус.

Пустив Кайла на место водителя, Боргов вернулся в спальню. Кайл молча взялся за баранку.

— Слушай, Кайл…

Кайл и ухом не повел. Тогда Боргов окликнул брата еще раз.

— Э… Что? — отстраненно отозвался младший.

— Срежем путь. Увидишь слева над дорогой длинный красный сук — сворачивай и гони прямо, окажемся прямо у Базы Клейборн.

— Усек, — буркнул Кайл.

Автобус проехал немного и остановился.

— В чем дело? — рявкнул Боргов.

— Мотор заглох. Видать, маслопровод засорился. Помоги починить.

Боргов и Кайл вышли из автобуса — с пустыми руками.

— Погоди секунду. Проверю сперва.

Кайл обогнул машину, исчезнув из виду.

Боргов осмотрелся по сторонам, почесал затылок и, не отрывая руку от головы, подпрыгнул.

Безумная молния вжикнула между землей и днищем автобуса. Боргов метнул взгляд на пару полумесяцев, скрестившихся в том месте, где только что были его ноги, а правая рука его уже действовала сама по себе. Схватив заткнутый за пояс лук, старший Маркус мгновенно зарядил его. Точно струна цитры, зазвенела тетива, отправившая в полет две стрелы одновременно. Выстрел был бесподобен — ударившись о клинки, стрелы скользнули вдоль прикрепленных к серпам проволок.

По ту сторону автобуса раздался глухой стон.

Пару секунд спустя Боргов уже стоял над упавшим Кайлом. Одна стальная стрела попала брату в живот, другая, вонзившись в подбородок, вышла из самой макушки.

— Не хотел я поступать так с собственным младшим братом, но выбора не было, — произнес старший. — Ты ушел — и вампир обратил тебя. Но теперь мне, по крайней мере, известно, кто она такая. Я отомщу за тебя, так что покойся с миром. — Боргов прицелился в сердце умирающего брата. — В следующий раз, когда возродишься вампиром, не заслоняйся от солнца, не так уж ярко оно светит… — И стальной стержень без промаха поразил мишень.

Он не знал, что ему делать с этой прекрасной девушкой, полной жизни, словно солнечный день. Она не сказала ничего ни о том, откуда явилась, ни о том, почему егерь с «брюшной опухолью» преследовал ее. Конечно, в этом виде Гров не мог как следует расспросить красавицу, так что оставалось ждать, когда она сама разговорится. Едва придя в сознание, девушка попыталась немедля кинуться обратно в лес. Гров хотел пойти с ней, что вызвало у незнакомки явную тревогу. Юноша решил не вмешиваться. Впрочем, поразмыслив, он пришел к выводу, что женщине опасно бродить по лесу в одиночестве.

Судя по скупым словам девушки, она путешествовала с кем-то в карете, когда егерь напал на них. Гров сомневался, что история столь проста. Кое-что в повествовании красотки не сходилось. У него создалось впечатление, что наиболее смутные части истории беглянки связаны с ним и его братьями. Но теперь, в его нынешнем состоянии, это было не важно.

Подождав несколько минут после того, как девушка, многократно поблагодарив спасителя, исчезла в чаще, Гров двинулся за ней, но оказалось, она не удалилась от кромки леса и на расстояние броска. Красавица стояла и ждала его. И в конце концов юноша, конечно же, отправился вместе с девушкой — по ее просьбе — на поиски ее возлюбленного.

После часа блужданий в дебрях девушка утомилась и должна была отдохнуть. Она тяжело дышала, а на лбу блестели крупные бисерины пота.

«Такая слабенькая», — подумал Гров. Сам он был здоров и полон сил… Во всяком случае, сейчас. Жалость захлестнула его. Он хотел помочь ей найти того, кого она потеряла. Ведь неизвестно, когда ему придется вернуться.

Снова поставив девушку на ноги, он повел ее дальше. Сумерки уже сгущались. Леса ночью опасны. Хорошо бы вывести красавицу из чащи, но… Теперь и Гров заблудился. Он разочарованно пожал плечами, признавая поражение, и тут же решил, что девушка испугается, но она, к великому удивлению Грова, засмеялась. Путешествовала она со своим возлюбленным или нет, надо обладать большим мужеством, чтобы заехать так далеко по торным дорогам Фрон-тира.

Она была уверена, что все опасности миновали. Едва уловимая печаль улыбки вызвала желание защитить ее. Улыбаясь, девушка сказала нечто весьма странное: что, как только наступит ночь, ее любимый наверняка отправится искать ее. С сомнением глядя в сияющие глаза, Гров думал о том, что это маловероятно и что лучше обратиться за помощью к братьям, которые, конечно, с каждой минутой подъезжают все ближе.

Зайдя девушке за спину, чтобы не встревожить ее, Гров выстрелил из ракетницы. Белый штрих вклинился в синеву вечернего неба — и беззвучно расплылся по нему сияющей кляксой.

Автобус полз по лощине. Узкие глаза Боргова, сидящего за рулем, вспыхнули при виде ракеты.

— Ого, если старина Гров удосужился дать нам сигнал… он, должно быть, что-то обнаружил.

Продираясь сквозь скованные мраком заросли, Кэролайн взглянула на небо и широко ухмыльнулась.

— Тот же знак, что я видела в деревне, — пробормотала она. — Мальчишка у цели.

В задумчивости нагнувшись над трупом того, что было Маширой, Майерлинг вскинулся, едва яркий луч расколол небеса над участком леса совсем неподалеку.

— Интересно, кто мог убить барбароида, — проговорил он. — Да, его сила велика… Впрочем, мне все равно. Если он хоть пальцем тронул мою невесту, клянусь, сила ему не поможет.

Девушка испытывала странное спокойствие. И все благодаря идущему впереди молодому человеку. Лицо его было наивным, телосложение — хрупким, и все же с ним ей было спокойно. На вид юноша совсем не годился для жизни в лесах Фронтира — ему скорее подошел бы блеск Столицы.

Солнце скоро закатится. И любимый наверняка быстро найдет ее. Не важно, где она находится, — он обязательно придет. В этом девушка была уверена. А сейчас, глядя на юношу, овеваемого вечерним ветерком, она думала, как это грустно, что он, с виду такой здоровый, не может вымолвить ни словечка.

Внезапно девушка недоуменно заморгала. Молодой человек повернулся к ней. Кроны деревьев просвечивали сквозь него. Юноша таял.

Печальные глаза остановились на красавице, и губы шевельнулись, сложив слово. «Прощай».

Девушка потянулась к своему спасителю, который становился все прозрачнее, точно стекло, исчезающее в воде. «Прощай», — лихорадочно прошептала она. Невзирая на то, кем он был на самом деле, ей хотелось поблагодарить уходящего. «Прощай, до свидания, спасибо тебе — и до свидания!»

А потом юноша исчез. И девушка осталась одна в сгущающихся сумерках густого леса.

Ледяное дыхание ветра пробирало до костей. Казалось, глаза множества кровожадных чудовищ следят за ней из чащи.

«Мне страшно, — пронеслось в голове красавицы. — Так страшно. Скорее, любимый, спаси меня».

Зашуршала листва, хрустнула ветка. Звук раздался за спиной справа. Девушка обернулась. Кто-то приближался к ней. Непонятно, мужчина или женщина, не ясно, в какой одежде. Цепкие пальцы ужаса сдавили горло. Чавкнул растоптанный мох. Не дойдя до девушки шагов пятнадцать, фигура остановилась и осторожно спросила:

— Кто там? Ты, Гров?

Голос принадлежал женщине, но страх девушки от этого не развеялся. Она помнила, что у того, кто недавно напал на нее, было двое спутников, и среди них — женщина. Имя второго мужчины она забыла.

Темный силуэт приблизился, и девушка различила лицо женщины, которую она никогда прежде не видела. Она облегченно вздохнула и немного расслабилась.

— Дай-ка угадаю… Ты пассажирка кареты, верно?

Светловолосая девушка с повязанным на шею черным шарфом была не кем иным, как Лейлой Маркус.

— А ты?…

Обрадовавшись тому, что перед ней не Кэролайн, красавица вновь застыла, разглядев снаряжение Лейлы. Копье, лучемет — ошибки нет, это оружие охотника. Да и кто, кроме охотника, стал бы бродить здесь в одиночку? Значит, незнакомка пришла за ней. Сперва Машира, теперь охотник…

Плечи девушки поникли под бременем нового кошмара.

— Я тебя раньше не видела, но ты же девчонка из черной кареты, верно? — небрежно и не слишком вежливо повторила Лейла. — Я Лейла Маркус. Охотник на вампиров. Явилась за твоим дружком.

Девушка тяжело опустилась на землю.

— В чем дело? — не поняла Лейла. — Теперь ты можешь отправиться домой.

Девушка слышала, что говорит женщина из клана Маркус, но не заметила легкой дрожи в голосе Лейлы.

— Уходи. Пожалуйста, — взмолилась она. — Скорее уходи отсюда!

— Я спросила, в чем дело?

— Уверена, мой возлюбленный скоро будет здесь, — ответила девушка. — И вы станете драться, пока один из вас не погибнет. А я не хочу, чтобы смерть любого из вас легла на мою совесть.

Лейла обвела взглядом темные заросли и кивнула.

— Наверное, ты права. Ночь — мир аристократов… — На миг лицо ее исказила ярость воина, готового к бою, впрочем тут же уступившая место вялой ненависти. Когда же Лейла заговорила снова, голос ее звучал довольно странно: — Ты… Ты все еще человек, да?

Девушка кивнула.

— Значит, аристократ не кусал и не умыкал тебя… Но не потащилась же ты с ним по доброй воле… Или все-таки?!

— Да, — снова кивнула бледная красавица, глядя на Лейлу.

Глаза ее ярко пылали. А пока горит этот свет, люди способны вынести все что угодно. Почти все.

— Значит, вот оно как… — Зависть и грусть смягчили хрипотцу в голосе Лейлы. — Ты любишь его, да? Любишь аристократа.

Девушка не ответила, но молчание ее уже послужило ответом. И глаза ее продолжали сиять.

Лейла прислонилась к мощному стволу. Жаркая, липкая слабость разливалась по телу вязким киселем. Двадцать лет постоянной усталости наконец брали свое.

Лейла смотрела на девушку. Девушку, увезенную аристократом, отказавшуюся от человеческого существования и все же бесконечно уверенную и искреннюю. Она же сама, известная как один из величайших охотников на вампиров, ожидает сейчас страшной судьбы. Может ли преследуемый быть счастливее преследователя?

— Тебе не надоело? — спросила Лейла.

— Что?

— Не надоело тебе? Вечно убегать. Ему ведь некуда вернуться, у него нет завтра.

— У меня тоже, — ответила девушка.

— Что ж, тогда вы, наверное, справитесь…

Девушка слабо улыбнулась.

— Не беспокойся обо мне. Просто уходи, если можешь. Он скоро появится.

— Плевать, — буркнула Лейла. — Я чертовски устала. Подожду твоего возлюбленного тут. А пока почему бы нам не продолжить беседу?

И тут из-за ее спины раздался низкий голос:

— Я бы тоже с удовольствием поучаствовал в разговоре, вы не против, девочки?

Девушка вскрикнула, а Лейла молниеносно обернулась. Лицо, возникшее из мрака перед двумя женщинами, принадлежало покойному егерю.

У въезда в лес, над которым взлетела ракета, Боргов остановил автобус, но подняться с места водителя не спешил. Когда же великан все-таки встал, на лице его застыло странное выражение, напрочь лишенное каких-либо эмоций. И без того каменные черты старшего Маркуса превратились в маску имбецила.

Миновав спальню, Боргов прошел в арсенал и достал из деревянного ящика маленький таймер и взрывчатку, после чего вернулся к койкам. Постояв над постелью Гровека, он бережно стянул одеяло с истощенного лица и приложил корявый большой палец к бесцветным губам. Слабое дыхание коснулось кожи. Гровек все еще жил.

Одинокая слеза выкатилась из уголка глаза Боргова; блестящая капля доползла до косматой бороды и запуталась в буйных волосах.

— Что ж, похоже, остались только ты да я, — обратился Боргов к брату, которого любил больше всех — больше Нолта, больше Кайла, даже больше Лейлы. — Но история приблизилась к финалу. И мне нужна твоя сила. Но ты только что оправился от приступа, и еще один прямо сейчас тебе ни к чему. — Боргов всхлипнул. — Но ничего не поделаешь. Как ни гнусно, мне придется устроить тебе очередной припадок, уж извини. Сдается мне, он станет для тебя последним. После него тебя уже ничто не спасет. А раз такое дело, я хочу, чтобы ты отдал свою жизнь за меня.

Слова его бередили душу, но то, что сделал плачущий Боргов, было чудовищно. Стянув одеяло с груди брата, обнажив выпирающие ребра, он прикрепил бомбу замедленного действия к тому месту, где билось под пергаментной кожей сердце Грова. Мина представляла собой простой четырехдюймовый брусок, но взрывчатки в ней с лихвой хватило бы на то, чтобы разворотить грудную клетку и испарить половину внутренних органов Гровека.

Но не может же быть, чтобы старший намеревался так поступить с младшим, борющимся за каждый глоток воздуха?

Боргов сказал, что ему жаль. Слезы текли непрерывным потоком.

«Отдай свою жизнь за меня».

Одной полоски клейкой ленты вполне хватило бы, чтобы бомба не соскользнула, но Боргов налепил и вторую, и третью, и четвертую, чтобы Гровек не попытался отодрать тикающий механизм. Закончив работу и осторожно вернув одеяло на место, Боргов нежно погладил лоб брата.

— Пока, — сказал он. — Я наверняка вернусь и сниму это.

И он вышел из автобуса — легкой походкой, со смертоносным луком и колчаном со стрелами за спиной.

Вечерняя голубизна уже наливалась чернотой.

Боргов побежал. Он нутром чуял, откуда взвилась ракета Гровека.

Он бежал все быстрее. Мышцы ног набухали, хрустя и потрескивая. Кости делались все толще и толще. Верхняя часть туловища осталась такой же массивной, как раньше, но нижние конечности превратились в ножищи настоящего великана. И все же они почти не производили шума. В сущности, эти гигантские ноги едва приминали мох.

Возможно, это ожило наследство родителей, одержимых в прошлом, по слухам, технологиями генной инженерии. Но почему тело поднимающегося в гору исполина перпендикулярно линии склона?

Он углубился в лес на скорости, впятеро большей, чем скорость обычного бегуна. Ноги перемещались стремительно, будто и не ведая значения слова «стоп». И вдруг Боргов застыл, как вкопанный, увидев перед собой нечто вроде слепленной из грязи модели Столицы. Группка конических зданий около пятнадцати футов высотой, соединенных мостками и транспортными трубами диаметром полтора фута, — да, сама Столица, казалось, навечно перекочевала в чащу.

Однако взгляд Боргова шарил не по строениям, а по земле под ногами. Кости, кости белели повсюду — череп, сверлящий человека черными провалами глазниц, бедро, похожее на самодельный топор, ребра, ключицы… Большинство костей принадлежало особям знакомых Боргову видов, меньшая часть — неизвестным зверям и птицам, но человеческие останки распознавались без труда. Несмотря на обилие скелетов, в воздухе не чувствовалось ни малейшего запаха тлена и разложения — словно кто-то одним махом содрал с костей плоть.

Ошеломленный возглас Боргова еще не стих, а великан уже взвился в воздух, прыгнув на добрых шесть футов. На том месте, где только что стоял Маркус, суетилось несколько мельчайших существ, напоминающих черные рисинки.

— Извините, парни, но я пока не могу позволить себе стать вашим ужином, — крикнул Боргов крохам. — Пока!

Голос его был страшен, но, едва гигант собирался сделать новый прыжок, по спине пробежал холодок. И он сразу понял, с кем ему предстоит встретиться. Неприятель находился на расстоянии двадцати пяти футов впереди и справа, отделенный от охотника жуткой и мертвой моделью Столицы.

Зловещее предчувствие высасывало силы Боргова — и он изготовился к бою, приняв позу, которая позволила бы ему использовать мускульную мощь по своему желанию. Такие охотники, как Боргов, не испытывают напряжения перед смертельной битвой. Скорчившись, спасаясь от всепроникающей неземной силы, старший Маркус выстрелил — и новая стрела тут же легла на тетиву.

Излучение исчезло.

Охотник не знал, что сталось с его стрелой. Но листья не шелестели, ветки не качались, так что…

Колыхнувшийся воздух огладил правую щеку-и Боргов прыгнул как можно дальше. Выпущенная стрела вонзилась в только что покинутый пятачок. Боргова не удивило, что кто-то голыми руками поймал его дротик, но чудовищная сила, с которой стальной прут был брошен обратно, заставила великана покрыться гусиной кожей. Такой противник может любой камень или сук превратить в смертельное оружие.

Впереди кто-то зашевелился. Приподнявшись, готовясь выстрелить снова, Боргов застыл. На фоне синих сумерек вырос черный силуэт. Острые глаза Боргова заметили пару клыков, блеснувших в уголках рта неприятеля.

— Значит, это ты — моя жертва? Вот мы и встретились наконец, — почти радостно произнес Боргов, наводя острие меткой стрелы на сердце врага.

— Не хочу приветствовать бродячего пса, рыскающего в поисках плоти и крови, — тихо произнесла фигура в черном. — Впрочем, я не намерен тебя убивать. Подожми хвост и убирайся, и я ничего тебе не сделаю.

Боргов рассмеялся:

— Милое предложение! — Боргов медленно прицелился в небо. — Но, боюсь, не могу его принять!

Дальнейшие действия Боргова граничили с волшебством. В мгновение ока две стрелы, сорвавшись с тетивы, взлетели вертикально вверх, а две следующие, покинув колчан, устремились к цели. Стремительность атаки потрясла даже аристократа — Майерлинга. Он едва успел отразить первые стальные прутья, шагнул вправо, но новый дротик попытался преградить ему путь. Аристократу пришлось делать сальто. Он приземлился — и еще два железных древка, воткнувшись в мох, задрожали у его ног.

Майерлинг отпрянул. Гневный крик невольно сорвался с тонких губ. Как мог простой смертный с примитивным луком подвергнуть его такой опасности?!

Однако Боргов приберег для вампира еще один сюрприз напоследок. Когда Майерлинг попытался увернуться от свистящей угрозы, то увидел рассекающую тьму черную молнию. Куда бы он ни отпрыгнул — оказывался под обстрелом! И вот, когда вампир застыл на мгновение, две стрелы, упавшие с небес почти вертикально, со словно бы просчитанной заранее точностью вонзились в плечи аристократа.

Застонав от боли, Майерлинг дернулся, пытаясь вытащить железные прутья. Руки его не двигались!

— Бесполезно, — фыркнул Боргов. — Аристократ ты или нет, а на крючок попался. Ну, как тебе понравился фокус со стрелами?

Боргов самоуверенно хохотнул. Ведь он, прикинув, куда угодят две первые выпущенные им стрелы, беспрестанными атаками гнал Майерлинга именно туда. Однако вампир был волен перемещаться, куда ему угодно. Что же вынудило существо, в несколько раз превосходящее человека скоростью и силой, превратиться в мишень в миг падения дротиков? Дьявольская сноровка Боргова и его стремительные стрелы.

В этот момент сцена претерпела некоторые изменения. Земля у ног Майерлинга вдруг почернела. Нечто вроде чернильного пятна поползло к аристократу. Когда же тот попытался отпрыгнуть, жестокая сталь засвистела со всех сторон.

— Что-то не так? — поинтересовался Боргов. — Хочется сбежать, а никак, верно? Если пошевелишься, я вгоню стрелу тебе в сердце. Ах да, здешние малявки почуяли запах крови, и, если останешься на месте, им перепадет отличное блюдо.

Маркус был прав. Черная волна, катящаяся к Майерлингу, была на самом деле ордой страшных плотоядных муравьев. А масса строений, так напоминающая Столицу, действительно являлась метрополисом — обиталищем сотен миллионов крошечных и свирепейших созданий.

— Так-так. Времени на раздумья нету, — протянул Боргов. — Что ж, пусть будет одна стрела в сердце — или ты предпочитаешь, чтобы в твоем животе копошились мурашки, обгладывая тебя до костей? Аристократ ты или нет, голый скелет уже не возродится. Ну что?

Боргов медленно натянул тетиву — и увидел, что руки вампира начали приподниматься.

— Кто ты такой, черт возьми? — спросила Лейла.

Мужчина не выглядел серьезным противником, достойным выстрела из лучемета, так что девушка, стоя перед егерем, лишь небрежно поигрывала копьем. Насторожилась она, только заметив черное пятно ожога на животе Маширы. «Клянусь, эта рана от луча Гровека, — подумала она. — Но парень все еще…»

— Это не он, — дрожащим голосом крикнула спутница вампира. — Сперва он был нашим телохранителем, но переселился в другое тело. В животе у него лицо, которое… — Не успев договорить, девушка скорчилась, сложилась пополам, словно креветка или же жертва мучительных резей в желудке.

Не понимая еще, что происходит, Лейла метнула копье. Сработал инстинкт охотника: «Сперва стреляй, потом спрашивай». Мужчина не пошевелился. Копье должно было вонзиться ему в брюхо, но вместо этого, лязгнув, остановилось, словно застряв между стальными пластинами. Лейла отпрянула, срывая с пояса лучевик, однако копье, вылетев древком вперед из живота врага, выбило оружие из рук девушки.

— Есть, — произнес мужчина. Очевидно, он мог управлять нервами, мышцами и голосовыми связками трупа, так что угрожающий рык, вырвавшийся изо рта покойного егеря, вкупе с наставленным на нее стволом крупнокалиберной винтовки, пригвоздил Лейлу к месту. — Давненько я не встречал такую чертовку, — хмыкнул егерь голосом паразита-карбункула. — Отлично. Вы обе станете моими женщинами. Иди сюда.

Злобный голос манил к себе, и Лейла, не в силах сопротивляться, сделала шаг. Свободной рукой егерь задрал подол рубахи. Увидев набухшее на чужом животе человеческое лицо, Лейла удивленно вскрикнула. Нарост поджал губы — и кошмарный коричневый мосток-связка устремился к Лейле.

И снова раздался громкий крик, но издала его не Лейла и не возлюбленная аристократа. Кричала разумная опухоль. Грубо заточенная деревянная игла ударила точно в центр коричневого пупка, которым карбункул, несомненно, пользовался для переноса себя в другое тело. Скрученный болью, егерь обернулся в поисках врага, и новые и^лы впились ему в сердце и между глаз.

Не ведая, откуда он появился, Лейла при виде всадника в ореоле ослепительного лунного света восторженно завопила: «Ди!»

Егерь не двигался, наблюдая, как спешивается лихой охотник на вампиров.

— Ди, это правда…

Молча кивнув Лейле, Ди потянулся за мечом. Он не собирался позволять карбункулу уйти. Игла, пробившая мембрану перехода, также не давала наросту нырнуть обратно в тело.

Стальной клинок, тонко лязгнув, покинул ножны, и тут живот егеря внезапно вспучился. С хлюпаньем, похожим на то, что издает камень, брошенный в сточную канаву, из живота мертвеца вылетела серая масса. За ней, дымясь, вывалились окровавленные внутренности. А липкий ком стремглав улепетнул в кусты.

— Ого, а вот это сюрприз, — новый голос прозвучал на уровне талии Ди. — Не думал, что кто-то из моей породы способен летать. Забавно, забавно.

Убрав обнаженный напрасно меч, Ди, ни слова не говоря, направился к Лейле и девушке. Лечение от солнечного синдрома заняло несколько дней; дело обычное: чем крепче дампир, тем больше времени ему требуется для восстановления. Но Ди, казалось, уже полностью оправился, и в его черных глазах пылала неукротимость. Этот юноша был не совсем обычным дампиром.

— О-хо-хо. Похоже, вы, девочки, обе целехоньки. Следовало бы поблагодарить меня за то, что заметил ракету. А то этот красавчик еще кемарил, — тихий голос из ладони охотника не достиг ушей Лейлы, а второй девушки тем более.

Осознав, что Ди смотрит не на нее, Лейла оглянулась, увидела съежившуюся на земле девицу и в панике подскочила к ней:

— Очнись, ну, очнись же!

Подошедший Ди склонился над девушкой. Опустив левую ладонь на крепко сплетенные на груди тонкие руки, он спросил:

— Эту штуку мы видели только что?

— Угу.

Глаза Лейлы широко распахнулись — на этот раз она услышала ответ левой руки.

— Спасти ее еще можно, если приступить прямо сейчас, — добавил голос.

Ди кивнул. Он бережно положил девушку на траву, расцепил ей руки, развел их и, не мешкая, обнажил красавице живот.

Лейла задохнулась от изумления. На глад кой, фарфоровой плоти проступало уродливое личико — точно такое же, как то, что минуту назад высовывалось из живота егеря.

— Все его корешки одинаковые, — заметила левая рука Ди. — Более того, у них общее со знание. Мысли одного немедленно передаются другим. Эти зародыши — настоящая заноза в заднице, то бишь в брюхе.

— Почему он вселился в нее? — спросил Ди.

— Из распутства, из чистого разврата. Эти твари весьма ценят красоту и утонченность. Кроме того, грязные маленькие ублюдки на слаждаются сексом опосредованно, через жертв. Полагаю, именно так он и хотел использовать ее тело.

Обнаженный клинок сверкнул в правой руке охотника.

Вероятно, сообразив, что задумал Ди, ошеломленное создание, как по волшебству, нырнуло в девушку. Но меч Ди с бесподобной точностью вонзился в лоб карбункула и рассек лицо до самых губ. Мучительно завизжав, нарост закатил глаза. Кровь хлынула из исчезающего в девичьем теле рта.

— Сойдет! Он, наверное, только что внедрился и не успел вживиться во внутренние органы девчонки, — одобрил Ди голос.

Была процедура болезненной или нет, осталось неясным, поскольку бесчувственная девушка лежала спокойно. Ди встал.

— Что это у тебя с рукой, Ди? — выпалила Лейла.

— Та женщина укусила тебя, не так ли? — вопросом на вопрс ответил он.

Девушка мрачно кивнула.

— Тогда мне нужно рассчитаться еще кое с кем.

— Э? — удивилась Лейла.

— Я плачу долги, — уронил Ди.

Он все знал о смертельной битве сестры Маркус с барбароидом.

Рука аристократа потянулась не к плечу, а к противоположной подмышке, и Боргов побледнел. Забыв о луке, он смотрел, как происходит невозможное.

Крепко стиснув торчащий наконечник стрелы, вампир сильно дернул дротик — но не вверх, а вниз. На другом конце прута, конечно, имелось оперение, обеспечивающее прямизну полета, сделанное, как и древки, как и наконечники всех стрел Боргова, из стали. Распарывая плоть и скрежеща о кости, железные лопасти, способные двигаться лишь в одном направлении, прошли сквозь тело, вновь даруя аристократу свободу. Логика пасовала перед поступками вампира и его сверхъестественной силой.

Теперь он займется второй стрелой…

Но едва Боргов подумал это, что-то свистнуло в воздухе. Дротик, только что извлеченный аристократом.

Резкая боль обожгла подбрюшье Маркуса. Стрела, брошенная в него противником, летела быстрее, чем те, что срывались с тетивы лука охотника. С недоумением уставился Боргов на конец дротика, вонзившегося в его живот и вышедшего из спины. Кровь струилась по железному пруту и капала на песок. И тут вампир обратился к старшему Маркусу.

— Наша схватка окончена, пес. Муравьи отужинают тобой.

Боргов шевельнул кустистыми бровями:

— Боюсь, что нет. Драка еще и не начиналась.

С этими словами охотник побежал. Побежал прямо в гнездо муравьев-людоедов, в этот хрупкий мегаполис из затвердевшей грязи, склеенной вяжущим веществом, вырабатываемым самими муравьями. Присядь на муравейники крупная птица — и этого было бы достаточно, чтобы строения рухнули, что говорить о весе великана…

Но Боргов остановился прямо над муравейником. «Оседлал» его, широко раздвинув ноги.

Застыв в столь экстравагантной позе, удивившей даже Майерлинга, Боргов выстрелил. Правда, стрелы его утратили прежнюю мощь, и правая рука аристократа без труда отразила убийственную сталь.

Смущая врага безумными — и ловкими — скачками, охотник наконец завис вниз головой на одном из переходов между курганами и опять взялся за колчан. Но вдруг… Видно, обильное кровотечение лишило Боргова способности становиться невесомым, ноги его сделались ватными, и гигант вместе с рассыпающимися комьями грязи рухнул в самый центр муравейника.

И тут же великан почувствовал, как бесчисленное множество насекомых облепляет его тело.

Боргов завопил. Собрав силы — все, до последней капли, — он вскочил и побежал, каждым шагом своим сокрушая башни и уничтожая мосты, не ощущая теперь даже боли в животе. Страх быть съеденным заживо вонзил клыки и когти в отважное сердце.

Он несся, все дальше и дальше углубляясь в дебри, и отчаянное эхо металось между деревьями.

Три бледные тени лежали на земле под луной. Тени Ди, Лейлы и девушки.

Лейла перевела дух. Красотка из кареты только что закончила рассказ о событиях, приведших ее сюда. Лишь ветер сновал близ троицы, да мрак смыкался вокруг них.

— Я хочу спросить еще одно, — заговорил Ди, любующийся сверкающим лунным диском. — Ты в курсе, что База Клейборн сейчас…

Девушка кивнула.

— Ясно, — кивнул и Ди. — Тогда, полагаю, ты можешь идти. Но что потом?

— Не знаю, — ответила девушка. — Как только мы доберемся туда, наше путешествие завершится. Так или иначе.

Ди промолчал. Ветер в кронах насвистывал грустный мотив.

— Но это так здорово, — пробормотала Лейла. — Такая сильная любовь… Почему же все должно закончиться плохо?

Долгое время никто из троих не проронил ни слова.

Наконец Ди нарушил тишину.

— Кажется, он идет за тобой, — сказал охотник, показав взглядом на лес.

Слезы блеснули в глазах девушки.

— Не делай этого, умоляю. Пожалуйста, пусти меня к нему. Если мы продолжим путь, то завтра ночью прибудем на Базу Клейборн. А потом…

Ди вглядывался в чащу.

— Не дергайся, — сказала Лейла. Ди повернулся к ней и увидел наставленное на него дуло лучевика. — Пусть идет. Они доберутся до Базы Клейборн, и там все определится.

Ди не двигался.

— Спасибо, — выдохнула девушка. — Спасибо — спасибо вам обоим.

В глубине леса показался высокий силуэт. Девушка кинулась к нему. Задержавшись на мгновение для поцелуя, две фигуры исчезли в зарослях, словно чащоба приняла их в свои объятия. Когда они скрылись, Лейла опустила оружие.

— Прости, Ди.

— К чему извиняться? Я вновь должен поблагодарить тебя.

— Ты хочешь сказать, что… — удивилась Лейла.

— Поспи. Завтра утром я провожу тебя к твоей машине. Там мы расстанемся. Потом можешь преследовать меня, вернуться к братьям или еще куда-нибудь, как пожелаешь. О женщине-дампире я позабочусь, обещаю.

— Я… — Лейла поперхнулась словами. Она хотела сказать, что поедет с ним. Но как это — путешествовать с тенью?

К ногам ее легло одеяло. Ди со вторым покрывалом под мышкой направился к ближайшему дереву. Расстелив одеяло на земле, он сел, прислонившись к стволу и скрестив ноги. Снял со спины меч и положил по левую руку от себя.

После секундного раздумья Лейла опустилась рядом с Ди. Охотник пристально посмотрел на нее — в черных зрачках дампира, казалось, можно было утонуть.

Подавив прилив восхищения, девушка спросила:

— Тебя это беспокоит? Ну, что я жертва вампира и все такое…

— Ничуть.

— Спасибо. — Натянув одеяло до самого подбородка, Лейла легла, сунув руку под щеку вместо подушки.

Ветер благоухал. Жасмин, расцветающий в сумерках, свежая трава, полуночники-пионы, пьянящий хмель… Сладость, разбивающая сердца. Жизнь кипела в ночи. Квакали лягушки, стрекотали кузнечики, шебуршали в листве шелкопряды — все такие маленькие, упорные, полные энергии…

На миг Лейла забыла о том, что стала жертвой женщины-дампира. Она никогда не испытывала ничего подобного.

— Забавно, — пробормотала она, почесав кончик носа.

Ди не шелохнулся, но вроде бы слушал.

— Ночь совершенно не пугает меня. Окажись тут мои братья… Каждую ночь нам казалось, что вокруг одни только дикие звери и злые духи, готовые наброситься на нас… Даже в автобусе мы не теряли бдительности. — Сейчас же девушка выглядела абсолютно спокойной. — Интересно, почему сейчас меня ничего не тревожит?

Едва произнеся это, Лейла удивилась. Неужели она и вправду ждала от этого несгибаемого юноши ответа? А ведь ответ и так уже жил в глубине ее сердца. «Потому что я с тобой…»

Даже после того, как Лейла уснула под пение ветра, молодой охотник на вампиров терпеливо вглядывался в ночную тьму, и в пустоте его глаз не было ни гнева, ни печали.

А в это время в лесу, совсем неподалеку, происходили странные и поистине страшные события.

Боргов ежесекундно чувствовал, как муравьи пожирают его внутренности. Боль достигла пика, он перестал осознавать ее. Муравьи кишели во всем его теле. И под кожей лица тоже. Первым выпал его правый глаз. Муравьи, щекоча плоть лапками, копошились в глазнице. Десятки тысяч букашек поедали свежее мясо. От каждого пустячного укуса великана пробирал озноб. Да, ему было холодно. Очень холодно.

Странная штука мелькнула в траве — он заметил ее уголком уцелевшего левого глаза. Липкий на вид серый ком, лишенный рук и ног, но обладающий глазами и носом.

— О, приятная находка, — обрадовался ком. — Сосуд немножко погрызенный, но, если вытрясти оттуда всех этих гадких муравьев, им еще можно чуток попользоваться. Да, сэр, когда нужно попутешествовать, с человеческим телом ничто не сравнится. — Серая «улитка» подползла ко рту лежащего Боргова и заявила: — Ты уж меня извини. Я, видишь ли, немного спешу.

Клейкий комок силой раздвинул губы, которые человек сам уже не мог даже приоткрыть, и Боргов почувствовал, как слизкий шар скользнул по его пищеводу в желудок.

По существу, такого места, как База Клейборн, больше не существовало. Соседние районы слышали о Девяносто восьмом секторе Фронтира только потому, что там располагался космодром с соответствующим названием — но и оно давным-давно забылось, растворившись в немых веках.

После уничтожения автоматических обслуживающих систем внутренними помещениями терминала завладела всепроникающая пыль, на которой дующие в разбитые окна ветра рисовали тонкие вихрящиеся узоры.

Нынче вечером скудный ужин бродяги, прочно обосновавшегося в одной из комнат космо-порта, был прерван прибытием нежданных гостей. В центральные ворота въехала шестерка коней, запряженных в черную карету. Экипаж остановился у входа в здание терминала, выпустив двух пассажиров. Мужчину и женщину. То, что пару составляли аристократ и человек, ошеломило бродягу. Они вошли в здание — рука об руку! «Человек и вампир? — недоуменно думал обитатель заброшенного космодрома. — Не может быть!» Он бесшумно выскользнул из комнаты, в которой прожил так долго, и кинулся прочь, точно только что очнулся от кошмарного сна.

Потрясенная пара застыла в голубоватом полумраке вестибюля. Или, точнее, потрясен был один лишь Майерлинг. Девушка окаменела от жалости — к своему любимому.

— Нет… Этого не может быть… — пробормотал аристократ.

Гулкое эхо подхватило его слова.

Немногочисленные корабли, предназначенные для полетов к звездам и оставшиеся в огромном порту, пребывали в страшном запустении. Фотонная ракета с оплавленными двигателями, расколотый пополам звездолет, исковерканная до неузнаваемости шхуна, некогда сворачивавшая пространство… Жестокая смерть постигла бедные корабли. Влюбленные искали дорогу, которая привела бы их к иным мирам, — и не нашли ее.

— Не может быть… Я же слышал…

Да, ходили слухи, что звездный порт все еще функционирует, пусть и в микроскопических масштабах, а сознание Майерлинга не без помощи надежды успело превратить эти слухи в абсолютную истину. Понимая, что род его обречен, даже признавая это, он все же оставался аристократом до мозга костей.

Он стоял оцепенев, но тут легкая рука нежно опустилась на его плечо. Лицо возлюбленной вампира было безмятежным.

— Это не важно, — сказала она. — Мы отправимся куда-нибудь еще. С тобой я поеду куда угодно. Вместе навсегда… пока смерть не разлучит нас…

— Но… я не могу умереть, — ответил Майерлинг.

Слезы закипели в девичьих глазах, но голос красавицы был решителен:

— В таком случае сделай меня такой же, как ты…

— Не могу.

— Ерунда, — тряхнула головой девушка. — Какая ерунда. Я была готова к этому с самого начала…

Здешнее освещение придавало лицам молодой пары голубоватый оттенок. Губы Майерлинга медленно приблизились к шее зажмурившейся девушки. Длинные густые ресницы красавицы трепетали. Но когда дыхание вампира коснулось гладкой кожи, веки девушки распахнулись.

Тишину вестибюля прорезал крик.

Недоуменно посмотрел Майерлинг на возлюбленную, с воплем отпрянувшую от него.

Впрочем, буря эмоций быстро улеглась. Глубочайшее раскаяние читалось на совершенном личике. Алые губы дрогнули.

— Я… я… Прости меня! — пролепетала девушка.

Майерлинг улыбнулся. Так улыбаются мужчины, только что потерявшие нечто важное.

— Все в порядке, — мягко сказал он. — Нам хорошо и так. Если тебе суждено состариться и умереть первой, я последую за тобой.

Девушка бросилась на грудь любимого, прижалась к нему крепко-крепко. Она не сказала ни слова, позволяя вампиру бережно гладить свои дрожащие плечи.

— Ну что ж, поехали? — заговорил он. — Путь к звездам для нас отрезан, но земля-то велика.

Девушка подняла глаза и кивнула. Ласково проведя рукой по длинным волосам любимой, вампир бросил взгляд на выход… Там стояла фигура в черном. Сияние голубого медальона на груди юноши и поразительная красота пришельца обожгли сетчатку вампира. Майерлинг молча отстранил девушку.

— Ваше путешествие окончено, — произнес Ди. — Отдай мне девушку.

— Забирай. Если останешься жив, — отрезал аристократ.

Он не пытался удержать возлюбленную возле себя, чтобы избежать боя.

— Сюда, если не возражаешь, — Лейла подхватила девушку под руку и оттащила в угол.

Ди двинулся к Майерлингу и остановился. Противников разделяло десять шагов.

— Знаешь, Ди, — сказал аристократ, и слова его прозвучали тяжким вздохом, — дороги к звездам нет. Но ты знал это все время, верно?

Ди не ответил.

Вампир и охотник на вампиров, отбросив ненависть, гнев и грусть, готовились к битве. Острые когти показались из подушечек пальцев правой руки Майерлинга. Ни один из противников вроде бы даже не пошевелился, но расстояние между ними тем не менее сократилось.

Черная молния скользнула над полом, и Ди беззвучно взвился в воздух. Верный клинок наткнулся на левую руку Майерлинга и высек искры из стали. И снова ударили смоляные когти, и снова располосовали лишь пустоту вместо отпрыгнувшего на шесть футов дампира.

Гулкий, запущенный вестибюль, сломленный веками простоя, сегодня ночью принимал особых гостей, превратившись в сцену, на которой шел извечный бой между жизнью и смертью.

Не отрывая взгляда от схлестнувшейся в смертельной дуэли пары, Лейла почувствовала чье-то теплое дыхание на своей шее. «Сюда», — позвал чарующий женский голос. Как ни странно, возлюбленная вампира, кажется, ничего не услышала. «Сюда», — повторилось вновь.

Лейла тихонько отступила, а девушка осталась стоять на месте, оцепенев от страшного зрелища.

В правую ладонь Лейлы лег холодный нож.

— Возьми это и зарежь девчонку, — велел голос. — Убей ее! — Говорившая, должно быть, все еще верила, что Майерлинг достанется ей, если избавиться от соперницы.

Лейла кивнула, крепче стиснув рукоять кинжала. Зайдя девушке за спину, она начала медленно заносить клинок.

— Давай! — приказал голос.

Лейла резко развернулась, обнаружив прямо перед собой искаженное экстазом лицо Кэролайн. Это выражение не успело смениться потрясением — серебряный нож вошел глубоко в сердце барбароида, женщины-дампира. Более того, заботясь о том, чтобы сражающаяся пара не отвлеклась ненароком, Лейла левой рукой, плотно, точно крышкой, запечатала рот Кэролайн. Кровь просочилась меж пальцами.

Когда вспыхнувшие от мучительной боли, недоумевающие глаза Кэролайн подернулись пеленой смерти, Лейла, глядя прямо в них, усмехнулась:

— Очень плохо. Знаешь, я заметила кое-что, пока ты тут распоряжалась. Похоже, по крайней мере одна укушенная тобой женщина не стала твоей личной марионеткой.

Лейла, видимо, обладала редкой способностью противостоять зову демона, хотя сама она до сих пор об этом не догадывалась.

Когда Лейла отвела взгляд от упавшего тела прекрасной — и ужасной — женщины, исход поединка уже был решен.

Хладнокровно отбив все деревянные иглы, которые метнул Ди, Майерлинг отскочил — и увидел несущуюся на него серебряную мол нию. Израненные в давешней схватке руки замешкались на миг, и длинный меч охотника, меч-«бастард», с математической точностью проник в брешь в защите аристократа, плавно погрузившись в живот вампира.

Майерлинг упал, окутанный алым туманом, и девушка вихрем метнулась к возлюбленному.

— Пожалуйста, не тряси меня слишком сильно, — с болью выдохнул вампир, криво улыбнувшись.

Ди встал над поверженным. Две пары глаз встретились — глаза охотника и добычи. Странные чувства светились в этих глазах.

— Ты славно уклонился, — спокойно сказал Ди.

Пусть рана Майерлинга и была глубока, она не была смертельной для аристократа. Когда меч будет извлечен, рана непременно затянется, пусть даже ее и нанес клинок великого охотника.

— Почему ты промахнулся? — спросил Майерлинг.

Девушка и Лейла удивленно посмотрели на Ди.

Ди молча наклонился и подхватил несколько прядей густых волос девушки. Вытащив кинжал, он отсек локон дюймов восемь длиной и спрятал его в карман плаща.

— По волосам шериф сможет установить ее личность, — сказал охотник. — Барон Майерлинг и его возлюбленная мертвы. Никогда больше не показывайтесь людям.

Глаза девушки сверкнули. Ди извлек меч из тела Майерлинга. Клинок вернулся в ножны.

— Десять миллионов ждут. Легкие деньги, — с этими словами Ди зашагал к выходу.

— Ди! — Лейла хотела броситься за ним, но тут рев ветра хлестнул ее по ушам.

Когда Ди повернулся на звук — такой знакомый влажный всхлип пронзенной плоти, — из груди Майерлинга уже торчала стальная стрела. Мгновенно, ориентируясь по углу входа, охотник рассчитал, откуда она прилетела, — и серебряная молния выстрелила из его правой руки. Игла ударилась о высокий потолок, чуть-чуть не попав в фигуру, легко, по-паучьи метнувшуюся в сторону.

— Боргов!

Да, Ди тоже узнал брата Лейлы. Но только Боргов ли это? Огромная зияющая дыра в животе, лохмотья внутренностей, клочки сухожилий и осколки костей. Оба бедра великана начисто лишились плоти, так же как и правая часть лица — голый череп торчал наружу, не прикрытый даже полоской кожи. Хищные муравьишки, как всегда, постарались на славу.

Расхохотавшись как безумный, Боргов закричал:

— Ты следующий, урод!

Заостренные прутья сорвались с тетивы, но Ди одну за другой отразил все стрелы. Труп частично утратил прижизненное мастерство. Перескакивая с места на место, то и дело меняя угол атаки, Боргов устремился к стене. В скорости своей он не сомневался. Скорости, которую развивал при жизни.

Секундой позже белые вспышки, ударив снизу вверх, вертикально, вошли в его плечо и макушку, хотя Боргов был уверен, что здесь, на потолке, его достать невозможно. Если бы дело было только в повреждениях, у Маркуса, и без того мертвого, проблем не возникло бы. Однако, благодаря сверхъестественной сноровке Ди, одна из деревянных игл, срикошетив, раздробила правую лодыжку, обглоданную муравьями до кости. Уцелевшая нога уже не смогла удерживать двести двадцать пять фунтов мертвого веса, и массивное туловище Боргова полетело вверх тормашками с высоты тридцать футов и рухнуло на твердый пол вестибюля.

— Проклятие! — вырвалось из едва прикрытой плотью грудной клетки. — Но если его память не подводит меня, я могу еще кое-что.

Кошмарная правая рука Боргова — кости с жалкими ошметками мяса — потянулась к карману штанов.

Бродяга, что залез в поисках еды в припаркованный перед космопортом автобус, подпрыгнул, услышав негромкий хлопок. Взрыв покачнул одну из кроватей в глубине салона.

Окруженный неземной аурой Ди шагнул к Боргову, но тут дорогу ему преградил молодой человек.

— Ну вот и ты, Гров, — сказал труп Боргова голосом Боргова. — Делай свое дело! Убей всех этих гадов!

Он еще не закончил говорить, как Ди прыгнул. Длинный меч обрушился на плечо юнца, и прошел сквозь него, как сквозь воду.

Юноша даже не взглянул на охотника. Он смотрел на длинноволосую девушку, рыдающую над фигурой в черном, — и румяное лицо его вдруг омрачила печаль. Молодой человек слабо покачал головой.

— Гро… Гров?! — задохнулся, не веря своим глазам, Боргов.

Губы мертвеца еще шевелились, складывая имя, а юноша вдруг стал прозрачным — и быстро испарился.

Нестерпимая боль заставила иссохшую мумию Грова сесть, и любопытный бродяга, подкравшийся к койке, тотчас же грохнулся без сознания, увидев возникшего из ниоткуда юношу. Молодой человек грустно посмотрел на подергивающееся тело — свое настоящее тело — и плотно прижался к нему, в ту же секунду начав таять, сливаться с хилой плотью. Дрожь пробежала по сидящему в кровати. Больше он не шевелился.

Тем временем Ди, подойдя к телу Боргова, опустил левую ладонь на грудь мертвеца. Раздался пронзительный крик. Крик слышался из ноги великана.

Что-то заворочалось под остатками кожи, заерзало, дюйм за дюймом поползло к груди, словно вытягиваемое за веревочку. Через бедра, через живот, сквозь торчащие из зияющей раны потроха — и, когда нечто оказалось прямо под ладонью Ди, месиво из мяса и костей завибрировало. Машира завизжал, но длились его муки недолго.

Ди отвел руку. Из приоткрытого крошечного ротика на его ладони торчало нечто вроде извивающегося рыбьего хвостика, который вскоре исчез. Захрумкали, пережевывая деликатес, маленькие зубки, алый язычок, высунувшись, облизал губы — и личико исчезло.

Отвернувшись от Боргова, который превратился теперь в настоящий труп, Ди направился к девушке, скорчившейся рядом с Майерлингом. Лейла, проверив ее пульс, безнадежно покачала головой. На щеках девушки-охотника блестели слезы.

Один из когтей Майерлинга вонзился в девичью грудь. Девушка сама подняла мертвую руку любимого и сама заколола себя черным кинжалом.

Ди смотрел сверху вниз на удивительно умиротворенное лицо мертвой, и взгляд его был усталым. А в ушах вдруг зазвучали слова Лейлы. «Такая сильная любовь… Почему же все должно закончиться плохо?»

Человек и аристократ — они умерли, как и жили. Человек — как человек, вампир — как вампир…

— Она сказала тебе спасибо, — с отсутствующим видом уронила Лейла.

Ди вытащил из кармана светлый локон. Все, что осталось теперь от девушки.

Некоторое время спустя бродяга, получив немалую сумму золотом от величественного молодого человека в черном за обещание похоронить пару, вошел в вестибюль звездного порта. Шаловливый ветер, проскользнувший вместе с ним в помещение, сдул с девичьего плеча аккуратно уложенную отрезанную прядь и небрежно разбросал волосинки по пустому залу.

У ворот космопорта Лейла слезла с лошади Ди.

— Я пойду на север, в город, — сказала она. — Там, конечно, захолустье и снег никогда не тает, но один парень, управляющий в тамошней лавке мясника, как-то просил меня выйти за него замуж. Он единственный, узнав мою фамилию, сказал, что это не имеет значения. Сейчас у него, наверное, есть и жена, и дети, но тогда он говорил, что будет ждать, сколько потребуется. Ну и я, так сказать, рассчитываю на это.

Ди кивнул:

— Удачи.

— И тебе доброго пути.

Натянув поводья, охотник послал лошадь в галоп, оставив неподвижную Лейлу позади, и, когда синие сумерки почти скрыли маленькую фигурку, губы Ди сложились в улыбку. Если бы Лейла увидела это, то наверняка до конца дней своих гордилась бы, что ее прощальные слова послужили тому причиной.

Такая это была улыбка.

Ничто не может быть опаснее, чем путешествовать по Фронтиру ночью.

Предъявляя свои права на ночной мир, Аристократы заселили планету монстрами и фантастическими созданиями, словно захотели приукрасить чёрную смоль тьмы прикосновением мертвенной красоты. И по сей день столь отвратительные твари рыщут во власти ночи. Так вампиры показали людям клыки в отместку за убеждение оставить за дневным светом время для работы, а за ночной тьмой для отдыха. Ночь, вот главная из истин, присвоенная вампирами, и правящая миром. Прощай, ослепительный летний свет.

Вот почему ночь была полна опасностей. Ветер разносил стоны демонов, а в шёпоте тьмы слышались угрозы чудовищ, разрывающих пространство. На самом краю леса светились глаза цвета яшмы. Слишком много глаз. Даже хорошо вооруженные войска, посланные в опустошенные районы Столицы, испытывали огромное облегчение, и прямо здесь же, на дороге, они усаживались на землю, как только им удавалось проскользнуть через обветшалые жилые кварталы.

Во Фронтире дела обстояли ещё хуже. На главных дорогах между поселениями размещались грубо сколоченные станции. Но стоило солнцу закатиться за горизонт на одной из связующих заброшенные деревни дорог, и путешественникам приходилось защищаться только собственными руками и тем оружием, что они имели при себе. Лишь два существа могли выбрать ночь, в качестве времени для путешествия. Аристократ. И дампир. Главным образом, если дампир был Охотником на Вампиров.

Рассеивая повсюду брызги лунного света, призрачная тень лошади и всадника легла на пустынный холм. Животное оказалось обычным конём-киборгом, а вот черты всадника были столь же чисты и ясны, как драгоценный камень, словно воплощение необычайной красоты тьмы и луны. Всякий раз, касаясь его, слишком настойчивый ветер дрожал в нерешительности, вихрился, и сопротивлялся зарождению абсолютно иного эфира, разливающего вокруг тревожную ауру. Широкополая шляпа путешественника, его чернильно-чёрный плащ и шарф, темнее, чем тьма, а так же ножны изящного длинного меча, украшающие спину, всё поблёкло и износилось настолько, чтобы с легкостью вообразить те трудные времена, которые пережил этот путешественник.

Глаза юноши были прикрыты, возможно, чтобы избежать разносимой ветром пыли. Его профиль, казалось, был самой изысканной работой всевышнего Творца. Наездник выглядел совершенно уставшим и погружённым в тяжёлый сон. Для него сон - просто перерыв между сражениями, что очень далёк от душевного спокойствия.

В стоне ветра послышалось нечто новое. Глаза путешественника открылись. В них промелькнул зловещий блеск и тут же исчез. Его лошадь никогда не сбивалась с аллюра. Чуть более десяти секунд потребовались ему, чтобы достичь вершины холма. Теперь и остальные звуки стали чётче. Стрельба и завывания диких чудищ.

Путешественник осмотрел раскинувшуюся внизу равнину, обнаружив атакуемый небольшой дом-автофургон. Несколько малых драконов бродили вокруг него – ещё одни "дети ночи", порождённые Аристократией. Обычно этот вид жил на болотах гораздо южнее, но иногда проблемы с погодными контроллерами заставляли стаи драконов перебираться на север. Миграция опасных разновидностей животных была серьёзной проблемой Фронтира.

Фургон уже был наполовину разрушен. Дыры зияли и в крыше кабины водителя и в жилых помещениях, а драконы продолжали просовывать внутрь свои головы. Спокойно было только около дымящегося костра, спальных мешков, и пары частично обглоданных и едва распознаваемых человеческих тел, распластавшихся перед фургоном. В силу сложившихся, не зависящих от них, обстоятельств – скорее всего из-за проблем с двигателем - семья была вынуждена ночевать под открытым небом вместо того, чтобы спать, как и положено, в своем автомобиле. Словами и не описать, как опрометчиво было ожидать, что один маленький костёр разгонит существ, шныряющих по ночам в поисках пищи. Спальных мешков было три, а трупов было на порядок меньше.

Снова прозвучал выстрел. Полоска оранжевого света из окна в жилых помещениях рассекла темноту, и один из драконов пошатнулся - между его глаз образовалась дыра. Для того, кто был достаточно глуп, чтобы заночевать под открытым небом ночью, стрелок оказался хорошо осведомлённым и невероятно умелым в обращении с оружием. Люди, жившие на севере, обычно даже и не слышали, о том, куда прицеливаться, чтобы убить таких южных существ, как эти малые драконы. Ответ на загадку скоро сам явил себя. Рядом с фургоном стоял огромный мотоцикл-магнето. Кто-то изъявил желание помочь людям.

Наездник дёрнул поводья коня-киборга. Стряхивая лунный свет, покрывший круп лошади, словно слой пыли, всадник внезапно начала спускаться. Мчась галопом вниз по крутому склону со скоростью, обычно присущей поездке по равнинной местности, и всё ближе подбираясь к драконам, скакун оставлял позади себя песчаную бурю.

Заметив дерзкую атаку со стороны нового противника, дракон извернулся, а лошадь и наездник, чёрным ветром проскользнули мимо него. Алая кровь не хлынула меж глаз зверя, до момента, пока лошадь резко не затормозила, а путешественник, в развевающемся шарфе, не спешился. На первый взгляд, он двигался к существам – учитывая их громадные раззявленные пасти и ряды обнажённых окровавленных зубов - неторопливо, но, в тоже время, в этом движении проявлялась стремительность ласточки в полёте. Единственным, что окружало молодого человека в чёрном, был звук стали, встречающейся со сталью снова и снова. Будучи не в состоянии разомкнуть рты с зазубренными клыками, которые они только что захлопнули, каждый, оказавшийся рядом с ним дракон, корчился в агонии, а из открывшихся между глазами ран хлестали кровавые брызги. И дракон, сорвавшийся на путешественника с крыши фургона, не стал исключением.

Невероятное хладнокровие молодого человека будто дрогнуло от криков умирающих существ, но выражение его лица не ничуть не изменилось, и, даже не взглянув на два изуродованных тела, он вернул меч обратно в ножны, и направился к лошади. Словно говоря, что он сделал это ради забавы, словно намекая, что он и не помыслил о состоянии тех, кто остался в живых, юноша повернулся спиной к этому, окутанному смертью, точно саваном, миру, и схватился за поводья.

- Эй, подожди-ка минутку, - зазвучал слегка взволнованный мужской сильный голос.

Молодой человек остановился и обернулся. Дверь фургона отворилась, и оттуда появился бородатый человек в кожаном жилете. С правой стороны он держал бронебойную винтовку. Мачете было заткнуто за пояс. С таким жутким выражением лица, ему бы больше подошло держать в руках последнее вместо огнестрельного оружия.

- Не то, чтобы я не оценил твою помощь, приятель, но тебе нет никакого резона, вот так сразу, разворачиваться и делать ноги. Подойди сюда на минутку.

- В живых остался только один, - сказал юноша. - И это - ребёнок, поэтому ты вполне можешь справиться сам.

Удивление отразилось на волосатом лице мужчины.

- Как ты...? А, ты видел спальные мешки. Погоди-ка минутку, друг. В атомном реакторе накрылся теплообменник, и весь фургон теперь заполнен радиацией, именно поэтому семья выходила спать наружу. Ребёнок получил хорошую дозу облучения.

- Тогда поторопись и позаботься о нём.

- Моих запасов не хватит, да и доктору показаться не мешало бы. Куда ты направляешься, приятель? В Земекис?

- Верно, - ответил молодой человек в чёрном.

- К чёрту. Всё к чёрту. Я здесь все дороги знаю, как свои пять пальцев.

- Я тоже, - юноша опять отвернулся от мотоциклиста. И тут же замер, а когда повернулся вновь, глаза его были неизменно холодны и черны.

Позади байкера стояла девушка. Её тёмные волосы ниспадали бы до талии, если бы не были перевязаны радужной лентой. Грубая хлопковая рубашка и длинная юбка лишь слегка скрывали её возраст, и выпуклость полной груди. Девушка была прекрасна, ей где-то семнадцать или восемнадцать лет. Любопытство заполнило её глаза, пока она пристально разглядывала молодого человека. Было нечто в великолепном облике юноши, что смогло заставить её забыть душераздирающую боль потери своей семьи, а заодно и опасность потерять свою собственную жизнь. Протянув руку, она только собиралась что-то сказать, как тут же рухнула на землю.

- Что я тебе говорил — её всю трясёт! Она не протянет и до рассвета. Вот почему мне нужна твоя помощь.

Юноша безмолвно развернул лошадь.

- Кто из нас повезёт её? - спросил он.

- Ваш покорный слуга, конечно же. Просить тебя о помощи, всё равно, что выдёргивать зуб, и будь я проклят, если позволю тебе заниматься этим весёленьким делом.

Мужчина снял кожаный ремень со своего мотоцикла и вернулся, затем пристроил молодую женщину у себя на спине и ловко пристегнул её к себе.

- И без рук, - усевшись на свой мотоцикл-магнето, сказал мужчина, сверкая глазами на юношу в чёрном. Девушка точно попала на сиденье позади него. Устроили с удобствами.

- Итак, я еду, ты следуешь за мной, - мужчина схватился за руль, но прежде, чем нажать стартёр, он обернулся и сказал. – Ах, да, я не представился. Меня зовут Джон М. Брэсселли Плуто VIII.

- Ди.

- Хорошее имечко. Только не вздумай сокращать моё имя, чтобы легче было говорить. Я был бы тебе очень признателен, если бы ты обращался ко мне моим полным именем, Джон М. Брэсселли Плуто VIII, хорошо?

Пока мужчина держал свой путь домой, Ди бросил взгляд на небо.

- Что такое? – спросил мотоциклист.

- Там существа, они почуяли запах крови и направляются сюда.

Освещаемые луной, чёрные твари приближались. Целая стая летающих хищников. И в ветре можно было расслышать волчий вой.

†

Но опасения не оправдались, и ничто не помешало компании продолжить путешествие. Они двигались уже около трёх часов, и когда подёрнутые дымкой горы, протянувшиеся через равнину, начали заполнять всё поле зрения и приобретать реальные очертания, Джон М. Брэсселли Плуто VIII хитро зыркнул на Ди едущего поблизости.

- Если поедем к подножию той горы, то окажемся как раз в городе. Какое же у тебя с ними дело, а? – спросил он, и когда Ди не ответил, добавил. -Чёрт, смотрю, ты снова корчишь из себя крутого парня. Держу пари, приятель, раньше ты только и делал, что строил из себя молчаливого героя и охмурял барышень. В этом деле ты хорош, ничего не скажешь, но не рассчитывай, что этот фокус будет срабатывать всегда. Рано или поздно, объявится такой честный парень, как я, например, и присвоит себе всё внимание.

Ди молча смотрел вперёд.

- Э-э, да с тобой не интересно, а я собрался прокатиться с ветерком на оставшемся пути, - протянул байкер.

- Не стоит.

Плуто VIII на мгновение даже побледнел от этого замечания, а потом, очевидно чтобы похрабриться, сильно дал по газам. Урановое топливо пустило бледное пламя из бустера, и мотоцикл быстро исчез в облаке пыли. И так же быстро остановился. Мотор ещё ревел, но колёса только поднимали фонтаны песка. Освещённый ослепительным лунным светом его атомный мотоцикл не просто отказывался сдвинуться с места, несмотря на свои пять тысяч лошадиных сил, он практически увяз в земле.

- Вот чёрт, - прошипел байкер. – Песчаная гадюка!

Создание, о котором шла речь, являло собой громадную змею, живущую глубоко под землёй, и, хотя никто никогда не видел её тела целиком, поговаривали, что оно достигало двадцати миль в длину. Достаточно пугающе. Однако существа эти, как предполагалось, проживали всю свою жизнь, не пошевелившись и на полдюйма. Некоторые верили, что змеи использовали высокочастотные колебания, чтобы истончать слои земли и песка во множестве мест одновременно, и таким образом питались теми, кому не посчастливилось попасться в одну из их ловушек. Слои земли неуклонно ползли вниз, превращаясь в подобие зыбучих песков. Благодаря сверхъестественному движению песка, те, кто оступился в него, уже никогда бы не смогли выбрать обратно, и чтобы убедиться, насколько крепки были челюсти капкана из песка и грязи, нужно было просто понаблюдать, как пять тысяч лошадей в атомном двигателе понапрасну тратили свои силы. Не смотря на все старания мотоцикла, колёса уже наполовину погрузились в песок.

- Эй, хватит стоять там как истукан, и помоги мне, если есть в тебе, хоть капля человеческой крови! - гаркнул Плуто VIII. Похоже, слова его возымели эффект, Ди снял моток верёвки с задней части седла и спешился. - Если хоть немного промахнёшься, верёвку тоже потянет вниз, так что хорошенько прицеливайся, - орал человек, и тут его глаза начали расширяться. Прекрасный юноша не стал бросать ему верёвку. Держа её в руке, он спокойно направился прямо в трясину. Плуто VIII только хотел было извергнуть очередное проклятие на молодого человека, но так и замер с отрытым ртом – и было из-за чего.

Человек в чёрном изящно зашагал через смертельные челюсти ловушки, что сожрали бы любое существо, попавшееся в них. Чёрное одеяние плясало на ветру, а лунный свет подсвечивал его бисеринками серебра. Сейчас он больше походил на Смерть, подбирающуюся под маской доброжелательности, но готовую в любую минуту набросить удавку на шею, того, кто обратился к ней за помощью.

Верёвка промелькнула в воздухе. Ловко ухватившись за один конец, Плуто VIII обвязал её вокруг руля. С оставшейся частью верёвки в руке Ди молча возвратился на твёрдую почву и забрался на своего коня.

- Давай! На счёт… - Плуто VIII ещё не успел закончить свою фразу, как его мотоцикл уже потащили вперёд. - Эй! Погоди секунду, я поддам газу, -начал, было, он, сжав на мгновение дроссель, а мотоцикл и два его пассажира уже освободились от хищных песков, и колёса снова стояли на твердой земле.

- Приятель, да кто ты, чёрт возьми, такой? – ошеломлённо уставившись на сидящего в седле юношу, спросил Плуто VIII. – Нам бы неимоверно повезло, если бы удалось выбраться от гадюки с помощью трактора, я не говорю уж о лошади-киборге. И тут ты выдёргиваешь нас из песка, даже не вспотев... Сначала я подумал, что ты смазливый пижон, но после всего этого ты не можешь оказать простым человеком, а? – и, потерев руки, воскликнул. – Ага, я понял – ты дампир!

Ди не шелохнулся. Его извечно холодный взгляд, высматривая безопасный путь, был прикован к разбавляющему тьму лунному свету.

- Тебе совершенно не о чем беспокоиться, - вставил байкер. - Мой девиз, «Ко всему относись проще». Мне без разницы какого цвета кожа у людей, окружающих меня, красная или зелёная – я не делаю различий. Конечно же, при условии, что они не поступят несправедливо с вашим покорным слугой. Естественно, это относится и к дампирам, – голос Плуто VIII звучал совершенно искренне.

Не глядя в сторону байкера, которого уже просто распирало от милосердия, Ди вдруг тихо спросил:

– Ты готов?

– К чему? – должно быть Плуто VIII уловил что-то в бесцветном тоне Охотника, так как взгляд его метнулся сначала к Ди, а затем быстро скользнул по всем сторонам. Повсюду, за исключением того клочка земли, где они втроём стояли, начали образовываться маленькие чёрные дыры. В то время как песок ссыпался внутрь, словно в логове муравьиного льва, воронкообразные отверстия быстро увеличивались, до тех пор, пока их края не соприкоснулись, окружая трио следами некого невидимого гиганта.

II

- Твою мать... похоже, эта вшивая гадюка не собирается отпускать нас живыми, - хохотнул Плуто VIII. Иногда в безвыходных ситуациях на него находило веселье, но теперешний его голос не имел ничего общего с полным уверенности и надежды смехом.

Но как же им выбраться из этой западни? Даже Ди, обладая фантастическими навыками, казалось, не был способен, справиться с громадной ловушкой «муравьиного льва», учитывая и то, что он теперь был не один. К спине его попутчика была привязана молодая женщина, страдающая от сильнейшего поражения радиацией, и каждая минута теперь была на счету.

- Ну, и чего теперь делать? – поинтересовался Плуто VIII.

- Закрой глаза и пригнись! – был ему резкий ответ.

Плуто VIII понятия не имел, что происходит, но как только он подчинился, весь мир наполнился ярким светом. Под светящейся колонной, протянувшейся к самому основанию гигантской воронки, песчинки начали раскаляться, пузыриться, и практически тут же застывать в гладкую, зеркальную, отражающую лунный диск, поверхность. Столб света снова и снова бесшумно втягивался в небо. От этого светопреставления Ди слегка прищуривал глаза, и его лицо то ярко освещалось, то пряталось в глубокую тень. Продолжалось это, должно быть, целую вечность, а на самом же деле не прошло и нескольких секунд, и если не считать тусклых, белых проблесков, над залитой лунным светом равниной, как и прежде, воцарилась гробовая тишина.

- Как будто атомным взрывом снесло нору к чёртовой матери -расплавили и превратили в стекло. Кто на такое вообще способен? – спросил Плуто VIII, проследив за взглядом Ди. Может байкер и знал достаточно многое, но и у него вырвался вздох удивления.

Чёрная тень, которая казалась одновременно и круглой и продолговатой, уцепилась за середину отдаленной горной гряды. Она передвигалась не по каменным стенам, а над горными вершинами. Мало того, по мере продвижения, она, неуклонно спускалась всё ниже. Учитывая расстояние, тень двигалась со скоростью как минимум двенадцать-тринадцать миль в час. Она была круглой, приблизительно две мили в диаметре.

- Что ж, стоит нам поблагодарить их? - спросил Плуто VIII.

Ди едва заметно кивнул:

- Хорошо, что остался ещё такой передвижной город, оснащённый лазерными пушками. Невероятно метко стреляют. Наши спасители появились здесь как раз вовремя.

- Ну и хвала небесам. Я только надеюсь, что мэр не из тех, кто будет ждать от нас благодарностей. Поехали, - сказал байкер. – Что-то не хочется мне дожидаться, пока он сюда доберётся!

Рёв мотоцикла и глухой стук подкованных железом копыт эхом разносили по всей равнине. После десяти минут езды на полной скорости, перед ними из-за гребня холма, точно облако, выплыла огромная чёрная фигура. Дно было усеяно сферами, сооружёнными из железа и дерева, а так же трубами, из которых вырывался белый пар. Очевидно, сжатый воздух был одним из видов энергии, что двигала город вперёд. И всё же, сколько усилий требовалось, чтобы переместить этот объект хотя бы на дюйм? Как ни как, эта увесистая, качающаяся конструкция, под которой вздрагивала земля, являлась целым городом. Даже осознавая это, видя его перед своими глазами, нелегко было представить себе нечто настолько невероятное. По площади город занимал более двух квадратных миль. Вдобавок, из массивной круглой основы вырастали тесно поставленные друг к другу здания из дерева, пластика и железа около тридцати футов высотой. Между ними протянулись улицы, одни прямые и аккуратные, другие извилистые и замысловатые. На самом краю плотно сооружённых построек виднелся маленький парк с кучкой надгробных плит, обозначенный как кладбище. Естественно, кроме жилого района, здесь имелось всё, что можно было найти в обычной деревеньке или городе - больница, конторка шерифа, тюрьма и пожарное депо. А в парке ветер раскачивал настоящие, живые деревья.

Поразительно, но основа, поддерживающая это мощное строение, и обеспечивающая плавность его передвижения, раскачивалась приблизительно в трёх футах над землёй. С таким не смогли бы справиться ни пневматические, ни реактивные двигатели. Очевидно, мощность вырабатывалась в атомном реакторе, заключённом внутри платформы, затем она проходила через субатомный преобразователь частиц и заменялась на антигравитационную энергию. Однако в вырабатываемой реактором энергии или же в функциях преобразователя частиц, наверняка, был какой-то секрет, для того, чтобы удерживать строение над землёй.

Платформа угрюмо надвигалась на двух мужчин, а механический свист становился всё ближе и ближе. Яркая вспышка из отверстия рядом с железной дверью в верхней части сооружения ослепила троих путешественников. Откуда-то из громкоговорителя пророкотал голос:

- Чего вам надо?

Плуто VIII вытащил из своего мотоцикла микрофон, поднёс его к губам и ответил: -

- Мы – путешественники, и у нас есть раненная. Мы бы хотели, чтобы её осмотрел врач. Пропустите нас?

Воцарилась тишина. Прожектор продолжал освещать две фигуры, и, наверняка, они сейчас находились под прицелом хорошо замаскированного оружия. Спустя какое-то время ответ всё же последовал:

- Нет, мы не можем вас пропустить. Нам новые люди не нужны. Население города и так уже на тридцать процентов больше положенного. Найдите себе другой город или деревню. Ближайший - в двенадцати с половиной милях отсюда, называется Хэхико.

- Не злите меня! – сжав руль в кулаке, прорычал Плуто VIII. – Какой, к дьяволу, может быть разговор о двенадцати с половиной милях?! Вы гляньте, девочка, что за моей спиной, получила огромную дозу радиации и ей сейчас очень и очень плохо. Она не протянет и сотни ярдов, куда уж там двенадцать с половиной миль. Ты кто вообще такой, долбанный Аристократ что ли?!

- Мне совершенно всё равно, что вы скажете, - холодно отозвался голос. – Так распорядился мэр. К тому же, девчонка эта из семьи Найт. Её имя Лори. Два с половиной месяца назад они уехали из города, и теперь мы не собираемся пускать одного из них обратно.

- А мне до лампочки! Тут девушка умирает в самом расцвете лет. У вас что, ни у кого детей нету?

Голос снова затих, а когда заговорил вновь, он уже принадлежал другому человеку:

- Мы откроем ворота, - сообщил новый собеседник, - так что посторонитесь! - и взволнованно добавил. - Эй, парень, тебя случаем не Ди звать?

Юноша слегка кивнул.

- О, с этого и надо было начинать. Я тот, кто посылал за тобой, мэр Минг меня зовут. Секундочку подожди и можешь заходить.

Заскрипели механизмы, железная дверь поползла вверх, и уже показались ступеньки трапа.

Ди мягко заметил:

- Со мной попутчики.

- Попутчики?! - голос мэра дрогнул. – А я слышал, что ты один их самых нелюдимых и независимых Охотников на земле. Когда ты успел их найти?

- Раньше.

- Раньше? Имеешь в виду тех двоих?

- Вы видите здесь кого-то ещё? – спросил Охотник.

- Нет, просто…

- Я сражался вместе с ними плечом к плечу, и это единственная причина, но если у вас нет ко мне никакого дела, я пойду своей дорогой.

- П... подожди, - тон мэра перешёл от сомневающегося к решительному. - Мы не можем себе позволить упустить тебя. Я сделаю для них особое исключение. Поднимайтесь.

Земля затряслась от прикосновения к поверхности широкого трапа. Стоило путешественникам вместе с мотоциклом и лошадью-киборгом ступить на него, как тот снова начала подниматься.

- Ну и наглость со стороны этих людишек и их эскалатора-переростка, -проворчал Плуто VIII.

Как только ступеньки трапа втянулись обратно в платформу, железная дверь позади них захлопнулась, и двое мужчин оказались в просторном, весьма дурно пахнущем каким-то маслом, зале. Кроме них там стояло множество вооружённых совсем ещё молодых парней и седой старик. Последний был более внушительного вида, чем окружающие его мужчины. Мэр Минг собственной персоной. Возможно, ему было трудно ходить, потому что в правой руке он держал стальную трость.

- Рад, что вы добрались, - сказал он. – Я, Минг.

- Приветствия могут и подождать, - взревел Плуто VIII. - Где врач?

Мэр кивнул, двое мужчин выступили вперёд и отвязали девушку, Лори, от спины байкера.

- Мне думается, твоему спутнику сейчас гораздо интереснее было бы отобедать, чем слушать наш разговор, - сказал мэр, делая знак глазами остальным мужчинам.

- Чёрт, а ведь верно! Вы читаете мои мысли. Ну ладно, тогда я пойду, Ди. Увидимся.

Когда Плуто VIII своей неторопливой походкой исчез вслед за провожатыми в боковой двери, мэр подвёл Ди к коридору, ведущему на следующий этаж. Завываниям ветра, казалось, не будет конца. Леса и горы, весь ландшафт, всё, что проносилось мимо, было пепельно-серого цвета. Город двигался через Нетронутую Степь, вторую по величине из Великих Равнин Фронтира. Ветер, теребя угольно-чёрный плащ Охотника и развевая его длинные, тёмные волосы, превратил проносящийся пейзаж в смазанную акварельную картину.

- Как тебе вид? - мэр Минг повёл рукой, как будто хотел скосить дальние границы равнины. – Потрясающе, не правда ли? – сказал он. Наверное, ему не хватало слов для этого молодого человека, с интересом всматривающегося в темноту. - Город поддерживает скорость движения в двенадцать миль в час. Он может подняться на любую горную цепь или утёс, с углом наклона меньше шестидесяти градусов. Правда, это сделать мы можем, только если полностью заполним двигатели антигравитационной энергией. Таким образом, мы всегда гарантируем нашим пятистам жителям безопасное и комфортное путешествие.

- Говорите, комфортное путешествие? – тихо произнёс Ди, но его слова, по-видимому, не достигли ушей мэра. - Это прекрасно, пока там, куда вы направляетесь, тоже комфортно и безопасно. Чего вы хотите от меня?

Волосы Охотника подхватил ветер, с воем несущийся сквозь тёмное небо. Они стояли на обзорной площадке в самой передней части города. Если бы это был корабль, то площадка служила бы носом. Выступ, поскольку он действительно выступал за пределы платформы, являлся прекрасным местом, чтобы испытать на себе дождь, ветер и все прочие аспекты переменчивых времён года.

- Тебе не всё ли равно, что станет с той девчонкой, Лори? – проигнорировал мэр вопрос Ди, - Ближе к делу. Хм… тот, кто может рассечь пополам лазерный луч, кто отверг все человеческие эмоции... Ты именно такой, каким представляют тебя в рассказах. Мне всё равно, что в тебе, дампир, течёт так много крови Аристократа, ты бы мог быть и чуть более человечнее.

Ди развернулся, чтобы уйти.

- Ну ладно, хватит. Подожди. Не торопись, - не особенно встревожившись, отозвался мэр. - Существует лишь одна причина, по которой могут вызвать Охотника на вампиров чтобы убить Аристократа.

Ди обернулся.

- Когда я впустил того человека двести лет назад, и в самых страшных снах я не мог бы себе представить, что такое может случиться, - бормотал мэр. - Это было самой большой ошибкой в моей жизни.

Левой рукой Ди откинул назад свои развевающиеся волосы.

- Он в полном одиночестве стоял у подножия Великих Северных Гор. Когда луч прожектора высветил его, он был похож на сгустившийся мрак. Вообще-то этот город не принимает встреченных на дороге людей, но, наверное, было что-то в его взгляде, что заставило нас внезапно остановиться. Его взгляд был глубокий и тёмный, и если задуматься, то он был очень похож на тебя.

Внезапную паузу в беседе заполнил ветер, и мэр продолжил:

- Как только он вошёл в город, то сразу же поднялся сюда, на террасу, и очень долго смотрел на ночные леса и суровые горы, а затем спокойно повернулся ко мне и сказал: «Выберите из горожан пять мужчин и пять женщин, превосходящих остальных по силе и интеллекту, чтобы они смогли присоединиться ко мне в моих странствиях». Я, конечно же, посмеялся над этим предложением. Он, в свою очередь, разразился громовым смехом и сказал: «Согласись на мое предложение, и твои люди будут процветать тысячи лет. Откажись, и этот город будет навечно проклят, чтобы скитаться по мёртвым равнинам», здесь мэр сделал паузу. Мрачная усталость отразилась на его сильном и неестественно гладком лице. - Потом он ушёл, а в моё сердце закралось беспокойство. Однако с городом ничего не случилось. Следующие двести лет, конечно, не были чередой непрерывного процветания и покоя, но сейчас я смело могу утверждать, что это были самые счастливые времена. Теперь для нас настали тёмные дни. Если город действительно находится под проклятием, которое он на нас наслал, то мы никогда больше не узнаем ни счастья, ни благополучия.

Видимо, мэр пригласил Охотника на Вампиров на террасу, чтобы показать ему мёртвую равнину, ожидающей их судьбы.

- Идём со мной, - сказал мэр Минг. – Ты увидишь, в чём заключается проблема воочию.

На простой кровати лежит девушка, даже не глядя на её гладкую, бледную кожу или раны на горле, было ясно, что она стала жертвой Аристократа. Самым печальным в её образе были глаза - она уставилась ими в потолок, и в них всё ещё теплилась искорка жизни.

- Это - моя дочь, Лаура. Ей почти восемнадцать лет, - произнёс мэр.

Ди не пошевелился, но продолжал смотреть вниз на бледное горло у подушки.

- Три недели назад она начала странно себя вести, - сказал мэр Минг. - Я заметил это, когда она сообщила, что, наверное, простудилась и начала носить шарф. Я никогда не думал, что такое может случиться. Это просто невозможно, чтобы в нашем городе объявился Аристократ.

- Она с тех пор была ещё раз укушена?

Мэр смущённо кивнул, в ответ на холодные слова Ди:

- Дважды. Оба раза ночью. Один из наших бойцов наблюдал за ней, но оба раза он засыпал, прежде чем это случалось. Лаура продолжает терять кровь, и никаких следов Аристократа мы так и не обнаружили.

- Вы же проводили проверки?

- Пять раз - и абсолютно ничего. Все люди в городе могут передвигаться при свете дня.

Но Ди знал, что такой тест не был окончательным доказательством того, что один из горожан не являлся бы вампиром.

- Позже мы проведём другую проверку, - сказал Ди. – А сегодня вечером я останусь с ней.

Тень облегчения слегка смягчила суровое лицо мэра. Пусть этот человек и прожил больше двух столетий, но в глубине души, он был таким же отцом, как и все.

- Я был бы тебе очень благодарен. Могу я чем-то помочь?

- Не надо, - ответил Ди.

- Простите за смелость, но могу ли я сказать? - настойчивый голос напомнил мэру и Охотнику, что кроме них здесь есть кто-то ещё. Перед дверью, скрестив руки на груди, стоял молодой доктор. Даже не пытаясь скрыть раздражения на своём лице, он впился взглядом в Ди.

- Ах, извините, доктор Цуруги. У вас есть какие-то возражения? - мэр поклонился молодому человеку, прервавшему их. Доктора представили Ди, когда мэр проводил Охотника в комнату к своей дочери. Он был молодым, странствующим по Фронтиру врачом, переезжавшим от деревни к деревне. Как и у Ди, у него были чёрные волосы и тёмные глаза, разница в возрасте тоже не прослеживалась, однако, поскольку возраст дампира Ди был неясен, то и сравнивать их внешне было бесполезно.

Молодой врач скривил своё интеллигентное и всё же немного наивное лицо:

- Нет, у меня нет возражений. Я больше ничего не могу сделать для неё как врач, и поручаю следующий шаг этому Охотнику. Однако…

- Да? - вставил мэр.

- Я бы хотел понаблюдать за мисс Лаурой вместе с ним. Я понимаю, что моё присутствие может быть здесь неуместным, но полагаю, к этому меня обязывает долг её врача.

Мэр Минг задумчиво постучал рукоятью трости по лбу. С одной стороны, он считал просьбу доктора совершенно естественной, с другой – не хотел, чтобы доктор Цуруги пошёл бы на такой рискованный шаг.

Прежде, чем мэр обернулся к Охотнику, Ди сказал:

- Если мой противник не сможет убежать, завяжется драка, и я буду не в состоянии обеспечить вам безопасность.

- Я сам о себе позабочусь.

- Даже если это означает, что вас может укусить один из них? – задал вопрос Охотник.

Каждый житель Фронтира, понял бы значение тех слов, и на миг лицо вспыльчивого доктора напрягалось от страха, но затем он твёрдо сказал:

- Это мой шанс, - его глаза, уставившись на Ди, казалось, метали молнии.

- Это не шанс, - спокойно ответил Ди.

- Но, почему… то есть, почему нет? Я же ясно сказал, что готовился…

- Если вдруг что-то случится с вами, весь город обернётся против меня.

- Но это же просто..., - начал было доктор Цуруги, его лицо пылало от гнева, но он закусил губу и подавил желание спорить дальше.

- Хорошо, тогда я попросил бы вас обоих выйти. У меня есть несколько вопросов к девушке, глядя на дверь, холодно произнёс Ди. Для них это было сигналом, чтобы уйти. В этом молодом человеке было нечто, подавляющее любые возражения, если таковые у них имелись бы.

Когда мэр и доктор Цуруги уже собрались выходить, перед ними со скрипом распахнулась деревянная дверь.

- Эй, как жизнь, крутой? – радостно воскликнул кто-то. Лицо, просунувшееся в комнату, принадлежало не кому-нибудь, а Джону М. Брэсселли Плуто VIII.

- Ты как тут оказался? - резко спросил мэр.

- Я, э... Я ужасно сожалею, сэр, - произнёс горожанин позади мотоциклиста - скорее всего охранник. - Вы не поверите, насколько упрям этот парень, а силён он как бык.

- Да не напрягайся ты так, старик, - дружелюбно улыбнулся Плуто VIII. -Я просто подумал, может быть Ди тут у тебя. В городе вряд ли найдётся человек, не знающий, где живёт мэр. В любом случае, Ди, я разузнал, что с девушкой, поэтому и пришёл тебе рассказать.

- Я уже рассказал ему, - презрительно фыркнул доктор Цуруги. - Он узнал о её состоянии, пока ты был занят обедом.

- Ну, что за чёрт?! Я что, последним буду обо всём узнавать?! - Плуто VIII яростно почесал бороду, густую, словно джунгли с высоты птичьего полёта. – Ну ладно, ничего страшного. Идём, Ди! Навестим её.

- Ты сам сходишь.

Плуто VIII спросил, как и прежде, равнодушно склонившегося над кроватью, прекрасного юношу:

- В чём дело, приятель? Ты рискуешь своей жизнью, спасая юную особу, а теперь даже не хочешь посмотреть, стало ли ей лучше? Что, разве дочь мэра так чертовски важна?

- Это работа.

Откуда было знать Плуто VIII, что для Ди, просто чудо - ответить на такой неоднозначный вопрос. Бросив возмущённый взгляд, совсем такой же, как у рядом стоящего доктора, байкер направился к двери.

- Проклятье, поверить не могу, - выругался он и сплюнул на пол. - Ты действительно знаешь, что с ней сейчас? У неё третья степень поражения радиацией речевого центра, и в придачу, столько же – слухового, и ни один из них нельзя будет восстановить. У неё есть незначительные ожоги, но запас искусственной кожи ограничен и, поскольку, для жизни это не опасно, они оставят её как есть. Дошло до тебя? У неё такой возраст, когда девчонки вздыхают на звёзды и рыдают, а ей теперь придётся жить с памятью о съеденных живьём родителях, с ожогами на теле, и ко всему прочему, она не сможет больше ни черта, ни сказать, ни услышать.

Более чем печальные подробности, того, что совершенно изуродовало молодую девушку, вызвали справедливое негодование Плуто VIII, от которого мэр и доктор Цуруги потупили взгляды.

Ди же спокойно ответил:

- Я выслушал тебя, а теперь выходите.

III

Как только мэр и четверо охранников выпроводили упрямого Плуто VIII из комнаты, Ди посмотрел вниз на лицо Лауры. Безжизненный взгляд её наполнялся какой-то странной живой энергией, и внезапно она повернула его прямо к Ди. Скрытое в ней желание придавало глазам красный оттенок. Жажда Аристократов. Дыхание со стоном вырывалось изо рта, словно порочный ветер, дующий сквозь ворота Ада.

- Зачем ты сюда приехал? – задала она вопрос. Её глаза так и лучились ядом, возвращая Ди его собственный взгляд. Губы Лауры изогнулись. Что-то блестящее показалось между ними и слишком шустрым язычком - клыки. Лаура повторила свой вопрос. – Зачем ты сюда приехал?

- Кто тебя осквернил? - спросил Ди.

- Осквернил? - губы девушки скривились в усмешке. - Чтобы испытывать то удовольствие, каким я теперь наслаждаюсь, я бы хотела оскверняться и днём и ночью. Кто ты такой? Я знаю, ты не просто обычный путешественник. У нас здесь не так много людей, использующих такие слова как «осквернять».

- Во сколько он будет здесь?

- Ну... может, ты задашь этот вопрос ему лично? – внезапно её самодовольное выражение застыло. Весь дьявольский восторг как рукой сняло, и на краткий миг невинное выражение, соответствующее спящей девушке восемнадцати лет, появилось на её лице, а затем она снова начала походить на безжизненную куклу. Рассвет наконец-то коснулся Великих Северных Равнин.

Ди поднял левую руку и положил её на лоб молодой женщине:

- Кто или что именно напало на тебя?

Сознание вернулось к её бледному, словно у мертвеца, лицу:

- Я не… знаю. Глаза, красные глаза... приближаются..., но это...

- Это кто-то из города? - спросил Ди.

- Я не знаю...

- Когда на тебя напали?

- Три недели назад... в парке..., – медленно отвечала Лаура. - Оно было чёрным как смоль... Только те горящие глаза...

- Когда он придёт снова?

- О... вечером... сегодня вечером..., - тело Лауры скрутило, как будто в ней вдруг образовалась гигантская стальная пружина. Одеяла разлетелись во все стороны. У неё вырвался звук очень похожий на предсмертный хрип, язык свесился изо рта, и затем её тело самым невероятным образом начало подниматься. Это сверхъестественное явление часто происходило, когда зависимость жертвы от Аристократа сталкивалась с силой, старающейся эту связь разорвать. У Охотников нередко возникала возможность наблюдать такое поведение, поэтому выражение лица Ди ничуть не изменилось. Но тогда, вероятно, на лице этого юноши, не отразилось бы никаких эмоций и через миллион лет.

- Похоже, это всё, что нам удастся из неё вытащить, - прохрипел голос из руки, лежащей на лбу женщины между её бровей. – Девчонка больше ничего не знает, кроме того, что уже нам рассказала. Полагаю, нам всё-таки придётся допросить её дружка.

Когда Охотник убрал руку, Лаура рухнула обратно на кровать. Дождавшись, пока синий, как водная гладь, свет проникнет через окно, Ди покинул комнату. Снаружи его ждал мэр.

- Узнал что-нибудь, а? - спросил мэр Минг. В нём проявился менталитет людей, проживающий во Фронтире, поскольку он даже не поинтересовался у Охотника, смог ли тот спасти девушку или нет.

Дело было в том, что когда вампиры, управляя своей жертвой, узнавали, что за ним или за ней прибыл Охотник, они скрывались, за исключением, правда, тех случаев, когда жертва была им особенно дорога. И тогда всё становилось лишь вопросом времени. Будущее жертвы могло изменяться в зависимости от того, сколько раз он или она были укушены, и сколько было выпито крови. Некоторые возвращались к нормальной жизни даже после пяти зловещих посещений их спальни - хотя они всё равно потом становились изгоями общества. Но были и юные особы, кожа которых мерцала восковой бледностью от одного единственного проклятого поцелуя. Они ложились в постель, в ожидании своего гостя, и никогда больше не старели. А затем однажды седые внуки и правнуки жертвы вдруг обнаруживали её высохшей, словно застарелая мумия, и понимали, что где-то там, в этом огромном мире, проклятый Аристократ встретил наконец-то свою смерть. Вопрос был только в том, как долго придётся ждать? Сколько ещё живых мертвецов бродят там, поддерживаемые лишь лунным светом, скрывающиеся по гниющим подворотням, пыльным развалинам, а их друзья, знакомые и родня все давным-давно мертвы? Время было не на стороне тех, кто жил при свете дня.

- Сегодня вечером у нас будет гость, - сказал Ди мэру.

- О, это просто…

- Ваша дочь - единственная жертва?

Мэр кивнул:

- Да, но пока тот, кто это совершил, ещё гуляет на свободе, число жертв может возрастать до тех пор, пока мы все не станем жертвами.

- Я бы хотел, чтобы вы кое-что для меня сделали, - смотря на синее небо за окном, сказал Ди.

- Только скажи. Если тебе нужна комната, мы её уже подготовили.

- Нет, мне нужна карта вашего города и данные обо всех его жителях, -ответил Ди. Кроме того, я должен знать все места, по которым прошёл город с самого начала своего путешествия, и в какие места он направится в будущем.

- Понятно, - сказал мэр.

- Где я буду жить?

- Я провожу тебя.

- В этом нет необходимости, - ответил Охотник.

- Дом на одну семью, около парка. Возможно, он немного староват, но сделан из прочной древесины. Дойти туда можно... – как только мэр закончил давать указания, он упёрся обеими руками в рукоятку своей трости и еле слышно сказал. – Хорошо бы, если б удалось разобраться с этим делом сегодня ночью.

- Где именно на вашу дочь напали? – спросил Ди.

- В пустом доме рядом с парком. Мы ничего не нашли, когда пришли туда с проверкой. Это совсем недалеко от дома, в котором ты поселишься.

Ди попросил рассказать, как туда добраться, и мэр рассказал.

Ди вышел на улицу. Ветер затих, остался только свист. Должно быть, в городе гдето находилось устройство, накрывающее все строения щитом. Защита города от суровых сил природы была поистине безупречна. Синий свет резко выделял Охотника, шедшего вдоль по улице. Ложащаяся на землю тень была еле заметна. Такова участь дампира. Ни одного признака жизни в этом жилом районе не было. В безмятежные часы ночи, люди спали мёртвым сном.

Впереди Охотник заметил крошечный проблеск. Лёгкий сердечный поклон первому лучу рассвета. Больница. Ди молча прошёл мимо. Казалось, он и не смотрел на знаки, отмечавшие каждую улицу. Шаг его как ветер.

Через двадцать минут он вышел за пределы жилого района города, и остановился только когда показались первые деревья парка. С правой стороны располагался ряд полуцилиндрических зданий – к одному из них он и направлялся, там юная Лаура подверглась нападению. Мэр сказал ему, что все здания пусты. Поначалу, это касалось только одного дома, но после инцидента с Лаурой, семьи, живущие поблизости, потребовали себе другое жильё и переехали. Здания уже начали разрушаться и ветшать.

В конце улицы был один единственный наглухо заколоченный и обвешанный замками дом, и то, что он был запечатан не обычными досками, а тяжеленными столбами, говорило, как сильно были напуганы люди. На двери висели пять замков - все электронные.

Ди протянул к ним руку. Кулон на его груди засветился синим, и от лёгкого касания бледных кончиков пальцев, замки тут же упали к его ногам. Пальцы опустились на столбы, составленные в гигантскую букву Х. Необработанное дерево было приколочено гвоздями и составляло более восьми дюймов в диаметре. Рука Ди не обхватила бы и половины столба. Держаться за них ему было сложно, однако кончики пальцев погрузились в самую кору. Левая рука одним рывком сорвала оба шеста.

Протиснувшись через дверь, также забитую крест-накрест досками, Ди оказался внутри. Зловоние наполняло весь дом. Оно заставляло разум вспомнить цвета - бесчисленные цвета, каждый из которых, рисовал свою собственную омерзительную картину. Как будто что-то неописуемо зловещее текло сквозь полуразрушенный дом.

Ди легко, не смотря на наглухо забитые окна, двинулся сквозь тёмный коридор к комнате, где нашли Лауру. Как и говорил мэр, здесь провели тщательный обыск, и всё, что не смогли осмотреть на месте, из комнаты забрали. Тут не было ни столов, ни стульев, ни даже дверей. Стоя в центре, Ди равнодушным взглядом окинул помещение.

Бесшумно он снова шагнул в коридор. В конце следующего прохода, идущего перпендикулярно первому, виднелась дверь в другую комнату. Вдруг чья-то тень, словно размытое пятно, заполнила дверной проём. Края колыхались, как морская водоросль под водой, а в центре клубилась дымка. Фигура замерла. Было отчётливо видно пару ног, но голову и туловище разглядеть было невозможно. Явно какой-то человек укрылся за защитной мембраной. Что же, спрашивается, он здесь делал?

Ди медленно двинулся вперёд.

Пятно не пошевелилось. Руки и ноги на пару мгновений изменили форму, однако всё осталось на своих местах.

- Кто ты? – мягко спросил Ди. Он говорил тихо, но его тон ясно давал понять, что вопросы не должны быть оставлены без ответа, равно как и проигнорированы. - Что ты тут делаешь? Отвечай.

Качнувшись, пятно набросилось на него. Коридор был узким, и у Ди нет шанса уклониться. Правая рука метнулась к мечу за спиной, и одновременно с ним противник вскинул свою руку - чёрный диск со свистом пронёсся у самого лица Ди.

Чуть пригнувшись, Ди вытащил меч. Стоит теперь внимательнее разобраться в ситуации, клинком Охотник не отбил диск, а рассёк воздух снизу вверх. Противник перестал атаковать, и теперь было видно длинную полосу белого света, просвечивающую сквозь его промежность. Уже с самого начала движущаяся тень была разрезана пополам и, не смотря на это, осталась неизменна, за исключением небольшой ряби, пробежавшей по ней. Непонятный звук раздался эхом позади фигуры. Не обращая на него внимания, Ди сделал шаг вперёд.

Тень бесшумно отступила к стене. Она стала выглядеть как реальная тень, потому что её трехмерная форма вдруг резко потеряла объём и стала совершенно плоской, прежде чем полностью слиться со стеной. Ди продолжал стоять, не произнося ни слова. Серая поверхность пластика слабо светилась, что было результатом молекулярного растворения способности свободно проходить сквозь стены. Процесс изменения клеточной структуры и прохождения через молекулы преграды вызывался малейшими изменениями в радиоактивных изотопах. По-видимому, эта же способность, позволила тени уклониться от удара меча Ди.

Обернувшись, Ди пробежал глазами по обеим стенам коридора. Диск исчез. Не было видно ни одной царапины.

Ди толкнул дверь, из которой появилась тень. Полутёмная комната была похожа на лабораторию. Полки заставлены всевозможными видами лекарств, а на запачканном рабочем столе, прикрученном ножками к полу, громоздились шлифовальные прижоги. Охотник заметил, что до этого некоторые детали конструкции передвигали.

Ди остановился в центре комнаты. Перед окном располагался защитный экран. Какие эксперименты проводили здесь, в темноте, скрываясь от света? Это место навевало печальные мысли.

Вот откуда явился этот незваный гость. Он жил здесь? Или проскользнул сюда в поисках чего-то, прежде чем подошёл Ди? Скорее всего, последнее. В таком случае, его будет достаточно легко вычислить. В этом городе проживают пятьсот человек. Обнаружить злоумышленника, среди такого количества людей не составит труда.

Ди вышел на улицу. Было что-то в этом доме, но что именно, он понять не мог. Солнечный свет раскрасил мир яркими красками. Ди замер в дверях. Улицу заполонила тёмная движущаяся масса. Люди. Целая толпа людей. Казалось, здесь собрался весь город. Страх и ненависть, наполняющие их взгляды, однозначно давали понять, что они знают об истинной природе Охотника.

Ди спокойно начал идти по улице. Внезапно путь ему преградила массивная чёрная фигура человека, он был примерно шести футов роста и весил триста тридцать фунтов. Грудь гиганта украшала броня, настолько широкая и толстая, что могла сравниться с чешуёй огромного огнедышащего дракона. Когда между ними осталось около трёх футов, Ди поднял взгляд на мужчину.

- Эй, ты ведь дампир, верно? - низкий голос гиганта источал угрозу.

Ди не ответил.

Что-то исказило черты человека, словно рябь пробежала по воде. Испуг. Он смотрел Ди прямо в глаза. Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем ему удалось заговорить снова:

- Поскольку мэр пригласил тебя в свой дом, мы не можем тебе ничего сделать, но этот город для нормальных людей, и нам не нужен околачивающийся поблизости Аристократполукровка, усёк?

Рядом стоящие люди закивали в знак согласия. Тут собрались мужчины и женщины, и даже дети.

- Где-то здесь живёт вампир или тот, кто ему служит, - тихо произнёс Ди. Ваша семья может стать следующей жертвой.

- Если до этого дойдёт, мы сами обо всём позаботимся, - ответил гигант. – Мы не нуждаемся в помощи со стороны отпрысков Аристократов.

Слегка кивнув, Ди сделал один единственный шаг, но его было достаточно, чтобы напуганная толпа расступилась. Гигант вместе со всеми остальными волной отпрянул назад.

- А ну, стой! – срывающимся от страха и бешенства голосом, заорал гигант. – Сейчас ты у меня получишь, гад.

Он уже успел натянуть пару чёрных кожаных перчаток. Тыльная сторона выглядела как обычная кожа, но ладони были покрыты тонкими, гибкими металлическими волосками. Когда гигант хлопнул в ладоши, оттуда заискрился сноп фиолетовых искр, растянувшихся подобно коралловым веткам. Онемевшие люди отступили. Такие электромагнитные перчатки использовались охотниками. Максимальное напряжение в них составляло пятьдесят тысяч вольт. Они, несомненно, служили смертельным оружием, способным убить даже небольшого огнедышащего дракона,

- Да кто ты такой, мешок, наполовину заполненный дерьмом? Или на треть? – издевался гигант. - Кто бы ты, к дьяволу, ни был, тебе ещё повезло, что ты выглядишь как мы. А теперь молись, потому что единственное, что я хочу в тебе изжарить - твоя грязная вампирская кровь. - Фиолетовые искры придавали его неистовому крику самоуверенности.

Не обращая внимания на эти угрозы, Ди начал уходить. Гигант бросился вслед за ним, правая рука поднялась, готовясь к атаке. Ни движения, ни выражение лица Ди не изменились, как тени не знающие что такое свет.

Яркая вспышка блеснула в воздухе. От боли гигант затряс рукой, и на его ладони запрыгали искры. Тонкий скальпель со звоном упал на землю.

- Ты что творишь, чёрт?! – вспышка ярости гиганта была направлена не на Ди, а дальше, вниз по улице. Уверенным шагом в белом чистом халате к ним приближался ни кто иной, как доктор Цуруги. – А, это ты док, - сказал здоровяк. – Что ты, чёрт возьми, делаешь? – он силился говорить угрожающе, но за дрожь в голосе, несомненно, стоило поблагодарить брошенный доктором скальпель.

Остановившись перед толпой, доктор Цуруги резко сказал:

- Не могли бы вы прекратить свои разборки? Этот человек - гость мэра, и вместо того, чтобы гнать его, вам следовало бы к нему присоединиться, чтобы помочь найти Аристократа. Мистер Берг! - пожилой мужчина, гораздо старше всех здесь собравшихся, вздрогнул от окрика врача. - Вы были здесь, почему же вы не остановили их? Если мы потеряем нашего Охотника, это будет означать, что Аристократ останется на свободе. Как вы помните, все наши поиски не увенчались успехом.

- Я, э... Да, я тоже так подумал. Просто... - Берг стыдливо заикался. - Ну, если бы он был обычным Охотником, это было бы одно дело, но он дампир, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Женщины и дети просто онемели от страха, когда дошли слухи, что он появился здесь.

- Пока они бояться, вампир будет продолжать бесчинствовать, уверяю вас, - мрачно произнёс доктор Цуруги.

- Н... но, доктор, - запинаясь, вставила женщина средних лет, качающая на руках ребёнка. – Говорят, дампиры тоже так поступают. Я сама слышала, что когда они мучаются жаждой, то пьют кровь нанявших их людей...

- И будь я проклят, если это не так, - проревел гигант. - Да, у нас есть на что пожаловаться. Можно весь, этот чёртов, город на ноги поднять, но информация всё равно будет просачиваться. Все помнят, что случилось в Пимонде, верно?

Так называлась деревня, в которой за одну ночь половина горожан умерла от потери крови. У дампиров, в отличие от Аристократов, была железная воля, но иногда они могли поддаться сладостному искушению зова крови. В Пимонде наняли человека, пытавшегося контролировать свою жажду, пока однажды красота дочери местно мэра не разбудила её вновь, и Охотник сам превратился в того, на кого он охотился. Количество жертв достигло двадцати четырёх человек, прежде чем жители деревни собрались вместе и, поймав его, загнали кол ему в сердце.

- Это исключительный случай, - голос доктора Цуруги был решительным. - У меня есть последние статистические данные. Процент дампиров, ставших причиной такого рода трагедий, составляет меньше одной двадцатитысячной.

- И где доказательства, что именно у нас не произойдёт этот случай?! – кричал гигант. – Нам совершенно не улыбается входить в этот дурацкий один двадцатитысячный процент. Правильно, народ?

Множество голосов раздались в знак согласия.

- А если подумать, док, так ты, ведь тоже не из местных. Ты заступаешься за него, потому что чужаки должны держаться вместе, так что ли? Держу пари, что так - две грязные дворняги были в сговоре с самого начала, я прав?!

Все эмоции исчезли с лица доктора Цуруги. Делая шаг вперёд, он сказал:

- Собираешься драться в перчатках? Или без них?

Огромное лицо изогнулось в улыбке:

- О, это будет здорово, - отозвался гигант, выключая перчатки и стаскивая их с рук. Глядя на его сияющую физиономию, можно было подумать, что он самый счастливый человек на свете. Доктор до этого достаточно эффектно справился с ним с помощью скальпеля, но при этом, он был около пяти футов и восьми дюймов ростом и весил где-то сто тридцать пять фунтов. Гигант же прежде голыми руками душил медведя, поэтому, когда дело дошло до рукопашной, он был абсолютно уверен в своей силе.

- Конрой, ты уверен, что хочешь это сделать? – Берг подскочил к гиганту, пытаясь его остановить. – Как думаешь, что с тобой сделают люди, если ты покалечишь нашего врача? Ты и пикнуть не успеешь, даже не сомневайся!

- И что же? Стеганут кнутом, да стукнут пару раз? Чёрт, я привык к этому. Знаешь что, я оставлю доку его голову и руки целыми и невредимыми, но после того как поколочу, – грубо оттолкнув Берга с дороги, гигант вышел вперёд.

Когда молодой врач тоже сделал шаг, стоявший позади него Ди, спросил:

- Почему ты не прекратишь это? В конце концов, всё начиналось как моя борьба.

- Ну, а теперь она моя, поэтому просто стой сзади и смотри.

В воздухе послышался свист. Это, должно быть, тяжело дышал Конрой, или заныл его кулак, прорываясь сквозь ветер. Доктор Цуруги отскочил, чтобы уклониться от тяжёлого и мощного, словно скала, удара справа, как будто волной от проносящегося мимо кулака его отбросило в сторону. Руки молодой врач держал слегка сжатыми возле самой груди. Сколько же людей заметил мозоли на костяшках его пальцев? Точно уклонившись от удара снизу, который гигант нанёс вторым кулаком, доктор Цуруги пустил в ход левую руку. Она понеслась точно по прямой линии.

Конрою показалось, будто всё, кроме запястья доктора, исчезло. Он почувствовал три быстрых удара по солнечному сплетению. Первые два удара он выдержал легко, но третий сделал своё дело. Гигант попытался выдохнуть, но воздух застрял у него в горле. Удары врача обладали такой силой, которую вряд ли кто мог заподозрить в его скромной внешности.

По трясущимся ногам гиганта ударила бежевая молния. Никто из присутствующих здесь никогда не видел таких быстрых движений. Нога врача описала изящную дугу, ударяя в заднюю часть колена Конроя, и гигант с глухим звуком шлёпнулся на землю. Прямые, острые удары от талии и дуговые удары ногой – ни одного колебания в серии невероятных атак, а насколько они сильны, стало очевидным, когда Конрой начал подниматься. Как только гигант попытался переместить свой вес на левую ногу, он взвыл от боли и повалился набок.

- Оставшуюся часть дня он, скорее всего, не сможет подняться, - как ни в чём не бывало, сообщил молодой врач побелевшим, словно мел людям. - Это лишний раз доказывает, что нечего здесь больше толпиться. Расходитесь по домам.

- Конечно, но, доктор, - сказал мужчина с вытянутым, точно тыква, лицом показывая на Конроя. – Кто же осмотрит его раны?

- Я взгляну на них, - неохотно согласился доктор Цуруги. - Отправьте его потом в больницу, но только через три дня, не раньше. Думаю, столько ему хватит, чтобы остыть. И впредь, я откажусь осматривать любого, кто поднимает руку на этого Охотника, так и запомните. Отлично, а теперь уходите.

После того, как Конроя унесли, а люди разошлись, доктор Цуруги повернулся к Ди.

- Ты обладаешь потрясающим мастерством, - сказал Охотник. – Припоминаю, что видел нечто подобное на Востоке давным-давно. Что это?

- Это называется каратэ. Мой дедушка меня научил. И я удивлён, что ты смог выдержать эту немыслимую провокацию.

- Не совсем. Ты положил этому конец. Возможно, ты сделали это, чтобы я не причинил вреда кому-то из местных жителей... Какой бы ни была причина, ты очень помог мне.

- Нет, это не так, - покачал головой доктор, странно сверкая глазами. Вы не смогли бы назвать это настоящим дружелюбием, но это была и не враждебность или неприязнь. Скорее это можно было назвать своего рода упорством.

А затем Ди спросил:

- Мы не встречались прежде?

- Нет, никогда, - снова покачал головой врач. – Как я тебе уже говорил, я путешествующий доктор. В своих кругах во Фронтире, я слышал довольно много историй о тебе.

Похоже, врач хотел сказать что-то ещё, но Ди первым прервал его вопросом:

- Кто раньше жил в том заброшенном доме?

Глаза врача расширились:

- Хочешь сказать, ты не знал этого, когда пошёл туда? Дом принадлежит Лори Найт девушке, которую ты спас.

Девушка сидела на кровати. Она была похожа на присыпанную снегом куклу снежинки, так назывались покрывающие её пластыри для удаления радиоизотопов. Слабо светясь от радиации при вечернем освещении, они очерчивали её тело, и под красотой только что выпавшего снега скрывали леденящую душу трагедию.

- Её жизни сейчас ничто не угрожает. Полагаю, ты всё узнал о её состоянии от Плуто VIII.

Ди ответил тишиной на слова доктора. Девушка - Лори - отражалась сейчас в глазах Охотника, и даже доктор Цуруги не мог сказать, какие эмоции её вид потревожил в глубинах души Ди. А может он вообще ничего не потревожил. Доктор подумал, что последнее полностью бы соответствовало этому молодому человеку.

Они находились в одной из палат ближайшей к центру жилого района больницы. Доктор Цуруги и медсестра средних лет жили здесь и боролись с любой болезнью, которую только можно было себе вообразить, начиная от обычной простуды и заканчивая монтажом деталей киборга. Умение доктора справляться с таким разнообразием проблем со здоровьем сделало его весьма компетентным странствующим врачом.

- Могу я ей задать несколько вопросов письменно?

Доктор Цуруги с сомнением наклонил голову.

- Возможно, но только недолго, - сказал он неохотно. - Просто...

Ди ждал объяснений.

- Я бы попросил тебя воздержаться от любых вопросов, которые могли бы её сильно взволновать. Мы имеем дело с тяжело раненной, как физически, так и морально, юной девушкой. Она и так слишком хорошо понимает, что её ожидает в будущем.

- Сколько ей лет?

- Семнадцать.

Ди кивнул.

Доктор выглядел слегка встревоженным, но всё-таки подошёл к кровати Лори, взял записную книжку и электромагнитную ручку, лежавшие рядом с подушкой, и что-то быстро написал. Несомненно, он представил ей Ди. Белые плечи девушки вздрогнули, опущенное лицо медленно поднялось к Ди и остановилось. Охотник равнодушно смотрел, как лицо девушки снова опустилось, а белоснежные пальцы взяли у врача электромагнитную ручку. Рука задвигалась короткими, сильными взмахами, как будто пыталась что-то отогнать. Оторвав страницу, доктор выпрямился и вручил послание Ди, в котором красивым и ровным почерком было написано: «Огромное спасибо».

Вернув лист врачу, Ди молча уселся в кресло рядом с кроватью Лори. Синие глаза, взглянувшие из-под белых обёрток, вдруг широко открылись и девушка отвернулась. Однако быстро повернулась обратно и пристально уставилась вниз. По её реакции можно было догадаться, что она явно узнала Ди.

Доктор достал ещё одну ручку и блокнот и вручил их Ди. Рука Охотника быстро пришла в действие, он написал: «В твоём доме кто-то есть. Раньше там происходило что-то странное?»

Лори уставилась на предложенную ей страницу, и долгое время продолжала на неё смотреть. Прошло, наверное, не меньше десяти минут, прежде чем она отрицательно покачала головой.

Рука Ди опять набросала несколько слов: «Ты знаешь, в чём заключались эксперименты твоего отца?».

И на этот раз девушка ответила отрицательно.

Ди приготовился писать снова.

Лори с силой замотала головой. Её плечи задрожали. Кусочки заживляющего пластыря посыпались, словно хлопья снега. Доктор Цуруги попытался удержать её за плечи, однако Лори продолжала трястись.

- Пожалуйста, уходи. Быстрее! – посоветовал Ди доктор. Дверь распахнулась, и вбежала медсестра.

Поднимаясь, Ди спросил:

- Где остановился Плуто VIII?

- По-моему в П9, особом жилом районе. Это рядом с отделением полиции, - ответил врач, но его слова только эхом отразились от закрытой двери и затихли.

†

Покинув больницу, Ди отправился вниз по улице. Несмотря на внезапный припадок, случившийся с Лори, его глаза оставались такими же холодными и ясными как всегда. Любая человеческая эмоция, отразившаяся в них, показалась бы изъяном.

По улице сновало множество людей, но путь, по которому шёл Ди, был абсолютно свободным. Все до единого прохожего расступались перед ним. Они делали это не из суеверной, укоренившейся в них, неприязни, испытываемой к тем, кто живёт вне их сообщества, а из-за привлекательной внешности юноши и его ауры. Они все знали. Знали и то, что не каждый на этой улице обязательно являлся бы человеком.

И всё же, в глазах людей, разглядывающих Ди, был и намёк на возбуждение. Черты его красивого лица заставляли вздрагивать их не только от страха, и не только женщин. Мужчины тоже чувствовали своего рода сексуальное влечение, когда смотрели на него. Большинство людей были одеты в рабочую одежду, и тащили с собой хозяйственные инструменты. Работа с землёй в этом движущемся городе была несколько иной, но люди как могли, пытались выжить. Они трудились. На противоположной стороне парка располагались фермы и поля, а так же разросшийся промышленный сектор.

Вскоре Ди добрался до отделения полиции. Несмотря на громкое название, оно ничем не отличалось от конторы шерифа, которую можно было найти в любом похожем городе. Группа синеватых зданий, протянувшихся по улице, пара трёхэтажных домов, походивших на гостиницы – вот и всё, что было в этом районе. Как только Ди подошёл к двери, с другой стороны улицы его окликнул радостный голос. Обернувшись, Охотник обнаружил Плуто VIII, рысцой бегущего к нему. В обеих его руках бушевали краски – цветы.

- Эй, чем занят, красавчик? – по сияющей улыбке мотоциклиста можно было сказать, что его былая враждебность давно позабыта. Как только он настиг Ди, то внимательно осмотрелся по сторонам.

- В этом городе народ какой-то весьма недружелюбный, - проворчал он. – Я слышал, у них тут ни одного торговца цветами нет, а кто-то обмолвился о цветнике, ну я и пошёл туда взглянуть одним глазком, а там мне сказали, что чужакам они цветы не продают. Ну, по сути, такое не редко встречается, но я им говорю: «Чёрт возьми, я хочу купить их для больного друга», но они так и не согласились, - байкер был по-настоящему взбешён, изо рта летела пена, и он добавил. – Проклятье, я сказал им, что это цветы для Лори. Говорю: «Она же жила здесь раньше, как и все, верно? Мне плевать, что её родители решили уехать; она вернулась сюда, не потому что сама этого захотела. Девушка лишилась матери и отца, очень тяжело пострадала сама, и вернулась только за тем, чтобы попытаться спасти свою жизнь». Твою ж мать, а они снова мне сказали, что я не смогу их получить. Заладили, мол, как только ты один раз покидаешь город, то уже - чужак.

Ди мягко обратился к своему брюзжащему спутнику:

- Так как же ты тогда достал эти цветы?

- Ну, э,… в общем, к тому моменту они меня уже порядком достали.

- Значит для тебя это всё-таки не новое место.

- Да, можно и так сказать, - легко признался Плуто VIII. Было что-то пугающее в том, как быстро могло изменяться его настроение. - О, ну, в общем, что я теперь могу сделать. В любом случаем, у тебя есть ко мне ещё дело?

- Я хочу тебя кое о чём спросить.

- Неужели? Тогда давай не будем чесать языком прямо здесь. За углом есть бар. Пропустим пару рюмочек за беседой, что скажешь? - и, смеясь, байкер добавил. - Хотя не думают, что они подают человеческую кровь, – зная, кому именно он это говорит, шутка вполне могла иметь летальные последствия, но Ди, казалось, не возражал и спокойно последовал за Плуто VIII.

†

Бар был забит битком. Должно быть, закончилась очередная рабочая смена. Как только они вдвоём зашли внутрь, вся болтовня в забегаловке тут же прекратилась. Бармен и мужчины, сидящие за несколькими столами, сосредоточили взгляды на вошедшей паре.

- Извините! Разрешите пройти! Пардон! – рассыпался любезностями Плуто VIII, пока они пробирались между сгрудившимися столами, и наконец уселись за одним пустым столиком в самом конце зала. Раздался ужасно грубый голос:

- Эй, мне горького пива, так, и…, - повернувшись к Ди, он озадаченно спросил. – А ты что будешь?

- Ничего.

- Дурачина, нельзя так просто зайти в бар и ничего не заказать… Ты просто зануда, и прокричав бармену: «Ему того же», Плуто VIII снова посмотрел на Ди. - Так что у тебя там за дело ко мне?

- Я зашёл тут в один дом, - ответил Ди. – Внутри находился кто-то странный. Это не мог быть ты?

- О чём это ты?

- Не думаю, что кто-нибудь из города мог поселиться в том доме за прошедшее время, а единственные, кто прибыл сюда недавно, это мы с тобой.

Плуто VIII откинулся назад и искренне расхохотался. Сидящие поблизости посетители вздрогнули и одарили его удивлёнными взглядами.

- Не хотел бы тебя огорчать, но это был не я. Да, даже если бы и я, думаешь, я так прямо тебе всё и рассказал?

- Тогда зачем ты здесь? Кажется, такие как ты, становятся богаче, когда покидают город.

- Тут я с тобой согласен, - легко уступил Плуто VIII. - Но всё не так просто, ведь по сравнению со всем остальным миром, это место просто рай на земле. Если у тебя водятся деньжата, то ты можешь позволить себе практически всё, и можешь прожить, не связываясь ни с какими мёртвыми дружками Аристократов. Говорю тебе, я собираюсь торчать здесь, пока они не потащат меня отсюда за уши.

- Ты не смог купить даже цветы, - напомнил Ди.

- Да, но это ничего особо не меняет, - когда самодовольная улыбка уже расползлась по грубому лицу байкера, в дверях бара столпилось несколько человек. Впереди стояла седая старуха, а позади неё - трое молодых парней мощного телосложения. Все они были бледными от гнева.

Ди бросил взгляд на букет, лежащий на столе:

- Ты его украл, да?

- Нет, болван, я его в аренду взял, просто задаток не оставил.

Весь бар наполнился гудящими голосами, и толпа людей собралась вокруг стола Плуто VIII и Ди.

- Вот он, этот никчёмный воришка цветов, я уверена в этом, - визжала старуха. Её костлявый палец был нацелен прямо в лицо Плуто VIII.

- Да как ты смеешь так говорить, - сдвинул брови мотоциклист. - Я просто одолжил их, чтобы отнести больному другу, понятно? Что может быть лучше, чем такое применение цветов?

- Чушь! - старуха кричала ещё на тон выше. - Ты хоть знаешь, сколько непосильного труда стоит вырастить один единственный цветок в этом городе? Конечно же, нет! Ты грязный, мерзкий вор!

- Конечно, вор, - вмешался другой человек, стоящий возле стола. - И вор должен поплатиться за своё воровство. Пошли, выйдем.

- И не подумаю, - с издёвкой хохотнул Плуто VIII. – Что вы сделаете, если я откажусь?

- Тогда у нас не останется выбора, и нам придётся применить силу.

Байкер самоуверенно рассмеялся в напряжённые лица мужчин:

- Да вы, людишки, хотя бы знаете, кто я такой? Я единственный и неповторимый Джон М. Брэсселли Плуто VIII, известный повсюду во Фронтире.

Тишина.

- Что, подонки, никогда не слышали обо мне? – угрюмо промычал Плуто VIII. - Ну, в таком случае, я держу пари, что вы знаете моего друга, сидящего здесь. Самый наипрекраснейший малый во всём Фронтире, первоклассный убийца Аристократов, апостол спящих демонов и вся красота тьмы в человеческом обличье – представляю вам Ди, Охотника на Вампиров!

Лица всех собравшихся вокруг, даже тех, кто стоял на другом конце бара, побелели.

- Он пользуется авторитетом, а? - фыркнул Плуто VIII. Оглядывая бледных, словно трупы, мужчин, он спросил. - Всё ещё хотите, чтобы мы вышли? Мой приятель может рассечь лазерный луч пополам.

- К твоему сведению, это меня вообще не касается, - произнёс всё это время смотревший в одну точку на столе Ди.

- Ты что хочешь сказать? – делая страшные глаза, спросил Плуто VIII. -О, какой ты жестокий. Разве мы не друзья? Не слушайте его, парни, -засмеялся байкер. - Он просто шутит.

- Ты можешь выходить, если тебе так хочется, но не впутывай в это дело меня, сказал Охотник.

- Ушам своим не верю! - с негодованием поднялся Плуто VIII. - Ты забыл, я только что купил тебе пива?

- Сожалею, сэр, - откликнулся кто-то из-за барной стойки. - Но мы выпили ваше пиво.

- Да пошло всё к чёртям собачьим, сегодня просто не мой день! -выругался Плуто VIII.

- Прекращай уже ныть и на выход, - сказал один из мужчин, стоящих рядом. Кража цветов всё равно остаётся кражей, и вор всё равно должен за неё заплатить.

- Да, неужели? И что же вы собираетесь сделать со мной?

- Тысяча ударов электронным кнутом или тридцать дней каторжных работ.

- Плевать и на то и на другое. Ну что ж, с тобой или без тебя я всё равно выйду, бросив уничтожительный взгляд на Ди, Плуто VIII, не выглядя особенно напуганным, последовал за мужчинами. Однако взгляды всех присутствовавших направились не к намечающейся на улице драке - их глаза были прикованы к статному юноше, оставшемуся сидеть за столом. Плуто VIII сопровождали четверо: двоим из них было лет по тридцать, а двое других выглядели моложе, им, должно быть, было около двадцати. Обычное дело для Фронтира, когда мускулы работяг виднелись даже сквозь грубую ткань. Каждый из них был больше шести футов ростом. С другой стороны, Плуто VIII был ростом пять футов и четыре дюйма, он был широк в плечах и груди, но в драке ему было бы крайне неудобно.

Щёлкая костяшками пальцев, Плуто VIII спросил:

- Ну, кто хочет быть первым?

- Зачем лишний раз калечится, - судя по всему, это произнёс их главарь. – Просто спокойно пройдёшь с нами в отделение полиции, выберешь себе одно из двух наказаний, и дело закрыто.

- Ни за что, - хмыкнул Плуто VIII. Голос его был полон самоуверенности. Из бороды, скрывающей рот, показался тёмно-красный язык и облизал губы. -Есть только одна вещь, которую я просто не перевариваю, это таких вот придурков, храбрящихся только, когда численность на их стороне. Смекаешь, я скорее одиночка. Так что нечего там просто стоять и запугивать. Пошевеливайтесь и попробуйте меня взять!

Парень слева замахнулся на Плуто VIII, ещё до того, как успел сообразить, что последняя фраза была вызовом. Он не проронил ни слова, даже не вздохнул, должно быть, имел большой опыт в драках. Когда две другие фигуры тоже приготовились к атаке, Плуто VIII едва заметно отступил назад. Всё ещё замахиваясь изо всех сил правой рукой, молодой человек не смог удержать равновесие и первым рухнул на землю, ударившись плечом. Что же такое произошло? При идеальном расчете байкера времени для защиты, всё выглядело практически так, будто двое из них были в сговоре.

- Отлично, следующий! - широко ухмыльнулся Плуто VIII. Он не выглядел скольконибудь взволнованным. В действительности, он просто наслаждался дракой. Всё боевое искусство доктора Цуруги по сравнению с тем, что было припасено у Плуто VIII, казалось весьма заурядным.

Оставшиеся трое противников в смятении сбились в кучку.

- В чём проблема? Я с вами троими разом разделаюсь. Глядите... – свесив обе руки по бокам, и таким образом полностью открывшись, Плуто VIII выставил вперёд подбородок, будто предлагая ударить себя.

Двое тридцатилетних мужчин, извергая проклятья, набросились на байкера - один спереди, другого сзади. Глубоким вдохом напрягая мышцы пресса, пытаясь так защититься от внезапной атаки Плуто VIII, парни широко раскинули руки, чтобы раздавить его как клопа. Такой способ нападения ясно давал понять, что они мало обращали внимания на людей такого невысокого роста, но через мгновение стало очевидным, что это было ошибкой. Когда эти двое сблизились для удара, Плуто VIII уже и след простыл, миг, и он приземлился на расстоянии около десяти футов от прежнего места. Его увесистые противники со всего размаху ударились друг о друга лицом. Просто чудо, что смог сделать в этом сражении этот невысокий мужчина, освещаемый холодным солнечным светом.

Плуто VIII ловко развернулся, и лицо последнего оставшегося молодого соперника оказалось прямо перед ним. Оно было еще белее, чем когда он услышал, упомянутое прежде, имя Ди.

- Тоже хочешь кое-что получить? Как насчёт вот этого, сынок?

Единственным ответом парня на приветливый вопрос стал быстрый бег в противоположную сторону.

Неожиданно тёплым взглядом Плуто VIII наблюдал, как без оглядки улепётывает юный хулиган. Потом он посмотрел на вход в бар:

- Что ты на это скажешь? Я быстрее, чем твой меч? – он говорил таким самоуверенным тоном, что свет солнца мерк перед ним, но Ди лишь промолчал. - Ну, тогда, я отправляюсь навестить одну юную леди. Ты со мной?

Не ответив, Ди развернулся.

- Приятель, мне плевать, насколько чёртовски ты красив, тебе надо стать более общительными. Говорю тебе, женщин сейчас интересует то, что внутри, - болтал довольный собой Плуто VIII, и даже он не мог поручиться, что эти слова достигли исчезающей впереди чёрной фигуры.

II

Несколько минут спустя мэр Минг принимал у себя посетителя в чёрном.

- Почему вы не рассказали мне о доме?

Мэр помимо воли даже вздрогнул от этого невозмутимого голоса:

- Каком доме?

- В котором нашли вашу дочь. Оказывается, этот дом принадлежит девушке, что лежит сейчас в больнице - Лори.

- Верно, - небрежно бросил мэр. - Я не обнародовал эту подробность, потому что не думал, что это настолько существенно. Что-то произошло?

- Я не знаю, что в точности произошло, но там кто-то был. Полагаю, он что-то искал.

- Как оно выглядело? - глаза мэра сияли от любопытства.

- Сейчас нет никакого смысла вдаваться в детали. Кто-нибудь из горожан проявлял особый интерес к этому дому?

- Не понимаю, как бы они смогли. Дом, вроде, наглухо заколочен.

- Вы знаете о ком-нибудь в городе со способностью к молекулярной неуловимости? спросил Ди.

Мэр не ответил.

- Что семья Лори Найт изучала там?

- Он был единственным... – начал мэр, и вдруг умолк, лишь слабое дыхание срывалось с его губ. – Эксперименты Найтов очень долгое время беспокоили жителей нашего города. Нет, не их результаты сами по себе, просто никто не мог толком понять, что они могли там делать. Как ты понимаешь, в таком городишке невозможно сделать что-то, чтобы кто-то потом об этом не узнал. Известно, что порой отдельные личности, подвергали опасности жизнь всего населения. Я лично много раз обращался к ним, но Франц - отец девочки - всегда убеждал, что они проводят обычные химические опыты.

Лицо мэра тяготилось усталостью. Ди молча, продолжал всматриваться в окно, насколько хватало глаз, перед ними простиралась бурая равнина. Скорость движения города была далеко не маленькой.

- Если бы только я заметил раньше... - продолжал мэр, его голос налился свинцом. Мистер и миссис Найт были выдающимися химиками города. Только благодаря уму мистера Найта, город был спасён от голода пятнадцать лет назад, и всего лишь четыре года назад в самый последний момент было предотвращено нападение громовых чудовищ. Если бы не он, добрых семьдесят процентов города встретило бы здесь свой конец. Я подумал, что мы могли бы закрывать глаза на некоторые их странные увлечения, и горожане, казалось, были того же мнения. Но мы ошибались. А потом однажды, он внезапно решил покинуть город... Да, это было примерно два месяца назад. Я изо всех сил старался отговорить его, но решение это было твёрдым как сталь. Я до сих пор помню его взгляд. Казалось, что огонь вот-вот готов был вырваться из глаз. Думаю то, что он обнаружил здесь в городе, достаточно хорошо ему служило при жизни. Возможно, имея нечто настолько полезное, он и смог так легко подняться. У меня не было иного выхода, как отпустить их. Конечно же, я не забыл рассказать, что им больше никогда не позволят вернуться в город. Вот и всё, что было.

- Я так не думаю, - Ди как будто вёл беседу с ветром. - Существовало нечто на грани катастрофы в их доме. Кто-нибудь должен был это заметить. Куда вы забрали их вещи?

- Ничего подобного там не было, - мэр выплёвывал каждое слово. -Единственной действительно подозрительной вещью были странного вида склянки со снадобьями, да две или три хитроумных штуковины, которые он, казалось, просто бросил там, и мы не стали тратить время, чтобы ликвидировать их, а оставшуюся часть препаратов и машин послали в другие лаборатории или на фабрики, где смогли бы их использовать. Ничего необычного там вообще не было.

- Кто этим занимался?

- Работали люди со всего города. Просто проверь имена, и сам убедишься.

- Хотите сказать, что сами вы в этом не участвовали?

Мэр покачал головой:

- Нет. Я отдавал распоряжения и прибыл туда лишь, когда пришло время запечатать дом.

Ди ничего не сказал, но пристально посмотрел на мэра. Его глаза были невообразимо темны, и говорили яснее слов.

- Мне понадобиться список всех, кто участвовал в работе, хочу их кое о чём спросить.

- Зачем? Думаешь, я лгу? – абсолютно без гнева поинтересовался мэр.

- Лгать может каждый, - ответил Ди.

- Думаю, ты прав. Погоди секунду, я сделаю тебе копию.

Мэр воспользовался переговорным устройством, чтобы дать команду компьютеру для распечатки, и менее чем через пять секунд вручил Ди листок бумаги, на котором были записаны имена и адреса примерно двадцати человек. Положив бумагу в карман плаща, Ди беззвучно вышел.

†

Старая комната вся покрылась грязью, за исключением лишь рабочего оборудования. Аппаратуры здесь было больше, чем в любом другом месте этого города. После того, как выделялась ядерная энергия, отходы сразу же перерабатывались и рассеивались в виде безвредной пыли, и, несмотря на это, комната всё равно выглядела слегка измазанной сажей.

Чёрная фигура подкралась к пульту управления, регулирующему три ядерных реактора. Поскольку эта часть оборудования обеспечивала энергией весь город, она была защищена тремя стенами Дьюара каждая по шесть футов толщиной. Вся деятельность в здании находилась под наблюдением компьютера. Однако призрачная фигура, не смотря на это, стояла прямо перед пультом, незамеченная электронными глазами и не фиксируемая в их памяти. Чёрная рука полностью соответствующая тёмной фигуре вытянулась вперёд и начала переключать лампочки на панели – что делать категорически запрещалось.

†

В глубинах вращающегося хаоса начали формироваться красные точки. Некоторые из них тут же слились вместе, и из точки образовалось пятно, а из пятна - сеть. Лицо её отца отсвечивало алым, оно выглядело до странности спокойным. Вокруг танцевал синий свет, он был ярким словно молния, и в то же время по форме напоминал коралл. Отец отвернулся от стола. Спустя пару секунд, на его измождённом лице отразилось ликование. Губы отца дрогнули.

- Я сделал это, - сказал он. - Я наконец-то сделал это.

Следующее, что она помнила, как мать и отец, скитались по дикой пустыне. Вдали пел ветер, он был холодным и зябким, как туман. На безжизненной равнине перед ней не было видно ничего кроме неба и клубящихся облаков. Дул один только ветер. И вдруг из этого ветра перед ней предстало лицо, которое ей казалось знакомым, и в то же время она чувствовала, что никогда его прежде не видела. Лицо было не одно, их было два, и второе она узнала сразу, губы на нём разошлись, чтобы сказать:

- Оставайся. Просто оставайся здесь.

Когда её семья пересекла безжалостную, продуваемую всеми ветрами пустыню, ей почудилось, будто голос, целую вечность, будет отдаваться эхом вслед за ними.

Она совсем не знала, куда её родители пытались убежать. Иногда мама с тревогой оглядывалась через плечо, она боялась, что их преследуют, пока не осознавала, что не видит там ничего кроме безликой равнины. Что беспокоило девушку, так это зависшее в небе незнакомое лицо. Его глаза смотрели не на отца или мать, а на неё саму - это девушка чувствовала каждой частичкой своего существа. Ветер и песчинки яростно ударили ей в лицо.

†

Ди сидел на скамейке в парке. Он наблюдал за водой, плескавшейся в фонтане. Как и всегда, его мысли оставались тайной. Внезапно чёрная тень легла на его профиль.

- Эй, это ты Ди...? – спросил низкий голос.

Охотник не ответил, казалось, он ждал следующего вопроса. Человек, стоящий у края скамьи, был великаном, достающим, наверное, до небес. Не шести или семи футов ростом, а почти десяти. Фигурой он напоминал массивный валун с воткнутыми в него брёвнами в виде конечностей. Его тень с лёгкостью накрывала Ди, и несколько ярдов ей не хватало, чтобы достичь основы фонтана. У него на груди, на синей рубашке, ярко сверкал крошечный блик.

Не очень-то обрадовавшись, что его проигнорировали, великан продолжил:

- Я, шериф Хаттон. Охранять жителей города от подозрительных чужаков моя работа, и не важно, являешься ли ты гостем мэра или нет, от меня не будет никаких поблажек. Хочешь оставаться в городе, веди себя мирно и не создавай проблем. Ясно? Если через три дня твоей работы ничего не изменится, сдастся даже мэр, и тогда я буду одним из тех, кто отправиться на поиски твоего смердящего родственничка. Я найду его и вгоню кол ему в сердце. Будучи шерифом, я недолюбливаю игнорирующих меня ничтожеств, вроде тебя.

На правом боку у Хаттона расположилась убийственная «железка» -ракетная установка, состоящая из семи объединённых стволов. Такой продукт тяжелого машиностроения мог одним выстрелом свалить мощное чудовище или снести небольшое здание. К поясу шерифа был прикреплён огромный палаш. Но, даже не видя оружия, обычному человеку достаточно было взглянуть на габариты их владельца, чтобы начать дрожать как осиновый лист. Увидев шерифа, некоторые люди могли бы даже признаться в преступлениях, которых они не совершали.

- Я хочу, чтоб ты мне кое-что пообещал, - сказал шериф. - Просто скажи, что ты не станешь ничего делать и покинешь город. Не волнуйся - я скажу мэру, что ты сделал всё, что мог. Согласен?

Ответа не последовало. Лишь волосы Ди развевались, подхватываемые ветром. Шериф Хаттон побагровел. Он медленно отступил назад и вскинул дуло ракетной установки, которую он держал под рукой. Все семь чёрных дыр уставились на Ди.

- И не думай даже, что я дам тебе предупреждение, - глухой металлический щелчок означал, что безопасности пришёл конец. – Я лишь даю намёк. Проигнорировать его, всё равно, что пойти против меня. Для города нет ничего хорошего в том, чтобы оставить жизнь такому глупцу, повеселел шериф, сияя физиономией.

Ветер разнёс ледяной голос:

- Ты был одним из тех, кто обследовал дом семьи Найт, верно? Что там было?

- Что за бред ты несёшь?! – голос шерифа напрягся, но больше он ничего не сделал, даже не пошевелил пальцем, лежащим на спусковом крючке ракетной установки.

- Ответь, - повторил голос. Глаза Охотника до сих пор смотрели на пенные фонтанчики воды, брызгавшие во все стороны. Сложно было сказать, кто кого допрашивал в этой причудливой сцене. Ни один не пошевелился, а в пространстве между ними развернулась невидимая, но, тем не менее, жестокая борьба.

Палец шерифа сильнее надавил на курок. Оружие приготовилось выпустить все семь снарядов сразу. За несколько секунд скамья и молодой человек, сидящий на ней, были бы превращены в пепел пламенем в тридцать тысяч градусов.

Слабый звук сирены оторвал жерло оружия от цели. Неожиданно смягчившись, вытянутое лицо шерифа поднялось вверх. Нечто большее, чем просто облака, кружило сейчас в лазурном небе.

- Похоже, к нам снова заявились эти твари. Проклятье, тебе повезло, потому что в следующий раз, когда я застану тебя одного, тебе изо всех сил захочется покинуть город при первом же удобном случае.

Уходя, шериф не спускал глаз с неба, а Ди не удостоил стража порядка даже взглядом. Когда же Охотник, наконец, поднял голову, в небе можно было ясно различить хлопающие силуэты, мчащиеся вниз - птицы. Сирена захлёбывалась воем, как задыхающийся человек, хватающий ртом воздух. Люди, спотыкаясь в спешке, бежали в жилой район. Ди встал.

Стая хищных птиц перешла в атаку. Обычно, эти злобные монстры обитали на высоте шести, или даже больше, тысяч футов над землёй, питаясь воздушными тварями и летающими медузами, живущими на такой высоте, но, когда еды становилось недостаточно, эти птицы перебирались поближе в земле. У крупных особей размах крыльев достигал шестидесяти футов. Они могли выдержать даже гигантского циклопа. Но самое страшное заключалось в том, что они никогда не действовали поодиночке, а всегда нападали большими группами. В их изголодавшихся глазах движущийся город представлялся, должно быть, одной огромной добычей.

Вдалеке послышался шум, очень похожий на звук стреляющего пулемёта. Полосы пламени устремились вверх, чтобы встретиться с приближающимися силуэтами. Улицы стремительно накрыла чёрная тень. Деревья вокруг Ди согнулись от сильнейших порывов ветра.

Издав тошнотворное карканье, птица, с размахом крыльев около пятнадцати футов, бросилась вниз прямо в ту точку, где стоял Ди. Горбатый клюв её был полон мелких и острых, как гвозди, зубов. Между непрестанно бьющимися крыльями, способными вызвать ураган, виднелись когтистые лапы. Три пальца, толщиной с древесный корень, направились к Ди, надеясь поймать его в свою железную хватку.

Сверкнула серебряная вспышка. Могло показаться, что клинок Охотника прочертил одну единственную дугу, но оба крыла громадной птицы оказались отсечены до середины, а из горла существа хлестала свежая кровь. Вода в фонтане тут же стала красной. Как только Ди отскочил в сторону от падающего трупа тяжёлого чудища, ещё одни когти потянулись к нему. Охотник до основания срубил исполинскую ногу, оставляя за собой лишь хруст ломающихся костей.

Раздался пронзительный крик. Ди обернулся. На расстоянии пятнадцати футов между парой медленно разворачивающихся крыльев он увидел отчаянно борющуюся фигуру. Это была маленькая девочка в длинной юбке. Ди проскочил прямо под ней и её похитителем. Левая рука пришла в действие. Оставляя за собой белый след, брошенная игла, вонзилась громадной птице в самое горло. Завизжав, существо перестало размахивать крыльями и с пугающей скоростью начало терять высоту.

Секунду спустя выражение лица Ди изменилось. В мгновение ока мир вокруг потемнел. Невидимая до настоящего момента хищная птица с огромными крыльями бросилась вниз, вцепилась когтями в спину той птице, что держала девочку, и снова начала подниматься.

Чудовище захлопало крыльями, и землю сотрясла мощная ударная волна. Деревья с треском согнулись, а бьющий фонтан принял горизонтальное положение. В каждом доме возле парка одно за другим разлетелись оконные стекла.

Край плаща заслонил лицо Ди. И это всё, что он сделал, дабы противостоять ураганной силе ветра, вызванного чудовищной птицей? Несмотря на хлещущий ветер, поза Ди ничуть не изменилась. Когда летающий монстр во второй раз поднял крылья, Ди с невероятной силой оттолкнулся от земли. Он пролетел прямо больше пятнадцати футов и вытянутой левой рукой ухватился за ногу нижней птицы, уже получившей смертельный удар.

Схваченная девочка была без сознания. Пользуясь левой рукой в качестве опоры, Ди начала раскачиваться как маятник. В воздухе его плащ раскрылся и, стараясь поймать ветер, Ди умело приземлился на спину более крупной птицы. Монстр взревел. Резкий вопль не был похож на крик птицы, скорее, на вой страшного плотоядного животного.

Удерживая меч остриём вниз, Ди высоко поднял его над головой. Внезапно, крылья чудовищной птицы сложились. Дрожа, они испустили интенсивные вибрирующие волны. Спина похожего на птицу монстра стала полупрозрачной. Охотник почувствовал боль от тысячи иголок, вонзающихся в каждую клетку его тела, но единственной его реакцией стали едва заметно нахмуренные брови. Стремительный длинный меч проткнул гигантскую птицу прямо в спинной мозг. Стон боли сотряс небеса, а когда он затих, началось разрушение.

Предсмертная агония существа, должно быть, обернула вибрацию против её собственного тела, потому как с крыльев осыпались все до единого пера, а кожа и плоть пошли трещинами, словно высохшая глина. За считанные секунды громадная птица разлетелась на куски по всему небу. Всё это происходило на высоте шестисот пятидесяти футов, и Ди вместе с маленькой девочкой начал падать вниз.

†

В общей сложности, городу понадобилось два часа, чтобы отбить хищных птиц. Впоследствии, остались и следы сражения. Алая кровь струилась по улицам, нескольким зданиям от напора ветра снесло крыши, и мальчик, подобравший ещё горячую зенитную гильзу, кричал от боли. Однако лица людей были на удивление радостными. Жертв не было. Едва ли кто-то был серьёзно ранен. Несколько человек получили незначительные повреждения от осколков разбившихся окон, но этим всё ограничивалось. К тому же, в городе улучшилась ситуация с продовольствием. Мелких птиц погружали на телеги и увозили, а вокруг гигантских туш, заполонивших улицы, собирались мужчины с топорами и цепными пилами. Вой моторов смешался со звуком разделываемых мяса и костей, и отовсюду в город проникало зловоние крови. Менее чем за полчаса огромную птицу разрезали до такой степени, что её уже невозможно было узнать. Ведь птицы-людоеды были хороши на вкус даже тем самым людям, которых они сами намеревались съесть.

Город наполнялся суетой. Телеги нагружались кучами мяса, потрохами, перьями, и костями и увозились. Их переправят на фабрики для химической обработки, вместе с частью заготовленного для хранения мяса, а потом отправят на склад. Остальное мясо распределят по мясным лавкам, и уже тем же вечером оно появится на обеденных столах. На фабриках заготовки уже ожидали мужчины с различной специализацией. Из некоторых костей сделают копья, сухожилия и внутренние органы пойдут на тетиву, а оставшиеся части скелета измельчат в пасту и доставят в больницу. Даже острые клыки могли использоваться как аксессуары. Кровь тоже имела своё применение – её, скорее всего, будут в малых дозах подмешивать в сок, или же выпивку в баре. Как было доказано, кровь хищных птиц, оказывала на людей стимулирующее действие.

Среди всей этой суматохи мать вдруг заметила, что её дочь пропала. Видя, как женщина мечется по городу, словно одержимая, выкрикивая имя девочки, остальные горожане, наконец-то, поняли, что её единственного ребёнка нигде не было видно. Пока ктото пытался успокоить обезумевшую мать, один из её друзей рассказал, что девочку видели идущей к парку. Были все основания полагать, что она, скорее всего, встретила свой конец в когтях гигантской птицы. Несколько человек начали рыскать по улице, но быстро остановились. С противоположной стороны к ним приближался красивый юноша, к которому, однако относились с предубеждением. Рядом с ним шла тоненькая фигурка. Женщина выкрикнула имя маленькой девочки и помчалась к ней. Мать и дочь, рыдая, заключили друг друга в объятия, а Ди даже не взглянув на них, повернулся и ушёл. Куда же он направился? Когда мать откинула в сторону волосы маленькой девочки, осмотрев шею, и убедилась, что на ней было никаких отметин, по её лицу расплылась улыбка облегчения.

- Он ничего странного с тобой не делал, нет? – спросил какой-то мужчина. – Ты знаешь, он же дампир, - все забормотали, что разделяют это мнение.

- Он спас меня, - буркнула девочка.

- Спас? От чего?

- Меня схватила птица... и унесла в небо...

- Ты несёшь чепуху. Ничего подобного в парке не происходило.

- Но это правда, - рассеянно произнесла девочка. - Мы падали с неба, а потом он спас меня... Он действительно спас меня.

Люди глазами пытались найти молодого Охотника, но его на шумной улице уже и след простыл.

Спустилась ночь, и небо затянули клубящиеся облака, подгоняемые ветром. Лунный свет померк. Этот день – а если точнее, вечер – был совершенно не похож на все остальные. Как правило, улицы в это время наполнялись гуляками. Расслабляясь после тяжёлого трудового дня, мужчины с раскрасневшимися лицами спорили в барах, где всю ночь горели огни и никогда не умолкал гул электрического органа. Женщины судачили о своих ежедневных заботах, пока дети носились по улицам, зажав в руке только что купленный фейерверк. Однако сегодняшним вечером на двери бара были опущены ставни, а по улицам танцевал один только ветер. Изредка встречались прохожие, но это были добровольцы с ожесточённым и мрачным выражением на лицах. В каждом доме окна были крепко-накрепко заперты, а мужчины вооружились до зубов и заточили колья. Этому городу первый раз довелось столкнуться с неистовствующим демоном, так хорошо знакомым жителям внешнего мира.

†

Как только Лаура заснула, мэр подозвал Ди:

- Теперь дело за тобой, - и, не сказав больше ни слова, вышел.

Разместив оставленное для него кресло у стены, Ди сел и стал ждать. Было одиннадцать часов вечера, самое подходящее время для Аристократа, чтобы нанести визит. Спящая на кровати девушка дышала спокойно, и хотя её дыхание было достаточно тихим, Ди расслышал в нём посторонний звук. Вдохи были чуть более длинными и глубокими, чем у простых людей, а когда она выдыхала, звук был похож на вздох.

Если Аристократ, напавший на девушку, жил только по ночам, то велика была вероятность, что он не знал о находящемся здесь Ди. Кто бы ни охранял юную леди, их сила, конечно, не шла ни в какое сравнение с властью Аристократа. Излишняя самоуверенность была чревата, и все Охотники на Вампиров понимали, что чувство безопасности это ключ к уничтожению Аристократов.

Прошёл час, затем второй, но ничего необычного не произошло. Ди и девушка, будучи абсолютно неподвижными, походили на статуи, только у Ди были открыты глаза.

В час ночи за окном раздался стук. Лаура резко проснулась. На губах заиграла дьявольская ухмылка вожделения, и только что открытые глаза засветились красным. Словно проверяя, где она находится, девушка подняла взгляд сначала к потолку, а затем осмотрелась по сторонам. Глаза её внезапно остановились, наткнувшись на Ди, проклятый самозванец, читалось во взгляде.

Те, кто познал наслаждение кровью, не пытались избежать его - скорее они были обречены утонуть в нём. Понаблюдав немного за сидящим поблизости с закрытыми глазами Охотником на Вампиров, и, отогнав пришедшие в голову мысли, Лаура повернула пристальный взгляд к окну.

- Кто там? - робко задала она вопрос непроглядной тьме.

Оттуда послышался тихий смех. Голос, который можно было различить лишь стоя совсем рядом, произнёс: «Я вхожу».

- Нет, - зашептала девушка. – Здесь Охотник.

- Мне такие как он не страшны. Теперь даже твой отец не сможет тронуть меня.

- Но он не похож на других людей, - тихо сказала Лаура. – Что-то в нём не так.

- Не смеши меня.

Девушка наблюдала, как нечто похожее на чёрное пятно начало просачиваться сквозь окно. На глазах у Лауры оно стеклось к полу и, приняв человеческие очертания, стало выглядеть как реальное существо из плоти и крови. Этот вампир был наделён одним из выдающихся умений – проходить в комнаты в виде тумана. Вид его оранжевой футболки и мятых джинсов заставил бы большую часть Аристократов содрогнуться. Выглядел он как молодой мужчина, мощного телосложения, однако всё его тело было слегка искажено, как фигурка человека, слепленного детскими руками...

Сперва посмотрев на Лауру, вампир переместил взгляд на Ди. Наверное, уснув, Охотник опустил голову на грудь и не шевелился. Глаза вампира яростно заблестели, красный свет придал фигуре Ди алый оттенок, и вскоре, сияние снова погасло.

- Это заставит его спать, - произнёс незваный гость. - Так же, как и других заставляло. Он и не вспомнит обо мне.

- О, пожалуйста, быстрее. Иди ко мне... - Лаура извивалась на покрывалах. - Я жажду твоего поцелуя. Мне... мне нужно…

- Я знаю, - губы вампира изогнулись. Его зубы были кривыми и грязными, но клыки производили впечатление. Пара сблизилась, и когда вампир неторопливо склонился над девушкой, прикрывшей в предвкушении глаза, воздух в комнате стал невыносимо холодным. Особенно сильно холод исходил из одного угла. Не веря в происходящее, злоумышленник обернулся.

- Мерзкий ублюдок, - рявкнул он. – Хочешь сказать, мой взгляд на тебя не действует?

Ди молча поднялся.

Только вампир собрался броситься на Охотника, как тут же застыл, и без того бледное лицо совсем потеряло цвет. Его остановила аура Ди. Если я пошевелюсь, то считай уже труп, подумал он.

- Поблизости есть ещё такие, как ты? Прежде, чем ответишь, советую назвать своё имя, - тихо скомандовал Ди. Его спокойный голос был настолько твёрдым, что не потерпел бы никаких возражений. - Ответь. Как тебя зовут? Ты единственный?

- Нет, не единственный... – ответил гость.

- Сколько других?

- Один.

- Как зовут тебя и второго?

Вампира начало трясти. Каждый дюйм его тела дрожал, будто сопротивляясь подстерегающей его опасности.

- Можешь не отвечать, - сказал Ди. - Если я найду тебя в списке жителей, то узнаю твоё имя. На выход.

Мужчина кивнул. Он медленно направился к двери в начале коридора, Ди последовал за ним. Что-то легко коснулось плаща Охотника. Бледная рука Лауры. Скорее просто рефлекс, нежели попытка спасти злодея. Однако Ди на долю секунды отвлёк своё внимание, и чары, действующие на вампира, разрушились. Тело злоумышленника потеряло форму. Не теряя ни секунды, туман чёрным облаком помчался к замочной скважине и тонкой струйкой просочился сквозь неё.

Правая рука Ди пришла в действие. Яркая как луна вспышка обрисовала дугу над его правым плечом, и вампир, предположительно, благополучно скрывшийся с другой стороны двери, издал мучительный предсмертный крик. Как ни странно, но выражение лица Ди изменилось. Поспешно распахнув дверь, он заглянул внутрь – в гостиную мэра.

Перед ним предстал вампир чуть отклонившийся назад. С левой стороны из него торчал острый деревянный кол. Ниже талии он оставался в своем туманном состоянии. С глухим стоном, ухватившись обеими рукам за горло, злоумышленник повалился на пол. Вероятно, туман был его истинной формой. Рухнувшее тело вскоре почернело и с хрустом сморщилось на полу.

- Ты что делаешь? – спокойный голос Ди звучал очень необычно.

- Ничего, я просто... - запнулся доктор Цуруги, помотав головой. - Я услышал странный звук, и замер, соображая, что мне делать, когда вдруг... Наши глаза встретились, а потом я просто запаниковал и ударил его.

Не говоря ни слова, Ди бросил взгляд на остатки тумана, расползшегося по полу и деревяшку, измазанную кровью.

- Как ты сюда попал? – наконец спросил Охотник, его голос вселял такой ужас, какой ни один яростный крик не смог бы.

- Пробрался тайком, - ответил доктор Цуруги, забрасывая мешок через плечо. Раздался громкий лязг, говоривший, что внутри находятся молоток и колья. - Но теперь-то всё в порядке, верно?

- Кажется, мы столкнулись с двумя противниками, - не обращая внимания, как после этих слов изменилось выражение лица врача, Охотник продолжал. – Один теперь мёртв, но мы не знаем о местонахождении второго. Ты уверен, что не было других жертв? Никого вообще?

Доктор Цуруги кивнул.

- Девушка, наверняка, пришла в себя, - сказал Ди. - Сходи, проверь.

- Конечно, - согласился молодой доктор, собираясь кивнуть в ответ, когда его взгляд остановился на ногах трупа, рассыпавшихся в пыль. Чуть ниже колен виднелся пустой промежуток толщиной в дюйм. - Это что же... Ты разрезал его, да?

Не дав ответа, Ди уселся на корточки рядом с остатками пыли, и как только убедился, что доктор Цуруги вышел за дверь, протянул левую руку к праху.

- Что скажешь? – спросил Охотник.

- О, это тяжёлый случай, - ответил хриплый голос. - Память была полностью стёрта из клеток. Зато, я полагаю, ты уже знаешь, что этот парень не служил никакому Аристократу, - получается, голос намекал, что этот вампир был рождён спонтанно?

Ничуть не удивившись, Ди кивнул:

- Но тот, кто не является Аристократом, не может просто по собственной воле в него превратиться.

- Тогда это значит, что кто-то заставил его обратиться, - предположил голос. – А сейчас перед нами искусственный вампир. Вопрос в том, кто создал его?

Ди не ответил.

- Пораскинем мозгами, они говорили что-то о разрешении войти в город некоему субъекту двести лет назад. Может снова он... – размышлял сиплый голос. – Всё это, однако, очень странно. Начиная с рассказа мэра, и, заканчивая тем, как вели себя местные жители. Не похоже, что прежде здесь поднимали шум из-за вампиров, значит, наши герои объявились внезапно спустя два столетия? Их странный гость никак не может до сих пор отсиживаться в городе, после стольких-то лет. А ты как думаешь?

Выпрямившись, Ди направился в комнату мэра:

- Здесь остаётся ещё один вампир, - ответил он. - Это всё, что я знаю.

Когда Охотник постучал, мэр высунулся из двери, как будто давно ждал его прихода.

- Ну, как? – спросил он.

- О нём позаботились.

- Моя дочь спасена?

- Спросите об этом доктора.

В то время как потрясённый мэр обернулся к спальне дочери, оттуда появился доктор Цуруги, заметив мэра, он довольно улыбнулся. Плечи мэра опустились, и он издал глубокий вздох:

- Могу я увидеть её?

Ди молча отступил в сторону, и мэр исчез в спальне.

- Поразительно, не правда ли? – раздалось в спину направившегося к парадной двери Ди. Это была не похвала, и не сарказм. Тон, каким была сказана фраза, больше походил на вызов. – Это существо заставляло всех трястись от страха, но стоило тебе появиться, и с ним в два счёта расправились... Однако смертельный кол ему в сердце забил ваш покорный слуга.

- Да, так и было – обернулся Ди.

Странная решимость, или что-то напоминающее её, отражалась сейчас на лице молодого врача. Никто никогда не смотрел на Ди с таким необычным выражением.

Мэр достаточно быстро вернулся из комнаты дочери. На его лице сияла улыбка, и он объявил:

- Раны на горле исчезли, а она мирно спит. И всё благодаря тебе, Ди!

- Прощу прощения, но я вообще-то был единственным, кто прикончил вампира.

Изумлённый мэр переводил взгляд с Ди на доктора Цуруги и обратно.

- Доктор прав, - сказал ему Ди. - Я был совершенно бесполезен.

- Не говори ерунды, - с чувством возразил доктор Цуруги. - Мэр, этот господин не только препятствовал тому, чтобы подлый вампир поднял руку на вашу дочь, но также и преуспел в том, чтобы вывести его из комнаты. Я просто оказался в нужное время в нужном месте, а награду мы можем разделить между собой.

- Благодарю, - Ди казался несколько удивлённым, голос его был странно мягок. Возможно, он был озадачен происходящим.

- Пройдём в мою комнату, - улыбнулся мэр. - Получишь своё вознаграждение. Мы поселим тебя в любом понравившемся тебе месте в этом городе, если, конечно, решишь остаться с нами надолго. Это было бы чудесно.

- Ещё рано, - в теперешней радостной атмосфере слова Охотника застыли словно сосульки. - Здесь остался ещё один вампир.

- Что? - мэр попытался говорить, но его рот так и остался полуоткрытым. - Это невозможно!

- Возможно. Он сказал, что их было двое, не думаю, что он лгал.

- Но… - забормотал мэр. – Видишь ли, до настоящего момента никаких жертв, кроме моей Лауры, не было.

Ди повернулся к доктору. Прочитав вопрос в его взгляде, врач покачал головой:

- Никто тайно ко мне в больницу не обращался.

- Когда проводился последний регулярный медицинский осмотр города?

- Неделю назад. Пара простуд и лёгкие хронические заболевания, но ничего необычного не было, и никто не пропустил осмотра. Ручаюсь за это.

- В последний раз на девушку напали три дня назад, а что потом?

- Не могу ничего утверждать.

Тяжело вздохнув, мэр поднёс кулак ко лбу:

- Ну и дела, стоило разобраться с одной проблемой, как тут же на её месте возникла другая. И теперь наш город, в который враги из внешнего мира не могут даже пробраться, захватили не один, а сразу двое мерзких гадов.

- Всего лишь двое, и нам ещё повезло, - отозвался доктор Цуруги, лицо его значительно переменилось. - Вы узнали только о своей дочери, но вполне могут быть и другие жертвы, которые были укушены и никем не замечены. Может, они ещё не обратились в вампиров, а может, их скрывают семьи.

- Верно, - кивнул Ди.

Люди всем своим существом боялись Аристократов, однако, если один из членов семьи превращался в нежить, любовь к своей плоти и крови иногда пересиливала страх. Существовало множество семей, что наблюдали, как их ребёнок с каждой ночью высыхает и бледнеет, и думали, что лучше спрятать его в каком-нибудь чулане, чем выгнать из деревни. Чаще всего в этих случаях, вся семья становилась последователями вампиров. Любовь пренебрегает смертью. Когда клыки собственного ребёнка, ради которого они рискнули бы своей жизнью, хладнокровно прижимаются к сонной артерии, сжимает ли чувство раскаяния сердце отца или матери? Или это наслаждение?

- Полагаю, будет лучше, если мы никому не скажем, что один из вампиров был уничтожен? - предложил мэр.

Ди и доктор Цуруги кивнули.

- Может это покажется немного странным, - начал врач, - но вы должны запретить Лауре покидать дом. Нам нужно, чтобы люди в городе думали, что этот инцидент не исчерпан – да, собственно, так оно и есть. Мистер Ди и я можем взяться за поиски.

Ди принял не свойственное ему выражение лица. Казалось, что человек в белом медицинском халате намеревался взять ситуацию в свои руки, но он, однако, совершенно не был похож на нахального типа, как будто само присутствие Ди заставляло его быть таким.

- Вообще-то, - начал мэр, неловко вытягивая шею, - это работа полиции. Мне придётся всё им рассказать.

- Если они до сих пор ничего не сделали, - возразил Ди, - не думаю, что и в будущем они добьются большего. Предоставьте всё мне, и образумьте любезного доктора.

- Понял. Доктор Цуруги, я бы попросил вас не распространяться об этом происшествии, и держаться подальше от расследования. Я вам приказываю как мэр.

- Но… - хотел было возмутиться врач, однако сдержался. - Отлично, сэр. Как бы мне не было жаль, но я воздержусь от присоединения к мистеру Ди в его работе. А теперь, если вы не возражаете, - громко распрощавшись, доктор распрямил крепкие плечи и исчез в темноте улицы.

- Ещё один? – устало проговорил мэр.

- Ещё один - и нам придётся ждать, пока ему не потребуется следующая жертва, тихо сказал Ди. - Доктор, наверняка, видел лицо вампира, однако ничего определённого на этот счёт не сказал.

- Имеешь в виду, был ли тот жителем города или нет?

Проигнорировав вопрос, Ди спросил:

- Когда последний раз у вас был без вести пропавший или умерший?

Прищурившись, мэр ответил:

- Смерть случилась два года назад, а без вести пропали где-то месяца три или четыре назад. Точная причина не известна, но наиболее вероятно, что они перебрали и свалились с городской стены. Я напишу тебе список имён и адресов.

Ди кивнул.

II

Следующим утром в дверь предоставленного в распоряжение Ди дома раздался оглушительный стук.

- Не заперто, - ответил низкий голос, однако стучавший не сделал даже попытки открыть дверь. – В чём дело? – спросил Охотник.

- Э-э, мэр и доктор Цуруги хотят, чтобы ты сейчас же явился к ним. Кому-то плохо. Отправляйся в район А промышленного сектора, - слова произносились явно со страхом, и через миг раздался звук удаляющихся шагов.

Молча поднявшись с простой кровати, набитой сеном, Ди взялся за необходимые приготовления, естественно, они заключались лишь в том, чтобы закрепить на спине меч.

†

Солнце было уже высоко. Люди на улице с ужасом наблюдали за шагающим с лёгкостью ветра мимо них Ди. Промышленный сектор располагался на самой окраине города. Он включал в себя три огромных квартала выстроенных в ряд зданий. Кроме самой энергии, поддерживающей город в состоянии полёта, всё, в чём нуждались его жители для продолжения существования, производилось в этом секторе, так сказать, жизненном центре.

Ди не обязательно было видеть надпись на дверях «Район А», его направляла сверхъестественное чутьё. У входа в полуцилиндрический дом стояла группа людей, среди них были и мэр с доктором, и, конечно же, шериф, опустивший руку на серебристую ракетную установку. Несколько мужчин, возможно помощников, отодвинули столпившихся зевак, чтобы не дать им подойти ближе. Когда приблизился Ди, толпа плавно расступилась, освобождая ему путь. Охотника встречали взгляды, исполненные усталости, изумления и ненависти.

У ног мэра лежал человек, лицо его было скрыто белым водонепроницаемым листом. Храня молчание, Ди опустился перед ним на одно колено и поднял лист. Под ним оказался мужчина средних, приблизительно около сорока, лет. Глаза оставались широко раскрытыми, а губы были крепко сжаты, что явно свидетельствовало об ужасающем происшествии, когда он не смог даже закричать.

- Что произошло? – спокойно поинтересовался Ди.

- Без меня бы ты не догадался, - съязвил шериф. – Проклятье, да в его теле не осталось ни капли крови. Наверное, один из твоих приятелей выпил его досуха.

- Не похоже, чтобы случилось именно это, - Ди повернулся к доктору Цуруги, тот кивнул.

- Так и есть, в теле не осталось крови, однако нет никаких признаков укуса.

- Осмотрите его получше, и найдёте отметины, - возразил шериф. - В любом случае, у нас теперь имеется ещё одна жертва, а если вы и дальше будете надеяться на этого шута горохового, на нашей совести окажутся и следующие жертвы. Мэр, думаю, что пора бы моему отделу заняться этим вопросом, предоставьте дело нам. Через семьдесят два часа мы выловим эту мразь и избавимся от всех укушенных.

Лицо мэра Минга мучительно перекосилось.

- Не смотря на то, что признаки схожи, - произнёс Ди, - это, однако не работа Аристократов или даже одной из их жертв. Вы не найдёте на нём следов от укуса. Я полагаю это…

Доктор Цуруги уже согласно кивал:

- Это вполне может оказаться какой-то новый вид заболевания.

- Что?! Теперь-то я точно уверен, что вы, ублюдки, оба в сговоре! – взревел шериф.

- Дайте мне ещё три дня, - сказал Ди. - Если за это время я не найду вашего врага, то покину город.

- Да чтоб тебя…

- Довольно, - перебил шерифа мэр. - В течение следующих трёх дней поисками вампира занят только мистер Ди. Шериф, вы ни при каких обстоятельствах не должны вмешиваться.

Хаттон прикусил язык, хотя лицо его пылало от гнева.

- Мудрое решение, - сказал доктор Цуруги, стоя спиной к громадному стражу порядка.

- Ах ты, жалкий докторишка... – прорычал шериф, вцепившись в плечо врача своими мясистыми пальцами, и вдруг что-то ухватилось за запястье полицейского - рука мэра.

- Шериф, - сказал мэр в лицо полное неприкрытой враждебности. Всего лишь одно слово, и через секунду багровый оттенок сошёл с лица шерифа.

- Ладно, вы – мэр и я вам подчиняюсь, но у него есть только три дня. За это время он не получит от нас никакой помощи. Он должен будет проводить все опросы и расследования самостоятельно, и вот, что я вам скажу – это чертовски большой город, затем он ушёл, сопровождаемый своими сотрудниками.

- Так, теперь тело... - доктор Цуруги потёр веко. – Нам отнести его в морг или обратно в больницу? Лично я бы хотел обследовать его. У него ведь не было семьи, верно?

Мэр кивнул.

- Значит, пока мы вернём его в больницу. Нельзя исключать варианта, что это может быть своего рода болезнь.

По приказу мэра вышли двое горожан, встали у противоположных концов носилок, и погрузили тело на заднюю часть мотоцикла скорой помощи, припаркованного поблизости.

- Ну, я поехал.

Молодой врач скрылся из виду, оставляя за собой лишь рёв мотора. Остались только Ди и мэр. Сильный порывистый ветер кружил вокруг этих двоих. Возможно, то была буря, несущаяся от света к тени, а возможно и нечто иное.

- Что же это? – задал вопрос мэр. – Думаешь, это могла быть болезнь?

Ди не ответил ему. Вероятно, впервые он столкнулся с трупом, полностью лишённым крови, но не имевшим никаких следов укуса:

- Я не знаю наверняка. Хорошо бы доктору Цуруги поторопиться с анализом. В зависимости от его результатов, может стать необходимым создание вакцины, в таком случае, ему придётся делать это быстро.

- Значит, ты всё-таки думаешь, что это болезнь... - на лбу у мэра выступили бисеринки пота.

†

Сидя в лучах солнечного света, пробивающихся сквозь окно, девушка обдумывала предстоящую ей судьбу. Она не могла ни говорить, ни слышать, доктор Цуруги дал ясно это понять, и ей казалось, будто она проваливается прямо в ад. Она вынуждена жить в мире, лишенном звуков, в котором она не может передать простейшую мысль, если при ней не окажется ручки. Доктор попытался утешить её, заверив, что на ней не оставят ни одного шрама от радиационного отравления, но какое это могло иметь значение? «К тому же, сколько мне лет?» Девушка снова попыталась подсчитать. Семнадцать. В таком возрасте ещё вся жизнь впереди, а для неё теперь всё потеряно. Когда она наконец-то осознала, что произошло, ни о чём другом уже не думалось. Она желала только смерти. А потом пришёл он. Прекрасное лицо человека, который, по словам других, спас её, осталось в памяти. Невероятно красивый и абсолютно невозмутимый. «Он спас меня», непрестанно думала девушка. «Надеюсь, он снова придёт, чтобы повидать меня, хотя бы ещё разок».

Мимо девушки пронеслась череда звуков. Шаги врача и медсестры, идущих по коридору. Скрип каталки, на которой похоже лежало мёртвое тело. Голос, исполненный отвращения. Через тонкую стену доносился шум генератора и электропилы. Вам, наверное, покажется, что девушке повезло не услышать этого.

«Ну, и что же дальше?» Лишь одна эта мысль крутилась у неё в голове. Небо за окном приняло лазурный оттенок. Она не догадывалась, где находились сейчас доктор с медсестрой, в соседней комнате или нет. Как только мерк свет, её от них отделяла бездонная пропасть.

Именно тогда девушка заметила отражающуюся сквозь стеклянную дверь фигуру. Она видела, как чёрное пятно проявилось на стекле и начало быстро разрастаться, совсем как цветок, раскрывающий свои лепестки при замедленной съёмке. На глазах у девушки, пятно быстро превратилось в подобие чёрной густой массы, её края слегка шевелились, пока она приближалась к кровати девушки. Лори не могла двинуться с места, она уже собиралась нажать кнопку экстренного вызова, когда чёрное нечто ловко подхватило её и отставило в сторону.

«И так, ты понимаешь, что я говорю?»

Мысль, словно игла, пронзила голову. Глаза девушки от удивления широко распахнулись.

«Не стоит так удивляться, это называется телепатией, с её помощью человек может заставить услышать свои мысли, не произнося при этом ни слова. Это сможет даже немая юная леди. Хотела бы попробовать?»

Лори закивала так энергично, будто делая зарядку.

«Хорошо, я покажу, как это делается, но взамен, я хочу тебя кое о чём спросить. Ответишь?»

Девушка снова кивнула, её пристальный взгляд, казалось, изо всех сил цеплялся за колышущуюся чёрную фигуру.

«Я так понимаю, в твоём доме проводились определённые эксперименты». Голос, раздающийся в голове, завораживал. «Тайна исследования скрыта где-то внутри дома, скажи мне где. Нет, не нужно говорить, просто подумай об этом».

Девушка прикрыла глаза, пытаясь собрать вместе всё, что могла вспомнить о своей прошлой жизни, ища конкретный пример эксперимента, проводимого её отцом. Однако попытка не увенчалась успехом, и Лори ничего не оставалось, как передать эту мысль.

«Не может быть!» Мысли призрачной фигуры обожгли словно огонь. «Твой отец был вовлечён в запрещённые эксперименты, и только он смог воплотить их в жизнь. Ответь мне, ты должна помнить!»

Вопрос раскалённой сталью жёг мозг девушки, её начало трясти, и она упала в обморок. В этот момент распахнулась дверь.

- Ты ещё кто такой? - слова доктора Цуруги ураганом пронеслись по комнате.

Тень бесшумно повернулась к врачу. Может по молодости или от необдуманности, но доктор широко расставил руки и попытался схватить призрачную фигуру. Руки скользнули сквозь незваного гостя, даже скорее -тень прошла прямо через тело врача. Сработала молекулярная неуловимость.

- Эй, - воскликнул доктор Цуруги, подбежав к Лори. Он понятия не имел, что здесь произошло. – С тобой всё в порядке? – спросил он.

Проследив за движением губ, Лори кивнула в ответ.

Заметив бледное синее свечение на руках, врач с удивлением отпрянул -последствия молекулярной неуловимости.

- Похоже, мне тоже придётся принять что-нибудь от радиации, - доктор рассеянно улыбнулся Лори.

Но в её голове, всё ещё билась мысль тени: «Ты тоже можешь использовать телепатию», так она сказала.

†

Тело умершего горожанина должны были похоронить на городском кладбище. Согласно вскрытию трупа, смерть наступила из-за обильной и быстрой потери крови – и это всё, что удалось установить. Труп осмотрели с головы до ног, но за исключением нескольких незначительных ссадин, не обнаружили никаких признаков смертельных ран. Когда люди несли гроб с трупом мужчины к кладбищу, все думали об одном и том же.

Когда сядет солнце, он возродится. Старенькие роботы гробовщика закончили рыть яму, и труп похоронили. Могилу присыпали землёй, а гробовщик – подрабатывающий заодно и священником – нараспев прочитал несколько слов из молитвы, надёжно упокоив погибшего.

Вскоре после того, как зашло солнце, ни единой души не осталось поблизости от этого унылого клочка земли. И тут вдруг появилась женщина лет тридцати, она быстрой походкой куда-то направлялась. Женщина была женой управляющего универмагом. Двигалась она странно, как будто её постоянно подталкивали. На ходу она запрокидывала голову, упиралась ногами, но её снова тащили вперёд.

И вот она остановилась перед свежей могилой. Опустившись на колени, женщина прислонилась щекой к насыпи так, что земля зашуршала от соприкосновения с кожей, затем она снова поднялась на ноги. Со страшно перепуганным и перекошенным лицом она согнулась над могилой и начала рыть. Каждое движение рук отбрасывало всё больше и больше комьев земли, и уже через мгновение позади неё выросла небольшая горка.

Когда в глубине ямы показалась крышка деревянного ящика, губы женщины торжествующе изогнулись. Какая же чёрная злоба таилась в этой улыбке. Яма глубиной была футов десять. Женщина уставилась на гроб. Солнце уже закатилось за край равнины, и только уличные фонари освещали сейчас действия женщины.

Гроб медленно начал подниматься. Как будто сам себя выталкивая из земли, он абсолютно ровно плыл всё выше и выше, и, наконец, достиг края отверстия. Страх и восторг смешались на лице женщины.

Поднявшись из опустошённой могилы, гроб остановился на уровне подбородка женщины. Крышку изнутри открыла бледная рука. Так же осторожно и неторопливо, как гроб поднимался из могилы, оттуда появился мертвец. Продолжая сидеть в гробу, он повернулся к женщине и заулыбался. Жемчужные клыки выступили изо рта, глаза источали красный свет. От этого взгляда женщина совершенно потеряла контроль над собой, она улыбнулась ему в ответ. Неуклюже двигая конечностями, вампир спустился на землю. Гроб остался висеть на прежнем месте.

Вампир подошёл ближе, женщина безмолвно ждала. Впервые ей открылось, что при жизни этот человек любил её. Раздался короткий, тихий свист, и в тот же миг что-то вонзилось в затылок вампира – тонкая деревянная игла.

- Сожалею, но твоё время вышло, - произнёс глубокий голос. Справа от вампира прошелестели ветки деревьев, но он не мог вымолвить ни слова. - И раз уж ты восстал из мёртвых, я полагаю, ты знаешь, как выглядит тот, кто сделал это с тобой. Расскажи мне.

Даже если бы мужчина захотел ответить, у него из шеи до сих пор торчала игла. Вампир отпрыгнул в сторону на добрых шесть футов, и женщина тут же, рухнула на землю.

- Тебя необходимо уничтожить, - ледяным тоном сказал Ди. - Но прежде, чем ты умрёшь, как на счёт того, чтобы сделать одолжение миру дневного света?

Мужчина правой рукой дотянулся до конца иглы. У него не возникло проблем с тем, чтобы вытащить деревяшку, брошенную Ди. Из раны хлынула кровь, вампир сжал губы.

Подняв левую руку и держа её прямо и горизонтально как нож, Ди бросился вперёд. Красный поток, льющийся из вампира, рассекло ровно пополам краем ладони Охотника, но оба ручейка испарились в темноте, однако Ди смог разглядеть белый пар, поднимающийся над землей, в том месте, куда пролилась кровь вампира.

- Какой странной силой ты обладаешь, - заметил Охотник. - Однако конец уже близок, и, не давая вампиру второго шанса зажать губы, Ди с головой накрыл его своим плащом. Когда же он откинул плащ, мужчина без сознания повалился на землю, как будто затянутый верёвками. Посмотрев вниз на вампира, Ди мягко произнёс:

- С ним покончено. Выходи.

- Покорнейше благодарю.

Где-то на расстоянии пятнадцати-двадцати футов от места происшествия затрещали ветки, и оттуда проворно выскочила фигура.

- Так у тебя есть трюк, чтобы в один момент уложить прихвостня Аристократа? Будет свободное время, я бы хотел посмотреть, как ты это делаешь, ни кто иной, как Джон М. Брэсселли Плуто VIII закончив последнюю фразу, разразился гогочущим смехом.

- Ты зачем сюда пришёл? – спросил Ди.

- Ой, да ладно, партнёр, не наезжай, - Плуто VIII улыбнулся Охотнику, выражение его лица извещало всех, что они были друзьями целую вечность. -Я знал, что он обязательно возродиться, поэтому просто ожидал поблизости. Ну, скажу я тебе, здорово же ты задал этой твари. Я впечатлён. Очень впечатлён!

- Что тебе нужно? – мягко поинтересовался Ди.

- Ничего, - серьёзно покачал головой Плуто VIII. Если бы его замучили пытками до немоты, то одним только этим жестом он мог бы выразить всё.

- Не важно, просто держись в стороне.

- Да, сэр, - трудно было сказать, что творилось у Плуто VIII в голове, но он отчегото отсалютовал Охотнику, а затем добавил:

- Кстати, ты случайно не собираешься забрать с собой этого ползучего гада и заставить его говорить?

- О чём это ты?

- По-моему вполне очевидно, разве нет? Ты стремишься узнать, кто же создал этих существ. Он ведь потерял всю кровь, однако на теле нет ни царапины. Как странно?! Тебе нужно изучить, что стало причиной этого.

- Ты совершенно прав, - легко неся клыкастого мужчину на одном плече и потерявшую сознание женщину - на другом, Ди отвернулся.

- Эй, погоди-ка! Ну, подожди минуточку, - взмолился Плуто VIII, едва поспевая за Охотником. – Позволь, я понесу даму. Ох, и не просто, скажу я тебе, подцепить девчонок в этом городишке. Я могу болтать до посинения, а они даже не обратят на меня внимания. Хочу воспользоваться шансом, чтобы реабилитироваться.

Не было ясно, потрясло ли сказанное Охотника или нет, но пока Ди стоял, Плуто VIII практически вырвал у него женщину и взял её тело к себе на руки.

- Приятель, ты серьезно думаешь, что этот тип прямо так тебе всё и выдаст? Ну, то есть, он же всё-таки сраный вампир!

Ди ничего не ответил.

- Поведаю тебе один секрет. Я смогу заставить его рассказать тебе всё, что угодно. Можешь спрашивать у него, о чём захочешь, только разреши и мне задать ему пару вопросов.

Ди замер и медленно обернулся к Плуто VIII. Мотоциклист, должно быть, прочитал что-то на лице Охотника, потому как ту же удивлённо вскрикнул и отпрыгнул назад на целых десять футов.

- Разве я не говорил тебе, не смотреть на меня так? Подумать только, один вид твоей физиономии вызывает во мне непреодолимое желание подрочить. Смотри, а то так и влюблюсь в тебя, если не будешь осторожен.

- Что ты задумал?

- Чёрт, ничего.

- Мне поговорить с мэром, чтобы он выпроводил тебя из города?

- Не кипятись, - фыркнул Плуто VIII. - Я предполагал, что ты можешь попытаться провернуть что-нибудь эдакое, поэтому нашёл себе новое убежище. К тому же, ты не можешь даже обнаружить, в какой норе отсиживается вампир, и знаешь, я не удивлюсь, если ты не справишься и с тем, которого сейчас тащишь, - Плуто VIII попал в точку. – Ну, так что? Прекращай дуться и решайся уже.

- Хорошо, - кивнув, тихо ответил Ди.

†

Плуто VIII наконец-то привёл Ди к заброшенному пансиону рядом с районом C в промышленном секторе.

- Ну как? Большущий, а? Я занял здесь три комнаты. Жрать могу, где захочу. Ты сейчас лицезреешь помещика, - хорохорился Плуто VIII. – И мне плевать, если ты кому-нибудь проболтаешься об этом месте, уже через пять минут, я переберусь в другое укрытие. Я, знаешь ли, как скользкий угорь, изворотливее любого вампира.

- Что тебе на самом деле нужно? - спросил Ди.

- Как думаешь, с кем ты тут имеешь дело? – Плуто VIII уселся на пластиковый стул, жестом пригласил Ди последовать своему примеру, но Охотник садиться отказался. Женщину из универмага они оставили лежать на достаточно оживлённой улице, где утром её обязательно кто-нибудь обнаружит. Те, кто, как и она, побывал под властью вампира, потом не вспомнят абсолютно ничего, пока пребывали под его чарами. Плуто VIII уложил потерявшего сознание вампира на достаточно простую широкую кровать, и, с каким-то нездоровым любопытством потыкав пальцем длинные клыки злодея, сказал:

- Ну, а теперь, давай посмотрим, сможем ли мы заставить его ответить на парочку другую вопросов. Так-с, подберёмся поближе.

С этими словами Плуто VIII забрался на кровать, куда поместил вампира, затем улёгся на спину рядом с ним, Ди заметил, что он сжал руку вампира, потом байкер закрыл глаза. Как только он это сделал, с его лица пропало всё выражение, а вампира в это же самое время всего начало трясти и его глаза широко распахнулись.

- Неплохо, а? – произнёс вампир голосом Плуто VIII. Хотя лицо естественно принадлежало фермеру, сейчас оно необъяснимо наполнилось выражением глаз и речи, свойственным именно Плуто VIII. Этот коротышка действительно обладал способностью меняться телами с другими людьми. -Чертовски, холодно, - простонал он. - В башке у этого парня, да и вообще во всём его теле просто одна большая-пребольшая заснеженная страна чудес, зато находясь здесь, я знаю всё, о чём он думает. И так, посмотрим, его обратил в вампира... ничего себе, его вообще никто не обращал. Ему просто внезапно стало холодно, и он упал на землю перед тем заводом. Похоже, именно так всё и обстояло. Просто чёрт-те что!

- Эта болезнь заразна?

На вопрос Ди Плуто VIII ответил:

- Не знаю, единственное, что могу тебе точно сказать, у него очень сильная жажда крови, вот так вот.

Внезапно голос Плуто VIII изменился. Его обычно дружелюбное лицо превратилось в злобную маску. Теперь, когда оно стало лицом демона, он вскочил на ноги. Человек, который завладел телом вампира, был выброшен оттуда с потрясающей лёгкостью. Искусственный то вампир или нет, но ментальная сила, управляющая жертвами, была поистине огромна. Медленно демон направился к Ди - и вдруг улыбнулся во весь рот, точно так же как это делал Плуто VIII.

- Извини, - засмеялся он голосом байкера. - Не хотел тебя пугать, хотя я бы и не сказал, что ты испугался. Ну, полагаю, теперь твоя очередь, Ди, или у тебя был только один вопрос?

- Нет, у меня есть ещё. Что он всё-таки искал в том доме?

- Не могу сказать, - равнодушно ответил Плуто VIII. - Он, вероятно, получил какие-то сведения, но всё, что с ними связано, покрыто туманом. Думается мне, ответа не будет.

Ди никак не отреагировал.

- Похоже, наш план провалился.

Ди едва заметно кивнул.

Одним из необычных явлений, связывающих кровопийцу с его добычей, являлся обмен воспоминаниями. Зачастую воспоминания вампира копировались в мозг его или её жертвы. В большинстве случаев то, что передавалось жертве, было лишь небольшой частью памяти вампира, но существовали и жертвы, заполучившие все воспоминания Аристократа. Отправляя своё сознание в тело другого человека, Плуто VIII надеялся получить доступ к любым воспоминаниям, которые, возможно, принадлежали тому, кто обратил этого мужчину.

Не говоря ни слова, Ди забросил нежить на плечо.

- Эй, ты что делаешь?! – закричал труп - или точнее Плуто VIII.

- Если мы закончили с ним, я должен вернуть его обратно в могилу. Хочешь выйти из него, тогда тебе лучше поторопиться.

- Какой же ты маленький неблагодарный эгоист, - поглумился мужчина, и затем тело вдруг обмякло. В тот же самый момент тело Плуто VIII поднялось с того места на кровати, где лежало прежде. – Чтоб ты знал, требуется большая подготовка сознания, чтобы скакать из одного тела в другое. Ох, кажется, мне поплохело…

Ди бесшумно покинул комнату байкера.

†

Сквозь бурые равнины, ослепительно сверкая, мчался город. Компания пастухов и торговцев завистливо покосилась в его сторону и приветственно замахала руками, однако город ничем их не отблагодарил и продолжил своё неумолимое путешествие. Но стоит задать себе вопрос, на самом ли деле он был на пути к лучшим временам. Город неутомимо двигался прямо на сверкающее злобным оскалом солнце.

†

Следующим днём Ди опросил около двадцати из перечисленных в списке мэра мужчин, которые опечатывали семейный дом Найтов. Все они отвечали одно и тоже. Никто из них не видел и не слышал ничего подозрительного, пока вещи выносили из дома. Тайны этого жилища так и остались покрыты мраком. Ди уже собирался поговорить с последним человеком в списке, шерифом Хаттоном, когда кто-то окликнул его. Это был доктор Цуруги. Обернувшись Ди спросил:

- Ну как?

- Состояние трупа остается неизменным, я ничего не смог обнаружить, -доктор говорил о человеке, который прошлой ночью поднялся из могилы. Ди отнёс его тело, проверенное прежде Плуто VIII, доктору Цуруги и попросил провести повторную медицинскую экспертизу. – Это, конечно, моё личное мнение, что всё вызвано некой вирусной инфекцией, и пока я не смог понять, кто преступник.

- Начнутся неприятности, если не сможешь, - только и сказал Ди.

Представив, о каких именно неприятностях говорит Охотник, доктор Цуруги вдруг обнаружил, что со лба льёт холодный пот, и поднял тыльную сторону ладони, чтобы стереть его.

- Увидимся позже, - Ди повернулся спиной.

- Подожди, - позвал врач.

- Ну что?

Молодой доктор застенчивым жестом, который был ему, по всей видимости привычным, почесал затылок.

- Не мог бы ты, если не возражаешь, сходить со мной? К Лори Найт, я имею в виду. Она немного странно себя ведёт.

- Странно?

- Да, со вчерашнего дня, как на неё напал этот странный призрачный тип, её поведение стало каким-то необычным.

- Если я пойду посмотреть на неё, это ничего не изменит.

- Ну, и если не пойдёшь, это не принесёт ей пользы.

- Тогда тебе придётся подождать, пока я разберусь с одним делом, -сказал Ди и ушёл. Петляя по многочисленным улицам и глухим переулкам, он добрался до отделения полиции. Внутрь он зашёл через разбитую стеклянную дверь, склеенную полосами клейкой ленты.

Закинув ноги на стол, шериф перебрасывался шуточками с несколькими своими помощниками, но как только он заметил Ди, его вдруг передёрнуло.

- Тебя чего сюда принесло? – спросил он. – У тебя ещё два дня в запасе, и только не говори мне, что ты уже убираешься восвояси?

- У меня к тебе дело, - прямо сказал Ди. – Могу я поговорить с тобой наедине?

Вероятно, застигнутые пугающей аурой Охотника, двое помощников быстро подскочили на ноги, однако шериф огромными ручищами усадил их обратно.

- Минутку, парни. Это отделение полиции, и мы здесь не подчиняемся никаким проходимцам, в особенности всяким вонючим Охотникам на Вампиров. Вы никуда не уйдёте, будете сидеть здесь вместе со мной и слушать, что он скажет, понятно? Ну так, чего там у тебя? - последнее было адресовано Ди.

- Мне вообще-то всё равно. У меня всего лишь один вопрос. Когда вы опечатывали дом Найтов, ты что-нибудь там заметил?

- Что ты подразумеваешь под «чем-нибудь»? – хохотнул шериф, демонстрируя жёлтые зубы.

- Может какие-то необычные предметы? Странные снадобья, бумаги с формулами или уравнениями? Особых существ? Что-то такое.

Шериф громко фыркнул:

- Конечно же, ни черта подобного там не было.

- Тогда у меня есть другой вопрос к тебе. Почему семья Найт покинула город?

- Мог бы спросить об этом у мэра.

- Сам город прогнал их или…

- Или что?

- Или они сами с радостью отсюда уехали? Который вариант?

- Ты, гад, заявился сюда, чтобы нервы нам трепать?! – рявкнул шериф Хаттон. Оба помощника приготовились к атаке. Шериф начал подниматься со своего громадного стула, но его зад успел лишь на дюйм оторваться от сидения, когда шериф резко замер. Ди остановился прямо перед ним. Он просто стоял, а каждая пора его тела источала сверхъестественную ауру, и она одна удерживала и шерифа и его помощников от каких-либо действий.

- Ответь мне честно, - произнёс Ди.

- Ты… ты что, твою мать, решил пошутить со мной, - взбесился шериф, однако голос его предательски дрожал.

- Ну что ж, ты не оставляешь мне другого выбора.

Подняв левую руку, Ди приложил её ко лбу шерифа, и на лице того появилось бессмысленное выражение, свойственное скорее умственно отсталым. Глаза полузакрыты, а из уголка рта течёт слюна. Страж закона рассеянно уставился в пространство перед собой.

- Почему семья покинула город?

Ответ последовал не сразу. Наверняка в голове шерифа сейчас шла жёсткая борьба между его собственным разумом и словами Ди. Вопрос был только в том, когда она закончится.

- Та семья... проводила странные эксперименты... Подробностей не знаю... – шериф торопливо выговаривал каждое слово, без сомнения этому поспособствовала сила левой руки Ди.

- Ты знал об этом, и тем не менее ничего не сделал? – задал вопрос Охотник.

- Я хотел..., но потом... мэр остановил меня.

- Мэр? – глаза Ди заблестели. – Зачем бы ему это понадобилось?

- Не знаю... Но у меня был официальный приказ... Нельзя было ничего предпринимать... к той семье... никогда... Думаю, у прежнего шерифа... был такой же приказ.

- Как долго это продолжалось?

- Долго... Где-то лет двести...

Если вспомнить слова мэра, то как раз с того момента, как мрачный незнакомец посетил в город.

- И их странные эксперименты проводились всё это время?

- Я... я не знаю...

- Семья Найт была изгнана из города или они уехали по собственной воле?

- Они... сбежали...

- Сбежали?

- Ночью, перед тем как, они убежали... мэр приказал мне... Я пошёл к ним в дом... Семья была там... Арестовал их на месте... как и распорядился мэр... Бросил их... в тюрьму... Дочь была с ними, конечно же... Мэр никогда не говорил мне..., зачем нужно было делать это... Только сказал, что они совершили серьезный проступок... против всего города..., и это всё.

- Понятно.

«Проступок» это значит те самые эксперименты, что семья Найт проводила в течение нескольких поколений. Но по какой причине мэр - всегда поддерживающий Найтов – приказал их арестовать? И что они могли ему рассказать?

- Как вели себя мистер и миссис Найт?

- Я не знаю... Они не боялись... вообще... Они оба... казалось, раздумывали над чем-то очень важным... Что это могло быть... Я не знаю.

- Как они сбежали?

- На следующий день... Я пошёл на осмотр..., а решётка... расплавилась. Мистер Найт был химиком... Наверное, он что-то прятал у себя... Кислоту или что-то такое...

- Я ещё поговорю с тобой, - рука Ди отпустила шерифа.

Только когда край чёрного плаща Охотника скрылся за дверью, шериф и двое его помощников без чувств рухнули на стулья совершенно опустошённые.

†

Доктор Цуруги поджидал Ди.

- Я понимаю, ты очень занят, но я действительно хотел, чтобы ты пошёл со мной, сказал он.

Ди кивнул.

- Я же обещал, так что идём.

И они вдвоём зашагали к больнице.

- Тихий городок, - высказался вслух Ди.

- Кажется да. Шерифу с мэром, похоже, не составляет труда поддерживать тут порядок. Они просто не пропускают сюда незнакомцев, чтобы те не доставляли им неприятностей, и горожане, считающие себя благонравными, тоже следуют установленным правилам. Время от времени кто-нибудь побуянит, но по силе с шерифом никто не сравниться.

Улыбка коснулась губ Ди.

- Кроме тебя, - сказал он.

Доктор Цуруги промолчал, но по его лицу расплылась широкая ухмылка. Снова обернувшись к Ди, он спросил.

- Сколько ты пробудешь в городе?

- Если справлюсь с делом сегодня, то смогу уехать завтра, - и в свою очередь, что было совершенно не похоже на Охотника, спросил. – А ты?

- Ну, у меня контракт заключён на весь год, но думаю, что уеду я раньше.

- Разве для города не станет проблемой, если их врач соберётся уехать?

- Ничего страшного, найдут себе другого врача, - ответил доктор Цуруги.

- Тебе надоело?

- Не говори глупости. Ты же не думаешь, что это на меня похоже. Я немного изучал психологию, и с психологической точки зрения, ты не найдёшь более интересного места. По сути, города во Фронтире обязаны обладать очень мощными средствами управления, чтобы контролировать защиту от врагов извне, но здесь люди живут совершенно по-другому. Как думаешь, куда направляется этот город?

Ди не ответил.

- На самом деле, они скитаются по миру абсолютно без всякой цели.

- У людей там внизу, на твёрдой земле, тоже нет цели. Человечество, Аристократия все так живут, - сказал Ди.

- Да, но в деревни приходят люди, из городов уезжают люди, здесь же ничего подобного нет. Ты хоть представляешь себе, сколько времени и сил тратят жители этого города, чтобы придумать лекарство, справляющееся с проблемами, вызванными близкородственными связями? По моему скромному мнению, единственным вменяемыми людьми в городе были Найты.

- А ты что-нибудь о них знаешь? – спросил Охотник.

- К сожалению, нет.

- Полагаю, это место совсем тебе не подходит. Тебе нравится путешествовать, верно?

Молодой врач глубоко и искренне кивнул в ответ. Его тёмные глаза сверкнули.

- Да. Я повидал разных людей. Можно сказать, что я стал доктором, потому что мне нравится путешествовать. Фронтир не так уж безнадёжен, и, несмотря на всё, что они пережили, люди всё равно стараются жить полной жизнью. Держу пари, тоже касается и оставшихся Аристократов. А я просто хочу помочь людям.

Ди молча продолжал идти, но глаза его были наполнены какой-то невероятной теплотой. Молодой врач и не заметил, как его слова сотворили маленькое чудо.

- Ты дампир, да? Давно путешествуешь?

- Немного дольше, чем ты, - ответил Ди.

- Я скоро буду таким же, - горячо воскликнул врач. - Думаю, что стану таким же опытным, как ты. Попутно научусь ездить верхом и владеть мечом.

Хотя слова молодого доктора звучали с вызовом, Ди оставался спокоен.

Наконец, пара добралась до больницы. Медсестра шла впереди, сопровождая их к палате. На протяжении тех десяти футов, что они прошли, девушка чуть не врезалась в стол, едва не разбила рукой оконное стекло, и была подхвачена доктором, когда споткнулась о порог... И всё, потому что она никак не могла оторвать взгляда от Ди.

На коже Лори ещё оставалось несколько бледных розовых пятен – следы от заживающих ран. По-видимому, в пластырях для высасывания радиоизотопов из её тела больше не было необходимости, все бинты были сняты. Сейчас девушка, одетая в синюю пижаму, сидела на кровати.

Немного помедлив, доктор Цуруги взял в руки записную книжку, написал: «Как ты себя чувствуешь?», и передал ей. Он сделал это, потому что Ди даже не потрудился чтонибудь сказать.

Прочитав записку, Лори кивнула. В волнении она поправила воротник пижамы и стащила рукава вниз. Казалось, девушка смущена, что кто-то видит следы, оставшиеся от радиационного поражения.

«Мистер Ди пришёл навестить тебя», черкнул врач в блокноте. «Он желает тебе скорейшего выздоровления».

Ди взял ручку. Глаза доктора Цуруги полезли на лоб, пока он наблюдал за тем, что пишет Охотник: «Почему твои родители уехали из города?».

- Подожди хотя бы минуту, - рыкнул на него врач. - Эта юная леди всё ещё больна и проходит лечение. Я привёл тебя сюда не для этого. Я хотел, чтобы ты помог вернуть её к жизни. Многие пациенты нуждаются в поддержке больше, чем в чём-либо ещё, в особенности девушки её возраста.

- А я пришёл сюда, потому что у меня есть вопросы, - парировал Ди.

- Не верю своим ушам, лучше бы я никогда тебя сюда не приводил.

- Ты можете веселить её в любое другое время, а моя работа ждать не будет.

Доктор прикусил язык, а Ди продолжил.

«Один из Аристократов был создан непонятным пока для нас образом. Если их число увеличиться до ста, то мы будем не в состоянии противостоять им. Моя работа состоит в том, чтобы избавиться от него, но если мне придётся допросить каждого человека в городе, это займёт слишком много времени».

- Просто безумие, - печально вздохнул врач.

Ди посмотрел прямо в лицо Лори и молча стал ждать ответа.

Вспышки воспоминаний пронеслись в голове Лори. Тот же вопрос прошлой ночью ей задала призрачная фигура. О ней самой совершенно никто не заботился. У всех на уме были лишь эксперименты её родителей.

Гнев душил девушку, подкатил комом к горлу и снова отступил. Лори подняла голову и встретилась взглядом с Охотником. Его холодная, окутанная зловещей аурой, невозмутимость всё же показалась ей печальной. Ярость отпустила сердце Лори.

Положив левую руку поверх правой так, чтобы скрыть шрамы на тыльной стороне ладони, Лори медленно начала водить ручкой.

«Я не знаю. В последнюю нашу ночь в этом городе, когда я проходила мимо лаборатории, то услышала, как мой отец сказал маме: "Это изменит весь мир". Затем они тут же куда-то вышли, и пока я спала, пришёл полицейский и потащил нас в тюрьму».

- Интересно, и что это меняет? – размышлял доктор Цуруги. Не произнеся ни слова, Ди обернулся. К соседней комнате. Операционной. Комнате, в которой лежал, привязанный ремнями к столу, труп. Лицо доктора посерело словно глина.

- Ты же не хочешь сказать, что…

- Я не знаю, - ответил Ди. - Но тебе лучше выйти.

- О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

- Тебе лучше не знать.

- Да ты шутишь что ли, после всего, что я сделал, - и с обидой доктор добавил. Может напомнить тебе, что это я прошлой ночью убил вампира?

- Увидимся позже.

- Но, я… - врач собирался и ещё что-то сказать, но закусил губу и в негодовании покинул палату Лори.

Правая рука Ди начала писать. «Кто, кроме твоей семьи, чаще всего посещал лабораторию?».

После некоторых раздумий Лори написала: «Мэр Минг».

Следующие события произошли незадолго до того, как Ди отправился в больницу.

Воспользовавшись отъездом хозяина на городское собрание, горничная мэра Нелл прокралась в сад. Проверив, чтобы никого вокруг больше не было, она окликнула: «Бен!». Её любовник, служивший здесь дворником, не ответил. Нахмурившись, Нелл направилась к огромному персиковому дереву - месту их встреч.

- Бу! – из-за дерева внезапно высунулась голова Бена.

- О, Бен, не пугай меня больше так! – и хотя на сердце у Нелл полегчало, она всё же заподозрила неладное. Бен был сам на себя не похож. Конечно, лицо и тело выглядели так же как и прежде, но было в нём что-то странное. Раздражающая ухмылка на губах?

- В чём дело, Нелл? У меня на лице прилипла какая-то гадость или что? – это был обычный голос Бена.

Нелл покачала головой:

- Нет, ничего.

- О, неужели? Тогда как на счёт поцелуя?

Прежде, чем Нелл успела что-то возразить, он обнял её, и губы их встретились. Несколько секунд двое стояли слившись в крепких объятиях вместе, словно одинокое деревце, но внезапно силы покинули Бена. Обмякнув, он безвольной куклой рухнул посреди корней дерева.

Даже не взглянув на так внезапно потерявшего сознание любовника, Нелл осмотрелась вокруг. На лице сохранялся всё тот же оттенок сладострастия, но что-то необъяснимое было в его выражении.

- Приметив тут паренька, пробирающегося на задний двор к мэру, у меня возникла коекакая идея на этот счёт… и я не прогадал, - сказала Нелл, добавив. - Чтобы разнюхать здесь всё, придётся поделиться мыслишками с этой юной особой, пока на мне её физиономия, к тому же, так легче работается, поэтому пусть читает. Любовничек ещё какоето время побудет в отключке – а я побуду в твоём теле, мисси.

Оттащив бессознательно тело приятеля в близлежащие кусты, Нелл напустила строгий вид и лёгкой походкой вернулась в дом.

Зайдя внутрь Нелл тут же заперла за собой все двери, встала в центре гостиной с задумчивым выражением, как бы говорившем, что она блуждает где-то глубоко в своих мыслях или же мрачных воспоминаниях, но быстро открыв глаза, она удовлетворённо кивнула.

- Ага, теперь мне ясно – остался ещё один упырь, а они это скрывают и притворяются, что девушке не стало лучше... Могу поклясться, это придумал Ди, - хихикнула она.

Звучавший голос принадлежал Нелл, но в манерах безошибочно угадывался Плуто VIII. Однако вопрос на самом деле заключался в том, чего он хотел добиться, вселившись в парня девушки, затем в неё саму и обыскав её воспоминания?

- Она думает, что в доме ничего необычного нет. Погодик-ка - ей сказали без разрешения не заходить в подвал. Отлично! А я скажу, что одним глазком можно взглянуть и без разрешения.

Ступая мягко, чтобы Лаура не услышала шагов из своей спальни, где её прятали, Нелл с наглой улыбкой направилась к двери подвала. Та была не заперта. Толкнув дверь, девушка обнаружила деревянную лестницу, утопающую в темноте.

Пробормотав: «У-у, ну и жуть», Нелл невозмутимо подобрала подол длинной юбки и медленно ступила во тьму.

Линии электропередач и трубы с горячей водой, протянувшиеся аж из самого промышленного сектора, пересекали потолок вдоль и поперёк. Остановившись в центре подвала, стены которого были уставлены деревянными ящиками и канистрами с топливом, Нелл весьма придирчиво осмотрела окружающее её пространство.

- Ну, ничего необычного тут нет, - констатировала горничная. - Тогда, что стало причиной для подозрений мисс Нелл... - теперь её глаза зловеще поблёскивали, поочерёдно оглядывая стены, пол, и потолок, и вскоре снова остановились на её же собственных ногах. Тихо выругавшись: «Проклятье, не понимаю», Нелл в раздумьях скрестила руки на груди.

- Как ни крути, это банальный старый подвал.

Она снова начала осматриваться в помещении, и на этот раз её глаза уверенно сверкнули:

- Если бы я прятал выключатель в подвале, то поместил бы его где-нибудь, чтоб никто не нашёл, я так думаю, - сказав это, Нелл направилась в угол, заставленный пустыми коробками. - Нет, не так… я бы сделал наоборот. Лучшего места, чтоб спрятаться, чем толпа людей, не найти, и если бы у меня был выключатель, и я не захотел бы, чтоб его ктонибудь нашёл, я бы поместил его на самое видное место.

Размахивая подолом, Нелл подошла к висящему на стене пульту управления.

- Как вспоминает наша мисс Нелл, где-то здесь она слышала странные голоса и скрип механизмов. Может быть... - взгляд уставился на выстроившуюся в ряд примерно дюжину рычажков. - Может вот этот – не такой заляпанный, как все остальные... – ухватившись за рычаг в середине ряда, Нелл дёрнула его вправо. С резким скрипом, в точности таким как из воспоминаний горничной, сцепились зубчатые колёса.

- Ого!

Нелл вскрикнула, когда тело развернулось на сто восемьдесят градусов, а если точнее, её закружило, когда то место, на котором она стояла, легко повернулось и в полу показалось круглое отверстие. Деревянная приставная лестница шла вниз в более густую темноту, чем мрак подвала.

- И так, именно это стало причиной подозрений мисс Нелл. Не волнуйся, детка, дядя Плуто во всём разберётся за тебя, - хохотнула она.

Яростно сверкая глазами, Нелл подошла к лестнице. Проверив, нет ли кого поблизости, она начала спускаться в новый, более глубокий подвал. Лестница была достаточно крепкой, а гладкость ступеней ясно говорила о том, что кто-то многие десятилетия часто пользовался ею. Через пятьдесят ступенек, она добралась до дна.

- Ну-ка, посмотрим. Выключатель, выключатель... - пошарив в темноте, рука быстро наткнулась на стену. Нащупав маленький выключатель, девушка щёлкнула им.

Слабенький свет разогнал темноту. Помещение было таким огромным, что, казалось, могло вместить в себя весь город. В самом центре комнаты расположился одинокий ящик, не узнать который было просто невозможно, и хотя его поверхность не украшал никакой орнамент, совершенно очевидно было, что это гроб.

- Сейчас только утро, - взволнованно забормотала себе под нос Нелл, подбираясь ближе к гробу. Не вериться, что мэр города может держать в своём подвале монстра.

Когда она не колеблясь подошла к крышке гроба, кто-то схватил Нелл за волосы. Девушка закричала, но прежде, чем её крик оборвался, по шее с размаху полосонуло. Алая кровь брызнула на пол.

И, в этот же самый момент, на другом конце города произошло наипричудливейшее событие. Немногим ранее плотник обнаружил коренастого мужчину, заснувшего в лесу, или, по крайней мере, он сам решил, что человек спит, проверив его пульс. Однако к тому времени, когда подошли другие горожане и люди из полицейского отделения, его мнение изменилось. Теперь он полагал, что это труп, ведь не смотря на то, что сердце мужчины всё ещё билось, он совершенно не дышал. Когда распознали, что тело принадлежит пришельцу, сопровождавшему прекрасного Охотника на Вампиров, место действий уже было окружено галдящей толпой.

- Какого чёрта…?

- Пошёл и убил себя. Должно быть, хотел поквитаться с нами из-за того, что мы в городе нерадушно его приняли.

- А я вам говорю, что приметив его в своём баре, общающегося с местными жителями, он не производил впечатления того, кто мог бы прикончить себя.

- Сердце бьётся, но он совсем не дышит, - заметил один из зевак. - Что хорошего можно от этого ждать, я вас спрашиваю?

- Отличный вопрос, - сказал кто-то из полицейских. - В любом случае, мы должны избавить его от страданий, верно?

- Ваша правда, - поклонился один из горожан. – Думаю, так будет лучше. Прикончите его!

- Сделаем, - заверил страж порядка. Вытащив из кобуры невероятных размеров автоматический пистолет, он направил его прямо в голову Плуто VIII. Сгрудившаяся толпа отпрянула назад, и вдруг, как только чиновник собрался нажать спусковой крючок, мужчина вскочил, свеженький как огурчик. Офицер с испуганным криком отшатнулся.

- Чёртовы идиоты! Я вам тут не комедию ломаю! – взревел уснувший коротышка. Осмотревшись презрительным взглядом, он заметил, что толпа горожан наблюдает за ним с безопасного расстояния, и плюнул. - Вы просто жалкие людишки и даже представить себе не можете, какую хрень ваш обожаемый мэр держит за домашнего питомца, и будете продолжать стоять рядышком и наблюдать, как кому-нибудь на улице вышибают мозги.

Само собой разумеется, человеком со скверным характером оказался Плуто VIII, вернувшийся в своё тело в момент, когда было убито тело Нелл.

†

Вскоре после того, как Ди прочитал написанное Лори имя мэра, Охотник покинул больницу. Доктор Цуруги уговаривал его остаться ещё и поговорить с девушкой, но Ди ответил, что работа для него стоит на первом месте. Однако едва Ди переступил порог, как его окружили трое: шериф Хаттон и двое его помощников - тех самых, которых он раньше повстречал в полицейском отделении. За поясом у каждого торчало оружие.

- Так и думал, что найду тебя здесь, паршивец, - буркнул шериф, сжимая в одной руке свою ракетную установку, двое других держали наготове дробовики.

Видя, что оружие нацелено ему в сердце, Ди спросил:

- У вас ко мне какое-то дело? – Охотник растягивал слова. Он стоял на открытом солнечном свете, а для такого существа как дампир, состоящего в родстве с Аристократами, не было более худших условий для боя.

- Он хочет знать, нет ли у нас к нему дела? А по-твоему, мы сюда пришли, чтобы опрокинуть с тобой по рюмашке? - усмехнулся один из помощников. - Ты чересчур наглый для какого-то вшивого проходимца. Мне плевать, дампир ты там или хрен пойми кто, ты нам не нужен. Мы собираемся преподать тебе хороший и запоминающийся урок на тему, что обычно случается, когда угрожаешь городскому шерифу.

- У меня есть ещё целый завтрашний день, перед тем, как выйдет время. Нельзя подождать до тех пор?

- Ты что, совсем рехнулся?! Мы не позволим какому-то выродку, вроде тебя, заниматься нашей работой. Ни я, ни мои ребята не хотим, чтобы люди подумали, будто мы не достойны своей зарплаты, - из глаз шерифа Хаттона, казалось, вырываются языки пламени. Ракетная установка была готова одним выстрелом опустошить всё своё содержимое. Шерифу достаточно лишь нажать на кнопку, и семь снарядов разнесут красавца Охотника на мелкие кусочки.

Понимая, что бой неизбежен, Ди мягко поинтересовался:

- Будем делать это здесь?

- Вот, так мне уже больше нравится. Я впечатлён, что ты не пытаешься отвертеться от драки, но всё равно, мы тебя проучим, чтобы знал в следующий раз, - пробурчал старший из помощников, качнув дулом дробовика в сторону переулка, в котором было тёмно даже днём.

Встретив пылающий ненавистью взгляд, прожигающий его словно паяльная лампа, Ди спросил своим извечно холодным тоном:

- Готовы начать?

- Ты первый.

Оба помощника вскинули дробовики, каждый встал на расстоянии десяти футов. Они вычислили, что если занять определённую позицию, то вполне можно оказаться вне досягаемости длинного меча Ди, и уже неважно какой выпад он сделает, их дробовики будут быстрее, чем его меч. Первый патрон уже подталкивался вторым.

На земле у самых ног Ди росла одинокая ветка плюща-сорняка. Истребление этого растения было крайне важным делом, поскольку оно обладало удивительной способностью заполонять всё вокруг, но любые усилия вывести его пропадали зря. Всякий раз, когда ктолибо думал, что ему удалось это сделать, обнаруживалось, что растение через три дня пускало новый побег на остатке даже малейшей части от разветвлённой корневой системы, и сорняку требовалось меньше трёх недель, чтобы достичь зрелости. Плющ совершенно не цвёл, зато демонстрировал непреодолимое желание выжить и распространился повсюду от холодных областей до пояса зелёных лесов. Правая рука Ди потянулась к одному из отростков. Изящное движение не дало повода нервничающим полицейским сильнее надавить на курок. Легко выдернув растение вместе с корнями, Ди стал размахивать им перед мужчинами, словно большим зелёным шаром сахарной ваты.

- Давайте же.

- Ну, сейчас ты попляшешь! – вскричали помощники и с силой, которой они сами от себя не ожидали, нажали на спусковые крючки. С оглушающим грохотом каждое оружие выпустило три дюжины пуль - семьдесят два раскалённых шарика полетели в грудь Ди. Нельзя не задаться вопросом, увидели ли эти двое зелёную вспышку, которая будто разметала горячий свинец за долю секунды до того, как он взрезался бы в плоть. Крошечные свинцовые дробинки посыпались на гравий, а двое помощников ощутили, как холод лезвия проникает вглубь их черепов. Ни один из них, конечно же, и вообразить себе не мог, что Охотник использует листья и ветки плюща-сорняка, чтобы отбросить летящую в воздухе картечь.

Продолжая размахивать окровавленным мечом, Ди обратился к вооружённому ракетной установкой гиганту:

- Ну, давай.

Великана трясло. Смертоносное орудие в его руке превратилось в обычный кусок железа, не дававший абсолютно никакой защиты. Где гарантия, что тот, кто смог веткой отбить в полёте картечь, не сможет обратить пущенные им ракеты против него же самого? Шериф побледнел, вообразив себе, как белая огненная вспышка настигнет его и превратит в разлетающиеся кровавые ошмётки.

- Ну, как? – произнёс Охотник. - Уже приготовил своё оружие.

У Хаттона не оставалось иного выхода, кроме как довести дело до конца. Но оружие уже не имело для него значения, он не надеялся, что оно спасёт его от меча Охотника. Шериф почувствовал, как Старуха с Косой дышит ему в спину.

В этот момент в переулок забежал запыхавшийся доктор Цуруги. Сообразив, что происходит, он встал между противниками и повернулся к Ди:

- Прошу тебя, остановись, - взмолился врач. - Уже достаточно смертей. Если ты убьёшь шерифа, тогда тебе и вправду лучше уехать отсюда, даже мэр ничего не сможет с этим поделать.

Рука Ди легко оттолкнула врача в сторону. Бой уже начался, меч Ди обнажён и он не вернётся в ножны, пока не испробует крови всех, кто назвал себя его врагом.

Кадык шерифа качнулся, когда тот громко сглотнул. До него наконец-то дошло, против кого он решил пойти.

Внезапно по городу разнеслись взволнованные голоса:

- Шериф! Шериф! – кричал голос, мешаясь со звуком приближающихся шагов.

- Тебе повезло, - встряхнув правой рукой, чтобы сбросить последние капли запёкшейся крови с клинка на землю, Ди прошёл мимо застывшего шерифа. Просто прошёл, как бы давая понять, что с шерифом он разобрался, а на место Охотника в переулок забежал ещё один помощник, но увидев результаты кровавой бойни, замер на месте.

- Че…чего тебе надо?! – заикаясь спросил шериф.

Едва он задал вопрос, как землю под ногами страшно затрясло. Ни одно обычное землетрясение не могло даже сравниться с этим. Ощущение было такое, будто сама суша сместилась на девяносто градусов. Среди людей началась паника. Детские крики отзывались эхом чуть ли не от каждого дома.

- Да что же это такое творится? - на этот раз вопрос прокричал врач.

- Это Перевал Магнитных Бурь.

- Невозможно. Мы же не направлялись к югу и юго-западу!

- Неужто? Но оказывается, направляемся!

Перепуганные вопли и рассерженные крики дрожали в такт с трясущейся землёй, продолжавшей яростно раскачиваться. Впереди движущегося города показался проход узкого ущелья, образованного склонами двух гор, и можно было разглядеть, что сам вход закрывает фиолетовое облако. Это магнитное поле могло вывести из строя любую электронику, и город двигался прямо в него.

Что же представлял собой Перевал Магнитных Бурь? Проще говоря, он был ещё одним безумием, порождённым раздорами между Аристократами. Под конец бесконечного сражения за границы своих владений одна аристократическая коалиция установила по периметру якобы их территории различные атакующие и защитные устройства. Они построили преобразователь пространства, который мог сжать бесконечность до ограниченной области и поглотить любых захватчиков. Они превратили видимое излучение в оружие, способное разрезать стальной прочный корпус летающего линкора. Они создали проекторы иллюзии, что не только заставляли людей видеть предметы, но и могли убедить их, что те являлись частью совершенно другой экосистемы. И наконец, они создали магнитную бурю с силой, разрушающей электрические сети любой машины. Не смотря на то, что Аристократы, сотворившие эти оборонительные сооружения, вымерли, оружие, подпитываемое источниками ядерной энергии, продолжало терроризировать человечество. И одно из таких смертоносных устройств скрывалось в том самом ущелье, к которому сейчас мчался город.

- Странно... сирена не включилась.

- К чёрту сирену, у нас и без того нет шансов пройти через этот адский перевал! – гремел сквозь улицу, где причудливо перемешались свет и тьма, гневный голос.

Фиолетовые стрелы били в громоотводы. Ворота фабрик неистово грохотали. Череда последовательных взрывов наверняка доносилась со стороны рубильников, которые не могли больше выдерживать напряжения. Чернота завладела небесами и землёй. Всполохи света подобно громадным змеям оплели весь город, а от электроподстанций расползались щупальца молний. Со всех сторон платформы, удерживающей город, начали выдвигаться поглотители энергии.

- Что случилось с навигационными компьютерами? - прокричал кто-то в подземной диспетчерской.

- С ними всё в порядке, - раздался в ответ другой голос.

- Но мы отклонились от курса!

- Говорю же тебе, кто-то ввёл неверные данные!

- Чёрт! Да кто же такое мог сделать?!

†

Песчинки и гравий ударили в лицо Ди и доктору Цуруги.

- Дело плохо. Док, тебе лучше поторопиться домой.

- Замечу, тебе тоже не помешало бы, - ответил молодой врач.

- До моего дома слишком далеко.

- Я тебя провожу.

Ди посмотрел в лицо доктору, а затем медленно начал уходить прочь. Доктор Цуруги последовал за ним.

Молния промчалась по земле; тонкие, извивающиеся нити. Разбрызгивая песок, раскидывая камни, она обвилась вокруг воротного столба и испустила фонтан искр. Ослепительная игра света сделала Ди похожим на раскалённый добела металл. Вдоль стен города поглотители энергии улавливали молнии, через трансформаторы они поступят к ядерным реакторам. Впервые за все эти годы реакторы, поглощая неописуемое изобилие, выказали своё удовлетворение поднимающимися от них бледными синими языками пламени.

Ди спокойно продолжал идти по улице. Змейки света пробегали вокруг него, грозно вытягивая головы к краю плаща и плюясь огнём.

- Я возвращаюсь, - раздался позади голос врача. - Не потому что испугался или чтото такое. О, ну ладно, да, я испугался, но и понял, что в сейчас мне лучше поберечь себя.

Ди кивнул.

Поклонившись в ответ и извинившись, доктор развернулся в противоположную сторону, а прямо у него над головой блеснула вспышка серебристого света. Стрела молнии, собиравшаяся ударить его, вдруг раскололась пополам, и её осколки судорожно задёргались на земле. Не обратив совершенно никакого внимания на это происшествие, доктор Цуруги мчался прочь.

Город снова дрогнул. Яркая вспышка поглотила электроподстанцию, и сполох огня охватил строение. В промышленном секторе электрические разряды выскакивали прямо из-под земли. Поглотители энергии давно превысили допустимую нагрузку. Поглощение и распределение – всё достигло предела.

Ди заметил, что направление города изменилось. Невозможно, чтобы навигационная система, управляемая многочисленными слаженно функционирующими компьютерами, подготовила курс, направивший их прямо в сердце магнитной бури. Кто-то извне установил его. Но зачем? И откуда они всё-таки взяли этот город? Эти вопросы лучше было задать мэру.

Ди замер. На дороге возле одного из домов пошатываясь, шёл человек. Он зажимал рукой горло, что не было похоже на поражение электрическим током. Разглядев, какая бледная у мужчины кожа, глаза Ди сверкнули, он развернулся, чтобы перейти на другую сторону улицы, а человек в этот момент упал без сознания.

Извиваясь, по улице поползла огромная электрическая змея. Ди бросился бежать. Сверкающий змей впился мужчине в живот. Чёрный дым поднялся от тела, и зловоние обожжённой плоти наполнило окружающий воздух. Обугленный труп выкатился на улицу.

Молнии набросились на Ди со всех сторон, только ради того, чтобы тот час быть расколотыми серебристой вспышкой.

Ди собрался ступить вперёд, когда дымящаяся чёрная масса, внезапно, зашевелилась. Обхватив себя обеими руками, человек медленно поднял туловище. Само собой его волосы и одежда подпалились, а лицо сморщилось от ожогов. Лохмотья тлеющей ткани и волос дождём посыпались на дорогу. Мужчина поднялся.

Не многие существа, поражённые пятьюдесятью тысячами вольт, оставались в целости и сохранности. Аристократы были одними из таких. Похоже, и этот мужчина заразился болезнью.

Красное отверстие показалось в нижней части почерневшего лица - рот. Он был таким же красным, как и обычно, будто играя на контрасте с жемчужно-белыми клыками. Как смог обуглившийся человек подняться на ноги? Белое свечение окаймляло обгоревшее тело, оно медленно начало продвигаться к Ди, от конечностей шёл дым. Вспышки молний, потрескивая, прощупывали его сгоревшую плоть.

Ди не пошевелился. Почерневшая рука протянулась к нему. За секунду до того, как сомкнуться на горле Охотника, рука, отсечённая изящной дугой, оказалась на земле. Ди как будто прислушался к звуку, с которым она ударилась о гравий.

Обугленная человеческая фигура начала таять, превращаясь в груду пыли. В мгновение ока, порывы ветра рассеяли по округе остатки тела. Второй случай вампирской инфекции. Однако, лишь то, что человек превратился в вампира, не всегда означало, что он обязательно рассыплется пеплом, когда наступит его истинная смерть. Степень разложения тела полностью зависела от времени, которое человек пробыл слугой Аристократа. Если он служил три дня, то от него останется гниющий труп; две недели -плоть отделится от костей; если же прошло больше года, то тогда он может и превратится в пыль. И в смерти и в жизни они подчинялись одним и тем же правилам. Но то, что сейчас произошло с трупом этого обращённого человека, просто не могло было произойти. Или это один из тех случаев, когда превращение в вампира долгое время скрывалось? Нет, это также не возможно. Это абсолютно новый вид заболевания, быть может, его нужно назвать Синдром Аристократа. Ди повернулся спиной к остаткам пыли и стал уходить. Но возник вопрос: куда он направился?

II

Изолирующая способность города достигла своего предела. Рубильники на четырёх из пяти электроподстанций сгорели от перегрузок, и одна оставшаяся подстанция функционировала лишь на пятьдесят процентов.

- Ядерный реактор номер один - энергетический уровень на пятьдесят два процента выше по нормы.

- Номер два - пятьдесят семь процентов выше нормы, больше ему не выдержать.

- Номер три - шестьдесят девять процентов выше нормы – этот в зоне повышенной опасности. Опасность! Опасность! Опасность!

- Навигационная диспетчерская, сколько у нас есть минут, чтобы выйти из магнитной бури? – спросил мэр Минг.

- Нельзя с уверенностью сказать. Согласно нашим данным, этот магнитный пояс в ширину составляет приблизительно 2.95 мили. При нашей нынешней скорости выход из него составит 5 минут и 19.6 секунд.

- Доложите, каков будет уровень опасности для города, если в эти пять минут мы перекроем поглощение энергии на перовом, втором, или всех трёх наших башенных реакторах.

- Если перекроем три реактора, то город будет уничтожен через 2 минуты и 22 секунды. Два реактора - город будет уничтожен через 3 минуты и 5.4 секунд. Один реактор - город будет уничтожен через 5 минут и 21.3 секунды.

- Оставьте в работе только первый реактор, увеличьте скорость передвижения города до двадцати пяти миль в час.

- Но это безумие, на внешнюю оболочку атомов, в таком случае, пойдёт в три раза большее напряжение – реактор разорвёт!

- Я понимаю, что это сумасшествие, - ответил мэр. - Но нам, ни черта больше не остаётся, как прорываться сквозь эту бурю!

- Вас понял.

Когда на двух ядерных реактора приостановилось поглощение энергии, оставшаяся её часть вся враз направилась к реактору номер один, вцепившись в него клыками бешенного зверя. Взорвалась система контроля энергетических потоков и пять предохранителей, и вот неуправляемая реакция ядерного синтеза зашкалила стрелки на зоне повышенной опасности. В мгновение ока, бледное голубое пламя прорвалось сквозь основание города и озарило небо яркими вспышками.

†

Лори, подбрасываемая мощными толчками, безмолвно закричала, отчаянно цепляясь за край кровати. Выкрикивая её имя, к ней подбежал доктор Цуруги и, обняв, крепко прижал к себе. Лори прильнула к его тёплой груди, сердце доктора бешено колотилось. «Он так же напуган, как и я» подумала Лори. Впервые, она почувствовала, что испытывает к молодому доктору нечто большее, чем просто любопытство.

†

Внезапно наперерез городу бросился, извиваясь, разъярённый громадный сверкающий змей, каждый дюйм его тела испускал потрескивающие молнии. Стрелы света обрушились на отвесный утёс с противоположной стороны, и часть скалы расплавилась стеклом, а часть просыпалась дождём на город. Где-то осколки проломили крышу дома, и можно было услышать женский крик. Досталось и компрессору на одной из фабрик, он обратил обмотанный сталью шланг для подачи воздуха в кабель высокого напряжения, хлестающий тела рабочих и обжигающий их лица. Белая вспышка охватила город. Со зданий сорвало крыши из кремниевого полимера, а деревья вырвало вместе с корнями и подбросило в небо. Люди, чтобы спастись, забились в подвалы.

Неистовый поток настиг и Ди, его широкополая шляпа и плащ взвились вверх. Придерживая край шляпы левой рукой, правой Ди потянулся к мечу. Перевернув лезвие, он воткнул его в землю, опустился на колени и стал ждать. Гравий взлетел в воздух, а за ним последовали кровли домов.

†

Но настоящий погром сконцентрировался в центрах контроля над реакторами и навигационных центрах. Змейка света, проскользнувшая через только что пробитую дыру в стене, с силой ударила, разбросав по сторонам рабочих. Едкий запах обожжённой плоти наполнил воздух. Перехватив одной рукой падающего рабочего, мэр швырнул его спиной на пол. У старика имелась невероятная сила. Повышенным тоном он спросил:

- Не можете исправить наши компьютеры, я прав?

- Нет, это бесполезно!

- Тогда переключайтесь на ручное управление! - мэр Минг уже овладел собой.

- Устройство ручного управления списали ещё пятьсот лет назад.

Лицо мэра превратилось в свирепую маску демона. Голыми руками он притянул к себе сверкающую змею, уничтожающую его город, и разорвал её на части. Чёрный дым заклубился от его рук и туловища, волосы встали дыбом, а молния запрыгнула ему прямо в рот.

- Куда нас несёт? – проговорил он. - Кто это делает, и куда они думают забрать мой город?

†

Ди слышал, как вокруг него сражаются жизнь и смерть. Стоя на коленях и ухватившись за воткнутый в землю меч, он походил на обсидиановую статую. Вокруг всё завывало и бешено кружилось, и лишь он один оставался неподвижным. Над его головой воздух наполнился светом. Змеиное тело толщиной в два человеческих обхвата, ринулось на Охотника, опаляя молекулы воздуха на своём пути. Явился командир этого смертельного урагана. Не изменяя позы, Ди отклонился. Промчавшись сквозь пустое пространство, змей ударился о землю, и, прежде чем снова взлететь в воздух, был рассечён пополам.

†

Город вырвался из магнитного шторма.

- Отрываемся от него на максимальной скорости.

И будто в ответ на этот радостный возглас иссиня-чёрное пространство заполнило проекционный экран - небо, запечатанное в безмятежную тьму, без единого намёка на слепящий свет. И будто отбитые порывами ветра огни, окрасившие город, начали постепенно удаляться, оставаясь позади него.

- Свободны! – прокричал кто-то. Отовсюду послышались поздравления.

†

Прошло уже где-то три часа, как мэр поставил одного из рабочих дежурным, чтобы наблюдать за удалением радиоактивных отходов, когда к Мингу вызвался шериф Хаттон. Шериф нашел мэра в его личных апартаментах устроившимся в кресле.

- Как горожане? – раздражённо поинтересовался мэр, прикрывая глаза.

- Они, наконец-то, успокаиваются. Сейчас мы подсчитываем убытки, -ответил поражённым голосом шериф.

- Я так понимаю, что жертв нет?

- Да. Удивительно, но и ранено всего несколько человек. Не вериться, что никого даже током не шибануло, в придачу, есть совсем незначительные поражения радиацией.

- Благодарите, что сорок лет назад я изобрёл лекарство против неё. Короче, что тебе нужно? - мэр открыл глаза и слегка укоризненно добавил. – Тебе сейчас полагается быть с людьми.

- Вообще-то, я пришёл потолковать с тобой о временах минувших, -улыбнулся шериф, мэр никогда не видел, чтобы он так ухмылялся. – Ты, должно быть, помнишь Энди Ремпартса? Двенадцатилетнего парнишку.

Мэр совершенно изменился в лице и стал сам на себя не похож:

- Какого чёрта ты несёшь?!

- У несчастного ребёнка была мышечная дистрофия, в городе на твёрдой земле о нём, возможно, хорошо позаботились бы, но тебе была ненавистна мысль, что кто-либо выйдет отсюда. Ты сказал, что его состояние безнадёжно, и в результате он покончил с собой, было это?

- Э-э!

- А как на счёт Эбенезера Виллцуя? – продолжал шериф, поглаживая ствол своей ракетной установки. – Он тоже причастен. У нас был страшный дефицит тогда, а он стащил на полфунта синтетического масла больше, чем ему в принципе полагалось. Его дети были на грани голодной смерти. Оставшаяся часть города сделала вид, что ничего не заметила, ведь никому больше не было так худо, как его семье. Да и ты сам поначалу весьма снисходительно к нему относился. Но в итоге, ты так и не смог допустить, чтобы хоть раз кто-то посмел нарушить правила города и выйти сухим из воды. И вот тот, кто был на тот момент лишь заместителем, пошёл и расстрелял всю его семью, а потом обставил всё так, будто это был суицид.

- Проклятье, ты кто такой?! – гаркнул мэр, поднявшись из своего кресла.

- Это я. Посмотри внимательнее. Я несравненный шериф Хаттон. Полное имя: Бейли Хаттон; рост: девять футов и девять дюймов; вес: пятьсот тридцать пять фунтов; место рождения: триста тридцать четвертый сектор Восточного Фронтира. Впервые попал в город...

Раздался громкий хруст челюсти шерифа. Увесистая фигура в пятьсот тридцать пять фунтов покачнулась и рухнула на пол. Ринувшись вперёд, мэр собирался уже опустить свою правую ногу на горло гиганту, как ствол ракетной установки, оторвавшись от пола, остановился на нём.

- Эй, а теперь убери ногу. Мне плевать, насколько ты силён, семь зарядов из этой штуки отправят тебя прямиком к праотцам, - очнувшийся шериф потёр ушибленную челюсть. Он походил на ходячую гору. Если бы кто-то сейчас открыл дверь, то ничего кроме спины гиганта не увидел бы. Мэр, в свою очередь, был всего лишь пять футов восемь дюймов ростом и весил меньше ста пятьдесят фунтов, а то, что он, возможно, принимал пищевые добавки, объясняло, как он прожил более двухсот лет, и нанёс удар невероятной силы. О, весьма разумно. Ты гораздо опаснее, чем я слышал, -произнёс шериф, не выпуская из руки челюсть, а в его голосе отчётливо слышались интонации другого человека.

- Ах, это ты. Научился там своему дурацкому фокусу, - спокойно сказал мэр, возвращаясь к своему креслу. Быть может, он полагал, что пока знает с чем и кем имеет дело, то может покончить с ними, когда захочет. – Когда услышал, что ты партнёр Ди, то так и подумал, тёмная личность – а теперь ты вселился в нашего шерифа и украл его воспоминания. Ну, и что ты собираешься делать дальше?

- Ничего такого особенного, правда. По сравнению тем, что творит такой отъявленный мерзацев как ты, чего я попрошу всего лишь пустяк.

- Ясно. И что же это?

- Мне нужно то, что оставили тебе Найты.

- Неужели?

- Я обыскал каждый дюйм их дома и так ничего и не нашёл. Из того, что они мне рассказывали, похоже, тебе понадобилось тоже, что и мне. Становится предельно ясно, где именно теперь это может находиться.

- К сожалению, я тоже не знаю о его местонахождении, - сидя в кресле, мэр невинно развёл руками. - Когда я узнал, что ты пытаешься их спасти, то собирался спросить тебя о том же самом.

- Понятно. Так это ты стоял за тем маленьким инцидентом, когда меня попросили своровать цветы? – поинтересовался шериф голосом Плуто VIII, ухмыляясь так, как только байкер мог. – Какая жалость, видишь, у меня нет никаких доказательств, что ты говоришь правду. Даже хуже, по твоему городу шастают вампиры, и никто не знает, когда же они тут объявились. Когда... – хмыкнул байкер. - Смешно. Естественно, никто не знает когда. Они ведь были здесь с самого начала.

Вдруг голос снова стал голосом шерифа.

- Шесть месяцев назад по твоему приказу я схватил Дампера Грисвела и Яна Уилла. Я не имел ни малейшего понятия, для чего они тебе нужны, но никто в городе не хватился бы двух пьянчуг. Но учитывая теперешнее положение вещей, я не могу не задаться вопросом – а что если, эти двое обрались в вампиров сами?

- И что же ты сделаешь, если так и было? – мэр источал угрозу.

- Эй! Кажется, я приказал тебе не двигаться. К тому же, что бы ты ни пытался со мной сделать, это не причинит мне вреда. Здесь пострадает только твой шериф, а я тем временем вернусь в своё прежнее тело и вселюсь в кого-нибудь ещё, может даже в твою собственную дочь...

- А смог бы перебраться в другое тело сразу из того, в котором находишься сейчас? спросил мэр.

- Ага.

- Хм. Тогда может тебе попытаться захватить меня, тогда ты будешь точно знать, говорю я правду или нет.

- Ого, я поражён. Уверен, что хочешь этого? Я же узнаю каждый твой маленький секрет.

- Я совсем не против. В конце концов, ты убедишься, что в твоих интересах таким способом объединить свои силы с моими на какое-то время.

- Объединить силы?

- Верно. За нами обоими стоит сила, но есть множество способов воспользоваться ей.

- А, понял. До тех пор пока твоя и моя сила не конфликтуют, с нами ничего не случится. Весьма недурно.

- Как на счёт шерифа?

- Я поковыряюсь в его мозгах и оставлю подремать. Удостоверься, чтобы никто сюда не заглядывал.

Мэр связался по интеркому, сказав, что никому не позволено заходить в его комнаты, и повернулся лицом к шерифу. Одна из рук гиганта ухватилась за его морщинистое запястье. Прошло две секунды... затем три... а затем с грохотом, сотрясшим всю комнату, пятьсот тридцать пять фунтов служителя закона повалились, словно спиленное дерево. Мэр осел на пол там же где и стоял, выражение изумления, которое было ему абсолютно не свойственно, проявилось на его лице, он закрыл глаза.

- Я... я не могу в это поверить, - голос душил страх, слова соскальзывали с пересохших губ, как будто его пугали собственные мысли... - Кто мог сотворить такую ужасную вещь... И ты по-прежнему ещё называешь себя -или я должен сказать меня человеком?!

Опасность миновала, но город ещё не оправился от трагедии, являя всюду её признаки. Владельцы повреждённых домов хмурились, сидя сложа руки, и с виду не были исполнены энтузиазма исправлять нанесённый ущерб, а соседи, казалось, не собираются даже приободрить их. Люди бесцельно слонялись по улицам, как разносимая ветром пустая шелуха, безумие читалось на каждом лице. Как будто страшное бедствие лишило их всего, что имело значение. Однако посреди топчущихся на одном месте горожан, перебиваемый разговором усиленно копошившейся вспомогательной бригады, которая отчитывалась непосредственно перед мэром, раздался оживлённый и звонкий молодой голос. Он принадлежал доктору Цуруги, работающему на скорой помощи, расположившейся у входа в здание больницы.

- И так, - произнёс он. - Я попросил бы вас выстроиться друг за другом – не толкайтесь и подходить по очереди, присаживайтесь.

Когда больной садился на простой раскладной стул, доктор Цуруги пробегал руками поверх его одежды и задавал несколько вопросов. На перчатках доктора со стороны ладоней имелся оттиск своего рода медицинской диагностирующей программы. Необходимо было замерить уровень психических повреждений, полученных каждым пациентом.

- Хорошо – 0.97. Небольшое поражение радиацией. Психический баланс... в порядке. Возьмите ваше лекарство там. Отлично, следующий!

Только под самый конец очереди на лице доктора проскользнула искренняя эмоция, но он тут же подавил своё сияющее выражение. Сейчас можно было наблюдать его за работой, осматривающего бесконечную череду пациентов, уделяя каждому меньше минуты. Однако особа, стоящая рядом с ним и раздающая лекарства, не была медсестрой, то была прекрасная юная семнадцатилетняя леди, которая не могла никого поприветствовать или сказать слово в поддержку, но которая в больших глазах могла отразить всё своё сострадание, вручая людям их лекарство. Трудно поверить, что менее десяти часов назад всё её тело было покрыто пластырями для удаления радиоактивной заразы. Лори.

Увидев, как сильно загружен работой доктор Цуруги, она вызвалась ему помочь. Естественно, положению врача не способствовал тот факт, что медсестра была до ужаса напугана и до сих пор пыталась оправиться от потрясения. Глаза Лори исполнились печали, когда она взглянула на горожан и увидела их застывшие лица, но иное более вдохновляющее чувство заполнило её хрупкое существо. Она потеряла способность говорить и слышать, но она должна продолжать жить. Решимость жгла её изнутри. Однако для начала, девушка была безмерно рада просто делать что-либо самостоятельно.

В улыбающихся глазах Лори вдруг заиграли яркие огоньки. По той же улице, наполненной вереницами жителей города, приближалась величественная фигура в чёрном.

Ди остановился рядом с доктором.

- Справляетесь? – задал он вопрос. По тону Охотника нельзя было определить, действительно ли ему это интересно или он просто вежлив. Звук его голоса, конечно, не достиг слуха Лори, но она, будто почувствовала нечто сверх привычной суровости в пристальном взгляде, что Ди бросил на доктора и на неё саму. Сердце пропустило один удар.

- Как-то выкручиваемся, - ответил доктор Цуруги. - Сам как? Я слышал, дампиры обладают большей сопротивляемостью к радиации, чем обычные люди… - врач оборвал себя на полуслове и быстро прикусил губу. Некоторые горожане удивились услышанному, но большинство никак не отреагировали на эти слова. Во всём виноват шок после магнитной бури, произведённый ею эффект был слишком силён.

- Труп внутри? – осведомился Охотник.

- Да, всё ещё спит. Не знаю, что ты с ним сделал, но, должно быть, нечто невероятное.

- Я бы хотел взглянуть на него.

- Хорошо. Но я бы взамен тоже тебя попросил, - говорил врач, не переставая обследовать пациентов руками.

- О чём?

- Как только ты с ним закончишь, я хотел, чтобы ты мне помог.

- Я ничем не могу помочь, - сказал Ди.

- Если у тебя имеются руки и ноги, то у нас найдётся для тебя работка.

- Ладно, если будет время, - и с этим странным для него ответом Ди прошёл в дверь.

Охотника проводил печальный взгляд Лори. Он ничего не сделал, лишь отметил её присутствие.

†

У входа в операционную Ди снял с полки портативную атомную лампу и включил её. Вокруг фитиля вспыхнуло бледное пламя. На другой стороне комнаты в синем свете обрисовалось тело мужчины, лежащего на операционном столе. Повернув вентиль крана, чтобы включить воду, Ди посмотрел вниз на свою левую руку и спросил:

- У меня и немного земли есть, но чего бы тебе хотелось сначала?

- Не задавай тупых вопросов, - быстро проговорил голос. В это же самое время на ладони Охотника загадочным образом проявилось человеческое лицо с глазками и носом. Скорчив угрюмую гримасу, оно выдало. - Ты ерундой страдаешь с этими разговорами о том, что сначала, огонь сначала или вода сначала, а по правде, в последнее время всё это совершено не вкусно. Всё-таки мне одному приходится это лопать. О, мой…у нас на сегодня ядерный реактор? Категорически прелестно. Никаких тебе спиртовых горелок или высушенных экскрементов оборотня, спасибо, это было хуже всего!

Вытащив пригоршню земли из внутреннего кармана своего плаща, Ди положил её рядом с лампой.

- Поторопись, - сказал он. - Труп должен скоро очнуться.

- Кхе. Ну, если очнётся, ты снова можешь его усыпить. Изо дня в день ты вечно мной помыкаешь.

- Огонь или вода? – вопрос Охотника.

- Хм, предпочту землицы.

Ди удерживал левую руку над черноватой кучкой. Послышался шум интенсивно втягиваемого воздуха, и ком измельчённой в порошок земли поглотился зависшей над ним ладонью.

- На вкус отвратительно! – произнёс голос, всосав все до единой крошки почвы. - Эта земля не знает обычных превратностей судьбы или не была частью естественного кругооборота жизни, смерти, и возрождения. Она зародилась не на планете. Это просто декорация, покрывающая сталь. Тебя не особо удовлетворят результаты, которые ты получишь, скармливая мне подобное дерьмо!

Не произнеся ни слова, Ди занёс левую руку над атомным огнём.

- Тьфу! Болван. Следующей должна быть вода, - завопил голос, однако Охотник не пошевелился. Последовавшие ругательства в духе "придурок" и "садист" вскоре затихли, и атомный свет - такой же невероятный на вид, как и на слух - быстро сжался в цельный пылающий поток, и исчез в руке Ди, а чтобы быть точнее, в крошечном ротике, открывшимся на его ладони. Какой же прожорливый этот рот? Сверхкомпактного реактора, которым была оснащена лампа, как предполагалось, было достаточно, чтобы приводить в действие атомное пламя в течение декады, а то и дольше, но буквально за две минуты его свет побледнел, замерцал, и, наконец, потух.

Ди даже бровью не повёл на это странное явление, а вместо этого подставил руку под кран ладонью вверх. Через несколько минут голос фыркнул: «Хватит», и Ди сразу же крутанул вентиль, выключая воду.

- Как самочувствие? – поинтересовался Ди. Он не сводил глаз с трупа.

- Ну, сойдёт и так. Думается, мне сегодня обалдеть как хорошо, по сравнению со вчерашней ночью, - вместе со словами ладонь Охотника изрыгнула брызги пламени. Во рту оставался бледно-синий жар в несколько тысяч градусов. Красный язык невозмутимо прищёлкнул, решительно сказав:

- Ну, кого тут обследовать?

Лишенный сострадания, как и любого другого более глубокого чувства, Ди поднёс левую руку к мужчине на операционном столе - и положил ладонь ему на лоб. В тот же миг весь труп напрягся и согнулся пополам, будто в поклоне. Он сделал это так энергично, что не удивительно было услышать, как ломаются его тазовые кости. По всему телу пошли многочисленные красные пятна, вперемешку с капельками крови. Могла ли снова начаться обменная деятельность в этом, предположительно, давно прекратившем функционировать, теле? Алые пятна становились всё больше и больше, в мгновение ока они слились вместе, и заструились вниз по бокам трупа, оставляя дрожащие дорожки на его плоти. Когда первая капля ударилась об операционный стол, труп издал слабый стон.

Ди наполовину закрыл глаза. Что пыталась сделать его рука? Что за обследование? Что он надеялся разузнать у этого трупа?

†

Когда осмотр горожан и раздача лекарств наконец-то подошли к концу, Лори бросила быстрый взгляд на врача. Разминая руки, доктор Цуруги кивнул ей. Девушка поднялась и направилась в здание больницы. Стараясь шагать потише, она заглянула в приёмную. Там никого не оказалось.

Он в кабинете или, может, в операционной? Лори даже в голову не пришло, что Ди мог заниматься здесь трупом. Она снова вышла в коридор и решила осмотреть кабинет.

Буквально в нескольких дюймах от неё распахнулась дверь в операционную. В проёме внезапно появился силуэт - мужчина с ног до головы обливающийся кровью.

Лори застыла на месте, пытаясь подавить крик, а мужчина вдруг бесчувственной массой повалился на пол. Когда Лори заметила ещё одну фигуру, стоящую позади трупа, она всеми силами постаралась унять дрожь в неслушающихся коленях. Она никак не хотела выставлять себя глупой перед ним. Потеряв слух и голос, она бы лучше провалилась сквозь землю, чем потеряла бы сейчас что-нибудь ещё.

Ди молча наблюдал, как девушка отчаянно пытается удержаться на ногах. Выждав, пока её перестанет трясти, Охотник подхватил труп за шею и потащил его обратно в операционную. Скользнув по разлитой на полу крови, глаза дампира потемнели.

К тому времени, как Ди снова вышел в коридор, Лори уже взяла себя в руки. Она всегда была храброй девушкой.

- Тебе что-то нужно от меня? – спросил Ди. Он произнёс это чётко и громко.

Лори очень внимательно проследила за движением его губ, и ей всё-таки удалось прочитать по ним. Она покачала головой в ответ. Никакого дела к нему у неё не было. Она просто подумала, что было бы неплохо увидеться с ним. Вот и всё.

- Ты не в состоянии вернуть себе утраченное, но взамен можешь научиться чему-то новому, - бесстрастно заметил Ди, будто его никак не заботило случившееся с Лори. Не совсем понимая, о чём ей сказали, Лори в суровой решительности сжала губы и постаралась ничего больше не упустить. Ди сказал ей:

- Идём со мной. У нас, вероятно, не так много времени.

С этими словами он направился к выходу, Лори последовала за ним. Улыбка играла на её губах. Наблюдая за невозмутимым профилем Ди, она разобрала его слова.

- Куда это вы вдвоём собрались? – окликнул их врач, когда парочка вышла из парадной двери.

- Какое самое высокое место в городе? – в свою очередь спросил Охотник.

- Холм позади фабрик. Зачем это тебе?

Удовлетворившись ответом, Ди кивнул и направился прочь. Доктор спокойно наблюдал за удаляющимися вниз по улице двумя фигурами.

†

Дом Чада Бекли пострадал не так сильно. Закрыв водонепроницаемым брезентом несколько отверстий в крыше, оставленных падающими камнями, он решил, что ремонт может подождать и до следующего дня. Семья его состояла из четырёх человек: самого Чада, его жены Веры и двух их сыновей Люка и Саймона. Домочадцы были весьма обеспокоены его нынешним поведением. С тех пор, как он пришёл домой из навигационной диспетчерской, лицо его выражало крайнюю подавленность. Приколотив брезент к крыше, он проигнорировал ужин и отправился прямиком спать.

Что беспокоило Чада так это направление города. Новый маршрут, запрограммированный компьютерами, совершенно очевидно отправлял их в сторону одних из развалин замка Аристократа. Вероятно, они достигнут его меньше, чем через два дня. Возникал вопрос, что же их там ждёт? Даже мэр сказал, что не знает этого. Лишь одно могло дать ответ. Могилы. И не просто место, украшенное замысловатыми орнаментами и охраняемое электронными устройствами, где отдыхают Аристократы. То, что дремало там, являлось...

Стряхнув тревожное оцепенение, Чад постарался заставить себя уснуть. За окном завывал ветер. Завтра ему нужно встать ещё до рассвета и вернуться в диспетчерскую. Что же будет с этим городом? Мозг Чада закипал от беспокойства. Внизу жена и дети, они ещё не ложились. Столько всего произошло, похоже, покой им будет только сниться.

Тихий звук... Наверное, в дверь стучат? Шаги жены. Скрип половиц. Следует поговорить с мэром о переезде. Однако кого могло принести в такой час? Он ни за что не вернулся бы сейчас обратно в диспетчерскую. Кто-то вошёл. Дверь осталась открытой. Раздался звук, будто что-то упало. «Жёнушка опять споткнулась об этот дурацкий стул?» подумал он. «Минуточку – никто не возмущается».

Шаги пересекли гостиную и начали подниматься вверх по лестнице. Непрекращающийся скрип. Это наверняка жена. Уже в коридоре. Идёт. Медленно. Приближается сюда. Шаги замерли. Прямо перед комнатой мальчиков.

«Может, стоит посмотреть, кто это?» размышлял он. «Нет, это, естественно, просто женщина, к тому же, я устал, как собака».

Дверь открылась. «Но, она же не должна была идти туда. Эй, это крик был сейчас, да?» Что-то с глухим стуком упало. Два раза. Дверь закрылась. Шаги снова приближались. Медленно. Без всякой спешки... Остановились. Перед спальней. Не может быть...

Раздался стук в дверь. Чад продолжал лежать на кровати. Стук повторился, потом на некоторое время затих – и повторился вновь.

Чад встал. Шаг за шагом, словно утопая в ковре, он продвигался к двери. Он не хотел идти. Он знал, что за дверью стоит его жена. Но что, если нет...

Прямо перед дверью Чад мгновение помедлил. Стук прекратился. Ручка двери щёлкнула и начала поворачиваться. Сначала осторожно, потом быстрее...

С оглушающим треском дверная ручка, пластина, к которой она крепилась, и присоединённые к ней детали двери исчезли, осталось лишь зияющее отверстие. Дверь распахнулась. За ней стояли. Но это была не его жена.

Жуткий приступ удушья сдавил Чаду горло. Он протянул к нему руки, но прежде, чем они успели достичь цели, сердце остановилось.

†

Холм действительно был, высотой правда всего футов пятнадцать, и с него навряд ли открывался хороший вид. И всё же, одному из двоих, хватило и этого. Ведь Лори была не одна, с ней рядом шёл человек, походивший на тьму больше чем кто-либо. Пренебрегая лунным светом, представшие перед ними равнины утопали в темноте на столько, насколько вообще можно было себе вообразить, однако на востоке небо уже прочертил первый тоненький лучик рассвета. Ветер, холодный и острый, как иголки, покалывал щёки Лори. Девушка уставилась на Ди, пока тот наблюдал за восточным небом. Оно тоже попалось в ловушку мрака, надеясь на предрассветный луч?

Зачем же они пришли сюда? Ди присел рядом с Лори и протянул указательный палец левой руки к земле. Лори прочла слова, написанные им на песке. «Я слышу голоса» гласила надпись Ди. О каких голосах он говорит? Фраза казалась практически безумной.

Лори подняла воротник пальто. Неистовый ветер трепал её мягкие волосы. «Так холодно», подумала она. «Наверное, людям не предназначено жить в такой пустыне». Даже на рассвете было ужасно холодно.

А город всё мчался. Но куда? У него не было пункта назначения. Куда же он направляется? Точно так же Лори не имела понятия, о чём думает сейчас Ди. Хотя она и выросла в городе, но успела познать и жизнь в пустыне. Пустошь была невероятно страшна. Ужас, внушаемый чудовищами и злобными тварями, высвобождёнными Аристократами, по-прежнему заставлял мир дрожать с наступлением сумерек.

Лори всем своим существом захотелось вернуться в город. Однако желанный ею рай, казался таким пустым. Для Лори больше не существовало звуков и слов, позволяющих ей остро чувствовать окружающий мир... Она думала о достойной работе, подходящем жилье, еде и одежде, о радостной жизни, которая, в тоже время, совсем не радует. Подавляющее чувство утраты, исходившее от людей, прорвавшихся сквозь магнитную бурю, всколыхнуло в ней эти чувства. Если бы она не испытала на себе жизнь в пустыне, то, наверняка, походила бы сейчас на всех остальных. Лори была далеко не тщеславна, она знала, в городе сейчас творилось что-то неладное, но в своём безмолвном мире отчаяния была ли у неё причина гордиться тем, что она не такая как все? Неизбежное чувство одиночества пленило её маленькое сердце. Пока в ней жило ощущение, что предназначенный ей мир скрывается за следующим поворотом, для Лори он так и оставался далёкой-предалёкой землёй. «Если я уйду из этого города, что тогда произойдёт?» задумалась она.

Вершины гор на востоке заискрились розоватым цветом. Свет скользнул вниз по склонам гор, превращаясь в стремительный поток, затопляющий равнину, и в одно мгновение всё, чего касался взгляд Лори, окрасилось золотом. Она закрыла глаза. Она могла видеть даже с закрытыми глазами. Она увидела цвет ветра. И как ветер сияет своим собственным светом.

Спустя какое-то время, Ди открыл рот. Лори пыталась читать по его губам. Она не уловила смысла. Немного медленнее Ди повторил. Наконец она поняла.

«В следующий раз приходи одна». Вот, что он сказал.

†

В начале седьмого утра Ди зашёл к мэру. Он обнаружил его спящим на кресле в собственном кабинете. Мэр подскочил, почувствовав, как грудь сжимает ледяная боль, и увидел стоящего в дверях Охотника. Схватившись за горло и сделав глубокий вдох, мэр спросил:

- Давно ты здесь стоишь?!

Ди ничего не ответил на это:

- Я здесь, чтобы спросить вас кое о чём.

- Ах, ну да, верно... Ты же заходил раньше, да? Ну, уж извини меня, я тогда отсутствовал.

- Вы, кажется, арестовали Найтов.

Глаза мэра полезли на лоб от этих спокойно произнёсённых слов Охотника.

- Кто тебе такое сказал?

- Это не важно. Почему вы остановили их? Зачем понадобилось сажать их в тюрьму?

- Я обязан отвечать на эти вопросы? Всё, что тебе нужно здесь сделать, так это убить нашего вампира.

- А что, если кто-то создал этого вампира? – спросил Ди.

- Что?!

- Что вам сказал человек два столетия назад остановившийся в вашем городе?

Мэр встретил вопрос молчанием.

- О чём именно он вам сказал?

Снова тишина. Бисеринки пота выступили на лбу мэра.

- Только то, что я тебе уже говорил, - наконец выдавил из себя он.

Голос мэра и так звучал из последних сил, а Ди добил его своим мягким тихим тоном:

- Что рассказал вам человек посетивший город двести лет назад? Я могу представить себе, что это было, но не буду упоминать об этом. Однако именно Найты завершили то, что надеялся сделать ваш гость, но лишь по прошествии долгих лет. Это то, чего вы хотели. Для чего вам это было нужно? Из-за чего вы поссорили с Найтами?

Мэр молчал.

- Через двести лет вампиры внезапно начали появляться здесь, и мы до сих пор не можем найти этому объяснение. Здесь нет тех, кто пьёт кровь людей и обращает их в вампиров. Ответ может быть лишь один – их создают искусственно. Чьим-то особым способом, - глаза Ди смотрели так, что готовы были высосать из мэра душу. – Созданные оборудованием, которое он предоставил вам, и вы обучили Найтов работать с ним. Что находилось в их доме?

Вцепившись обеими руками в трость, мэр склонил голову.

- В городе нужно постоянно поддерживать покой и порядок, - из-под опущенной головы мэра раздался голос больше похожий на стон. – Сейчас условия идеальны, но на нас всё ещё охотятся и уничтожают кошмарные твари. Мэр обязан защищать горожан.

- Порядок и идеалы, - проговорил Ди. Сорвавшиеся с его губ, эти слова потеряли всякий смысл и превратились просто в звуки.

- Этот город представляет собой идеальный Фронтир, - с этими словами мэр поднял лицо. Оно исказилось. Глянцевость кожи, конечно же, была преувеличена искусственно. Уродливые морщины, словно борозды на распаханной земле, расползлись по щекам. – Жить в согласии с необузданными силами природы, не боясь Аристократов или их жалких сородичей – вот человеческий идеал. Когда я создал этот город и населил его немногими избранными, я верил, что приблизился к этой цели больше, чем кто-либо другой. Но осталось так много опасностей. До идеала ещё очень далеко...

Палец мэра надавил на крышку стола. Внезапно Ди оказался в самом центре города, в жилом районе непосредственно после магнитной бури. Изображение, должно быть, проецировалось голографической камерой. Пластиковые крыши многих зданий расплавились, а электроподстанции исходили бледными дымом и плевались искрами в предсмертной агонии. По улицам, шатаясь, шли обожжённые люди, кто-то ковылял сам, кого-то поддерживали родственники, скорее всего, они направлялись в больницу. Маленькая девочка прошла прямо сквозь Ди и исчезла в задней комнате. Пожарная машина проехала через диван, а затем решила проложить свой путь через чью-то парадную дверь. Повсюду вспыхивали огни. Мужчина средних лет ухватился за наэлектризованные перила и дёрнулся, когда в него ударила фиолетовая вспышка. Жуткая картина.

- Таков город на грани. Какое-то магнитное поле не может даже приблизительно сравниться с остальными, натравленными на мир, чудовищами Аристократов. И если уж столкновением с бурей вызвало столько разрушений, тогда то, что город сейчас считает за идеал, слишком далеко от моих о нём представлений.

- И претворение этих идеалов в жизнь включает в себя жертвоприношения и тем самым совершение определённых шагов, верно? – заключил Охотник. - Определённых кровавых шагов, я хотел сказать. О чём же именно вы попросили Найтов?

Мэр громко сглотнул. Он не надеялся, что Ди сейчас уйдёт, он не был похож на того, кому можно с лёгкостью соврать. Когда Минг попытался сделать один маленький шаг, нога его застыла на месте. Неземная аура заполнила всю комнату. Так вот на что способен этот дампир? Подумал он. Это тот, кого называют Ди? Настолько страшно, что не удивительно, если его сердце сейчас остановиться. Боясь лишний раз пошевелиться, мэр вгляделся в прекрасные черты Охотника.

- Ответьте мне, о чём вы попросили Найтов? Что они узнали?

- Это... – запыхтел мэр. Невероятной силы сущность практически лишила его рассудка. Это было...

В ту же минуту интерком на столе мэра вспыхнул красным светом. От череды коротких протяжных гудков сверхъестественная аура Ди моментально рассеялась. Стерев холодный пот, мэр схватил микрофон переговорного устройства: «В чём дело?»

- Говорит навигационная диспетчерская. Засекли одинокий летающий объект, приближается с северо-северо-запада на расстоянии сорока миль. Скорость составляет шестьдесят миль в час. Объект примерно такого же размера, как и наш город. Мы пытаемся с ним связаться, но ответа пока не получили.

- Ясно. Сейчас буду. Не забудьте подготовиться к контратаке, на всякий случай, мэр выключил интерком, лицо его смягчилось. Ему гораздо легче было разобраться с незваными гостями, угрожающими городу, чем находиться в одной комнате с молодым Охотником. Как вдруг интерком снова загудел.

- Что теперь?

- Летающий объект выпустил ракеты. Всего три. Они приближаются и… столкновение через двадцать секунд.

- Включайте барьер!

- Он был повреждён магнитным полем - ремонтные работы ещё продолжаются.

- Запускайте антибаллистические ракеты и зенитные орудия! - когда мэр в очередной раз поднял побледневшее лицо, Ди уже и след простыл.

†

Смерть на крыльях неслась к городу. Три длинных, тощих жнеца, оснащённых, на самом деле, датчиками в навершиях и извергающих пламя по всей длине. Учитывая собственную скорость и скорость города, они непрерывно регулировали курс к цели, на максимальной скорости приближаясь к ней.

†

При виде появившегося без единого звука Охотника в чёрном, каждый, кто находился в диспетчерской по контролю за вырабатываемой энергией, позабыл о скорой смерти и застыл в изумлении.

- Где проектор барьера? – мягко спросил Ди. Даже зная, о неумолимо приближающейся гибели, ему удавалось сохранять отчуждённость в голосе.

Рабочие повернули головы и остановили взгляды на одной точке позади них. Ди подошёл к серебряному цилиндру. Он был похож на мелькнувшую тень. Работники, молча, расступились в стороны. В открывшемся между ними пространстве зияла дыра, в которой плясали бледно-синие электромагнитные волны. Лишь один человек не двинулся с места. Неожиданно его тело, всё ещё сжимавшее сварочный аппарат в руке, отбросило назад. Защитные пластины на груди охватил огонь. Он только что получил удар электромагнитным полем. Ди бесшумно встал между мужчиной и рваной дырой. Его изящное лицо светилось синевой и холодом.

- Ничего страшного, просто никак не можем остановить выход электромагнитных волн, прокричал мужчина, рукой сбивая огонь на груди. – Там сто тысяч вольт. Без специальной защиты нас тут же прибьёт.

- Свяжитесь с диспетчерской, - приказал Ди застывшим рабочим. -Когда вам понадобится барьер, я пропущу поток.

Не споря и не задавая вопросов, мужчины кивнули. Тот, кто, по всей видимости, заведовал здесь, поднёс лежащий на плече микрофон ко рту, и попросил связать его с навигационной диспетчерской.

Лёгкая дрожь пробежала по обшивке города. В дело вступила противовоздушная оборона. Не смотря на то, что город был оборудован антигравитационными генераторами и электронным барьером, вооружение его было весьма примитивным. Не считая лазерной пушки которую по жестокой иронии судьбы час назад демонтировали для осмотра у них имелись лишь двадцать крутонаклонных артиллерийских орудий с двухдюймовыми стволами и тридцать антибаллистических ракетных установок. Конечно, своими силами они никак не могли производить снаряды и ракеты, поэтому припасами их обеспечивали летающие торговцы, которые специализировались на таких мобильных городах, как этот. Однако такие торговцы заглядывали в город реже трёх раз в год. Если бы у горожан закончилось сырьё, то производство бы остановилось, и у летающего города не было иного выхода, как отыскивать лавочников самостоятельно. Многие сражения между двумя мобильными городами начинались с этой обоюдной потребности, но враждебные действия неопознанного летающего объекта, открывшего в них огонь, являлись ничем иным как резнёй. Небо пронзило призматическое пламя, и пространство заполонил чёрный дым. Для увеличения разрушительной силы, снаряды для артиллерийских орудий содержали обеднённый уран и были снабжены дистанционными взрывателями. Даже если бы они не смогли произвести прямое попадание, то автоматически взорвались бы, обнаружив датчики цель в пределах диапазона уничтожения. Город раскачивало при каждом выстреле пушек. Приближающиеся ракеты демонстрировали неподдающееся объяснению поведение. Подобно разумным существам они уворачивались от снарядов и регулировали скорость, когда цель становилась слишком близко. Они, похоже, дразнили город. Регулировка курса была практически невозможно для антибаллистических ракет этого города. Все пущенные снаряды оставляли за собой в пустом небе бесполезный белый след и исчезали.

За город уцепилась маленькая чёрная тень смерти. Люди, выглядывая из окон, наблюдали за тремя приближающимися огоньками. В каждом лице читалось отчаяние. Мысль о той судьбе, что несли им эти ракеты, лишала их последней силы воли. Опасности внешнего мира и хрупкость их собственного благодаря атаке врага ясно предстали перед ними.

†

- Ракеты близко – три секунды до столкновения! - донеслись холодящие душу новости из микрофона на плече. Все обратили взгляды к Ди. Охотник подошёл к отверстию в стене, и, ухватив целую горсть кабелей, потянул на себя. От плеча до запястья его опутали бледно-синие электромагнитные волны, а от тела начал подниматься белый дым. На лице не отразилось ни намёка на боль. Правая рука подтягивала друг к другу концы разорванных кабелей. Электромагнитные волны уже накрывали Ди целиком... Наверное, впервые этого молодого человека можно было увидеть в ином, нежели чёрном цвете. Используя его тело в качестве проводника, энергия внезапно помчалась от реактора к проектору барьера. Букет безумных красок раскрылся совсем рядом с городом. Огонь, обжигающий пятьюдесятью миллионами градусов, смертельная доза электромагнитных волн и радиации смешались в атмосфере, грозясь уничтожить вдруг возникшую электронную стену. Люди видели, как электромагнитные волны мчались от правой руки Охотника к левой и обратно. Ди прищурился. Поток снова изменил направление. Барьер не исчез, пока три взрыва не рассеялись в воздухе.

II

Даже после того, как Ди отпустил провода, диспетчерскую не огласили радостные крики. То, чему люди здесь стали свидетелями, было настолько невероятным, что они от изумления просто онемели. Удивления, смешавшегося с чувством громадного облегчения, хватило им, чтобы едва ли не лишиться рассудка. Мужчина перед ними - их спаситель - с совершенной очевидностью никак не мог быть человеком. Именно поэтому он был так нечеловечески красив.

Слегка тряхнув головой, Ди попытался сбить исходивший от него белый дым.

- Объект приближается, - сообщил из микрофона утомлённый голос. Само воздушное судно никуда не делось.

Ди не пошевелился, возможно, готовясь к следующей атаке.

- На расстоянии от нас…всего лишь в тысячу ярдов, девятьсот, семьсот, шестьсот...

- Он собирается нанести удар..., - пробормотал кто-то.

- Мы не можем изменить свой маршрут.

Чёрный ветер пронёсся мимо рабочих.

Ди покинул диспетчерскую. Взбежав по лестнице, он выскочил на улицу. Центр города был совершенно пуст. Заливаемый ярким солнечным светом, город представлял собой безмятежную картину. Ди обернулся, когда услышал уже знакомый голос. К нему мчались Лори и доктор Цуруги. Ди не остановился и продолжал бежать. Над укреплениями города показался объект. Теперь их противника было хорошо видно.

Казалось, один летающий город преследует другой, и вид судна, приближающегося к ним на огромной скорости, имел поразительное сходство с их собственным городом. По сути, они были абсолютно одинаковы. Знакомые ряды жилых домов, навигационная диспетчерская и трёхмерный радар, всё выделялось на ярком солнечном свете. Возможно, единственное отличие городов заключалось в том, что все здания приближающегося города были обшиты угрожающего вида броневыми листами. Одного взгляда на этот город было достаточно, чтобы понять его намерения. Он был создан, чтобы нападать и грабить.

Притворившись обычным городом, они могли приблизиться к своей жертве под предлогом торговли, а затем, прежде чем послать в город вооружённую команду, использовали своё оружие и лишали добычу возможности защищаться. Иными словами это были воздушные пираты. Однако весьма удивительно, что не только на улице или в одном из иллюминаторов города не было видно ни одного человека, но и в окнах диспетчерской была лишь пустота.

- Странно, если город собрался нас грабить, то они должны сейчас вести по нам обстрел, чтобы ослабить нас, - услышал позади себя Ди задыхающийся голос доктора Цуруги. А они вместо этого продолжают просто за нами тащиться. Мы должны дать им отпор.

- Как на счёт шерифа? – спросил Ди, одним глазом поглядывая на медленно настигающий их пиратский корабль.

- Он скоро будет здесь, я уверен, - ответил врач. – Только вопрос в том, будет ли от него какой-то толк.

- Как это?

- Ты, наверное, уже понял, что благодаря сверхзащите люди здесь невероятно восприимчивы к любым потрясениям. Горожане слишком долго жили в мире и спокойствие. В этом небольшом городке драки и прочие споры они всегда могли уладить своими силами. Не забывай, они совсем не знают, как иметь дело с противниками извне – из-за случая с молнией многие впали в ступор.

- Тогда всё в руках нас троих.

Лицо доктора Цуруги озадачено вытянулось:

- Троих? – пробормотал он, бледнея. – Не могу поверить! Ты собираешься и Лори в это втянуть? Зачем, она же всего лишь…

- Она может жить так, как посчитает нужным, - слова Ди были резки как порывы ветра.

Промямлив нечто неразборчивое, доктор всё же кивнул.

- Ты прав. Такова жизнь во Фронтире. Но что мы будем делать?

Земля под ногами внезапно качнулась. Вражеское судно всё-таки столкнулось с городом.

Ди извлёк записную книжку из внутреннего кармана своего плаща, ту самую, что оставили для Лори в больнице. Доктор широко распахнул глаза, удивившись, зачем Охотник таскает её с собой. «Сражайся или умри», нацарапал он кончиком ногтя на листе. «Мы хотим, чтобы ты пошла с нами».

С нами. Значит, они будут драться вместе, втроём. Лори энергично закивала.

- Но что ты ей поручишь? Она же больна.

- Сходи в оружейный бункер и принеси какое-нибудь снаряжение. Она будет отвечать за боеприпасы и их пополнение.

- Хорошо.

Двое умчались. Ди обернулся к рядам построек. Когда шаги его спутников начали затихать, вместо них стала слышна более тяжёлая поступь. Это были мэр, шериф и несколько его подчинённых – всего четверо. А доктор сказал, что не знает, будут ли они хоть как-то полезны…

Раздался очередной удар по укреплениям города. От платформы пиратского судна к городу протянулись несколько стальных пластин. Крюки с лязгом уцепились за край городских стен. Шериф и вся его компания неосознанно дёрнулись назад, лица напряглись от страха. Эти мужчины жили в закрытом обществе, где все понимали, какой властью они обладают. Однако теперь, когда они сами столкнулись с захватчиками, понятия не имеющими об их репутации, на которую шериф и остальные всегда полагались, то превратились в банальных трусов.

Ди лишь совсем чуть-чуть прищурил глаза. Он ждал, но то, чего он ждал, никак не появлялось. Тишина... Ничего не произошло.

Трапы были перекинуты, готовые пропустить обезумевших жаждой крови и поживы разбойников, однако никто не показывался.

- Что это за чертовщина? – с некоторым облегчением спросил один из офицеров. Они просто мозги нам пудрят что ли? Ни один так и не появился.

- Они выскочат в любую секунду, - другой офицер был уже на грани истерики. И тогда они разорвут нас на кусочки своим дьявольским оружием. Проклятье! Да пошло всё к чёрту! Почему именно мы должны идти против этих проклятых уродов?!

- Прекратить! – взревел шериф. - Вы действуете мне на нервы. Мы уже здесь, так что нечего теперь скулить. Мы не позволим ни одной из этих разбойничьих рож пробраться в город.

По сравнению со своими товарищами Хаттон был, конечно, храбр. Оживившись после этой бравой тирады струсившие помощники, вновь вскинули свои дробовики. Но по-прежнему ничего не происходило.

Мэр подозрительно покосился на Ди:

- Я в любом случае не верю, что они с нами играют...

От Охотника ответа не последовало, а его чёрный плащ промелькнул перед самым носом у всей компании. Ди встал на мостик, соединивший два города. Тёмные волосы развевались на ветру, трепетали края плаща, он пристально посмотрел своим ледяным взглядом на платформу вражеского корабля, и вдруг абсолютно бесшумно двинулся вперёд.

Мужчины переглянулись. Они наверняка понимали, что сейчас их обязанностью была защита города, однако мэр и шериф оставались на своих места, в то время как остальные защитники вскарабкались на стену и начали переходить по тому же мосту, что и Ди. Когда они оказались на другом конце десятифутовой пластины, две вещи заставили мужчин побледнеть - странная аура и смрад. Эта аура могла означать только смерть, так же как и зловоние.

Всего лишь мгновения назад зловещий город просто нагонял на них страх за свои жизни, а теперь тревожная тишина заставила сильных мужчин трястись, словно осиновый лист. Ди нигде не было видно. Смельчаки спрыгнули вниз на улицу. Прямо перед ними предстал жилой район. Его расположение ничуть не отличалось от их собственного города.

- Пит, ты и Ян разыщите диспетчерскую, а я обследую этот район.

- Но, шериф, от этого места у меня мурашки по спине бегут…

- Ты тупой болван! Судя по всему, на этой посудине вообще никого нет. Может они перебили друг друга, или их подкосила какая-нибудь эпидемия, но, в любом случае, мы знаем, что здесь все мертвы. А теперь на секунду задумайся, что это может означать.

Прежде угрюмое лицо Пита вдруг просияло:

- А, я тебя понял! Это пиратское судно, а значит оно, возможно, нагружено сокровищами.

- В яблочко! Скажем старине мэру, что город может воспользоваться частью энергетического остатка или навигационным компьютером или ещё чем, но самый ценный груз мы прибережём для себя.

- Ты чертовски сообразителен, недаром, что шериф. А что будем делать с Охотником, он нас опережает?

- Это же очевидно. Убьём его, - ответил второй, Ян, но он просто не знал, на что был способен Ди, хотя и был осведомлён, как именно Ди убил двоих помощников, но, не увидев это собственными глазами, счёл подобное невозможным. - К счастью для нас, гадёныш занят осмотром города. Прекрасный шанс, чтобы ударить в спину.

- Хорошая мысль, - сказал шериф, однако слова его звучали неискренне. Он точно знал, как один из тех к чьему горлу был приставлен клинок Ди, на что был способен дампир. – Только его не трогайте, поняли меня? Мы возьмём, что хотим, и всё. Я знаю, насколько он силён. Вы думаете, он обычный Охотник, но вы жестко ошибаетесь.

- Да, но… - начал Ян.

- Мы придумаем, как от него избавиться, но чуть позже. Понятно? Не важно, что будет происходить, но его вы трогать не станете, - строго сказал шериф, сильнее сжав свою ракетную установку.

Разделившись с Питом и Яном, шериф вошёл в жилой район. Он подсознательно вслушивался в окружающую тишину, пытаясь обнаружить хоть какой-то признак жизни. Хоть что-нибудь. Какой-то намёк на засевших в засаде злобных головорезов, готовящихся совершить убийство. Рык разъярённых тварей, только и ждущих, как бы ринуться вместе с хозяевами через мостик и вонзить клыки в горло беспомощных жертв. Ощущение безопасности, рассеивающееся от щелчка автоматического арбалета. Что угодно...

Но не было ничего кроме... стонущего ветра. Ни одной живой души на дорогах, с которых ветер сдул искусственный песок, обнажив голую землю. Только ряды мёртвых деревьев по обеим сторонам улицы сухо трещали обнажёнными ветками. В горло начала забиваться пыль, и шерифу пришлось прикрыть рот носовым платком. Кашель пугающим эхом разнёсся в безмятежном прежде воздухе. Шериф вздрогнул.

Небо было синим. Его тень широкой полосой потянулась по земле. Однако гиганта практически парализовал страх. Вот город. В нём есть дома. Он выпустил ракеты. Он сблизился с ними и перекинул мосты, чтобы попасть внутрь. Но здесь не было ни одного члена экипажа. Разве может такое не напугать?

Хаттон уже собирался отправиться на поиски дома местного мэра - или, скорее капитана этого пиратского корабля - когда носком ботинка наткнулся на что-то твёрдое. Бросив машинальный взгляд вниз, он задержался на выпуклости в земле. Это была голая кость. Скорее всего, она пролежала здесь достаточно долго, потому что была высушенной и имела тонкий коричневый налёт. Очевидно, это была бедренная кость.

Глаза шерифа округлились ещё больше, когда он разглядел, что с одного конца кость растрескалась. Она сгорела и обуглилась. Часть кости рассыпалась в порошок, когда он потёр её между пальцев. Она обгорала не постепенно при низкой температуре, как это произошло бы в огне, а подверглась взрыву сверхвысокой температуры. Вероятно, воздействию лазера.

Теперь шериф заметил и белые предметы, беспорядочно разбросанные повсюду. Здесь был череп и кости грудной клетки, и ещё один обнажённый череп, расположившийся на груде тряпок. Холодный пот побежал по широкой спине, когда глаза шерифа встретились с пустыми глазницами. Встряхнувшись, чтобы сбросить с себя оцепенение, шериф направился к лачуге, которая, судя по всему, служила баром, и рядом с которой лежал целый нетронутый скелет. Стальная стрела, торчащая из его лба, красноречиво свидетельствовала о разыгравшейся здесь трагедии. Одна рука скелета была вытянута и крепко держала своей костистой хваткой чёрный блестящий автоматический пистолет старинного образца. Вырвав из цепких пальцев оружие, шериф осмотрел его. Все патроны израсходованы – вероятнее всего это результат долгого и смертельного сражения. Но что же могло заставить разбойничью команду пиратского судна начать убивать друг друга?

Ощутив движение за спиной, шериф со скоростью молнии развернул своё гигантское тело. Под прицелом семи дул ракетной установки совершенно неподвижно стояли доктор Цуруги и Лори.

- А, это просто вы двое..., - выдохнул шериф. Вытерев пот со лба, он опустил оружие.

- Какого чёрта происходит с этим городом? Что здесь случилось? - даже голос вспыльчивого врача немного дрожал.

Лори тоже нервничала, осматривая по сторонам зловещее место и останки под ногами. Однако, в отличие от врача и шерифа, она была отгорожена от мира звуков, что и послужило ей на пользу, немного смягчив страх. В руках и она, и доктор Цуруги держали по дробовику.

- А что видите, то и случилось. Выглядит так, будто они перебили друг друга в каком-то безумном приступе гнева. Судя по виду костей, я держу пари, что всё это случилось довольно-таки давно. И мне определённо кажется, что никто из них не выжил.

- Но, они же запустили в нас ракеты, спустили мосты. Такое может сделать никем не управляемое судно автоматически? Для начала, мы вообще не знаем, почему они выпустили ракеты. Может и в небольших масштабах, но у них имеется ядерное оружие. Если бы они попали в цель, то наверняка одним выстрелом подняли бы на воздух весь город.

- Поэтому, когда у них не вышло нас подстрелить, они решили подобраться к нам поближе, - сплюнул шериф. Он посмотрел на лица скелетов, и в момент, когда на душе стало немного легче, в голове разгорелось желание наживы.

Присутствие здесь доктора и Лори быстро переросло в помеху его планам. «Они тоже могу заполучить сокровища», думал шериф, им овладевало какое-то безумие. Ствол ракетной установки плавно поднялся.

Случилось это в тот самый момент, когда по району эхом разнеслись крики. Оба принадлежали Яну и Питу. Обменявшись взглядами, врач и шериф насколько смогли быстро рванули с места на раздавшийся звук. Шериф затормозил перед завалившейся внутрь железной дверью в диспетчерскую. Воздух здесь имел сизый оттенок, а в ноздри ударил едкий запаха обожжённой плоти. Дым выползал через дверной проём. Внутри кто-то был. «Только не говорите мне, что они потащились за Ди», подумал шериф.

Похоже, решив продемонстрировать свои полномочия как стража порядка, он обратился к доктору Цуруги: «Вы двое оставайтесь здесь», и один проскользнул через распахнутую дверь. Спуск не занял много времени. Каким-то образом кто-то или что-то практически полностью разрушили диспетчерскую, а на полу один поверх другого распластались два обугленных трупа. Шерифу можно было даже не смотреть, чтобы узнать в этих останках Яна и Пита. Их поджарило оптическое оружие с меньшей эффективностью, чем лазер. Скорее всего, это был тепловой луч.

Переложив ракетную установку в левую руку, правой шериф вытащил огромный пистолет, стреляющий взрывающимися пулями. Хотя по виду он сильно напоминал старомодный револьвер, но сделать мог до тридцати шести выстрелов. Силы взрыва было достаточно, чтобы свалить малого дракона одним выстрелом, или с шести – убить огненного дракона средних размеров. Он не мог начать палить своими ракетами в закрытом помещении. Вдруг, из самого тёмного угла комнаты эхом отразился металлический звук. Оглянувшись, глаза шерифа Хаттона выловили в темноте полукруглый предмет, взревел пистолет.

Оглушительный раскат выстрела заставил доктора Цуруги напрячься. Дверной проём в мгновение ока окрасило красное зарево, и раздался душераздирающий вопль. Лори, дрожа, уцепилась за руку доктора Цуруги. Хоть он и сказал ей ждать, девушка была решительно настроена пойти с ним. Она, очевидно, сделала вывод, что что-то произошло, сопоставив красный свет и напряжённое состояние врача. Медленно проговорив слова: «Жди здесь», доктор Цуруги освободил свою руку из её хватки.

Лори не стала возражать. Во время путешествия с родителями она очень хорошо уяснила себе, что случается, если твоими действиями руководит любопытство или страх.

Осторожно обняв девушку за плечи, доктор Цуруги поспешно вошёл в дверной проём. Его шаги внезапно замерли. Из глубины комнаты со странным звуком появилась тёмная фигура. Доктор вкинул дробовик. Первое, что он увидел, был выступ, похожий на руку, напоминающий пушку теплового луча, за ним последовало сферическое тело, а удерживали эту конструкцию над землёй гусеницы, на которых обычно передвигается танк.

- Ложись! – крикнул врач, оттолкнув Лори с прохода, прямо за ним уже выплывала волна оранжевого света. Жар опалил белый медицинский халат на спине, а языки пламени коснулись волос. Доктор закричал, корчась от боли. Мотая головой, он перекатился на спину пытаясь сбить пламя.

Схватив врача за загривок, Лори кинулась в сторону. Вторая волна жара пронеслась совсем рядом с ними, ударив в землю. Даже не бросив взгляд на спину врача, Лори забросила на плечо дробовик и нажала курок. Взрыв угодил в выпуклую конструкцию, и картечь с изящным звуком срикошетила во все стороны. Лори бросилась на землю. Бежать теперь было некуда.

«Рука», уже готовая было раскаленной добела смертью стереть их в порошок, вдруг всем своим телом развернулась в противоположную сторону. На расстоянии приблизительно пятнадцати футов в тени здания внезапно выросла фигура в чёрном настолько прекрасная и печальная, что замер даже электронный мозг машины. Возможно, это и послужило причиной задержки прицела теплового луча на десятую долю секунды. С лёгкостью перескочив волну взрывного жара, выпущенную противником, Ди опустил свой длинный меч, срезав полумесяцем верхушку машины.

Исходя искрами и электромагнитными волнами сквозь образовавшуюся дыру, машина остановилась, а Лори тут же подскочила к доктору. Хлопая ладошками по его спине, она пыталась сбить едва тлеющие огоньки. Доктор Цуруги застонал, теперь от его тела поднимался лишь сизый дымок. Почувствовав над собой какое-то движение, Лори обернулась, и зашевелила губами. «Быстрее», выговаривала она. «Его сейчас же нужно отнести к медсестре!»

- Сначала я посмотрю его, - медленно проговорил Ди, и, отодвинув Лори в сторону, снял с доктора халат.

- Я в порядке, - произнёс растрёпанный доктор Цуруги, ощупывая свои волосы. – Всё не так плохо, я и сам смогу идти. Будь любезен, оставь меня.

Ди поднялся. Не смотря на резкий тон врача, Охотник не выглядел сколь-нибудь рассерженным. Не глядя больше на доктора, он посмотрел на Лори.

В её глаза бушевали страх и ненависть к самой себе. «Я даже не попыталась помочь доктору… Я просто… схватила оружие…»

- Хорошо сработано, - серьёзно сказал Ди. Лори себе и не представляла, насколько поразительно было услышать от него такие слова. – Если бы ты не выстрелила, машина, скорее всего, убила бы вас обоих. Ты знала, что ожоги доктора не настолько серьёзны.

«Но я…»

- А когда выстрелила, загородила собой доктора, - продолжал Охотник. – Не многие на такое способны.

Глаза девушки заблестели. Только услышав эти слова от Ди, она поняла, что сделала.

- Да, в самом деле, - врач водил рукой по жалким остаткам своих волос. – Если бы ты возилась со мной, то нас обоих бы отправили на тот свет. Я обязан тебе жизнью. Ну, идёмте. От медсестры ещё с магнитной бури никакого толку. Теперь моя очередь взглянуть на себя.

Лори кивнула. Девушка знала, что в ней сейчас нуждаются.

И тогда они заметили, что Ди поблизости уже не было, а несколькими минутами позже он снова объявился со стороны дверей в диспетчерскую.

- Что случилось с шерифом и его людьми?

Ди неопределённо мотнул головой.

- Что это за адская штуковина там была? – бормотал раздражённый врач.

В ответ Ди просто сказал:

- Несомненно, внутренняя система защиты корабля. Кажется, только она и осталась в работе. Экипаж мёртв уже три года.

- Как ты это узнал?

Ди достал из кармана плаща пожелтевший бортовой журнал. Когда врач пробежал глазами по последней странице, на его лицо легка глубокая тень страданий и ужаса.... тень, которая не сходила ещё очень долго.

Команда пиратского корабля устала от своих бесцельных скитаний. Хотя они свободно бороздили небеса, летающие города и тяжело нагруженные судна, являющиеся их основной добычей, встречались крайне редко. Кроме того, когда пиратскому городу наконец-то представлялся случай поживиться, все его противники или же оборудовались тяжелыми огневыми установками или же приобрели стереоскопический радар и более мощные двигатели, считая бой, либо побег за лучшее средство выживания. Таким образом, количество преследуемых пиратским кораблём целей значительно уменьшилось. Апатия и тоска овладели городом, и в скором времени многие члены команды покончили с собой, а оставшиеся либо начали убивать друг друга, чтобы как-то справиться со скукой, либо заболели и умерли. Но ионные двигатели судна сами по себе продолжали работать, и так могло длиться до скончания времён. Перевозя лишь груз из трупов, город продолжал своё путешествие по бескрайним морям страха.

- А человек, у которого хранился журнал?

- Он был внутри, - ответил Ди. – С простреленной головой.

- Но кто же тогда выпустил те ракеты?

- Наверняка так был запрограммирован компьютер. Кто-то решил, что грабежи должны продолжаться даже после того, как все погибнут.

Врач с отвращением замотал головой. Взглянув на Ди, он спросил:

- И ничего из этого тебя не беспокоит? Вокруг нас кровавое побоище, а у тебя такое выражение, будто ты ничего не чувствуешь. Что может покоробить твоё красивое лицо? Заставить плакать? Или смеяться?

- Я видел слишком много, - спокойно ответил Ди.

- Всё же…, - начал говорить врач, но в глазах его мелькнул загадочный огонёк. Ладно, я понял на счёт ракет, но что по поводу перекинутых мостов, когда они столкнулись с нами? Хочешь сказать, что и это было запрограммировано в их компьютере?

- Я не знаю.

- Ясно. Но…

- Идём.

Ди развернулся. Доктор уже собирался попросить его подождать, когда под ногами протяжно застонало. Город пришёл в движение.

- Что во имя всего…

- Он готовиться к следующему путешествию. Новому полёту за трофеями, - голос Ди удалялся.

Двое последовали следом за ним. Весь город был окутан ужасами, потрясающими воображение. Когда троица пересекла перекинутый мост, пиратский корабль постепенно начал отделяться от города.

- Как думаешь, куда он теперь направиться? – задался вопросом доктор Цуруги.

Лори уставилась на Ди. Тот же вопрос плескался и в её невинных глазах.

Они оба уже заметили нечто – чёрный рок, зависший над пиратским городом. Что-то в нём, что-то ещё живо: желание уставшей команды, убивавшей своих соратников от скуки, и в итоге запрограммировавшей в компьютер приказы о беспорядочном уничтожении и мародёрстве, пока сама команда не уничтожила себя. Город отправится в следующее путешествие. Без пункта назначения, им будет править бестелесная рука ужасающего рейса, состоящего лишь из убийств и воровства.

Ди и его спутники, казалось, уже целую вечность наблюдают за исчезающим вдали городом.

- Мэра поблизости нет, верно? – поинтересовался Ди.

- Наверное, он дома. Хотя это странно. Учитывая такие исключительные обстоятельства, он не из тех, кто в подобной ситуации останется в стороне…

- Отведи Лори обратно в больницу и не забудь захватить оружие, сам тоже оставайся там.

Доктор осмотрелся по сторонам, в глазах отражалась тревога. Если человек, который не отступит без особой причины, обращается в бегство, этому есть лишь одно объяснение случилось что-то глобальное. Подхватив ничего не понимающую Лори под руку, доктор поплёлся к больнице.

Ди направился прямиком в дом мэра. Ему открыла дочка Минга, сообщившая Охотнику, что её отец сейчас находится в диспетчерской. Совершенно не замечая прикованного к нему истомного взгляда девицы, Ди развернулся и ушёл.

Пока город скользил сквозь безмятежный полдень, над ним нависла гнетущая атмосфера. Только Ди это понимал. Только он видел сходство между состоянием этого города и жуткой аурой, окутавшей пиратское судно.

Ди легко проскользнул в дверь диспетчерской, когда обзор ему вдруг закрыла мрачная фигура. Одной левой рукой Ди перехватил летящего на него мужчину как тряпичную куклу. Это был один из работников диспетчерской. Нижняя челюсть оторвана, а кровавые пятна, точно фартук, покрыли всю его грудь. Глаза выкатились наружу. Страх и глубокое потрясение остановили его сердце. Работа монстра, о котором человек даже не имел представления.

Аккуратно положив мужчину на пол, Ди обратил взгляд на преступника. С оружием в руке мэр стоял неподвижно, а прямо перед ним находился ещё один рабочий, у его ног лежали несколько трупов. У всех глаза были навыкате, а кожа бледна как воск. Можно было даже не смотреть, что на шее у каждого имелись раны.

Рабочий, на вид ему было лет сорок, повернулся к Ди. Согласно списку, который мэр вручил Ди, его звали Герц Диасон.

- Осторожно, Ди! Он вампир! – выкрикнул мэр.

Рабочий раскрыл рот, демонстрируя пару белоснежных клыков. Отбросив окровавленную челюсть, которую он прежде сжимал в руке, он медленно двинулся в сторону Ди. Он узнал, кем является его настоящий противник. Ноги перестали двигаться. Если вампир узнал своего врага, то должен был и знать, какой силой тот обладает. На его злобном лице появился явный оттенок страха.

- Когда он начал себя странно вести? – задал вопрос Ди. Его спокойный тон перед лицом грозного противника просто не укладывался в голове.

- С тех пор как совсем недавно сюда вернулся, - ответил мэр. Он тоже держался достаточно спокойно. И не только потому, что здесь находился Ди. – Буквально три часа назад они отправили его домой, вздремнуть. После того, как он вернулся в диспетчерскую, то, похоже, напал на того, кто оказался к нему ближе всех. Когда погиб второй человек, один из рабочих выбрался отсюда и позвал меня.

- Куда направляется этот город? – Ди вдруг перескочил на совершенно другую тему.

Вампир зарычал. Рассекая воздух, он кинулся на Ди, что было весьма опрометчиво. Когда он настиг тёмную фигуру Ди, стало ясно, что в руке Охотник держит меч. Клинок глубоко вонзился в грудь демона, и когда опасность миновала, мэр с облегчением опустил плечи.

- Это результат экспериментов Найтов? – мягко спросил Ди. – Именно это вы хотели заполучить? Это тот самый мир и порядок, который вы идеализировали?

- Прекрати! – заверещал мэр. – Найты добились успеха в своих экспериментах, как я и говорил тебе. Прямо в том самом доме. Это всё, что мне известно. То, что они создали, было совершенно. Вот почему я хотел разузнать их метод! Потому что все мои попытки оказывались неэффективными.

- Вы оставили в живых своих созданий и спрятали их где-то. Оставили неудачи своих экспериментов, в то время как Найты добились успеха.

Повисла угрожающая тишина. Ди создал эту тишину, он же её и разрушил:

- Чего вы надеялись добиться, обращая жителей своего города в вампиров? Хотели создать вечных странников?

Кадык мэра резко дёрнулся.

II

Ещё до того, как они успели попасть в больницу, Лори заметила, окутывающую весь город мрачную ауру. За ними наблюдали, она чувствовала это. Наблюдали сквозь замочную скважину запертой двери, сквозь щель задёрнутых занавесок и даже из закоулков между домами. Лори уже хотела было схватить доктора Цуруги за руку, но потом подумала, что лучше не стоит. Он единственный, кто здесь действительно пострадал. Сейчас не важно, кем был мужчина, а кем - женщина. Может, она и не могла слышать или говорить, но сильные по-прежнему должны помогать слабым, а, ни сила, ни слабость не имели никакого отношения к физическому состоянию.

Однако путь до больницы прошёл без происшествий. Врач окликнул медсестру по имени, ответа не последовало.

- Похоже, она ушла, - проворчал он, а затем, расположившись на шатающемся табурете, выхватил записную книжку и вручил её Лори. «Оставайся в больнице. Ни в коем случае не выходи на улицу и не забывай про дробовик»

Лори написала в ответ: «Хорошо, но для начала нужно обработать твои раны. Где лекарства?»

«Хранилище с медикаментами в соседней комнате. Придётся тебе меня лечить»

Закивав, Лори оживилась и выпрямилась. Она с радостью всё сделает. Девушка прислонила дробовик к стене и выбежала из смотровой.

Для такой маленькой больницы, хранилище лекарств было поистине громадным. В этой комнате держалась под контролем жизнь всего города. Лори знала название нужного ей лекарства – ведь она была дочерью химиков. Все препараты были рассортированы согласно их назначению. Баночки, что она искала, хранились рядом кусками искусственной кожи на самом дальнем стеллаже, на одну полку ниже кислот. Захватив обе склянки и стопку лоскутов кожи, Лори обернулась.

Перед ней предстала женщина в белом - медсестра. Глаза её странно покраснели, как будто она была чем-то разгневана.

«Извините», безмолвно проговорила Лори. Как медсестра, эта женщина должна быть привычна к таким вещам.

Губы женщины слабо дёрнулись, изобразив улыбку. Из уголков рта показались клыки.

Лори застыла на месте.

Мясистые пальцы медсестры вцепились в тоненькие плечи девушки. Дыхание ада срывалось с губ, медленно приближающихся к её горлу.

«Помогите!» закричала Лори, но не раздалось ни звука, конечно, и не могло бы. Девушка сопротивлялась изо всех сил, но руки вампира не сдвинулись с места. «Помогите!» не желая сдаваться, визжала Лори. «На помощь! Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите мне!»

Этих криков никто не мог услышать. Голос отчаяния, слабости и бесполезности. Лори, наконец, поняла, что она на самом деле стала чужой. Брошена в мире, где она просит о помощи, но никто не откликнется. Она была его единственной жительницей.

Абсолютно всё, даже значимость того восхода солнца, что она встретила с Ди, стёрлось из памяти. Страх неизвестности захватил разум девушки.

Когда губы медсестры прижались к шее Лори, девушка вытянула левую руку и схватила с ближайшей верхней полки банку. Сосуд разлетелся вдребезги, когда она со всего размаху ударила им в лицо женщины. Полную ненависти физиономию демона окутали белые испарения. Медсестра отпрянула. Кислота начала разъедать глаза.

Оттолкнув медсестру с дороги, Лори бросилась бежать. Ледяная рука поймала её за лодыжку. Холод растёкся по всему телу, и Лори не смогла больше пошевелиться. За ногу сильно дёрнули, заставляя упасть рядом с демоном. Ещё один рывок. Тело заскользило по полу. Лори попыталась закричать, когда что-то тяжёлое вскарабкалось ей на спину.

Никто не вышел. Двери закрыты. Такой слабый звук, как разбивающаяся стеклянная банка, не услышали бы из смотровой.

Лори впала в отчаяние. Затем вдруг тяжесть кого-то сидящего на её спине исчезла. Что-то чёрное медленно просочилось сквозь дверь. Лори взглянула на принявшую человеческие очертания темноту полными слёз глазами.

«Как поживаешь?» раздался жизнерадостный голос в её голове. Сегодня он звучал ужасающе нагло.

«Ты понимаешь меня, да? Понимаешь то, что я говорю», Лори вспомнила. «Пожалуйста, ты должен помочь мне!»

«Предоставь это мне», охотно согласился голос.

Медсестра поднялась с пола. Её жгло дьявольское желание сразиться с новым противником. Она вытянула перед собой руки, растопырила пальцы, готовясь ухватиться когтями. Медсестра прыгнула, словно дикий зверь, но чёрная тень прошла сквозь неё. Из груди на белой униформе выскочил чёрный полукруг, и сраженный демон рухнул на пол.

Полукруг тут же исчез. Лори и представить себе не могла, какими физическими свойствами такое оружие должно было обладать.

«Ну как? Вот что случается, если на моём пути встаёт монстр, а то и два. Этому трюку ты тоже хочешь научиться?»

«Да», подумала Лори, всем сердцем желая этого. Телепатия - способ общаться, не пользуясь словами. Летающий диск, способный одним ударом сразить слугу кровососущего Аристократа. У Лори должно всё это быть.

«Тогда нам нужно кое-что тут провернуть. Я бы попросил тебя об одном одолжении, если ты не против»

«Только скажи. Я сделаю всё, что пожелаешь»

Лихорадочно скачущие мысли Лори смешались с холодным смехом.

«Ну, что-то вроде этого...»

†

Вокруг города кружила особая смерть. Вот только что, она заглянула в один дом, и через несколько секунд после встречи с ней, все пятеро членов семьи глухо ударились об пол. Она не могла выпить их кровь, и это её раздражало. Она была обречена на неспособность питаться кровью своих хозяев. Можно сказать, она исполняла роль своего рода заразного микроба.

Бактерия вампиризма, вот как можно было назвать исходящие от всего её существа эманации. Микроб проникал внутрь неудачливых людей через кожу, а затем продвигался по мышечным клеткам прямиком к костному мозгу. И рождалось нечто новое. Пугающая сила ночи приливала к костям и мускулам, они становились в десятки раз сильнее. Не важно, насколько были повреждены клетки кожи, восстановление проходило за несколько секунд. Во всех отношениях они превосходили человечество, и ничуть не меньше вселяли в него ужас. И всё из-за их жажды крови...

Спустя лишь пять минут после ухода гостьи, семья пробуждалась. Их одолевал голод, и кроме этого было ещё одно непреодолимое желание. Они должны были создавать больше себе подобных. Их заставляли избегать конкуренции друг с другом.

Нас должно быть больше…

Сделаем больше таких, как мы….

И вот семья покидает свой дом, чтобы каждый по отдельности выполнил их общую задачу.

†

Когда Ди вернулся в больницу в поисках Лори, то узнал от смертельно бледного доктора Цуруги, что девушка подверглась нападению медсестры-вампира. Охотника, казалось, мало взволновало это происшествие.

- Она в порядке? – спросил он.

- Более или менее, - ответил доктор Цуруги.

На том разговор и закончился.

Подхватив худенькими пальчиками блокнот и электромагнитную ручку, Лори написала: «Что я могу сделать для тебя?»

Тонко очерченные губы Ди пошевелились:

- Я хочу, чтобы ты пошла в свой старый дом.

«Зачем?»

- Где-то там твои родители спрятали кое-какие химические и математические формулы прежде, чем сбежать. Если мы не избавимся от них раз и навсегда, вероятно, возникнет ещё больше проблем, ты и своими глазами уже видела результаты этих гнусных экспериментов.

«Но я ничего не знаю!»

- Было такое место, особенно в доме, куда твои родители часто приводили тебя?

«Да, было»

- Это мне и нужно знать, и именно поэтому ты должна пойти со мной.

«Хорошо». Отложив ручку, Лори поднялась.

†

«К слову о городе – как думаешь, куда он направляется?» спросила Ди Лори, пока они шли по улице. Губы выводили каждое слово. Ей не ответили. Может потому, что это не имело значения.

Вдруг, Ди сказал:

- В компьютеры явно был задан новый пункт назначения. Туда мы и направляемся.

«Но где он находится?»

- Учитывая наш теперешний курс, это место из руин и могил, принадлежащих Аристократам.

«Зачем нам быть в таком месте?»

- Об этом следует спросить того, кто задал координаты. Хотя у меня есть такое чувство, что я знаю ответ.

«Что ты хочешь этим сказать?»

На сей раз Ди промолчал. Пара зашла в старый дом Найтов.

- Теперь можешь показать мне то место, о котором ты упоминала, -мягко попросил Ди.

Лори кивнула.

Не удивительно, что первое, куда они зашли, была лаборатория, которую до этого уже тщательно обыскивали и Ди и чёрная тень.

«Отец всегда постукивал пальцами по крышке стола. Может он что-то прятал тут»

Ди подошёл к крепкому столу из красного дерева.

- Где именно он это делал?

Лори указала на конкретную сторону. Хотя поверхность стола выглядела совершенно обычной, при более близком осмотре оказалось, что лишь одно место было чуть более потёрто, чем остальные.

Ди провёл рукой по поверхности.

- Что скажешь? – спросил он.

Лори не могла услышать его слов, но глаза её впились в Ди. Что-то гротескное совершенно чётко проявилось на его левой ладони. Оно напоминало человеческое лицо. Лори тихо наблюдала, как двигаются его губы.

- Хм… Поверхность обработана чем-то светящимся, и этот странный свет исходит как раз о той части, на которую она только что указала. Дело, похоже, не в толщине облицовки, а скорее в составе.

- Состав тот же самый?

- Неа.

- Ладно. Отойди, пожалуйста.

Лори, как ей и велели, отступила назад. В конце концов, должна же она была хоть что-то сделать для этого юноши.

Сверкнул меч Ди. Сталь ударила гораздо быстрее, чем глаз мог за ней уследить. Аккуратно отсечённая от стола деревяшка приземлилась в левую руку Охотника.

- Проверь это, - скомандовал Ди.

- Чёртов эксплуататор, - недовольно проворчал рот на руке.

Ди сжал в ладони тонкий брусок. Прошла секунда, потом две, затем три.

- Хватит, - послышался сдавленный голос между рукой и бруском.

Ди разжал пальцы. От лица на ладони остались только губы, да свешивающийся с них красный язык. Очевидно, левая рука, облизывая материал, исследовала его, о чём свидетельствовала влажная поверхность дерева.

- Расположение атомов каждого элемента обозначает одну букву или цифру в формуле. Отличное укрытие. Если какого-то из привнесённых элементов слишком много или слишком мало, надпись исчезает.

- Да, действительно умно. Так… - Ди начал говорить, но, когда обернулся через плечо, маленькая бледная ручка всадила ему в грудь деревянный клин. Пошатнувшись, Ди грохнулся на пол. Ему, конечно, и присниться не могло, что Лори выскочит из-за спины и вобьёт в него кол.

Но, на самом деле, Лори ничего такого не делала. Убедившись, что тело Ди абсолютно неподвижно, милое выражение внезапно сошло с лица девушки, а на его месте возникла неописуемая кривая ухмылка. Голос, которым она заговорила, принадлежал мужчине.

- Вот как по-твоему! Но, полагаю, существует одна маленькая проблемка. Ручаюсь, тебе и в голову не пришло бы, что я смогу проскользнуть в юную леди, которой ты доверял больше всего. Не обижайся, приятель. Всё в жизни сводится к работе.

Когда девушка снова широко улыбнулась, её лицо безошибочно принадлежало Джону М. Брэсселли Плуто VIII.

†

Город продолжал двигаться. Ди по-прежнему лежал на полу с колом в сердце. Объявился мэр и завёл подозрительно увлечённый разговор с Лори, а где-то в городе находилось бездыханное тело Плуто VIII, хотя его сердце продолжало биться. Доктор Цуруги ничего обо всём этом не знал, однако им овладел смутный страх, и ему ничего не оставалось, как вооружиться скальпелем и дробовиком.

†

Разносчики вампирской чумы бесшумно посещали каждый дом в городе, а заражённые в это время с нетерпением ждали захода солнца. Наблюдатели в навигационной диспетчерской, пристально всматриваясь в стереоскопический радар, увидели там бескрайние поля руин, расположившихся на плато приблизительно в двадцати милях впереди города неприятным шоком стало открытие, что разница в высоте между плато и городом составляла меньше восьми дюймов.

†

- И так, пора обговорить окончательную цену. Сколько ты предлагаешь, стиляга? Лори изогнула свои прелестные губки в усмешке. Разумеется, сам фальцет принадлежал Плуто VIII. - Химическая формула и математические уравнения для превращения в Аристократа, которые тебе нужны, у меня. За это ты готов выложить кругленькую сумму.

- Хорошо. Пятьдесят миллионов даласов.

- Не смеши меня. Мы здесь не о детском пособии речь ведём. С этим ты сможешь создавать людей, способных вести такой же образ жизни, как сейчас, и лишь раз или два в месяц им потребуется пить кровь - смекаешь? Естественно, они смогут жить при дневном свете. Они не будут тонуть, упав в воду, и им не потребуется пища. Ты можешь палить по ним из винтовки или лазера или чего угодно, и они не умрут от полученных ран. Плюс, их личность ничуть не измениться. Сплошные преимущества, а? Ты же не предложишь за такое какие-то паршивые пятьдесят миллионов даласов.

- Пусть тогда будут пятьсот миллионов даласов, - широко улыбнулся мэр.

Предложение только что возросло в десять раз, однако Плуто VIII отрицательно покачал головой Лори:

- Пятьсот миллиардов даласов - не меньше. Ты же получишь секрет создания сверхчеловека. И в качестве дополнительного приза, я уже позаимствовал тело этой юной леди и избавился от Охотника на Вампиров, который мешал работе. Поэтому никакой скидки от меня ты не получишь. Чёрт, хочешь, чтобы я пошёл и рассказал всем, как ты перерезал мне горло, когда я находился в теле твоей горничной? Я ведь могу и в гниющие трупы входить. Я могу заставить работать её голосовые связки и дать показания, если потребуется.

Немного поразмышляв, мэр кивнул и сказал:

- Ладно. Всё для пользы моего города. Ты получишь названную цену пятьсот миллиардов даласов, но мне потребуется кое-что, дабы сгладить сделку.

- И что же это будет?

- Тебе вместо убитого тобой же Охотника на Вампиров придётся позаботиться о последнем, изводящем нас вампире – одном из моих неудавшихся экспериментов.

Плуто VIII смолчал.

- Мужчина, которого я пропустил в город двести лет назад, дал мне некую химическую формулу и рассказал методику, как превращать людей в вампиров. Однако для меня оказалось слишком сложным закончить эксперимент успешно. Рождения двоих гениев мистера и миссис Найт мне пришлось ждать долгих двести лет, прежде чем мои надежды воплотились в жизнь. А потом в последнюю минуту они нарушили наш с ними договор. Не заботясь о моих приказах, чтобы плодами их научной деятельности могли воспользоваться лишь жители города, они захотели применить их для пользы всего мира. Дураки, плюнул мэр Минг. – Лишь малая горстка людей действительно хотят жить в порядке и согласии. Только попробуй дать нечто подобное кому-нибудь из внешнего мира. Прежде чем поймёшь, они уже начнут убивать друг друга. Тем, кто собирается жить в спокойствии, осталось только одно - разобраться со смертью. Я провёл своё собственное исследование без их помощи. Двое из моих «подопытных кроликов» были чрезвычайно близки к успеху, но просто не в моих силах было уничтожить расцветающую в них вампирскую свирепость. И, к сожалению, оба они сбежали. Один из них в качестве мести напал на мою дочь, но его уничтожил Охотник на Вампиров. Другой всё ещё жив - разносит вампирскую заразу везде, куда пойдёт.

- Забавно, - Лори, или скорее Плуто VIII, держался за живот, не переставая хохотать. Сдаётся мне, всё складывается именно так, как ты и рассчитывал. Скажи на милость, к чему ты просишь меня убивать этого упыря?

- Свирепость Аристократов невероятно сильна, она сводит даже их с ума. Уверен, ты знаешь не только о том, что их род делает с нами, но и о том, какие ожесточённые распри бушевали между самими Аристократами. Я хочу жизни Аристократов, но, в тоже время, эта жизнь обязана протекать в вечном мире и спокойствие.

- Ты алчный гад, я согласен.

- Расскажи, что ты собираешься делать. Мне сложно сказать, будет ли достаточно этого штамма бактерии вампиризма, вне зависимости от того, что мы предпримем. Тебе следует поторопиться и избавиться от него прежде, чем он превратит всех до единого жителя города в подобие вампиров. А если тебе что-то не нравится, тогда вся сделка отменяется.

- Ладно, - кивнул Лори/Плуто VIII. - Я уложу твоего уродца с одного раза. Считай, что дело уже сделало.

Громко загудел интерком.

- Ну что ещё? – рявкнул мэр.

- Город приближается к плато. Начинаем приготовления к приземлению.

- Ага, - воскликнул Плуто VIII, сверкая глазами. – Я так понимаю, это то самое место назначения, которое занесли в ваши компьютеры. Очень интересно было бы разузнать, зачем он это сделал.

- Если он ввёл такие координаты, предельно ясно, что, как только мы приземлимся, у него появится преимущество. Пошевеливайся и избавься от него.

- Понял, - согласно кивнул, поднимаясь, Плуто VIII. - Говоришь, уже есть несколько жертв, а? Чертовски забавно. Будем надеяться, что, по крайней мере, некоторые из них хотели быть вампирами...

†

Выйдя из дома мэра, Плуто VIII почувствовал необъяснимо странную ауру, обволакивающую его позаимствованное тело. Приближались сумерки. Аура не была направлена на него лично — она наполняла сам воздух. Повсюду хватало источников неприятных эманаций.

- Да будь я проклят. Старина мэр преуспел, и теперь уже можно говорить о половине всего города - это место просто долбаный рай для мертвяков, - ворчал Плуто VIII, продвигаясь по улице на красивых ножках Лори.

Поблизости почувствовалось чьё-то присутствие.

- Явился поиграть, а? – пробормотал Плуто VIII, а Лори остановилась.

В неглубокой тени замерла неподвижно фигура в чёрных перчатках. Таинственная аура, казалось, сильнее всего исходила от её тела.

- Я ждал тебя, - хохотнул Плуто VIII. - Не знаю, куда и на кой чёрт ты ведёшь этот город, но теперь всё кончено. Я быстренько тебя сделаю, а потом сойду с этого проклятого рейса – то, зачем я сюда пришёл, я уже получил. Технология, что делает тебя бессмертным, наверняка принесёт мне хороший доход и в другом месте тоже. Весьма печально, что ты не увидишь своих расплодившихся дружков, но придётся с этим смириться.

Было не совсем понятно, как именно Плуто VIII управляет предположительно нефункционирующими голосовыми связками Лори, но она тараторила без остановки. За разговором последовал широкий размах правой руки в направление противника.

На мгновение показалось, что чёрная вспышка готова с гулом пронестись сквозь сердце соперника, но вампир беззвучно проплыл над самой головой у Плуто VIII. С поражающей воображение скоростью он нанёс удар ногой.

Неправдоподобно проворно для мужчины, находящегося в теле юной девушки, уклонившись от выпада, Плуто VIII снова метнул своё дискообразное оружие. Удар достиг цели, и диск моментально рассёк вампира от самой промежности до груди, забрызгав дорогу алой кровью.

- Получай! – вскричал Плуто VIII с лицом милой девушки.

А через секунду это же самое лицо застыло каменной маской. Из темноты позади поверженного демона воплотился высокий юноша неземной красоты.

- Нет, только не ты... – охнул Плуто VIII. – Невозможно... То есть, даже дампир... Ты же не мог вытащить кол...

- Какая жалость, - мягкий голос Ди едва не вырвал сердце из груди Плуто VIII. Расскажи-ка мне, что вы обсуждали с мэром.

Плуто VIII отшатнулся. Ища путь к бегству, он уже понимал, что это бесполезно.

- Родители девочки тебе что-то рассказали, верно? – задал вопрос Ди, но Плуто VIII не мог даже вздрогнуть от его медленно льющихся слов. – Возможно то, где они спрятали порядок процедуры и саму усовершенствованную ими формулу по превращению людей в Аристократов. Зачем им было прятать такое здесь, в городе, когда сами они сбежали? Ответь мне.

- Потому что они готовы были умереть, - вероятно, Плуто VIII смирился с перспективой сразиться с Ди, поскольку голос его был очень спокоен. – Подумай сам. В этом маленьком городке всегда жили легко, в безопасности и сохранности. Что им было делать на просторах самого Фронтира? Даже если бы у них для этого было всё необходимое, они не решились бы на такое. Но мистер и миссис Найт добились слишком многого, чтобы упустить шанс. Может они хотели помочь будущим поколениям или что-то в этом роде, хотя уверен, что по большей части всё сводилось к жажде славы. И поразмышляв немного, они не смогли придумать более безопасного места для тайника, чем этот город. Душещипательная история, а? Подохнуть, как собаки, в позабытом всеми уголке Фронита после всего, что они сделали... Так что, знаешь ли, я думаю, что могу использовать их достижения, чтобы заработать себе монетку...

- Ты убил Найтов?

- О чём это ты...? - брови Плуто VIII взлетели вверх. Лицо пылало от негодования.

По-всегдашнему спокойный Ди продолжал:

- Не уверен, что двое химиков не в состоянии были заметить неполадки в работе ядерного реактора их трейлера. Они вышли наружу и были съедены. Независимо от того насколько защищены были эти учёные, невозможно, чтобы они не знали об опасностях глубокой ночи Фронтира. Если, конечно, ты не пообещал им сохранность.

- Эй, подожди-ка минутку! – запротестовал Плуто VIII, вскинув правую руку, дабы остановить ход мыслей Ди. – Я не хвастаюсь сейчас, ничего подобного, но ведь я спас юную леди.

- Да, потому что там появился я. Молекулярная неуловимость позволяет тебе проходить сквозь радиацию. Ты не мог позволить себе, чтобы её сожрали драконы, но думал, что сможешь запросто прикончить её внутри автофургона – вот где ты совершил ошибку.

- Ты бесподобен. Сплошное ходячее подозрение, - улыбка растянула симпатичное юное лицо, которым пользовался Плуто VIII. Злобный оскал, прежде им не показанный. Хотя в чём-то ты действительно прав. Знаешь, когда я первый раз с тобой встретился, то у меня возникло плохое предчувствие, и оно, похоже, сбывается.

- Какую цель преследовал мэр? – Ди будто не услышал слов странного признания Плуто VIII. - Обратить всех горожан в Аристократов - в вампиров?

На краткий миг затанцевал меч Ди, расколов сумерки яркими вспышками. Две фигуры, бесшумно приближающиеся к нему из-за спины, упали на землю.

За то мгновение, пока ослабла жуткая аура Ди, Плуто VIII уже поглотила тьма.

- Теперь слишком поздно, Ди, - обернувшись, выкрикнул он. - Слишком поздно. Все эти люди заражены неудавшимся экспериментом мэра, и сейчас они просто продолжают размножаться. Городу конец. Ну, именно на это мэр и надеялся. Попытка превратить человеческое начало в совершенных Аристократов абсолютно невозможна.

Наверное, он был прав. У гостя, посетившего город два столетия назад, у мэра, у Найтов у каждого из них была мечта. Городом двигала лишь мечта, он был буквально сделан из неё. А теперь он пробуждался от мечтаний, и пробуждение это было не из приятных.

- Я бы не хотел драться с тобой, - сказал Плуто VIII. - Но теперь, похоже, другого пути нет. Давай сразимся. И снова встретимся в аду!

Ди закрыл глаза в момент, когда понял, что смертоносный поток, движущийся в его сторону, растворился во тьме. В действие пришёл меч, ему не составило совершенно никакого труда расколоть лезвие диска на разлетающиеся во все стороны осколки.

Ди атаковал. Вокруг него взвыл ветер.

Лори/Плуто VIII ничего не смог сделать. Кулак Ди ударил в по-девичьи хрупкое солнечное сплетение, но пронёсся сквозь тело, как будто оно состояло из тумана. Снова сверхчеловеческая способность, известная как молекулярная неуловимость, сыграла свою роль. Тело Лори преобразовалось в текучую, движущуюся тень.

Ди развернулся. Как клочок травы, колышущейся на лёгком ветерке, тень вспорхнула над улицей и бесшумно исчезла в земле. Не удостоив внимания исчезающую макушку головы, Ди посмотрел вдаль, на бесконечные просторы неба и земли.

Путь, который чья-то таинственная рука задала этому проклятому город, пролегал теперь через руины, протянувшиеся, насколько хватало глаз. Массивные каменные колонны, навесы и улицы стояли обнажённые и печальные, освещаемые огнями из чрева парящего города. Стоило ли говорить, что все эти древние строения потрескались и раскрошились или как-то иначе под губительным действием ветра и времени обратились в жуткого вида развалины, но по некоторым причинам на этой земле царила ещё более ужасающая атмосфера. Во Фронтире руины, принадлежащие Аристократам, были зрелищем не редким. Однако от этих развалин внутри тебя не шевелилось тяжёлое чувство одиночества, обычно присущего такими местами. Оно внушало только одно - непомерную злобу. Ди один знал обличье, которое примет эта злость.

В тени извивающихся рядов каменных колонн, заметив приближающийся город, закопошились призрачные фигуры, - человеческие фигуры, они двигались, словно в ярости... или неописуемом восторге.

- Наконец-то... мы здесь..., - обречённый вздох заставил Ди обернуться. В нескольких ярдах от него на дороге лежало тёмное, забрызганное кровью тело.

Черты лица Ди не дрогнули и после того, как он разглядел в нём то жуткое существо, разрезанное пополам лезвием диска Плуто VIII.

- Ты был одним из тех, кто руководил полётом города? – Ди разговаривал с трупом, как будто это был обычный живой человек.

- Верно. В городе все стали, как один..., - голос слабел, дыхание прерывалось. Под «одним» он без сомнения имел в виду таких, как он сам. – А здесь... собираются неудавшиеся экземпляры. Не живые, но... и не способные умереть. С проклятием неутолимого голода, и будущим без мечты... нет более подходящего места для этого города…

- Ещё часов шесть? – тихо проговорил Ди. Именно столько оставалось до рассвета. Такой короткий срок для подступающей ужасающе долгой встречи.

- Дефективных здесь больше пяти тысяч... Восторжествует ли жизнь, или смерть споёт свою победную песнь? Нет... Будет совсем по-другому. Их ждёт прекрасная судьба, - в последних словах смешались смех и предсмертный хрип, тело снова повалилось наземь, чтобы никогда больше не пошевелиться.

Где-то вдалеке эхом отозвался шум погрома. Наверняка, заражённые вампиризмом горожане врывались в очередной дом. Даже если бы в дело вмешалась полиция, с такой ситуацией они бы вряд ли справились. К тому же, они, вероятно, уже сами поддались инфекции...

Бросив короткий взгляд на дорогу – в сторону больницы – Ди отправился в навигационную диспетчерскую. В мгновение ока он оказался там. Около дюжины работников были полностью поглощены осмотром своего оружия. В комнате царило крайнее напряжение.

Заметив Ди, мэр, как показалось, скорее, вздохнул с облегчением, нежели настроился враждебно:

- Думаю, что нужно тебя поблагодарить, раз ты пришёл, - сказал он.

- Хорошенько посмотрите туда, - спокойно произнёс Ди. – Это конец пути, на который вы их поставили. Там пять тысяч не обращённых в Аристократов существ, ждут пятьсот живых людей, полагая, что жители вашего города составят им подходящую компанию.

- Они не удались, - мэр выглядел уставшим. - Но мы собираемся стать новым, идеальным человеческим родом. Существом с разумом и сердцем человека и бессмертной плотью Аристократа, упивающимся вечной жизнью, что лишена скверны смертного мира. Может, я и потерпел неудачу, однако Найтам сопутствовал успех, и как только им удалось это сделать, они попытались сбежать из города.

- Вампир, который напал на вашу дочь, был создан вами, не так ли?

- Всё так. Я создал двоих, и оба они сбежали. Один вонзил клыки в мою дочь, другой сейчас разносит заразу по всему городу.

- Уже половина города превратилась в вампиров. Если захотите нанять меня для этого дела, я о них позабочусь, - несмотря на сложившуюся ситуацию, Охотник всегда оставался Охотником.

- И тогда всему конец? - мэр прижал оба кулака ко лбу, а потом, глядя на Ди, уверенно заулыбался. - Нет, ещё нет. До тех пор, пока в городе есть подходящие люди, моя мечта никогда не умрёт.

В глазах Ди зажёгся ледяной свет. Если быть безумным, лелея безумную мечту, то мэр уже точно не в своём уме.

Поверхность резко накренилась вперёд. На плечо мэра рухнул какой-то незакреплённый аппарат. Из раны не брызнула кровь, в ней лишь потрескивали синие молнии. Киборг.

- Посадка через семь секунд..., - воскликнул техник, уцепившийся за пульт управления.

Город с небес опускался на землю, которую, по сути, никогда не должен был встретить.

- Шесть секунд...

Внизу, в руинах, зашевелились бесчисленные существа.

Они здесь! Они здесь! Нашего рода прибыло!

Послышался скрежет открываемых крышек каменных, деревянных и стальных гробов, почувствовалось гнилостное зловоние. Из могил высунулись бледные руки, а тёмно-красные глаза открыли свои взоры.

- Четыре секунды...

Лори мчалась к полуразрушенным зданиям, доктор Цуруги бросился бежать за ней.

- Три секунды...

Город молчал. Как будто был пуст с самого начала.

- Две секунды...

Лезвие диска блеснуло в правой руке Лори. На самом деле оно являлось затвердевшим химическим соединением, которое исчезнет, как только послужит своей цели.

- Ноль!

Прежде, чем толчок подбросил людей в воздух, ударом от столкновения с землёй в домах вышибло все окна. Лори вместе с врачом покатилась по земле. Ударная волна ураганным ветром пронеслась сквозь весь город, разрушая здания и выкорчёвывая с корнями деревья. Большая часть горожан, так или иначе, пострадала. Другая часть тоже получила ранения, но их это не беспокоило.

- Поврежден двигатель.

- Трещины в конвекционных трубах.

То тут, то там в диспетчерской раздавались смятённые голоса.

- Сколько времени потребуется, чтобы назначит новый курс и вновь подняться в воздух? – спросил мэр.

- Минимум четыре часа.

- Сделайте это за два.

- Вас понял.

Ди бросился к выходу. Смятая столкновением железная дверь не сдвинула бы с места и на дюйм. Ди навалился на неё плечом. Когда дверь, рассыпая повсюду металлические осколки, рухнула на землю, фигура Ди уже уносилась прочь по затемнённым улицам.

†

Бесшумно ступая, бесчисленные обличья смерти приближались к городу. Костлявые руки, пропитанные такой силой, что сломила бы дерево пополам, потянулись к входному люку у основания платформы города. Воздух заполнился глухим шелестом, когда их кулаки заколотили в дверь.

- Они прорываются внутрь! – заголосил перепачканный кровью диспетчер.

- Расслабьтесь. Даже обладая силой Аристократа, они не смогут пройти через этот люк, смазывая восстанавливающим составом рану на плече, проговорил мэр. – Нам нужно продержаться всего лишь пару часов. Подключите несколько линий электропередач к внешним стенам и барьеру. Поджарим их на ста тысячах вольт.

- Есть!

Вскоре, весь город окутал бледный свет. Первые ряды вампиров, дымясь и искрясь, откатились назад. Волосы у них встали дыбом.

- Получилось! – воскликнул один из операторов.

- Бесполезно. Напряжение слишком высоко, - пробормотал другой рабочий.

Один за другим из темноты выступили смутные фигуры. Из-за каменных колонн и сводчатых зданий. Даже из-под земли. Новые тела вскарабкались наверх по обуглившимся. Огонь поражал и вновь подошедших. Устраиваясь ногами на плечах у нижестоящих собратьев, они цеплялись руками за внешнюю стену и начинали скрестись.

- Они должны быть мертвы... но они карабкаются вверх, - произнёс кто-то.

А к этому добавили: «Аристократы бессмертны...»

- Увеличьте напряжение! – приказал мэр. – Испепелим их до самого мозга костей. Помощники шерифа и охрана, отправляйтесь наружу и перестреляйте всех этих назойливых тварей. Мы не можем позволить, чтобы хоть один из них пробрался в город.

Свет потерял свой голубоватый оттенок и стал теперь абсолютным белым. Тела, скребущиеся по внешним стенам, рассыпались, словно треснувшие глиняные фигурки под знойным солнцем.

- Они отступают! Мы спасены! – раздался ликующий крик при виде отползающих существ на экранах диспетчерской.

- Не ослабляйте охрану. У них ещё есть время. Они, наверняка, снова вернутся, а на барьер мы рассчитывать не сможем. Выходите наружу и начинайте обстрел, - на лице мэра отразилось как облегчение за текущий момент, так и страх за будущее.

†

Ди выступил на середину улицы. Свечение барьера погасло, и, не считая затхлого зловония, город был тих и спокоен. Люди теперь либо жались в ужасе от нового кошмара, запертые в своих домах, либо рыскали в поисках чужой крови. Казалось, эти последние стали едины с тьмой, сея повсюду свою смерть.

Перед Ди и позади него выросли тёмные фигуры. Подбираясь ближе, алые глаза их наполнялись зверским голодом. Похоже, в городе практически все обратились в демонов. Здесь для него теперь не осталось, кого защищать... кроме двух человек.

Что-то быстрой ласточкой полетело в сторону Охотника. Несколько штук Ди разбил левой рукой, а все остальные вонзились в грудь приближающихся фигур.

Тьму раскололи вопли боли. Снаряды оказались деревянными клиньями, выпущенными из коломётов. У представителей отдела полиции не хватило времени выпустить второй залп, с крыш близлежащих зданий их атаковали люди.

Блеснул меч Ди, и несколько поражённых в грудь тел повалились на землю. Они все были жителями этого города.

- Нельзя их больше сдерживать. Приготовьтесь покинуть город, - опустив окровавленный клинок, приказал Ди перепуганным, колеблющимся в нерешительности стражам порядка.

- Мы не можем этого сделать. Снаружи их целые тысячи. Куда бы мы ни пошли, они убьют нас. Нам остаётся только дождаться рассвета, - глухим голосом произнёс один из них. Единственным чувством, придающим этому голосу цвет, было глубокое отчаяние.

- Что ж, поступайте, как знаете, - и, не проронив больше ни слова, Ди развернулся.

Город загнивал тихо, будто всё это было предрешено ещё двести лет назад. Для его жителей завтра не наступит никогда.

Справа на торопившегося вниз по улице Ди набросилась бледная фигурка. Даже не посмотрев в ту сторону, Ди просто сделал горизонтальный выпад правой рукой, и лишь когда тело рухнуло наземь с распоротой кровоточащей грудью, Ди узнал лицо. Это была маленькая девочка, которую он спас от громадной птицы. Клыки, выступающие изо рта, медленно исчезали.

†

Ди шёл. Прежде, чем он добрался до больницы, на него несколько раз нападали, и каждая атака заканчивалась с одного удара. После смерти одного, атаковать вновь желающих не находилось. Таинственная аура Ди отпугивала даже мёртвых.

Ди остановился перед больницей. Белое здание было полностью разрушено. Если те двое ещё оставались внутри, то даже чудо бы их не спасло. Какое-то время рассматривая обломки больницы, Ди обернулся назад.

Там стояла призрачная фигура, похожая на сгустившуюся темноту. В каждой руке она держала тело. Доктора Цуруги и Лори.

- Они оба в порядке, Ди, - начал Плуто VIII. – Но учитывая сложившуюся ситуацию, не думаю, что тебе удастся их заполучить целыми и невредимыми -плюс, наш бой ещё не законен! - с последними словами он бросил оба тела на землю.

Ди тут же подпрыгнул.

Фигура Плуто VIII преобразовалась в чёрную массу, и выпустила два диска. Блеснула серебристая вспышка. Диски отбросило в сторону.

Дёрнувшись и уклонившись, чёрное пятно снова приняло форму Плуто VIII. До самого лба протянулась тёмная полоса.

- Спасибо, - произнёс он. – Заметил, что мне и так немного времени осталось, да?

Алая кровь брызнула изо рта Плуто VIII, но это не было связано с раной, нанесённой Ди. Когда он/Лори уже собирался убить доктора Цуруги, толчок от приземления города нанёс тяжёлые раны настоящему телу Плуто VIII, оставленного им где-то спящим.

- Я тебе ещё кое-что хотел сказать... – простонал Плуто VIII, медленно оседая на колени. - Я завладел её телом против её желания. Пытался подкупить её, предложив способность к телепатии – но она сопротивлялась до конца.

- Я знаю, - кивнул Ди. - Но я уверен, она всегда была тебе благодарна за то, что ты её спас.

Неизвестно, уловил ли Ди улыбку, проскользнувшую на лице Плуто VIII в момент смерти.

Ди подошёл к месту, где лежали два тела. У обоих прощупывался пульс. Ещё удивительнее было то, что некоторые порезы на них были грубо забинтованы. Должно быть, это сделал Плуто VIII. Он был странным человеком.

Вдалеке раздались крики. Нынешние обитатели города подвергались нападению бывших его жителей и соседей, у которых, наконец-то, благодаря новой потребности появилась цель, всех обратить в вампиров.

Ди положил правую руку на лоб врача, глаза того сразу же открылись. Пока затуманенный взгляд поворачивался то влево, то вправо, в нём вспыхнуло твёрдо намерение. Мгновение уставившись на Ди, он спросил:

- Это ты нас спас?

- Нет, не я. Он.

Печальный взор упал на безжизненное тело.

- Я и подумать не мог..., – пробормотал врач. - Что на счёт города?

- Город мёртв уже давным-давно. Теперь его настигла истинная смерть. Но вас двоих я вытащу отсюда в целости и сохранности. Будь уверен.

- Сдаюсь... – проговорил доктор Цуруги. – Ты действительно гораздо сильнее меня. Теперь я, наконец, понял, почему она сделала этот выбор.

- О чём ты? – поинтересовался Ди.

Врач произнёс название деревни, и лицо Ди переменилось, как будто его только что коснулся лёгкий ветерок из самого разгара лета. Несколько лет назад он был в той самой деревне, вовлечённый в жестокую, смертельную битву с вампиром, чтобы защитить брата и сестру, живших на ранчо в предместьях городка.

- У них всё хорошо?

Врач кивнул:

- Лучше не бывает. Парнишка помогает своей сестре как взрослый мужчина, и ранчо их теперь разрослось. Я был бы счастлив, остаться там, занимаясь своим делом до конца дней, но она, похоже, отдала своё сердце кому-то другому, - закончив осматривать Лори, врач удовлетворённо кивнул и выпрямился.

- Что ты думаешь делать? – спросил Охотник.

- Ты ведь не знаешь, как найти выход? Давай, я тебе помогу.

- Ты ранен.

- Я не смог покорить сердце той девушки, так, по крайней мере, дай мне выполнить то, что сделало бы её счастливой.

Ди заглянул прямо в глаза доктора и увидел там удивительное чувство.

- Как долго ты пробыл в той деревне? – спросил он.

- Совсем не долго. Полгода.

- Они оба были этому рады.

- Спасибо, - глаза врача блестели. В них сияла гордость.

†

- Напряжение в барьере стремительно падает! - и будто в ответ на этот последний возглас, призрачные фигуры, отпрянувшие было вглубь, новой волной хлынули к городу.

- Как продвигается занесение нового курса в компьютеры? – закричал мэр.

- Оно закончено.

- Тогда поднимайте город!

- У нас не достаточно тяги, сэр!

- Мне плевать. Просто сделайте это!

- Вас понял.

Внешние стены очистились от бледных тел, лавиной посыпавшихся вниз. Город покидал земные границы, подскочив в воздух, словно это было его единственным предназначением. Но нескольким призрачным фигурам всё-таки удалось перескочить за внутреннюю стену. Последним, что они увидели, был потрясающей красоты юноша, окружённый самой неземной аурой. Поразив каждого вторженца в сердце, Ди опустил свой меч и обернулся.

Позади него стоял мэр:

- Моё путешествие только начинается, - сказал он. - Как только наступит рассвет, вампиры будут уничтожены. Уверен, мы вместе с оставшимися горожанами как-нибудь справимся с управлением городом.

- Это мёртвый город, - прошелестел тихий голос Ди. - Куда вы отправитесь? И с какой целью?

Мэр засмеялся, и смех этот был ужасен. У него из-за спины выскочила фигурка, обнажив клыки. Кончиками пальцев мэр коснулся её сердца, и тело упало к его ногам. Это была Лаура.

Вдали завывал ветер. До рассвета по-прежнему оставалось ещё далеко.

- Милях в двенадцати отсюда есть поле. Ты вместе со своими друзьями высадишься там, - голос мэра звучал глубоко и отдалённо как никогда.

†

Не обменявшись ни словом, трое наблюдали за удаляющимся городом. Куда он отправится? Никаких следов формулы на теле Плуто VIII найдено не было... Где он мог её спрятать? Найдёт ли её когда-нибудь мэр?

Ди погладил морду своего коня-киборга. Одного их трёх, что им оставил мэр.

- Что будем делать с девушкой? – спросил врач, думая, что Лори всё ещё спит, но оглянувшись, заметил её проснувшейся.

Глаза внимательно смотрели на залитую предрассветной синевой равнину. Изящный пальчик расчертил песок. Двое мужчин прочитали, что она написала. Я расслышала шум ветра и песню птиц, гласила надпись. Так подействовала на девушку встреча лицом к лицу с жизнью и смертью? Тень Лори отчётливо вырисовывалась на земле, а длинные волосы трепетали в утреннем бризе.

- В миле с четвертью от нас есть город. Вы двое отправитесь туда вместе, - сказав это, Ди оседлал коня.

- Куда же отправишься ты?

Не дав ответа, Ди тронул лошадь. Конь и его всадник быстро растворялись вдали, охваченные горными хребтами, которые с каждой рассветной минутой принимали всё более лазурный оттенок.

Луна взошла.

Насколько бы опасной не становилась ночь Фронтира, суть её оставалась неизменной. Кто знает, может даже сверхъестественные твари и демоны видели сладкие сны...

Но был и некто иной, кто мог их видеть. Он спал здесь, в самой чаще дремучего леса.

Бесчисленные голоса заливались на макушках дьявольских дубов или же в зелёной гуще сладкого марио-кустарника, свидетельствуя, что ночи во Фронтире никогда не умолкают.

Но сколь безмятежны ни были сны, ночной лес служил домом голоду и кошмару. Подземные жуки, впрыскивая в глаза противнику склеивающий яд, бросались на свою жертву острыми, размером не более песчинки, зубками. Их рой мог завалить толстошкурого дракона длиной в пятнадцать футов и обглодать его до костей всего лишь за две минуты. Почва местами взрывалась, и во все стороны расползалось множество прожорливых червей. Громадные полутораметровые твари мощными молекулярными вибрациями разрушали грунт и поглощали его миллионом своих ртов, украшающих центр каждого их сегмента. Прежде чем атаковать жизненно важные органы, например голову или сердце, они вначале цеплялись за лодыжку путешественника и в мгновение ока перемалывали его ногу.

Возможно ли спастись, если одно их касание разъедало как кожу, так кости? Тьма тоже имела свои оттенки.

Грациозно распускающиеся при лунном свете белоснежные лепестки, уловив в дуновении ветра далёкий шорох, легко вздрагивали, когда цветок выпрыскивал бледно-пурпурный дымок, и вместе с плывущим облаком к земле опускались крошечные белёсые фигурки. Каждая из них держала по маленькому копью. Только те, кто смог выбраться из леса живым, знали, что это были злые эльфы, обладающие ядовитым соком, сделанным из лепестков цветка, внутри которого они жили.

Поблизости и чуть поодаль в темноте, и даже в самой глуши сверкали кровавым блеском глаза - здесь не было безобидных наблюдателей.

Прибывшие во Фронтир люди, конечно, не могли ещё этого знать, а вот местные жители прекрасно понимали, что выбрать лес в качестве места для отдыха и ночлега было не самым мудрым решением. Они осознавали, что жалобная песня на самом деле принадлежала затуманивающему рассудок голосу чудовищной птицы, а лёгкая дымка оказывалась бесовским туманом, пытающимися проникнуть в тело своей жертвы. Если человеку крайне необходимо было заночевать в лесу, он держал бы под рукой лук и стрелы с воспламеняющимся наконечником, а глаза закрывал только после того, как застегнёт над головой асбестовый спальный мешок. Толщина этой ткани и на полдюйма не пропускала копья эльфов и зубы ночных хищных насекомых, а если путешественник выпивал ещё и противоядие из сока адских ягод, то мог не волноваться о дьявольских дымках, правда, за это следующим утром пришлось бы поплатиться головной болью. Когда же вероятность нападения, каким либо образом сохранялась, в игру вступали лук и стрелы.

Однако путешественник, окружённый в данный момент этим разнообразием фантастических созданий, казалось, полностью пренебрегает таящейся в недрах леса угрозой. Он расположился на ложе из травы, освещённой лунным светом. Лица его было не рассмотреть за широкими полями чёрной дорожной шляпы, но тёмно-синий кулон на груди, чёрный длинный плащ, высокие кожаные сапоги с серебряными шпорами и, более всего, изящный длинный меч, покоящийся на его плече, не оставляли простора для догадок или сомнений. Такие вещи определённо украшали какого-то красавца.

Но представление его было не полным. Смотрите. Стоит только мерзким распластавшимся по земле тварям оказаться на расстоянии трёх футов от странника, как они резко вздрагивают, поджав свои клешни и лапы, как будто натолкнувшись на невидимый барьер. Узнают. Понимают. Путешественник спит, но его тело излучает нечто наводящую ужас ауру, заявляющую каждому, что он умрёт лишь рискнув бросить вызов. Лесные создания чувствуют, кем на самом деле является этот юноша, и самое важное, что следует о нём знать: он не принадлежит этому миру.

Молодой человек пошевелился во сне, словно ядовитые испарения сонтравы окутывали его сладчайшим ароматом, а колыбельной песней его слуху был возмущенный рык прожорливых монстров.

Вдруг сознание вернулось в его тело. Усаживаясь, он левой рукой потянулся к шляпе, откинув её назад поверх длинных чёрных волос. Реальность существования неземной красоты стала бы очевидной всему, что бы на него сейчас ни взглянуло.

Люди называли его Ди. Мгновение назад глаза его были сомкнуты сном, но сейчас в них не было и намёка на дрёму. Чёрные бездонные зрачки отражали незнакомца, похожего на гранитную глыбу и ростом в добрых шесть с половиной футов, стоящего примерно в десяти шагах перед ним. В лицо Ди ударила исходящая от него мощная аура. Обычный человек потратил бы большую часть своей жизни, чтобы оправиться от повреждений после такой психической атаки.

В левой руке незнакомец держал лук, правой – сжимал стрелы, а когда они встретились у его широкой груди, правая рука Ди потянулась к рукояти длинного меча. Элегантный жест под стать молодому человеку.

Стрела просвистела в воздухе. Ди не шелохнулся, лишь описав изящную дугу из ножен мелькнула серебряная вспышка. Когда тонкий профиль клинка Ди столкнулся в снопе искр с изящно летящим снарядом, он понял, что стрелы его оппонента были целиком выкованы из стали.

Недобрые огоньки немым криком блеснули в глазах противника. В миг, когда их оружия вновь встретились, стрелу рассекло надвое, и её половинки ушли глубоко в землю.

Ди поднялся. Тёмная вспышка пронзила левое плечо. Чёрный гигант выпустил одну стрелу, одновременно сделав второй выстрел. Идеальный расчёт, абсолютно точный прицел, и вот стрела, перехитрив Ди, вонзилась ему в плечо.

Возможно показалось, но чёрная тень вздрогнула и отпрянула не издав ни звука. Незнакомец осознал, каким невероятно ловким оказался Ди, воспользовавшись плечом, чтобы остановить сталь, пущенную ему прямо в сердце. Ди был наготове, не сделав и попытки вытащить стрелу. Пока противник отступал, он подозрительно спокойным взглядом всматривался в лицо великана, в глазах которого отражался он сам.

- Не желаешь представиться? – с первыми словами появился и первый намёк на эмоции Ди. Мгновением позже в воздухе взвился край плаща. В то время как тёмная фигура отскочила ещё на пятнадцать футов назад, взметнувшийся серебристым змеиным клыком меч срезал лишь кусок ткани. Со стороны взмывшего в воздух соперника послышался звук спускаемой тетивы. Охотник с мелодичным звоном вскинул длинный силуэт тонкого клинка, и с размаху налетел им на землю.

Незнакомца уже почти скрыла роща в ста ярдах впереди. Сотые доли секунды понадобились ему, чтобы обернувшись совершить третий завершающий выстрел.

По-прежнему не обращая внимания на стрелу в левом плече, Ди рванул вперёд. Унаследовав мощные мускулистые ноги Аристократов, дампиры могли пробежать сто ярдов менее чем за шесть секунд. Со скоростью своего бега Ди преодолел это расстояние примерно за пять секунд и ничуть не замедлился, но тень уже ускользнула в темноте. Почувствовал ли Ди, как резко исчезло ощущение присутствия? Он продолжил бег, и остановился только в точности на том же самом месте, откуда исчез его противник. Ди отметил, что глубокие следы, заведшие его так далеко, обрывались в мягкой траве.

Незнакомец либо растворился в воздухе, либо провалился сквозь землю что в этом мире было не так уж необычно.

Ди не шелохнулся. На протяжении всего боя на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя из левого плеча торчала чернеющая сталь, а из раны сочилась свежая кровь. Однако он не вынимал стрелу, не потому что не чувствовал боли, а скорее просто потому, что не собирался давать противнику шанс застать себя врасплох.

Вдруг он перестал походить на застывшую статую. Вокруг было тихо и темно. Должно быть, настроение ожесточённой драки насторожило сверхъестественных тварей, ибо не было слышно ни характерного рычания, ни криков.

Обернувшись, Ди пришёл в движение. Никакой дороги здесь не было, только причудливо переплеталась череда деревьев и кустарников. Ажурной тенью он без колебаний мчался вперёд, находя проходы там, где ему было нужно. Трудно сказать, что это будет - краткая экскурсия или длинный, тяжёлый поход. Ночь Фронтира это всегда целый новый мир.

Ветер донёс инородный его шорохам звук. Возможно, Ди уловил его ещё на месте сражения. Помимо возбуждённого гула людских голосов и лёгкой музыки, издаваемой серебряными и золотыми инструментами, он смог различить и тусклый отблеск.

Над всем действом покровительственно возвышался величественный контур, похожий скорее на замок. По мере приближения охотника, сооружение уступало место рядам яркого света. Дальнейший путь Ди преградили ворота в огромной железной ограде. Не бросив и взгляда на окружающие декорации, Ди двинулся вперёд. Едва он поднёс к воротам руку, как они со скрипом отворились, и, судя по размеру, эти ворота не служили парадным входом. Не мешкая, охотник ступил внутрь.

Впереди переливалась огнями каменная веранда. Луна не давала такого блеска, вероятно, его испускал сам камень. В окнах позади веранды мелькало множество людских силуэтов. Кто-то весело смеялся. Кто-то грациозно танцевал. Взлетали и опускались острые фалды нарядного мужского фрака, порхали юбки вечерних платьев.

Придворный бал, казалось, был в самом разгаре.

Взгляд Ди опустился к торчащей из плеча стреле. Раздался звук рвущихся тканей, когда он выдернул сталь, ухватившись за неё левой рукой. Алые кусочки плоти, ещё держались на стреле. Кровь из раны хлынула с новой силой, и Ди пришлось накрыть её левой ладонью. Звук был такой, словно ктото пьёт воду из стакана. За всё время пока Ди продолжал идти, поднимался по каменным ступеням веранды, а затем потянулся к дверной ручке, кровотечение так и не остановилось.

Круглая ручка, представлявшая собой драгоценный синий камень, вставленный в оправу из золотых лепестков, без труда повернулась в хорошо сложённой руке.

Ди оказался в заполненном синим свечением зале. Стоило задуматься, догадался ли юноша, что этот сияющий свет был иным, нежели тот, что он видел льющимся из окон. Похоже, замок дразнил Ди, поскольку теперь в комнате танцевали лишь двое. Девушке было, должно быть, около семнадцати или восемнадцати лет. Утончённая фигурка её ничуть не уступала по красоте её наряду, который, казалось, был соткан из обсидиановых нитей, а каждая прядь тёмных волос, достающих до талии, блестела как огранённый драгоценный камень. Лёгкая музыка не прервалась. Её партнер во фраке тоже отражался в глазах Ди. Он до сих пор смотрел в другую сторону, и его лица нельзя было разглядеть.

Ди двинулся вглубь залы. Стало понятным, что дом выступил в качестве приманки, и если в нём жили только двое, то это подстроил кто-то из них, либо оба сразу.

Девушка перестала танцевать, музыка тоже смолкла. Пока она рассматривала Ди, глаза её наполнялись загадочным блеском.

- Вы...? – её спокойный голос слегка дрожал.

- Полагаю, я был приглашен сюда, - глядя в спину отвернувшегося от него мужчины, сказал Ди. - Вами? Что вам нужно? И где он?

- Он? – Девушка нахмурила ниточки-брови.

- Если вы не в курсе, о ком я говорю, возможно, этот человек знает. Да?

Мужчина не пошевелился. Может быть, её партнер был отлит из бронзы и исключительно для танцев? Не задавая больше вопросов, Ди проскользнул сквозь синий свет, чтобы встать позади мужчины. Левая рука потянулась к плечу и коснулась его. Мужчина начал медленно поворачиваться. Уголком глаза Ди во всех подробностях запечатлел выражения лица девушки – страх это или восхищение определить было невозможно.

Ди открыл глаза. По окрестностям разливался холодный свет. Тусклый отблеск рассвета перед самым восходом солнца.

Охотник медленно поднялся со своей травяной постели. Так это всё был сон? Никакой раны в левом плече нет. Он находился на том же месте, где и лёг спать. Возле дерева, с привязанными к стволу поводьями, стоял конь-киборг, которого во сне не было.

Ди левой рукой опустил меч в ножны и закинул его за спину, и тут прохрипел необычно серьёзный голос:

- Ну, уж нет. Для простого сладенького сна всё это было чересчур понастоящему. Проклятье, а больно, - голос, должно быть, намекал на стальную стрелу, пронзившую левое плечо охотника. – Бьюсь об заклад, тот замок звал тебя, а если звал, значит, чего-то от тебя хотел. Уверен, мы с теми двумя ещё встретимся, и совсем скоро.

- Ты думаешь? – впервые наяву прозвучали слова Ди. - Я увидел его.

- Да ну, - озадаченно поддакнул голос.

Закрепив послужившее подушкой седло на спине лошади, Ди с лёгкостью оседлал скакуна, и тот тронулся с места, освещаемый холодным светом.

- Гляди-ка – точь-в-точь как там! – голос хотел сказать, что данная местность, бывать в которой им ещё не доводилось, имела поразительное сходство с местностью из сна, что в свою очередь намекало - источник голоса видел тот же сон, что и Ди.

Через несколько минут лошадь с всадником достигла пустой опушки, окруженной рощей рослых деревьев. Здесь и располагался замок. Бал в нескончаемом согревающем синем свете; огни, льющиеся из окон; танцующие мужчины и женщины в праздничных нарядах – никогда не встретят рассвет. Сейчас всё это все было скрыто зеленью обыкновенных елей и ветвями ядовитых пихт. Бросив на пейзаж равнодушный взгляд, Ди развернул коня. За лесом должна быть настоящая деревня, основанная почти двести лет назад.

Не оглядываясь, чёрный всадник исчез в глубинах рощи, пронизанной светом восходящего солнца, будто говоря, что он уже позабыл свой сон.

II

Ди остановился у ворот, ведущих в деревню. Как и любая другая деревня, она была окружена тройными стенами, защищающими от аристократов и других омерзительных тварей. Для большинства путешественников был привычен вид покрытых патиной пусковых установок для копий и дул огнемётов, торчащих из укреплённых ограждений, то же можно было сказать и о троице крепких, хорошо вооруженных мужчин, показавшихся на дозорной вышке рядом с воротами. Они просигналили Ди остановиться. Однако кое-что здесь бросалось в глаза – выражения лиц этих мужчин. Подозрительные и недоверчивые взгляды, которыми они обычно одаривали путешественников, сменились странным сочетанием растерянности и страха... и даже оттенка дружелюбия.

Один из них как-то смущенно поглядывая на Ди и его лошадь, спросил:

- Ты ведь охотник? И не просто какой-нибудь, а первоклассный охотник на вампиров. Я прав?

- Как ты узнал? - мягкий голос всадника порывом ледяного ветра проскользнул сквозь этих троих.

- Не бери в голову, - отмахнулся человек, стоявший посередине, и, изобразив нерешительную улыбку, повернулся к воротам. Оказавшись перед скрытой камерой наблюдения, он поднял правую руку. Дощатые ворота с железной обшивкой под измученный скрип шестерёнок и цепей качнулись внутрь.

- Проходи. Ты ведь зайдёшь? – спросил первый.

Не ответив, Ди тронул шпорами бока лошади. От странного ветра, окружившего всадника и его коня, троих мужчин словно сдуло в разные стороны, и Ди въехал внутрь.

Прямо от ворот в деревню вела широкая центральная улица. По обеим её сторонам расположились ряды магазинов и домов, такая схема была присуща городкам Фронтира. Выражения лиц, встретивших Ди мгновение назад снаружи, вновь повторились и здесь. Люди на улице останавливались, уставившись на него в страхе или смятении, и лишь дамы смотрели с восхищением, моментально переходившим в восторг.

Как правило, женщины Фронтира никогда не забывали напустить угрюмый и подозрительный вид, даже если поблизости оказывался самый симпатичный кавалер. Им было хорошо известно, что за красивым лицом не обязательно скрывается ум. И не смотря на всё это, они, возможно, единственные смотрели на охотника именно с восхищением. Где гарантии, что он в действительности не оказался бы кровавым ядовитым пауком существом, которое обладало не только силой гипноза, но и способностью выделять галлюциногены? Кто мог сказать наверняка, что его не подослали бандиты, собирающиеся сжечь деревню дотла и сбежать с награбленными деньгами? Сломать неприступных представительниц прекрасного пола Фронтира смогла не принадлежащая этому миру красота.

Минуя настороженные лица и восторженные взгляды, охотник добрался до середины улицы, когда за его спиной раздался молодой женский голос, подобный новому утру.

- Хм, прошу прощения!

Ди остановился, не сделав больше ни единого движения.

Слева от него по возвышавшемуся деревянному тротуару раздались быстрые шаги, затем справа мелькнула копна тёмных волос, и вот перед ним уже предстала девушка. Улыбка украшала её свежее, румяное, пышущее молодостью, лицо.

- Ты ведь охотник на вампиров? – слова слетели с губ, окрашенных в подходящий её возрасту едва заметный оттенок. Девушке было шестнадцать или семнадцать лет – самый возраст, когда ей хотелось бы обращать на себя внимание. Не дожидаясь ответа, она продолжила. - Ну, если это ты, пожалуйста, поезжай в больницу на окраине города. Сибилла лежит в седьмой палате.

Выражение лица Ди изменилось. Вероятно, он признал, что с этой девчонкой в белоснежной блузке и синей юбке с красными полосками, всётаки можно поговорить.

- Мы встречались прежде? – спросил он.

Девушка напряглась. Тон охотника ничем не отличался от того, которым он разговаривал с мужчинами у ворот. Совсем не удивительно, если бы от такого обращения робкую девушку бросило в дрожь. Но эта барышня только энергично закивала головой.

- Да. Только это… э-э, поторопись!

- Где мы встречались?

Девушка криво улыбнулась.

- Если бы я рассказала, ты бы мне не поверил. Лучше тебе услышать всё от какого-то серьёзного, взрослого человека, чем от меня. Поспеши и доберись до больницы. Директор будет очень рад тебя видеть.

Странный получился диалог. Хотя чего-то девушка не договаривала, но по её голосу было ясно, что дело очень срочное. Какие решения зарождались в сердце под этим чёрным одеянием? Не задавая больше вопросов, Ди продолжил свой путь.

Как-то однажды он сошёл с центральной улицы, и пейзаж Фронтира тут же стал более пустынным. Аристократы завещали людям практически всю пахотную землю. Они даровали её, понимая, что если работа на полях позволяет только сводить концы с концами, это послужит хорошей подстраховкой от восстаний. Конечно, после падения аристократии некоторым деревням в результате столетий упорной и напряжённой работы удавалось неоднократно улучшать зерновые культуры и почву, что позволило горожанам сделать реальностью обильные урожаи. Однако эти достижения никогда не выходили за пределы деревни и никогда не распространялись по всем секторам. Пустошь была немым свидетельством того факта, что лишь дюжина мест во всём Фронтире познала такую благодать, в остальных же борьба с невзгодами и бедностью продолжалась, как и прежде, в течение многих столетий.

Этот городок был одним из тех редких исключений. Ди пробежался глазами вдоль окраины деревни и увидел благоухающие зеленью широкие леса, приусадебные участки, приютившиеся, казалось, между холмами, усаженными аккуратными фруктовыми садами. Местное население численностью в пятьсот человек собирало достаточно урожая, чтобы прокормить почти в двадцать раз больше жителей. Четыре раза в год, когда вся деревня подготавливала излишки урожая, пятьдесят больших грузовиков вывозили их за шестьдесят миль к югу на товарную станцию, откуда провизия отправлялась кораблями в более нуждающиеся деревни Фронтира, либо к отдалённой Столице. Доход от произведённого избытка продукции, позволял содержать дома и инфраструктуру этого города в надлежащем состоянии.

Проехав ещё минут пять по заасфальтированной дороге, на вершине внушительных размеров холма охотник заметил белое трёхэтажное здание с развевающимся флагом, изображавшим пятиконечную звезду – символ больницы. Прежде чем уйти вниз по склону довольно широкая дорога разветвлялась в нескольких направлениях.

Должно быть, это то самое место, куда девушка направляла Ди, однако у него не было ни малейшего намерения выполнять её просьбу...

Абсолютный контраст свежести синего неба и зелени утра. Чёрный всадник и его конь не торопясь добрались до подножия холма. Лошадь тут же остановилась, хотя наездник, казалось, и не собирался натягивать поводья. Будто взглянув на холм снизу вверх, животное сменило направление и вместе с седоком начало медленно подниматься в гору.

Обмотав поводья вокруг изгороди у входа, Ди вошёл в парадную дверь. Центральный вход был стеклянным и полностью автоматизированным. Поскольку поблизости не было видно электростанции, двери, скорее всего, приводились в движение гидравлической энергией ставшей популярной совсем недавно. Должно быть, этот город весьма зажиточный, раз может позволить себе использовать такое новшество в обыкновенных мелочах.

Ди подошёл к столу справок возле дверей. Взгляд дежурной медсестры тут же стал абсолютно стеклянным, а выражение лица пустым. Естественно, то же самое произошло с пациентками и другими медсёстрами, занимавшими просторное фойе. Это были далеко не просто лихорадочные взгляды – из них, казалось, высосали саму душу.

- Я бы хотел видеть директора, - вполголоса сказал медсестре Ди.

Дотянувшись до переключателя под столом, женщина ответила:

- Он сейчас будет здесь, - практически простонала она. В её сладком голосе послышались игривые нотки.

- Совсем не обязательно. Я поднимусь к нему.

- Нет, - покачала головой медсестра. - Он чётко приказал мне дать ему знать, когда вы появитесь.

- Так значит, он меня знает?

- Да. Вообще-то, я тоже...

Ну вот, опять.

Ди взглянул на медсестру, выражение осмысленности снова покинуло её глаза. Он повернулся к дальнему концу фойе, где именно в этот момент в одном из многочисленных коридоров раздались шаги. Одетым в белое человеком, бегом направлявшимся к нему, оказался седобородый старик. Он энергично пересёк фойе и остановился перед охотником, пристально взглянул на Ди, и пробормотал:

- О, мой...! – судя по его взгляду, он пожалел, что не родился женщиной. Похоже, придётся разместить наших пациенток и медсестёр в каком-нибудь другом месте. Я - Аллен, директор этой больницы.

- Меня называйте Ди, - в своей неизменно сухой манере произнёс охотник. – Так и вы тоже меня знаете?

Аллен кивнул.

- Хотя я только вчера увидел тебя, но настолько потрясающую внешность, что ошеломила даже такого человека как я, невозможно забыть. Так, что привело тебя сюда?

- Несколько минут назад одна девушка попросила меня сюда приехать.

- Девушка? – переспросил пожилой директор, его взгляд стал задумчивым, и он уточнил. – Лет шестнадцати-семнадцати, с тёмными волосами до пояса? Хорошенькая такая?

- Да.

- Так это Нэн. Что ж, неудивительно. Ты как раз тот, кто нам нужен.

- Как вы узнали, что я приехал?

- Вчера вечером у меня появилось такое ощущение, - закончив фразу, директор больницы нервно сглотнул. Ди спокойно продолжал смотреть на него.

Невероятная глубина и мрак его чёрных глаз, пробудили в Аллене пугающие воспоминания, записанные в самой памяти клеток его тела. Светским беседам и шуточкам не было места в мире этого юноши – этого создания. Управляющий сделал над собой усилие, чтобы отвести взгляд, но даже размытый отражением на полу образ молодого человека, оставлял внутри директора леденящий, как зимняя стужа, страх.

- Пожалуйста, пройдём со мной. Сюда, - голос его окреп на последних словах, и он тем же путём направился обратно.

Яндекс.Директ

Нужно оценить качество обслуживания

Спустившись вниз по многочисленным белым коридорами, директор подвёл Ди к отдельной палате. Атмосфера какой-то необъяснимой тайны витала в этой части больницы. Не было слышно ни звука. Комнату окружало прекрасно функционирующее шумоподавляющее оборудование.

- Стараемся не разбудить спящую красавицу, - пояснил директор Аллен, заметив, что Ди обратил внимание на технику, и открыл дверь.

Дневной свет покинул это место. В едва различимом мраке просторной палаты на кровати лежала девушка, глаза её были закрыты. Кроме обыкновенного стола, стульев, и шкафа никакой другой мебели в комнате не было. За задёрнутыми шторами скрывалось непрозрачное оконное стекло.

Вчерашний сон, караульные у ворот, длинноволосая девочка - они все были частью плана, который должен был привести сюда Ди. Но только зачем? Казалось, что девушка не дышит, и Ди в задумчивом молчании смотрел на неё сверху вниз.

Вам, радующимся дневному свету, должно быть, не понять.

- Семнадцатилетняя Сибилла Шмитц, - директор пожевал губами, произнеся её возраст.

- И сколько десятилетий она в таком состоянии? – мягко поинтересовался Ди.

- О, тогда ты, может, сам скажешь? – изумился директор больницы. В действительности же, она находилась в этом положении уже на протяжении тридцати лет. – Одним осенним днём, её нашли лежащей в лесу неподалёку от города. Мы сразу же поняли, что с ней произошло. Две омерзительные отметины на шее, как ни крути. Вся деревня встала на уши, мы три дня без отдыха дежурили возле неё, сменяя друг друга, чтобы и муха рядом с ней не пролетела. В итоге, виновник так и не объявился, а Сибилла больше не просыпалась. С тех пор она спит здесь, в моей больнице. Наша деревня была одной из немногих, что уживались рядом с аристократами, поэтому я не понимаю, как такое могло произойти.

Слушал ли Ди уставший голос старика, было неясно. Он убедился только в одном реальном факте из всей этой абсурдной истории - юной леди снова и снова грациозно танцующей в синем свете и людях, весело смеющихся на нескончаемом балу. Ди обернулся к директору Аллену.

- Как вы узнали, что я приехал?

Доктор ответил обречённым взглядом.

- Вчера ночью я видел о тебе сон, - резче, чем следовало, произнёс он. Директор всё ещё не мог оправиться от угнетающего состояния, которое наводил на него пристальный взгляд юноши.

Ди никак не отреагировал.

- И не только я, - добавил Аллен. – Я бы не пошёл сейчас по округе проверять, но держу пари, весь город видел этот сон. Каждый, кто его увидел, понял бы.

- Что конкретно за сон?

- Большего я не помню, я только узнал, что ты приедешь. И ты приехал, чтобы увидеть Сибиллу.

Опять сны?

- Ничего странного в вашей деревне недавно не происходило?

Директор покачал головой.

- Нет. Никаких проблем с аристократами, никакого криминала со стороны чужаков или местных жителей. Я представляю, что перепалки и драки между пьяницами, вряд ли подходят под те происшествия, о которых ты спрашиваешь.

Зачем же тогда позвали охотника?

- Предположим, что-то случилось уже после того, как я сюда приехал, припоминаете?

Директор снова покачал головой. Он хотел освободиться, предчувствуя, что, если так или иначе свяжется с этим молодым человеком, то впоследствии страшно об этом пожалеет.

Ди направился к двери, не взглянув больше ни на девушку, ни на директора больницы. Он собирался уезжать. Здесь не было ничего, чтобы заинтересовало охотника на вампиров.

Управляющий хотел, было, ему что-то сказать, но понял, что говорить ему, в общем-то, нечего. Не было таких слов, чтоб обратиться к тени. Когда дверь захлопнулась, директор даже не был уверен, действительно ли он повстречал этого юношу.

Направляясь через фойе к выходу, Ди столкнулся с мужчиной средних лет, одетым в хлопковую рубашку и брюки. Одежда его была чистой, но выглядела поношенной. Суровое лицо избороздили глубокие морщины. Любой мог с лёгкостью представить его в поле за работой, добывающего насущный свой хлеб. С уставшим видом он быстро прошёл мимо Ди.

Снова проскользнув мимо жаждущих взглядов медсестры и пациенток, Ди покинул больницу. Молча съехав с холма, он ступил на узкую дорогу в стороне от главной. Но стоило только Ди обогнуть подножие холма, как ему навстречу выехала запряжённая драконом повозка.

Не все сверхъестественные существа и демоны, выведенные аристократами, обязательно были свирепыми хищниками, хотя ещё реже встречались виды, такие как эльфы и малые драконы, которых люди могли содержать. Некоторые из них способны были призывать огонь в суровые зимы или вызвать дожди, необходимые для всхода урожая, другие в качестве дешёвой рабочей силы могли заменить собой машины. Животное, представшее перед Ди, служило прекрасным примером последнего варианта.

Дракон, казалось, почуял Ди прежде, чем увидел. Бронзовая шкура покрылась шишками, обнаруживая его страх, и даже кнут фермера, сидевшего на месте возницы, не мог сдвинуть его с места. Стегнув животное несколько раз, фермер сдался, и, бросив кнут, вытащил из чехла возле сиденья электронное копьё. Когда он щёлкнул выключателем, внутри рукоятки освободилась пружина, и трёхфутовое копьё стало вдвое длиннее, но вместе с этим села батарея, и стальной наконечник пустил лишь бледно-голубую искру.

Это оружие было намного опаснее, чем предполагала его внешность даже если бы оно не проткнуло кожу, то малейшее прикосновение доставило бы разряд в пятьдесят тысяч вольт. Согласно Полной Энциклопедии Фронтира, оно было эффективно против всех, кроме пятидесяти лучших из двухсот самых ужасных созданий среднего класса. Конечно, бить им в бока вьючное животное было бы жестоко, но такой метод всё равно применялся. Спина дракона распухла от тёмно-красных ран, в тех местах, куда ранее приложилось копьё. Электромагнитные волны придавали солнечному свету синий оттенок. Глаза фермера вылезали из орбит, но дракон не двигался с места.

Никакая дрессировка не могла побороть драконьи повадки. Лошадикиборги были излюбленной добычей драконов, но даже по соседству с одним из них, в глазах этого зверя не было и намёка на дикий инстинкт.

Животное остолбенело от страха и не могло двинуться с места... Дракон застыл, словно статуя, почти как красавица, зачарованная демоном.

Когда Ди проезжал мимо фермера, тот с отвращением прищёлкнул языком и отвёл копьё. Его телега была настолько громоздкой, что оставляла до обочины дороги менее трёх футов. Острие копья развернулось, и мгновение спустя, со всего размаха полетело в спину Ди.

III

Холодная магнитная искра и подумать не могла бы, что в самую последнюю секунду сверху на неё обрушится сокрушительная серебряная вспышка. Поза Ди ничуть не изменилась, когда правая рука выхватила меч и отправила наконечник копья в дальнейший полёт по воздуху.

Фермер так и сидел склонившись вперёд, едва сообразив выпрямится после выпада. После секундной паузы, он в ярости соскочил с места возницы. Уже в воздухе он вскинул палаш, который носил сзади за поясом, и с широким взмахом опустил лезвие. В солнечном свете заплясали капли кровавого тумана.

Только на миг, остановив взгляд у повалившегося на землю фермера с торчащим из шеи наконечником стрелы, Ди повернулся к месту, которое по его мгновенным расчётам было началом траектории её полёта, но там простиралось лишь синее небо... Однако стальная стрела, пронзившая шею фермера, прилетела предположительно оттуда.

Смрад от запаха крови смешался в воздухе с душным ароматом зелени. Ди неподвижно сидел на коне под льющимся на него солнечным светом. Нападение не повторилось.

Наконец, Ди опустил глаза к лежащему фермеру, но только для того, чтобы убедиться - окровавленная стрела была тем же смертельным орудием, которым мужчина во сне атаковал его. Может она прилетела из мира грёз.

Вернув длинный меч обратно в ножны, Ди вполголоса спросил:

- Ты ведь видела, что произошло?

Кое-кто позади него, казалось, удивился. Неподалёку от подножия холма, верхом на мотоцикле сидела в оцепенении тоненькая фигурка. Её всю так трясло, что дрожали даже длинные волосы.

- Э-э, да, - она медленно кивнула. Это была та самая юная девушка, просившая его заехать в больницу.

- Расскажи шерифу в точности, что ты видела, - коротко бросил Ди, пришпорив лошадь.

- Постой, ты не можете уехать. Тебе самому нужно поговорить с шерифом, - горячо прокричала девушка. - Если ты этого не сделаешь, полиция будет преследовать тебя, пока не разберётся с этим делом. Планируешь до конца жизни податься в бега? Не волнуйся. Я всё видела. И разве ты не хочешь разгадать эту тайну? Узнать, почему ты всем снишься?

Конь-киборг замер на месте.

- Честно говоря, - продолжила девушка, – я уже не первый раз видела твоё лицо. Я много раз тебя видела. Во сне. Поэтому знала о тебе задолго до всех остальных. Я была уверена, что ты приедешь, именно поэтому и поехала за тобой.

Развернувшись в седле, Ди оглянулся на неё.

Глаза девушки заблестели, хотя она даже понятия не имела, что совершила невозможное.

- Отлично. Я рада, что ты передумал. Хоть мы встречаемся уже во второй раз, но, всё равно, приятно познакомиться. Я – Нэн Ландер.

- Зови меня Ди.

- Странное имя, но мне нравится. Похоже на ветер.

Девушка предполагала, что сделает этим комплимент, но Ди как всегда выглядел неуместно и встревожено.

- Я поспешу и позову шерифа, - с этими словами Нэн развернула свой мотоцикл в ту сторону, откуда приехала.

В связи с неотложным делом, шерифа на месте не оказалось, однако за расследование быстро взялся его молодой помощник. Он проинструктировал Ди в ближайшее время не покидать город. Помощник сообщил, что убитого фермера звали Токофф и что жил он на окраине деревни. Он был жестоким человеком, склонным к пьянству и вспышкам гнева. Его рано или поздно собирались арестовать, что объясняло, почему вопрос с его смертью смогли так легко уладить. Ещё больше повезло с тем, что семьи он не имел.

- Но при этом, он не был похож на человека, который стал бы бросать во всех подряд копья. Если бы не слова Нэн, в твою историю было бы гораздо сложнее поверить. Нам следовало бы покопаться в твоих мотивах… немного, дрожь в голосе помощника, несомненно, была связана с тем, что он уже слышал имя Ди. Вероятно, по той же причине он согласился и с невероятной историей о том, как Токофф после нападения на охотника был убит пущенной из ниоткуда стрелой.

Нэн предложила Ди показать дорогу к гостинице, и когда они вдвоём направились по скрипучему полу к выходу, Ди тихо спросил у помощника шерифа:

- Я и тебе тоже снился?

Несколько секунд спустя, тот ответил: «Да», но его голос лишь эхом отразился от закрытой двери.

Парочка шла вниз по улице. Нэн - впереди, толкая свой мотоцикл, а Ди сзади вёл под уздцы лошадь. Усилившийся ветер поднял песчаные облака, окутавшие мир в белое.

- Ты... ты совсем ничего не спросил у него о Токоффе, - Нэн мрачным взглядом пристально посмотрела на Ди. - Не спросил имя убитого человека, или чем он занимался, или была ли у него семья. Разве тебе всё равно? Разве теперь, когда он мёртв, это не имеет значения? Ты ведь даже не поинтересовался, почему он напал? Не понимаю, как ты можешь так жить.

Она говорила, скорее, искренне, чем с осуждением, от чего губы Ди дрогнули.

- Лучше подумай о чём-нибудь другом.

- Пожалуй, ты прав, - ответила Нэн, переводя разговор в более непринуждённое русло.

Во Фронтире было запрещено проявлять слишком большой интерес к путешественникам или иначе их беспокоить. Может, просто увлечённость, присущая всем девочкам её возраста, заставила на одно мгновение забыть это правило, которое было связано не с учтивостью, а с реальной необходимостью предотвратить преступления против тех, кто раскроет перед незнакомцами душу.

Когда они оказались перед баром, Ди остановился. До полудня оставалось совсем немного времени. Сквозь распахивающиеся, словно крылья летучей мыши, створки двери можно было рассмотреть разместившихся за столами женщин, по виду домохозяек.

При особых обстоятельствах или же в бедных деревнях Фронтира, испытывающих недостаток иных видов отдыха, им служил один сорт заведений - бар…

Зачастую он участвовал практически во всей деятельности сельских жителей. Бар предназначался для разных целей - казино для мужчин, кафе и комната отдыха для домохозяек, читальный зал и место для обмена новостями о моде и сердечных делах для юных барышень. Не осуждалось даже, когда крохотные малыши пробовали свои силы в азартной игре. Поэтому бар был открыт круглосуточно.

Нэн напряжённо наблюдала, как Ди привязывает поводья к ограде перед зданием.

- Мы разве не пойдём поговорить к тебе в гостиницу? Я бы не возражала. Я не хочу навсегда остаться ребёнком.

Не ответив, Ди ступил на возвышающийся деревянный тротуар. Он даже не посмотрел на Нэн.

Девушка закусила губу. Ей захотелось взглянуть ему прямо в лицо, впиться в него взглядом. Всю злость, на которую она только была способна, девушка направила в его облачённую в чёрное спину. Однако ветер, поднявший полы плаща, налетел, чтоб подавить её гнев. Пройдя, мгновение спустя, через двери, она обнаружила, что фигура в чёрном расположилась за столиком прямо у барной стойки.

Из дальнего левого угла бара, где собирались все домохозяйки, на Ди посыпались шёпоты и взгляды. Каждый вожделеющий взор, был, в то же самое время, исполнен страха. Все могли сказать. Все могли увидеть, что этот юноша принадлежит другому миру.

Испытывая некоторое облегчение от того, какое место выбрал Ди, Нэн уселась прямо напротив него. Заказав сонному бармену по другую сторону стойки: «Коктейль Парадигм, пожалуйста», она посмотрела на Ди.

- Вино Шангри-Ла,- всё, что сказал Ди, и бармен, кивнув, отвернулся.

- Знаешь, а ты странный, - как-то угрюмо проговорила Нэн. - Ты и бровью не поведешь, глядя, как кого-то убивают, но женщину к себе не пригласишь. С другой стороны, я чувствую себя взрослее сидя тут с тобой. Все охотники на вампиров такие, как ты?

- Мой род занятий тоже был в твоём сне?

Нэн кивнула.

- Учитывая, что ты этого не показывал и не говорил, я просто знала это. И что ты сюда приедешь тоже знала, хотя не знала когда точно.

- Ты знаешь, почему тебе это снилось?

Нэн покачала головой.

- Кто-нибудь может объяснить, почему им что-либо снится? - и быстро приняв серьёзный вид, подходящий юной леди, Нэн добавила. - Но я догадываюсь. Я видела, как ты просто идёшь и идёшь в этом синем свечении. Откуда ты пришёл, куда направляешься - нет, первую часть вычёркиваем. Единственное, что я знала, это куда ты направляешься. Увидеть Сибиллу. Вот тебе и ответ.

Она намекала, что его позвала спящая девушка? Зачем бы Сибилла это сделала? И почему только Нэн видела Ди снова и снова? Это оставалось загадкой.

- Тридцать лет назад она была укушена аристократом. Врач сказал, что совершенно естественно, что именно ты сказала мне ехать в больницу. Почему ты так беспокоишься о ней?

- Почему Сибилла позвала тебя сюда, в этом смысле? Как получилось, что именно мне ты снился много раз? Буду с тобой честной – мне очень страшно и я так больше не вынесу, - голос Нэн прозвучал решительно. – Не важно, насколько страшный сон тебе приснится, ты можешь забыть о нём, когда откроешь глаза. Но реальность гораздо мучительнее, и сейчас, я так же напугана, как после пробуждения. Нет, мне даже ещё страшнее... - её голос затих.

Миллионы слов, заполнивших повисшую тишину, уничтожило последовавшее замечание Ди.

- Эта деревня единственное место, где люди и аристократия жили и сотрудничали на равных, - сказал он. - Я слышал, что их в округе больше не осталось, но хотелось бы мне знать, на что это было похоже.

На секунду озлобленный взгляд Нэн впился в прекрасное лицо охотника, а после она покачала головой.

- От меня ты ничего не добьёшься. Если тебе так интересно, миссис Шелдон, старушка, может многое рассказать.

- Где мне её найти?

- На западной окраине города. Просто езжай вдоль садов и очень скоро найдёшь её. А? Что происходит? – воскликнула Нэн, перегнувшись через стол.

- Чёрт, нам бы тоже хотелось это знать!

Вслед за раздавшимся в баре грубым окриком, в комнату ворвались несколько человек. Створки дверей широко распахнулись, скрипнули петли.

- Мистер Клементс.

В глазах Нэн отражался скаливший зубы мужчина. Он был похож на кирпичную стену, одетую кем-то в кожаный жилет. Это не единственное, что характеризовало объёмы подержанной боевой формы, в которую он был одет, и заставлявшей его выглядеть более чем в шесть с половиной футов ростом – массивное телосложение самого мужчины под формой было внушительным и по размерам и по фигуре.

Бар охватила жажда убийства. Домохозяйки побледнели, вскочив на ноги. К человеку по имени Клементс присоединились ещё шестеро. Все они были одеты в усиленную боевую форму.

- Мистер Клементс, нам здесь неприятности не нужны… - сердито прикрикнул из-за стойки бармен, выставляя на поднос бокалы.

- Джатко, выйди ненадолго, - пробасил великан. В его волосах пробивалась седина, но было видно, что задушить медведя он сможет и без всякой формы. – Запиши на вчерашний счёт, что ли. Мы заплатим тебе за всё, что сломаем. Нэн, тебе тоже лучше выйти. Связалась с каким-то проходимцем, тебя и без того в городе недолюбливают.

- Я могу общаться, с кем захочу, - парировала Нэн, достаточно громко, чтобы все услышали.

- Ладно, потом с этим разберёмся. Шевелись! – гаркнул Клементс в сторону Нэн, и слева от него выступил мужчина. Рука, усиленная в сотни раз от своей обычной нормы, схватила Нэн за плечо.

Вдруг, лицо её захватчика скривилось от боли. Очень странно, что ни мужчина, ни даже Нэн не заметили до сих пор, как Ди встал.

На запястье боевой формы легла чёрная перчатка. Тело мужчины затрясло, но Ди оставался абсолютно неподвижным. Казалось, что его рука просто спокойно лежит на другом человеке. Но то, что было спокойным для этого юноши, других повергало в трепет.

Охотник с лёгкостью поднял свою руку, и рукав боевой формы последовал за ней, описав полукруг.

- Эта леди пришла сюда со мной, - произнёс охотник. - Будет лучше, если и уйдёт она вместе со мной.

А когда Ди спокойно опустил руку, по затихшему бару эхом разнёсся хруст ломающихся костей.

Клементс презрительно глянул на своего прихвостня, потерявшего от боли сознание.

- Проиграл чёртову охотнику. Меня сейчас стошнит, - он сплюнул, глядя на Ди. – Моё имя Стэнли Клементс, я возглавляю местный Комитет Бдительности и развожу зверей для охраны. Главный здесь я, и если я сам так говорю, то ты помни об этом, когда вздумаешь драться со мной.

Ди промолчал.

Вероятно, ошибочно приняв молчание за испуг, Клементс продолжил.

- Слыхали, будто ты, вшивый бродяга, убил Токоффа. Имеешь столько наглости, чтобы поднять руку на добропорядочного горожанина, голос Клементса переполнялся самоуверенностью.

- Всё было совсем не так, мистер Клементс. Я видела, что произошло, и Бэйтс со мной согласился. Говорю вам, стрелял не он!

Проигнорировав отчаянное оправдание Нэн, Клементс презрительно ухмыльнулся.

- Не знаю, что там наплёл тебе этот помощник, но ты сейчас же уберёшься из города. Правда, только после того, как мы поразвлечёмся с тобой.

Нэн, похоже, была не из робкого десятка. Девушка с укоризной вставила замечание.

- Приказы мистера Бэйтса ничем не хуже приказов шерифа, а он ещё задаст вам жару, когда вернётся.

- Закрой пасть, маленькая дрянь! – рявкнул с перекошенным лицом Клементс, побагровев от злости. – А ну, взять его!

По команде трое мужчин в боевой форме бросились на Ди, даже не задумавшись о том, что рядом стоит Нэн.

Едва Ди успел оттолкнуть девушку, как его накрыла волна оранжевой брони. Глаза Нэн распахнулись так широко, как это только возможно. Взгляните. Неужели все трое членов Комитета Бдительности разлетелись по сторонам и с оглушительным грохотом попадали на пол? Разве они не предполагали, что в этой броне им доступна сила пятисот человек? Если бы здесь была камера со сверхвысокой скоростью съёмки, она бы уловила, как Ди проскользнул между сбитой с толку троицей и с помощью секретного приёма скрутил им за спиной руки. Запястья и плечевые суставы каждого были раздроблены без возможности восстановления. Естественно, даже дампиру не под силу было тягаться с боевой формой, но в дополнение к древнему искусству он сумел обернуть мощь и скорость своих противников против самих себя. Он обязан был призвать всю свою безжалостную силу. Однако выполнить эти движения с безукоризненной точностью мог только этот молодой человек.

- Ни черта себе, - протянулКлементс, бледнея. Однако сдаваться он пока не собирался. С ним всё ещё оставалось двое ребят. Они медленно двинулись вперёд.

Именно в этот момент прозвучал невозмутимый голос:

- Закончим на этом.

- Шериф! – восхищённо вскрикнула Нэн.

Мужчины в оранжевой форме остановились и закатили глаза. Драка, сжигающая их изнутри, словно безумие, растворилась как сон.

- Нэн, кто это начал? – спросила протянувшаяся от дверей длинная тень.

- Мистер Клементс.

- Ты всё не так понял, Крутц, - прорычал великан, обернувшись к стражу порядка и решительно опровергая обвинение. – Поверишь этой маленькой сучке? Проклятье, клянусь тебе, я говорю правду.

- В таком случае, я сию минуту прошу тебя покинуть пост руководителя Комитета Бдительности, - произнёс человек в куртке. Серебряная звезда на его груди отражала искажённое злобой лицо Клементса.

- Брось, Крутц, я просто…

- Забирай своих парней и выметайся отсюда. Тебе стоит поблагодарить его за то, что он так аккуратно раскидал твоих ребят. Сегодня вы уйдёте без особых потерь.

Поколебавшись немного, гигант опустил голову и двинулся к выходу. Прямо за ним шли, поддерживая четверых раненных товарищей, двое других мужчин. Они вышли не прощаясь, громко хлопнув дверью.

- С возвращением, шериф, - поприветствовала его Нэн, сияя от радости и надежды. - Вы уже разобрались с тем делом?

- Нет. По правде говоря, я только возвращался домой. Так, кое-какая работа ждала на поле, - шериф изобразил кривую улыбку на строгом лице, и кивнул в сторону Ди. - Рад, что смог уберечь твоего знакомого от неприятностей, и, повернувшись к охотнику, добавил. - Хотя, скорее всего, и у сотни этих ребят не было бы шансов.

Когда Ди впервые повстречал этого человека, он, вероятно, не догадался о занимаемой им должности, ведь в тот раз Крутц был без значка. Это спокойное и в то же время сильное, исполненное железной воли, лицо принадлежало человеку, с которым охотник столкнулся в холле больницы. С вежливым кивком он обратился к Ди.

- Я слышал о той ситуации от Бейтса, и мне нужно, чтоб ты побыл здесь какое-то время, поэтому я прошу тебя воздержаться от беспорядков, насколько это возможно. Словечко я замолвлю, но ведь в каждом городе имеется парочка личностей, которые любят тайком поколотить народ, и добавил, слегка изменившись во внушительном лице. - Естественно, любой глупец, решивший преследовать тебя, едва ли проживёт достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.

Нэн наблюдала за Ди в ожидании ответной благодарности, но охотник как всегда был бесстрастен, сказав:

- В этом городе у меня нет дел. Буду благодарен, если вы поскорее со мной определитесь.

- Уже определились, - ответил шериф Крутц, спокойно глядя на Ди. – Во Фронтире хорошо жить не получится, если не знаешь имени охотника на вампиров Ди. Я встречал людей, которым ты помог прежде. Как думаешь, что они о тебе говорили?

Чёрная тень беззвучно проскользнула между шерифом и девушкой.

- Я буду в гостинице.

Это всё, что они услышали, сквозь покачнувшиеся за ним створки двери.

- Подожди, - жилистая рука шерифа ухватилась за плечо Нэн, когда она собралась пойти вслед за охотником.

- Но я должна поговорить с ним. О моих снах.

- Думаешь, разговорами можно что-то решить?

Нэн вдруг опустила плечи. Её одержимый взгляд устремился к тому, что находилось за дверью, к блёклому солнечному свету. Свету полудня.

- Держись от него подальше, поняла? – слова шерифа Нэн расслышала сквозь далёкие мили. – Он опасен. Общение с ним не сулит ничего, кроме страданий... Особенно, если ты - женщина.

- Вы ведь говорили, что встречали людей, которым он помог? – рассеяно пробормотала Нэн. - Что они говорили о нём?

Шериф предостерегающе покачал головой из стороны в сторону.

- Ничего. Они все просто замолкали и смотрели на дверь или вдоль дороги. Так и должно быть, когда он уходит. Так будет, и когда он уедет из нашей деревни.

- Когда он уедет отсюда... - глаза Нэн стали оттенка солнечного света.

Шериф раздумывал потом над её следующими словами, но так и не понял, что она имела в виду.

- Прежде, чем он сможет уйти, он должен прийти, - сказала Нэн. Должен прийти сюда, в эту деревню.

Оставив коня-киборга для осмотра и ремонта в конюшне при гостинице, первое, что сделал Ди, вернувшись в свой номер – задёрнул шторы. Когда лёгкий сумрак овладел комнатой, слабость медленно отпустила его тело. Только те, в чьих жилах текла кровь аристократов, испытывали подобное ощущение. Однако даже дампир, унаследовавший лучшее от своих родителей – силу от аристократа и терпимость к солнечному свету от человека – едва будет стоять на ногах, после того, как полдня проведёт под затянутым облаками небом и ему потребуется несколько часов провести в кромешной темноте, чтобы освободиться от накопившейся в теле усталости. После трёх часов под палящим солнцем, ему придётся проспать почти полдня, чтобы восстановиться. С другой стороны, Ди не был обычным дампиром.

Все дампиры, переняв вампирскую природу аристократов, вместо того, чтобы как люди питаться твёрдой пищей, потребляли только те питательные вещества, которые были им необходимы для выживания. Бросив на ладонь пару капсул высушенной плазмы крови из коробочки, которую он держал в седельной сумке, Ди быстро проглотил их.

Если бы рядом с ним оказался какой-нибудь несведущий ребёнок, его бы потрясло действие охотника. Высушенную плазму крови было чрезвычайно сложно достать, если только не обратиться к пренебрегающим законом сомнительным докторам, либо купить её на чёрном рынке.

Приобретённая упаковка на тысячу капсул позволила бы дампиру прожить без пищи в течение года. Учитывая телосложение Ди, этих двух капсул хватило бы ему, по крайней мере, на неделю, а, может, и на целых две.

Разместившись в комнате, Ди снял свой меч и уже собирался скинуть плащ, когда в дверь постучали.

- Войдите, - голос охотника был тих, но расслышать его не составляло труда. Леденящие нотки заставили бы зайти, даже если человек по ошибке постучался не в ту дверь.

Тотчас в дверном проёме возник сверкающий лысиной управляющий гостиницей. Оглядев деревянный поднос в левой руке и лежащую на нём толстую пачку денег, мужчина быстро перевёл свой твёрдый взгляд на Ди.

- Наконец-то удалось насчитать вам сдачу - сказал он. - Знаете, уже очень давно в нашем городке никто не видел купюры в десять тысяч даласов. Пришлось спуститься в салун, чтобы разменять.

Управляющий и не собирался уходить, даже после того, как Ди забрал свои деньги.

- Всё-таки действительность иногда поражает, - продолжил лысый мужчина. – Сон – это одно дело, но я никогда не думал, что наяву увижу человека такой потрясающей внешности. Чего бы я только ни отдал, чтобы иметь одни такие волосы на своей голове.

- Почему вы разрешили мне остаться? – невозмутимо спросил Ди, левая рука его покоилась на длинном мече.

Слегка удивившись, управляющий переспросил.

- Почему? Полагаю, потому, что я веду здесь гостиничное дело, а вы хотели остаться. А, имеете в виду, потому что вы дампир? Не стоит об этом беспокоиться, друг. Владелец этого заведения не настолько суеверный.

Речь шла о том, что дампиру, который путешествует без своего нанимателя, как правило, не позволялось останавливаться в гостинице в отсутствии сопровождающего. Причины были очевидны. Для того чтобы разрешить ему спать под одной крышей с обычными людьми, гостинице нужны были реальные гарантии, что в случае, если дампир в приступе кровавого безумия начнёт убивать людей, им выплатят компенсацию. Вот почему наниматели полукровок обычно находились среди самых богатых людей Фронтира. Пока дампиры избавлялись от аристократии, только богачи могли позволить себе возмещать сопутствующие убытки. В этом свете, поступок управляющего гостиницей был настолько необычен, что трудно было приписать его к человеческой терпимости или великодушию даже для той деревни, в которой люди и аристократы могли сосуществовать.

- А ведь вы, кажется, и Клементса сумели на место поставить, верно? на лице управляющего просияла улыбка. – Этот выскочка строит из себя невесть что только потому, что владеет землёй, но у нас есть прекрасный шериф, поэтому слишком далеко он пока не заходит. Однако мне всё ещё приходится как-то терпеть этого мерзавца. Ну, а старина Джатко рассказал, что никогда ещё за все свои годы не видел такого мастерства. Он был потрясён, можно сказать, был в экстазе, - тут управляющий, похоже, понял, что заболтался, и прикусил язык. Он нервно кашлянул, демонстративно поправив тонкими пальцами свой галстук-бабочку. - Но прошу вас, будьте начеку. Такого мстительного подонка, готового в любой момент слететь с катушек, надо ещё поискать. Он этого просто так не оставит. Шериф занят своими делами, и не в состоянии каждую минуту думать о городе дни напролёт, поэтому Клементс может выкинуть что-нибудь вроде подброшенной в ваш номер бомбы.

- Я буду осторожен.

- Уж, пожалуйста. Ну, я удаляюсь. Если вам что-нибудь понадобится, аккуратно нажмите звонок.

Как только управляющий вышел, Ди снял плащ и присел на диван. Ему многое нужно было обдумать. Сны о нём, которые видели все жители деревни, можно было приписать невероятной силе юной особы позвавшей его. Случаи, когда обладатели определённой ментальной силы воздействовали на окружающих их людей, были не редкостью, поэтому нет ничего удивительного в том, что девушка вовлекла в свои сны других. Но всё же, с какой целью она звала туда Ди? Чего она добивалась, танцуя в синем сиянии? И ещё одно тот дебошир, напавший на Ди и убитый стальной стрелой, которая, по идее, могла существовать только во сне. Значило ли это, что тот же самый человек, стрелявший прошлой ночью в Ди, когда он спал, не хотел смерти охотника? Нет, невероятный выстрел в том сне был сделан с явным намерением убить. Тогда почему позже он помог Ди? Или это простое совпадение? Был лишь один способ пролить свет на эти обстоятельства.

Ди лёг на диван и закрыл глаза. Дампир или нет, но отдых был ему необходим. Ночь - неизбежная борьба с блуждающими во тьме аристократами, часы дневного света – время для естественного сна. Сверхчеловеческие биоритмы аристократии достигали своего минимума точно в полдень, но начинали снижаться за целых два часа до и после него. Опытные охотники, как правило, договаривались устранить свою жертву в течение именно этого периода времени, и если всё проходило гладко, после они могли выспаться до наступления ночи. Если им этого не удавалось, то полное преимущество над врагом они имели теперь лишь до захода солнца и угасания его последних лучей. Потом охотник мог либо начать бой, исход которого был уже предрешён, либо укрыться где-нибудь в ожидании рассвета. В любом случае, у него не было времени на отдых. Вот почему охотниками на вампиров могли называть себя только выдающиеся личности, способные выжить в самых экстремальных ситуациях.

Теперь приближался час дня, самое подходящее время для дампира, чтобы поспать. О чём грезит Ди? Какие миры его ждут, и кто обитает в них? Человеческого слуха не достигло бы размеренное дыхание спящего охотника, лишь комната была посвящена в эту тайну.

Ступни окутал туман. Роща окружила Ди, и деревья в ней стали тонкими и плоскими, как силуэт тени на бумаге. Одного дуновения было достаточно, чтобы разогнать дымку. С каждым шагом туман отступал. Вдруг Ди наткнулся на железные ворота, по которым он узнал тот самый замок.

Ди услышал заливающиеся смехом голоса, исполняемую оркестром печальную музыку для медленного танца, звон встречающихся кристальночистых бокалов, весёлые шутки. Он увидел, как разливают янтарную жидкость, как блуждают по саду призрачные тени мужчин и женщин. Похоже, бал устраивали и в этот вечер. Оставался вопрос, приглашён ли Ди? Миновав ворота, Ди прошёл сквозь искусно благоустроенные сады. Стоило ему только ступить на веранду величественного особняка, как весь шум откатил единой волной, оставив охотника наедине с объятиями синего света. Ковёр опавших листьев, теперь пожелтевших и жухлых, шелестел под ногами. Неясно, привлекли ли внимание Ди бесчисленные трещины, исполосовавшие стены замка, когда он вошёл внутрь.

Стоя посреди особняка в глубине тихого синего океана мерцала прозрачная тень. Сибилла.

Юная леди в белом платье и охотник в чёрном плаще встретились, не сказав ни единого слова. Расстояния больше не существовало, и в то же самое время, те несколько ярдов между ними казались бесконечностью.

- Какое у тебя ко мне дело? – когда Ди заговорил, синий свет вздрогнул возле его губ словно мираж.

Ответа не последовало. Так похоже на эту девушку. Сибилла изящно поправила выбившийся локон, упавший ей на глаза, которые загадочно блестели, что можно было расценить и как наслаждение и как боль. А может, и нет никакой разницы? Ди развернулся и стал уходить, но тут же остановился, увидев, что Сибилла снова стоит перед ним. Очевидно, дверь теперь была позади.

- И так, ты приглашаешь меня сюда, но отвечать мне не собираешься, равно, как и не позволяешь уйти? – полушёпотом произнёс Ди. - Я не могу оставаться здесь вечно. Ты ото сна пробудиться не можешь, но я…

Сибилла кивнула.

- Я знаю, - голос её был немного хриплым. - Я просто хотела, чтобы ты пришёл сюда. Пожалуйста, ты должен мне помочь.

- Что я могу сделать?

Сибилла промолчала.

- В таком случае, я ничем не могу помочь тебе. Я – охотник на вампиров и моя работа заключается только в одном, - Ди снова резко развернулся. На сей раз дверь находилась прямо перед ним, и он направился к ней, рассеивая вокруг себя синий свет.

- Пожалуйста, подожди.

Слова Сибиллы остановили Ди, но он не обернулся.

- Я знаю, что ты охотник. Поэтому, есть только одна вещь, которую ты можешь для меня сделать. Положи этому конец.

Она не сказала убить, она сказала положить конец. Девушка знала о своей судьбе и знала, кто уготовил ей такую судьбу. Именно он был тем единственным, о ком она могла говорить.

- Это мир грёз. Я даже не знаю, смогу ли найти его, или положит ли этому конец победа над ним здесь. А потом…

- А потом...? – Сибилла нервно сглотнула, повторив слова Ди.

- Чего же он хотел от тебя? – задав вопрос, Ди сам себя остановил, совсем не о том он говорил раньше.

В повисшую паузу, выражение лица Сибиллы ожесточилось.

- Ты... ты ведь знаешь его? – запинаясь, спросила она.

- Ответь мне. Что ему было нужно после того, как он укусил тебя?

- Прекрати! – закричала Сибилла, дрожа всем телом. - Не задавай мне этих ужасных вопросов.

- Ведь так всё началось. Именно поэтому ты позвала меня сюда. Я без проблем могу покончить с ним, но сначала ты должна ответить мне.

Сибилла снова промолчала. Слёзы потекли из её глаз, но когда она вновь пристально взглянула на Ди, в них не было ни следа ненависти или обиды.

Синий свет вычерчивал холодный чёрный образ равнодушного охотника.

- Ответь, - повторил он.

Это был сон Ди или же мир подвластный Сибилле? На ледяной вопрос губы девушки едва заметно дрогнули.

- Он хотел... чтобы весь мир...

Мгновение спустя, Ди неожиданно исчез.

Сибилла не могла больше ничего произнести. Она становилась твердой, словно каменная статуя, а за её протянутой рукой тянулся лишь мерцающий синий свет.

- Он хотел... чтобы весь мир...

II

Ди проснулся.

Он вздрогнул всем телом, практически одновременно открыв глаза. Раздался звон бьющегося стекла, и едва Ди успел отпрыгнуть в сторону, как на середину комнаты выкатился чёрный цилиндр. Скорее всего, его выпустили из оборудованной гранатомётом винтовки.

Внутри цилиндра находился особый порох. Стены, пол, и потолок тут же затрещали по швам. Взрывная волна за одну тысячную секунды пробила укрепления комнаты, и вслед за этим вся отделка слетела со здания гостиницы.

Через несколько минут в комнату, которая теперь не имела со своим прежним видом ничего общего, ворвался управляющий с огнетушителем наперевес.

- Что?! – он закашлялся, но подобрать слова к ужасающему зрелищу, заставившему его замереть на месте, так и не смог.

Потолок и стены были разрушены на столько, что сквозь прорехи можно было разглядеть ясное полуденное небо, но чёрная фигура, каким-то непостижимым образом, оставалась стоять в стороне среди обломков. Управляющий созерцал эту картину в крайнем изумлении. Ни одного очага возгорания не было. От обрывков занавесок поднимался лёгкий дымок, хотя обычно подобное оружие производило густую дымовую завесу, а воздух в комнате был столь же прозрачен, как и снаружи. Как будто что-то поглотило весь пожар.

- Проклятье! Какого чёрта здесь произошло?! – вытаращенными глазами управляющий уставился на охотника, но быстро добавил. - О, не надо ничего говорить. Я догадываюсь, что кто-то швырнул сюда гранату. Меня интересует, что произошло после этого, то есть, что случилось со всем дымом и огнём?

- Возмездие не заставило себя долго ждать, - Ди бросил взгляд на тонкую струйку фиолетового дыма, поднимающегося от длинного плаща. Никто бы не подумал, что тонкая ткань, смогла защитить его от взрыва и разлетающихся осколков. - Спасибо за гостеприимство, - сказал Ди, протянув несколько золотых монет управляющему.

- Мне ужасно жаль. Нам, правда бы хотелось, чтобы вы здесь остались, но такое, похоже, станет повторяться каждую ночь, - управляющий нервно почесал свою лысину и взял только одну монету, сказав. – Этого вполне достаточно.

- Да ладно, забирай всё, - послышалось из протянутой руки.

Управляющий поперхнулся, глаза его полезли на лоб при мысли, что он только что услышал говорящую часть тела охотника, а тем временем левая рука Ди бросила оставшиеся монеты в карман рубашки на груди лысого мужчины и опустилась обратно.

- Поверить не могу, какая дерзость, выделывать такие номера, проворчал управляющий. - Должно быть, это банда Клементса. Но на этот раз, он откусил больше, чем сможет проглотить. В конце концов, вы охотник на вампиров. Преподайте ему парочку уроков, а?

Не произнеся ни слова, Ди направился к разломанной двери.

- К..., куда вы отправитесь, сэр?

- За больницей есть ветряная мельница, - и ничего больше не добавив, фигура в чёрном начала спускаться вниз по лестнице.

Когда солнце склонилось к закату, в лесу послышался шорох шагов, ступающих по мёртвой листве. Это была Нэн. Листопад не прекращался в последние несколько дней, и через каждые десять футов ей приходилось поднимать руку, чтобы стряхнуть запутавшиеся в волосах листья.

От установившейся в эти дни промозглой погоды разболелись все учителя и занятия в школе, в результате, отменили, поэтому родители Нэн не имели ничего против её прогулок. Однако они бы, конечно, не одобрили визит к охотнику на вампиров, но для Нэн это было своеобразным приключением.

Хотя она намеревалась посетить его лишь с тем, чтобы подробнее обсудить её сны и Сибиллу, а так же слегка приоткрыть тайну, окружавшую Ди, но чем больше она об этом думала, тем лихорадочней в глубине её души билась мысль, как же описать ослепительную красоту молодого охотника. Он приснился Нэн на три дня раньше, чем остальной части города, и с первого же взгляда его одинокая фигура во всех деталях была высечена на её сердце прекраснейшей гравюрой. Совершенство, лишь это слово могло описать мужчину. В конце концов, Нэн едва исполнилось восемнадцать лет. И кто бы мог посмеяться над тем, что заставило трепетать девичье сердце?

Вдруг в золотом отблеске заката показалась башня ветряной мельницы. Четыре огромных крыла отбрасывали на землю чёрную крестообразную тень. Ступая по сохранившую зелень лужайке, Нэн направилась к жилым помещениям, располагавшимся слева от башни. Конструкция выглядела ужасно шаткой. Казалось, стоит посильнее дунуть, и дышавшая на ладан крыша вместе с дощатыми стенами и проржавевшей осью крыльев мельницы – всё развалится. Десять лет назад здесь находился мощнейший генератор в округе, служивший деревне главным источником энергии, но позже он был заброшен. Если подумать, горожанам еще повезло, что чудовища не облюбовали мельницу в качестве своего дома.

Дверь в жилые помещения стояла открытой. В ноздри Нэн ударила омерзительная застарелая вонь, и ей пришлось одной рукой зажать нос и рот. Прямо от входа по обе стороны коридора начинались спальни. В общей сложности здесь могли круглосуточно работать восемь человек. Ди не было ни в одной из этих комнат.

Преодолев полуцилиндрический проход, соединявший жилые помещения с мельницей, Нэн вошла в башню, где уже сгущалась темнота. Девушку встретило огромное коническое пространство. Расстояние от земли до верхушки башни составляло все пятьдесят футов и разделялось оно на три яруса. Первый этаж был предназначен для энергоблока, однако рабочую технику вывезли на ядерную электростанцию в трёх милях отсюда. Всё, что оставалось здесь теперь, лишь пара красных от ржавчины деталей машинного оборудования. Электростанция в настоящее время также не эксплуатировалась.

Мощи гигантского вращающего вала и цилиндров, передающих на трансформаторы энергию от оборотов лопастей, было вполне достаточно, чтобы вселить нечто похожее на страх. Преломляющийся в растрескавшемся оконном стекле солнечный свет начал приобретать голубоватый оттенок.

Кабели тянулись к потолку как виноградные лозы, и когда Нэн в поисках Ди сделала несколько шагов вперёд, то задела плечом один из них. Сердце на мгновение замерло. Если бы генераторы, как и прежде, работали, она бы в лучшем случае получила смертельный удар током, а вероятнее всего обгорела бы до угольков. Медленный выдох. Нэн двинулась снова. По пути она, едва не вскрикнув, оступилась в прогнувшуюся часть пола и по лодыжку провалилась в трещину.

- Ненавижу это место, - Нэн тихо ругалась, пытаясь вытащить ногу. Как только ей это удалось, что-то чёрное заслонило круг света перед ней. Там находился проход в коридор, огибающий домик. - Ди? – окликнула она полным надежды голосом, но тёмный силуэт, не задержавшись ни на минуту, исчез в глубине коридора.

Нэн охватила паника. У неё вдруг возникла мысль, что здесь могла околачиваться банда Клементса. Девушка, что есть сил, рванула с места. Пол застонал под ногами, а поднявшаяся пыль окутала её грязной занавесью. Она прошмыгнула в коридор, но тёмной фигуры там не было. Шагов не слышно. Фигура просто исчезла, как будто и не проходила этим путём. Бегом к лестнице. Нэн взлетала по скрипучим деревянным ступеням так быстро, как только могла. Дверь на второй ярус находилась справа от лестницы. Она ворвалась в неё и внезапно застыла, только её волосы ещё стремились вперёд и стекали по телу бисеринки пота.

В иссиня-чёрном мраке стояла фигура в тёмном облачении. Казалось, он был здесь уже целую вечность. Ди.

Нэн захотела позвать его, но не смогла вымолвить ни слова. Она уже почувствовала жуткую ауру, излучаемую глубинами его существа. Вызов на бой.

На втором ярусе осуществлялось регулирование работы ветряной мельницы. Комнату пересекал ряд толстых энергетических стержней, а так же несколько дюжин больших и маленьких зубчатых колёс. Стержни, соединяющиеся с вращающим валом, протянулись от пола и до самого потолка, именно по ним передавалась избыточная энергия, вырабатываемая бешено крутящимся валом. Сотни шестерёнок достигали в диаметре от десяти футов до восьми дюймов. Чтобы обезопасить человека от попадания в них, колёса устанавливались на шестах в десяти футах и выше от пола. Увидеть их в работе было завораживающим зрелищем, учитывая хаотичный порядок их соединений - горизонтальный, вертикальный и диагональный.

Пока Нэн неподвижно замерла на месте, глаза её пристально всматривались в тусклый мрак окружавший Ди. Там совсем ничего не было. За охотником стоял только старый шкаф, а около него примостился ящик с инструментами. Картинка стала расплываться, и девушка почувствовала острую боль в глазу, когда в него стекла капелька пота.

Едва она машинально опустила веки, как громкий лязг выдернул её из темноты закрытых глаз. Нэн настойчиво моргнула ещё раз. Она смогла смутно различить совокупность шестерёнок и шестов, когда до неё дошло, что они двигаются. Но как? Тут же она вспомнила, что оборудование по управлению мельницей заблокировали десять лет назад. Призрачная фигура Ди пришла в движение. Длина меча за его плечом увеличилась вдвое. Стоило Нэн осознать, что охотник вытаскивает клинок, как она вновь ощутила знакомое жжение, сопровождающееся попаданием пота в глаза. Изображение вновь затуманилось.

Темнота. Нэн слышала только звуки. По телу пробежали мурашки. Шум был какой-то неправильный. Его определённо издавали скрипящие колёса, но даже девушке, ничего не понимающей в технике, было ясно, что в звуке, с которым они вращались, было что-то не так. Вверху и внизу, слева и справа от неё, над и под ней. Вместе с шестерёнками по-иному двигались и стержни, и крутящий вал мельницы. Если бы Нэн не беспокоили глаза, она бы, возможно, заметила, что они все вращались в обратном направлении. Ими двигала не ветряная мельница. Наоборот, стержни и зубчатые колёса поворачивали огромный вертикальный вал. Нэн была не в состоянии это увидеть, но крылья мельницы в сгущающихся сумерках стояли абсолютно неподвижно.

Вопрос был в том, заметил ли Ди, что вся эта деятельность пыталась передать энергию чему-то ещё?

Щёлкнули петли, и дверца шкафа упала на пол. Ди развернулся, как только из отверстия выступила чёрная тень, в этот же миг Нэн освободилась от оцепенения. Отчаянно протерев глаза, девушка попыталась уловить движение битвы, развернувшейся прямо перед ней. Ей, вероятно, повезло, подняв веки увидеть хотя бы прыжок Ди. Крик изумления вырвался у Нэн.

Тень тоже подпрыгнула. Две фигуры пересеклись в воздухе, и в секунду, когда мелодичный звон встретившихся клинков многократно повторился, девушку охватило весьма странное чувство.

Ди приземлился прямо перед Нэн, вокруг него с шелестом взметнулся чёрный плащ. Однако он тут же сорвался с места, повернувшись кругом в воздухе.

Нэн показалось, что от удивления у неё сейчас лопнут глаза. Напротив стоял… Ди, ещё один? Их было двое?! Мало того, их позы – в правой руке наготове длинный меч, левая рука одинаково вытянута перед грудью – были такими же, как и движения в воздухе – совершенно идентичными! Как будто между двумя охотниками на вампиров протянулось огромное невидимое зеркало. Должно быть, совершенно естественно, как они оба одновременно оттолкнулись от земли. Движения обоих Ди были идеально симметричны резкий взмах от правого плеча с левой стороны шеи оппонента и клинки встретились в брызгах синих искр. Их оружия коснулись друг друга, но не соединились, и оба Ди, сменив позу, вновь приземлились. Нэн была уверена, что Ди, опять вставший перед ней, был настоящим, но эти двое были так похожи, что ей оставалось только беззвучно открывать от удивления рот. Невероятная битва, в которой истина столкнулась с ложью, не потерпела бы вмешательства человеческого голоса.

Но если они оба были Ди, как тогда реальный победит фальшивого? Сверкающий меч, отражающийся в невидимом зеркале, несомненно, пронзил бы их обоих насквозь.

Первый Ди шаг за шагом двинулся вперёд. Противник последовал его примеру. Вероятно, это было лишь её воображение, но Нэн показалось, как она уловила ухмылку на лице другого Ди. За секунду до этого, такое же лицо приняло растерянное выражение. Не меняя позы, Ди повернулся спиной к противнику, тот не пошевелился. Нить, связывающая ложь с правдой вдруг оборвалась.

- Эй, в чём дело? – с издёвкой выплюнул голос. – Чего не пытаешься искать помощи от другого меня? - голос обращался к иному Ди, застывшему за спиной охотника.

У Нэн создалось впечатление, что слова раздались со стороны левой ладони Ди, но не успела она от потрясения хлопнуть глазами, как другой Ди беззвучно оттолкнулся от земли. Его клинок, не давая возможности отразить удар, рассёк воздух, застонав как сокрушающий прибой, но перед лицом атакующего расправила крылья чернильная тьма плаща Ди. Разрубающий кость удар лишь разорвал ткань на рукаве охотника, а несравненный клинок, выросший, словно из-под земли, глубоко вонзился в торс потрясенного и отчаявшегося противника.

Охотник уклонился от оседающего в кровавом тумане тела и отступил назад. Труп был вылитый Ди, но этот факт, похоже, не всколыхнул в молодом человеке ни единой эмоции. Когда он убрал свой меч и обернулся к Нэн, его лицо было абсолютно бесстрастным.

- Чёрт возьми, Ди, что..., - наконец смогла заговорить Нэн, но охотник прервал её.

- Зачем ты пришла сюда? – вопрос можно было описать одним словом лёд.

Она подняла глаза к валу над головой. Всякое движение прекратилось.

- Я думала поговорить с тобой... о моих снах, ещё с тех пор, как мы так и не закончили наш разговор в баре, - слова застряли у Нэн в горле. Не смотря на то, что она была дочерью Фронтира, ей никогда прежде не приходилось видеть смерть так близко.

- Солнце скоро сядет. Тебе лучше отправляться домой.

Краткое замечание Ди наконец-то разбудило узнаваемую человеческую эмоцию в сердце Нэн. Гнев.

- Какой же ты есть. Я ведь проделала сюда такой путь…, - начала она, но слова больше не шли. Что она значила для этого охотника? Ясно осознавая, что не так уж много, ей, конечно, не хотелось, чтобы об этом напоминали.

- Ночь пока не принадлежит человечеству, - спокойно сказал Ди, как будто смертельная схватка минуту назад была просто сном.

- Для нашей деревни это не проблема. Я думаю... не могу сказать наверняка, но это действительно должно быть безопасно. За сто лет, как у нас исчез последний аристократ, никто не стал их жертвой ночью.

- Может сегодня ночью кто-то станет.

Нэн потеряла дар речи. Она вспыхнула, а в глазах снова защипало, и на сей раз не от пота.

- Я иду домой, - сказала она, пытаясь выглядеть самоуверенно, но как раз уверенности ей и не хватало. Голос дрожал от злости. «Просто развернись и уйди», думала она. Он снился ей на две ночи больше чем остальным. Что это значило? Имело ли какое-то значение для этого юноши? Нэн подняла взгляд. Практически в ярости она выпалила Ди.

- Я должна рассказать тебе то, что не успела договорить в баре. Хочешь знать, почему я беспокоюсь о Сибилле? Потому что я с ней лежала в больнице в соседней палате, - высказав всё это на одном дыхании, она развернулась и пошла прочь.

Вышла в коридор. Слёзы полились, когда Нэн уже спускалась по лестнице. Она постаралась думать о чём-то другом.

На ум быстро пришёл Кейн, друг детства, живший через несколько домов отсюда. Она могла представить его лицо, но никакого трепетного чувства воспоминание о нём не вызвало.

Снаружи царила тьма. Словами и не описать. Нэн остановилась и зябко поёжилась. Её поджидала осенняя ночь, вооружившись страшным, пробирающим до костей, холодом. Она не могла вспомнить, чтобы когданибудь её бил такой озноб. Не зная зачем, девушка посмотрела на небо. В ночных небесах мерцали острые как иголки звёзды. Ветер шелестел в роще, которая совсем не изменилась с тех пор, как Нэн была маленькой. Её встречал обратный путь. «Скоро сезон яблочного сидра», смутно подумалось Нэн, и прежде, чем она успела осознать это, холод исчез, оставив её в полном одиночестве.

III

Домик пожилой миссис Шелдон располагался в западной части садов.

Вечнозелёная трава покачивалась в унисон бризу, изменяя рисунок ландшафта и холмов при каждом наклоне. Ветхий дом с флюгером на красной крыше казался идеальным местом, чтобы в нём провела последние дни старуха ста двадцати лет.

Миссис Шелдон сидела на крыльце в кресле-качалке. Должно быть, прошли годы, с тех пор как её приезжали проведать последний раз. О том визите старушка почти ничего не помнила, кроме того, что её гостями стали школьники. Время от времени в памяти всплывало лицо седого старика, но она не понимала, почему это навевает на неё такую странную ностальгию. Она давно позабыла, что могильный камень этого человека стоял позади дома на низеньком холме.

Благодаря процедуре преобразования в киборга, которую она перенесла более века назад, всё, что ей теперь было нужно, это переливание обогащённой питательными веществами крови раз в тридцать лет. Возможно, именно поэтому люди из города так редко к ней обращались. Этим утром, раскачиваясь назад и вперёд в двухтысячный раз, старуха впервые за «кто его знает, сколько» времени увидела человека.

Спешившись, Ди направился к старушке, сидящей в своём старом, но крепком на вид, кресле-качалке.

- Миссис Шелдон? – поинтересовался он.

- Она самая. А ты? – тот час ответила женщина, рассматривая какое-то время лицо Ди прежде, чем улыбнуться ему. – Совсем старая стала. В былые годы, я всех заставала врасплох своим молниеносным ответом, ну а теперь, меня принимают за сумасшедшую сонную старуху, которая уже ничего не соображает.

- Я приехал, чтобы поговорить с вами. Меня называют Ди.

- Имя нездешнее, ты явно приехал издалека и вскоре так же далеко уедешь. Думаю, многие жители ещё умрут или прольют слёзы, прежде чем ты соберёшься покинуть город. Заходи, - медленно поднявшись, старуха открыла перед собой дверь.

Внутри оказалось довольно уютно. В блестящих, словно золотые жилы, утренних лучах танцевали пылинки.

- Садись сюда, - старушка указала на стул и направилась в кухню. - Я приготовлю нам чаю.

- Спасибо.

Женщина исчезла за хлопнувшей дверью, но вскоре вернулась с парой дымящихся чашек на подносе.

- Я купила их у столичного торговца пятьдесят лет назад. Знаешь, а я ведь никогда не доставала их для горожан. Они только для особых гостей издалека.

- Как вы узнали, что я издалека? - Ди смотрел не на чашку, которую она поставила перед ним своей морщинистой светло-коричневой рукой, а в её совершенно дряхлое лицо.

- Думаешь, что человек с таким взглядом, как у тебя, мог бы остепениться в какой-то деревне? – потерев несколько раз поясницу, старуха устроилась в кресле. – Видишь ли, людей связывает множество невидимых глазу цепей. Одним концом они уходят в землю, так что, люди могут пройти милю или две, но дальше им не достать. Иногда эти цепи называют «домом» или «вещами», иногда «возлюбленным» или «воспоминаниями». Когда мы молоды, то пытаемся вытащить их из земли, но проходит десять или двадцать лет, и цепи утолщаются, их становиться больше чем когда-либо. Когда такое происходит, всё, что тебе остаётся, это осесть где-нибудь, где тебе понравится. С этого момента, цепи для человеческого глаза становятся подобны чистому золоту, но большинство людей не знают, что это всего лишь тонкий слой позолоты. Понимаешь, Господь создал людей такими, чтобы они не могли разглядеть, что на самом деле цепи собой представляют. Следишь за моей мыслью? О чём это говорит? Об иных, чьи глаза не застланы пеленой, на ком нет ни единой цепи - они созданы не Богом, но кем-то другим. Интересно, кто бы это мог быть? - с этими словами она бросила на Ди всезнающий взгляд и поставила свою чашку на стол. Уверена, ты торопишься, поэтому я благодарна тебе, что не отказался от чашки чая и выслушал болтовню глупой старухи. Наверное, кому-нибудь другому ты бы за такие разговоры отрубил голову, а я могу похвастаться тем, что мне разрешил говорить.

- Вообще-то, я хотел бы услышать о том времени, когда люди и аристократы жили в мире, - наконец открыл рот Ди.

- Всё, что угодно. Если б ты был так добр и рассказал мне о нём.

Старушка глянула на него искоса и сложила руки на столе. Просидев так без движения пару секунд, она заговорила:

- Рассказывать можно много. Настолько много, что это как, если ничего не говорить. Ну, большинство из них сгинули куда-то, когда я была ещё совсем крошкой, и никто не знает, что с ними со всеми стало. Всего лишь раз, после этого, они возвращались – это случилось тридцать лет назад. Думаю, поэтому здесь теперь что-то происходит, в особенности после того, как ты приехал. Аристократы не могут изменить своей сущности.

- Была укушена девушка, - напомнил Ди. - Она до сих пор спит и совсем не стареет. И пока она спит, то заставляет других людей видеть обо мне сны.

Старуха взяла чашку. Когда она поднесла её к губам, казалось, будто пар идёт у неё изо рта. Слегка отодвинув её, она сказала:

- Тридцать лет назад в лесу к северу от деревни нашли девушку. На шее у неё были две отметины. Понятное дело, её хотели тут же изгнать, но не сделали этого. До сих пор никто не знает, как лучше было поступить. Она ведь никогда тебя прежде не видела?

Ди кивнул.

Заглядывая охотнику прямо в лицо, женщина продолжила:

- Ну, думаю, такого красавчика, как ты, она бы захотела увидеть, даже если бы и не встречала тебя прежде. Но, знаешь..., - тут она отметила, что Ди примолк. – Когда б это я повстречала тебя хоть миллион раз, я бы ни за что не захотела видеть о тебе сны, потому что заливалась бы тогда слезами без конца другого и не дано. Конечно, я сомневаюсь, что ты найдёшь во Фронтире женщину, которая бы никогда не плакала, но от этого не намного легче – нам больно всякий раз.

И всё же, Сибилла видела его во сне. Мужчину, которого она никогда не встречала прежде.

- Каким был тот аристократ, укусивший Сибиллу? – вопрос Ди на этот раз достиг цели.

-Кое-кто видел его. Бабушка Сибиллы. Она умерла двадцать лет назад, но до этого каждый день рассказывала людям, как она в поисках Сибиллы столкнулась с ним. Ой, она мне про него все уши прожужжала, я уже хотела в них затычки вставлять. Да, он был высок, одет во всё чёрное, - старуха замолчала. В глазах её блеснул таинственный огонёк, превратившийся в лучи света, которые, казалось, прожгут дыру на лице Ди. – Как он выглядел... уж слишком хорошо, чтобы жить в этом мире – совсем как ты.

Ди поднёс чашку к губам. Его глаза как будто высматривали что-то в старой миссис Шелдон, и в то же самое время смотрели сквозь неё.

- Зачем ему было кусать Сибиллу? – размышляла старуха, огонь в глазах разгорался, блестел на грани безумия. – Зачем он заставил её видеть сны? Да и какие сны? – ответов, конечно же, не было, поэтому Ди ответил вопросом на вопрос, ведь именно за этим он сюда приехал.

- У девушки были близкие друзья?

- Дай-ка подумать... Ай-Линг.

- Где она?

- Она живёт на ферме в миле на юго-запад отсюда. Уверена, она в этот час там.

Ди поднялся, собираясь уходить.

- Погоди…, - окликнула старушка, и охотник остановился. – Не откажешься ли от ещё одной чашечки чая? Не хочу так легко упустить возможность поболтать за такое долгое время. Уж я-то знаю, ещё лет десять пройдёт, прежде чем мне выпадет шанс снова с кем-то поговорить. Даже дети сюда больше не приходят половить липких жуков. Деревенька у нас мирная, но я одинока.

Ди неохотно сел обратно.

- А ты не только симпатичный, но и прислушиваешься к людям. Когданибудь, я уверена, ты устроишься в каком-нибудь местечке. Найдёшь себе жену.

И с этим словами старушка оставила его, скрывшись в кухне.

- Мирная деревенька, а? – пробормотал Ди.

- Ага,- прохрипел голос из левой руки, лежащей на колене.

- А хорошая?

- Не могу сказать.

- Тогда мы в одной лодке, - согласился Ди.

- Только потому, что она мирная, я бы не назвал её хорошей. То же и о жителях можно сказать, которые не такие уж мирные. В этом мире вообще нет ничего хорошего. Ни в аристократах, ни в людях – ни в тебе, раз уж на то пошло.

Ди отвернулся к окну. Равнины менялись с каждой минутой; последние зелёные листья упивались жизнью нового утра, предупреждая вступление в свои права пылающей осени. Среди ослепительного света зимней тенью выделялся Ди.

Окутанная слабым ароматом, вошла старуха.

- А вот и я! – сказала она, поставив перед ним чашку. В её центре, в светло-янтарной жидкости плавал один единственный синий лепесток. Крошечное синее море.

Ди левой рукой поднёс напиток к губам. Само собой разумеется, правую руку он держал свободной, чтобы быть готовым к любой внезапной атаке.

Рука остановилась, хотя не было похоже, будто он прервал её плавное движение.

- Что такое? – весело улыбаясь, спросила старушка.

- Попробуйте, - ответил Ди.

- А?

- Выпейте сами. Пахнет по-другому.

- Ах, это? Я поменяла заварку. Это домашняя, сама вырастила в собственном саду на заднем дворе. Та заварка была дешёвой от того же столичного торговца, - и подмигнув своему гостю, она втянула дымящуюся жидкость морщинистыми губами.

- Ну. Доволен теперь, мой недоверчивый охотник, тут нет никакого яда? Только настроение испортил. Ладно, не хочешь пить, не пей.

Ди поднёс чашку ко рту. Старуха с удовольствием наблюдала, как подпрыгивает его кадык. Опустив чашку, Ди встал на ноги. Уже на полпути к выходу, он обернулся и спросил:

- Вам я тоже снился?

Старушка кивнула.

- И что вы подумали?

Повисшая тишина, возможно, означала, что внутри неё решается вопрос, как бы повежливее выразиться.

- За других не скажу, - наконец осмелилась миссис Шелдон, - но лично я подумала, что ты опасен.

- Опасен?

- Во сне, пока ты шёл, было очевидно, что ты опасный человек. Учитывая, что ты вот так прямо не выходил и не заявлял об этом, я просто наверняка это знала.

Лучше о нём и не скажешь.

- Спасибо за чай, - всё, что ответил Ди и с этими словами покинул дом.

- Счастливого пути, - попрощалась с крыльца старушка. - Мы ещё встретимся, и ты послушаешь одну из моих песен. Одну из лучших, что я написала, когда была ещё молодой.

Ничего не сказав, Ди оседлал лошадь, один раз ударил ей в бока и уехал. Когда дом скрылся за холмом, хриплый голос затрещал.

- Не верится просто, каким ты иногда бываешь дураком. Какого чёрта надо было пить этот чай! Может там яд.

- Хочешь сказать, что сам не знаешь, что в нём было?

- Ну, ладно, что с чаем всё в порядке, я тогда понял, но в нём было и какоето неизвестное вещество.

- Ты должен стараться лучше, - разговор как будто вовсе не касался Ди. Я ведь опасен? – прошептал он.

- Это уж точно, как никто другой. Но помнишь, что сказала та бабуля? Она сказала, это чувствует весь городок.

Всем жителям было ясно, что он опасен. Для них опасен.

Голос продолжал.

- А это означает, что они позвали тебя сюда, даже подозревая в тебе угрозу. Может, они сделали это, чтобы убить тебя. Если так, становится понятным поступок фермера... Но я не думаю, что причина в этом. Да и не важно, как сказала та бабуся, я вообще не уверен, что все до единого в городе чувствуют то же самое. Вполне себе ясно, что они не враги. Ведь это же мирная деревушка.

- Мирная говоришь? – Ди всё бормотал по дороге, а его слова подхватывал ветер. Пейзаж проносился с обеих сторон. Свидетелям этой беседы сравнить её странность было бы не с чем.

- Ты собрался уезжать из города..., - спокойно продолжал рассуждать хриплый голос, – и тогда на тебя напали, но нападавший был убит стрелой из твоего сна. Ему нужно было, чтобы ты выжил. В итоге, ты торчишь тут. А знаешь, вполне вероятно, этот фермер, который напал на тебя, был частью его плана.

Вдруг хриплый затих, а Ди, молча, продолжал всматриваться вдаль. Юношу, казалось, не заботил странный тон говорившего из ниоткуда голоса, как и ни сколько не беспокоил предмет самой беседы. Вероятно, необычность, на которую нечеловеческое создание даже не обратит внимания, существовала за гранью понимания смертных.

А тем временем в доме. Пожилая миссис Шелдон провожала уезжающего гостя взглядом, пока тот вместе с конём не скрылся за холмом, и прежде чем сойти с крыльца и направиться к себе на задний двор, она в совсем не свойственной её возрасту манере соблазнительно подмигнула в его сторону.

Внутренний двор миссис Шелдон представлял собой огороженный участок земли в более чем тысячу квадратных футов, где на цветочной арене сражались бесчисленные оттенки.

Остановившись перед одним из очаровательных букетов с теми самыми синими лепестками, что плавали в чае, старушка сказала себе:

- О да, он опасен, но я бы не отказалась подвергнуться его опасности. С одной стороны, я бы всё-таки хотела, чтобы чай подействовал, а с другой нет. Боже мой, давно я себя так не чувствовала, вскружило голову будто школьнице, - затем, случайно приметив синие цветы под ногами, она воскликнула. - А, так вот где я собрала этот чай..., интересно, сколько он уже здесь растёт? Я его раньше не видела.

И только старушка наклонилась, чтобы сорвать немного лепестков, как над её ухом раздался пронзительный свист.

За пять минут Ди проскакал галопом примерно милю, когда перед ним внезапно выросло огромное ранчо. На изобилующем пастбище стояло целое стадо мясных чудовищ, некоторые из них пожёвывали траву. Похожих на бочонки, семи футов в длину и весом, соответственно, более полутора тысяч фунтов каждый, их словно бронёй покрывали пластины, способные, казалось, отражать лазерные лучи. Морды их напоминали экскаватор с парой изогнутых ковшей, которыми служили верхние и нижние челюсти, снабжённые крупными коренными зубами. Но, несмотря на их пугающий вид, для обеденного стола не было более вкусного украшения. Аристократы, благодаря своему эстетическому чутью, придавали многим существам ужасающую форму с единственной целью – запугать человечество, но эти создания были, наверное, самым большим исключением из правил. Они обеспечивали пищей. Ко всему прочему, пока существо не было смертельно ранено, срезаемое с него мясо, через двенадцать часов начинало отрастать вновь, в то время как само животное абсолютно не чувствовало боли и не оказывало сопротивления. Говорили, что имея пару таких бесценных животных, семья из пяти человек никогда бы не знала голода. К сожалению, они были крайне малочисленны, и редко производили потомство. Обычно, на одном таком звере можно было заработать достаточно денег, чтобы приобрести один из аэропланов аристократии, и если кто-то находил животное, то, как правило, так и поступал, а не держал его для пищи. Здесь же их было, если прикинуть на глаз, около тридцати штук, из чего Ди заключил, что место это было не только мирным, но и богатым.

Ди направил коня прямо к жилому дому. По дороге в поле его зрения изредка попадались горящие полосы. Огонь выпускали красные кроты, охраняющие территорию. Их численность на этой ферме составляла половину от той, что обычно имели подобные ранчо. Слишком мало, чтобы можно было надеяться увидеть сотни пламенных столбов, вырывающихся из-под земли и приветствующих незваных гостей на поверхности или в воздухе.

Сработал датчик, установленный на расстоянии сорока футов от дома, и прежде, чем лошадь Ди успела остановиться, в дверях появилась женщина со стареньким автоматом в руках. Ди натянул поводья.

Щёки женщины залились лёгким румянцем, когда она увидела его лицо.

- Хм... чем могу помочь? – спросила она вежливым тоном. Её чёрные волосы были повязаны светло-коричневой косынкой. Лицо выдавало женщину, давно переступившую за черту увядания. Упрямый рот и острый, как бритва, взгляд говорили о сожалении и горьком осадке в её жизни. Но всё же, в ней было и что-то утончённое. Прямая линия носа и изящные тонкие брови предполагали жизнь очень далёкую от её нынешней выцветшей хлопковой рубашки и длинной юбки. В дополнение к автомату за спину был заброшен поношенный рюкзак.

- Вы Ай-Линг? – спросил охотник.

- Да.

Ди собрался слезть с лошади.

- Ты... оставайся там. Я не могу позволить тебе вторгаться на нашу землю.

- Мне жаль, но это очень важно, - возразил охотник, сидя верхом. Спешившись рядом с Ай-Линг, он добавил. - Я хотел бы расспросить вас о спящей в больнице девушке, Сибилле. Зовите меня…

- Ди, - буркнула Ай-Линг, опуская ствол автомата. - Я расскажу тебе, что знаю. Но прямо сейчас, мне нужно покормить животных...

- Я подожду.

На лице женщины промелькнуло что-то среднее между смирением и восхищением. Положив автомат на плечо, она медленно двинулась к забору. Ди пошёл рядом с ней.

- Зачем ты приехал сюда? – Ай-Линг, кажется, тоже чувствовала, что Ди опасен.

Охотник не ответил. Когда Ай-Линг открыла ворота и вышла на середину загона, Ди прислонился к забору и стал за ней наблюдать. Похоже, помогать он совсем не собирался.

Примерно в сорока футах от охотника Ай-Линг сунула автомат под мышку и сняла рюкзак. Быстро раскрыв его, она вытрясла содержимое наружу. На землю посыпались блестящие кристаллы синтезированной еды для мясных чудовищ, тут же со всех сторон раздался пронзительный визг, и затряслась земля. Туши в полторы тысячи фунтов одновременно ринулись вперёд. Общая масса тридцати голов достигала двадцати тонн, под их напором дрожала земля, зашатался даже забор. Один Ди стоял, не шелохнувшись, лишь едва покачивались его волосы. Такое впечатление, будто вибрация забора, к которому прислонился юноша, прежде чем добраться до самого охотника, поглощалась его чёрным плащом.

Ай-Линг отошла подальше от громадных зверей, пока они с жадностью поглощали своё излюбленное лакомство, но вскоре снова затерялась среди толпы из чёрной брони, которая запросто могла раздавить её. Стройная фигурка встала между тяжеленными, трущимися тушами и вдруг отвесила пинка ближайшему из чудовищ.

- Бен, плохой мальчик! – бранила животное Ай-Линг. - Ты ведь уже съел свою порцию, да? Будь хорошей зверушкой и уступи место Плуто. А ну, не капризничать.

Будучи агрессивными, мясные чудовища были и достаточно сообразительны, а если с ними поработать, можно было их приручить. Однако в процессе дрессировки вы день за днём рисковали бы жизнью или частью тела. Как говорят, наберись столько терпения, сколько нужно, чтобы отыскать единственное зёрнышко среди кучи песка. Кажется, этой достойной женщине удалось его найти. Зверь, которого она ударила, отошёл в сторону, но тот, которого звали Плуто, похоже, зазевался и только продолжал упираться.

- Плуто, быстрее. И тебе, наконец, место досталось, так иди и жуй, видя, что животное не реагирует, Ай-Линг воскликнула. – Вот же громадный болван! - и пнула его в бок. Зверь не пошевелился.

Ай-Линг отступила на шаг и скрестила руки. Взгляд её стал решительным, она схватила автомат за рукоять и стала держать его как дубинку.

- Уже кое-что, - шепнул Ди.

Женщина занесла автомат и шлёпнула существо, которое было гораздо выше неё, прямо по заду. Капельки пота разлетелись в стороны. Она ударила пять или шесть раз прежде, чем глупое животное, наконец, разнюхало себе место и стало зачерпывать еду своими ковшами-челюстями. Убедившись, что дело пошло, Ай-Линг снова подошла к Ди. Эта процедура, очевидно, её сильно вымотала как морально, так и физически, но походка женщины оставалась поразительно ровной.

- Извини, что заставляю ждать, но я должна ещё проверить термостаты в курятнике, - её трясло, дыхание сбилось, а в бисеринках пота отражалось лицо Ди. – Пойдёшь со мной? Вообще-то ты бы мог подождать в доме, но в отсутствии мужа я не могу пустить туда мужчину.

- Мне неплохо и здесь, - сказав это, Ди встал рядом с Ай-Линг, и они вместе повернули к зданию слева. – Не очень подходишь для жизни на ферме, заметил он, когда они отошли недалеко.

Ай-Линг потребовалось несколько секунд, чтобы понять – он говорит о ней. Бросив удивлённый взгляд на Ди, она спросила:

- Беспокоишься за меня? – как будто печально улыбнулась.

- Работать на ферме тяжело даже для мужчины, - сказалДи. – Зачем ты дала этим животным имена?

- Работа на самом деле не такая уж тяжёлая, - бодро отвечала АйЛинг. Вот поработаешь так тридцать лет и ко всему привыкнешь. А имена я дала, потому что так с ними легче.

Добравшись до сооружения, Ай-Линг открыла стальную дверь. Наружу вырвалось тошнотворное зловоние - запах диких животных и экскрементов. Ай-Линг отвернулась и прокашлялась.

- Я только проверю термостаты. Мы можем поговорить, пока я тут кружусь. Спрашивай, - донёсся её голос из темноты.

Солнечный свет, проскользнув в дверной проём, едва осветил внутреннее пространство помещения, где рядами разместились крупные цыплята птенцы огромных куриц, достигающие в высоту шести с половиной футов. То, как они неподвижно стояли за линией высоковольтных проводов, протянувшихся по обеим сторонам от дорожки, и внимательно наблюдали своими блестящими синими глазками за пришедшими, при этом, не выказывая никакой суетливости, присущей обычным курицам, не могло не насторожить.

Гигантские курицы служили Фронтиру основным источником пищи. Нужно было соблюдать несколько особых условий при разведении этих кур у них был очень чувствительный организм; отклонение температуры всего лишь на несколько градусов от их естественного режима могло с лёгкостью убить птиц. Вдобавок множество проблем было связано с их питанием и норовистым нравом, так что даже семье из пяти человек с большим трудом удавалось вырастить хотя бы одну птицу. Что творилось в этом грязном, плохо освещённом сарайчике иначе как чудом не назовёшь.

Высоковольтный провод стрельнул бледной искрой, когда один из цыплят наткнулся на него. Странно, но птенец даже не вскрикнул от боли.

- Насколько я помню, эти курицы любят человеческие кости. И ты можешь их достать?

Ай-Линг покачала головой в ответ на вопрос Ди.

- В нашей деревне это не так-то просто. Поэтому я покупаю их у развозчика трупов.

Всевозможные торговцы из Столицы и других промысловых областей разъезжали по всему Фронтиру. Продавцы меха, ремонтники, барахольщики, торговцы фруктами, мороженщики, портные, оружейники, фокусники, даже передвижной кинотеатр. От кого-то разило кровью, от кого-то весельем, ктото был заляпан жиром, кто-то одет с иголочки, но все они оставались неотъемлемой частью Фронтира. Развозчик трупов – торговец иного сорта.

Окружённые жестокостью в этой жизни, люди не всегда с почтением относились к мёртвым. Внутренние органы использовались для пересадки, человеческие волосы обрабатывались особым животным жиром, чтобы сделать из них линии связи, передающие сигнал на любое расстояние. Кости, благодаря высокому содержанию кальция, играли важную роль в удобрениях. Кроме того, гитара, сделанная из резной тазовой кости и выгнутого позвоночника с упругой кишкой, натянутой опытным мастером, издавала совершенно чарующую музыку. Если покойники, имеющие родственников, использовались на разных направлениях, те, кто умер в дороге, могли рассчитывать лишь на небрежную поминальную службу, после которой гроб, с их скудными пожитками, отвозился на общественное кладбище, а труп по существующей договорённости отправлялся «мяснику» с окраины города для разделки.

Развозчикам покойников не хватало, но иногда они поставляли людям тела, замороженные на их собственном оборудовании. Однако чаще им приходилось бродить по деревням и городам, словно упырям в поисках свежих трупов. Обычно тела продавались целиком, когда этого требовал спрос; в противном случае, некоторые части тела продавались в необработанном виде, либо сначала подвергались обработке, а затем шли на продажу.

Ай-Линг под прицелом хитрых глаз трёх огромных цыплят проверяла допотопное оборудование в каждом загоне. Когда она добралась до термостата во втором загоне, то остановилась и обернулась к Ди.

- Ты меня так ни о чём и не спросил. Не хочешь отвлекать? Ко мне даже муж так внимательно не относится.

Ди молча продолжал наблюдать за птенцами.

Горько усмехнувшись, Ай-Линг потянулась к устройству, как вдруг одна из куриц вытянула шею, высоковольтный провод плюнул огнём, и Ай-Линг, вскрикнув, отдёрнула руку. Острый куриный клюв содрал кусок кожи с тыльной стороны её ладони.

Интуитивно она второй рукой зажала рану, но кровь всё равно выступила. Изящные бледные пальцы Ди коснулись чуть выше запястья руки. У АйЛинг перехватило дыхание. Она просто восторженно наблюдала, как Ди осматривает её руку, и продолжала сжимать рану, потупив взгляд.

- Ничего страшного, - сказал ей охотник. - Наложишь компресс из листьев вайны и к концу дня…

Внезапно, Ай-Линг резко отдёрнула руку. Не ясно, заметил ли Ди при таком слабом освещении, как женщина покраснела до самых ушей.

- Извини, - прошептала она. – Просто давно уже мужчина не брал меня за руку.

- Такое часто случается с этими цыплятами? – глядя на птицу, спросил Ди. От белого пуха на её груди поднимался синий огонёк - работа высоковольтной линии. – Даже не пискнул – слишком легко для них.

- Бывало, что и цапнут, - Ай-Линг забинтовала рану носовым платком. За секунду белая ткань пропиталась кровью. С беспокойством взглянув на хищную птицу, она добавила. - Но этот сегодня наверняка просто застал меня врасплох. Знаешь, я всегда могу распознать, когда они в таком настроении.

- Нам нужно идти.

- Тут надо ещё кое-что сделать, - улыбнулась Ай-Линг прежде, чем направиться к следующему загону. Остановившись перед оборудованием, она немного помедлила и вытянула руку. Верхняя часть тела ближайшей курицы дёрнулась, но замерла. В её стеклянных глазах отражался Ди. Как будто у существа внезапно появилось чувство прекрасного, но на самом же деле жестокий взгляд страшной птицы наполнился невыразимым ужасом. Глаза Ди едва различимо мерцали красным. Бледная точно привидение Ай-Линг обернулась к Ди, наверное, тоже что-то почувствовала, и снова быстро вернулась к работе. Осмотр был закончен без происшествий.

Солнечный свет снова ждал их в свои объятия. Заперев дверь снаружи, Ай-Линг с благодарностью кивнула Ди.

- Спасибо за помощь. Хм, постарайся не смотреть так туда. Имею в виду, рука не очень-то и красивая.

Она говорила не о повреждённой руке, а о той, которой она закрывала рану. По тыльной стороне проходило множество шрамов, а кожа загрубела от ядовитых укусов и стала похожей на чешую огненного дракона. Возможно, Ди ещё с момента их встречи заметил, как она пыталась прятать её.

- Какой девочкой была Сибилла? – голос охотник холоден и лишён эмоций.

Ай-Линг нахмурилась, вспомнив, для чего Ди был здесь.

- О, сущим романтиком, - заверила она. - И такой милой. Что ещё было надо? Уверена, ей сняться хорошие сны. Если нет, то и Бога нет.

- Какой сон был бы хорошим сном?

Раздумывая, Ай-Линг подняла глаза к просторам голубого неба. Взгляд её устремился вдаль, как будто там было что-то очень важное.

- Истории, что странствующие писатели придумывают для молодых девушек.

Ди промолчал.

Ай-Линг облизала бледные губы и слегка прищурилась.

- Сон, - начала она, - в котором влюблённые, держась за руки, идут вниз по улице. В библиотеке есть все книги, которые ты хочешь прочитать. Сон, где никто никому не угрожает, и люди думают о других, делая что-то и не прося ничего взамен. Новинки моды из Столицы приходят каждую неделю. Сон, в котором у аптекаря есть все лекарства, чтобы вылечить лихорадку у твоего ребёнка. Сводить концы с концами можно, и не работая как ломовая лошадь. Сон, в котором все спускаются к пруду, чтобы в лунную ночь половить огненных мух. И сон...

Предложение закончил уже другой голос.

- ..., в котором люди и аристократы идут рядом рука об руку?

Потрясённая Ай-Линг уставилась на своего загадочного гостя.

- Ты что ли волшебник? – изумилась она.

- Аристократ, укусивший Сибиллу, выбрал её не случайно.

Взгляд Ай-Линг застыл в недоумении.

- Что ты хочешь этим сказать? Почему он выбрал Сибиллу?

- Старинный замок и синий свет, белое вечернее платье и чёрный фрак, котильон – говорят тебе о чём-нибудь?

Какая-то искра блеснула в глазах Ай-Линг.

- Я думала, это только ты нам снишься..., но ты тоже видел сон Сибиллы, верно? - слеза скатилась по щеке. - Именно этого она хотела - носить белое платье и танцевать ночь напролёт с мужчиной в смокинге где-нибудь в зале старинного замка. Ночь, окутанная синим сиянием.

- Её желание сбылось.

- Ночь в её сне никогда не кончается, да?

- Я не знаю.

- Думаешь, Сибилла счастлива?

Ди ничего не ответил.

Ай-Линг убрала волосы, упавшие ей на глаза.

- Пойми меня правильно, я довольна своей жизнью. Мне не на что жаловаться. Нам удается выживать, и я чувствую, насколько тверда земля у меня под ногами. Может, я не вижу таких прекрасных снов как Сибилла, но...

- Сны могут быть прекрасными, но это не значит, что они хорошие.

Ди слегка коснулся края шляпы. Так он попрощался.

Ай-Линг застыла на месте, пытаясь сказать что-нибудь ещё; она смотрела ему в спину, в чёрное пространство, пока он спокойно уходил прочь.

Силуэт гостя ясно давал понять - разговор окончен. Образ, не терпящий возражений.

Ещё неуверенная, готова ли она сказать, но чувствуя, как нечто важное уже готово было сорваться с языка, Ай-Линг сделал несколько шагов вперёд. Прежде, чем она догнала Ди, он остановился и повернулся. Но не к Ай-Линг, а в сторону курятника. Когда тёмные глаза последовали за его взглядом, стальная дверь отлетела и упала на землю, обломки разлетелись во все стороны. Внутри показались обезумевшие белые создания с растрёпанными перьями. Толкаясь, они выскочили на солнечный свет.

II

Тишину разорвал душераздирающий крик, не уступающий рёву серого медведя, готовящегося броситься на свою жертву. Ай-Линг вздрогнула, заметив синие искры и фиолетовый дым на белой груди у каждой курицы.

- Но это же... - она запнулась. - Как им удалось пройти через высоковольтные провода?

- Отправляйся в дом и предоставь их мне, - прошептал бронзовый голос над самым ухом, и только тут Ай-Линг поняла, что охотник стоит рядом.

- Но…

- Иди, - приказ прозвучал чуть мягче, чем обычный тон.

Не дожидаясь, пока Ай-Линг направиться к дому, Ди развернулся в обратную сторону и сорвался с места. Плащ парой огромных чёрных крыльев взметнулся на ветру. Он ринулся вперёд, возможно, потому, что чувствовал, Ай-Линг отступает гораздо медленнее, чем её настигают громадные курицы. Птенцы они или нет, но каждый был ростом в шесть с половиной футов, а удара клюва или когтей этой вздорной птицы было достаточно, чтобы пробить дыру в титане..., не говоря уже о том, что он мог сделать с человеческой плотью.

Приблизившись к охотнику на расстояние в десять футов, один смертоносный пушистый комок, подскочил в воздух. Ногам цыплят, устроенным так, чтобы удерживать тушку в семьсот фунтов, хватало прыгучести даже без разбега подняться в воздух на более чем пятнадцать футов. Изо всех сил растопырив когти, курица спикировала прямо на то место, где могла перехватить Ди.

Серебряный росчерк вспыхнул в глазах атакующей птицы, когда Ди отсёк ей обе ноги. На голову, прорвавшегося в самую гущу визжащих цыплят охотника, посыпались бесконечные удары множества чёрных клювов. Человеческий череп для них оказался бы мягок как виноград, но оцеплению озлобленных птиц достался вкус не Ди, а его сверкающего меча. Под лучами солнца пролилась алая кровь.

Спустя пару секунд, на земле лежала примерно дюжина цыплят. Зелёная трава окрасилась свежей краской. В одной руке окровавленный клинок, сам Ди неподвижен. Охотник орудовал мечом посреди неистового тумана крови, но ни одна капля не попала на его одежду или прекрасное лицо. Вопрос в том, отчего? Одно мгновение и частичка багряного пастбища внезапно начала оживать, и она была не единственной – вся земля вокруг содрогнулась и тоже начала подниматься. Эти «нечто» сворачивались над землёй и всплывали в воздух, грязь и трава так и свисали с них. Шары до полутора футов в диаметре. Название «кровавые пузыри» подходило им как нельзя кстати, учитывая их тёмно-красный цвет. Словно бурлящая в кратере лава, как ядовитая пена, порожденная безумной химической реакцией, это жуткое отродье стало порождением земли, напитавшейся кровью страшных птиц. Подобно разумным существам, шары зависали в воздухе на высоте шести футов. Один за другим, их число возрастало. Возможно, именно этого они и добивались.

- Что думаешь? – спросил у кого-то Ди.

- Может, назовём их «кровавые яичные пузырьки»? - ответил кто-то. - Я их тоже никогда не видел. Раз пузырьки, значит, когда-нибудь должны лопнуть. Когда лопнут, зажимай нос. Погоди-ка, - добавил голос. – Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Хочешь, чтобы я попробовал кусочек?

- Было бы неплохо.

- Эй-эй, не очень-то расслабляйся, тебе тоже может достаться, неистовая буря негодования в загадочном голосе. - Ну! Налетайте и попробуйте нас взять! – прокричал он.

Ди поднял левую руку и повернул ладонь к одному из зависших в воздухе противников. Взвыл ветер. Тут же, один из немыслимых кровяных шаров всколыхнулся и поплыл к руке Ди. Когда округлость коснулась ладони охотника, то с одного края начала вытягиваться, словно протискиваясь в дыру, а с другого - неимоверно раздуваться.

Всасывание на этом не закончилось. Раздувшаяся часть не взрывалась, а будто бы продолжала бороться, даже не смотря на всё увеличивающиеся размеры, и прежде чем полностью поглотиться ладонью Ди, она в одно мгновение сдулась, испугавшись как тонущий зверёк.

- Ух, ты! Довольно вкусно, - весело отозвался голос, но через секунду истошно завопил от боли.

- А может слишком ядовито? – спокойно заметил Ди.

- Эта штука... чертовски смертельна... Даже не думай, что я съем ещё... Лучше отступим.

Почувствовалось какое-то движение. Не со стороны Ди, а от кровавых пузырей. Возможно, крики жертв добавили им уверенности, или может, они, наконец, накопили достаточно сил. Шары разделились на две группы и заскользили по воздуху в направлении Ди.

- Тьфу! Не трогай эти штуковины... – заверещала левая рука.

Ди прикрыл шарфом нос и рот как раз в тот момент, когда разорвался первый ряд кровяных пузырей. В воздухе повисла багряная дымка, но фигуры в чёрном под ней уже не было. Ди беззвучно проносился сквозь красную массу, в которой один за другим взрывались шары из крови. Впереди он заметил застывшую на месте Ай-Линг и вторую часть пузырей, мчащихся прямо на неё.

- Задержи дыхание и падай на землю, - крикнул Ди и тотчас закашлялся. Он вдохнул кровавый туман из разорвавшегося над головой пузыря. Губы словно сами раскрылись от потока брызнувшей изо рта алой крови.

Теряя жизненные соки и оставляя позади кровавый след, Ди на бегу даже не споткнулся. Обхватив беззащитную Ай-Линг за талию, он кинулся к забору. Серебряная молния вспыхнула посреди кровяных пузырей, когда они проносились над мчащейся фигурой. Шары как будто отступили под натиском порыва ветра, созданного мечом. Ди прошмыгнул сквозь них. Пробежав футов сорок, он обернулся. Казалось, нет никакой возможности избежать встречи с роем шаров неумолимо приближающихся к ним. Сколько ещё ядовитого газа он выдержит?

- Сейчас порядок, - Ди дал знать Ай-Линг, что дышать теперь безопасно, как будто он сам совсем не чувствовал боли. – Что на счёт них? – спросил он кого-то.

- Поступай, как знаешь. Эксплуататор, чтоб тебя.

Услышав раздражённое брюзжание, Ай-Линг раскраснелась и стала повсюду оглядываться.

Трудно сказать, что задумал Ди. Аккуратно поставив женщину на землю, он бросился прямо к настигающим их пузырям крови. Вдруг багряные шары поднялись как один. Равномерно распределившись, они образовали круглый навес. Под таким пологом ничто бы не смогло избежать атаки и попалось бы в ловушку смертельного тумана, но Ди встал прямо под центром купола. Над ним оставалось расстояние в сорок футов - слишком высоко для прыжка или умелого движения мечом.

Левая рука Ди поднялась. Если бы у пузырей имелись глаза, они бы заметили сформировавшееся на ладони человеческое лицо.

Напоминающие малюсенькие бамбуковые листочки глазки злобно поблёскивали, а тонкие губы скривились. С громким свистом воздух начал двигаться в одном направлении - к крошечным губам. Захваченные сильнейшей тягой, все до единого пузыря выстроились в прямую линию перед ладонью Ди. Лишённые возможности улизнуть шары из крови были распороты танцующим клинком охотника. Ди отскочил назад, прежде чем пролившаяся дождём кровь попала на его тело. Пузыри вновь попытались подняться к небу, но подтянулись яростно воющим ветром и затем лопнули, будучи не в состоянии образовать плотную кровавую завесу вокруг Ди.

Отпрыгнув в сторону от места расправы над последним из шаров, Ди уронил меч на землю и, зайдясь жутким кашлем, опустился на одно колено. На синем шарфе, закрывающем его рот, проступило тёмно-красное пятно. Кашель спустя секунду прекратился, и Ди поднялся. Опустив платок, он повернулся к Ай-Линг. На её смертельно бледном лице появилось подобие улыбки.

- Душ из антидота примешь позже, - с этими словами Ди достал несколько золотых монет из внутреннего кармана плаща и вложил их в руку Ай-Линг. Плата за убитых цыплят.

Ай-Линг собиралась запротестовать, но, раздумав, приняла деньги. Во Фронтире даже жестяное ведро могло оказаться на вес золота.

- Что сейчас произошло? – удивилась она.- Я никогда не слышала, чтобы такое случалось с кровью этих куриц, - голос дрожал, безусловно, от того, что жизнь её была хоть и тяжела, но вплоть до сих пор относительно спокойна.

- Твой муж не поблизости? – наконец спросил Ди.

- Этим утром он отправился в город. У него там есть дела.

- Поедешь со мной? Не могу сказать, что оставаться здесь безопаснее, но я могу отвести тебя к мужу. Те кровавые шары ведь и за тобой погнались тоже.

Ай-Линг измученно кивнула в знак согласия и заперла ворота, чтобы мясные чудовища не разбежались. Вдвоём с Ди они устроились верхом на его конекиборге и умчались прочь.

- Никогда раньше не видела, чтобы так дрались... Кто же ты такой? спросила Ай-Линг, крепко ухватившись за талию Ди.

- Ты говорила, что я тебе снился, верно?

- Да, снился.

Яндекс.Директ

Формы керамические опт

- И что ты подумала?

Ай-Линг промолчала. Её уже тронутые сединой волосы развевались на ветру.

- Мне обязательно отвечать? – в итоге спросила она.

- Нет, если не хочешь.

- Я возненавидела тебя настолько, что готова была убить.

Один человек сказал, что боится его, другой – что ненавидит. Можно ли утверждать, что каждый житель города не попал в один из этих двух лагерей? Даже во снах Ди вызывал у них тревогу, неприязнь.

- Не знаю, почему так, - продолжала Ай-Линг, – но ты действительно был мне ненавистен. Как будто ты собирался разрушить нашу жизнь и всё, что мы с таким трудом выстроили – а потом, когда я проснулась... – слова её затихли. Прошло ещё какое-то время прежде, чем она смогла заговорить. - Знаю, я сказала, что счастлива..., но я завидую Сибилле. Она не стареет и просто видит сны...

- Не обязательно приятные сны.

- Так все говорят, но любой беспробудный сон, гораздо лучше, чем реальность... даже ночной кошмар. Интересно, чтобы она подумала о нём, если проснулась…

Как прозвучала для Ди первая искренняя эмоция в усталом голосе женщины? Мчась верхом он, как и прежде, оставался холодным и равнодушным.

Ступив на дорогу, ведущую к центральной улице, Ди намеревался повернуть коня в сторону деревни, но Ай-Линг сдержала его:

- Налево - в больницу. В это время муж всё ещё должен быть там.

Лошадь поскакала к окраине города, и в мгновение ока пара очутились перед белым зданием больницы. Ди уже собрался отъезжать, когда Ай-Линг вежливо просила его рассказать о случившемся её мужу. Пусть это Фронтир, но затеянная Ди драка на их ранчо больше походила на битву из глубин ада. Чтобы она не наговорила мужу, он мог ей не поверить. На сей раз, безразличие юноши могло иметь неприятные последствия.

После некоторого раздумья Ди соскочил с лошади.

- Сюда, - Ай-Линг пошла впереди охотника. Спустившись по знакомому коридору и остановившись перед уже виденной им дверью, Ди наконец понял, что здесь происходит. Ай-Линг постучалась, и за распахнувшейся внутрь дверью появилось лицо мужчины. Охотнику даже не нужно было смотреть на него. Серьёзное, ожесточённое многочисленными снежными буранами, оно принадлежало шерифу Куртцу.

III

В больничной палате, где постоянно царил полумрак, трое вели беседу. Вернее, говорила только Ай-Линг, а Ди лишь в завершении рассказа подтвердил правдивость её слов коротким замечанием.

Закончив слушать шериф, не будучи взволнованным или даже удивлённым, заговорил:

- Сначала ты нарвался на неприятности с Клементсом, потом спалил гостиничный номер, теперь ты перебил всех кур на моём ранчо, а? Объяснишь, какого дьявола тебе понадобилось в нашем городе?

- Я, как и ты, не знаю ответа, - сказал Ди.

- Ай-Линг, подожди в фойе, - приказал шериф.

По лицу женщины было видно, что ей есть что сказать, но вдруг по нему пробежала тень нечто похожего на покорность, и она согласно кивнула.

Когда дверь вновь закрылась, шериф предложил Ди сесть.

- Благодарю, - охотник вместо этого прислонился к стене.

Шериф бросил на Ди сдержанный взгляд.

- Это какой-то пункт в железном кодексе охотников, никогда не оставлять спину открытой?

- Твоя возлюбленная? – ответил Ди стражу порядка вопросом на вопрос.

Глаза шерифа метнулись к девушке на постели.

- Это было тридцать лет назад, - ответил он.

- Насколько знает твоя жена – и до сих пор. Должно быть, это больно, смотреть, как ты каждое утро уходишь проведать свою давнюю подругу.

- Мы не об этом, да и что ты вообще знаешь?

- К вам в деревню меня привёл сон, который видит девушка в этой постели. Когда я попытался уехать, что-то помешало мне, а кто-то умер. Ключ к разгадке этих тайн имеется у твоей спящей подруги. Причина, по которой меня сюда позвали и причина, по которой я не могу уехать, заключается, похоже, в одном и том же. Вот всё, что я знаю.

- Намекаешь, мол, моя личная жизнь тебя не заботит? Раскрасавец чёртов. Убирайся из города, пока не вляпался во что-нибудь ещё.

- Я бы так и сделал, но что-то не позволяет мне уехать.

- Чушь, я лично доведу тебя до границы деревни, и чтобы ты никогда больше сюда не возвращался.

Как только шериф договорил, Ди отступил от стены, и сразу же в дверь постучали. Шериф пересёк комнату и открыл.

- А, здравствуйте. Доктор Аллен, - поприветствовал он.

В открытую дверь проскользнули мужчины и женщины в белых халатах. На тележке, которую толкала перед собой медсестра, стояли подносы с хирургическими инструментами и белое устройство, издававшее резкие механические звуки.

- Хочешь взглянуть на... – удивлённо буркнул шериф, когда директор больницы сначала тепло ему улыбнулся, а затем перевёл колкий взгляд на Ди. Фигура в чёрном плаще уже исчезла за дверью. – Подожди в фойе, - крикнул он вслед охотнику и снова повернулся к доктору.

Директор морщинистыми пальцами провёл по корпусу электрогенератора.

- Только этим утром прибыл из Столицы. Последнее достижение в области хирургии головного мозга. Надеюсь, нам удастся добиться успеха, посылая с его помощью побуждающие проснуться сигналы непосредственно к клеткам её мозга. Конечно, получить её согласие мы могли бы лишь постфактум, но ты ведь будешь здесь всё это время. Ну, что скажешь? Испытаем его прямо сейчас?

Шерифа немного смутила такая тщательность в подготовке доктора Аллена, не говоря уже о его нарочито-настойчивом тоне.

- Ты говоришь, что стимулирующее воздействие пойдёт прямо на её мозг. А это не опасно?

- Даже намазывая кремом комариный укус, ты можешь подвергаться опасности, хотя и ничтожной.

- Но мы здесь говорим о чьей-то жизни, - возразил шериф Крутц, глядя пожилому доктору прямо в глаза. - Если есть хоть какой-то риск, самый ничтожный, я на это не пойду. К тому же, останется ли Сибилла такой же, как сейчас, когда проснётся?

- Что ты имеешь в виду?

- Представим на секунду, что она не проспит вечным сном, даже если раны на горле останутся. Пока у Сибиллы есть эти отметины, она будет молодой... пусть и спящей девушкой. Но когда она проснётся, не вернутся ли её сны и её плоть в реальную действительность?

Директор больницы тяжело вздохнул.

- Ну, боюсь, по-другому не получится. Но… что тебя пугает больше?

Шериф вздрогнул. Как будто солнечные лучи вдруг осветили тёмные мысли, которые он пытался спрятать очень глубоко. Он рассеяно пробежал глазами по потолку.

- Что? – прошептал шериф.

- Когда умрёт аристократ, зачаровавший её, физическое тело девушки потеряет свою юность, а сны лишаться целостности. Но разве это не приемлемая плата в обмен за её возвращение? Что пугает тебя больше. Шериф? – взгляд директора колет, словно стальная игла.

Тишину, повисшую между присутствующим в комнате, можно было резать ножом; одна из медсестёр повела плечами.

- Я не знаю... – едва слышно простонал шериф Крутц.

В палате среди встревоженных лиц только Сибилла была безмятежна и ровно дышала во сне.

†

Когда мужчина в чёрном вывернул из дальнего конца коридора, его имя окликнул тихий голос. Это была Нэн. Её наивное, улыбающееся личико расцвело в мрачном фойе подобно цветку. Она поднялась с дивана и, словно подгоняемая ветром, направилась к нему.

- Так и думала, что ты здесь, - сказала она. - Я тебя искала.

- Как ты узнала, что я буду здесь?

Насупив лоб, Нэн дотронулась указательным пальцем до кончика носа.

- Чутьё, наверное? Да, похоже, это оно.

- Здесь должна быть Ай-Линг.

- Она несколько минут назад ушла. Я мигом догадалась, что это ты привёз её сюда.

- У тебя выдающиеся способности, - заметил Ди, направившись к входной двери.

- Подожди секундочку, мистер нетерпеливый! – воскликнула Нэн и вприпрыжку помчалась вслед за ним. – Что собираешься делать теперь?

- Уехать из деревни.

- Что?! – Нэн задохнулась от удивления, сделав круглые глаза. Но ты же ещё не добрался до разгадки тайны, и не закрыто расследование по тому происшествию. Я тебе вчера говорила, что если ты уедешь, шериф отправится за тобой.

Ди лишь слегка наклонил голову в сторону Нэн, сложив губы в редкую для него усмешку.

- Вот именно.

Пройдя через входную дверь, он обернулся к девушке и спросил:

- Шериф и Сибилла были влюблены?

Нэн кивнула.

- Думаю, они бы поженились, если бы с Сибиллой всего этого не произошло. Они хорошо ладили и были самой красивой парой во всём городе.

- По дороге сюда я слышал, что они дружили втроём.

- Ты ведь не особо задумываешься над чувствами других людей или их отношениями? – горько отозвалась Нэн, но это замечание, конечно же, не удостоилось ответа. – Как это, по-твоему, когда твой муж каждый день ходит в больницу навестить твою лучшую подругу? Особенно, когда она ждёт его там точно такая же, как и много лет назад? Думаю, его жене невыносимо смотреть на себя в зеркало. И всё это... всё до последнего... по вине аристократов. Если бы он только не укусил Сибиллу...

Невинное лицо девушки исказилось от злости, но Ди не отвёл взгляд.

Вдруг Нэн посмотрела на Ди глазами полными слёз. Бледная ручка опустилась на чёрное плечо. С таким состраданием, которое едва ли можно было представить в наивной юной девочке, она сказала:

- Ты ведь охотник? Тогда сделай что-нибудь для неё – помоги Сибилле. Если ты можешь уничтожить аристократа, то в твоих силах и спасти его жертву.

- О чём ты? – Ди уже ухватился за поводья.

Его, вероятно, ожидал страшный ответ на этот вопрос. В солнечных лучах между ними ветер кружил запах опавших листьев. Изменчивые леса окрасили далёкие горы в золото и киноварь; осень спокойно брала власть в свои руки.

Нэн молчала. Слёзы покатились из-под опущенных ресниц, оставляя мокрые дорожки на её бледных щеках. Рука, сжимающая плечо Ди, задрожала от рыданий. Даже после того, как охотник сорвался с места, она ещё долго продолжала тянуться к нему.

Ни слова на прощание, лишь стук копыт удалялся всё дальше и дальше. Нэн не оборачивалась – так и стояла там всё это время. Думала, может, кто-то придёт за ней. Она была уверена, если кто-нибудь с ней заговорит и спросит, в чём дело, она снова станет собой. В это же мгновение к ней обратился голос, но совсем не тот, который она представляла.

- Что с охотником? – спросил шериф.

Быстро вытерев слёзы, она оглянулась на него и ответила:

- Только что уехал.

- Что ж, нужно удостовериться, - шериф Крутц прошёлся до конца забора и оседлал лошадь.

- Что с ним будет? – неожиданно спросила Нэн.

- Ничего. Доведу его до границы деревни, а там пусть сам решает.

- Интересно, сможет ли он уехать.

Шерифа как громом поразило, так что он даже забыл пришпорить лошадь, ведь только что охотник сказал ему практически то же самое.

- Он тебе что-то говорил? – забеспокоился шериф.

- Совсем ничего, - Нэн замотала головой. Она ещё никогда в жизни так решительно не кивала. Волосы разметались по сторонам, а вслед за ними полетели жемчужные слезинки. – Что с ним станет? – вновь задалась она вопросом. – Что станет с Сибиллой... или вами. Шериф? Что случится со всеми нами?

- Ничего не случится, - твёрдо ответил шериф.

В своё время, местные жители могли услышать эти слова и мирно спать всю непроглядную ночь, кишащую трепещущими демонами. Когда трое бандитов орудовали в окрестностях центральной улицы, шериф сказал перепуганным людям те же слова, прежде чем идти и хладнокровно разбираться с этим делом.

Страж порядка ударил шпорами в бока коня. По земле загремели лошадиные копыта, и Нэн вновь осталась позади.

Менее пяти минут понадобилось шерифу, чтобы найти Ди – к городу вёл всего один путь. Он объявился на середине дороги примерно в трети пути от больницы до перекрёстка. Противоречивое чувство охватило сердце шерифа. Ди стоял к нему лицом. Попридержав лошадь, шериф всё-таки решил одним рывком преодолеть оставшееся расстояние.

Сначала он подумал, не ловушка ли это, но быстро отогнал такую мысль. Он был уверен, этот охотник никогда не поступит так опрометчиво. Под разлетающийся гравий шериф остановился рядом с Ди. Тот даже не взглянул на Крутца, по-прежнему устремив взор куда-то вдаль.

- Полагаю, ты меня тут не ждал, да? - заметил шериф.

- Как ты добрался сюда?

- Что?

- Ехал прямо от больницы где-то минут пять, верно?

- Ну, конечно, - несколько изумился шериф Крутц. Ничего необычного ни в окружающей их местности, ни в действиях охотника не было. Голос его тоже был прежним. Только смотрел он в противоположную сторону.

- Думаю, здесь реальность заканчивается.

- Что ты несёшь? Ни о чём не забыл тогда в городе, нет?

Охотник, казалось, не замечал, что последний вопрос подразумевал под собой намёк на пренебрежение Ди их уговором.

- Я ехал прямо, - сказал Ди.

Шериф Крутц подумал, что охотник, разумеется, имеет в виду, как он ехал прямо по главной дороге, но через секунду, другая невероятная мысль пришла ему в голову, заставив подозрительно покоситься. «Он ведь не хочет мне сказать, что ехал прямо от самой больницы?» Прежде, чем вопрос сорвался с языка, Ди развернул коня. Охотник уезжал прочь, даже не попросив стража порядка сопровождать его. Совершенно естественно, что шериф поехал сразу за ним. Бок о бок они шли дальше по дороге.

- Это мирная деревня, - заговорил шериф Крутц. – И всегда такой была ещё до моего рождения. Здесь не место тем, от кого за версту несёт кровью.

- Кем ты хотел стать, когда вырастешь?

Неожиданный вопрос заставил шерифа невольно обернуться к Ди. На вид тот был юношей не старше двадцати лет. Будучи представителем закона, Крутц не привык к фамильярностям, но этот вопрос почему-то не раздражал его.

- Им, - шериф указал на значок у себя груди.

- Ты когда-нибудь рассказывал об этом Сибилле?

- Почему ты об этом спрашиваешь?

- У тебя были задатки шерифа, может, и Сибилла хотела для тебя того же. Твоя мечта была и её мечтой, разве нет?

- Мы даже не говорили об этом. Я собирался открыть универмаг.

Ди промолчал.

- Забудем обо мне. Я хочу знать, почему ты…

Вдруг осознав, что он едет уже впереди охотника, шериф Крутц торопливо натянул поводья.

- Посмотрим, сможешь ли ты проехать, - сказал Ди.

- Что?

- Езжай вперёд. Я подожду.

Где-то в пятидесяти футах от них дорога сворачивала направо. Дальше она уходила вплотную чащу леса. Бросив колкий взгляд на охотника, шериф тронул лошадь. Ничего не произошло. Он медленно завернул в лес.

Шериф не мог поверить своим глазам - перед ним стояли чёрная лошадь и всадник. Ди. Но даже после того, как шериф Крутц подъехал достаточно близко, чтобы разглядеть прекрасное лицо наездника, он до сих пор не мог в это поверить, и заговорил с продолжавшим молчать охотником:

- Это что, замкнутое измерение?

- С ним я когда-то сталкивался. Это что-то другое.

- Так вот, что ты имел в виду, когда говорил, что нечто не позволит тебе покинуть деревню?

Ди не ответил и продолжал смотреть прямо перед собой. Шериф обернулся. Из глубины леса донёсся тихий напев, становившийся всё громче.

Настанет ли завтра, украдкой взгляни.

Те аристократы, не правы они.

Мир полон созданий - нелепых, чудных,

Но кажется, нет несчастий от них

Сначала показалась пара лошадей. За ними подтянулась вторая пара и, наконец, третья, прежде чем появился сам фургон отделанный винилом.

- Похоже, что люди с той стороны ещё могут проходить, шёпотом отметил шериф.

- Эй, там… вы двое. Чего вы там стоите? – спросила женщина средних лет, сидящая на месте возницы, держа в одной руке поводья и электронный кнут. Голос её звучал твёрдо и уверенно. Абсолютно ясно - она ничуть не боится. К слову сказать, и вся её огромная фигура не выражала робости.

По телосложению она было схожа с бочонком пива, а руки у неё были толще, чем талия у некоторых других женщин.

- А не шериф ли это, - прокричала она. - Как поживаете?

Ди метнул быстрый взгляд на стража порядка.

- Одна знакомая, - угрюмо буркнул тот. - Мэгги, «на все руки мастерица». Приезжает два раза в месяц. Проклятье! - вдруг добавил он. – Её нужно остановить, иначе она уже не сможет вернуться обратно!

- Бесполезно, - сказал охотник.

Крытый фургон был достаточно далеко, чтобы из него можно было услышать, о чём говорили эти двое, но достаточно скоро он остановился прямо перед ними.

- Какой красавчик тут с тобой, - обратилась Мэгги к шерифу. – Похоже, отношения выясняете. Надеюсь, ты не собираешься выгонять его из города? Ну, а если собираешься, останусь благодарной, если ты подождёшь, и мы сначала познакомимся, – и добавила уже охотнику. – Ну, привет, такой молоденький, хорошенький. Я - Мэгги Всемогущая.

- Меня называют Ди.

- Ну, и я буду! – вдруг её большие глаза и, несомненно, плотно обедавший рот, одновременно округлились. Лишь через несколько секунд она смогла заговорить снова. - Ты..., хочешь сказать, что ты... О, ну раз так, рада с тобой познакомиться. Это честь для меня.

- Что-то странное по дороге было, Мэгги? – строго спросил шериф.

- Да совершенно ничего! Разве я что-нибудь сделала, чтобы ты задавал мне подобные вопросы? Подумать только! Послушай, красавчик, - обратилась она к молодому охотнику, почему бы тебе не поехать в город вместе со мной? Я даже поручусь за тебя. Хотя, уверена, от девиц желающих побыть с тобой, отбоя нет, пусть потом и покусанной останешься, надерзила она, но тут же пискнула: «Ой», хлопнув пухлой ладонью по раскрытому рту.

- Мы встречались прежде?

Вместе с вопросом Ди и шериф Крутц мрачно глянул на толстушку.

Мэгги смутилась:

- Нет, никогда. Даже во сне тебя не видала.

Последнее замечание, вырвалось у неё совершенно случайно, но по тому, как сразу потемнело лицо шерифа, она наверняка поняла, что сказала что-то не так, однако присутствие духа не потеряла.

- Что ж, пожалуй, мне пора. Потом получу разрешение на открытие магазина, благодарю, - холодно попрощалась Мэгги, стрельнув глазками Ди, прежде чем прикрикнуть на лошадей и встряхнуть поводья.

- Что дальше? – спросил Ди провожающего взглядом фургон Крутца. Наверняка, с другими дорогами то же самое, остаётся только повернуть назад.

Без лишних слов Ди развернул коня кругом, и тотчас позади него раздался металлический щелчок, который узнали бы даже самые маленькие жители Фронтира – наручники.

- Сожалею, но мне придётся тебя арестовать, пока мы не разберёмся с этим делом, - объяснил шериф Крутц. – Что бы ты про это не думал, но, похоже, всё происходит именно из-за тебя. Если я ничего не предприму, кто знает, что пойдёт не так в следующий раз.

- А если посадишь меня за решётку, то ничего не случится?

- Признаться, не знаю. Но как представитель закона, я не могу просто так оставить тебя на свободе.

Шериф твёрдой рукой сжимал оружие, которое было чрезвычайно сложно получить. Красивое, сверкающее на солнце и мощное оружие – лучевой пистолет. Увеличивая силу солнечного света, он выпускал луч в пятьдесят миллионов градусов, который за одну тысячную секунды мог пробить насквозь трёхфутовую толщину титана. В отличие от лазерных бластеров или фотонных пушек, которые приходили в негодность при поломке их ультракомпактного источника ядерной энергии, лучевому пистолету требовалась лишь эластичная фоточувствительная плёнка для постоянного поддержания оружия в боевом состоянии. Чтобы зарядить пистолет на двести часов работы, достаточно было оставить его под открытым небом на тридцать минут в солнечный день или на шесть часов в дождливый. Даже Ди бы не поздоровилось, попади ему такой луч в сердце, не говоря уже о том, что бы случилось, выстрели он ему в голову...

Шериф быстро отошёл подальше.

- Слышал я, что у охотника на вампиров Ди есть меч, который быстрее, чем лазерный луч, - пояснил он. – Теперь иди.

Ди не оказал никакого сопротивления, и они вдвоём той же дорогой отправились обратно. Никто не сказал ни слова.

Вскоре перед ними снова показалась больница.

- Не собираешься зайти? – внезапно задал вопрос Ди.

- О чём это ты?

- О новом оборудовании доктора. Уверен, что не должен быть там?

- Я занят работой шерифа… или ты дашь мне слово, что не сбежишь?

- Если бы дал, ты бы мне поверил?

- Нет.

Белое здание промелькнуло слева и тут же осталось позади.

- Думаю, они всё-таки смогут её разбудить... – как будто сам себе пытался объяснить шериф, но для твёрдого убеждения его слова прозвучали слишком неуверенно.

- Если ты думаешь меня задержать, чтобы предотвратить неприятности, сомневаюсь, что это как-то поможет.

- Избавь меня от своих умозаключений. Это часть моей работы. Я не смешиваю свою личную жизнь с делом.

Немного помолчав, Ди сказал:

- Пусть лучше она видит сны, и не важно, какими они будут, - и сразу добавил. – Или уже слишком поздно?

Заподозрив неладное в словах охотника, шериф Крутц потянул лошадь в сторону и посмотрел на тропинку, которую загораживал Ди. Там словно сошлись земля и небо.

- Сибилла... – окликнул он имя прелестной девушки, стоявшей у дорожки, его голос стал на тридцать лет старше, но хранил в себе чувства все эти годы.

Золотистые локоны трепетали на ветру, неся в себе благословение богини осени. Одетая в белую блузку и синюю полосатую юбку, она олицетворяла собой молодость, воплощённую во всех временах года.

- Сибилла... – снова позвал он, словно пытаясь нежно взять в ладони драгоценное сокровище.

†

- Ну, как там? – поинтересовался старик в белом халате, по-прежнему сжимая в руках серебряную иглу, глубоко вошедшую в белокурую голову. От конца иглы протянулся цветной шнур, соединяющийся с монитором на соседней тележке.

Женщина, так же одетая в белое, вгляделась в экран, затем подняла глаза и сказала:

- В волнах её мозга какой-то сбой. Согласно нашей базе данных, имеется некоторая утечка.

- Плохо, - пробормотал старик, вытаскивая иглу. - У нас не может быть никакой утечки. Прочти, что нужно скорректировать.

- Седьмой участок, точка 989.

Игла переместилась в новое положение и вошла внутрь.

- Действует, - доложила медсестра, и пожилой директор больницы смахнул рукой пот со лба.

- Что ж, по крайней мере, мы сделали всё необходимое, чтобы устранить опасность. Переведите Сибиллу в инфекционную палату.

Несколько человек утвердительно кивнули и засуетились.

Старик с нежностью посмотрел вниз на спокойное лицо спящей девушки.

- Мне жаль, Сибилла. Я, правда, не хотел прерывать твой сон. Не важно, что будет со мной, ты просто должна спать. Мы защитим тебя.

Не услышать ей этот обречённый голос. Сибилла Шмитц умиротворённо спит, как будто всё забыто.

Стоило Ди разместиться в камере полицейского участка, как незамедлительно беспокойство приняло человеческий облик и застучало в дверь конторы. Первыми пришли жители деревни, подавляющим большинством из них оказались женщины, которые видели, как шериф ведёт в участок Ди. Когда они поинтересовались у Крутца, что случилось, он посоветовал им не вмешиваться в это дело и идти своей дорогой. Тем, кто всётаки настаивал на подробностях, он предлагал более личную причину охотник спровоцировал драку, когда шериф на своём ранчо занимался мясными чудовищами Грампи Сэмсона. Только связав этот случай со своими личными проблемами, шерифу удалось успокоить горожан – между ними и этим происшествием пролегла слишком большая пропасть. Даже мэр нанёс им визит всего лишь спустя полчаса, после того, как Ди был арестован. Объяснив ситуацию, шериф попытался его выпроводить.

- Это не совсем то, что я называю подробным отчётом, - упрямился мэр.

На что страж порядка ответил:

- По правде говоря, я допрашиваю его относительно сна, в котором он всем нам снился, - на сей раз уловка сработала.

- А ты странный, серьёзно, - обратился шериф Крутц к охотнику. Не добившись никакой реакции, но уже не в состоянии замолчать, он продолжил. – Может это прозвучит смешно, но у меня сейчас такое чувство, будто я посадил за решётку особу королевских кровей. Только выгляни в окно. На нас глазеют все женщины города. Дверь невозможно открыть от всех этих булочек, которые они оставили для тебя снаружи.

- Почему ты не пойдёшь в больницу вместо того, чтоб сторожить меня здесь? – впервые за время заключения открыл рот Ди. – Появление Сибиллы наверняка связано с применением нового оборудования. Или может…

- Может? – шериф вдруг перешёл на шёпот. – Может, что?

- Ты ведь говорил, что деревня была мирной ещё до твоего рождения?

- Да.

- Не было несчастных случаев, серьёзных проблем? – допытывался охотник.

- Ну, сказать, что их совсем не было, я не могу. Мы, в конце концов, во Фронтире живём.

- Сколько раз ты был смертельно ранен?

Шериф сдвинул брови от посыпавшихся на него вопросов. Обычно, допрос вёл он сам. Ситуация вдруг поменялась, и он знал, исправлять её уже поздно. С некоторым раздражением шериф осознал, что странный вопрос оставил за собой рябь в тёмных глубинах его души.

- Для чего ты про всё это спрашиваешь? – отвечал он. – Сижу тут с тобой лясы точу.

- Жив ты теперь или нет, особого значения не имеет, - мягко заметил Ди. Что я хочу знать, это как тебе удалось выжить.

На мгновение взгляд шерифа захлестнула самая ядовитая ненависть. Торопливо опустив на окно жалюзи, он подошёл к камере. Бросив куртку на пол, Крутц яростно стащил с себя рубашку. Его крепкий торс был вылеплен словно из глины. Несколько длинных шрамов, протянувшихся от груди к брюшным мускулам, составляли огромную бардовую букву X. Имелись и отдельные круглые шрамы, скорее всего от пуль. Четыре из них располагались на левой стороне груди, а три - ближе к середине живота.

- Одну половину этого шрама я заполучил восемь лет назад, а вторую пять лет назад. Цвет такой странный, потому что мечи были отравлены. Два отверстия в животе от стальных стрел; всё остальное от слизняков, он повернулся к Ди широкой спиной. Ниже лопаток кожа была полностью покрыта багровым ожогом. – Что сказать... я горел. Не хочу хвастаться, но за двадцать лет работу я пропустил лишь дважды.

Когда шериф замолчал, ожидая, что скажет Ди, в дверь неожиданно постучали. Просунув руки в рукава рубахи, шериф повернулся к интеркому и спросил: «Кто там?»

- Это я, Бэйтс.

Тот самый помощник, который днём раньше допрашивал Ди. Во Фронтире должность шерифа не обязывала к занятости на полный рабочий день, и шериф, на своё усмотрение, мог присвоить любому желающему статус своего помощника. Большую часть времени Бэйтс был обычным горожанином, а теперь он вернулся с патрулирования города.

- Я слышал, вы посадили его в тюрьму, - подскочил помощник. Нашлитаки у него что-то подозрительное? Значит Нэн…

- Этот инцидент никак не связан с Токоффым, - отрезал шериф Крутц, а когда Бэйтс раздосадовано нахмурился, добавил. – Мне нужно идти. Останешься здесь. Смотри за ним в оба, и ни при каких обстоятельствах не смей его выпускать. Меч его вон там, - он указал глазами на длинный клинок, стоявший у края стола, и, захватив с полки свою шляпу, вышел. На Ди он даже не взглянул.

Бэйтс залихватски присвистнул.

- Наконец-то, узнаю старину шерифа.

- Он и правда большой герой в городе?

Всё ещё на взводе Бэйт собернулся к камере.

- Можно и так сказать. Порядок это, конечно, хорошо, и он был рождён, чтобы не покладая рук заниматься своим делом. На вампиров ты охотник или кто, но ему и в подмётки не годишься.

Заперев входную дверь, Бэйтс нервно поёрзал на стуле и повернулся к Ди. Ему так хотелось поделиться подвигами шерифа, что он едва мог себя сдержать. Восемь лет назад произошла одна стычка, и он начал самозабвенно и во всех подробностях о ней рассказывать.

Всё началось с того, что в их деревне объявилась печально известная банда бродячих преступников – лица с плакатов из самой Столицы. За душой у каждого из этих негодяев уже имелись многочисленные убийства, а сами они были хорошо вооружены пистолетом на парус лазерной винтовкой. Когда из соседней деревни примчался с вестью гонец, шериф Крутц один вышел на улицу и стал их ждать. Поначалу троица не встретила никакого сопротивления, но когда они встали перед шерифом, тот посоветовал им убираться восвояси.

- Он им говорит, как это у него обычно получается: «Можете не останавливаться». Я тогда был сопляком, едва разменял второй десяток, и прятался за столбом, а по спине у меня бежали мурашки. И что ты думаешь, случилось потом? Конечно, эти мужики давай слезать с лошадей, а шериф им: «Можете не спускаться». Трое на одного. Верхом, ясное дело, неудобно, но перевес-то не на стороне шерифа.

Бэйтс продолжал увлечённо рассказывать, как вмиг завязалась драка. Бандиты сразу же метнулись к кобурам, но шериф Крутц их опередил. Голубая вспышка из лучевого пистолета снесла голову среднему всаднику, остальные стали с грохотом палить в шерифа, пока тот перекатывался, а выстрелы оставляли за ним дыры на земле. Синий луч вылетал трижды. Следующий выстрел поджарил бандита слева, стоило этому произойти, как шерифу в живот одна за другой начали впиваться пули. Битва была окончена, когда спустя мгновение, голову третьего мерзавца разорвало на молекулы.

- Думаешь, это круто, - добавил Бэйтс, - погоди, то, что произошло потом, вообще за гранью невероятного. Он без посторонней помощи добрался до врача, ему наложили повязку на рану после того, как вытащили все пули, и он сразу же вернулся на работу.

Щёки Бэйтса пылали, глаза лихорадочно блестели, совсем как у маленького мальчика, который хвастает своим отцом.

Выждав, пока пыл помощника поостынет, Ди задал странный вопрос:

- Что ты думаешь об аристократах?

- Ты это про что? – скривился Бэйтс. – Какого чёрта ты…

- Ненавидишь их? – голос Ди прозвучал мягко, тон его не изменился, однако вопрос был задан с умыслом.

Бэйтс так и понял.

- Не совсем... Не могу сказать, что я их люблю или ненавижу. Никогда не слышал, чтобы родители плохо о них отзывались, а в давние времена в этих краях вообще жили вместе с аристократами. Не знаю, как у других, но у нас они никогда не вызывали никакой неприязни.

- Один из них укусил Сибиллу, - напомнил ему охотник.

- Да, но это было...

А если задуматься, всё выглядит довольно странно. Страх и ненависть к аристократии передавались от родителя к ребёнку из поколения в поколение. В этой же деревне, казалось, не существовало самого понятия ненависти к ним, что поразило бы каждого, а многие, возможно, восприняли бы это как чудо. Ди так и не услышал ответа помощника, потому что по конторе вдруг эхом разнёсся оглушительный стук в дверь.

- Кто? – спросил Бэйтс через интерком.

- Я. Открывай, - голос Клементса.

- Чего нужно здесь?

- Да уж не тебя, конечно. Хочу повидаться с охотником, которого вы тут заперли.

- Я занят, - отвечал в микрофон Бэйтс.

- Проклятье, я тоже. Да если хочешь знать, я налоги плачу. Это, чёрт возьми, даёт мне право заходить в контору шерифа.

Бэйтс поцокал языком.

- Секунду, - ответил он, и, повернувшись к Ди, добавил. - Похоже, у тебя проблемы, но расслабься, я не позволю тебе навредить.

Охотник не двинулся с места.

Когда дверь, наконец-то, открылась, Клементс вальяжно зашёл внутрь, за ним следом прошмыгнули двое его дружков. Двубортный коричневый пиджак мужчины ничем не привлёк внимания Бэйтса, зато его взгляд сразу же опустился к оружию, которое Клемент сдержал под мышкой цилиндрическую пушку большого радиуса действия, три фута длиной и приблизительно восемь дюймов в диаметре.

- Ты бы ещё аристократский танк сюда притащил, – Бэйтс положил правую руку на рукоятку старенького автоматического пистолета, видневшегося из кобуры на поясе.

- Да ладно тебе, что за дерьмо! Мы просто играли в войнушку. Я и мои ребята, вот и всё.

- Не вздумай, Клементс. Он всё ещё подозреваемый в…, - начал было Бэйтс, но тут же вспомнил, что не знает точно, за что арестовали охотника, поэтому просто закатил глаза.

- Эй, так не пойдёт. Целься! - прикрикнул один из парней Клементса.

Дуло настолько огромное, что в него могла поместиться голова ребёнка, повернулось в сторону Бэйтса, и тот отвёл руку от пистолета.

- Ладно, Клементс. Не будь дураком. Выкинешь что-нибудь эдакое, и ни шериф, ни я так этого не оставим.

- Да ну, а вся деревня уж точно оставит. Думаешь, жители будут просто сидеть сложа руки, после того как один выродок, не известно из какой задницы его принесло, убил их односельчанина?

- Первым начал Токофф. Нэн свидетель.

- И какого хрена это доказывает? – Клементс облизнулся. – У маленькой сучки просто чешется кое-где. Парню стоило ей ушко пощекотать, и она бы наплела нам всё, что ему на руку.

- Да что с тобой такое? Ты спятил? Размахиваешь здесь пушкой, три соседних дома можешь снести, между прочим!

Последнее замечание произвело неожиданный эффект. На глаза Клементса накатила пелена, и так продолжалось несколько секунд. Вдруг он снова пришёл в себя и гаркнул на своих остолбеневших дружков:

- Ну, какого дьявола вы ждёте? За дело!

- Стой! За убийство в полицейском участке тебя обязательно казнят, вскричал Бэйтс. Он тщетно попытался встать между дулом орудия и камерой заключения, но получил тяжёлый удар в челюсть. Неприятный звук стали встречающейся с костью, казалось, навсегда останется в памяти металла.

- Ну, а теперь, приятель, когда никто нас уже не остановит, можешь поцеловать на прощание свой зад!

До сих пор оставаясь неподвижным Ди обратился к ухмыляющемуся Клементсу:

- Ты ведь тоже видел сон обо мне?

- Убить его.

Едва Клементс сквозь зубы процедил приказ, как двое мужчин, слегка замешкавшись, всё-таки привели оружие в действие. Прутья решётки прогнулись внутрь, кровать обратилась в пыль под силой обрушившейся ударной волны, способной и от пятитонного зверя оставить лишь рожки да ножки.

Без единой царапины Ди вспорхнул в воздух.

Под звук очередного залпа в стене пробило дыру диаметром шесть футов. Тут же поднявшееся облако пыли отгородил встрепенувшийся край одеяния охотника. Обоих парней Клементса могло запросто убить накатившей взрывной волной, если бы плащ не поглотил половину её силы. Ударившись об пол, они отделались лишь ушибами и повреждением внутренних органов.

Штыри вылетели из покорёженной стальной решётки, и клетка камеры стала разваливаться на части. Загнанному в угол Клементсу ничего не оставалось, как закричать от осознания быть погребённым под стальными прутьями. Почти сразу же весь воздух вышел из его лёгких, кости под давлением хрустнули, а мышцы порвались. Агония прервала его крики.

- Я немного вздремну, - только и сказал Ди, расправившись с тремя противниками не шевельнув при этом и пальцем.

- Ага, - заторможено отозвался с пола Бэйтс. Теперь он уже не знал, кто жертва в этой ситуации. Он даже не мог вспомнить своих последних слов. Поднеся окровавленную руку ко лбу, он повторил. - Хорошо. Приятных снов.

II

Шериф доехал до больницы. На сердце у него было так тяжело, словно оно налилось свинцом. Чем ближе он подходил к зданию, тем явственней ощущалось, как сильнее и сильнее давит на него эта тяжесть.

- Шериф… - позвала дежурная медсестра, чтобы привлечь внимание, но ноги продолжали нести его вперёд. - Шериф, директор предупредил, что ему нужно с вами поговорить.

- Я к нему потом загляну, - бросил он, углубляясь в коридор. Сердце заколотилось и отяжелело ещё сильнее. Он знал, даже дойдя до её палаты лучше ему не станет.

Медсёстры и пациенты в испуге расступались. Он добрался до комнаты вдвое быстрее, чем обычно - потянулся к ручке, и, к его изумлению, дверь с лёгкостью открылась.

Особых перемен в самой комнате не было – тихо стояла на своём месте кровать, висели занавески, тусклый мрак, к которому он уже успел привыкнуть. Не хватало только Сибиллы. Сердце раскалилось добела.

- Шериф! – окликнули из коридора.

По звуку приближающихся шагов он узнал, кому принадлежал голос санитару по имени Бэзил, работавшему заодно и охранником больницы. Полицейский обернулся к двери и обнаружил, что Бэзил стоит там, ухмыляясь, а из-за спины у него выглядывают ещё двое санитаров. Должно быть, дежурная медсестра сообщила Аллену, что он пришёл. Сообразительная.

- Шериф, директор…

Крутц метнулся вперёд. Он ухватил Бэзила за горло и одной рукой с лёгкостью оторвал от пола двухсотфутового здорового мужчину.

- Шериф?! – санитары с силой навалились на плечи и руки стража порядка.

- Это... комната… Сибиллы, - Крутц выдавливал из себя каждое слово под тяжестью трёх десятков лет, а потом, собрав все силы, размахнулся левой рукой. Двое мужчин, не понаслышке знакомых с грубой физической силой, ударились о стену так, что она даже задрожала, и медленно осели на пол. Одному из них удалось вытащить электромагнитную дубинку, но шериф ногой выбил её у санитара, сломав ему запястье руки, сжимавшей оружие. Стальная дубинка, ударившись об пол, испустила сноп синих искр. От боли и облучения электромагнитными волнами мужчина потерял сознание.

- Какого чёрта... ты творишь... шериф? – прохрипел Бэзил, задыхаясь, по лицу его стекал пот.

- Это комната Сибиллы, - повторил полицейский. – Тридцать лет подряд я приходил сюда, чтобы увидеться с ней. Ты, я, вся деревня - мы стали старше, но здесь никогда ничего не менялось, потому что здесь всегда была Сибилла. Куда вы её дели?

- Не... знаю... спроси директора...

- И где же доктор Аллен?

- Прямо тут, Крутц. Лучше опусти Бэзила, ещё пара секунд и он задохнётся.

Поколебавшись, шериф освободил санитара.

- Давай без фокусов. Мне плевать на твоих грозных ребят, со мной им не справиться, поэтому-то я тебе и нужен, - в сердце шерифа что-то зародилось при последних словах, но он поскорее выбросил это из головы и спросил о Сибилле.

- Её отвезли в безопасное место.

- А что опасного было здесь?

- Только не кипятись, - успокаивал доктор Аллен. – В настоящее время никакой опасности нет, но мы должны быть готовы, если она внезапно возникнет. Иди за мной. Шериф.

Директор развернулся, шагнув из комнаты, и сделал знак шерифу следовать за ним. Возле дверного проёма столпились несколько медсестёр вместе с пациентами. Шериф уже поворачивался, собираясь покинуть комнату, но вдруг сознание его помутилось, и он рухнул на пол.

†

Ди шёл через знакомый лес в глухой темноте.

Наверное, именно в такую безмолвную ночь можно было расслышать, о чём шепчет стелящийся туман. В мире этих грёз даже Ди не был уверен, от его ли шагов шуршит трава под ногами. Как бы то ни было, он полагал, что Сибилла ждёт его в замке.

Железные ворота, по своему обыкновению, возвышались в лунном свете.

Ди замер. Именно в этот вечер он мог оказаться нежеланным гостем.

У ворот стоял человек. Одет как самая темнота, лицо ниже носа скрывает чёрный шарф, чем-то он был схож с Ди. Кожа вокруг глаз, отражающих образ Ди, напоминала по цвету бронзу. Если какое-то особенно сильно чувство в его глазах не предназначалось именно охотнику, тогда, несомненно, устрашилось бы всё, на что бы он ни бросил взгляд.

- Не хочешь пропускать меня? – тихо спросил Ди. - Нет никакого смысла сражаться здесь. Во сне любой поединок не может считаться таковым.

Противник продолжал стоять перед ним безмолвной железной стеной.

- И замок и ты всего лишь порождения сознания девушки. Ты привёл меня сюда. Ты спас меня. Теперь уйди с дороги.

- Возвращайся, - шарф чёрного человека колыхнулся в такт словам.

Двое сверлили друг друга взглядом. Обе руки в чёрных перчатках пришли в движение. Решительно поднеся к груди лук и единственную стрелу, мужчина с невероятной силой натянул стальную тетиву. Ди стоял слишком близко, очевидно, даже его быстрота не позволит уклониться от выстрела.

- Возвращайся, - снова приказал человек в чёрном.

- В замке уже есть гость? Или он на пути к нему? Применишь лук, и назад дороги не будет.

Напряжение нарастало. Лунный свет застыл, даже туман замер на месте. В мире, задыхающемся от жажды смерти, юный охотник был единственным оплотом красоты.

Блеснула сталь.

Свободная левая рука мелькнула в движении – Ди остановил стрелу. Вдруг он ощутил справа чьё-то присутствие.

Охотник и чёрная фигура одновременно оттолкнулись от земли и помчались в сторону незваного гостя. Неудивительно, что они оба неслись вперёд, желая обнаружить личность того, кто вторгся в этот сон. С верхушки дерева в бегущих рядом мужчин незамедлительно устремилась чёрная молния. Двое сразу же разделились - кто налево, кто направо - огибая вспышку молнии. Всё ещё сжимая пойманную голой рукой стрелу, пущенную в него человеком в чёрном, Ди метнул её по определённому им направлению в сторону пришельца. Противник же отбросил стрелу обратно. Крови на ней не было. Есть ли у обитателей сего царства грёз хотя бы плоть и кровь? Нет, это всего лишь сон юной леди, которая по-прежнему спит.

Чёрный человек неожиданно вырвался вперёд, ведь он был частью сновидения, поэтому смог умчаться в чащу со скоростью недоступной для Ди. Оттуда послышался шум ожесточённой драки, а затем ощущение присутствия неожиданно исчезло. Не прошло и секунды, как на место подскочил Ди, но не нашёл там ничего, кроме редкого тумана, тоскливо клубящегося перед глазами. Никаких следов ни человека в чёрном, ни их невидимого соперника. Может, их разбудили? Заметив какой-то предмет под ногами, Ди наклонился.

Его пальцы в чёрных перчатках прикоснулись к лоскуту ткани, торчащему из земли. По зазубренному краю можно было догадаться, что потребовалась не дюжая сила, чтобы оторвать его. Наверное, человек порвал ткань в пылу сражения.

После тщетной попытки вытащить клочок ткани, хотя тянул Ди изо всех сил, он понял, что это представляется абсолютно невозможным. Вероятно, в соответствии с каким-то физическим законом мира снов, ткань просто стала одним целым с землёй.

Достав из-за пояса тонкий кинжал и срезав уголок ткани, Ди покинул чащу. Куда же исчезли те двое? Они и теперь ещё ведут бесконечный невероятный бой в каком-то другом невообразимом мире? Мысли охотника могли занимать очень многие вещи, но он, казавшись безучастным, вернулся на дорогу. Может, человек в чёрном убеждал Ди отправиться обратно, потому что ожидал незваных гостей. Сегодня вечером, по крайней мере, он не питал к охотнику никакой враждебности.

В синем сиянии по-прежнему величественно возвышался замок.

Вдруг Ди услышал довольно странные стенания. Вначале могло показаться, что они исходят от самих небес, потом – как будто бы из-под земли. Охотник остановился как вкопанный, стоило только этому звуку достигнуть его. Человеческие стоны. Стоны женщины.

Ди бесшумно отпрянул. Прозрачный туман, обвиваясь вокруг его груди, подрагивал - дрожь сожаления. Ди осмотрелся вокруг. Никаких изменений. Белая полоса мучительно извивалась, оплетая рощу. Только туман впереди вопреки правилам этого мира явственно направлялся к нему. Конечно, охотник способен был от него уклониться. Однако если бы целью тумана стояло разделить расстояние между Ди и особняком, ему пришлось бы бесконечно оттеснять охотника.

- Эта дымка появилась во сне после того, как послышался стон? пробормотал себе под нос Ди.

Туман всё приближался. Охотник застыл. Обзор ему заволокла жемчужнобелая пелена. Наступающий туман? Даже после того, как марево рассеялось, оставив за собой белые полосы, Ди ещё какое-то время продолжал стоять на месте.

Омываемый синим светом замок, казалось, ничуть не изменился. Не осторожничая, но и не торопясь, Ди прошёл через железные створки.

Сделав несколько шагов, охотник услышал, как ворота за ним закрылись.

- Опасное это дельце, - прохрипела левая рука. – Есть здесь что-то странное. Осторожность не помешает.

Заметив белую фигурку в центре придворного зала, Ди остановился. Это была Сибилла. Кроме белоснежного платья, она носила скорбное выражение лица, склонив голову к полу. Даже грустный сон оставался всего лишь сном.

- Мои путешествия не так уж неотложны, но это начинает надоедать каждый раз, когда я сплю, оказываться в одном и том же месте. Сегодня изволь объяснить, что тебе нужно.

От слов Ди её худенькое личико стало ещё печальнее, и она ниже опустила голову. Плечи задрожали. Дрожь всё усиливалась. Из-под опущенного лица донеслись рыдания. Нет, это не плачь - это смех. Девушка, стоящая напротив Ди, разразилась смехом сквозь слёзы, совсем как сумасшедшая. Постепенно покоробился и сам замок.

- Ну и ну! Я так думаю, этот туман всё-таки неместный, хрипел голос даже с каким-то восхищением. – Неужели сон внутри сна, или сюда вторгся чей-то другой сон? В любом случае, ничего хорошего. Ладно, как будем выбираться? - голос, видимо, предполагал, что туман мог быть иллюзией, достаточно сильной, чтобы свести с ума хозяйку сновидения.

- Мы не можем выйти отсюда как из простого сна? – шептал себе Ди, казалось бы, не обращая внимания на колыхающийся, словно подводное царство, замок. В голосе его слышалась усталость.

- Он ужасен, значит должен быть уничтожен. Он прекрасен, значит должен быть уничтожен. Он не хочет быть уничтожен, значит, он должен быть уничтожен. Так что же оставит после себя человечество?

Фразы, похоже, не были обращением юной леди. Голос девушки превратился во что-то нечеловеческое, и Ди заметил, как его обрывки белыми облаками окружают её. Каждый раз, когда она открывала рот, изливалось ещё больше звука. Это и впрямь мир снов - девичий голос создаёт облака. Часть их вдруг вытянулась. Серебряная вспышка распорола дымку надвое.

Сжимая длинный меч правой рукой, Ди бросился прямо на Сибиллу, которая, он теперь знал, была ненастоящей. Отступать не в правилах этого юноши. Вот клубы дыма обволокли его со всех сторон. Когда меч заскользил сквозь них, облака слой за слоем, словно шёлковая нить, обвились вокруг стали.

Ди с силой ударил мечом по стоящей перед ним девушке. Клинок должен был здесь и сейчас отсечь ей голову, но встретил упругое сопротивление и отскочил - работа облаков, не иначе. Кто-то за спиной охотника потянул отброшенное лезвие. Этим кем-то, кого не заметил даже Ди, оказалась Сибилла.

Одним движением тоненькой ручки она сломала меч охотника пополам. Ухватившись удобнее за часть клинка, которая осталась у неё в руке, Сибилла швырнула её в Ди. Охотник поймал обломок левой рукой, но он тут же стал удлиняться между сжатыми пальцами и глубоко вонзился Ди в грудь.

Сибилла осклабилась, но лицо было напряжено, в ту самую минуту она стала свидетелем того, как левая рука медленно начала вытягивать из Ди причудливый осколок его клинка. Молодой человек никому не подчинялся, даже ни в чьих снах.

Вытащив кусок меча, проткнувший его насквозь, Ди кинулся на противника, принявшего обличье Сибиллы. Однако в воздухе его движения изменились. Пол, на котором он стоял, растянулся как резинка, вцепился в охотника и потянул его вниз.

Не переставая выпускать белые облака сквозь улыбающиеся губы, фальшивая Сибилла отвернулась от Ди и отступила вглубь замка. Находясь всё в той же неуклюжей позе, Ди бросил в неё свой разломанный клинок. Со свистом пролетев по воздуху, он вонзился в шею хрупкой девушки и вышел через горло, пригвоздив её тело к стене.

Чувствуя при каждом шаге, как под ногами пульсирует пол, будто бы это бьётся чьё-то чудовищное сердце, Ди двинулся к двойнику Сибиллы. По спинке белого платья растеклись кровавые пятна. Почти как по шаблону эти пятна стали набухать через саму ткань и словно розы раскрывать лепестки. Нет, это и в самом деле были розы, и не только платье распускало алые бутоны. Цветы разрастались повсюду до тех пор, пока мириад буйно цветущих алых роз не покрыл каждый дюйм тела девушки.

Ди даже бровью не повёл от столь фееричного зрелища, однако глаз его, конечно, уловил ещё одно необъяснимое преобразование в Сибилле. В некоторых местах из её тела во всех направлениях протягивались чёрные линии и начинали углубляться в пол, стены и потолок. Да, они прорастали всё в замке вдруг стало бесформенным, размягчилось как водянистая краска и оплелось лозами, выросшими из девушки. Но понимал ли Ди, что всё это значило? Он не торопясь оглянулся через плечо, бесчисленные плети проросли сквозь стены и потолок, переплетаясь и образуя изящную решётку, которая за считанные секунды окружила охотника.

Оторвав сапоги от липкого пола, Ди подошёл к ближайшей решётке, положил в её центр левую руку, поставил обе ноги и навалился всем телом. Едва заметно вздёрнулась бровь. Плетень из тонких лоз выпустил острые, как иглы, шипы, вонзившиеся ему в руки и ноги.

- О-о... А вот это взаправду!

Левая рука охотника, может, слегка преувеличивала, но очевидно, что боль была настоящей, выступившая кровь тоже была настоящей – реальность сновидения. В таком случае, смерть во сне могла стать смертью наяву.

Стены начали сближаться, потолок опускался, а пол медленно поднимался. Когда стены подобрались к телу пригвождённой Сибиллы, девушка растаяла. Менее чем через десять секунд несущие смерть объёмные челюсти доберутся и до Ди.

В правой руке охотника блеснул кинжал. Со всей своей силой он ударил им по лозам, но лезвие отскочило, испустив искры.

- Похоже, мы в ловушке, - как бы невзначай заметила левая рука охотника.

- Почему бы тебе не попробовать проглотить потолок или одну из стен? тихо спросил Ди, будто предлагая чашечку чая, хотя вопрос, конечно, стоял о жизни и смерти.

- Ты шутишь что ли. Думаешь можно проглотить сон? Если бы я это сделал, тогда всё бы превратилось в сон.

- Ладно, - согласился охотник.

III

- Чего станешь делать?

- Что происходит, если умираешь во сне?

- Понятия не имею, - отвечала левая рука. - Да и откуда бы, поблизости ни одного мертвеца нет, чтобы спросить. Почему бы тебе не попробовать узнать у того, кто изначально всё вот это создал? Ты знаешь, о ком я.

Ничего не ответив, Ди потянулся правой рукой в карман плаща.

- Умереть во сне? Занимательный эксперимент, но мы его провести не можем.

Договорив, он вскинул руку к небу. В воздух взлетело что-то похожее на листок бумаги, следом его проткнул кинжал Ди, и оба предмета воткнулись прямо в ту часть пола, что колыхалась как мутная вода, однако раздавшийся при ударе звук больше напоминал нечто твёрдое.

Неожиданно кругом потемнело.

Ди открыл глаза и обнаружил, что стоит на дорожке, ведущей к замку Сибиллы. Проснувшись во сне, он вернулся к своему первому видению. Охотник молча оглядел левую руку. Ни на ладони, ни на тыльной стороне не было и царапины. Что до его меча – он оставался в ножнах.

- Эй! Что ты сделал? – удивилась левая рука.

Наклонившись, Ди потянулся к чему-то блестящему под ногами и поднял свой кинжал, который он бросил как раз в это самое место. На острие был наколот кусок коричневой ткани — именно её убийца оставил в чаще. Искажённый, плавящийся замок был своего рода кошмаром, порождённым сознанием ассасина. Поэтому, чтобы нанести сокрушающий удар по сну внутри сна, необходимо было пронзить обрывок ткани, который связывал убийцу со сном Сибиллы. Впрочем, проснуть во сне было довольно странно.

- Что теперь? – полюбопытствовал голос.

Ди пошёл вперёд. Движения его во сне, как и наяву, были плавны и неторопливы.

†

Едва шериф Круц очнулся и открыл глаза, как сразу понял, что лежит на больничной кровати в процедурном кабинете отделения терапии. Когда он попытался встать, что-то с силой дёрнуло его за голову. Подняв руки, он нащупал множество проводов. Кожу головы покрывала какая-то мягкая субстанция, а шнуры выходили из неё. Должно быть, это была проводящая мазь, которая использовалась при снятии электроэнцефалограммы.

Когда он закончил убирать всю эту кашу с головы, в дверном проёме на другой стороне комнаты возник директор больницы. Шериф зашвырнул в стену клейкую массу вместе со шнурами и всем прочим. Старик увернулся слишком проворно для своего возраста. Что сейчас могло ещё сильнее обезобразить лицо шерифа, так это жажда мести.

- Думаю, нашей дружбе конец, - сказал страж порядка, поднимаясь с кровати.

- Может, подождёшь хотя бы минуту? – вскинул руку доктор Аллен.

Шериф хотел было сказать ему пару ласковых, но язык сдержало вымученное выражение на лице доктора.

- После случившегося, справедливо было бы объяснить тебе все обстоятельства, но дело в том, что я не хочу тебе о них говорить, и полагаю, ты, вероятно, пожалеешь, если услышишь о них, что и привело меня к неутешительному выводу.

- Где Сибилла? - шериф Круц как будто пропустил мимо ушей всё, что говорил директор больницы. Он провёл руками по поясу, чтобы убедиться, что его оружие всё ещё при нём.

- Она там. Идём со мной, - ответил директор и насмешливо добавил. Исподтишка никто не наскочит.

- Что вы со мной сделали? – пройдя несколько минут в тишине, наконец, спросил шериф.

- Мы проверили твои мозговые волны на отклонения, хотя сомневаюсь, что ты этому поверишь. Иди за мной, и ты найдёшь все ответы.

Вдвоём они зашли в деревянный лифт и спустились в подвал.

- Эй, мы в отделении скорой помощи. С Сибиллой так всё серьёзно? голос шерифа эхом отразился от пустого коридора, и прежде, чем оно замолчало, их встретила белая дверь. По обеим сторонам от неё стояли сурового вида санитары. Один держал устаревшую ракетную установку, а другой прижимал к груди фотонную винтовку. Это заставил глаза шерифа решительно вспыхнуть. Что бы ни происходило с Сибиллой, это было чрезвычайно важно.

- Как Бэзил? - спросил шериф.

- В порядке, сейчас отдыхает.

- Обязательно передай ему, что я ужасно сожалею о случившемся.

Перешагнув через порог, шериф застыл на месте. Сумрак поглотил звук захлопнувшейся двери. Кровать и крепко спящая в ней девушка, занавески, аппарат возле подушки и даже искусственно созданный тусклый полумрак всё было точно так же, как в её прежней комнате.

- Я отключил его совсем недавно, - заговорил директор больницы, заметив, как взгляд шерифа остановился на оборудовании. - Она была подсоединена к твоему мозгу, и всё прекрасно работало, но когда мы уже были близки, что-то сорвалось.

- А персонала здесь нет? – удивился шериф.

- Они уже закончили, и впредь в эту комнату никто кроме нас с тобой не войдёт, а если и попытается... Ну, думаю, врач, совершающий убийство, встаёт перед чем-то вроде этической дилеммы.

Шериф с беспокойством наблюдал за пожилым доктором.

- А что послужило причиной такой бдительной охраны Сибиллы?

Директор больницы указал на один из стульев, а сам сел рядом. Когда шериф устроился, прислонившись спиной к стене, доктор Аллен заговорил:

- Я хочу, чтобы ты сказал мне чистую правду. Ты действительно не знаешь?

Чувствуя, как испепеляют его искры в глазах человека напротив, шериф ответил:

- Не знаю. О чём ты?

Директор внимательно на него посмотрел. Жаркий огонь в глазах доктора нёс на себе печать безысходного отчаяния, которое так подходило вечному сумраку этой комнаты. Бодрый доктор вдруг стал похож на дряхлого немощного старца с залёгшими на лице глубокими тенями, шериф Круц даже не поверил своим глазам.

- Когда я возвращался с тем охотником в город, я увидел Сибиллу.

Пока полицейский говорил, он внимательно наблюдал за реакцией на лице директора, но пожилой врач никак не отозвался. Может, он подумал, что это шутка, может, мысли его занимали совсем другие вещи или может просто… Вернувшись к своим воспоминаниям, чтобы лучше описать Сибиллу, шериф вдруг кое-что припомнил. Что-то, что он уже прежде где-то видел. Её одежда... Белая блузка и юбка...

- Сибиллу, которую ты видел, призвал я.

Слова директора выдернули шерифа из раздумий. В ушах просвистел ветер.

- Что ты сейчас сказал?

- Чтобы быть более точным, я извлек образ Сибиллы из её сна. Используя вот это устройство.

- Значит, ты хочешь сказать, что с помощью этой штуки можно её разбудить?

Директор промолчал.

- Этого я и ожидал от столичного оборудования. Просто фантастика.

- Нет, - доктор Аллен измученно посмотрел на мирно спящую девушку, этот аппарат не разбудит Сибиллу. Единственный, кто может это сделать - аристократ, оставивший отметины своих клыков на её горле. И ещё… это оборудование не из Столицы.

- Нет? Тогда кто его сделал? - шериф Крутц недоверчиво покосился на хитроумное сплетение металла, кристаллов и батарей.

- Я и мне на это понадобилась всего пара часов.

Шериф потерял дар речи.

- За два часа до того, как я столкнулся с тобой и охотником возле её палаты, я только что вернулся в свой кабинет после обхода. Я подумывал закурить, посмотреть в окно, открыл стол и нашёл в нём это.

Шериф никак не мог прийти в себя.

- Ну, не совсем это. Я нашёл его части. Там даже не было инструкции, но лишь бросив на них один взгляд, я понял, как их собрать. И не смотри на меня так, - сказал он шерифу, - я не сумасшедший. Как никто другой должен знать, что я не такой. Я всегда говорю правду.

- Это так, но…

- Да ладно, Крутц, - по-дружески отозвался директор больницы. Он очень редко называл шерифа по имени, но то, что происходило с ними теперь, сделало их компаньонами, или точнее, соучастниками. – Прошло долгих тридцать лет. Когда это случилось с Сибиллой, мне было всего тридцать пять, совсем ещё неопытный врач. Я так старался спасти её, как будто боролся за свою собственную жизнь...

Пугающий огонёк блеснул в глазах директора. Словно что-то очень дорогое вырвали из его сердца, и на месте образовавшейся пустоты засиял свет этого огонька.

- Я ещё помню, как это было. Ты и Сибилла, взявшись за руки, идёте домой из школы. Сибилла плетёт тебе венок из полевых цветов. Белых и синих. Она повесила его тебе на шею, а ты, как дурачок, весь застеснялся и снял его. Хотя, когда Сибилла упала в реку, ты, не раздумывая, бросился за ней, даже при том, что течение было такое сильное, что могло сбить человека лишь по колено в воде. И когда она ушла собирать с друзьями виноград, и единственная не вернулась, ты был первым, кто пошёл с потрёпанной винтовкой в руках искать её по всему, кишащему демонами, лесу. Верно?

Шериф Крутц кивнул. Он как будто бы смотрел прямо перед собой и в то же время в глубину нескончаемой бездны.

- Руки Сибиллы были тёплыми? А губы - мягкими, когда ты поцеловал их в первый раз? Белокурые волосы были гладкими как шёлк? Не так ли? – всё спрашивал доктор Аллен. - Разве не говорила она, прижимая румяную щёчку к твоей груди, что та тверда как железо? Могла она слышать стук твоего сердца?

- Наверное.

Голоса старика вдруг упал до шёпота.

- А что, если всё это было обманом?

Какое-то время шериф ещё сидел, погрузившись в свои воспоминания, а затем, медленно посмотрев на пожилого врача, воскликнул:

- Что?!

- Я расскажу тебе, - нежно коснувшись рукой лба Сибиллы, зашептал директор. – Я расскажу тебе то, что тебе лучше не слышать. То, что тебе лучше не знать.

†

Когда шериф Крутц вернулся в свою контору, то увидел лежащего на полу Ди в камере без решёток.

- Что здесь произошло? – изумился он, и Бэйтс разъяснил ему ситуацию.

- Как только Клементса выпишут из больницы, сразу же арестуйте его, приказал страж порядка, – чтоб другим неповадно было. Дадим ему две недели. Теперь, отправляйся туда и будь на страже. Я собираюсь задать нашему гостю несколько вопросов.

- Есть сэр.

Бэйтс с выражением недопонимания вышел из участка.

Шериф повернулся лицом к Ди, недоверчиво зыркнув на пробитую стену.

- Разгадал тайну Сибиллы? – вполголоса спросил Ди.

- Нет. Думаешь, ты разгадал?

- Сколько ещё ты собираешься меня здесь держать?

- Пока с этим не будет покончено.

- Когда с этим будет покончено?

- Не знаю, - выдохнул шериф. Ди, конечно же, никак не мог знать, что так же устало вздыхал и директор больницы. – Бэйтс мне рассказал, что ты спал. Тебе снилась Сибилла?

- Кто-то вмешался, - ответил охотник.

- Вмешался?

- Кажется, кто-то не хочет, чтобы я отвечал на просьбу девушки.

- Ты говоришь, что враг смог проникнуть внутрь сна? – озадаченно забормотал шериф. – И это можно назвать сном? Как думаешь?

- Возможно, даже сны могут спать, - Ди спокойно посмотрел на шерифа. Я не возражаю, чтобы оставаться здесь, но ты и правда уверен, что так будет лучше для всех?

- Что это ещё значит? - шериф Крутц пристально глянул на Ди. Впервые между ними повисла угроза.

Их взгляды одновременно метнулись в одном направлении. Пока лихорадочный стук ещё отзывался эхом от двери, в контору влетела пухлая женская фигура. Бледное лицо принадлежало «мастерице» Мэгги.

- Шериф, у нас такая беда! – прогрохотала она, голос женщины не уступал той силе, что внесла её в комнату.

- В чём дело? – спросил шериф.

Женщина указала на дверь.

- Ну, я уже сто лет там не была… у старушки миссис Шелдон.

В глазах Ди блеснул неожиданный интерес.

- Но когда я пришла туда, вы просто не... Когда я пришла туда, то обнаружила старушку в саду... с чёрной стрелой в горле...

Через полчаса трое - Мэгги Всемогущая, обнаружившая тело, шериф Крутц и Ди - добрались до дома миссис Шелдон. Шериф сам попросил Ди сопровождать их. «Поедешь?» - спросил он охотника, и тот поднялся. Вот и всё, что было. Шериф зачем-то взял с собой и меч Ди. Охотника, казалось, это ничуть не волновало.

Когда за переменчивым контуром холма показался небольшой домик, шериф хмуро глянул на ехавшую рядом Мэгги. Из трубы шёл дым. Конечно, она и сама это заметила.

Яндекс.Директ

Опорно направляющие кольца (ОНК)!

Термопояса на сварочный шов ТЗП и ТП. Производим сами. В наличии. Дешево!

Узнать больше

chmtz.ru

- Странно. Когда я уезжала, ничего подобного не было, - поразилась женщина.

Слова её заглушил грохот копыт подстёгнутых лошадей. Втроём они остановились перед самым домом, у каждого в душе крылась своя тайна. Первым в дверь вошёл шериф и тут же застыл на месте. Заглянув через его плечо, Мэгги в ужасе вскрикнула:

- Этого не может быть... Когда я её видела, уверена, она была…

- В чём это ты была уверена? – старушка Шелдон поставила дымящуюся чашку с кофе на обеденный стол и в упор поглядела на бесцеремонных гостей.

- Мы не... просто... видите ли, мы получили известие, что вас нашли убитой, - неуверенно пояснил страж порядка.

- Шериф, не думаю, что хочу продолжать этот разговор. Да, такая старая одинокая ворона, как я, любит побыть в компании, но не из-за таких же вот слухов, - старуха поднялась, запахнув воротник накидки.

- Но этого не может быть! Я видела её окровавленную, лежащую в саду на заднем дворе, - гремела Мэгги, потрясая мясистым подбородком. Разберитесь с этим, шериф. Хорошенько разберитесь.

- Раскрой глаза. Человек, которого ты объявила мёртвым, стоит прямо перед нами. Уж хотел бы я взглянуть на того, кто способен выжить с простреленным горлом, - шериф вдруг огляделся и воскликнул. А где Ди?!

Похоже, охотник никем не замеченный проскользнул в дверь.

Мэгги и шериф побежали вкруг дома к цветнику, где и обнаружили обдуваемую ветром высокую тёмную фигуру.

- Стой так, чтоб я тебя видел, - предупредил шериф.

- Даже следов крови нет. Невероятно, - ахнула Мэгги. Выступив вперёд мужчин, она протянула руку к пышно цветущему кусту. Удивительно, что её не одолевала дрожь. Именно благодаря своей храбрости этой женщине удавалось разъезжать по отдалённым деревням Фронтира.

- Она лежала прямо вон там, а земля вокруг была вся красная от крови... из шеи торчала чёрная стрела... Что это?!

Шериф покосился на её возглас.

Мэгги ткнула пальцем чуть в сторону.

- Даже цветы исчезли! – завопила она.

- Цветы?

- Здесь цвели синие цветочки. Прямо вот здесь. Такие прелестные, каких я раньше и не видала. А теперь, смотрите, они просто исчезли...

Она ошарашено уставилась на шерифа Крутца, их взгляды встретились. Ди спросил у полицейского:

- Когда ты последний раз был здесь?

- Дней пять назад, - тонким голосом отвечал тот. - Но я, в общем-то, её тогда и не видел. Просто оказался поблизости и заметил поднимающийся из трубы дым.

- А синие цветы?

Поразмыслив, шериф покачал головой.

- Не было цветов.

- Получается, цвели и пропали? – охотник задумался.

- Может, у Мэгги обман зрения.

- Минуточку, что же, по-твоему, мне всё приснилось? – разозлилась женщина, но как-то сразу же и притихла от собственных слов.

Все погрузились в напряжённое молчание, нервы натянулись до предела. Ди спокойно посмотрел на шерифа. Заросшие щетиной скулы Крутца вмиг расслабились, и снова воцарилось спокойствие.

- Какие именно это были цветы? – обратился Ди к Мэгги.

Верно, приняв обращение за знак дружбы, странствующая торговка, будто под гипнозом уставилась на его лицо, и торопливо замахала пухлыми руками.

- Вот такие большие цветы невероятно красивого синего оттенка. Хоть я никогда раньше и не была там и слышала о нём лишь в детстве, но думаю, такого цвета бывает море.

Море - синий лепесток.

Ди повернулся кругом. Он быстрее всех понял, что оставаться здесь больше не было смысла.

Шериф извинился перед старушкой за внезапный визит, и все трое оседлали коней.

- Заглядывайте сюда почаще, шериф, - крикнула им вслед старуха, когда они уже отъезжали.

По дороге в город Ди развернул лошадь.

- Куда собрался?

- Я не могу покинуть деревню.

- Ты под арестом, - ядовито напомнил шериф.

- Твоя жена мне всё рассказала о Сибилле, есть тут короткий путь до танцплощадки?

Поразмышляв, шериф Крутц махнул рукой на юго-запад в сторону леса.

- Проедешь мили две, - сказал он, - выйдешь из леса, там будет дорожка. Иди по ней три четверти мили.

- Я вернусь, когда закончу.

Когда Ди договорил и пришпорил коня, в его сторону полетел длинный, тонкий предмет. Не оборачиваясь, охотник перехватил меч левой рукой и ускакал прочь.

- Такой нелюдим, да? – вздохнула Мэгги, пригладив волосы. Но красавчики все такие. Плевать, что он так холоден со мной, я бы ради него наизнанку вывернулась... даже зная наверняка, что он меня бросит.

- Это как же? - шериф наблюдал за удаляющимся силуэтом.

- А вот так же. Он ненароком делает людей вокруг себя несчастными. Но при моём возрасте и кочевой жизни это не такая уж проблема... она посмотрела на шерифа Крутца с какой-то жалостью в глазах и перевела тот же взгляд на дом старухи. - Но вам, горожанам, наверное, ещё сложнее... Интересно, стало бы лучше, если б вы его не впускали.

†

К тому времени, как Ди добрался до пустыря, солнце уже клонилось к закату, а небо окрасилось в нежный лазурный оттенок. Привязав лошадь к стволу дерева, Ди зашагал по пожелтевшей траве. Окружающий пейзаж был ему знаком. Пустырь оказался довольно большим, можно даже сказать, огромным. Сейчас здесь не стоял озарённый синевой замок, а продувался всеми ветрами обычный луг. Ди молча встал в центре пустыря, на котором во сне располагался бы большой зал. Здесь девушка, что дарит сны, каждую ночь воображала себе бал и здесь, на заросшем пустыре, она кружилась в танце. Её партнёром был…

- Её можно разбудить? – Ди как будто спрашивал у ветра.

- Не знаю, - принёс ветер угрюмый ответ.

- Тогда нам стоит попробовать?

- А почему бы нет? – отозвался голос.

Ди взял правее. Там, где начинался бы сад, высокая трава полностью скрыла его. Пройдя чуть дальше, он набрёл бы на ворота, а за ними на дорожку, ведущую к особняку.

Уловив странный шум, Ди неторопливо обернулся и увидел парочку, приближающуюся по тропинке с другой стороны пустыря. Стройная фигурка шла быстрее. Прищурившись, он разглядел в ней Нэн. Юноша, торопящийся следом, был примерно одного с ней возраста, хотя лицо его казалось немного ребяческим. Не исключено, что они жили по соседству.

- Ну, не сердись ты так, - парень пытался говорить тише, но из-за ветра его было хорошо слышно.

- А я совсем и не сержусь. Иди домой, - плаксиво отвечала Нэн.

Ссора не брата с сестрой, но влюблённых.

- Я совсем не то хотел сказать, просто вырвалось. Не дуйся, - настаивал мальчик. - Ладно. Давай возвращаться. Солнце скоро сядет.

- Не о чем тут беспокоиться. Я сюда уже давно прихожу. Можешь идти домой один.

- Перестань прикидываться дурочкой, - зло воскликнул парень, догнав Нэн и схватив её за руку. Девушка высвободила запястье из его пальцев и пошла ещё быстрее.

Юноша не стал её преследовать. Щёки от досады вспыхнули, и он прокричал:

- Да и чёрт с тобой, поступай, как знаешь. Но что бы ни случилось, твой драгоценный охотник не придёт за тобой! - и отвернулся.

Нэн замерла. Как только молодой человек скрылся из виду, девушка оглянулась. У неё был взволнованный, даже огорчённый вид. Повернувшись на цыпочках, она уже собиралась пойти за ним, но быстро передумала и улеглась на землю. Тыльной стороной ладони девушка потёрла глаза. Если тихие слёзы можно назвать плачем, значит, она плакала.

Подождав, пока Нэн перестанет утирать слёзы, Ди показался из травы. Он подошёл на пятнадцать или двадцать футов, когда Нэн невольно обернулась и, наконец, заметила его. Глаза округлились, а щёки тут же залила краска.

- Ой, нет! – всхлипнула она. – Давно ты здесь?

- Только пришёл.

Нэн, кажется, успокоилась. Кому понравится, чтобы его застали в слезах.

- Но ты же видел нас, да? – смутилась девушка и ещё тише добавила. Ты, наверное... - она хотела спросить, не подслушал ли он, как парень упомянул некоего охотника, но спохватилась и не закончила.

- Не стоит так переживать.

- Прекрати. Ты говоришь, прям как один из моих школьных учителей. Тебе это совсем не идёт. И тут вовсе не из-за чего переживать.

Ди промолчал.

- Когда я сказала, что ты мне снился несколько раз, он ответил, что это действительно странно, потому что у него был только один сон. Я рассердилась и ушла, сказав ему, что увижусь с тобой и поговорю об этом. Вот и понеслось…

Что мог поделать Ди с этой маленькой ссорой, которая началась из-за него?

- Друг детства? – поинтересовался охотник.

Девушка кивнула.

- Соседский мальчишка. Кейн.

Нэн заметив, как Ди, пока она говорила, развернулся спиной и собрался уходить, бросилась за ним. По тропинке возвращался тот же самый парень.

- Нет. Останься, - Нэн вцепилась в руку охотника. Может, просто упрямилась.

Кейн остолбенел и продолжал так стоять какое-то время. Трудно сказать, разозлился он или удивился.

- Вот, дерьмо! – сплюнул он.

Нэн крикнула в ответ:

- Какая незадача. Похоже, у меня свидание!

- Да чтоб тебя сожрали ночные твари, чтоб ты в гробу с аристократами перевернулась! – разразившись обычными для Фронтира проклятиями, парень снова скрылся.

- Переживает за тебя, - проговорил Ди успокаивающе. Почему-то голос охотника делался таким, когда он смотрел на это юное, живое создание.

- Что, этот мелкий гадёныш? – надулась Нэн. Ей хотелось казаться взрослой, но какая-то невероятная детскость отражала на её лице всю гамму чувств.

- Почему ты пришла сюда?

- Просто так. Это близко, и здесь я играла, когда была маленькой.

- Кажется, Сибилла тоже сюда раньше часто приходила, - произнёс Ди.

- С чего ты взял?

- Тоже хочешь пойти на бал?

- Ты о себе вообще никогда не рассказываешь, да? - сердито пробурчала Нэн.

Она поругалась из-за охотника и чувствовала, что он об этом знает. Так что Ди мог хотя бы чуточку быть с ней мягче, но он держался холодно и отстранённо, она бы не осмелилась его просить. Ди всё же из другого мира. Так почему он трижды снился ей? Неожиданно для неё самой Нэн охватила безотчётная ненависть, отчего страсти внутри закипели с новой силой.

- Ты вроде говорила, что лежала с ней на соседней кровати?

- В соседней палате, - поправила Нэн. - Я провела в больнице два года. Пенные черви разъедали мне грудь изнутри. Знаешь, что происходит, когда в тебе сидит эта дрянь?

- Слышал, это больно.

- Да, - Нэн прижала левую руку к мягкой округлости.

Девушка до последнего момента не знала, что воздух в её лёгких был переполнен этими червями, излюбленной пищей эльфов-копьеносцев, а стоило позволить одному такому существу размером в тысячную долю миллиметра проникнуть в тело, как его яд заставлял лёгкие жертвы при каждом вздохе гореть огнём. Ко всему прочему, они утолщали стенки лёгких, проводя своего «хозяина» через все муки ада прежде, чем его тело сгорит. Если лечение запаздывало, то пламенное дыхание распространялось по всему организму, и, в конечном счете, получался труп глянцевый снаружи и обугленный внутри.

От пенных червей можно было излечиться лишь в течение первых четырёх недель их жизни в теле - Нэн едва успела вовремя.

Боль сводила с ума. Пристёгнутая ремнями к кровати девушка не раз умоляла о смерти. Спасала поддержка родителей и Кейна, а ещё помогло мудрое решение директора больницы перенести её кровать.

Представляя мирно спящую девушку из соседней палаты отчаявшейся Нэн, доктор Аллен сказал такие слова: «Когда-нибудь ты поправишься. Я знаю, тебе больно, но это лишь доказывает, что твоё состояние улучшается. Остаётся только продержаться год или два, и ты снова сможешь бегать под синим небом свободная, как ветер. Наверное, и с мальчишками будешь целоваться. А эта девушка уже не будет. Возможно, пока она жива, то никогда не проснётся. Всё, что тебе ещё предстоит пережить, закончилось для Сибиллы тридцать лет назад. И теперь она просто спит и не стареет. Разве это жизнь?»

- Так я преодолела себя, - рассказывала Нэн, сверкая глазами на Ди. Зная, что выздоровею когда-нибудь - смогу однажды встать с кровати, пробежаться по земле; осенью буду собирать яблоки, зимой пойду на каток, летом поплаваю в озере. Наслушаюсь, как Кейн играет на гитаре. Вот о чём я думала.

Высказав всё на одном дыхании, Нэн неожиданно смутилась и стала теребить волосы. В тусклом свете восемнадцатилетняя девушка зарделась под взглядом молчаливого Ди.

- Что ты там говорил… - робко пискнула Нэн, уставившись на свои ноги.

- Да?

- Про танцы… я слышала от шерифа. Он сказал, что об этом мечтала Сибилла, и был уверен, она каждую ночь устраивает танцы.

- Завидуешь ей? – спросил Ди.

- Ещё бы.

- Мирная у вас деревушка.

- А с некоторых пор завидую ещё больше.

Нэн умолкла. Напугавшись пронзительного взгляда Ди, она замерла. Что же будет? В трепетном предчувствии перехватило дыхание.

Но всё произошло до неожиданности просто.

- С каких пор? - спросил её охотник.

Она ответила не сразу, а когда заговорила, голос её звучал сипло.

- С тех пор..., с тех пор, как ты появился в моих снах.

II

- Достал их? – спросил доктор Аллен.

Вместо ответа шериф Крутц вытянул толстую кипу листков из нагрудного кармана куртки.

- Которого? – поддразнил он директора, как бы невзначай отдёргивая пачку бумаг от протянутых дряблых пальцев старика. Раздался сухой шелест. Шериф перевёл сверкающие глаза, исполненные жгучей ненависти и страданий, с перетасованных другой рукой бумажек на директора больницы.

Врач стойко выдержал его взгляд. Своей железной волей он не жалея разломал стрелы горячих порывов шерифа. Невероятно сильное чувство долга поддерживало старика.

- Знаешь, что произошло с Клементсом? – спросил директор.

Они сидели в личном кабинете доктора Аллена, воплощая собой тьму в человеческом обличье, пока подпитываемый нефтью огонь и свет, сфокусированный сложным расположением линз, разгоняли мрак.

Шериф не ответил.

Сложив руки на столе, доктор Аллен продолжил:

- Он находится в тяжелом состоянии - сломанные рёбра проткнули ему оба лёгких. Даже после того, как раны заживут, он навсегда останется инвалидом. Невольно задумаешься, может, лучше было ему умереть. Как бы то ни было, он оказался рисковее, тебя.

- Думаешь, он знал, что здесь происходит? – прохрипел шериф.

- Вроде бы нет, но с этого момента подобных ему станет больше. Мы уже не можем называть эту деревню тихой.

Шериф снова перелистал пачку бумажек в ладони.

Стопка листов упала на стол перед метающими молнии глазами директора. Аллен подхватил её и начал читать. Очень сосредоточенно, как будто изучает карточку пациента, он просматривал страницы внимательным взглядом.

- Алексис Пайпер: как минимум семь статей по обвинению в убийстве, использует электрический кнут... Бель Колдайт: семнадцать статей, обучалась демоническим боевым искусствам... Мэддокс Хо: двенадцать статей за убийства, использует нож... Не думаю, что кто-то из них сможет противостоять охотнику, - размышлял доктор Аллен. - Хм... Био Братья...

Глаза загорелись, директор пролистал оставшуюся часть бумаг. В это время, шериф уселся на стул у стены и неподвижно уставился в сгустившуюся темноту за окном.

Через час директор больницы принял решение.

- Эти парни то, что надо.

- Сможешь их найти? - спросил шериф.

- Я что-нибудь придумаю. Это займёт, конечно, какое-то время, но время теперь не проблема.

- Потому что он не может уехать?

- Именно.

- Убить охотника будет не так-то просто, - заявил шериф Крутц. - Даже в этом мире.

- Я понимаю. Вот поэтому-то Сибилла его сюда и позвала. Но теперь, когда он здесь, должен быть какой-то способ избавиться от него. Раз мы можем умереть, значит и он тоже.

- Видел я его недавно, ни единой царапинки на нём.

- Просто мы ещё были не готовы, - возразил доктор Аллен. - Но я усовершенствовал аппарат. Этот мир и всё, что в нём находится, на нашей стороне.

- Едва ли это поможет, - за словами шерифа последовал металлический щелчок взведённого курка.

Директор больницы презрительно покосился на направленное в него дуло ракетного пистолета Крутца.

- Поменял, значит, на то, что можно использовать против охотника, способного рассечь лазерный луч? Тебе, конечно, стоит попробовать, но ты, наверняка не сможешь этого сделать. Тебе ещё следует побеспокоиться, как бы он к жизни не вернулся. Думал уже подорвать кого-нибудь этой штукой? подначивал доктор.

- Ты о Сибилле? – вырвалось у шерифа.

- По крайней мере, это уладило бы все вопросы. Хотя я не знаю точно, как бы всё дело обернулось, - директор откинулся на спинку кресла. - Я родился в этой деревне. Это была хорошая деревня. Маленьким мальчиком я думал, что нигде, возможно, нет такого замечательного места. Каждый ребёнок, рано или поздно, задумывает покинуть родной дом, но мне такая мысль никогда не приходила в голову. Моим самым заветным желанием было прожить здесь всю жизнь, состариться и умереть в этой деревне.

- Моим тоже.

- Но, - продолжал пожилой врач, его глаза, как никогда, смотрели устало и потерянно, - я никогда бы не мог предположить, что всё это мистификация...

- Не начинай! – промычал шериф. Палец на спусковом крючке побелел от напряжения.

- Кажется, я доказал тебе это недавно. Наш мир и всё, что в нём, просто у Сибиллы…

Доктор Аллен замолк в самый последний миг, когда миниатюрный снаряд вылетел из двадцатимиллиметрового дула, достиг максимальной скорости и перед взрывом ударил его в грудь со скоростью полторы тысячи миль в час. Детонация сработала от взрывателя ударного действия. От полунции взрывчатого геля разорвало грудь и левое плечо директора больницы. Смерть была мгновенной.

- Био Братья? – пробормотал про себя шериф, вдохнув едкий запах палёной плоти. Поднявшись на ноги, он с лёгкой грустью посмотрел на доктора Аллена. – Я тоже родился здесь, в деревне, и поклялся людям, что буду их шерифом, и я ни при каких обстоятельствах не буду участвовать в убийстве.

Убрав оружие в кобуру на поясе, шериф захватил список преступников и вышел из комнаты. В коридоре не было ни души. Обычно в этот час он сталкивался с кем-то из медсестёр. К слову сказать, и привычного для этого времени аромата ужина не было слышно.

Шериф Крутц спустился в подвал. Перед комнатой, где спала Сибилла, он на секунду задержался, пытаясь осознать, что же творит, но так и не смог собраться с мыслями. Вошёл.

Аппарат, тусклый мрак, Сибилла – всё спало.

«Поблизости должен быть какой-то персонал», думал про себя шериф. Больница словно опустела. Он уставился на лежавшее у подушки белое, точно луноцвет, лицо Сибиллы. Её тихое дыхание хоть немного, но облегчало бремя той тьмы, что давила на его сердце.

- Это правда, Сибилла? – обратился он к ней. - Все наши воспоминания выдумка? Всё, что было между нами просто сон? Я здесь стою и это сон? Чёрт возьми, а мои мысли сейчас тоже на самом деле не мои? Всё вокруг тебе просто снится? Или это спит какая-то другая «ты»?!

Шериф осторожно прикоснулся к пистолету на бедре. Он всё не решался, несколько раз отдёргивая пальцы от рукоятки, но, наконец, уверенно обхватил её и достал оружие, направив ствол на Сибиллу. Всё в едином порыве. Не мудрено, что дуло пистолета ходило ходуном.

А потом вдруг, на его руку нежно легла бледная ладонь.

- Ай-Линг?! – в широко распахнутых удивлённых глазах шерифа Крутца отражалось спокойно улыбающееся лицо жены. - Но как...? Когда ты вошла?

- Пожалуйста, хватит уже, - столько грусти в её словах.

На секунду шерифу представилось, что его жена очень давно не носила иного выражения, кроме печали.

- Это уже началось, - сказала Ай-Линг. – Ты ничем не поможешь, чтобы ни сделал. Ты же знаешь, спящая здесь Сибилла ненастоящая.

- Нет. Настоящая. Я знаю, что это она.

- Нет, не знаешь. Ты вообще ничего не знаешь. Даже про себя. Хотя бы кого ты любишь.

- Но я... Ты единственная, кого я…

- Неправда, - Ай-Линг, слегка улыбнувшись, покачала головой. – Ты просто пытаешься любить меня, да и то, только потому, что Сибилла заставляет тебя делать это, по той же причине, я тебя ненавижу. Разве ты не видишь, как я теперь счастлива? Конечно, этим тоже управляет Сибилла...

- Нет, - шериф Крутц замотал головой. Он не чувствовал, как льющиеся с него градом бисеринки пота, сверкая, разлетаются в стороны. – Это не так. Я это я. Я люблю тебя всем сердцем, а ты ненавидишь меня каждой частичкой своей души.

Ай-Линг смолчала. В её глазах что-то блестело, пока она смотрела на мужа.

Шерифа пробрал смутный страх. Этот страх говорил с ним.

А кто ты такой? Я - шериф. Меня зовут Крутц Боген. Возраст: сорок восемь лет. Вес: сто пятьдесят семь фунтов. Рост: шесть футов и три дюйма. Любимая еда...

Кто ты? Зачем ты здесь? Как ты появился на свет? Я родился. Вышел из утробы матери.

Где твоя мать? Что ты называешь "матерью"? Женщина, которая родила меня. Её могила на кладбище у окраины деревни.

- Крутц! Любимый! - позвала его жена. – Брось это. Давай просто примем нашу судьбу. Это лучшее, что мы можем сделать.

- Ты меня просто разыгрываешь, - застонал шериф. Волосы его вставали дыбом, но скорее от злости, чем из страха. - Мне плевать на свою судьбу, если её мне диктует кто-то другой, и будь я проклят, если подчинюсь ему. Я это я. Я буду жить своими собственными мыслями.

- Да, именно так. Всё это жизнь, - нежно шептала Ай-Линг. - Даже если мы просто части сна какой-то другой Сибиллы, мы всё равно имеем право на жизнь. Весь этот мир имеет право. Пожалуйста, ты должен мне в этом помочь.

Крутц прикрыл глаза. Просьба жены переполнялась самым искренним чувством..., но даже это она делала не сама. Шериф вспомнил, что директор больницы показал ему перед тем, как он вернулся в тюрьму, проверить Ди.

«Деревня, мир, даже мы сами – сон, который видит Сибилла. Всё это исчезнет, как лопнувший мыльный пузырь, если она хоть однажды проснётся – вот, что мы собой представляем. Что представляет собой Сибилла, которая спит и в нашем мире».

Когда Крутц всё ещё отказывался верить, доктор Аллен подключил аппарат к голове Сибиллы, чтобы придать материальность образам и показать их стражу порядка. Появившееся изображение было копией девушки, какой она появлялась во снах, копией, исчезнувшей в две секунды. Но и после этого, шерифа продолжали терзать сомнения, он стоял неподвижно, словно истукан. А теперь…

- Это ложь, - простонал он.

- Пожалуйста, помоги мне, - упрашивала Ай-Линг. – Так мы сможем продолжать жить…

- И что? Какой смысл? Предположим, что мы всего лишь сон другой Сибиллы...

Ему вспомнились слова директора больницы: «Так как мы сон, нам для продолжения существования необходимо следить, чтобы Сибилла продолжала спать. Тот охотник приехал, чтобы всё разрушить». «Откуда ты знаешь?» спросил Крутц. «Потому что...»

- Сибилла! – закричал шериф. Исступлённый вопль придал ему решимости продолжать верить себе. Большой палец вздёрнул курок ракетного пистолета.

- Не делай этого! – взвизгнула Ай-Линг.

- Чего ты боишься? Директор сказал, что эта Сибилла просто часть сна, созданного другой Сибиллой. Точно так же, как и мы.

- Но мы исчезнем.

- Сибилла хочет проснуться, вот и хорошо, - сказал шериф.

- Как ты сможешь это сделать?

- Ты говоришь, что все наши эмоции просто кем-то внушаются, верно? Тогда, возможно, я действительно не люблю Сибиллу, - рассуждал шериф Крутц. - Если эта Сибилла просто часть сна, мечтает и спит внутри него... тогда я убью её, а другая Сибилла сможет проснуться...

- Милый!

Приняв её слова за сигнал, шериф нажал на курок. Красное пламя охватило кровать. Шериф глупо уставился на свой ракетный пистолет. Сибилла мирно спала. От огня не осталось и следа.

«Если нам повезло, вероятно, этот мир уже отделился от сна Сибиллы и теперь имеет собственную волю», снова пришли на ум слова доктора Аллена. «Мир не хочет быть уничтоженным. Вот почему он заставляет меня действовать».

Шериф Крутц опустил оружие. В памяти всплыла ледяная красота охотника, и странное умиротворение охватило мужчину. Он вдруг понял, что Ди единственный существовал отдельно. Ракетный пистолет медленно скользнул в кобуру.

- Любимый…

Не отвечая на зов жены, шериф спокойно подошёл к двери.

- Куда ты?

- Уеду из деревни.

- Как? - воскликнула Ай-Линг.

- Я не знаю. Но если понадобиться буду тысячу раз нарезать круги за кругами. Пусть даже и умру.

Ай-Линг ничего не сказала.

Шериф скрылся за белой дверью.

- Любовь моя... - женщина, рыдая, упала на колени. До этого дня, она жила со знанием, что сердце её мужа никогда не отпустит Сибиллу. Она всегда полагала, что прошедшие годы, в конце концов, сотрут её гнев и печаль, когда она смотрит, как муж уходит увидеться с девушкой. Прошло тридцать лет прежде, чем она, наконец, поняла, что привыкла к этим чувствам. Настало время принимать решение.

- Жуткий сон, не правда ли? - за плечом раздался голос директора больницы.

- Но, мой муж...

- Ему уже не помочь. Разве ты не согласна?

Ай-Линг закрыла глаза и кивнула. Слезинка скатилась по щеке, упав на колено.

III

Когда миром правит тьма, люди предпочитают вовремя скрыться. Память о десятитысячелетнем царствовании тёмных существ записалась в ДНК человечества, а рёв чудовищ по ночам, только усиливал его страхи. И теперь ещё ночь не принадлежит людям - за исключением лишь этой маленькой деревушки, где между деревьев, обыкновенно, светят фонари, на дорожках мелькают длинные тени влюблённых парочек, и не умолкают радостные голоса. Но сегодня вечером, всё изменилось. На залитых лунным светом улицах не было ни одного человека.

Дверь в каждом доме заперта; люди, боясь пошевелиться, теснились у каминов, как будто вся реальность для них сейчас заключалась в одном этом месте. Каждый селянин, прислушиваясь, пытался уловить движения одного единственного человека.

Под луной на пустыре спал Ди. Его тело, облокотившееся на ствол дьявольского дуба, к которому была привязана лошадь, как будто мерцало на свету. Он закрыл глаза всего пару минут назад и тут же уснул. Охотник снова шёл к синему замку, чтобы спросить его хозяйку, зачем она его позвала. От внезапного порыва ветра глаза Ди открылись. По дороге приближалось эхо подкованных железом копыт, и вскоре на пустыре возникли лошадь и всадник. Они направлялись прямо к Ди, который даже и не пытался подняться.

- Так и думал, что ты здесь, - заговорил шериф. – Встретил её во сне? То есть настоящую Сибиллу?

Слегка приподняв край дорожной шляпы, Ди вгляделся в честное лицо шерифа.

- Наконец-то догадался? – спросил он.

- Да, - кивнул шериф Крутц. – А ты когда узнал?

- Когда мы ездили с тобой к миссис Шелдон. Я вспомнил, что пил там чай с синим лепестком. Ну, а потом, стоило лишь сопоставить факты.

- Не представляю как, но доктор Аллен хочет вызвать сюда Био Братьев. Слышал о них? – шериф изобразил кривую усмешку. Ведь он не мог сказать, соответствует ли информация этого мира тому, что знает Ди.

Охотник молчал. Шериф заподозрил в этом молчании не его незнание, а скорее наоборот – Ди был в курсе, с кем придётся иметь дело и это нимало его не беспокоило. Через какие тяготы ему пришлось пройти? Задумавшись над этим, шериф Крутц ощутил, как тяжелый, тёмный осадок, накопившийся в его сердце, внезапно исчез; и невольно улыбнулся.

- Это всё, что я должен был сказать. Похоже, я разбудил тебя своим приходом. Видел Сибиллу?

Встретившись с испытующим взглядом стража порядка, Ди покачал головой.

- Нет.

- Ещё не спал, значит?

- Мне ничего не снилось.

Шериф не знал, что на это сказать, но Ди сам за него ответил.

- Наверное, работал аппарат директора больницы.

- Тогда твой сон должен быть таким же, как у Сибиллы из этого мира, верно? спросил шериф Крутц.

- Возможно.

- Интересно, и настоящая Сибилла видит его?

Ди кивнул.

- Ей очень идут и синий свет, и белое платье.

Какое-то время шериф рассматривал Ди, а потом поблагодарил его.

- Доктор Аллен и Сибилла находятся в подвале больницы. Теперь я уже точно всё сказал, что хотел. Удачи.

- Куда отправишься?

- Прочь из деревни, - отвечал шериф. - Решил попробовать. Не знаю, куда пойду, если выберусь. А если Сибилла тем временем проснётся, что ж, так тому и быть.

- Удачи.

- И тебе.

Шериф Крутц развернул коня, и Ди наблюдал за ним, пока он не скрылся из виду. Видимо охотнику, чтобы расспросить Сибиллу, придётся наведаться в больницу.

- Ну, значит, отправляемся? – объявилась левая рука.

- Другого выбора нет.

- Почему ты не пытаешься поговорить с девчонкой? Ну, уговорил бы её продолжать спать. Всё равно, как бы ты ни старался, ничто не сможет противостоять чарам его укуса. Зачарованная девушка никогда не проснётся. Ты должен рассказать про это доктору и шерифу, чтобы они угомонились.

Ди достал кинжал из кармана плаща и начал медленно копать землю.

- Может, девушка не попросит, её будить, - предположил он.

Голос из левой руки, казалось, поначалу растерялся, но потом вдруг отчего-то повеселел.

- Слушай, для симпатяги ты порой несёшь такой бред. А что будешь делать, если попросит?

Голос вдруг замолчал, издав звук, будто что-то застряло у него в горле. Это Ди прижал левую руку к насыпи из выкопанного им чернозёма. Затем последовал звук, который можно было признать за чавканье, и горка земли стремительно исчезла.

Происходящее было в порядке вещей. Заряжаясь четырьмя основными элементами - землёй, воздухом, огнём, и водой – проявившаяся физиономия карбункула набиралась силы. Правда, кормили его сейчас, кажется, без надобности. Ди просто смотрел перед собой в никуда и не шевелился. Беспощадное чавканье быстро прекратилось; губы смачно причмокнули, напоследок икнув так, что вздрогнула даже темнота.

- Они хотят с тобой разделаться, да? А если мы не можем делать в этом мире то, что захотим, значит, не сможем и расспросить девчонку, чего ей надо, гаденько вещал голос. – Тот, из больницы, влез в мозг Сибиллы из этого мира. Если тебе снится тоже, что и ей, ты, может, вообще её больше никогда не увидишь, - и затем, как будто намекая на что-то, о чём охотник не подумал, добавил. – А не покончит ли это со всем без шума и пыли? Сон ведь просто хочет оставаться сном. Даже для девчонки, думаю, этот мир не так уж плох, пока ей снятся сны.

- Ты не из тех, кто должен смотреть эти сны... равно как и я.

Ди бесшумно поднялся. Освещённое лунным светом его лицо было холодным и настолько красивым, что могло поразить и иного сновидца.

†

Добравшись до последнего поворота, Крутц не почувствовал ничего необычного. «Снова будет водить меня кругами?» Полицейский остановился и задумался. Будь что будет. И, несмотря ни на что, двинулся дальше. Обстановка не менялась. Шериф преодолел поворот и смог различить купол сторожевого поста у окраины деревни. Похоже, ему удастся выбраться.

На сторожевой вышке в три смены круглосуточно дежурили молодые деревенские мужчины. Крутц заглянул внутрь, но там никого не оказалось. Он бы почувствовал присутствие или услышал дыхание, но всё было тихо, только холодок от брошенного без присмотра поста пробежался по спине шерифа. Может, это тоже сон? Соскочив с лошади, он вошёл в сторожку и нажал кнопку управления. Протяжно застонала лебёдка, когда четыре удерживающих затвор бруса поднялись. Схватив поводья, шериф снова устроился верхом, как вдруг до его слуха донеслось приглушённое ржание, и он вздрогнул всем телом. Звук разделился на лошадиное фырканье и рык другого животного.

Где-то в сорока пяти, пятидесяти ярдах от Крутца дорогу пересекала широкая полоса света. Шериф устремил сосредоточенный взгляд направо - на юг. Если бы он не мог так далеко видеть в темноте, никогда бы не стал шерифом. Хотя и не так уж часто, но приходилось спасать тех, кто из беспечности бродит по ночам, ему за это и платили.

Луна светила ярко, однако за двумя приближающимися силуэтами, извиваясь, тянулась чернота. Один человек одет был в плащ и сидел верхом, второй сгибался над чёрной спиной какого-то четвероногого зверя, так что поначалу казалось будто бы у животного горб. Память подсказала шерифу, кто это были. Пришпорив лошадь, Крутц выехал на дорогу.

Странные фигуры невозмутимо продолжали приближаться.

- Стоять, - с расстояния двадцати футов выкрикнул шериф.

Двое, словно по команде, остановились, причём так синхронно, словно были связаны телепатией.

- Био Братья? – задал вопрос страж порядка.

Ответа не последовало.

- Я местный шериф. Меня зовут Крутц. Проезжайте дальше, прямо на север.

Как только он договорил, мужчины оживились. Человек на лошади ничего не сказал, но заулыбался. Четвероногая тень обнажила клыки. По обеим сторонам вытянутой морды сверкнули два изумруда - глаза.

Тёмный силуэт, устроившийся на спине грозно рычащей чёрной пантеры, заговорил:

- Он сказал нам двигаться дальше по главной дороге, старший брат, насмешливо фыркнул он. За маской пренебрежения крылась злоба. Он говорит нам держаться подальше от его деревни.

Ниже источника голоса что-то захлюпало, так разрывают кусок мяса. Коротышка, до этого, похоже, лежавший на животе, приподнялся. Плоть его продолжала разрываться, отделяясь от спины чёрной пантеры.

- Мы здесь, потому что за нами послали, - сказал мужчина на лошади. Фигура его впечатляла, он, как и шериф, был высок и широкоплеч. Голос звучал мрачно и тяжело. – Ты должен быть в курсе. По крайней мере, должен знать об одном нашем дельце.

- Да, об одном из многих, - вставил слово человечек верхом на пантере. Он был весь закутан в чёрное, и невозможно было сказать, то ли это его нижняя часть тела сливалась со спиной кошки.

- Да неужели. Ну, и насколько больше их теперь? – шериф Крутц распахнул куртку и провёл рукой по рукоятке ракетного пистолета. Ему была хорошо известна жестокость Био Братьев. Двое самых опасных убийц Фронтира. Парочка известная тем, что разрывала на кусочки каждого встречного, в то время как пантера набивала себе живот внутренностями жертв ещё прежде, чем головорезы заканчивали их разделывать. Мог он с ними справиться? Шериф попытался себе это представить, но не был в себе уверен. Оба являлись отъявленными негодяями, однако он чувствовал за собой и что-то ещё.

- Всего на одно, - отвечал человек с лошади. – Избавиться от тебя.

Шериф ударил шпорами. В тот же миг, двое мужчин напротив него тоже ринулись вперёд. Крутц считал, что исход битвы решится мгновенно. Расстояние неумолимо сокращалось, а когда противники столкнулись, темнота в пространстве между ними наполнилась звуками. По лицу шерифа ураганным ветром пронеслась жажда крови. Пантера разъярённой тьмой атаковала его слева, выпустив в прыжке когти длиной в целый фут.

Шериф вмиг исчез из поля зрения зверя. Коротышка на его спине даже подскочил.

- Что за чёрт?! – удивлённо выкатил он глаза. Проследив за прыжком шерифа, мужчина атаковал сверкнувшим в правой руке ножом, но тот был парирован дулом ракетного пистолета, заодно ударив человечка в лоб и отбрасывая его назад.

Шериф и на лету не упускал из виду своих противников. Он развернул пистолет, рассекший бровь, очевидно, младшему из братьев, в направлении здоровяка на лошади и открыл огонь.

- Хея! - прикрикнул тот, и секунду спустя уже мчался вскачь.

Оборудованная лазерным прицелом ракета описала изящную дугу.

Приземлившись, шериф сделал второй выстрел в чёрную пантеру, выскочившую из-за спины его лошади. Кошка не уворачивалась, просто ракетный огонь, выпущенный ей в голову, неожиданно исчез. Осечка? Или попытка этого мира спастись? Время третьего выстрела. Пальцы шерифа работают на уровне рефлексов. Даже после осознания, что бледное пламя от снаряда охватывает его грудь, руки не останавливаются. Когда адский пожар, наконец, затухает, на место, где ещё недавно стоял шериф, выступает тёмная фигура. Человек на лошади старший брат. Ракета нацеливалась в него, но мишень отклонилась и появилась снова в совершенно противоположном направлении.

- Не так уж легко, как я думал, - сплюнул младший брат со спины пантеры, прижав одну руку ко лбу. Капающую с пальцев кровь он слизал невероятно длинным языком.

- Без должной подготовки мы бы не справились, - укоризненно высказался старший брат.

- Да уж.

- Следующий противник силён.

Младший остановился, и чёрная пантера, обнажив клыки, сердито зарычала. Одинокая луна ярко освещала направившихся к деревне два призрачных силуэта.

†

- Она стала действовать серьёзнее, - пробормотал доктор Аллен, наблюдая за синей линией на панели экрана. – Сибилла начала настоящую войну, как я и думал. Не удивительно, конечно, ведь этот мир её детище.

- Всё будет в порядке? – подала голос Ай-Линг. - Тот ваш аппарат будет воздействовать только на нашу Сибиллу, я так понимаю. Что произойдет, если вмешается другая Сибилла?

- Я не знаю, - отвечал директор больницы. – Я такой вариант даже не хочу рассматривать. Нам остаётся лишь надеяться, что этого не произойдёт. Если мы вообще имеем право надеяться.

- Я хочу, чтобы мы хотя бы имели право на жизнь, - заговорила миссис Шелдон, сидя у окна в своём любимом кресле-качалке. – Я не возражаю, если вскоре настанет и моё время, ведь которую ночь я не могу заснуть при мысли, что наш мир воскрешает меня из мёртвых всякий раз, когда ему захочется. Что же будет потом? Кто решает нашу судьбу? Этот мир? Другая Сибилла, о которой вы тут толкуете? – старушка в задумчивости опустила голову.

- Ди. Что, если мы расскажем всё охотнику и попросим его помочь нам? Мы можем ему сказать, чтобы он не выполнял просьбу Сибиллы, - рассуждала Ай-Линг.

- По-моему это пустая трата времени, - покачала головой старуха. Сибилла и заварила эту кашу, позвав его сюда. Хочет он или нет, но ему придётся её разбудить.

- Вынужден согласиться, - директор настраивал энергетические кристаллы.

- Разбудить её..., - прошептала Ай-Линг. – Разбудить того, кто получил поцелуй аристократа... А сможет ли он?

- А для чего ещё он здесь? - поинтересовался доктор Аллен.

Ай-Линг уже собиралась открыть рот, чтобы ответить, когда резкий голос старухи остановил её.

- Брось эти мысли сейчас же. Не хочу об этом слышать.

Между ними повисла тишина, прерванная тихим гудением интеркома на стене. Поднявшись на ноги, доктор Аллен нажал кнопку разговора и спросил: «Что?» Медсестра говорила негромко, но её достаточно хорошо было слышно обеим женщинам.

- Так они здесь? – проговорил директор, подтверждая, что получил сообщение, прежде чем отпустить кнопку разговора.

- Что будешь делать? Оставишь сон Сибиллы как есть?

Доктор Аллен покачал головой на вопрос Ай-Линг. Что-то ещё крылось в его жесте, но женщине не хотелось определять это как безысходность.

- Но что ещё мы можем сделать? – раскачиваясь, спросила старушка.

- Мы не узнаем, пока не попробуем, - ответил директор, потянувшись к своему аппарату.

Больница встретила Ди глухими пустыми коридорами и белым светом, который делал их похожими на тихий омут.

- Добро пожаловать, - раздалось за спиной.

Обернувшись, охотник увидел медсестру.

- Директор Аллен ждет вас. Позвольте, я провожу, - с лёгким кивком, она двинулась вперёд. Ди последовал за ней. - Знаете, а я тоже про вас сон видела, - сказала медсестра.

Ди промолчал. Возможно, она тоже его ненавидела. Ди стал врагом каждому, кто хотел продолжать жить в этом мире. Для него не было места даже здесь, где люди некогда симпатизировали аристократам.

Вдвоём они зашли в лифт, мигом домчавший их до нижнего этажа. Безжизненный коридор под слепящим белым светом, будто уходил в бесконечность. В душном воздухе были слышны лишь шаги медсестры, но как только они остановились, окружение Ди стало искажаться. Всё было залито светом... солнечным светом. Какая сила понадобилась, чтобы превратить ночной подземный коридор в поляну при свете дня? Мир буквально сочился зеленью, пресыщая взгляд. Через луг в сторону леса бежали парень и девушка. Тепло солнца и зелень травы дарили паре своё благословение. Великодушная природа, казалось, предлагала молодым влюблённым все радости жизни. Барышня обернулась. Сибилла. Обернулся юноша. В его лице угадывались суровые черты шерифа. Послышался смех. Каждый был бы рад увидеть такой сон.

Ди очутился в лесу, до него донёсся сладко-горький аромат. Деревья наряжены в пурпур. Конец осени. К ногам подкатились спелые яблоки. Бегущая за ними Сибилла подскочила прямо к Ди, проскользнув через его тело словно призрак. Сладкие плоды жизни свисали с веток каждого дерева, переливаясь на солнце красным. Фермеры, водрузив корзины на спину, улыбнулись, глядя на Сибиллу, и ушли. Сегодня вечером на столах, наверняка, появятся толстые куски яблочного пирога.

Сцена вновь поменялась. От далёкого звона колокольчика встрепенулись падающие снежинки; фигуры в чёрных пальто собрались по двое или трое, выстроившись в линию, и заполнили собой каркас здания, напоминавший, скорее, зал собраний. Среди прочих были и шериф Крутц с Сибиллой. Доктор Аллен был здесь, в стороне стояли Ай-Линг и миссис Шелдон. В лицо им ударил снег, засыпав пальто белым. Бледные кружева ещё долго не таяли. Все выдыхали белый пар и с блеском в глазах слушали речи мэра и главы, а после молились за будущее деревни.

Постепенно городок разрастался. Старики умирали, дети росли, облака бежали по небу, старые дома восстанавливались. Здесь не знали об убытках, связанных со сбоем в работе погодных контроллеров; от несчастных случаев погибало очень мало людей. Весенними вечерами девушки переодевались в белые платья, дети носились с фейерверками в руках, оставляя за собой радужные, точно в сказке, искры. Все торопились по центральной улице к танцплощадке, расположенной на пустыре. Так странно, Сибилла совсем не танцует, а сидит и с завистью наблюдает, как в лунном свете кружатся под музыку мужчины и женщины. Молодой шериф танцует с Ай-Линг, но смотрит на Сибиллу. Печальная Ай-Линг прижимается к его груди. Мирная деревушка.

Ди стоял на кладбище. Аккуратные ряды белых камней отдавали дань уважения ушедшим. Среди этих надгробий было много заросших мхом мраморных склепов. С наступлением сумерек к ним приходили дети и называли имена тех, кто покоился в них. Когда исчезали последние остатки дня, из-под могильных плит поднимались тёмно-синие силуэты. Они брались с детьми за руки, становясь в большой круг, и с удовольствием начинали рассказывать им о мире аристократов, демонстрировали жителям деревни изящные танцы, так не похожие на их собственные, и учили их печь яблочные пироги. Время от времени одного из аристократов начинала мучить жажда, и тогда какой-нибудь горожанин абсолютно добровольно резал себе запястье, собирая алую жидкость в пустую бутылку, и передавал её, пока кровь была ещё свежей. Почтение, терпимость и любовь царили здесь. Идеал стал реальностью. Это был сон, но видящий его не мог проснуться.

До слуха Ди долетел тихий голос. Именно этот голос всегда был так печален. «Зачем ты здесь?» спросил он. Не слова. Только вопрос. «Зачем пришёл сюда?» Мирная деревушка. «Разве не об этом ты всегда думал?» Ди не ответил. Он стоял как прекрасная, причудливо вылепленная статуя.

На него уставилось бесчисленное множество глаз: шериф, директор больницы. Старая миссис Шелдон, управляющий гостиницей и ещё много других мужчин, женщин и детей, и те, что с бледной кожей и клыками цвета слоновой кости. И Сибилла тоже.

«Оставайся», говорили бледные. «Живи здесь в согласии. Тебя никто здесь не отвергнет. Этот мир создан им».

- Верно, - наконец заговорил Ди. – Он сделан из выпитой крови этой девушки. Как же она?

«Ничего не поделаешь. Красивая деревня. Об этом она мечтала».

- Может, это была его мечта. Девушка позвала меня сюда, но так и не сказала, в чём заключается моя работа.

«И ты думаешь за неё взяться?»

- Не знаю.

«Ты охотник на вампиров, не лезь в это дело».

Загадочная искра сверкнула в глазах Ди.

- Хорошо, не буду, - сказал он.

Возможно, за этими словами крылось более глубокое чувство. Впивающиеся в него осуждающие и пристальные взгляды горожан вдруг застыли... и засияли так ярко, как никогда.

Через мгновение всё скрылось в кромешной темноте. Остались только Ди и ещё один человек – больничная медсестра.

- Пойдёте впереди? – спросил Ди.

Медсестра обернулась. У неё было лицо Сибиллы.

- Уезжай, Ди. Просто уезжай из деревни, - сказала она. – Здесь всё будет хорошо.

- Которая ты Сибилла?

- Настоящая. Пожалуйста. Если ты что-нибудь сделаешь, я перестану существовать в этом мире. Ничего не говори и ничего не делай. Просто уезжай.

Охотник начал медленно уходить.

- Ди, - Сибилла изменилась в лице.

Он снова уходил.

†

- Проклятье, он здесь. Твои манипуляции с мозгом ни к чему не привели, всё из рук вон плохо, - заволновалась миссис Шелдон.

- Что же нам делать? – поддержала её Ай-Линг.

- Предоставим всё этому миру, - ответил доктор Аллен.

- Но всё это первоначально возникло из сновидений Сибиллы. Оно может отделиться от неё?

- Я не знаю, - сказал директор. - Сибилла собирает все силы для сопротивления.

Осколки кристаллов, составляющих аппарат, испустили бледные фиолетовые искорки.

†

Медсестра замахнулась правой рукой в спину спокойно удаляющегося Ди. Блеснул откуда-то взявшийся нож.

Прежде чем лезвие переместило больше, чем несколько дюймов, серебряная вспышка рассекла стройное тело. Медсестра исчезла. Даже Ди не мог сказать, была ли она порождением этого мира или фантомом, вызванным кем-то, кто управляет мозгом Сибиллы.

Коридор снова протянулся в бесконечность. Ди замер. Множество дверей выстроились в ряд у стены, которая до этого была абсолютно пуста. Охотник открыл ближайшую из них.

В темноте колыхался образ Сибиллы.

- Уезжай из нашей деревни, - сказала она.

Ди молча закрыл эту дверь. Затем открыл следующую. Вокруг всё заволокло густым, липнувшим к коже, белым туманом.

- Теперь будь начеку, - предупредила левая рука. – Не вполне могу разобрать составляющие этого тумана. Примешиваются какие-то ферменты сна.

Ди оглянулся через плечо. Коридор скрылся в тумане. Пространство перестало существовать. Ди шагнул туда, где должна была находиться дверь.

Что-то скрипнуло. Он тут же вспомнил этот звук, так в своём любимом кресле раскачивалась туда-сюда миссис Шелдон. Когда показалась и сама старушка, он разглядел у неё на коленях серое одеяло, а на нём покачивался поднос с чайничком и дымящимися чашками. Ди заметил, что поднимающийся из них пар становится небесного цвета. Всё это, вероятно, тоже иллюзия.

Левая рука Ди мелькнула в движении. Слева на груди у старухи как будто выросла деревянная игла. Её бросил Ди. Старуха тихо обмякла в своём кресле-качалке. Тело исчезло.

- Похоже, он не так силён, как хозяин сна, - донеслось из протянутой левой руки охотника. – Но тебе не стоит расслабляться. Если выберемся, это может означать больше, чем просто исчезнем. Вот оно!

Под «оно» голос подразумевал синеватый дым, скользивший в их сторону. Как только Ди задержал дыхание, туман, отяжелев, опустился и обвился вокруг верхней части туловища охотника.

Сверкнула серебряная молния. Два взмаха прочертили крест, разделивший синий туман на четыре части, которые тут же слились вновь и помчались вслед за отскочившим в сторону Ди. Попытавшись отпрыгнуть снова, Ди понял, что ноги его прикованы к земле. На полу лежала старуха, ухватив охотника за лодыжки. Верхняя часть туловища Ди стала синей. Он чувствовал, как дым просачивается сквозь кожу.

Взвыл ветер, и туман единым потоком втянулся в левую ладонь Ди. Через секунду всё вокруг вновь стало белым. Левая рука закашлялась. На ладони стремительно сформировалось человеческое лицо.

- Дерьмо... – прокряхтело оно. - Проклятый дым... Не стоило его глотать.

- Действует за счёт осмоса, -Ди ничуть не выказывал слабости.

- Не гони коней, я уже разбираюсь с этим. Надо попытаться расслоить сон на отдельные уровни.

В следующую секунду голос замолк, и из крошечного рта излился синий дым. Выглядело так, как если бы он глубоко затянулся сигаретой и выдохнул.

Смешавшись с белым туманом, дым вскоре исчез.

- Я понял! Эта штука…?!

Внезапно, возгласы левой руки Ди были прерваны странным холодом, охватившим тело охотника. С омерзительно громким треском из его тела начали вырываться лохматые щупальца. Внутри Ди зарождалось чудовище, созданное, вероятно, взаимодействием дыма и чая из синего лепестка, которым старуха напоила его. Извивающиеся щупальца разорвали грудь Ди, его живот и лицо. Из затылка проглядывало нечто похоже на помесь паука и скорпиона.

Левая рука Ди схватила существо за шею. Чудовище из ада. Одной рукой охотник выдернул тварь, сформировавшуюся в его теле. Плоть разорвалась, хрустнули кости. Когда монстр шлёпнулся на пол, меч Ди разрубил его мозг пополам. Охотник оставался бесстрастен.

- Ну, должен сказать, я прямо поражён сегодня твоей силой, - с восхищением проговорил кто-то. - Если бы ты не знал наверняка, что этот мир всего лишь сон, то, мне кажется, был бы уже трупом.

Ди осмотрелся вокруг. Никаких следов старухи не было, но он ощущал присутствие, несмотря на то, что её не было видно.

Ничуть не взволнованный, Ди двинулся вперёд. Даже пробираясь сквозь туман, он оставался впечатляюще красив. После нескольких шагов, он остановился. Перед ним стояла Ай-Линг.

- Ди, - начала она.

Он не мог разобрать, говорит она громко или шепчет. Не обращая внимания, Ди снова сделал попытку идти.

- Постой! Я та самая Ай-Линг, которую ты встречал прежде!

Голос отчаяния. Конечно, ей было тяжело. Жить с мужем, который влюбился в её лучшую подругу, стоически защищать свой дом и семью даже зная, что он до сих пор любит другую – что стало с истинной натурой этой женщины? Она просто играла роль?

- Пропусти, - мягко попросил Ди. – Мне нужно увидеть Сибиллу.

- Останься в деревне или забудь о встрече с ней и просто уезжай.

- Скажи Сибилле, чтобы она позволила мне уехать, - ответил охотник.

- Если останешься в нашей деревне... в нашем мире... Я всегда буду…

Ди продолжил идти. Ай-Линг не пошевелилась. Положив руку ей на плечо, он оттолкнул женщину в сторону, совсем легко, не по-мужски. Дверь оказалась перед ним.

- Ди... - совсем тихо позвала Ай-Линг. - Убей меня...

Охотник обхватил дверную ручку. За спиной зашелестел воздух, Ди отреагировал мгновенно.

Ай-Линг сжимала нож, пытаясь ударить им охотника, но Ди перехватил её запястье левой рукой.

- Прошу тебя, Ди, - сказала она. - Пожалуйста, просто убей меня... Ты же видишь, я не могу умереть сама. Этот мир вернёт меня к жизни, но если бы меня убил ты…

Ди - апостол смерти - сделал движение облачённой в чёрную перчатку рукой, и Ай-Линг осела на пол. Сдавленные рыдания донеслись от неё, когда молодой человек уже скрылся за дверью. Он даже не взглянул на бьющуюся в истерике женщину.

†

Он находился в полумраке больничной палаты. Рядом с аппаратом возле кровати стоял директор больницы.

- Наконец-то, - воодушевлённо воскликнул доктор Аллен и говорил он не об охотнике.

Ди обернулся.

Из дальнего угла комнаты выступили две фигуры - здоровяк на лошади и коротышка, распластавшийся на спине у чёрной пантеры.

Комната была небольшой, но между ними и охотником оставалось достаточно места.

- Ди, как я понимаю? Мы слышали разговоры о тебе, - сказал человек на лошади. В голосе его различались нотки страха, вероятно, от того, что он этим разговорам верил. – Я Гарольд Б., старший Био Брат. А вот этот мой младший братец.

- Меня зовут Дункан Б., - глаза человека и пантеры враждебно блеснули при взгляде на Ди.

- Вот мы и встретились. Нам плевать, если ты нас убьёшь, сказал Гарольд, стоя у окна, - конечно, если сможешь. Ведь мы, похоже, в любом случае оживём. Нет, я не думаю, что после случившегося ты просто развернёшься и скажешь, что всё тихо-мирно уладил в этой деревне, так это?

Гарольд опустил левую руку в нагрудный карман плаща, вытащил оттуда что-то блестящее и бросил к ногам Ди. Серебряная звезда шерифа.

На мгновение вся комната затихла. Директор, братья и даже чёрная пантера - все увидели нечто настолько пугающее, что кровь стыла жилах. Глаза Ди сияли кровавым светом. Как только он погас, пантера растянулась в бесшумном прыжке.

Снизу вверх блеснуло серебро, рассекая кошку пополам, и Ди вновь держит свой меч наготове. Вот только тело пантеры безвольно падало вниз, как тут же чёрный зверь уже встал у стены, дико сверкая глазами от жажды убийства. Половины его разрубленного тела вмиг соединились. Человек на лошади и тот, что верхом на пантере, ухмыльнулись. Правда, когда передняя половина пантеры с глухим ударом опустилась на пол, в глазах Гарольда впервые показалось отражение настоящего страха.

- Ты... сукин сын... - простонал коротышка, связавший жизнь, или, по крайней мере, верхнюю часть тела, со своей любимой зверушкой.

Не удостоив младшего из братьев вниманием, Ди направил длинный меч в сторону человека на лошади.

- Один на один для вас будет непросто, - тихо проговорил охотник.

Гарольд слегка кивнул.

- Да, мы, должно быть, погорячились, связавшись не с кем-то, а с охотником на вампиров Ди.

- Ну, держись. Бой ещё не окончен... – прорычал с пола Дункан, подтягиваясь в сторону охотника. Из раны хлестала бардовая кровь. Кинжал в правой руке вполне доказывал, что он ещё не сдаётся.

Ди плавно скользнул вперёд. Не к Гарольду, а скорее к Дункану. Хотя противник мог только ползти, беспощадный клинок охотника, развернувшись под углом, обезглавил не только мужчину, но и его чёрную пантеру. Без промедления Ди подскочил в воздух и вонзил окровавленный меч прямо в грудь Гарольда. Здоровяк беспомощно обмяк, и охотник отсёк ему голову.

Фонтан крови из раны брызнул не раньше, чем Ди спустя секунду приземлился на пол.

В полной тишине он повернулся к директору больницы.

- Что ж, значит это конец? - заговорил доктор Аллен. – Ты, без сомнения, внушаешь страх. Как раз то, чего мы ожидали от избранного спасти нашу красавицу из её вечного сна.

- Я не могу разбудить девушку, - отрезал Ди. – Я лишь хочу знать, что мне нужно сделать. Верните этой Сибилле её сон.

- Если я откажусь, ты убьёшь меня?

Охотник не ответил.

Директор больницы кивнул. По телу побежали мурашки.

- Может это и сон, но всё же, - проговорил доктор Аллен, - я боюсь умирать.

Старик под взглядом охотника протянул руки к аппарату, но в следующую секунду раскалённый клинок вонзился в спину Ди, острие вышло через грудь. Обернувшись, он встретился лицом с Гарольдом, безобразно кривившимся в ухмылке.

- Досадно, а? - подмигнул тот. - И, знаешь, я не единственный, кто ещё держится. Мой младший братец тоже в порядке.

Валявшаяся на полу голова пантеры обнажила клыки, а две половины её туловища неуверенно покачивались каждая на двух ногах. Дункан удерживался над этими тремя частями.

- Мы оба являемся продуктом одной науки тысячелетней давности, называемой биотехнологией, - объяснил старший брат. - Мы созданы отличными от других. На клеточном уровне. А именно, вот так.

Гарольд подался грудью вперёд и начал буквально сбрасывать с себя кожу. Полупрозрачная оболочка, освободившись от физического тела, отлетела на несколько шагов вперёд, и практически одновременно с этим обрела цвет и структуру своего оригинала. Настоящее тело, тем временем, тут же поблёкло и размякло, становясь похожим на отражение статуи в воде, и затем беззвучно исчезло.

Он формировал копии, как бы вытаскивая их из своего реального тела. Ди, вероятно, и не подозревал, что его противник мог создавать двойников. Гарольд Б. использовал эти ложные образы, чтобы сбивать врагов с толку, пока настоящее тело подкрадывалось сзади и наносило смертельный удар.

Его младший брат, в свою очередь, способен был значительно ускорять деятельность клеток. В результате чего его конечности продолжали функционировать даже будучи отделёнными от тела. Дункан так же мог сливаться с другими живыми существами, заставляя их выполнять свои приказы. Кто понадеется сравниться с этими братьями?

- Приплыл, охотничек, - подытожил старший брат.

Возможно, догадываясь о природе Ди, Гарольд не выдёргивал пронзавший охотника меч и, выхватив ещё одни, резко занёс его. Тотчас рука со вторым клинком, отделившись от плеча, упала на пол. Осознав, что Ди умудрился проделать это не оборачиваясь и с ножом в сердце, Гарольд, запинаясь, еле слышно произнёс:

- Сволочь... Ты не просто сраный дампир... да?!

Он весь трясся от боли и злости, одной рукой зажимая раненое кровоточащее плечо.

Гарольд не принял смерть от блеснувшей в воздухе стали единственно благодаря кинжалу в сердце, с которым Ди приходилось драться. Демонстрируя пугающую выносливость, охотник поднялся, лишь слегка покачнувшись, и тут же принял самую изящную боевую стойку. Гарольд и его неуязвимый брат Дункан, всё ещё лежавший на полу, в изумлении отпрянули.

Направив правой рукой клинок на двух братьев, левой Ди потянулся за спину, ухватился за рукоятку ножа, и дёрнул, но торчащий из груди клинок двинулся в прямо противоположном направлении, войдя ещё глубже! На миг выражение боли проявилось на лице Ди.

Три объекта ринулись на него. Голова чёрной пантеры и её рассечённые передняя и задняя части.

У двух половин туловища имелись пары ног, а вот как взлетела голова, осталось загадкой. Обнажив удлинившиеся и изогнувшиеся, словно у саблезубого тигра, клыки, голова перевернулась в воздухе, протягивая челюсти к Ди.

Серебряный свет вонзился кошке в зубастую челюсть и распорол ей морду от носа до затылка. Плащ встрепенулся, и Ди бесшумно заскользил в воздухе, уклонившись от обеих половин туловища.

За секунду до того, как охотник приземлился, мир вокруг него перевернулся вверх ногами. Пол оказался над ним, а потолок под ним, но, несмотря на это, Ди продолжал лететь к полу. Его охватило странное чувство, полностью нарушившее ощущение равновесия.

Сила тяжести притягивала к земле, а чувства говорили об обратном.

- Убить его! – рявкнул Гарольд с лошади.

Клыки и когти обрушились на Ди сверху, хотя охотнику казалось, что они накрыли его снизу. Зубы показались из раззявленной пасти. Словами невозможно было описать, как невероятно всё это выглядело.

С потрясающей ловкостью Ди парировал атаку и упал на колени. Из груди на пол закапала кровь.

- Твоя смерть в этом мире будет означать смерть в реальности, послышался откуда-то голос невидимого доктора Аллена.

Как раз в эту минуту тело Ди начало расплываться.

- Нет! – закричал доктор, и не он один. Гарольд Б. выкрикнул то же самое. Левой рукой он метнул нож, который проскользнул сквозь тело охотника и воткнулся в стену.

- Он исчез... – растеряно буркнул Гарольд. Возле самого его носа пронеслась вспышка, ударив в осколки кристаллов из аппарата рядом с кроватью.

- Проклятие! – раздался крик доктора Аллена.

Гарольд метнул злобный взгляд на постель. Даже увидев печальный лик красавицы, лежащей там, дикий блеск в его глазах не исчез.

- Что такое? – удивился он. – Твоя штуковина барахлит?

- Нет, - покачал головой директор. – Аппарат здесь не причём. Сам мир выходит из-под контроля. Хотя по сути, это то же самое, что уничтожить аппарат.

- И что будешь делать? - послышался с пола больше похожий на проклятье вопрос Дункана. Он оглянулся налившимися кровью глазами на разрезанную пополам голову пантеры и впился взглядом в директора больницы. – Оставишь его в живых, и он доберётся до Сибиллы. А если это произойдёт…

- Нам конец, - раздался из-за двери голос миссис Шелдон. - На вашем месте я бы постаралась, как можно скорее придумать другой способ остановить это всё, а мне нет до этого никакого дела.

Старуха говорила спокойно, даже безразлично, однако её слова заставили доктора Аллена нахмуриться.

- Ещё не всё потеряно, - сказал он. - Подождём. Сон это или нет, но целый мир не так легко разрушить.

II

Ди вернулся на пустырь – прежний пустырь. Трава, переливаясь в лунном свете, покачивалась на ветру совсем точно так же, как когда он уезжал.

- Чтоб ты знал, это сделал не я, - донёсся голос из левой руки.

Пропустив замечание мимо ушей, Ди спросил:

- Немного вздремнём?

Скорее всего, он догадался, что из больницы его сюда перенесла Сибилла. Аппарат, контролирующий её сны, был разбит кинжалом Гарольда, который Ди бросил перед тем, как исчезнуть. На груди расплывалось кровавокрасное пятно.

- Думаю, да, - отозвалась левая рука. - За этот мир борются две силы и обе очень могущественны. В результате сопротивление только нарастает. Но хватит об этом, пора найти тебе местечко для сна, а? После всего произошедшего тебе как раз неплохо бы выспаться.

Ди огляделся. Конь-киборг стоял неподалёку, привязанный к дереву его тоже перенесли.

- Смотри в оба, пока меня нет, - и с этими словами охотник направился к соседней роще.

- Как интересно, - не могла угомониться левая рука. – Здесь что ли спать собираешься? Ну, ты даёшь, я тебе скажу. Они в два счёта тебя найдут.

От такой идеи голос зазвучал даже возбуждённо, будто мысль об убитом Ди его настолько веселила, что он едва мог сдержаться. Самому Ди было абсолютно всё равно, где спать. Весь мир – враг, но и понимая это, охотник решил остаться на пустыре, где его будут искать в первую очередь он и правда, необычный юноша.

Едва различимый вздох сорвался с тонких губ, когда охотник ложился. Возможно, отзывалась рана в груди. Хотя, кто мог сказать наверняка? Печаль Ди, его радость и боль принадлежали ему одному.

Сняв со спины меч, и положив его в кустарник слева от себя, Ди закрыл глаза. Синий свет сразу же принял его в свои объятия. Он стоял в зале замка, печальная, но красивая мелодия окутала его и унеслась прочь. Почему Сибилла выбрала такую лёгкую, но настолько грустную музыку? Ди окружили призрачные силуэты. Следующее, что он увидел, как фигуры в зале начали раскачиваться. Грациозные танцевальные па. Раздался смех. Прокладывая себе путь между иллюзорными мужчинами и женщинами, Ди выступил в центр зала. Всё движение остановилось. Танцоры скрепили вместе руки, болтающие гости, продолжали держать бокалы с шампанским - все навечно застыли в своих позах. Все, кроме одной - Сибиллы.

Ди молча смотрел на хрупкую, тихую девушку в центре зала.

- Самое время, наконец, сказать мне, что тебе нужно, - начал охотник. Чего ты от меня хочешь?

- Пожалуйста, убей меня.

Что она сказала? Эти ли слова произнесла юная барышня, которая так бледна и которой снятся такие прелестные сны? Пожалуйста, убей меня.

Лицо Ди отражалось в чёрных зрачках Сибиллы. Он был холоден и красив... и абсолютно лишён более сильных чувств.

- Почему бы тебе просто не продолжать танцевать? – спросил охотник. Ночь никогда не закончится. Ты ведь этого хотела. Он знал, когда кусал тебя.

Ди перевёл взгляд на одного из ближайших танцоров. Лицо того было скрыто тенью, но не заметить клыки было невозможно.

С ним танцевала обычная женщина. Бал для людей и аристократов рука об руку в исполненном нежности и синего света мире. Но какое это имело значение, если аристократ, создавший его, всё знал? Возможно, тот, кто укусил Сибиллу и претворил её желание в реальность, сам хотел того же. Однако, в итоге, всё привело к…

- Пожалуйста, убей меня, - повторила Сибилла. Её слова искренны - ни злобы, ни боли, ни тоски в них нет. Именно этого она желала всем сердцем.

- Если ты умрёшь, - предупредил Ди, - всё исчезнет. Весь этот мир. И все, кого ты создала. И всё, о чём они мечтали, - настаивал охотник с осуждением.

Неужели юная леди действительно желала смерти, невзирая на необходимость всё разрушить?

- Убей меня… - проговорила она.

Ди развернулся, чтобы уйти.

Неистово взлетели полы белого платья, Сибилла выскочила перед ним.

- Прошу, не уходи. Не уходи, пока не убьёшь меня. Я позвала тебя сюда только для этого.

Даже не потрудившись освободиться от её рук, Ди вышел из зала.

- Убей же, - умоляла Сибилла, слёзы блестели в её глазах.

Ди остановился на веранде. На кирпичной дорожке, ведущей к железным воротам, стояла чёрная фигура. Стрела уже заряжена в лук.

- Значит, если я не убью её, они убьют меня? – пробормотал себе Ди. Неужто она так страстно хотела умереть, даже несмотря на свой прекрасный сон?

- Умоляю тебя.

Ничего не сказав в ответ, Ди спустился по каменной лестнице. Дрогнул лук. Прямо перед пущенной стальной стрелой возникла левая рука Ди. Чёрная фигура всем телом встрепенулась, когда стало ясно, что маленький рот в ладони охотника остановил сталь.

Воспользовавшись удобным моментом, Ди совершил рисковый манёвр, направив смертоносный удар прямо в оттолкнувшуюся от земли смутную фигуру. Распоров чёрные одежды, лезвие вошло в грудь. Одним толчком разорвав контакт, мужчина отпрыгнул назад к железной ограде.

Ди метнул клинок, свой любимый меч – по-настоящему внушительный жест. Тот, проскочив через грудь, пронзил сердце чёрному человеку, и не остановился, пока не застрял в одном из железных прутьев ворот.

Охотник осмотрелся, сначала не заметив ни следа своего соперника, но потом обнаружил его позади ворот, хватающегося за кровоточащую левую сторону груди и медленно отступающего в чащу леса.

Левая рука выплюнула стрелу на кирпичную дорожку. Ди вытащил меч из ограды и навалился на ворота, но вокруг них тут же в несколько раз обвилась цепь. Правой рукой Ди без особых усилий дёрнул за неё. Брызнули белые искры, и цепь мёртвой змеёй упала на землю.

- Пожалуйста, не уходи, - скрип железных ворот заглушил голос Сибиллы. - Если ты не убьёшь меня, то я…

- …убью тебя? – закончил за неё Ди.

Убить, чтобы уничтожить. Убить, чтобы не быть уничтоженным.

- Человек для тебя, - шепнул голос из левой руки.

Внезапно ворота выстрелили бледно-синими искрами. Ди нахмурился, когда из обхватившей ограду левой руки поднялся лиловый дым, и донеслись приглушённые стоны.

- Не уходи. Прошу тебя!

Ди открыл ворота. Ветер ударил в лицо. Лунный свет померк, а лес застонал. Пожухлые листья вихрем окружили Ди. На бледных щеках заалели тонкие царапины. Листва стала острой, как стальные осколки, и ранила кожу.

Огромными чёрными крыльями взлетели края плаща и со свистом опустились обратно. Каждый вьющийся листок был отброшен, и устелил собой землю.

- Оставь свои напрасные угрозы, - сказал охотник. - Хочешь быть убитой, тогда лучше попытайся убить меня.

- Но... Если бы я сделала это... – слова Сибиллы унёс ветер.

Левая рука Ди довольно хихикнула.

- Такое страшно и говорить. Но ты теперь показал своё истинное лицо... голос тут же глухо вскрикнул от боли. Ди с силой сжал обожжённую ладонь в кулак и двинулся вперёд.

- Куда ты думаешь идти? – окликнула женщина. – Пока не проснёшься, не выберешься отсюда. Здесь тебе некуда идти, - её голос, казалось, будет преследовать его вечно.

Некуда идти. Это место для Ди теперь ничем не отличалось от любого другого.

В поднебесье грянул гром.

†

Нэн вышла на пустырь. Стояла тусклая лунная ночь. Сна у девушки не было ни в одном глазу, она никак не могла уснуть. Отчасти из-за ссоры с Кейном, но, девушка знала - это не главная причина. Лёжа в постели, она не могла сомкнуть глаз, не увидев лица охотника, которое бледной луной всходило в её сердце.

Чтобы немного проветриться, Нэн вышла на улицу. Вдохнув на дворе свежего воздуха, она твёрдо решила прогуляться, и только потом уже поняла, что идёт к пустырю. Она совершенно не знала, зачем ей туда нужно.

Очутившись на открытом пространстве, Нэн сразу приметила прислонившегося к высокому дереву на опушке рощи Ди. Глаза его были закрыты. От мысли, что он сейчас, наверняка в замке Сибиллы, девушку тотчас кольнула ревность. Стараясь ступать как можно тише, она подкралась к охотнику.

Только девушка собралась легонько толкнуть Ди в плечо, как он открыл глаза. Своим неизъяснимым взглядом он уставился на неподвижную и растерянную Нэн.

- Спасибо, что разбудила, - заговорил он. – Просто отлично.

- Да не за что, - Нэн хлопнула круглыми глазами. Она никак не могла знать, что Ди застрял в ловушке царства снов.

- Что привело тебя сюда?

- Ты… ты весь в крови... – запинаясь, проговорила девушка.

- Рана уже зажила.

- Всё равно выглядит ужасно, - не отступала Нэн. – Идём ко мне домой, я промою её.

- Оставь, - Ди отвёл взгляд и быстро спросил. – Помирилась с тем парнем, с которым поссорилась?

- Это тебя… - Нэн уже собиралась сказать, что это не его дело, но в итоге лишь покачала головой. Прекрасный юноша, надменный и хладнокровный, вдруг показался ей таким одиноким и уставшим. Она не могла сказать, из чего же сделаны эти сапоги, шляпа и плащ, ни петелек, ни ярлыков на них не было. Но тело, которое они защищали, ни одно место в мире не могло назвать своим домом, и от этой горькой правды ей стало мучительно тяжело. Этот молодой человек уж точно не знал покоя ни в одну из ночей. Нэн закрыла наполнившиеся слезами глаза, пытаясь приписать их девичьей сентиментальности. Смахнув слёзы, она снова открыла глаза и раскраснелась, когда Ди посмотрел на неё.

- В чём дело? - спросил он.

- Ни в чём. Пожалуйста, не пугай меня больше.

- Ты меня боишься?

Нэн промолчала.

- Ты единственная, кому я снился трижды. Есть мысли, почему?

- Абсолютно никаких.

Когда Ди отвёл взгляд, Нэн чертыхнулась про себя.

– Э-э… ты, кажется, спрашивал, что я здесь делаю? – девушка робко попыталась поднять эту тему, но Ди ей не ответил. Нэн отругала себя за глупость. - Я не могла уснуть и решила прогуляться. Не подумай, что я тебя специально искала.

Хотя она и понимала, что дальнейший разговор только сильнее ранит её, но остановиться уже не могла. Возможно, потом она об этом страшно пожалеет.

- Чудная ночь, - вдруг заметил Ди. – Как раз для мирного городка. Тебе бы хотелось, чтобы так было всегда?

Не совсем понимая, к чему он клонит, Нэн всё равно кивнула. Она просто чувствовала, что должна.

- Я здесь родилась, - отвечала она. – Такого хорошего места нигде больше не найти.

- Когда-нибудь думала уехать?

Нэн закрылась от лунного света.

- То есть уехать в другую деревню? – уточнила она. – Я бы не против, но просто не знаю, что меня там ждёт. Это меня пугает.

- А твой друг?

- Кейн-то? Дай ему годик другой, и я уверена, он выпорхнет из деревни, как птица из силка. Все мальчишки такие. Им неизвестность не страшна. А, может быть, из страха они и уезжают.

Не часто во Фронтире молодые люди покидали свои родные города. Для деревень, которые полностью зависели от местной промышленности и поддерживали себя за счёт неё, молодёжь была самым дорогим незаменимой рабочей силой. Юноши и девушки прекрасно это понимали, и большинству из них было уготовано судьбой повзрослеть, состариться и обрести вечный покой в родной деревеньке. Но были некоторые молодые люди, которые срывались с места, дабы посмотреть мир, а тот, кто оставался дома, лелеял любовь к неизведанным землям в глубине своего сердца со всей страстью лихорадочных детских мечтаний.

- А Сибилла? – спросил Ди. Лунный свет покачнулся от звука его голоса.

Нэн охватило странное беспокойство. Губы затряслись, она повторила имя спящей и видящей сон. Почему Ди её об этом спрашивает, она знала эту девушку лишь как спящую красавицу?

- Не знаю... – ответила она. И не удивительно. - Но...

Ди молча наблюдал за Нэн.

- Но я думаю, что такая девушка, как Сибилла, осталась бы и провела всю свою жизнь здесь, в этой деревне, даже если б и захотела уехать в другое место. А если бы её дети захотели уехать, она бы сначала заволновалась, но потом успокоилась и отпустила их. Ведь больше всего на свете она хотела жить в мирной деревне.

- По сравнению с другими городами отсюда уезжает намного больше молодых людей. Вы когда-нибудь получали вести от них?

- Да, конечно, - твёрдо кивнула Нэн.

Практически всегда «птенцы, вылетевшие из гнезда», присылали своим семьям деньги и письма. Очень редко случалось, чтобы родители хотели видеть детей живущими далеко от дома, и тогда они возвращались, как будто знали о желании своей семьи.

Ди слушал, не перебивая. Отчего-то Нэн почудилось, что он, может быть, прощается с этим миром, но быстро отогнала такую мысль. Охотник не был похож, на того, кто может расчувствоваться.

- Мне так кажется, что я знаю, почему она тебя позвала сюда, сказала Нэн и удивилась, как легко дались ей эти слова. Разрешишь, я скажу?

- Говори.

- Потому что ты никак не связан ни с этой деревней, ни с нашим миром. Не знаю, почему это важно, я только думаю, что именно поэтому она тебя выбрала. Потому что тобой не будет управлять радость или печаль спящей Сибиллы, или надежды и отчаяния нашего мира. Пришёл, ушёл. Вот каков ты.

Как только она умолкла, то поняла, что услышать такое не очень приятно, но Ди, казалось, вовсе не возражал; он просто продолжал смотреть вдаль. Нэн вгляделась в его точёный профиль и ощутила, что в душе у неё разгорается доселе незнакомый огонь.

Она точно знала, Ди не из тех, кто привязывается к другим, отчего даже сильнее почувствовала, как он стал ей дорог. И захотела, чтобы он почувствовал то же самое к ней. Она же видела Ди больше, чем кто-либо ещё в деревне. Эта мысль зародилась в самых глубинах её души, легко преодолев преграды рассудка, прежде чем заставила девушку поднять руку.

На плечо Ди легли девичьи пальчики. Где-то внутри Нэн, может, ещё оставался образ Кейна, но и он тут же растаял.

- Ди, - обратилась она к нему, - наверное, я вижу тебя сейчас в последний раз.

У неё не было доказательств, но это казалось таким поразительно верным. Нэн тихо прижалась щекой к сильному плечу, которое говорило красноречивее всяких слов о том, насколько надёжным он был. Это всё, что она могла сделать, даже при том, что она видела его лицо в своих снах на три ночи больше, чем остальные жители деревни.

Ди ничего не говорил. Кейн должен прижимать её к своей груди и гладить по волосам.

- Ди, - прошептала Нэн. Она ничего не ждала, но всё-таки хотела хоть чегото в ответ. И ещё раз девушка произнесла его имя, но уже когда охотник оттолкнул её в сторону, и быстро поднялся порывом чёрного ветра.

- Оставайся на месте, - только и сказал Ди, одновременно с Нэн обернувшись к лесу, куда и унеслись резкие, как свист кнута, слова.

- Папа… - невольно вскрикнула девушка, когда увидела, что на пустырь выходит отец. И не только он. – Мама, Кейн, вы тоже?!

Все трое переглянулись, видимо услышав её голос, и заторопились.

- Нэн, какого дьявола ты делаешь в таком месте?

Девушка отвела взгляд на замечание отца.

- Мы увидели, что тебя нет в кровати. Кейн очень переживал и тоже пошёл с нами, - сказала мать Нэн, от чего девушка ещё сильнее пала духом.

- А ты, небось, скажешь, что не заманивал её сюда, да? – пылкие слова заставили всех обернуться на Кейна.

Ди стоял напротив мальчишки и был на голову выше него. Но парень Нэн, несмотря на то, что мужчина перед ним выглядел как крепкая стена, направил всё презрение, какое только смог собрать, на охотника.

- Кейн, он здесь не при чём, - запротестовала Нэн. – Если хочешь знать, я сама сюда пришла. Я не могла уснуть.

- Ты, слушай меня, - парень ткнул дрожащим пальцем в Ди. – Мы с Нэн на днях поженимся, и я не допущу, чтобы какой-то паршивый бродяга лапал её.

- Кейн, перестань. Не припомню, чтобы я давала тебе какие-то обещания.

- Тихо, Нэн, - шикнула на неё мать. – Раз ничего не случилось, значит всё в порядке. Идём домой.

- Было бы ещё лучше, если бы ты в эти места носа больше не показывал, впился взглядом в Ди отец девушки.

- Я не могу просто так уйти, - закачал головой Кейн. - Кто-то среди ночи похищает мою девушку, и вы думаете, я это так оставлю? Дерись со мной!

Нэн почувствовала, как земля уходит из-под ног.

- Ты что говоришь?! – вскричала она. – Кейн, остановись!

Но следующие слова заставили её волосы встать дыбом.

- Хорошо. Давай драться, - ответил Ди.

Потрясённая Нэн повернулась к отцу. Его всегда строгое лицо страшно скривилось, когда он посмотрел на дочь.

- Папа?! – взвизгнула она.

- Не вмешивайся. Идём со мной, - мать Нэн обхватила девушку за плечи и потянула за собой. Даже мама была заодно...

Девушка наблюдала, как её отец говорит: «Держи», и передаёт Кейну топор. Парень сразу же отступил на несколько шагов, отец тоже посторонился. Ди стоял неподвижно. Нэн застыла на месте, совсем позабыв даже сопротивляться матери.

Она подумала, что это, должно быть, страшный сон, настолько трудно было поверить в происходящее. И тут у неё голове вспыхнул причудливого оттенка свет. «Это ночной кошмар. Сон... Я…»

Жуткий вопль заставил девушку перевести взгляд в сторону Ди. Кейн размахнулся топором. Воздух застонал под ним. Ди плавно скользнул по траве, будто и совсем не шелохнувшись. Раздался шипящий свист. Тотчас горизонтальная вспышка, казалось, поглотилась чёрным торсом охотника, снизу вверх сверкнула полоса серебра, и рука парня вместе с топором исчезла.

У Нэн перехватило дыхание. Ди молча наблюдал, как Кейн с диким криком валится на спину. Сзади к охотнику подкрадывалась ещё одна фигура.

- Папа?! – завопила девушка, но её крик не был с так стремителен, как меч, пронзивший грудь её отца, когда он собирался напасть внезапно.

Перекатившись через спину Ди, отец девушки выпустил из руки спрятанный мачете, изо рта вырвался крик боли. Когда мужчина упал на землю, он был уже мёртв.

- Папа! Как ты мог?!

Одним движением смахнув кровь с клинка, Ди, не говоря ни слова, направился к лошади.

- Я не хочу убивать, но просто сам ещё не могу умереть, - сказал он, наконец. Слова эти единственное, что осталось в ночном воздухе.

Нэн неподвижно стояла в объятьях матери, не о чём думать она не могла и слышала только удаляющийся стук копыт.

III

- Ну, что делать будешь? - хохотнула левая рука Ди, пока охотник мчался к окраине деревни. – Кто-то хочет, чтобы ты разбудил девушку, кто-то наоборот – и обе стороны будут стоять на своём до конца. Чёрт, обе стороны пытаются разрешить конфликт своими силами. Убить, иль не убить? Ты решаешь их судьбу. Под какой звездой ты родился?

- Я уезжаю из деревни, - сказал Ди, когда они проскочили через синеватый мрак.

- Не выйдет. Это выдуманный мир. Ты не сможешь уехать, пока хозяин сна тебе не позволит.

- Вдохни ветер, - слова охотника резки, как порывы урагана.

Левая рука поднялась практически сразу, словно бросая вызов бьющему по ладони ветру, и с немыслимым свистом втянула воздух.

- Значит, мы справимся, - не понятно кому, то ли себе, то ли левой руке, сказал охотник и пришпорил коня так, что тот помчался будто сумасшедший.

Ди вдруг свернул направо, заметив бегущую вдоль забора рядом с ним чёрную тень. Пантера.

Тотчас что-то мелькнуло из правой руки охотника, едва он увидел верхом на звере Дункана, и сильнее стегнул поводьями.

Деревянные иглы с безошибочной точностью вошли в коротышку, но в следующий миг, тело пантеры разделилось на три части, которые ринулись прямо на Ди. Приблизившись к охотнику, они выпустили клыки и длинные, точно змеи, когти. С мелодичным звоном отбросившее их оружие блеснуло вновь, когда части тела беспомощно зависли в воздухе и не были готовы к очередной атаке. На сей раз, их разрезало пополам горизонтально, и к тому моменту, когда лёг кровавый туман, Ди уже ускакал на сорок футов вперёд. За ним погнались передние и задние лапы, однако, они теперь представляли собой всего лишь куски плоти. Расстояние между охотником и тем, что осталось от пантеры, стремительно увеличивалось.

Перед ним замаячила роща рослых деревьев. Ди добрался до окраины деревни. Возможно, у него, наконец, появился шанс выбраться отсюда.

Левая рука вытянулась вперёд. На ладони сформировалось человеческое лицо и сложило губы трубочкой. Взвыл ветер. Прежде оно вдохнуло, а теперь выдыхало.

Неизвестно, какие чудеса творила ладонь с воздухом, но пейзаж на переднем плане начал подёргиваться лёгкой дымкой. Словно тонкий листок бумаги, истязаемый бурей, забор и лес вдали превращались в марево. Позади, хоть определить расстояние не было теперь никакой возможности, разворачивалась другая сцена, картина реального мира – предрассветное небо и смутные призраки деревьев.

Перед самой изгородью конь набрал скорость и в мощном прыжке всеми четырьмя копытами оторвался от земли. Головой вперёд он ворвался в картину, похожую на мультиэскпозицию какого-то потрясающего, завораживающего фильма. Но вдруг животное забило копытами воздух.

Ди соскочил с рухнувшей камнем вниз лошади и, планируя, опустился на землю, тут же выхватив меч, чтобы парировать летящий в него нож.

- Этого я и ожидал. Последовав за тобой, я только хотел напугать.

Ди обернулся на голос. Позади деревьев прятался здоровяк верхом на лошади, и охотник заключил, что нож брошен именно им - одним из бесчестных Био Братьев - Гарольдом Б.

- А вот почему я разделаюсь с тобой со всех сторон гляди!

С этими словами тело Гарольда отклонилось назад и из него начали высвобождаться поддельные образы.

Напрасно вылетела деревянная игла, проскочив сквозь настоящее тело, прежде чем воткнуться в дерево позади.

Фальшивка ухмыльнулась охотнику. Ещё одно прозрачное тело вылетело вперёд, но тот двойник, который создал его, не исчез, и новые образы продолжали создавать себе подобных, точно так же, как создали их за несколько секунд пространство вокруг Ди заполнилось несчётным количеством двойников Гарольда. Не возникло бы проблемы, если бы точно знать, какой из них настоящий, но вычислить истинного Гарольда было невозможно. Даже Ди со своим невероятно острым чутьём находил, что все фальшивки в точности походят на реальность.

- На сей раз, мы воспользуемся вот этим, - хором заявили десятки изображений Гарольда, демонстрируя оружие в правой руке: деревянные колья. – Слышал я, красавчик, что такие штуки действуют и на дампиров тоже. И к слову, мы все настоящие. Если б нас была сотня, то мы вбили бы в тебя сотню кольев. Но мы будем действовать немного иначе. Вот так!

Яркие белые полосы вылетели из правых рук нескольких двойников, и когда вращающиеся колья, дождём посыпались сверху, Ди весь обратился в чёрный ветер и ринулся вперёд.

Быть может, изображения Гарольда, стоявшие на передних позициях каждый с колом наперевес, своё дело знали, вполголоса скомандовав атаку. Оставался вопрос: что произойдёт, когда одинокий красавец столкнётся с множеством чёрных фигур? Если план Гарольда и имел просчёт, то именно изза опыта, нежели от его недостатка – сделав вывод о скорости Ди и силе его меча исходя из их прошлого сражения. Деревянные колья, брошенные двойниками, не встретили на своём пути ничего кроме пустого воздуха. Каждый раз, когда раскинувшая плащ чёрная тень подобно мистической птице проскальзывала между ними, раздавая удары направо и налево, вся орда образов Гарольда рассекалась посередине и растворялась в воздухе.

Меньше чем через двадцать секунд Ди в одиночестве неподвижно стоял на чистой, залитой лунным светом поляне.

- Что теперь? Если отступишь, тогда не было никакого смысла тебя сюда вызывать, - тихо проговорил охотник.

Ему не ответили, завывал лишь холодный ветер.

Ди бросил взгляд на лежавшую на земле мёртвую лошадь. Из её шеи торчал нож.

- Мы выберемся без ускорения? – спросил он.

- Никогда в жизни, - ответила левая рука. – Хорошо бы именно сейчас кто-нибудь бухнул прямо перед тобой новенькую лошадку, но, судя по тому, что происходит в этих снах, никто не расщедрится.

Ничего не сказав, Ди смахнул с меча кровь и вернул его в ножны на спине.

Уже через секунду он развернулся кругом. Предупредив невидимую атаку с металлическим лязгом и фонтаном искр, клинок охотника с невероятной силой рубанул пространство в точно выверенном месте. Не узнать звук рвущейся плоти было невозможно, кто-то застонал в предсмертной агонии, и перед Ди проявился смертельно раненный Гарольд Б.

- И не думай..., что ты теперь в безопасности... это... не твой мир...

Гарольд с трудом выговорил последние слова, кровь хлынула изо рта, и он распластался на земле лицом вниз. В прошлый раз он смог ранить Ди только по одной причине – охотника отвлёк директор больницы и его аппарат.

- Легче, чем можно было представить. Ну, чем теперь займёмся?

Не бросив и взгляда на Гарольда, Ди ответил на вопрос левой руки:

- Мы можем только ждать и иметь в виду, что здесь даже тени наши враги.

- Да-да, это понятно, но ты же не можешь простоять на одном месте. Идёшь или как?

Ещё до того, как рука закончила говорить, Ди уже направился к изгороди, которая была чуть выше шести футов, но состояла из трёх рядов. Легко оттолкнувшись от земли, Ди перепрыгнул на другую сторону. Но дальше двинулся не сразу.

По другую сторону забора никакой дороги не оказалось. Не было даже леса. Опушка рощи виднелась теперь далеко впереди, а прямо перед ним расстилалась голая земля, усыпанная могильными камнями круглыми и квадратными, большими и маленькими.

Кладбище. Для решающего боя самое что ни на есть подходящее место. Некогда аристократы и люди водили здесь дружбу, а теперь всё разрушено и заброшенно, и удушливые миазмы, несмотря на ночное время, растекались по округе.

Ди сделал шаг и оказался в центре кладбища. По левую сторону от него располагался необычайно большой мраморный склеп. Куполообразная крыша была оборудована параболической антенной для связи по спутнику и лазерной системой обнаружения. На них тоже лежал толстый слой пыли. Тёмная линия пролегла прямо посередине отполированных дверей. Ди спокойно наблюдал, как они беззвучно отворились. Кто ещё мог выйти из обители аристократов, как не аристократ? Несомненно, это последний ассасин, подосланный миром к Ди. Лицо охотника ничуть не переменилось и после того, как из темноты выступила фигура шерифа Крутца. Обрывок ткани, оставленный убийцей, который атаковал Ди во сне, был частью куртки шерифа, некоторое время находившегося под контролем аппарата.

Шериф держал метающий колья пистолет. Под пустыми глазами раздвинулись губы, и выглянула пара клыков. Очевидно, мир дал шерифу Крутцу возможность сражаться с Ди на равных.

- Похоже, пришло время выбора, - мрачно пробормотал шериф, выйдя из склепа. – Я уже не управляю собой.

Их разделяло десять футов. Ди могло не хватить секунды, чтобы увернуться от кольев.

- Этим оружием я по тебе не промахнусь, да и не собираюсь, продолжал шериф еле слышно. - Даже теперь я не до конца уверен, должен ли я защищать этот мир или нет, но спасти его я не могу. Когда встретишься с Сибиллой на том свете, передай ей мои извинения.

- А если она теперь одна из аристократов, как же она умрёт? – спросил Ди. Взгляд и слова охотника на вампиров. – Сибилла будет продолжать спать, а твоя жена будет продолжать ждать, пока ты вернёшься к ней. Видно в мире, который ты пытаешься защитить, не всё забавы и веселье.

Шериф нажал на курок. Находящийся под давлением газовый баллон в спусковом механизме придал фунтовому копью скорость в две тысячи триста футов в секунду, но оно было сбито перед самой грудью Ди серебряной вспышкой света. Как шла молва, меч Ди мог рассечь лазерный луч.

Из левой руки Ди сверкнуло белым. Игла растворилась в темноте, а тело шерифа подпрыгнуло на невероятную высоту. Вытянув вперёд пистолет, шериф с шипением выпустил несколько блестящих ракет. Плюясь огоньками, они полетели вниз прямо на Ди.

Подобрав плащ, Ди прижал его груди и затем широко раскинул. Расчёт времени был исключительным плащ изменил траекторию полёта ракет, не повредив их предохранителей, и три предвестника смерти, не способные принять новый курс, обратили землю в клочок преисподнии.

Два силуэта вспорхнули в небо. Приземлившись на расстоянии в несколько ярдов, один из них сильно покачнулся и повалился на стоящий позади могильный камень.

- Если они снова меня изменят..., это изменит нынешнего меня, Ди?

- Я не знаю, - ответил охотник.

- Всё равно... Я не хочу возрождаться... Удачи тебе.

Облокотившийся на надгробие Крутц быстро ослаб, и, скатившись с камня, нежно прошептал одно единственное слово.

- Имя, да? – на этот раз совершенно серьёзно буркнула левая рука Ди. Так, что он сказал? Ай-Линг или Сибилла?

Ди не ответил. Из-за огня жуткие тени и цвета плясали на его лице.

Даже если всё ещё оставались те, кто не хотел, чтобы девушка просыпалась, и те, кто собирался продолжать действовать согласно своим убеждениям, можно было с уверенностью сказать, что завеса спала, по крайней мере, при одном из их нападений на Ди. Но что ожидает его дальше? Ди собрался уходить, когда внезапно вокруг него почувствовалось какое-то движение. Каждый могильный камень начал дрожать. Ди остановился.

Бах! Одно из надгробий упало. Этот звук раздавался снова и снова, и когда первая фигура поднялась из могилы, грохот падающих памятников не прекращался.

- Ди, - позвал доктор Аллен.

- Ди, - позвала миссис Шелдон.

- Ди, - позвала Ай-Линг.

Управляющий отеля вежливо попросил его остановиться.

Клементс сказал ему не делать этого.

Бэйтс проворчал, чтобы он не дал ей проснуться.

Токофф тоже был там.

Здесь собралась вся деревня. Все умоляли его, говорили ему не дать Сибилле проснуться. Протянув бледные руки, толпа двинулась на Ди.

Юноша никогда не давал пощады врагам. С мощной аурой, исходившей от каждого дюйма его тела, Ди приготовился к атаке. Но в минуту, когда накрывающая как цунами волна людей готова была наброситься на охотника, что-то пронеслось в воздухе.

Некоторые падали беззвучно, некоторые с криком, но у каждого из груди или горла торчали концы чёрных стрел. В последний момент своей жизни, те, кто не умер сразу, ещё продолжали ползти к Ди с прекошенными страшной злобой лицами, которые ранее были пустыми и мертвенно-бледным. Сыплющиеся градом стальные стрелы сбивали людей один за другим, пока, наконец, не упал последний из них. Ди стоял на земле, усыпанной трупами, а воздух наполняло душное зловоние крови. Вдруг он заметил на краю кладбища мужчину и женщину. Лучника в чёрных одеждах и Сибиллу в белом платье.

Сон Сибиллы внутри сна, наконец, обрёл реальность в этом мире. Ведь только во сне один лучник мог сразить сотни жителей деревни.

- Мы не станем тебя убивать, - с безмерной ненавистью и горечью проговорила Сибилла, - потому что ты убьёшь меня, - её тонкий пальчик указал на Ди.

Мужчина поднял лук. Стальная стрела соскользнула с ветром.

Ди увидел, как единственная стрела в полёте разделилась. Взлетел плащ, пытаясь противостоять атаке. Отброшенные стрелы воткнулись в землю, но оставались и другие, вонзившиеся охотнику в плечи и живот.

- Ну, как? – заулыбалась Сибилла, когда Ди от боли упал на колени. – Так и не решился убить меня? А я-то думала, что тот, которого называют Ди, принесёт смерть каждому, бросившему ему вызов. Я прошу тебя – убей же меня.

Всё тело Ди было утыкано стрелами, но лицо его оставалось прежним.

Слёзы заискрились в глазах Сибиллы на твёрдый отказ охотника.

Лучник в чёрном затачивал очередную стрелу. Прежде, чем он закончил, Ди поднял грудь.

- Не надо, - всё, что сказал охотник.

Если бы следующий выстрел попал ему в сердце, то рана оказалась бы смертельной.

Лук выстрелил с протяжным звуком. Одновременно с этим из руки Ди вырвался серебристый проблеск. Охотник бросил свой меч. Опередив стрелы, он пронзил сердце человека в чёрном. От удара о землю шарф слетел с его лица.

Сибилла стояла ошеломлённая, не в силах ничего сказать. Ди, пошатываясь, двинулся к ней.

- И теперь ещё хочешь умереть? – спросил он.

- Да, - радостно отвечала девушка. Ни страшась, ни смущаясь.

- Ты была единственной возможностью, - мягко начал Ди. Алая кровь сочилась из многочисленных ран на его теле и капала на землю. – Именно он выбрал тебя, чтобы возложить на тебя свои надежды. Здесь в твоей деревне в твоём мире люди и аристократы жили вместе во взаимопонимании. Благодаря твоей силе.

- И это было замечательно, но это причиняло мне такую боль... Всегда спать... Вечно мечтать и ничего больше. Не зная ни радости, ни горя, ни печали...

Ди взглянул на труп в чёрных одеждах рядом с девушкой. Шарф отлетел в сторону, и он мог ясно увидеть его лицо. Это был шериф Крутц.

По зову сердца она выбрала себе в защитники мужчину, которого любила больше всех на свете.

До охотника донеслась самая печальная мелодия. Земля превратилась в зеркально гладкий пол. Он мог даже не глядя сказать, что кружащиеся вокруг него пары, танцуют вальс. Бал был в самом разгаре.

- Ди...

Какое-то чувство отозвалось в звуке имени, когда его произнесла Сибилла. В худенькой ручке холодно сверкнул нож.

Девушка выступила вперёд. Силуэты их слились воедино. Сибилла содрогнулась в экстазе, прикрыв глаза, будто её охватило чистейшее наслаждение.

Слёзы блеснули синим и всё движение остановилось.

Вытащив меч из груди шерифа, Ди вонзил его в Сибиллу.

Правая рука девушки ещё сжимала нож. Только знал ли Ди, что она вовсе не думала его убивать.

Тяжесть прижавшегося к нему тела внезапно исчезла. Охотник обернулся. Танцоры застыли как призраки и после тоже растворились. А лицо Сибиллы... стало лицом Нэн. Девушка, спящая вечным сном в этом мире, должно быть, передала свое сознание Нэн для того, чтобы прожить жизнь. Ди и шериф Крутц, вероятно, знали об этом, ведь когда видение Сибиллы впервые появилось перед ними, на ней была та же самая одежда, что и у Нэн.

Изумлённый Ди, прихрамывая на одну ногу, обошёл вокруг девушки. Он взглянул в лицо её партнеру. Это был шериф Крутц. И это был Ди. Это были они оба, и это не был ни один из них. Мужчина, с которым Сибила танцевала в течение тридцати лет под синим сиянием луны и мужчина, призванный, чтобы разбудить спящую красавицу.

Ди опустил взгляд на лицо шерифа/лучника. Выдёргивая из себя стрелы и бросая их на пол, охотник направился к двери. Пока он шёл, вытаскивая стрелы, его лицо оставалось неизменным – с таким же выражением он нанёс Сибилле удар.

Нэн лежала на кровати в своей комнате, когда поняла, что приходит пробуждение.

Старушка миссис Шелдон сидела на крыльце в своём кресле-качалке.

Ай-Линг рассматривала ночное небо.

Доктор Аллен наблюдал, как исчезает из этого мира Сибилла.

Всё было тихо. Это и, в самом деле, спокойная ночь.

Ди открыл глаза. Он в чаще леса. Всё вокруг сияет в рассветных лучах. По положению солнца и времени, когда он заснул, охотник определили, что прошло не более двух часов. Ди во всех подробностях помнил свой странный сон. И вот тот самый пустырь, где должен был возвышаться замок.

Вдруг охотник заметил, что его положение поменялось. Дерево, к которому он, прислонившись, уснул, возвышалось теперь приблизительно в сорока футах слева. Конь-киборг стоял там же.

- Жуть была, а не сон, - несколько устало хмыкнул голос.

Причина этого нового местоположения стала сразу же очевидна. У ног Ди, скрытый в высокой траве, лежал труп. По нему было видно, что провёл он здесь долгие годы. Наверное, не меньше…

- Тридцать лет, - раздался голос. - На груди рана от меча. Ну, теперь мы знаем.

Настоящую Сибиллу не приняли в деревне и бросили в этом лесу. Тридцать лет пролежала она там, хлестаемая дождём, терзаемая ветром, и грезила об идеальной жизни людей и аристократов. Могло ли случиться иначе, что сердце её сделало всё, дабы она обрела покой.

Ди подошёл к лошади. Его вызвали в деревню, и он должен быть там к концу дня. Закрепив на седле свои вещи, Ди уже собирался оседлать коня, когда к нему обратился бойкий голос.

- Эй, скажи-ка,… здесь поблизости вроде должна быть деревня, женщина в фургоне восхищённо глянула на Ди, она добавила. Не знаю,… может, мне только показалось. Вчера мне снился сон про неё, и всё было таким настоящим. Эй! Чего ты уставился?! – фыркнула она на юношу.

- Ничего, - слегка покачал головой Ди.

- Тогда прошу любезно, не смотри на меня так странно. Может и не все, но очень многие в этих краях знают Мэгги Всемогущую. И знаешь что? женщина нахмурила брови. – Я вот сейчас думаю... Разве мы не встречались прежде?

- Нет. Никогда.

- Нет. Ну, конечно нет. Уж я бы точно не забыла, если б повстречала такого красавчика. И всё-таки... – начала было женщина, удивлённо оглядывая молодого человека верхом, но тут же залилась краской.

Она так никогда и не узнала, что благодаря ей, на губах юноши в чёрном заиграла улыбка, чуть он отъехал недалеко. И ещё долгое время после этой встречи, Мэгги улыбалась удача в облике молодого красавца, который приходил к ней во сне каждую ночь.

Некоторые называют этот город концом путешествия, другие - его началом.

Могучие штормы дули над морем золотого песка, который простирался от его южной окраины. Когда эти могучие ветры ударяли в большие стальные ворота, галька размером с кончик пальца ребенка наносила удары везде и всюду, издавая жалобный звук. Это было похоже на душераздирающую песню, спетую кем-то вдали от этих песков, чтобы удержать здесь путешественника.

Когда ветры были особенно сильными, мелкий песок сыпался вниз по улицам, словно мелкий дождь, усиливая скрип деревянных тротуаров и оконных рам в салуне. И в очень редких случаях маленькие жуки смешивались с песком. Имея челюсти, которые были жестче, чем титановый сплав, и сильнее, чем тиски, жуки могли прогрызть себе путь через деревянные и пластиковые двери, словно они были сделаны из бумаги. К счастью, бледно-розовые лепестки, которые всегда пролетали сразу же после вторжения насекомых, убивали жуков при контакте с ними - это со стороны походило на элегантное столкновение. Поскольку порядок и время прибытия этих двух сил никогда не менялись, дома в городе должны были выдержать разрушительное действие этих крошечных убийц только в течение трех коротких минут.

И все же теми редкими ночами, когда жуков было очень много, город был окутан резким, но прекрасным жужжанием, как будто кто-то играл на его чувствах. Звук челюстей жуков не причинял никакого вреда людям, и вскоре к ним прикасался аромат сна, а затем они исчезали так же, как и любой сон после пробуждения. Некоторые считали это прощальной песней или даже погребальной, и люди в городе становились неразговорчивыми, когда огонь в очагах их домов отражался в их глазах.

Никто не знал, откуда появлялись бледно-розовые лепестки. Несколько людей отправились в пустыню, которая была раскаленной даже ночью. Ни один путешественник так и не вернулся. Возможно, они достигли места назначения или, возможно, их тела были похоронены песками, но ни одно слово от них так и не достигло ушей других людей. Были некоторые люди в городе, которые случайно встречали таких странников, однако, они лишь изредка могли восстановить разбитую на куски память о смутно знакомом лице, а затем они переводили взгляд к песчаным ветрам, дувшим вдоль окраины города.

В этот особенный день песня жуков была гораздо острее, чем обычно, и слабый розовый дождь, казалось, начался позже, поэтому горожане с неким дурным предчувствием выглядывали на улицы, освещенные закатом. Погребальная песня затихла, поскольку исполнявшим ее пришло время умирать.

И вот тогда это и произошло. Именно тогда, когда молодой человек приехал в город

Жужжание жуков становилось более интенсивным, а мужчины, расположившиеся вокруг столов в салуне, направили свои свирепые взгляды в сторону двери. Песчинки, ставшие длиной в шелк, ворвались сквозь открывшуюся дверь в помещение, а затем почти мгновенно распались из-за ветра, закружившегося водоворотом на полу. Дверь вновь закрылась.

Глаза, наполненные нерешительностью, поймали вновь прибывшего. Был ли это тот, кого они могут принять, или этого новоприбывшего не нужно сюда впускать? Прошло немного времени, прежде чем половицы начали скрипеть. Столько времени понадобилось, чтобы решить, в какую сторону пойти. Готово.

Игра на пианино остановилась; пианист застыл. Кокетливая болтовня женщин стихла. Шумные дискуссии мужчин прекратились. Позади бара застыл бармен с бутылкой выпивки в одной руке и стаканом в другой. На всех лицах было любопытство и страх. Все гадали о том, что же произойдет дальше.

Стол у стены, слева от двери был целью вновь прибывшего. Две фигуры расположились вокруг него: одна в черном, другая в синем. Первая, одетая в эбеново-черную шелковую шляпу и траурное пальто с подолом, который, казалось, достигал ее лодыжек, походила на гробовщика. Темно-синяя шапка без полей и рубашка того же цвета, которая покрывала мощное тело другой фигуры, несомненно, были изготовлены из шкуры синего шакала, которого многие считали самым свирепым зверем на Фронтире. Оба мужчины откинулись на своих стульях, низко опустив головы, словно они спали.

Источник скрипучих шагов наверняка заметил что-то очень необычное в этой ситуации: другие стулья вокруг этой пары были пусты. Выглядело так, будто их избегали. Будто их презирали. Будто они пугали людей. Другая странная вещь - перед ними на столе стояла не бутылка виски с бокалами. Черная жидкость плавала на дне их медных кофейных чашек, над которыми нежно парили белые локоны пара.

Даже после того, как скрип стих, двое мужчин не подняли голов, но любой другой звук в этом месте замер, когда шаги прекратились.

Несколько секунд молчания воцарились в помещении. Затем напряженный голос нарушил тишину.

- Мы не любим людей с плохими манерами, парень! - сказал мужчина в синем.

И сразу же после этого:

- Ты ошибся, Клей, - подметил другой. Его голос прозвучал настолько зловеще, что заставил всех в баре задрожать от страха.

- Неужели, - сказал первый мужчина. Его синяя шапка неожиданно приподнялась и открыла вид на его глаза; глаза на его суровом лице были еще более синими, чем его одеяние. Хотя он и назвал человека, шаги которого он слышал, парнем, ему самому было всего лишь около двадцати лет. Его лицо было достаточно свирепым, чтобы убить робкого человека одним лишь взглядом, но он вдруг невинно улыбнулся и сказал:

- Говорят, что можно скрыть свое лицо, но ничего невозможно поделать со звучанием шагов, что и выдает наш возраст.

- Очень жаль, сынок, - сказал вновь прибывший. Голос, сорвавшийся с его губ, был, словно иссохшая глина, и столь же надломленным и старческим, как и его лицо.

Больше, чем лицо, которое было настолько морщинистым, что невозможно было определить его возраст, больше, чем серебряные волосы, которые были связаны на затылке ярко-красной лентой, это были небольшая выпуклость на жилете с золотой бахромой и блуза, что выдавали его пол.

- Не люблю, когда меня игнорируют, - продолжала она. - Меня не волнует, если вы являетесь самыми крупными шишками на Внешнем Фронтире; Тем не менее, я считаю, что вы должны проявить должное уважение к старшим. Вы не согласны?  Остальные клиенты оставались неподвижными, словно статуи. Даже при этих условиях взволнованное гудение наполнило комнату. Внезапно кто-то сказал:

- Эта старуха нарывается на драку с Бинго и Клеем Бюловыми! - Что ты хочешь? - спросил Клей. Его тон был невероятно мягким.

- Ну, завтра я направляюсь через пустыню на Внутренний Фронтир. И я хочу, чтобы вы оба пошли со мной.

Челюсть Клея отвисла. Не отрывая глаз от старухи, он сказал:  - Эй, братан. Какая-то старая карга, которую я даже не знаю, говорит, что она хочет, чтобы мы составили ей компанию в поездке через пустыню.

- Я вас щедро отблагодарю, - сказала ему старуха. - Я хочу, чтобы вы присмотрели за мной и еще одним человеком. С вами двумя рядом, я полагаю, мы доберемся менее чем за неделю... и живыми вдобавок.

- Братан...

- Говоришь, что не знаешь ее? - спросил другой голос. Напоминая неровно-высеченную скалу, его тон не совсем соответствовал его веретенообразным, паукообразным конечностям.

- Мой младший брат, тебе следовало бы получше покопаться в своих воспоминаниях. Нам не приходилось встречать ее, но мы знаем ее имя.

- Прошу меня простить, - сказал он старухе, - но я немного вял в настоящий момент. Хотел бы я поприветствовать тебя должным образом. Старуха - Гадюка, Искатель Людей.

Тихий салун зарокотал. Она была Старухой - Гадюкой из Внутреннего Фронтира: шансы, что самый великий искатель скрытых столкнется с самыми великими бойцами из Внешнего Фронтира, равнялись десяти миллионам к одному. Им повезло.

- Меня мало заботят приветствия. Ну так как? Каков ваш ответ? -прощебетала старуха, словно птица.

- Мы ждем кое-кого, - ответило лицо под шелковой шляпой.

- Кем бы он ни был, я уверена, что он будет мертв, прежде чем доберется сюда.

Рот старухи искривился в злобной улыбке. Ее глотка была черной ямой без единого зуба.

- А если он действительно сюда доберется, то он вступит с вами в небольшую схватку, я полагаю... В любом случае это то же самое, я права?  - Без сомнения, - громко засмеявшись, сказал Клей, откинув назад голову. - Но на этот раз нам досталась реальная работа, которая специально создана для нас. В зависимости от того, как пойдут дела, мы могли бы закончить...

Взглянув на тыльную сторону руки, которая появилась перед ним без предупреждения, Клей тут же опомнился:

- Я знаю, братан. Я сказал лишнее.

Правая рука Бинго медленно убралась.

- Уверены, что вас это не интересует? - спросила старуха угрожающим тоном.

Мужчина в шелковой шляпе не ответил.

- Извините, но мне нужно, чтобы вы двое были рядом, -настаивала Бабуля.

Стена мужчин и женщин вокруг трио тревожно отдалялась назад, и глаза всех сосредоточились на руках старухи и двух братьев. В свете того, что могло произойти, это было совершенно естественным. Их взгляды были наполнены испугом - даже такая старая женщина, как Старуха - Гадюка, должна была иметь какое-то «оружие», раз она жила на Фронтире. Ее нижняя часть спины выглядела так, словно она сломается пополам при прикосновении, и к ней был привязан пояс жизнеобеспечения с множеством мешочков на нем. Тем не менее, у нее не было охотничьего ножа или мачете - самого основного снаряжения. То, к чему были прикованы глаза всех, было большим кувшином, который, казалось, был сделан из керамики. Он имел отверстие, которое было достаточно широким, чтобы мужчина огромного роста мог легко просунуть сквозь него свой кулак, но оно было закупорено крышкой из полимерного волокна. И хотя кувшин выглядел довольно тяжелым, даже если бы он был пуст, старуха двигалась и стояла так, будто ее этот вес совсем не беспокоил. Один из самых высоких зрителей стоял на носочках в течение некоторого времени, пытаясь получше все разглядеть, но крышка была такого же серого цвета, что и кувшин, а его содержание было полностью скрыто от глаз.

Точно так же и оружие этих двух мужчин было таким же странным, как и у нее. То, что висело на правом бедре младшего брата Клея, совсем не подходило для него - золотая арфа с серебряными струнами. Что касается старшего брата Бинго - то, чем он владел, было более удивительным, чем все остальное. Он был полностью безоружен.

"Старуха - Гадюка, Искатель Людей" против "Братьев Бюловых". Было ощущение, что этот таинственный конфликт, никогда не предназначавшийся для посторонних глаз, может произойти здесь между самыми известными талантливыми людьми Фронтира и их сверхъестественным оружием. Клиентов салуна охватила гробовая тишина. Правая рука старухи медленно опустилась на кувшин. В то же время рука Клея потянулась к арфе на бедре. Бинго ни на дюйм не сдвинулся с места. И только три нити собрались завязаться в смертельный узел, как...

Черный котелок взлетел в воздух. Морщинистое лицо старухи оглянулось через плечо. Взгляд юноши в синем через секунду обратился туда же - к двери. Дверь, которая была закрыта с тех пор, как вошла старуха, теперь являлась центром внимания этих трех грубых клиентов. Там не было никого, по крайней мере, у двери. Так на что же так смотрела эта троица? Как раз в этот момент ручка двери повернулась. Петли заскрипели от налипшего песка. Дверь стала расширяющим пространством из темноты. Возможно фигура, которая в ней показалась, была рождена самой тьмой. Клиенты салуна попятились назад, и оттенок черного одеяния, которое покрывало все, кроме его бледного и прекрасного лица, создал впечатление, что он заявился сюда, словно туман из мелкого песка. Как будто бесчисленные глаза для него ничего не значили, молодой человек закрыл за собой дверь и направился к барной стойке. То, с чем они имели дело теперь, было еще более необычным, чем Братья Бюловы и Старуха -Гадюка, Искатель Людей. С каждым шагом фигуры в черном песчинки падали с его длинного черного пальто. Даже женщинам в баре казалось, что они таинственно сверкали. Как только молодой человек остановился у барной стойки, люди услышали его твердый как сталь голос:

- Здесь должен быть человек по имени Торнтон.

С трудом сглотнув, бармен кивнул. Хотя он был достаточно большим, чтобы работать также и вышибалой, громадное тело мужчины окоченело. Звучало так, будто он с трудом выдавливал слова:  - Вы мистер Ди... не так ли?

Ответ не был необходим. Несмотря на то, что бармен только слышал об особенностях Охотников, он знал, кто именно был тот, кто стоял перед ним.

- Он сейчас вернется, - сказал бармен, поднимая свою правую руку, чтобы указать направление. - Он отправился немного развлечься.  Всем было известно, что во многих случаях салуны в городе Фронтира также были и публичными домами.

Ди пошел в направлении, указанном барменом. Он прошел не более дюжины шагов, когда кто-то сказал ему:

- Я очень рад встречи с вами.

Это был Бинго.

- Мое имя Бинго Бюлов. Это мой младший брат, Клей. Вы, должно быть, слышали о нас. Я подумал, что мы могли бы познакомиться поближе с самым великим Охотником На Вампиров на Фронтире.

Бинго посмотрел на спину фигуры, которая остановила свой шаг. Как и его тело, лицо старшего Бюлова было чрезвычайно тонким, а его подбородок был покрыт густой бородой. Словно высеченное из скалы, его лицо лишь немного изменилось.

Словно остановившись на мгновение по своей прихоти, Ди снова продолжил идти дальше.

- Ну и ну! - воскликнула Старуха - Гадюка неистово громким голосом, безразличным всем другим зрителям. - Вот это сюрприз.

Я не знала, что есть на свете живой человек, способный повернуться спиной к Бинго Бюлову, когда он делает такое приглашение. Мне нравится твой стиль! Действительно нравится!  - Эй ты! А ну стой! - крикнул Клей, как будто пытаясь разрушить силу слов старухи. Он вскочил на ноги. Его жестокое молодое лицо покраснело от прильнувшей к голове горячей крови. Как только он потянулся за элегантным оружием своей правой рукой, другая тонкая рука, рука его брата, прижалась к его животу, останавливая его.

- Прекрати, - сказал ему Бинго.

Должно быть, слово старшего брата было законом, потому что младший Бюлов не проронил ни одной жалобы после этого, и гнев, исходивший от его мощной фигуры, быстро рассеялся.

- Скоро я начну просыпаться, - сообщил ему старший Бюлов. - Мы должны подождать, когда я снова засну, чтобы засвидетельствовать наше почтение.

Из бесчисленных глаз, только глаза старухи сверкали от любопытства.

Дверь в заднюю комнату открылась, а затем закрылась снова, проглотив тьму, которая в процессе обретала форму человека.

Тесная комната была заполнена сладострастным ароматом. Длинные и тонкие потоки дыма поднимались из отверстия в металлической урне, которая стояла на круглом столе. Это был афродизиак, уникальный для секторов Фронтира, и все, кто вдыхал этот аромат, молодые или старые, мужчины или женщины, преображались в помешанных на похоти зверей. С другой стороны стола стояла показушная кровать, которая была украшена самыми разнообразными безвкусными цветами, которые только можно было себе представить, и на той кровати извивалось что-то ужасно очаровательное - кучка голых женщин, обливавшихся потом. Вероятно, это было воздействие афродизиака, который не давал им даже взглянуть на незваного гостя.

Возможно, интересуясь тем, что происходит вне переплетенной плоти, иссиня-черная голова высунулась из середины бледной груды женщин в тот момент, когда лихорадочная одышка продолжала наполнять воздух. По лицу мужчины невозможно было сказать, был ли он молод или средних лет. Он был единственным, кто среагировал на стук Ди в дверь. Грубо проталкиваясь вперед, освобождаясь от цеплявшихся за него женщин, он наконец прекратил то, что делал раньше, и уставился прямо на Ди.

- Ну и ну... Полагаю, это лишний раз доказывает, что мы не можем верить всему, что слышим. Ваша внешность так хороша, что все мои волосы практически встали дыбом.

А потом, как только он торопливо начал отпихивать женщин с дороги, он прошипел:

- Давайте, шевелитесь!

Хотя его приземистая форма была не более пяти футов высотой, у него свисало достаточное количество жира - доказательство о днях, проведенных в поисках кулинарного наслаждения. Он не потрудился прикрыться, когда одевал трусы. Но как только он накинул на себя халат, он стал выглядеть достаточно величаво. Вытащив толстые очки из кармана пальто, он надел их. Он почти выглядел так, что его можно было принять за ученого из Столицы.

- Это не совсем подходящее место для приема гостей, прошедших столь долгий путь, но, видите ли, я не ожидал увидеть вас так скоро. Взглянув на электронные часы на стене, он добавил:  - Хотя, вы как раз вовремя. Но в гостинице я слышал, что движущиеся миазмы появились на дороге, и что никто не сможет попасть сюда в течение нескольких дней... Я должен был догадаться, что имею дело с Ди, Охотником На Вампиров.

Это было, конечно, редким явлением для молодого Охотника -получить слегка робкую улыбку от другого мужчины, но человек в черном и мускулом на лице не пошевелил. Торнтон пожал плечами и сказал:

- Хорошо, я полагаю, что должен рассказать вам о задании.

Причина, по которой он перевел взгляд в другую точку, была не в теме беседы, а скорее в том, что он больше не мог смотреть прямо на Ди. Независимо от пола, те, кто смотрели на великолепный облик молодого человека слишком долго, начинали страдать галлюцинациями, что их затягивает в глубины его глаз. На самом деле, женщины, которых Торнтон отпихнул с дороги, были готовы озвучить свое недовольство, когда Ди вошел в их поле зрения и оставил их стоять как вкопанных с разинувшими ртами.

- А ну, пошли вон! Я заплачу вам вдвое больше, чем договаривались, - сказал маленький человек, Торнтон, но даже когда он выталкивал их, женщины продолжали направлять свои онемевшие взгляды на Ди до самого конца.

- Выпить хотите? - спросил Охотника Торнтон, когда поднял бутылку ликера, что стояла на столе, но затем пожал плечами. - Ах, точно. Вы, дампиры, любите говорить "я никогда не пью вино". Не так ли? Извините. Я хоть и адвокат, но я к тому же еще и простой старый человек. Простите меня, но я выпью это.

Наполнив свой бокал до самых краев янтарной жидкостью, Торнтон прижал его к губам. Снова и снова его кадык подпрыгивал вверх и вниз, пока он грубо не выдохнул и не поставил пустой бокал на стол.

Нервно подняв руку, чтобы вытереть губы, Торнтон начал с заявления:  - Я написал вам с одной целью и только ради этой цели. Я хочу, чтобы вы пересекли пустыню. Чтобы добраться до города Варнава1, нужно перейти через "Пустыню из которой нет возврата", откуда многие так и не вернулись.

- С какой целью? - спросил Ди, наконец-то открыв свой рот. - В письме вы написали, что можете снабдить меня информацией о ком-то, кто меня интересует.

- Совершенно верно, - сказал Торнтон, кивнув в знак согласия. - И причина, по которой я могу это сделать в том, что просьба отправить вас в пустыню исходит именно от этой личности.

II

Настала поздняя ночь, и звук жуков только усилился в ее печальной рапсодии. Спустя несколько минут, цветы покрывали город и звуки прекращались, затем возобновлялись вновь, и снова исчезали... как будто ночь никогда не закончится, а песнь расставания никогда не прекратится.

В этот момент морщинистая рука постучала в дверь комнаты гостиницы, которая находилась на краю города. Никакого ответа не последовало.

Не дожидаясь ответа, рука толкнула дверь. Она легко открылась. Внутренняя часть помещения была наполнена таким же оттенком темноты, что и темнота на улице. Причина, по которой Старуха -Гадюка не колеблясь повернулась направо, была не в том, что она помнила место расположения кровати, а в том, что она могла видеть в темноте также хорошо, как и в полдень.

- Прошу меня простить за вторжение, - выкрикнула старуха хриплым голосом, и хотя она не получила никакого ответа на ее приветствие, она достаточно четко увидела высокую фигуру, лежавшую на кровати.

- Обычно, я бы назвала тебя беспечным, но для Ди, Охотника На Вампиров, оставить дверь открытой или закрытой не имеет никакого значения. Любой, кто вошел бы сюда со злым умыслом, не выживет, чтобы потом рассказать об этом.  Ее тон был жизнерадостным, и эти слова были комплиментом. Как обычно, ответа не последовало, поэтому сутулая фигура продолжила:  - Конечно, я слышала о тебе раньше, но я никогда не могла себе представить, что ты будешь настолько потрясающим. Безусловно, ты ужасно красив, но во что я действительно не могла поверить, так это в то, что кто-то проигнорировал Братьев Бюловых. Вот тогда я и подумала про себя: "Это решает дело". Сначала я намеревалась попросить этих двоих о помощи, но забудем о них сейчас. Кому нужна эта пара молокососов-переростков? Я решила пойти с тобой вместо них.

Здесь старуха сделала паузу и стала дожидаться ответа Охотника, но ответа не было. Неужели он был лишь тенью, которая приняла человеческую форму? Она напрягла слух, но до сих пор не могла услышать ни его дыхания, ни биение его сердца. Старуха поняла, что если бы ее ночное зрение не было таким острым, она никогда бы не заметила его присутствия.

Простой человек потерял бы уже надежду в этой бесплодной попытке или стал бы возмущаться его бессердечности. Но старуха продолжила говорить.

- Сначала, когда я сюда вошла, - сказала она, - я не чувствовала твоего намерения убить меня, и до сих пор не чувствую. Я бывала в комнатах других Охотников, и это невероятно. Они всегда были как на иголках, никогда не зная, когда кто-нибудь может попытаться взять их на мушку, и ты можешь почувствовать насилие, повисшее в воздухе вне их комнат. Независимо от того, насколько великими они были, ты выше их всех. Если бы кто-то вошел сюда, он бы принял тебя за камень, до того как ты убил бы его. С другой стороны, если бы ты захотел, то смог бы остановить противника своим суровым взглядом в их сторону даже через каменную стену. Но я полагаю, что была бы удивлена, если бы ты решил сделать это хотя бы раз в своей жизни. И именно поэтому я связала все мои надежды с тобой.

В некотором смысле все усилия старухи были вознаграждены.

- Что тебе от меня надо? - спросила тень всех теней.

- Я уже сказала тебе, не так ли? Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Через пустыню в город Варнава. Я заплачу тебе приличные деньги. Достаточно для выпивки и потаскушек, о которых ты мог бы только мечтать. Я просто знаю, что ты не можешь сказать "нет" такой прекрасной сделке.

- Нет.

Его краткий ответ имел силу, что полностью оборвала обсуждение.

- Что ж, почему нет, черт возьми?

- Уходи.

- Хватит валять дурака, - сказала ему Бабуля. - Я же сказала тебе, что я твердо решила нанять тебя. Может быть ты думаешь, что ты слишком хорош, чтобы выслушать какую-то старую кошелку, а? Ну, я тебе покажу. Может ты и не считаешь так, но я очень хорошо известна на Фронтире. И хотя они могут быть не столь же опасны, как и ты, я знаю многих людей, которые сделают все, о чем я попрошу, стоит мне лишь попросить. Неважно насколько ты силен, но против сотни таких... - голос старухи затих. Словно подталкиваемая чем-то, ее сгорбленная фигура отскочила назад. Возможно, будучи не в состоянии выдержать потусторонний воздух, поразивший ее воображение, она вылетела из комнаты с бешеной скоростью. Свет полился из коридора в комнату.

- Прекрати, - закричала Бабуля. Ее слова раздавались звоном мольбы.  - Что, ты планируешь убить меня? Мне больше ста лет, знаешь ли! Что ты будешь делать, если спровоцируешь у меня сердечный приступ или что-то еще?

И все же сверхъестественный воздух продолжал приближаться к ней.

- Остановись, или этот ребенок - эта девушка умрет тоже! -закричала она, скользя к двери и вновь появляясь в прямоугольном проеме, протолкнув другую фигуру. Кое-кто с глазами, которые могут пронзить тьму, способен увидеть черные волосы длиной до плеч и мягкие линии тела под простым платьем телесного тона, и возможно, даже определить, что девушке около семнадцати или восемнадцати лет. Не говоря ни слова, девушка лишь присела на корточки и обхватила руками плечи. Ужасная аура Охотника была беспощадна.

- Пожалуйста, остановись, - кричала старуха за дверью. -Девчонку зовут Таэ. Она была одной из скрытых. К тому же, это Аристократ похитил ее!

Неподвижное тело девушки неожиданно ослабло. Упершись одной рукой в пол, она делала короткие тяжелые вздохи. Ее привлекательное в своем роде лицо было сейчас невыразительным, как камень, словно она была напугана настолько, что с трудом могла дышать. Девушке казалось, что весь мир давил на нее со всех сторон.

Лицо старухи показалось из-за двери, и выражение ее лица было очень серьезным. Она медленно вышла, двигаясь тяжелой и жалобной походкой. Обойдя вокруг Таэ, она стала позади нее и положила руки ее на бледные плечи. Повернувшись к темным глубинам комнаты, она спросила:

- Ты знаешь, какая у меня профессия?

Быстро сообразив, что у нее не было шансов получить ответ, она сказала:  - Я искатель людей. Меня прозвали Гадюкой, как змею, но я не одна из этих ищеек сирот, которые околачиваются здесь повсюду. Я специализируюсь на детях, которых похитили - я ищу скрытых. Ты знаешь, - сказала она Охотнику, - я не могу стоять здесь и разговаривать с тобой об этом вот так. Позволь мне еще раз войти на секунду. - Давай, вставай, - сказала она Taэ, заставляя ее встать на ноги и вернуться в комнату, и закрыла за собой дверь. Более того, она достала стул и сказала Таэ "Садись", а сама с высокомерным видом устроилась на другом стуле. И все же, причина, по которой она не жаловалась на грубость Ди, была в том, что он просто продолжал лежать, а его ужасная аура все еще пронизывала ее плоть.

- Эта девушка... - начала она объяснять, прежде чем ее прервали.

Темнота раскололась от голоса ее хозяина.

- Ты упомянула Аристократа, не так ли?

- Ну, да. Кажется, так и было, - ответила старуха, еле сдерживая свою радость. - Она подлинная, настоящая жертва, сокрытая Аристократами. Я чуть себя не убила, вызволяя ее из Замка Градиния.

Среди всех неестественных явлений, которые происходят на Фронтире, понятие "скрытые" имело особенно ужасную коннотацию.

В отличие от похищений, мотивированных прибылью, эти происходили внезапно на публике или при условиях, при которых просто невозможно было исчезнуть. Жертвами могли быть молодые или старые, мужчины или женщины, но в случае с девушками - одна лишь мысль об этом вынуждает каждого дрожать от ужаса, стоит лишь задуматься о том, какая ужасная судьба их ждет. Они лишались даже слез. Было несколько возможных причин этих исчезновений, и они иногда приписывались неизвестным существам или пространственным разрывам, которые появлялись через неравные промежутки времени. Но в тех случаях, когда предполагали, что виновными в этом были Аристократы, возникал ужас не из-за самого исчезновения, а из-за ожидаемого исхода. Какая судьба могла ожидать девушку в такой ситуации? Если бы они были простыми жертвами, и похититель просто наслаждался бы вкусом их крови, то они могли бы быть спасены. Больше повезло тем, кому Аристократы по собственной прихоти давали должность служанок, хотя это было редкостью. Немало девушек были спасены при таких обстоятельствах, но такая удача приходит лишь немногим ...

- Мне там было чертовски трудно, - сказала Бабуля, скривив губы. - Я думала, что разрушила все их оборонительные системы, но там оказалась еще одна. Эта чертова штука усыпила меня до наступления ночи. Дальше я уже решила, что собиралась сделать, поэтому я вонзила кол в сердце того ублюдка, когда он выходил из своего гроба. Тем не менее, он метался изо всех сил, и я вынуждена была удерживать этот проклятый кол в нем добрых три часа, пока он не успокоился. После этого, я искала помещение, и мне посчастливилось найти эту девчонку. Не беспокойся, все-таки я осмотрела ее, и, насколько могу судить, ничего странного с ней нет. Я загипнотизировала ее настолько глубоко, что она могла бы сойти с ума, если бы это продолжилось дальше. И, естественно, она может ходить при дневном свете.

- Как ты ее нашла? - спросил Ди. Его вопрос прозвучал без интонации.

Таэ задрожала от страха.

Старуха пожала плечами и сказала:

- Это не имеет большого значения. Когда я спустилась в подвал, я нашла темницу, где они держали людей. Она была заперта там. Я задала ей несколько вопросов, и судя по ее ответам, она работала в качестве служанки. Ты можешь догадаться обо всем остальном. У нее до сих пор все было нормально с психикой, так что она помнила, из какой деревни она была родом. У шерифа в Градинии даже был запрос от родителей о ее поисках. Вот так я и решила привезти ее. Это же моя работа.

Старуха кивнула таким образом, чтобы дать понять, что она очень гордится тем, что она сделала.

- И Аристократ - как его зовут?

Старуха не ответила на этот вопрос. Хотя тон Охотника и направление, куда он смотрел, не изменились, старуха поняла, что этот вопрос был задан Таэ.

Тело Таэ задрожало, но ее лицо продолжало смотреть в пол. Она не сказала ни слова. Как будто она устанавливала вокруг себя щиты невероятной плотности. Старуха, однако, заволновалась и рявкнула:  - Что ты делаешь? Поспеши и ответь ему! Это имеет огромное значение, доберемся ли мы благополучно до города Варнава или нет!  Таэ ничего не сказала.

- Ах ты, глупая мелкая девчонка! - закричала Бабуля, яростно подняв правую руку, а затем удержала ее в прямом положении, как стрелу.

Судя по всему, ее слова были частью спектакля, чтобы получить его сочувствие, но не было никакой потребности в завершении удара.

- Уходите, - сказал Ди, давая понять, что их визит завершен.

- Подожди одну секунду. Я еще не все тебе рассказала, -выкрикнула старуха жалобным тоном. В ее голосе больше не было ни йоты хвастовства, которое она показывала Братьям Бюловым. Тем не менее, быстрый и полный пересказ был хорошей заменой.  - Я же только что объяснила, что мы находимся в такой ситуации, в которой мы должны пройти через пустыню... и у нас есть лимит времени. Если мы не доберемся до цели в течение четырех дней, включая завтрашний день, нам очень не повезет. Послушай, семья девочки находится в городе Варнава, но утром пятого дня они переедут куда-то в другое место. Учитывая размер пустыни, это будет очень опасная поездка. Если мы объедем вокруг пустыни, это займет больше чем неделю, поэтому нам обязательно нужна сверхмощная подстраховка. Сейчас я не знаю, что привело тебя в город, но если ты еще не завершил свои дела, я бы хотела, чтобы ты отложил их на время и сопровождал нас. Мне все равно, хочешь ты этого или нет. Я уже сделала выбор. Черт, даже девушка сказала, что ты ей нравишься. Не так ли, милая? -спросила старуха, ожидая ее подтверждения, но девушка оставалась застывшей, как доска. - Понимаешь, что я имею в виду? Ты нравишься ей настолько, что она не может подобрать нужные слова. Конечно, это вполне естественно, ты так красив и все такое.

Усмехнувшись, она добавила:

- Это может прозвучать странно, но если бы я была чуточку моложе, не думаю, что могла бы держаться подальше от тебя, парень.  Конечно, у Ди не дрогнул ни один мускул.

Увидев, что это не произвело никакого эффекта, Бабуля сменила тактику. Ее тон неожиданно стал плачущим. Всхлипы отдались эхом в темноте.

- Неужели ты не сжалишься над этим бедным ребенком? -спросила она. Ее мольба приобретала носовой тон. - Ей было всего десять, когда ее похитили, и она провела восемь лет взаперти в замке Аристократа. Даже я не знаю, что с ней происходило за все это время - и я не собираюсь спрашивать. Можешь ли ты осуждать меня? Тем не менее, каким-то образом девчонка выжила. Все верно - она продолжала жить в течение восьми долгих лет, эта девочка, совсем одна в мире, который мы едва ли можем себе представить. Разве сейчас она не имеет права жить всю оставшуюся жизнь в счастье? Когда я узнала, что ее семья все еще жива и здорова, у меня выступили слезы на глазах. Ее жизнь вот-вот только начнется. Теперь не хочешь ли ты сделать все возможное, чтобы помочь ей?

Отдышавшись после речи, Бабуля затаила дыхание. Слезы блестели в ее глазах. Все это было ужасно впечатляюще.

Ответ Ди был кратким:

- Уходите.

Это слово прозвучало с убедительной силой.

Старуха собиралась что-то сказать, но передумала.

- Хорошо, я поняла, - сказала она злобным тоном, из-за которого поползли бы вверх брови у всех, кто бы услышал его. - Мы сейчас уйдем, но мы ни за что не сдадимся. Ты нужен нам. Меня не волнует, насколько низко мне придется опуститься. Я заставлю тебя пойти с нами. Идем, Таэ.

С негодованием повернувшись к двери, она тихонько выругалась. Ее спина вдруг сгорбилась снова. Схватив девушку с потупленным взором за руку, Бабуля потащила ее в коридор и исчезла.

Дверь закрылась с такой силой, что затряслась комната. Отголоски были поглощены воздухом и строительными материалами, а секундами позже, когда тишина вновь овладела темнотой, началось стрекотание. Это было маленькое и отдаленное жужжание жуков, которые бодрствовали во мраке ночи, скребя на сердцах тех, кто слушал его. Это был своего рода звук, который заставлял тех, кто слышал его, захотеть залечь глубоко в землю. Для тех, кто уезжал из города, песни, казалось, говорили им "Прощайте". Кто знает, сколько слушателей приравнивало мелодию, которую жуки продолжали играть, к погребальной песне. Звук продолжал играть подольше, и вскоре за пределами крошечного окна комнаты светлые розовые лепестки начали сыпаться градом. Тем не менее, фигура, которая лежала на кровати, ничего не делала, как будто мелодии расставания и похоронных песен к нему не имели никакого отношения.

III

На следующий день мир принадлежал ветрам. Каждый раз, когда они одиноко свистели, тонкий покров того, что было похожим на золотую пыль, разлетался по улицам.

Было еще раннее утро, когда сердитые голоса окружили гостиницу. Несколько человек окружили здание и собрались в вестибюле. Похоже, возмущение охватило все население небольшого городка. Они потребовали, чтобы менеджер гостиницы немедленно выгнал Охотника На Вампиров, который остановился здесь, и сначала он отказывался, но потом согласился, выслушав все обстоятельства дела.

И после того, как он понял все причины, ему стало тяжело на сердце при мысли, что он будет иметь дело с величайшим Охотником на земле. Его шаги были медленными, когда он направлялся от стойки администратора к лестнице.

Все горожане позади менеджера были вооружены. Хотя люди в численном превосходстве обычно чувствуют себя обнадеженными, их лица были бледными, как бумага, потому что они, как и все жители Фронтира, были хорошо осведомленными об основных способностях Охотников. Пальцы, которые обхватили колометы и длинные копья, были окоченевшими, холодными и влажными.

В конечном счете, ему вероятно очень повезло, что не довелось стучать в дверь. Дверь со скрипом отворилась перед его дрожащей рукой, и появился временный владелец этой комнаты. Когда красивое лицо молча взглянуло на них, горожане забыли свой убийственный гнев и остались стоять в изумлении. Но это был менеджер, который заметил, что Ди был готов отправиться в путешествие. С облегчением положив руку на сердце, он спросил:  - Вы уже уходите, сэр?

- Я больше не могу здесь оставаться.

Глаза Ди спокойно смотрели на мужчин, заполнивших коридор. Жажда насилия, которая там присутствовала, уже исчезла, и они были охвачены сейчас своего рода летаргией - просто от одного взгляда Охотника. Как только Ди шагнул вперед, масса людей отступила в разные стороны, как будто их оттеснила какая-то невидимая сила. Единственное, что отображалось в глазах мужчин, прижавшихся к стене, был страх. Ди спустился по лестнице. Вестибюль казался суровым испытанием яростного человечества. Как море в былые времена, они расступились по обе стороны, открывая прямой путь между Охотником На Вампиров и дверью.

- Ваш счет оплачен, - выкрикнул менеджер позади него.

Ди вышел наружу. Улица была покрыта ветром и людьми, глаза которых были пропитаны ненавистью и страхом. Как только он, находясь в лачуге рядом с гостиницей, схватился за поводья своего коня-киборга, веселый голос окликнул его.

- До смерти напугать группу людей, в таком количестве - это настоящий подвиг, - сказал Клей Бюлов, изобразив беззаботную улыбку, но Ди даже не посмотрел на него и поднялся в седло.  - Подожди. Мы тоже уезжаем. Почему бы тебе не поехать с нами? - казалось, немного взволнованно предложил Клей. Вспыльчивость предыдущей ночи исчезла, словно туман. Он также сидел с поводьями в руках верхом на лошади.

- Мой брат ждет на окраине города. Ты знаешь, я не говорю о том, что мы могли бы быть друзьями или еще что. Мы хотим рассчитаться с тобой.

Когда Ди тронул лошадь и поскакал, Клей ударил шпорами по бокам лошади и направился вслед за ним. Натянув поводья, он подъехал к Ди с левой стороны.

- Вот это сюрприз! Мне следовало ожидать чего-нибудь подобного, - сказал он, широко раскрыв глаза. Это восклицание было полностью искренним. - Ты вытаскиваешь свой меч над правым плечом. Если ты оставишь меня на левой стороне, ты не сможешь задеть меня, не развернув своего коня. Ты настолько уверен в себе, что тебя не заботят подобные вещи, или ты просто глупец? К твоему сведению, это моя лучшая сторона.

Под этим Клей, должно быть, имел в виду руку, которую он использовал для борьбы. Его арфа была на правом бедре. Его рука скользнула к струнам.

- Хочешь испытать меня? - спросил Охотник.

Рука Клея застыла в воздухе. И все это из-за одного вопроса Ди. Охотник покачивался взад и вперед на своем коне.

Люди увидели, что лошадь Клея остановилась, а другой всадник неторопливо ехал дальше.

Ди повернул за угол. Большие ворота, которые отделяли город от пустыни, были еле видны сквозь облака песка. Они стояли прямо перед ним. Ди двинулся вперед, не говоря ни слова.

Массивные формы доставали до небес по обе стороны ворот -огромные деревья самого глубокого оттенка синего цвета. В стволе каждого дерева, похожем на тысячи гигантских змей, скрученных вместе, были бесчисленные трещины, идущие вдоль него. На деревьях не было мелких ветвей или веточек. Естественно, также не было и листьев. Два огромных дерева погибли давным-давно. Справа рядом с огромным деревом сидела на лошади фигура в шелковой шляпе, а рядом с деревом слева стоял фургон с цилиндрическим покрытием. Покрытое с трех сторон навесом из упрочненного пластика, сиденье водителя было занято Старухой -Гадюкой и Таэ. Все они ждали Ди - но Охотник проехал мимо, не взглянув ни на кого из группы.

- Мой младший брат должен был забрать тебя, - сказал Бинго. Возможно, он все еще "спал", так как его лицо под черным котелком было опущено к земле. Когда он говорил во сне, его голос казался безграничным. - Но я предполагаю, что Охотник Ди все-таки оказался для него слишком большим грузом, с которым он не справился, - продолжил старший Бюлов.

- Когда-нибудь, мы хотели бы, чтобы ты уделил нам немножко своего времени, чтобы уладить все спокойно и адекватно. Мы направляемся по той же дороге, что и ты. Что ты думаешь по поводу того, чтобы пойти с нами?

Старуха - Гадюка захихикала, словно хищная птица, прогоняя в сторону пыльные облака.

- Ты думаешь, что наш юный друг путешествует с кем-либо еще? Похоже вы, Боевые Братья Бюловы, совсем слабоумные! Он всегда сам по себе. Он родился один, живет один и умрет один. Достаточно лишь взглянуть на него, чтобы это понять.

Старуха направила свой восхищенный взгляд на бледный профиль, который проехал верхом мимо нее.

- Но на этот раз, - сказала она Охотнику, - мне нужно, чтобы ты сделал исключение. Я не знаю, что ты замыслил, но если ты собираешься пересечь пустыню, тогда Варнава является единственным местом, куда ты можешь направляться... как раз, куда мы тоже направляемся. Даже если ты не хочешь идти с нами, у нас все же есть право следовать за тобой. Посмотрев на Бинго, она добавила:

- Цыц. Я не знаю, что вы, ребята, пытаетесь доказать, но мы обойдемся без вас. Я даю вам заблаговременное предупреждение, - сказала она Бинго таким тоном, который мог бы испугать даже человека огромного роста. - Если вы сделаете шаг против Ди, я посчитаю это шагом против нас. Попробуете что-нибудь выкинуть - наживете себе еще одного врага.

Затем старуха хлестнула поводьями. Электрический ток прошел через металлические кольца, надетые на шеи четырех лошадей-киборгов в ee упряжке, вызвав выброс адреналина. Горячий и сильный ветер ударил лошадей в нос, когда они пустились в путь. За большими воротами, которые открылись в обе стороны, фигура Ди удалялась на расстоянии. Фургон приближался к его спине, а лошадь Бинго за одну минуту оказалась позади фургона. И еще через пять минут Клей тоже проехал через ворота. Как только он уехал, печальный звук начал раздаваться по всему городу. Если ветер был песней, которая говорила им "прощайте", то гул жуков был погребальной песней. И в скором времени даже это прекратилось.

Крытый фургон старухи вскоре подъехал к Ди со стороны правой руки. Золотистая почва растягивалась до бесконечности, и небо было свинцового оттенка. Сквозь густой полог облаков, который покрывал пустыню, почти никогда не проникали лучи солнца. Почти за последние пятьдесят лет солнце видели лишь однажды. Где-то на линии, разделявшей небо от земли, несколько лентообразных лучей света когда-то прорывались сквозь море облаков. И это придавало красивый вид, вне всякого сравнения. Некоторые даже говорили, что там, где сиял свет, был город. Но потом свет больше никогда не видели.

- Подумать только, похоже, эти двое действительно едут с нами, -сказала Бабуля, после того как отрегулировала навес и посмотрела в всенаправленное зеркало безопасности. Изготовленное более чем из десятка оптических стекол, повернутых в специальных ракурсах и соединенных вместе, зеркало обеспечивало не только прекрасный вид на все четыре стороны фургона, но и на небо над ним и также землю под ним. Фигурами, которые появились в объективе, конечно были Братьями Бюловыми.

- Как ты думаешь, почему они следуют за тобой? - спросила старуха, вытирая пот со лба. Хотя солнечный свет не проникал сквозь облака, жара свободно распространялась. По сути, неизбежная духота была особенностью этой пустыни.  - Говорят, что кровь бойца начинает бурлить быстрее, когда он находит кого-то сильнее, чем он. Ну, - засмеялась она, -безусловно, такое случается не так уж и редко. Ты знаешь, почему тебя выгнали из этой гостиницы?

Ди не ответил ей. Скорее всего, ему было все равно. Он, вероятно, тогда покинул свою комнату в расчетный час. Независимо от того, какая цель была у горожан, это не имело бы для него никакого значения, потому что, на самом деле, они были бы не в состоянии что-либо ему сделать.

Старуха посмотрела на небо с отвращением.

- Невероятно! Толпа в том городе была готова убить тебя. И ты это знал. И все же ты собираешься сказать мне, что даже не хочешь знать, почему?

Подождав немного, старуха наконец пожала плечами.

- Остерегайся этих двоих, слышишь? Причина, по которой все в городе преследовали тебя, была в том, что у дочери какого-то фермера на окраине города высосали кровь прошлой ночью. Они, вероятно, к этому времени поместили ее в изоляцию, но когда они нашли ее в таком состоянии сегодня утром, то пришли к заключению, что в этом виноват ты. В конце концов, ты всемирно известный Охотник На Вампиров Ди. И ты на 100 процентов истинный дампир.

Сказав это, она левой рукой отпустила поводья, достала флягу, которая была под ее ногами, и поднесла ее ко рту. Температура продолжала быстро повышаться - верный признак того, что тот мир, в котором обитали люди, был теперь далеко.

- Теперь я могу сказать, лишь взглянув на тебя, что ты не такой безвольный, полуиспеченный Аристократ, но все получилось по-другому. Каждый был очень взволнован и подумал, что это была полностью твоя вина, и именно поэтому они образовали такую большую группу людей. Черт, они наверняка даже не знали, была ли она укушена или нет. Правда в том, что... любой шарлатан в городе мог бы с легкостью сделать рану, которая бы выглядела, как настоящая. Вколите девушке укол анестетика, и у нее будут те же симптомы, как будто один из Аристократов питался ее кровью, и она также не сможет есть в течение четырех или пяти дней. Это были они, - сказала старуха, бросая взгляд в сторону Братьев Бюловых. - Они сделали это. Чтобы тебя прогнали.

Увидев легкое движение губ Ди, старуха еле сдержала улыбку восторга.

- Почему они хотели прогнать меня из города? - спросил Охотник, хотя по его тону было совершенно неясно, был ли он на самом деле заинтересован. Он был похож на голос ветра, или камень. Учитывая натуру этого юноши, вероятнее всего, на голос ветра.

- Я не имею ни малейшего представления об этом, - ответила старуха, ухмыляясь. - Тебе нужно спросить их. В конце концов, они следуют за тобой. Но я надеюсь, что вы отложите бой, пока наше путешествие благополучно не завершиться. Я не хочу потерять свой драгоценный эскорт, знаешь ли.

Не кажущимся расстроенным тем, что в итоге он был назначен ее защитником, Ди сказал:

- Скоро.

Старуха вздрогнула от этого слова.

- Что ты имеешь в виду, что-то приближается? Ты уже пересекал эту пустыню раньше, да?

- Я прочитал заметки, написанные человеком, который пересекал ее давным-давно, - ответил Ди. Его глаза смотрели прямо перед собой.

Здесь не было никакого ветра, лишь бесконечные гребни серого и золотого песка. Температура достигла более ста пяти градусов. Старуха обливалась потом.

- Если поверить содержимому блокнота, то человек, который вел эти записи, проделал полпути через пустыню, - продолжил Ди.

- И именно здесь он встретил свою смерть, да? Что убило его?  - Когда я его нашел, его рука торчала из груды камней, которая все еще сжимала блокнот, несмотря на то, что он был лишь скелетом.

Старуха пожала плечами.

- Во всяком случае, это, наверное, не принесет нам никакой пользы, верно? Я имею в виду, что ты тогда зашел так же далеко, как и он.

- Когда я нашел его, он был в середине Мишгольтских каменных стеков.

Бабуля выпучила глаза.

- Это больше чем за три тысячи миль отсюда. Неужели... Кто бы мог подумать, а? Море песка играет в интересные игры, правда? Что тогда нам делать?

- Решай сама.

- Да я сейчас... - заговорила старуха, готовая была прийти в ярость, но полупрозрачная сфера пронеслась перед ней. Передний навес мешал женщине, поэтому она коснулась его изогнутой пластиковой поверхности и поспешно откинула назад.

Эта штука была диаметром около одного с половиной фута. Она также была идеально круглой. В ней плавно болталась разноцветная масса, которая казалась жидкостью.

- Какое-то живое существо, - заметила старуха, - Я никогда не видела ничего подобного раньше. Таэ, иди внутрь.

После того, как она отправила девушку в глубины крытого фургона, старуха взяла ближайший мушкетон и положила его на колени. С дулом, который вспыхивает, как конец трубы, оружие будет стрелять свинцовыми патронами весом в две унции с помощью всего лишь легкого нажатия на курок. Вытащив из оружия уже находящийся там заряд, старуха взяла патрон из оловянной коробки боеприпасов, которая лежала возле оружия и зарядила его вместо предыдущего. Ее подборка оружия и патронов основывалась лишь на внутреннем чувстве, но это был хороший выбор. Откуда-то перед ними, больше сфер, чем бы они могли сосчитать, начали окружать фургон и всадника.

- Похоже, что Братья Бюловы наложили в штаны со страху, -засмеялась старуха, смотря в одну из линз в ее зеркале. - Что, черт возьми, это такое?

- Я не знаю, - просто сказал Ди.

- Что ты имеешь в виду?! Разве ты не говорил, что скоро они будут атаковать нас?

- О них ничего не было в блокноте.

Глаза старухи расширились.

- Тогда это что-то новое, да?

В тот момент, когда этот вопрос слетел с языка старухи, все окружение наполнилось светом. Сферы не только приняли странные цвета, но также в них начала пульсировать жизнь.

- Боже, эти штуки отвратительны. Я собираюсь прорваться сквозь них! - крикнула Бабуля, управляя поводьями изо всех сил, забыв о человеке, которого просила их охранять. Лошади-киборги в ее упряжке оттолкнулись от земли в унисон. Интенсивный заряд сбил с пути сферы, оставляя их дико вращаться позади фургона. Проехав добрых четыреста футов, старуха остановила фургон. Когда ее глаза остановились на Ди рядом с ней, она расплылась в улыбке.

- Держишься с нами, не так ли? - сказала ему Бабуля. - Забудь то, что ты говорил - я просто знала, что ты будешь беспокоиться о нас двоих. Это хорошо для нас. Вот это то, что я хотела бы видеть в сильном мужчине.

Старуха собиралась осыпать Охотника еще большими похвалами, но внезапно остановилась. Ди поднял одну руку и медленно указал на их тыл.

- Выстрели в них, - сказал он вполголоса. Возможно, он просто не отставал от нее, чтобы увидеть, какой эффект это произведет.

Хотя ее лицо не скрывало опасения, Бабуля разделяла его интерес, поэтому подняла свой мушкетон.

- О, нет, - сказала она. - Эти два парня тоже едут сюда. Я подожду.

- Сейчас, - сказал ей Охотник.

- Что? - сказала старуха, выпучив глаза. Потом она поняла, почему Ди приказал ей стрелять - сферы, которые они сбивали с пути, теперь поднимались без звука и исчезали высоко в небе. Они двигались так быстро, что выстрелить в них даже спонтанно будет непростой задачей. Сферы, которые окружили скачущих галопом Братьев Бюловых, также незамедлительно лопнули и направились в небо.

- А ты жуткий тип, - пробормотала Бабуля, не преувеличив свое мнение о нем ни на йоту. И сказав это, она прижала мушкетон к плечу и высунулась из кабины водителя. У нее не было времени, чтобы тщательно прицелиться. Взрыв пламени и смехотворно громкий рев вылетели из нелепо большого дула оружия, сотрясая землю. Сферы взорвались над двумя братьями, испуская брызги. У нее не было достаточно времени, чтобы выстрелить во второй раз.

Ди и старуха молча ждали пару всадников, приближающихся в облаке пыли.

Клей был первым, кто заговорил, крича:

- Что это за штуки, черт возьми? Мы еще даже не в трех милях от города!  Бинго со все еще опущенной головой покачивался взад и вперед на своем коне. Он все еще крепко спал, но тот факт, что он заехал так далеко, не упав с седла, дал понять, что это был необычный сон. Бинго Бюлов, в конце концов, был человеком, который разговаривал во сне.

Когда Клей взглянул на тревожное свинцовое небо, Старуха -Гадюка поймала его взгляд. Старуха как раз нагнулась, чтобы спрятать свой мушкетон.

- Эй! Ты, подлая карга! - крикнул на нее Клей. Наблюдая краем глаза за Ди, он добавил:

- То, что ты сделала, было чертовски глупо. Только посмотри, что ты сделала с моей шапкой!

Снимая шапку, он просунул в нее один из его пальцев. Кончик его пальца высовывался из дырки возле верхушки - через это и пролетела пуля. Если бы он натянул шапку на голову, то выстрел прошел бы сквозь его лоб.

И что же сделала Бабуля, когда встретилась со взглядом ненависти, который довел бы ребенка до слез? Она улыбнулась до ушей. Ее улыбка казалась такой дружелюбной, что даже улыбка самой милой, самой очаровательной женщины в мире не сможет с ней сравниться.

- Какая удача свалилась тебе на голову, а? - искренно сказала старуха. Затем она сказала изумленному Клею:

- Однако, я не была той, кто решил выстрелить. Наш красивый друг здесь приказал мне это. И я была уверена, что он бы, скорее всего, убил меня, если бы я не сделала так, как он сказал.

Это было совершенно верно.

- Это правда? - спросил Клей Охотника. В явном противоречии с тоном, которым он говорил до сего времени, его слова звучали тихо. Он, казалось, был готов поговорить начистоту с Охотником.

И ответ Ди... был совсем не похож на ответ.

- Похоже, содержимое этих сфер не попало на вас, - сказал Охотник, посмотрев на них.

Клей понимающе кивнул.

- Вот как все произошло, да? Значит, это твоя игра? Ну, это так чертовски плохо. Если бы это было так просто - обрызгать нас этим веществом, то нам было бы стыдно называть себя Братьями Бюловыми.

- Когда они появятся в следующий раз, вы, возможно, не сможете их избежать. Кроме того, я сомневаюсь, что эта жидкость опасна для жизни, даже если бы несколько капель попало на вас.

- И откуда, черт возьми, ты это знаешь? - выкрикнул Клей.

- Интуиция, - ответил Ди.

- Не засирай мне мозги!

- Прекрати, - пробормотал Бинго невозмутимо и мрачно, как небо над ними. - У Охотника Ди было предчувствие по поводу всего этого. Мы были бы в порядке, даже если бы промокли насквозь!  - Не утруждай себя. Мне не нужно выслушивать это и от тебя, братан.

Успокаивающим голосом Бабуля обратилась к взбесившемуся Клею:  - Успокойся. Вам не причинили никакого вреда, так что все в порядке, так ведь? Мы не будем драться друг с другом в этой группе.

В воздухе повисла тишина. Это была не пауза для интроспекции, а, скорее, из-за полнейшего удивления.

- Кто, черт возьми, когда-либо говорил, что мы в вашей группе?! -крикнул Клей. Все больше крови приливало к его лицу.

- Так и есть, вы были вторыми, кто покинул город. У нас тот же пункт назначения, и мы уже проехали порознь меньше пяти сотен ярдов. Более того, кажется, мистер Ди владеет информацией о половине разных отвратительных тварей, ждущих нас в пустыне.

Замолчав на минуту, Клей повернулся к своему старшему брату и спросил:  - Ты думаешь, это правда, братан?

Его тон был как у доверчивого зрителя, который спрашивал фальшивого ясновидящего.

- Я не знаю, - ответил Бинго. Его голова покачивалась из стороны в сторону. - Но в сложившихся обстоятельствах, путешествие вместе могло бы в дальнейшем упростить нам задачу. Люди говорят: путешествовать в хорошей компании всегда интересней, веселее и продуктивней.

Вскоре наступила ночь, без дальнейших происшествий. Привязав лошадей к крючкам на задней части фургона, вся группа обосновалась на вечер за песчаной дюной. Некое выражение достоинства преобладало над миром. Хотя тьма все и скрыла, но унылые серые тучи не ушли с небес, продолжая висеть над головами маленькой группы. Когда температура быстро понизилась, никто ничего не сказал. Лишь белый пар исходил из их губ.

- Какая кошмарная пустыня, - проворчал Клей, греясь с помощью электронного нагревателя, который он поставил на более твердое место в песке. - Горячая, как ублюдок днем, и холодная, как сука ночью. Мне все равно, если будет чуточку холодать, но эта чертова температура упала более чем на шестьдесят градусов!

- В этом есть и хорошая сторона, - заметила Бабуля, держа руки над нагревателем Клея.

- Эй, не подходи к моей печке, как будто мы лучшие друзья или что-то в этом роде. Твой паршивый фургон имеет систему отопления, разве не так? - резко сказал младший Бюлов.

Ни капельки не расстроившись, Бабуля ответила:

- Это довольно скупые слова для того, кто называет себя мужчиной. Ну, с таким темпераментом, как у тебя, я не удивлена, что ты начинаешь выть при первом маленьком морозе. Конечно, здесь холодно, но ты видишь, как песчинки тяжелеют при более низких температурах, поэтому они не разбрасываются повсюду, как это бывает весь день? Несомненно, все это помогает, и здесь также нет ветра.

- Чертовски верно, - согласился низким голосом Бинго из места в восьми или десяти футов от Клея. Теперь младший Бюлов не мог спорить с Бабулей. Но что его старший брат за человек? Он не был возле нагревателя. Да ведь он даже не прилег. Он все еще был верхом на лошади-киборге, сидя в жестком седле, от которого у всадника обычно онемело бы все ниже талии после трех и больше часов езды.

Бабуля пробормотала:

- Странные манеры у твоего брата.

И это было немного удивительно, что ее слова прозвучали немного тревожно.

- Не совсем. Если и есть кто-то странный, так это твой парень! -сказал Клей, кивнув в сторону фургона Бабули.

Оставив коня-киборга рядом с фургоном, Ди лег, упершись спиной в соседнюю песчаную дюну, с мечом в левой руке и закрыл глаза.

- Этот парень похож на самое одинокое существо в мире. И это не потому, что он повернулся спиной к миру. Все счастливы, когда он приходит, но и никто не сожалеет, когда он уходит. И любой, кому он попадется на глаза, обязательно отойдет в сторону из-за этого интенсивного аромата вокруг него.

- Да, этот аромат, - кивнула старуха, следуя за взглядом Клея. -Запах крови. Запах одиночества. Но ты все еще не понимаешь, так ведь?

- Не понимаю что? - спросил Клей, широко открыв глаза.

- Она права, - сказала тонкая черная тень, сидящая на лошади.

- Только не ты тоже, братан! Ты принял сторону этой старой карги, а не сторону собственного брата?

Перед тем, как Клей выразил свое недовольство, Ди сел, не издав ни звука. Зерна песка расплескивались, как волны, стекая вниз по склону, к которому он прислонился. С по-прежнему закрытыми глазами он встал во весь рост, затем застыл на месте, словно бронзовая скульптура.

- В чем дело? - спросил Клей, прищурив глаза.

Лицо старухи тоже напряглось. Не было никаких следов движения вокруг них - только холодная морозная ночь. Вот и все, что здесь происходило.

Силуэт Ди двинулся. С движением таким же резким, как тогда, когда он встал на ноги, Ди снова расположился в том же самом месте.

Клей и старуха посмотрели друг на друга.

- В чем дело? - спросил снова Клей.

Старуха подошла к Ди.

- Что-то случилось? - спросила она.

Ди не поднял глаза.

- Прошел песчаный дождь, - сказал он.

- Песчаный дождь?

- В этой пустыне, - продолжил Охотник - похоже то, что мы знаем о мире не имеет большого значения.

- Ты что-то почувствовал?

- Находиться здесь становится все более опасно. Постарайтесь не сделать все еще хуже.

- Серьезно? Ну, в таком случае, мы будем рассчитывать на тебя, -подметила старуха, больше не останавливаясь на этом вопросе. Если она предоставит все Охотнику, то она не сможет потерпеть неудачу. Ее чувства по этому вопросу были больше делом здравого смысла, чем доверия - она не хотела обременять себя слишком большим количеством информации, когда может взвалить все это на плечи Ди. Внезапно холодный воздух подул ей в ноздри, и Бабуля громко чихнула.

- Эй, - окликнул Ди Клей. - Ты, кажется, знаешь кошмарно много об этой пустыне. Так почему бы тебе не рассказать нам, что нас ждет впереди? Мы здесь все вместе, и мы все направляемся по той же дороге. Почему бы не поделиться информацией, а?  Его тон был несколько воинственным.

У Ди ни один мускул не дрогнул.

- Эй, не играй со мной в игры. Ты планируешь держать все при себе? - не сдаваясь, взревел Клей. При переходе через пустыню, такой как эта, любая информация о свирепых существах могла буквально означать разницу между жизнью и смертью. Он был абсолютно серьезен.

- Подождите минутку, вы двое, - прервала Бабуля. - Мы едва закончили наш первый день здесь, правда? И еще мы так рано ссорились во время путешествия. Если ты ничего не расскажешь, тогда нет никакого смысла нам всем путешествовать вместе. Подумай об этом, Ди. В том, что он говорит, есть кaкaя-то доля смысла. Мы не хотим сейчас тащиться через пески без малейших сведений. Скажи ему часть того, что ты знаешь.

- Не часть. А все, что знаешь.

В тоне воителя таилось спокойствие. Он был готов бороться, если это будет необходимо. Его правая рука скользнула к арфе на поясе.

- Ну же, Ди, - принуждала Бабуля.

Указательный палец Клея приблизился к арфе. Он натянул одну из струн, но потом остановился. Он увидел, что Ди открыл глаза. Холодный пот хлынул вниз от затылка до основания его позвоночника - таким могущественным был взгляд Охотника.

- Если я скажу тебе, тебе придется пойти первым, - сказал Ди таким голосом, который словно прополз по земле.

- Я согласен, - ответил Клей с великодушным поклоном. Это не было блефом. Он, казалось, был очень уверен в себе. - Во всяком случае, я бы не был такой сволочью, чтобы просить тебя пойти первым. Я буду рваться вперед, куда бы мы не пошли. Так что можешь не беспокоиться и все мне рассказать.

- Движущийся лес, - сказал Ди. Клей заметил, что облако белого пара, исходившее из уст Охотника при его выдохе, было гораздо более расплывчатым, чем у всех остальных. - Если записи, которые я имею, верны, он находился на расстоянии около дюжины миль к юго-западу от этого места. Но тем не менее, это же движущийся лес.

- Значит, невозможно сказать, куда он направился? Да это смешно!  - Человек, который оставил эти записи, видел его в движении только издалека, но близко не подходил. Повезло ему или нет в этом смысле - я сказать не могу.

- Понятно, - сказал Клей.

- И еще кое-что. Здесь есть люди.

- Что?! - вскрикнула Бабуля, выпучив глаза. Она думала, что, что бы не слетело с губ Ди, это не сможет удивить ее, но она ошиблась. - Люди в этой пустыне? Хватит мне лапшу на уши вешать.

- Это все, что было сказано в записях, - тихо продолжил Ди. -Всего около тридцати человек. Судя по всему, они нападали на лошадях-киборгах на расстоянии около ста двадцати миль к югу от этого места. Убили почти десяток путников и уехали с их вещами и трупами.

- Для чего они забирали трупы? - спросил Клей.

Не ответив ему, Ди просто сказал:

- Еще не все. Кажется, в них стреляли, их пронзали оружием, но они не умирали.

В воздухе повисла тишина.

Торс Бинго поднялся из седла.

- Они бессмертные, да? - спросил он низким сонным голосом.

- Это все, что я знаю, - сказал Ди. Его глаза были закрыты.

Клей пожал плечами.

- Ничего страшного, так ведь, братан? - сказал он фигуре в седле. В его голосе звучало облегчение. Возможно, заполненная зверями пустыня и бессмертные бандиты были для них пустяком.  - Вот, что пугает меня намного больше, - сказал Клей, бросив взгляд в направление фургона. Внутри не было никого, кроме Таэ, но все были хорошо осведомлены о том, что представляют собой скрытые.

Именно в этот момент дверь фургона открылась. Клей неловко поморщился и потер свою неопрятную бороду. Таэ опустила голову; это, казалось, было чем-то вроде привычки девушки. Возможно, отворачивая взгляд, она удерживала бремя судьбы от сокрушения.

- Иди обратно внутрь. Здесь холодно, - крикнула Бабуля. В ее требовании чувствовалась враждебность. Так как это была ее работа - отыскивать детей, которые были "скрыты", она полагала, что имеет право поступать с ее подопечными так, как считает нужным.

- Ай, почему бы тебе просто не оставить ее в покое? - сказал Клей, посмотрев краем глаза на морщинистое лицо старухи. - Здесь намного комфортнее, чем там, где взрывная жара. Кроме того, у человека есть право делать все, что ему, черт возьми, заблагорассудиться. Она не должна подчиняться твоим приказаниям. И я бы был в восторге, если бы здесь посидела такая милашка вместо всех этих противных лиц, с которыми я путешествую.

Так как он знал репутацию Старухи - Гадюки, Клей также, конечно, имел хорошее представление о положении дел девушки, но в его тоне не было ни страха, ни ненависти. Без сомнения, его доверие к девушке будет бить в нем через край до самой его смерти.

Таэ поспешно нырнула обратно внутрь.

Издав одобрительный свист, Клей сказал:

- Разве она не красотка? Как ее зовут, кстати? Бабуля встретила приветливый вопрос мужчины с суровым лицом.

- Давай кое-что проясним, - сказала она. Ее голос пронесся по земле, словно токсичное облако. - Эта девушка - мой товар. Попробуй что-нибудь выкинуть - и ты окажешься в аду в бесконечных попытках потрахаться там с чертовкой.

- Ну, это было бы лучше, чем смотреть на твою уродливую рожу, -ответил с насмешкой Клей. - Твой товар может быть дорогостоящим, но это не значит, что он хорош. Все мы знаем, что происходит с большинством скрытых, которые возвращались домой, так что лучше молись, чтобы она не оказалась одной из них.

- Тебе не нужно беспокоиться об этом, - ехидно ответила Бабуля. -Моя работа заключается в том, что я доставляю их домой. То, что происходит после этого, меня не касается. С другой стороны, пока не доставлю их домой, я буду заботиться о них, даже если это будет стоить мне жизни. И я не позволю никому делать с ней все, что угодно.

- Любопытно, - облизнувшись, сказал Клей. - Тогда позволь мне дать тебе заблаговременное предупреждение. До завершения нашей маленькой поездки я собираюсь наложить свою печать на твои драгоценные товары.

- Неужели? - парировала Бабуля, широко раскрыв глаза.

- Прекрати. Клей, - сказал серьезный голос, пошатнув напряженную обстановку. Он принадлежал Бинго.

- Ну, - продолжил он, - похоже, самое лучшее, что можно сделать -это уйти отсюда как можно скорее.

И Клей, и Бабуля повернулись в направлении, куда указала кивком тощая фигура. Белый песок кружил вокруг формы неземной красоты. Возвращая свое оружие в ножны на спине, Ди уставился в одну точку в темноте.

- Что опять случилось? - с видимым удовольствием спросил Клей.

- Ты можешь что-нибудь разглядеть? - спросил сонно Бинго.

- Бабочки, - ответил Ди, беззвучно подойдя к своей лошади.

- Эй, Охотник! Ты просто собираешься поджать хвост и пуститься наутек? - спросил Клей с презрительной насмешкой, как будто он ждал возможности сказать эти самые слова.

- Значит, у нас нет другого выбора, кроме как прорваться сквозь них? - добавил Бинго.

Не ответив на вопрос Бинго, Ди просто сказал:

- Я не думаю, что эта работа для меня.

Он смотрел прямо на старуху.

- Так, значит, ты знаешь, какой у меня козырь в рукаве? -спросила Бабуля, широко раскрыв глаза. - Если мои действия стали общедоступным знанием, мне придется выучить целую кучу новых трюков.

Так только Ди оседлал коня, Бабуля села в фургон с выражением лица, говорящим о том, что он не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит.

Клей вдел ноги в стремена. Хотя все они напрягли зрение, они не увидели ничего - темнота впитала каждый звук, оставив все в состоянии полной тишины. Конь Ди сделал несколько шагов от них.

- Подожди минуту. Разве мы не преодолеем все это вместе? -позвала Ди старуха.

- Я не помню, чтобы просил вас следовать за мной.

- Когда ты говорил, что эта работа была не для тебя, то ты имел в виду, что ты предоставляешь нас самим себе? Неужели в тебе нет ни капли сострадания? - ругалась Бабуля на Охотника, но Ди погнал лошадь за пределы досягаемости ее ругательств.

Пожалуй, ничто, кроме гипер-острых чувств дампира, не могло обнаружить присутствие толщиной с тонкий лист бумаги, которое приближалось к ним из глубин тьмы. Наконец ветер подул вокруг них. Поток воздуха исходил от взмахов до странности легких бесчисленных крыльев. Масса состояла из бессчетного количества бабочек - роя тысяч или даже десятков тысяч. Но где они жили, и что они искали? Они бросились на Ди, окутывая высокую фигуру в черном цветом темноты. Его клинок вспыхнул. Даже без звука, рассекающего воздух, все рассеченные бабочки начинали падать на землю, когда Ди пустился в галоп сквозь них. Когда лошадь и всадник продвинулась к пыльному облаку, черная волна отплыла назад, будто испугавшись Охотника, но спустя мгновение она превратилась в широкую стаю, которая начала следовать за ним. Вполне естественно, что остальная часть роя напала на фургон и двух других всадников.

- Проклятие! Что это такое, черт возьми? - кричала Бабуля из сиденья водителя.

- Эти маленькие поганцы совсем обнаглели! - крикнул Клей, сорвав с лица несколько штук. Черные бабочки неустанно наседали на его яростное лицо. Бинго уже превратился в эбеново-черную скульптуру.

Внезапно мир тьмы увидел оранжевый свет. Объятые пламенем температурой в три тысячи градусов, сами бабочки подлили масла в огонь.

Вытащив цистерну, наполненную нефтью, и кожаный гидравлический насос на сиденье водителя, Бабуля махнула сифонной трубой из упрочненного пластика, и засмеялась:  - Ну, как вам, нравится это?! Попробуйте на вкус один из огнеметов из самой Столицы. У меня в запасе еще много топлива.

И словно гармонируя с надменной болтовней старухи, языки пламени распространялись во всех направлениях, и беспомощные бабочки падали, словно пылающие клочки бумаги. Не сильно обращая внимание на яростную битву Старухи - Гадюки, Клей и Бинго сражались с бабочками на расстоянии около сорока футов. Странно, что бабочки действительно ничего не делали. Ничто не указывало на то, что они впрыскивали растворяющее средство, чтобы растворить плоть путешественников или закупорить их трахеи, чтобы задушить их. Они лишь продолжали лететь за ними.

- Черт! Неважно, скольких мы одолеем, они лишь продолжают наступать. При таких темпах этому не будет конца, братан.

Ответа на свое замечание Клей не получил - тело Бинго словно было покрыто черной тканью. В то время как младший Бюлов изо всех сил пытался отлепить от своего лица этих насекомых, его старший брат сидел на коне, не двинув и мускулом. В результате он выглядел так, будто стал вдвое толще.

- Будьте вы прокляты, маленькие вредители! - крикнул Клей парящим в воздухе бабочкам, которые затмили саму тьму. А потом раздалась красивая нота, которая прозвучала так, будто кто-то забренчал на гитаре. Но что произошло, когда этот звук слился с темнотой, а затем стал волной, которая понеслась на бабочек? Рой бабочек, который, казалось, плыл в воздухе целую вечность, исчез в радиусе десяти футов. Прозвучала еще одна нота: каждый раз, когда раздавался этот ласкающий слух звук, сводящий с ума черный рой насекомых, который бросился на смену погибшим товарищам, исчезал. А в центре щели, открывшейся так внезапно, был Клей. Его правая рука держалась за арфу, которую он носил на бедре. Он также продолжал приглядывать за своим старшим братом.

- Бинго в порядке, - сказал себе младший Бюлов - Старая кошелка тоже дает им жару. Но куда, черт возьми, подевался Охотник?  В то время как Бабуля действительно была хозяйкой положения, старший брат Клея был покрыт черными бабочками. Что было в этом хорошего? В этот самый момент рой бабочек тихо отлетел. Потому что эти существа не причиняли никакого вреда, а лишь преследовали их, Бабуля и Клей посчитали их более тревожащими, и выражения их лиц следовательно застыли.

Вздохи удивления сорвались с двух пар губ одновременно.

Бабочки начали светиться. Такого же цвета, как сама темнота, сначала контуры их крыльев, а затем все их формы вдруг начали сиять серебристым светом.

- Что, черт возьми... - пробормотал Клей, когда серебряные бабочки сформировали несколько толстых лент перед ним, которые потом сплелись и начали медленно образовывать вихрь.

Это не была просто какая-то модель, сформированная из-за полетов этих капризных существ. Очевидно, это была конфигурация, намеренно спланированная каким-то более высоким уровнем интеллекта. Прямые линии и изгибы, многогранники и круги возникали в том же самом месте и времени, совместно вращаясь и вновь распадаясь. Но несмотря на всю эту активность, вращающееся фигуры оставались сфокусированными на одной точке в пространстве.

В то время как они не были уверенны, как долго они на все это смотрели, Бабуля и Клей почувствовали, будто они были втянуты в центр этого вихря, и оба неистово закрыли глаза. Прошло несколько секунд.

- Похоже, что все кончено, - сказал холодный голос, прозвучавший на равном расстоянии от пары. Их барабанные перепонки задрожали от его голоса. Открыв глаза в унисон, они обнаружили, что всадник остановился около пятнадцати футов от них. Это был Ди.

- Я просто знала, что ты вернешься, - воскликнула Бабуля от радости, все еще держа сифонную трубу, из которой капал расплавленный жир.

- Похоже, он вернулся, как только узнал, что бабочки были неопасными, - презрительно пробормотал Клей.

- Я приехал, чтобы сказать вам кое-что, - бесстрастно сказал Ди из-за спины своего коня.

- Да? И что именно?

- Возник торнадо почти за милю от нас. Не очень большой, но этого достаточно, чтобы он поднял нас всех. Он будет здесь через пять минут.

Конечно, Бабуля и Клей хотели знать, как молодой Охотник избежал роя бабочек, и действительно ли он видел их ошеломленное представление до самого конца, но угроза стихийного бедствия взяла верх над всем остальным. Спрятав огнемет, Бабуля нерешительно спросила молодого человека:  - Ты поедешь с нами, так ведь?

Само собой разумеется, его ответ был таким же, как всегда:  - Вы вольны следовать за мной, если хотите.

II

Бледный пепел окрасил восток, и свет начал литься в то же время, когда рассеивалась тьма. Это был рассвет.

Группа проехала примерно три мили на запад от их первого лагеря и укрылась за песчаной дюной. Когда дверь фургона тихо открылась, выглянуло бледное и замкнутое лицо. Ревущие храпы доносились изнутри фургона - вся группа пошла спать около трех часов назад. Таэ сонно оглядела окрестности, но они не были особенно пугающими. За дюной с правой стороны от нее лежало скомканное одеяло, и из-под него торчали носки башмаков. По-видимому, это был Клей. Не было никаких признаков его старшего брата, и его лошади также не было рядом с лошадью Клея. Трудно сказать, куда мог пойти такой человек, как он. Осмотрев еще раз все вокруг, глаза Таэ остановились. Фигура в черном отражалась в ее расширенных зрачках.

Ди стоял на вершине дюны, пристально смотря на запад. Его фигура напоминала самую изящную скульптуру, и когда он сосредоточился исключительно на том направлении, в котором им нужно двигаться, воздух вокруг него словно заполнял пространство силой, что прекрасно соответствовало обстановке.

Таэ вышла из фургона и направилась к дюне. Для девушки, которая, казалось, потеряла собственную волю, и которой старуха манипулировала как куклой, это был невероятно целенаправленный ход действий. Взойдя на дюну, она остановилась, оказавшись в нескольких ярдах от Охотника. Ее остановили слова, которые прозвучали из-за спины его черного пальто.

- Что привело тебя сюда? - поинтересовался он.

Таэ не ответила.

- Неизвестно, что на нас нападет в следующий раз в этой пустыне. Возвращайся в фургон.

Его голос был мягким, но не допускал возражений.

Таэ закрыла глаза. Ее голова по-прежнему была низко опущена, а ее тонкие, бескровные губы дрожали от страха.

- Я... я думала, что я могла бы... ответить на твой вопрос...

Тогда в той дешевой гостинице, Ди спрашивал у девушки имя Аристократа, который похитил ее. Теперь он поставил ей совсем другой вопрос.

- Ты хочешь мне рассказать? - поинтересовался он.

Таэ посмотрела на Ди с таким выражением лица, которое не скрывало ее удивления.

- Почему ты решила рассказать об этом? Если ты не хочешь, не заставляй себя это делать.

Девушка не знала, что сказать.

- Это старуха тебе приказала?

Таэ снова опустила голову. Прошло несколько секунд, прежде чем она могла говорить снова.

- Если ты не поможешь нам... она сказала, что никто из нас не сможет пересечь пустыню живым... вот почему...

- Твои родители из Варнавы, не так ли? Последовало еще несколько секунд тишины.

- Кажется, они оба мертвы, - ответила девушка. - Но мой старший брат женился и владеет домом.

- В таком случае, тебе не нужно излишне обременять себя до конца путешествия. Я не могу доставить тебя домой, но ты вольна следовать за мной.

Таэ странно посмотрела на Ди. Черная поверхность его спины свидетельствовала об одиночестве и о полном уединении. Почему-то, у нее сложилось впечатление, что молодому человеку больше не было, что сказать ей. Таэ сделала несколько шагов назад. Она очень боялась просто обернуться.

Как раз, когда она собиралась уходить, девушка неуверенно сказала: - Я вообще ничего не помню. Только...

- Только что?

- В темноте, всегда были эти два красных глаза, сверкающие подобно рубинам... которые смотрели на меня...

Охотник не повернулся к ней, и тогда девушка тоже повернулась к нему спиной.

Вскоре после того, как покатые дюны скрыли следы, которые она оставила на песке, можно было услышать другой голос, хриплый, там, где Ди, казалось, был один.

- Ну, похоже, она действительно пришлась ему по вкусу, - сказал он с тихим смешком. - В этом случае, она никогда не познает счастья, неважно, сколько она будет пытаться, а? Итак, что ты думаешь он с ней сделал?

Ответа не последовало. Ди просто продолжал устремлять свой взгляд прямо к холодному миру из песка, который казался окутанным серым светом.

Голос весело засмеялся:

- Она может вести себя хорошо сейчас, но он не настолько безумен, чтобы похищать человеческую девчонку для того, ЧТОБЫ она была его служанкой. Рано или поздно эта девчонка покажет свое истинное лицо. Наши враги не снаружи, а скорее...

- Есть девушки, с которыми ничего не происходило, - наконец ответил Ди.

- Конечно, но вероятность такого случая один к десяти тысячам, -безжалостно парировал голос. - Ты только подумай о печальном конце, который мир может преподнести всем остальным девушкам - и я не имею в виду только тех, которых он забрал.

Если бы этот комментарий был адресован кому-то еще, кроме Ди, то он бы побледнел, отчаянно пытаясь отыскать ответ в голове, или, возможно, он бы застыл на месте из-за огромного ужаса от всего сказанного.

Для скрытых, на самом деле, трагедия начиналась тогда, когда их находили и возвращали в мир людей. Были девушки, которые могли неожиданно выпустить клыки и впиться в чье-то горло в тот самый день воссоединения со своими родителями. Были мальчики, которые могли бы жить обычно без особенных происшествий в течение нескольких месяцев или даже лет, прежде чем сойти с ума без какого-либо предупреждения. Собственно говоря, были записи о случаях десятка лет назад или даже раньше, когда такие дети покидали своих родителей, чтобы жить где-нибудь в горах, но и там безумие в их крови заставляло их убивать друг друга, пока, в конечном счете, все они не умирали. Можно сказать, что и начало, и конец трагичной истории скрытых был уже предопределен тогда, когда дети исчезали.

- Ты знаешь, как это бывает, - продолжила левая рука Ди. - В конце концов, ничего хорошего из этого не выйдет, если девчонка вернется к своей семье. Сначала ее родители будут плакать от радости. Они, вероятно, захотят, чтобы она жила с ними, даже если это будет означает сокрытие ее от соседей или переезд в другой регион. Но через некоторое время они будут размышлять над тем, имеют ли ее глаза какой-то странный блеск. Не то, чтобы ты мог осуждать их, но для глаз, которые заглянули во тьму на той стороне, этот мир - пустое отражение. И сможет ли что-нибудь, после того ада, который они повидали, заставить этих детей вновь двигаться вперед! Нет, даже не до скончания века. А дальше первая сцена трагедии. Сами родители, которые бы умерли ради того, чтобы их ребенок к ним вернулся, не смогут даже смотреть на него. Они будут запирать ребенка в своей комнате. А потом в один прекрасный день они оба сложат свои вещи в фургон и уедут совершенно неожиданно, оставив в доме только своего ребенка.

На этом голос прервался. Ди сжимал свою левую руку в кулак. Он делал это с такой силой, что не было бы удивительно услышать хруст костей.

Но из кулака измученный голос сказал:

- Я полагаю, можно сказать, что тем детям, которых бросили, все-таки повезло. Некоторые родители более... серьезны. Те же родители, которые потратили последний далас на розыск своих детей, в один прекрасный день начинают точить колья, положа конец всему...

Что-то красное медленно начало просачиваться сквозь пальцы Ди.

- Ай... Никто не может точно сказать... кому труднее... родителям или детям... Но я могу сказать тебе одно... Если эта девчонка никогда не придет домой... никому... не будет... больно...

В тот момент, Ди спокойно обернулся. Казалось бы следуя за Tаэ, он спустился с дюны. Взобравшись на коня-киборга, он повернул его в направлении Клея и фургона.

- Приближается торнадо, - заявил Охотник. - Мы выдвигаемся.

После того, как прошло достаточно времени, чтобы обдумать его слова, одеяло поднялось и дверь фургона открылась. И старуха, и воин не спали в течение некоторого времени. Они безусловно не были обыкновенными путешественниками.

- Что, опять? - пожаловался Клей.

- Серьезно? - спросила Старуха - Гадюка, просто, чтобы убедиться. - Я имею в виду, что это не тот вид торнадо, который возникает все время. Значит, я так понимаю, это другой с прошлой ночи, да?  - Нет, это тот же самый - решительно ответил Ди.

- И что это, собственно, значит? - спросил Клей. Его похотливое лицо искривилось в ухмылке. - Ты пытаешься сказать нам, что мистер Смерч прибыл за нами?

Проигнорировав его, Ди начал ехать на восток.

- Сукин сын - проворчал Клей с ненавистью в его глазах, торопясь за Охотником и к своей лошади.

Бабуля поспешила тоже.

Как только фургон тронулся, Клей сделал что-то довольно странное. Оглядевшись вокруг, он приложил руку ко рту и закричал так громко, как только мог:

- Братан, я еду вперед. Догонишь меня потом, хорошо?  Хотя Бинго, казалось, не был где-то в пределах выкриков Клея, но выглядело так, что его младший брат мог его видеть. Больше ничего не сказав, и не выглядя совсем обеспокоенным, воин хлестнул лошадь, побудив ее к действию. Поскакав к фургону, который уже был на расстоянии двадцати или тридцати ярдов от него, он оглянулся через плечо.

- Боже, это невероятно - недоверчиво сказал Клей.

Учитывая расстояние, это должно все еще быть в нескольких милях отсюда - линия, похожая на спиральную металлическую проволоку, связала небо с землей. Было странно то, каким образом расплывались концы линии. Казалось бы, один конец растворялся в небе, а другой - в земле. Насколько Клей мог видеть, эта линия продолжала становиться все толще и толще.

Поскакав во весь опор, младший Бюлов поравнялся с фургоном. У Старухи - Гадюки тоже был взгляд, полный отчаяния, когда она схватила поводья.

Она узнала тот самый торнадо.

Дверь открылась, и появилось лицо Таэ.

- Не выходи отсюда, - рявкнул Клей, но это было выражение лица старухи, которое, вместо девушки, застыло при этом замечании. Таэ, как всегда, не проявила никаких эмоций.

Клей подъехал к Ди по правую сторону. На долю секунды, желание выстрелить сзади в Охотника всплыло в его мозгу, но быстро исчезло.  - Что это за чертова история с этим торнадо?! - крикнул он. - Он следует за нами! Некоторое время назад, я пошутил, когда говорил, что он ищет нас, но это всего лишь...

- Это странная пустыня, не так ли? - необычно ответил Ди.

- Будь я проклят, если когда-либо слышал о торнадо, преследовавшим путешественников всю ночь напролет. Но однажды нам уже удалось ускользнуть от него. Мы просто сделаем это снова, так ведь?

Не дав ответа, Ди отвел взгляд в сторону. Подражая ему, Клей оглянулся тоже... и застонал, вопреки своей воле. Торнадо теперь был толщиной в три фута вместо тонкой проволоки. Расстояние сокращалось. Сейчас он был не за милю отсюда, или даже не за пятьсот ярдов.

Выкрикнув что-то, Клей пнул своего коня в бока. Как только он оказался на расстоянии выстрела от Ди, он услышал слова Охотника позади него:

- Фургон скоро втянет внутрь.

Его голос был холодным, как голос машины. Клей задрожал, как будто электрический ток прошел по его могучей спине.

- Сделай что-нибудь, Ди! - крикнула Бабуля. Ее голос тянулся за Охотником.

Песчинки ударяли по их лицам.

- Это очень не хорошо, - пробормотал Клей, ослабив поводья. Позволив Ди проехать мимо него, он остановился у фургона.  - Старуха, передай девчонку мне, - крикнул он. Его глаза блестели.

- Не смеши меня! Почему это я должна довериться такому коварному насильнику, как ты, чем...

- Я намного быстрее, чем твой фургон. Таким образом мы сможем уйти. - Перестань. Прежде чем я отдам ее тебе, я позволю вихрю втянуть ее.

- Если ты этого так хочешь.

Клей взлетел в воздух. Его огромная фигура, казалось, стала легкой, как перышко, и он приземлился прямо возле старухи. Затем он пропихнулся к двери.

- Прекрати. Если не перестанешь, я...

Мощные потоки ветра заглушили остальную часть выкриков Бабули. Они не только заглушили ее слова, но также потянулись и к телу тоже - в тот момент, когда край яростно извивающегося, поднимающего песок черного столба коснулся фургона, и фургон, и троих его пассажиров отбросило высоко в небо.

III

Когда в сознании Таэ отступила тьма, убеждение в том, что она вернулась к реальности, настигло ее. Она лежала.

Поверхность под ней была мягкой. Без сомнений, это был песок. И он был горячим. Обжигающим. Таэ медленно пошевелила конечностями. Сильной боли не было. Местами она чувствовала тупое пульсирование из-за того, что ее выбросило из фургона, которого подхватил торнадо.

Подперев себя обеими руками, она посмотрела вокруг. Чувство несоответствия вонзилось в ее позвоночник.

Бесконечные песочные просторы пропали. Прямо перед ней возвышался довольно высокий холм из камней. Его высота была около ста пятидесяти футов. Следует отметить, что она была окружена со всех сторон большими и маленькими скалами. Когда у нее возникла мысль о том, что это не было бы так уж странно -найти такие скалы в пустыне, Таэ поднялась с земли. С ее затылка потек пот.

Она понятия не имела, который был час.

- Ну, юная леди, похоже, с тобой все в порядке, - кто-то окликнул Таэ из-за скалы позади нее, побудив ее обернуться в изумлении. Когда она это сделала, ее глаза увидели массивную фигуру человека в синей шапке без полей. Чувствуя злобную похоть в его глазах, когда он смотрел на нее, Таэ попятилась на несколько шагов.

- Не будь такой хладнокровной со мной сейчас, - сказал Клей. Широкая улыбка расползалась по его лицу, когда он подходил к ней. Капельки пота блестели на его лице.

- Я сам только что пришел минуту назад. Очень трудно найти друг друга в этом адском месте. Видишь ли, ты и я можем быть единственными, кто остался в живых. В таком случае, сейчас было бы лучше для нас обоих, чтобы мы были в хороших отношениях, не так ли?

- Не подходи ко мне.

- Ну-с. Это далеко не все, что ты хотела сказать, да? Меня особо не интересует то, о чем ты болтала с Охотником На Вампиров. Но я несомненно хотел бы услышать твой сексуальный голос.

Прежде чем Клей закончил говорить, он притянул крошечное тело девушки ближе к своей массивной фигуре. Учитывая то, что у нее почти не было времени, чтобы сопротивляться, Таэ оказалась прижатой к песку.

- Прекрати! - закричала Таэ, когда твердые как камень пальцы погрузились в ее грудь сквозь блузку. Когда она попыталась оттолкнуть воина, ее руки были пойманы за запястья и заломлены над ее головой. Губы Клея приближались все ближе. Девушка отчаянно отвернулась. Его губы коснулись ее щеки. Внезапно вся сила ушла из девушки, и Клей нахмурился. Несмотря на это, он вновь начал стремиться к ее губам.

Она была такой податливой, как восковая фигура.

- Какого черта! Ты уже сдаешься? Это совсем не весело. Давай. Кричи или плачь, и так далее!

Хотя младший Бюлов считал, что его слова несли достаточную угрозу, выражение лица Таэ совсем не изменилось. Это не был просто какой-то трюк, чтобы лишить его сексуальных позывов.

Будучи больше не в силах это терпеть, Клей крикнул "Эй!" и потряс девушку за плечи. Обхватив ее подбородок рукой, он повернул ее лицо назад. В тот момент, когда их глаза встретились, стон выскользнул из его губ. То, что было в глазах Таэ, было тем, что люди никогда не думали увидеть.

Грусть и ненависть, страдание и страх - все эти эмоции были смешаны в ее глазах, но больше всего, они были окутаны отдаленным холодом за пределами воображения.

- Ты чувствовала это все эти годы... - рассеянно пробормотал Клей.

- Я помню... немногое... - сказала восемнадцатилетняя девушка таким тоном, от которого мог бы застить даже закаленный воин. -Мало что случилось со мной там... Ты точно такой же... Все вы... Люди и они...

- Ты имеешь в виду, что тебя... - пробормотал Клей, и после этого раздался резкий звук. С криком, как у дикого зверя, он отстранился, а затем подпрыгнул вперед. За ним последовал свист ветра - мощный удар жестким кнутом.

- Приготовься понести заслуженное наказание. Я спущу с тебя шкуру! - крикнула Бабуля за массивным валуном в пяти или десяти футах справа, где впервые появился Клей. Кнут засвистел. Это вряд ли казалось возможным, что старуха так манипулировала кнутом, когда он наносил Клею прожигающие до костей удары.

Все еще заслоняя глаза обеими руками, он бросил оскорбление:  - Гребаная карга!

Клей вновь отскочил назад, и красивый звук раздался в воздухе. Долю секунды спустя, половина кнута, что скользнула к массивной фигуре мужчины, исчезла, словно облако дыма. Не в состоянии сказать ни слова, Бабуля напряженно застыла.

- Я тебя укокошу, старая кошелка! - крикнул Клей. Его правая рука потянулась к его арфе. Призматическое облако неожиданно начало расползаться перед его глазами.

Это был песок. В тот момент, когда старуха увидела, что Клей начал проявлять свое мастерство, она быстро отбросила кнут и вытащила песок из кувшина на ее талии. Тем не менее, странный цвет песка, и то, как она им воспользовалась, дал ясно понять, что это был не просто трюк, чтобы ослепить своего противника.

Песок, который посыпался между ногами старухи и кончиков сапог Клея, начал принимать человеческую форму - на земле образовалась копия самого Клея.

Что-то заблестело в правой руке старухи. В тот момент, когда короткий нож, который она прятала раньше, вонзился в песчаное очертание на земле, Клей схватился одной рукой за правое ухо. Красная жидкость сочилась из его ладони по щеке, но он не издал ни звука.

- В какое место мне тебя поранить дальше? В глаз или, может быть, твой нос?

Получив такого вида угрозы, которые вынудили бы и взрослых мужчин, и огненных драконов одинаково застыть на месте, Клей ухмыльнулся, как будто эта ситуация была настолько забавной, что он просто не мог ничего с собой поделать.

- Старуха - Гадюка, Искатель Людей - все-таки это имя не только для вида, - сказал он. - Теперь ситуация меняется в лучшую сторону. Именно это мне и нравится!

- Я сама собиралась сказать то же самое, - ответила Бабуля, облизывая губы. Конфликт быстро обострился, приблизившись к опасной точке кипения, и может пролиться больше крови, и чьи-то жизни могут быть утеряны.

А затем кто-то сказал:

- Прекратите.

Они оба застыли от черного как смоль голоса. Две пары глаз посмотрели вверх на каменистую насыпь, где край черного длинного пальто вздымался на скудном ветерке. Неясно, была ли это Бабуля или Клей, кто первым пробормотал имя Ди.

- Отложите ваши личные разногласия в сторону, пока мы не выясним, что происходит с пустыней. Где девушка? - спросил Охотник.

Клей и Бабуля наконец заметили, что Таэ уже нет. Понимание беды и жалости показалось на надменном лице старухи.

Таэ вышла из-за скал и вытерла губы. Недоумение и отчаяние росли изнутри, распространяясь по всему ее телу. Она не знала, что она собирается делать дальше, или даже то, что она будет делать сейчас. Она начала идти. Она не хотела сидеть и плакать, хотя и не была уверена, почему. Она даже не была уверена, куда она пойдет. Все, что она знала, так это то, что она хотела уйти ото всех.

Бесчисленные призраки воспоминаний пронеслись в ее сознании. Один яркий образ вышел на первый план, а затем исчез: темно-красные глаза, светящиеся в темноте... приближались все ближе.

Куда я пойду? Что я буду делать? Эти глаза терпеливо вглядывались в нее. Когда она попыталась закричать, у нее сжалось горло, и она не могла сказать ни слова. Сквозь темно-красное свечение она разглядела бледное лицо. Это было лицо, которое было невероятно красивым, мужественным и, прежде всего, печальным. Эмоции кристально чистой водой заполняли сердце девушки.

- По сравнению с этим, - подумала она, - по сравнению с судьбой, что вылепила эти глаза и это лицо, моя боль ничто.

Красные светящиеся точки исчезли.

Таэ заметила, что остановилась. "Я должна вернуться", - подумала она. Хотя она понятия не имела, что ее ждет, она решила идти вперед в любом случае. И вдруг Таэ посмотрела назад, когда услышала какой-то шорох у себя за спиной. Она посмотрела через плечо. Прошло не более двух секунд, прежде чем с ее губ сорвался крик.

Первым, кто прибежал к девушке, был Клей. В тот момент, когда он оббежал скалы, он увидел, что Таэ бежала к нему. Придерживая девушку, которая только-что бросилась ему на грудь, он сконцентрировал свой взгляд на человеке перед собой. Это был человек, одетый в рваную рубашку и брюки. Покрытое густыми, разросшимися волосами и бородой, его лицо было изможденным, хотя его телосложение было относительно неплохим. Человек ошеломленно стоял в течение нескольких секунд, а затем упал на колени.

- Кто это тут? - спросила Бабуля из-за спины Клея.

- Я не знаю. По внешнему виду это, кажется, путник, потерявшийся в пустыне. Но как, черт возьми, он мог выжить, живя в этой дыре? Он может быть опасен.

Схватив Taэ за руку и потянув ее в сторону, Бабуля сказала воину: - Ты должен мне помочь, пока я отведу ее подальше в безопасное место.

Если ты настоящий мужчина, то ты об этом позаботишься.  После этого они быстро ушли.

- Кто ты такой, черт возьми? - спросил Клей. Его пальцы все еще касались арфы. Желание убийства исходило от каждого дюйма его тела - этого было бы достаточно, чтобы обыкновенный человек сразу потерял сознание. Он был на голову выше воинов и Охотников в других местах.

Вероятно, испугавшись поведения младшего Бюлова, этот человек несколько раз покачал головой и беззащитно поднял обе руки.  - Как... как вы все сюда попали? - спросил он. Это прозвучало так, будто его горло было забито песком.

Как бы это ни было странно, этот вопрос побудил Клея ответить ему:  - Огромный старый торнадо подхватил нас и забросил сюда.

Клей смотрел с удивлением, как плечи мужчины медленно опускались во время его ответа. Его руки опустились, чтобы скрыть лицо.

- Он поймал и вас тоже? Я просто знал это. Мы все застряли здесь до конца нашей жизни...

- Что-что? - взревел Клей. - Что ты под этим имеешь в виду? И все равно, кто ты, черт возьми!

Когда Клей шагнул к другому человеку, его взгляд поймал нескольких всадников, приближавшихся к подножию горы. Возможно, заметив их тоже, человек, который прижимался к земле, неожиданно подскочил вверх, испуганно крикнул, и помчался к Клею. Как только одетый в лохмотья человек вот-вот было столкнулся бы с ним, Клей легко уклонился вправо и выставил ногу. Упав вперед с огромной силой, мужчина поднял облака пыли высоко в воздух. Но он опять быстро встал на ноги. Он мог бы схватиться за ноги Клея, но воин легко отступил, чтобы предотвратить контакт.

- Пожалуйста, помогите мне - застонал мужчина. - Я убежал от них. До вчерашнего дня я был одним из них. Бежать было бесполезно... никто не выйдет из этой проклятой пустыни! -закричал мужчина с самым ужасным видом безнадежности на его изможденном лице.

Но Клей посмотрел на незнакомца с почти демоническим выражением лица.

- Не смеши меня, трус. Если ты не хочешь, чтобы я вернул тебя к ним, то тебе лучше рассказать мне все, что я хочу знать. Если ты это сделаешь, я убью их для тебя. Если нет, я лично прослежу за тем, чтобы они убили тебя на месте.

- Хорошо, - ответил мужчина, безропотно кивая. Хотя по его лицу не было заметно, что из него исчез весь страх.

- Рад, что мы это прояснили. Подожди позади меня. О, и еще кое-что: ты должен пообещать мне, что будешь держать свои руки подальше от девушки.

- Как скажешь.

- Хорошо. Спрячься. Можешь расслабиться.

Слыша человека, снующего за ним в поисках укрытия, Клей стоял на месте, поджидая приближающееся облако пыли.

Хотя мужчина сказал, что это были его знакомые, это, должно быть, было серьезной ошибкой. Верхом на конях-киборгах, которые выглядели совершенно новыми, группа мужчин носила рубашки такие чистые и накрахмаленные, будто недавно выстиранные. Их было четверо.

- Привет! - крикнул Клей, подняв левую руку в знак приветствия. Их взгляды были тверды как камень. Не перестав улыбаться, воин продолжил:  - Мы попали в торнадо. Мы находимся в беде, и даже не знаем, где мы сейчас находимся. Как здорово, что вы, ребята, здесь появились. Где мы находимся?

- Мы приехали за ним, - сказал мужчина средних лет, стоящий впереди всех, который судя по могучему виду, был их лидером.

Его голос был непроницаемым. Он был лишен всяких человеческих эмоций, или если уж на то пошло, эмоций других существ, обладающих даром речи. На самом деле, голос звучал бы более естественно, если бы он исходил от камня.

- Ты тоже пойдешь с нами.

Клей улыбнулся жемчужной улыбкой.

- Это прекрасно. Меня хорошо воспитали, и я не слишком жесток. Знаете, я очень не люблю куда-то идти в одиночку. Но этот человек говорит, что он не хочет возвращаться, так что я не считаю, что есть способ удовлетворить всех здесь.

Люди даже не переглянулись друг с другом.

- Это правда? - спросил лидер. - В таком случае...

Увидев, что рука мужчины средних лет потянулась за огнестрельным оружием на поясе, Клей взмахнул своей правой рукой. Вспышкой, что пронзила горло мужчины, было лезвие, скрытое у него в рукаве. Рука человека уже держала пистолет. Клей увидел дуло, поворачивающееся к его груди. Пистолет изверг пламя. Затвор дернулся, и пуля вылетела из оружия.

Получив удар от взрывоопасного снаряда, который легко мог разорвать человеческую голову при попадании, Клей только улыбнулся. На внутренней поверхности его рубашки, состоящей из коры дуба, которая была крепче камня, остался лишь след. Его правая рука пробежалась по струнам своей арфы, испуская потрясающий звук.

Человек впереди всей группы стал пепельно-серой статуей, и спустя мгновение та же участь постигла и его лошадь. Они оба упали на землю в пыльном облаке. Также не было никаких дальнейших атак. Трое других позади своего лидера тоже обратились в пыль. Пожалуй, единственная причина, по которой всадник, находящийся позади всех, не рассыпался, была в том, что он был вне диапазона слышимости этого звука.

- Может быть, они и не умирают, но превращаются в прах они просто отлично, - сказал Клей, и подняв правую руку, разрубил одну из ног неподвижной лошади. Не потрудившись посмотреть на новую кучу песка, Клей взглянул наверх. Он понятия не имел, где они будут скрываться, но другой всадник на коне теперь проскакал уже около пятидесяти ярдов от него.

- Сукин сын! - простонал он, проклиная свою беспечность.

Держа арфу в руке, он повернул ее в сторону всадника. Это устройство генерировало ультразвуковые волны, которые могли разрушить молекулярную структуру любого материала. Как будто компенсируя их жестокость, эти звуковые волны также издавали великолепную мелодию.

Однако, у Клея не было возможности выпустить еще одну смертоносную атаку с помощью своих пальцев. Выживший вдруг увидел фигуру, стоящую на дороге прямо перед ним. Его лошадь это не остановило. В тот момент, когда уже казалось, что подкованные копыта животного растопчут ее, темная фигура прыгнула. Даже после того, как Ди приземлился, и его длинное пальто развевалось вокруг него, всадник на лошади все еще продолжал скакать. Но когда длинный меч вернулся обратно в ножны на спине Ди, голова всадника слетела с плеч и покатилась по дороге.

- Рад, что ты смог закончить за меня, - как можно саркастично сказал Клей Ди, который шел к нему, даже не взглянув на результаты его собственного мастерства. - Куда, черт возьми, ты ушел, после того как узнал, что девчонка исчезла? Хотел увидеть мои навыки? Нет, ты не сделал бы подобную мелкую гадость. Пошел проверить окрестности, да? Ты хладнокровный тип. Разве ты не задумывался о том, что было бы, если б я нашел девушку? И также ты оставил меня разбираться со всеми из них. Если бы я был убит, старая кошелка и девчонка были бы уже трупами.

- Тебя не убили, - единственное, что сказал Ди.

Клей ничего не ответил, и на этом все закончилось. Но три пары испуганных глаз встретили приближающегося красавца в черном

Мужчина сказал, что его зовут Ланс, и что он был частью группы фермеров, которые совершенствовали выращивание зерновых культур на севере Фронтира. Группа разработала новый штамм, который принесет плоды даже в холодных областях без воды. Около пяти лет назад они выбрали эту пустыню, чтобы ставить свои эксперименты. Путешествуя в караване из пяти прицепов, везущих сто тысяч саженцев, фермеры стали жертвами песчаной бури и были атакованы шайкой бандитов. Независимо от того, оказывали они сопротивление или нет, все были убиты. Сам Ланс был ранен, но почему-то бандиты убрали пистолет, который ранее сунули ему в рот, и повезли его к их укрытию. Причина, по которой Ланс пошел с ними, была в том, что в пылу сражения он видел, что независимо от того, сколько раз пули и ножи его знакомых находили свою цель, бандиты были совершенно равнодушны к повреждениям - и он ценил свою собственную жизнь. Как только они вернулись в логово бандитов, Ланс понял, что был вовлечен в мир за гранью воображения.

- Первое, что они потом сделали - назвали свой возраст. Лидер сказал, что ему будет двести лет в этом году. И остальные бандиты сделали то же самое, говоря, что им по сто или сто пятьдесят лет, или столько лет, насколько они себя чувствовали. Я смеялся над ними - по крайней мере у меня хватало на это храбрости. Затем то, что они показали мне, опустошило мою душу.

- И что это было? - с нетерпением спросила Бабуля.

- Их желудки. Один за другим они сняли свои рубашки. А потом...

Ланс прижал обе руки к лицу. Они были в пещере, которую они нашли в скалистой насыпи. Воздух был знойным, но это было лучше, чем быть снаружи. К счастью, фургон Бабули был целым и неповрежденным, поэтому до поры до времени они были снабжены едой и оружием.

- Что ты видел? - побледнев, спросила Бабуля.

- Они были мумиями.

Под свежими новыми рубашками каждого из них, внутренности, остатки высыхающей плоти прилипали к костям.

- Тем не менее, они выглядели совершенно нормально с головы до шеи - как вы сами видели. Они поворачивали свои обыкновенные лица ко мне и ухмылялись. Говорю вам, я думал, что моя гибель была неминуема.

Приказ Ланс получил от них странный и жестокий: он должен был работать вместе с этими живыми трупами, когда они выполняли свою работу, убивая любых путешественников, которые отважились зайти в пустыню. Как мог Ланс отказаться от этого?  - За последние пять лет мы напали на четыре группы, - сказал Ланс. - Я тоже убивал людей.  Мужчин и женщин, которых я вообще не знал. Если бы я этого не делал, они убили бы меня. Одной из них была девушка моего возраста. Мисс, я даже не скажу, был ли я в своем уме, когда это делал. Меня тошнило всякий раз, когда я кого-то убивал. Но это не означало, что я смирился тем, как шли дела. Когда я услышал, что вас доставили сюда, я решил уйти на этот раз, независимо от того, что случится со мной.

- Ты сказал, что нас доставили сюда. Что ты имеешь в виду? -спросил Клей, переместив взгляд к входу в пещеру.

Ди стоял, прислонившись к каменной стене. На таком расстоянии было трудно сказать, может ли Охотник слышать разговор группы. Когда он помог сразить преследователей Ланса, можно было бы подумать, что он будет очень заинтересован в этой дискуссии, но он не задавал ни одного вопроса и даже не сдвинулся с места. Нельзя предугадать его поведение и поступки.

- Итак, кто, черт возьми, управляет торнадо? Ты жил здесь в течение пяти лет. Ты должен по крайней мере знать. И эти долбанные мумии работают на того же человека, не так ли?  - Без сомнения, - ответил Ланс, слабо кивнув. - Но я даже не могу предположить, кто или что стоит за всем этим. Все эти годы я внимательно наблюдал за ними, надеясь получить некоторое представление о том, кто это был, но я даже не знаю, был ли этот кто-то человеком или нет. Что-то мне подсказывает, что они не работают на обычного смертного.

Причиной такого суждения Ланса являлось то, каким образом пустыня сохраняла ему жизнь. Его питание состояло из каких-то неизвестных листьев и ягод, приносимых один раз в день, которые бесцеремонно сваливались в его жилище. Хоть он и старался, он так и не смог увидеть, кто приносит ему еду. Еду Лансу обычно приносили, когда он спал. Если он не спал, чтобы проследить, ничего не происходило. Через несколько недель у Ланса появилось странное ощущение. Независимо от того, где он был, у него появилось чувство, что за ним постоянно следят. Даже в бесплодной пустыне без единой души вокруг это ощущение у него не исчезало. Конечно, побег был невозможен. Когда они не атаковали путников, мумии лежали в своей пещере. Любой побег, планируемый Лансом, всегда пресекался песчаными бурями, или еще чем-то более странным.

- И что это было, черт возьми? - спросил Клей.

Ланс лишь покачал головой на вопрос.

- Я не знаю. Ну, я слышал об этом, но я никогда не видел это раньше. Это была вода, что простирается до бесконечности. Я предполагаю, что это должно быть то "море", о котором говорят люди.

Клей и Бабуля переглянулись.

Транспортная система Аристократии все еще функционировала в Столице, но чем дальше от города уходили люди, тем хуже становились дорожные условия. Помимо нескольких исключений, люди почти всюду на Фронтире должны были полагаться только на самые примитивные средства передвижения, которые у них были. Не только большинство людей проживало всю свою жизнь, ни разу не увидев море, но многие из них умирали, даже не ступив и шага за пределы своей деревни.

Слов Ланса было достаточно, чтобы поразить и Клея, и Бабулю.

- В пустыне не бывает моря, - застонала старуха. - Это, возможно, была магия, или что-то созданное Аристократами, так я думаю. Что ты думаешь?

Этот вопрос был уже адресован Ди.

Лежа во впадине, находящейся в десяти футах от остальных, Таэ впервые перевела взгляд в сторону Охотника На Вампиров.

- Торнадо находится под чьим-то контролем, - сказал Ди. Его глаза по-прежнему были направлены в пустоту перед ним.

- Тот, кто контролирует его, доставил нас сюда. Этому может быть только одна причина - заставить нас делать то же самое, что и он, я полагаю.

- Что, ты имеешь в виду грабеж? - без малейшей сдержанности выпалил Клей. - Но никто не является таким психом, чтобы попытаться пересечь эту пустыню. То есть никто, кроме этой старой карги, моего брата и меня. Во всяком случае, мы не были атакованы этими долбанными мумиями. Что это должно означать?

- Это пустыня имеет какую-то цель, кроме нашей смерти, и поэтому она позволяет нам жить, - прямо ответил Ди. - Человек сказал, что за ним наблюдают. Теперь наша очередь для того же самого.

- Одну минуту! - прервала его Бабуля. - Только что, ты сказал что-то о том, что хочет пустыня. Что это за история? Ты хочешь сказать мне, что те, кто напали на нас, следовали приказам пустыни?  - Этому нечего удивляться. Я рассказал вам о движущимся лесе. И я полагаю, вы знаете о живой горе в северо-западных секторах Фронтира.

- Конечно, - сказала Бабуля, дрожа при мысли о пятидесяти миллиардов тонн породы, движущихся вдоль горизонта. - Но это всего лишь простая минеральная форма жизни, которая ничего не может сделать, кроме движения. Конечно, это происходит только, может быть, один раз в десятилетие, но опять же, тысячи людей страдают, когда это происходит.

- В этом нет ничего странного, если такое более сложное существо действительно существует, - сказал Ди, хотя это вряд ли звучало как опровержение. - Потому что метаболизм минеральных форм жизни сильно ограничен их весом. Они действительно не могут надеяться на дальнейшее развитие. Но, то же самое не может быть сказано про пустыню.

- Ты продолжаешь говорить об этой пустыне, но я просто не понимаю. Ты хочешь сказать...

- Это может быть живое существо с развитой нервной системой и микросхемами для способности мыслить. Но даже я не могу сказать точно, на что это похоже.

- Хорошо, давай проверим, правильно ли я поняла. Ты говоришь, что торнадо был своего рода "рукой", что приносит то, в чем нуждается пустыня? И то, что у нее были "глаза", которые смотрели за этим парнем? Где тогда нос и рот?  О, я думаю, ты мне скажешь, что это были те сферы и бабочки, с которыми мы столкнулись?

Ди ничего не ответил.

- Смотрите, у меня есть другая теория, - встав и отряхнув грязь, сказал Клей. Он стоял на коленях, слушая то, что говорит Бабуля.

- На данный момент давайте просто забудем, почему этот тип мог оказаться здесь. Но причина, по которой другие путешественники были ограблены и убиты, довольно очевидна. Это потому, что тот, кто дергает за ниточки, жаден! И, насколько я знаю, нет никого с такой жадностью - никого, кроме человека.

- Знаешь, в том, что ты говоришь, может быть смысл, - как ни в чем ни бывало, сказала старуха.

Но сам Ланс опроверг младшего Бюлова.

- Если вы повернете на юг отсюда, - сказал он, - там огромная яма в земле. Все, что мы украли, лежит в ней, гниет или ржавеет.

Бабуля и Клей переглянулись.

- Ты хочешь сказать, кто-то просто бросил все это? - недоверчиво спросил воин.

- Я действительно не могу сказать, поскольку никогда не видел, что выбрасывалось. Но каждая вещь, которую мы похищали, отправлялась на свалку примерно через неделю.

- А что же они делали с товарами до того, как выбрасывали? Ланс только пожал плечами на вопрос старухи.

- Во всяком случае, первое, что мы должны сделать - это убраться из этой дыры, - сказал Клей, оглядываясь на своих спутников. -Эй, старуха - садись в фургон. Мы уходим отсюда.

- Это бесполезно, - сказал Ланс усталым тоном. - Черт, я пытался сто раз. Но иногда там были то песчаные бури, то целое море миражей. О, да - были времена, когда я просто бродил и вообще ничего не случалось, и я думал, что был вне опасности. А потом, появлялась эта большая чертова гора, возвышающаяся прямо передо мной.

- Ну, на этот раз все сработает просто отлично, - сказал Клей. В его глазах Ланс, должно быть, был не более, чем трусом. - Не хочется мне уверять тебя в этом, но если мы не уйдем отсюда, то ты тем более. Согласно тому, что говорит "красавчик", кажется, что нас доставили сюда, чтобы мы заняли твое место. Кто бы ни контролировал все это здесь, пустыне ты больше не нужен.

Несравненный ужас застыл на лице Ланса

- Эти гады приехали сюда не для того, чтобы вернуть тебя. Бьюсь об заклад, они пришли, чтобы убить тебя. Черт, мы можем оставить тебя здесь, и пусть они тебя прикончат, если хочешь.  Смотря с наслаждением, как плечи Ланса опустились, Клей повернулся к Ди и сказал:

- Ты тоже идешь, верно?

- Это бесполезно.

Поняв, что холодный ответ Охотника точно такой же, как и у Ланса, в порочных глазах Клея засверкали искры.

- Что ты имеешь в виду, говоря "это бесполезно"?

- Твой фургон еще цел? - спросил Ди старуху.

- Да, он будет двигаться, так или иначе. С лошадьми все в порядке тоже. Но я не думаю, что и фургон, и лошади смогут пройти через это снова.

- Если мы попадем в еще один торнадо, ее фургон будет разрушен. Тогда нам точно очень не повезет.

- Ну, что ты тогда предлагаешь делать? - спросил Клей, ковыряя ногами землю. Несколько мелких камней исчезли в темных уголках пещеры. - Должны ли мы просто сидеть здесь, ковыряя пальцами в задницах? Ты планируешь остаться здесь до конца жизни, и есть орехи и ягоды, как этот чурбан?

- Делай, что хочешь, - сказал Ди, отойдя от каменной стены. Вероятно, это был его способ сказать, что он справится по-своему.

Он молча пошел к входу в пещеру.

- Что-то произошло? - спросила Бабуля, прищурив глаза.

- Лошади. Десять или около того, со всадниками. Его знакомые, без сомнения.

- Приехали, чтобы заставить его замолчать, да? - спросила Бабуля, положив правую руку на свой кувшин.

- Черт, если это только дюжина или около того, то я могу позаботиться о них одной рукой, - язвительно заметила Бабуля, но ее слова встретили только пустое пространство, где недавно был Ди.

- Ди, - тихо прошептала Таэ.

II

Ди вышел на свет. Снаружи было действительно светло, в сравнении с освещением в пещере. Небо, как всегда, было окутано облаками. У входа в пещеру, Охотник посмотрел на небо. Оно было тусклым, но это лишь делало великолепное лицо Ди еще более прекрасным. Он тихо стоял без движения. Это выглядело так, будто он смотрел на то, что находилось за свинцово-серым небом. Но на что? Сверкающие зеленые равнины или яркие тропические земли ничего для него не значили и являлись лишь компоновкой воздуха, земли и красок. Тогда на жизнь? На смерть? Или же на судьбу? В его черных как тьма и холодных как холод кристально чистых глазах не отражалось ничего, кроме пыльных облаков, обвивающихся вокруг скалистого утеса.

Прибыло десять всадников. Они были живыми мертвецами, и, по правде говоря, выглядели опрятнее, чем Ланс. Конечно, они прискакали сюда, потому что их компаньоны не вернулись. Они не посмотрели на лица четырех мужчин, с которыми разделались Клей и Ди. Оказалось, что ложная жизнь, которую дала им пустыня, не могла быть им дана во второй раз.

Живые мертвецы сформировали полукруг перед Ди. Человек с усами вышел на полшага вперед. Фактически, он выглядел, как человек.

- Вы можете здесь оставаться, - сказал он почти механическим голосом. Пороховой пистолет висел у него на поясе. Патроны этого пистолета могли пролететь из своих шести крошечных патронников прямо сквозь ствол. - Если вы отдадите нам этого человека, мы гарантируем, что вы сможете здесь остаться. Вы можете взять с нас слово, - уныло сказал человек, а затем стал ждать.

Но ответа не последовало. Он имел дело с Ди, в конце концов.

- Тогда, наверное, избежать мы этого не сможем? - сказал человек с усами, поднимая правую руку.

Воздух наполнился звуками лязга. Все мужчины на лошадях вытащили свои пистолеты.

- Ты в особенности нас очень интересуешь, - сказал он Охотнику. -Если это вообще возможно, мы хотели бы избежать столкновения.

Ветер подул в лицо человека. А потом прозвучал смех. Не от Ди -этот юноша даже не знал, как смеяться. Голос исходил от левой руки Охотника, которую он держал опущенной.

Наступило опасное затишье.

Рука усатого мужчины дернулась, чтобы схватить пистолет. Это было сигналом. Ряд мужчин нажали на курок. Вернее, они попытались. Но облако желтого песка встало перед ними, как стена.

Оружие взревело. Был слышен звук выстрела и из крошечного металлического цилиндра. Один за другим вылетали шарики раскаленного свинца. Оранжевые искры вспыхнули где-то в песчаном облаке, и между ними пронесся серебристый блеск. О том, что произошло в этом облаке песка, можно было только гадать.

Занавес из песка вдруг упал на землю. А вместе с ним упали и всадники. Только Ди остался стоять.

Головы других мужчин были расколоты и обращены в прах, но Ди даже на них не взглянул. Он подошел к только одному из них, который упал на землю невредимым - это был мужчина с усами. На клинке, который Охотник плавно приставил к его лицу, не было не только крови, но даже мельчайшей пылинки.

- Мертвые должны оставаться мертвыми, - тихо сказал Ди. - Как мы можем выбраться из этого места?

- Я не знаю, - ответил мужчина, качая головой. Он был бледен. Его бледность возникла не столько от боли, сколько от страха.

С полной ненавистью он добавил:

- И я надеюсь, что вы все закончите, как я. Проведете оставшуюся часть своей жизни в этой пустыне - черт знает, может вы вернетесь еще раз, когда умрете... Это было бы просто отлично, -засмеялся бандит.

Прозвучал гладкий звон!

Ди вложил в ножны свой длинный меч. В то же время, туловище мужчины сползло влево. Разрезанное от правой подмышки до левого бедра, его тело обратилось в прах и исчезло еще до того, как две части тела полностью разъединились.

- Ну и заварил ты кашу, - со смешком сказала левая рука Ди. - Я тоже не думаю, что этот типчик Ланс знает выход.  Конечно, даже сами мумии не могли представить себе, как такой занавес из песка мог выпустить тот самый рот.

- А ты знаешь?

- Более или менее. Но я не достаточно поел, чтобы знать точное направление, когда оно может даже не существовать.

Ди обернулся. Четыре человека стояли у входа в пещеру. Даже Клей не смог скрыть удивление, что окрасило его свирепое лицо.

- Десятерых... и меньше чем за две секунды. Ты чертов монстр... -простонал младший Бюлов. - Я хочу убить тебя сейчас больше, чем когда-либо. Своими собственными руками.

- Я буду вам благодарна, если вы отложите это на потом, до тех пор пока мы не перейдем пустыню, - резко сказала Бабуля. Повернувшись к Лансу, она сказала:

- Ну, мы позаботились о банде, которая приехала за тобой. Теперь расслабься и постарайся вспомнить еще что-нибудь, что могло бы нам помочь, хорошо? Будь я проклята, если буду слоняться здесь как бандит.

Коснувшись рукой полей своей шляпы, Ди посмотрел через плечо.  - Побег возможен, - сказал он.

- Что? - раздались возгласы нескольких человек, широко раскрывших глаза от удивления.

- Но пока мы в пустыне, - продолжил он, - она, наверное, будет преследовать нас. Перед нашим уходом нам лучше разобраться с ней.

- И как же мы должны разобраться с ней?

- Мы будем ждать.

И сказав это, Ди пошел вглубь пещеры. Охотник был совершенно равнодушен.

Клей и Бабуля переглянулись.

- Я собираюсь оглядеться снаружи, - заявил Клей. - Если я проторчу в этой дыре весь день, я сойду с ума. Если кто-то захочет причинить вам вред, иметь дело с ним доведется вам.

Прежде чем Бабуля остановила его, человек в синей шапке исчез в лучах солнца.

- Боже мой, у этого человека будто муравьи в штанах, -проворчала себе под нос старуха. - Похоже, тут остался только этот холодный и спокойный тип, на которого мы сейчас можем положиться. Знаешь, ты действительно наш ангел-хранитель.

Их ангел-хранитель был глубоко в недрах пещеры, окутанный тьмой.

- Итак, кто же вы такие, ребята? - робко спросил Ланс. Он потер подбородок, скорее всего по привычке. - Я не думаю, что вы обычные путешественники, но для них вы слишком необычные. Куда вы направляетесь, и что вы будете делать?  - Мы в большей степени такие же, как и ты. Расслабься. Мы непременно вытащим тебя отсюда в целости и сохранности.

- Я очень надеюсь на это... но я даже не знаю, где брать то, чем меня поили и кормили. Так что я буду вам лишь обузой.

- Но ты был готов рисковать, когда сбежал, не так ли? Я не хочу слышать такие глупости от взрослого человека. Если бы ты не столкнулся с нами, то должен был потуже завязать пояс и стиснуть зубы, я права?

Ланс замолчал.

- Ну, если ты голоден, в моем фургоне есть еда. Пойдем со мной, и я дам тебе что-нибудь поесть.

Старуха встала, и Ланс пошел с ней. Остались только Таэ и Ди. Ди находился за скалой с закрытыми глазами. Между Охотником и девушкой было около пятнадцати футов.

- Миссис Гадюка просто... - тихо начала говорить Таэ, все еще смотря вниз. Ее голос звучал так тихо, что не было бы ничего удивительного в том, если б он не донесся до Ди. - Она просто оставила меня здесь. Наверное, она подумала, что я буду в безопасности с тобой... даже если ты ужаснее всех...

Ответа не последовало. Даже если голос Таэ был бы слышен, это все равно звучало бы как непонятное бормотание.

- Я уже и не мечтала, что смогу попасть домой... Я действительно думала, что я проведу остаток своей жизни в замке Аристократов.

- Ты помнишь имя Аристократа?

Когда из темноты послышались эти слова, Таэ вздрогнула. Прошло некоторое время, прежде чем ей удалось кивнуть в ответ:

- Маркиз Венессигер...

- Только он?

- Что? - негромко воскликнула Таэ, посмотрев в сторону Ди. Она могла увидеть только тьму.

- Замок Градиния служил определенной цели. Ты встретила там только одного Аристократа?

Таэ замолчала. Прошла секунда. А потом, словно больше не выдержав молчания, она сказала:

- Был еще один... Он был выше маркиза, и более величественен... Я никогда не видела его лица, хотя...

- Но его глаза были красными. Сверкающими, как рубины.

- Именно, - изумленно кивнула Таэ, и тут же все эмоции исчезли с ее лица. Она была там. В темноте настолько глубокой, что она могла почувствовать даже ее вес. И сквозь эту тьму к ней приближались две красные точки. Чьи-то глаза.

- Какими были эти глаза? - спросил Ди, даже не спрашивая о том, кому они принадлежали.

- Ярко-красные и проницательные... Глаза, которые будто опустошали меня, тело и душу... Все, что было для этого нужно, так это лишь одного взгляда на меня... и тогда я не могла даже думать... Если подумать... - сказала Таэ до странности спокойным тоном. - Если подумать, - повторила она, - они были похожи на твои. Интересно, почему так? О, я теперь знаю... Потому что они казались ужасно печальными...

- Он что-нибудь с тобой сделал? - спросил Ди, резко сменив тему.

Таэ была очень потрясена.

- Ничего подобного... Ничего со мной не случилось... Я просто встретила его. Почему ты спрашиваешь меня о подобных вещах? Ты Охотник, не так ли? Не спрашивай меня о том, чего ты знать не должен.

- Тот, с красными глазами, является правителем.

Темнота не продвинулась ни на йоту, но таилась за скалами.

- Солнце влияния Аристократов над нашим миром садится, и все же порывы ветров от их черных крыльев по-прежнему несут тайну многим людям. Он может быть одним из них. Что он сделал? - Прекрати! - закричала Таэ, встав и закрыв лицо руками. -Ничего со мной не случилось. Даже если он что-то сделал, я не помню - так что, пожалуйста, не задавай мне такие ужасные вопросы. Ее тон звучал так холодно, что мог бы заморозить камень.

Блеснула слеза, и потекла по ее щеке. Рассеяв эти сверкающие капельки по ветру, Таэ выбежала из пещеры.

Через несколько минут, Старуха - Гадюка появилась в пещере.  - Ди, ты здесь? - выкрикнула она.

- Здесь.

- Ты что-то сказал девушке, не так ли? Она прибежала обратно в фургон с заплаканными глазами, - сказала старуха неизменным голосом.

- А это беспокоит тебя?

- Немного, я думаю. В конце концов, она ценный товар.

- Ты путешествовала с ней некоторое время. Заметила ли ты что-нибудь в ней?

- Что, к примеру? - спросила Бабуля. Тонкая нить напряжения вошла в ее плоть.

- Какие-нибудь отклонения? Физические, умственные?

- Да, в некотором роде, - уже спокойнее ответила Бабуля. - Но, не будем забывать, что у девочки сейчас весьма восприимчивый возраст, и довольно долго она жила с Аристократами, а сейчас ей предстоит очень долгая дорога домой. Будь она абсолютно нормальной, вот это было бы странно. Я прослежу, чтобы с ней ничего не случилось, пока мы не передадим ее семье. И попрошу оставить при себе все саркастические комментарии. Твоя задача вытащить нас из этого Богом забытого места как можно скорее.

- Девушка должна вернуться домой, - сказал голос из темноты. - У нее еще осталась семья, я так понимаю.

- Да. Родители у нее умерли незадолго после того, как ее похитили. Но ее брат с женой владеют фермой.

- В одиночку она может быть и справится, но для двоих это будет тяжелая жизнь.

- Что ты имеешь в виду? - крикнула Бабуля. Тяжелая тень беспокойства отразилась на ее лице.

Услышав стук, Таэ посмотрела на дверь. Она держала свое лицо в ладонях. Ее руки были влажными до локтей. Быстро вытерев слезы в уголках глаз, Таэ сказала:

- Войдите.

Ожидая увидеть Старуху - Гадюку, девушка была немного удивлена, увидев, кто открыл дверь спальни. Это был Ланс. Беспокойно почесывая голову, он сказал:

- Извини, что я тебя побеспокоил. Это потому, что я услышал плач...

- Все в порядке.

- Ну, тогда ладно. Я просто волновался, и все. Ну, увидимся.

- Не уходи, - рефлекторно крикнула Таэ.

Ланс не знал, что сказать. Остановившись, он невольно посмотрел на Таэ, лежавшую на измятой кровати.

- Эй!

- Неважно. Просто оставь меня в покое.

- Но ты же только что... - нерешительно начал Ланс. - Я не могу остаться безучастным, когда плачет девушка. В такие моменты ты не должна быть одна. Если тебе не с кем поговорить, я бы мог... - Я в порядке, уйди.

Ее тон был настолько резким, что Ланс наконец понял ситуацию.  - Я понимаю. Мне очень жаль.

Когда он повернулся к ней спиной, Таэ окрикнула его хриплым голосом:  - Подожди...

Это прозвучало так, будто ее нос был чем-то забит.

- Извини. Но я просто хочу побыть одна. Пожалуйста.

- Хорошо. Выше нос, - сказал Ланс самую банальную фразу, которую можно было придумать в такой ситуации.

- Конечно, - ответила Таэ самым веселым тоном, каким только смогла.

Растянув губы в улыбке, которая подходила к его изможденному лицу, Ланс откланялся.

Когда дверь закрылась, все силы покинули тело Таэ. Ее руки свободно лежали на ее животе. Душераздирающий вздох сорвался с ее губ. Этот печальный вздох словно проклинал всю вселенную. Ее изящные плечи задрожали. Рыдание искривило ее губы. Не было ничего, что она могла бы сделать.

Таэ смотрела, как сверкающие бусины сыпались на ее колени. И даже когда они начали сливаться в одно большое пятно, ее взгляд оставался неподвижным. Пугающий оттенок возник в глубине ее глаз.

Встав, она вытащила кожаный мешок из-под своей кровати. Ее бледная рука достала из него что-то длинное, тонкое и блестящее. Она потянула с одного конца, и эта вещь разделилась на две части - короткий нож и ножны. Когда ее глаза отразились в закаленной стали, в них промелькнула искра настойчивости.

Нож был медленно поднесен к ее лицу. Кончик лезвия был уже приставлен к шее Таэ. Легкий толчок проколол ее плоть. Лезвие двинулось немного вперед, и его острие окрасилось кровью.

Ее дрожь прекратилась. Она решилась. С той же скоростью, с которой она приставила его к горлу, она его убрала нож. Таэ тяжело вздохнула.

Когда она уже засунула клинок в ножны, дверь неожиданно распахнулась.  Это была Старуха - Гадюка. Первое, что она увидела, было не лицо Таэ, а то, что было у нее в руке. Вырвав его из рук девушки с невероятной силой, Бабуля, вероятно, была разочарована тем, что она даже не сопротивлялась.

- Почему ты...

- Я в порядке. Вы не должны беспокоиться обо мне, - едва слышно сказала Таэ.

Мгновением спустя жестокий удар пришелся на щеку девушки. Шокированная ударом, она повернула голову, но пощечина уже пришлась на другую щеку. Морщинистая рука схватила девочку за шиворот и потрясла ее.

- Слушай меня и слушай внимательно, - сказала Бабуля, швыряя слова в лицо девушки, рассеяно смотревшей на нее. - Ты сейчас имеешь большую ценность для меня. И я очень пострадаю, если с тобой что-нибудь случится. Мой долг - доставить тебя домой без малейшей царапины. Я всегда выполняю свои обязательства, и сейчас я несу ответственность за тебя. Я не позволю тебе разрушить мою безупречную репутацию. Ты поняла? И запомни вот что, в следующий раз, когда ты устроишь мне нечто подобное, я забуду, что должна привести тебя домой и сама лично прикончу тебя!

Таэ дождалась окончания угроз Бабули и пробормотала:

- Пожалуйста, убейте меня.

Прошло несколько секунд, прежде чем Бабуля осознала услышанное.  - Что ты сейчас сказала?

- Я никогда не хотела вернуться домой. Так что если вас что-то беспокоит или вам что-то не нравится во мне, не тяните. Убейте меня здесь и сейчас.

Хотя ее голос был тихим, в нем звучала решительность.

- Так ты не хочешь пойти домой? - приглушенно спросила Бабуля. Она не была взволнована. Но взгляд, адресованный Таэ, был наполнен нежностью.

Таэ молчала. Словно гора свалилась с ее плеч.

- Поклянись мне, что ты больше не сотворишь такую глупость -вполголоса велела ей Бабуля.

Бледное лицо девушки по-прежнему было направлено на пол.  Довольно долго они просто стояли там вдвоем.

Щелкнув языком, старуха произнесла:

- Ты упряма. Но послушай вот что: я тоже упряма, и мое упрямство будет направлено на предотвращение подобного рода глупостей. Мне все равно, решишь ты повеситься или выпить яд, я верну тебя к жизни и приведу домой. Я не позволю такой девчонке, как ты, разрушить репутацию Старухи - Гадюки. Аристократы ведь сделали что-то с тобой, да?

Таэ резко подняла голову.

- Не спрашивайте меня об этом.

- Хорошо, - кивнула старуха. - Достаточно того, как ты отреагировала на вопрос. И если уж ты продержалась так долго, не похоже, что ты вот так возьмешь и сдашься. Поэтому пока мы не пересекли эту пустыню, не забывай о всем плохом, что с тобой случилось.

- Я практически ничего не помню.

- Точно? Тогда просто думай о том, что ждет нас впереди. Человек может жить без воспоминаний в случае необходимости.

Глаза Таэ сосредоточились на лице старухи.

- Это то, что вы делаете, миссис Гадюка?

- Уволь, - сказала Старуха-Гадюка, преувеличенно нахмурившись. - У меня тоже есть надежды и мечты, знаешь ли.  Я путешествую для того, чтобы быстро заработать кучу денег, а затем открыть магазин одежды.

- Магазин одежды? - удивленно спросила Таэ.

- Да. Может это и не заметно, но у меня отличный вкус в одежде. Видишь ли, прежде чем ввязаться в данный тип работы, у меня был магазинчик в Столице. Я шила одежду для детей, и в итоге я даже сделала из этого бизнес.

- Магазин одежды? - пробормотала Таэ еще раз.

- Путешествуя вместе все это время, я заметила, что ты любишь детей, правда? - нежно сказала Бабуля. - И раз уж мы об этом заговорили, у меня есть швейная машинка в отсеке под твоей кроватью. Ты можешь ею пользоваться, если захочешь.

- Мне действительно можно?

- Ты не можешь корчить такое страдальческое личико вечно. Я только что сказала, что разрешаю тебе взять на время мою драгоценную швейную машинку, и я никогда раньше не позволяла никому к ней прикасаться. Во всяком случае, надо же тебя как-то подбодрить. Ты несомненно сейчас выглядишь счастливой как свинья в грязи, но ты уверена, что знаешь, как пользоваться швейной машинкой?

- Когда я была еще дома, я шила немного.

- Тогда попробуй. Но я не собираюсь позволить тебе использовать ее бесплатно. В конце концов, она уже старая. Я вот подумала, что если бы у тебя было ноу-хау, я бы сказала тебе сшить мне детский костюм.  Указывая левой рукой на дальний конец фургона, Бабуля сказала: - Ткань там. Но если ты испортишь ее, твоя семья будет вынуждена мне все компенсировать, когда я передам тебя им. Хорошо? Не дожидаясь ответа, Бабуля повернулась спиной. После того, как она дошла до двери, она оглянулась.

- Я понимаю, что Охотник На Вампиров, возможно, сказал жестокие вещи, но не позволяй ему задеть тебя. Он может вечно корчить кислую мину, но он не из тех, кто обижает людей. Тем не менее, он должен сказать хотя бы несколько суровых слов, чтобы остаться верным себе. Это тяжело - вести себя так жестоко по отношению к себе. И я слышала, что в его случае все намного хуже. Если бы ты могла влезть в его шкуру, все было бы настолько печально, что это бы убило таких как ты или я.

Таэ не знала что и сказать.

- О, я увидела, что наш новенький выходил отсюда, - продолжила старуха. - Так чего же он хотел?

- Ничего. Он просто пришел, чтобы подбодрить меня, и все.

- Хм, хорошо быть симпатичной молодой девушкой. Но мне придется поговорить с ним. Я не могу позволить, чтобы к тебе приставали всякие насекомые.

Бабуля вышла из фургона. Фигура в черном стояла тут же.

- Ты слышал нас, не так ли? - спросила старуха.

Не ответив, Ди просто взялся рукой за полы шляпы и потянул немного вниз.

- Я тут думала, что ты холодный как лед, но потом ты идешь и проявляешь внимательность - выходишь из тени под фургоном ко мне. Ты действительно беспокоишься о девушке?

- Что-то странное происходит с пустыней, - отрезал Ди.

Выражение лица Бабули изменилось.

- Что? - кратко спросила она в той самой манере.

- Я не знаю. Хотя что-то явно не так, я не уверен что это такое.

- Ты хочешь сказать, что мы должны выдвигаться, да? Ди не ответил ей, и Бабуля вскоре тоже замолчала. Они пришли к этому выводу раньше. Пока они могли только ждать. Взгляд Ди сместился немного на восток.

- Что такое? - спросила Бабуля, ничего там не увидев.

- Я слышу швейную машину.

- Похоже, она наконец отвлеклась, - с кривой улыбкой сказала Бабуля. - Теперь все, что мы должны сделать - это выйти из этой пустыни и убраться от тебя подальше.

- От меня?

- Я уверена, что ты не такой тупоголовый, чтобы не понять то, к чему я клоню. Ты опасный человек, не только для той девушки, но и для всех женщин.

Разве никто тебе этого не говорил? Если нет, то это потому, что один взгляд на тебя - и им всем сносит крышу.

Старуха пристально смотрела в лицо Ди, ожидая какой-то реакции. Даже при солнечном свете, он выглядел красивым, как кристалл, который образовался где-то в темноте, и потом его высек Всемогущий Бог. Странное ощущение возникло в нижней части тела Бабули, от которого она задрожала. Восхваления современного мира ничего не значили для этого молодого человека. Только мертвые и далекие от материального мира могли отдать ему должное.

- В гостях хорошо, а дома лучше, - бесстрастно сказал Ди. - По крайней мере, это максима для путешественников на Фронтире. Но действительно ли для этого случая?

- Я не знаю, насколько это хорошо, но если у кого-то есть дом, для него всегда лучше возвращаться туда. Ты говоришь о девчонке, да? Ты пытаешься намекнуть мне, что я не должна приводить ее домой?  - Есть ли скрытые, которые обосновались дома, после того как ты их привезла? - спросил Охотник.

- Откуда мне знать, - сказала Бабуля, отворачиваясь с негодованием. - Я только отвечаю за них, пока не доставлю домой. Но когда они уже дома, это будет проблема кого-то другого, понимаешь. Видишь ли, у меня правда нет возможности обеспечить их средствами к существованию.

- Я встретил одного однажды, - сказал Ди. Его слова с оттенком темноты растаяли на солнце.

Бабуля рассеянно взглянула в его красивое лицо. Необузданное любопытство и волнение окрасили ее глаза. Она не могла себе представить, что этот молодой человек будет когда-либо обращать свои мысли к прошлому.

- Это было в деревне на юго-западном секторе Фронтира. По-видимому, все население изгнало его из города. Этот мальчик лет восьми замерзал на берегу реки. Вскоре после того, как я услышал все подробности, он умер.

- Он, наверное, что-то натворил?

- Разве ты не понимаешь? - спросил Охотник.

- Нет, я не понимаю.

- Он ничего не сделал.

- Так что же? Почему они это сделали? - немного раздраженно спросила Бабуля.

- Мальчик был у Аристократов три месяца. Вот и все. Врач проверил его. В нем не было ничего необычного. Он также мог ходить днем. И даже через полгода его родители не заметили никаких странных симптомов.

Бабуля была в недоумении.

- Тем не менее, одна женщина его подозревала, и она пошла к мэру и лидеру Комитета Бдительности, и пожаловалась им, что была укушена. Хотя они могли бы сразу сказать, что рана была сфальсифицирована, они истолковали это иначе.

- Они хотели избавиться от неприятности?

- В течение часа, вся деревня ломилась в дверь дома мальчика. Его отец был убит, пытаясь остановить их, а дом был сожжен дотла.

- Как ужасно, - холодно сказала Бабуля, пожав плечами. Склонив голову набок, она добавила:

- Но я немного удивлена, что мальчик на пороге смерти продержался так долго, чтобы рассказать тебе такую запутанную историю.

- Рассказ велся от лица его матери, которая была рядом с ним.

- Значит, он был там со своей мамой, которая заботилась о нем до самого конца? Ну, это же хорошо, правда?

- Она была той самой женщиной, которая предупредила мэра.

Белый солнечный свет заключил их в свои объятия. Мир стал невыразимо тихим.

Бабуля неуклюже шагнула к фургону.

- Ну, ладно. У нас нет ни малейшего понятия о том, что должно произойти, но я гарантирую, что все, что нужно сделать для нашей безопасности - это хорошо подготовиться к отъезду. Ты сказал, что там происходили странные вещи, но думаешь ли ты, что что-то скоро направится именно сюда?

- Я не знаю, - сказал Ди, выходя из тени.

Бабуля неумышленно заметила:

- Я слышала, что это причиняет боль вам, дампирам, когда вы находитесь при солнечном свете. Если бы кто-то хотел убить тебя, день - это действительно самое лучшее время, чтобы это сделать. Думаю, что ты действительно не можешь побороть свою кровь, -сказала старуха, останавливаясь на полуслове и зажимая рот одной рукой.

Ее рот был прикрыт, но чувства отразились в ее глазах. Они смеялись. Злобно смеялись.

Совсем не выглядев обеспокоенным, Ди вышел на песчаное море.

- Э-э, прошу прощения, - окликнул Ланс Охотника, выходя из-за скал. По-видимому, он держался там подальше от солнца, с тех пор как Таэ его прогнала. Ди не перестал идти, поэтому Ланс побежал за ним.

- Тебя зовут Ди, не так ли? - спросил он. - В моей деревне люди часто говорили, что на Фронтире был один потрясающий Охотник На Вампиров, который невероятно красив. Это ты? В этом случае, девушка и старуха связаны с твоим делом, да? Я имею в виду, что я ничего о вас не знаю. Один из них невероятно мрачный, а другой очень вспыльчивый. Расскажи о девушке - она случайно не одна из скрытых?

- Что, если это так? - спросил Ди, не переставая идти.

- Эй, это не имеет значения для меня. Но разве ты не должен успокаивать ее? У нее до сих пор достаточно трудные времена, и не важно, куда она пойдет, люди причинят ей огромные беспокойства, если узнают о том, что с ней случилось. Меньшее, что ты мог бы сделать - это хорошо относиться к ней, пока она не придет туда, куда направляется.

Ди остановился как вкопанный и посмотрел на Ланса.  - А почему ты говоришь это мне? - спросил он.

Ланс отвел свой взгляд. Его щеки слегка покраснели. Даже щеки у мужчин могли покраснеть, когда Ди на них смотрел. Откашлявшись, он ответил:

- Ну, потому что ты единственный, кто для этого годится. Девушки ее возраста всегда западают на симпатичных парней. Я в этом уверен. А учитывая, что ты здесь несомненно лучший из всех трех мужчин. Почему бы тебе не провести с ней некоторое время? Я видел, как она плачет. Такая девушка, как она, не заслуживает страданий.

Ди смотрел на него, не сказав ни слова. Вскоре он повернулся лицом к пустыне. Это было бесконечное море песка.  - Не оставляй это место, - тихо сказал он Лансу.

Оставив другого мужчину позади, после того как тот кивнул в знак согласия, Охотник прошел около двадцати шагов, а затем остановился. Его лицо медленно поворачивалось вправо и влево, сканируя окрестности вокруг, и на нем не было и следа напряженности.

- Ну, сначала чувствуется опасность, а потом это ощущение исчезает, - сказал хриплый голос, исходя непосредственно из левой руки Охотника.

- Но что-то обязательно произойдет. Лучше быть чертовски осторожными.

В этот момент, тьма скрыла небо. Пальто Ди стало развеваться вокруг него. Обернувшись, он ничего не увидел. Ничего не было, кроме гребней песчаных дюн, дремлющих в белых солнечных лучах. Ланса не было, как и не было старухи и ее фургона. Даже скалистый холм исчез.

- О, Боже, - застонала левая рука Ди. - Просто отлично. Мы попали под очередную психологическую атаку.

- Насколько сильна атака? - спросил Ди. Его голос совсем не звучал тревожно.

- Будто ты не знаешь. Ну, я бы сказал - около пяти тысяч Ригелей по шкале Аристократов. Достаточно, чтобы все население города сошло с ума в течение миллисекунды.

- Пустыня с нами не церемонится.

- Вот именно, - согласился голос с легким оттенком смеха. И он, и Охотник были гораздо выносливее любого другого человека.

Шум ветра исчез.

Ди посмотрел себе под ноги. У его ног плескались волны. Все его поле зрения было заполнено простором глубокого синего моря. Гребни волн разбивались тут и там, превращаясь на солнечных лучах в капли света. Это выглядело так, как будто путешествие по морю растянется на тысячи миль.

- А цель всего этого - ну, я предполагаю, чтобы оценить твои способности. Что ты собираешься делать?

Не дав никакого ответа на этот вопрос, Ди продолжил стоять. Потом его ноги двинулись. Волны отходили. До того, как море смогло что-то сделать, Охотник уже зашел по пояс в воду. Волны были датчиками, а их движения, скорее всего, служили для отправки результатов исследований пустыни.

- Очень интересно, - захохотал голос. - Так значит, пустыня является морем? Кажется, что она пытается тебя удивить, но мы еще посмотрим, кто удивится.

Еще до того, как голос умолк, правдивость его слов стала очевидной. "Чувство", которое, несомненно, оказалось удивлением, пронеслось по поверхности моря вокруг Ди. Тишина укрыла мир.

- Похоже, что пустыня совсем не знает, что с тобой делать, -сказал голос, по-видимому, вне себя от радости. - Сейчас она хочет лучше узнать тебя. Итак, какой следующий шаг сделает пустыня?  Ди ответил голосу. Он смотрел в одну точку в море. Белый след приближался к нему на большой скорости.

- Оно приближается. Там в акула в воде.

Знал Ди о том, к чему клонил голос или нет, он оставался неподвижным.

Расстояние было около пятидесяти ярдов. Сорок ярдов... Тридцать... Двадцать...

След на воде исчез. То, что раньше всплыло на поверхность, теперь нырнуло под воду.

- Будь наготове. Твой противник лишь иллюзия, - сказал Ди голос. - Ты должен победить его лишь своей психикой. Просто убив его, ты ничего не добьешься.

Неожиданно поверхность воды запузырилась. Что-то темно-синее, похожее на рыбу, вынырнуло на поверхность и подпрыгнуло в воздух. Это была громадина, величиной почти двенадцать футов в длину и весом в добрых пять сотен фунтов. Его гигантский рот был открыт, и было видно широкий и красный пищевод. Зубы были, как белые наконечники.

Серебряная вспышка рассекла его тело. Ди чуть-чуть пригнулся, и рыба колоссальных размеров разделилась на две части над его головой, упав в воду с невероятной волной брызг. Водянистые шарики, отражающие белый солнечный свет, быстро окрасились в багровый от свежей крови, пролитой чудовищем.

Тем не менее, глаза Ди были обращены на два кровавых следа, оставленных тварью. Кровавые дорожки приблизились друг к другу почти мгновенно и сошлись в единый след, который начал неторопливо кружить вокруг Ди.

- Похоже, противник не ленится, - сказал голос напряженным тоном. - Если наши ментальные способности ее победят, мы должны будем вернуться в то место, где ты разрубил эту тварь. Но так как это не шутка, то это может стать проблемой. Ты можешь убивать эту тварь снова и снова, но она будет возвращаться.

Ди спокойно ответил:

- Тем не менее, она должна рано или поздно умереть. Даже если это всего лишь иллюзия.

- Убить видение? - хихикнул голос. - Я полагаю, что в таком случае, ты наверное смог бы. Вот он!

След исчез. Ди почувствовал, что стена воды обрушилась на нижнюю часть его тела. Видимо его противник намеревался напасть из-под воды.

Хотя клинок Ди может быть смертельным, его скорость и мощь сократятся наполовину, когда он под водой. В этом отношении, воображаемое море будет довольно настоящим.

Ди полностью погрузился в воду. Переместив меч к левому бедру, Охотник подготовился обнажить его и нанести удар с этой стороны. Движения воды передавали скорость и расстояние его противника - и на секунду, вспышка темно-красной молнии промелькнула рядом с Ди. В резком контрасте с голубым небом, полоса света не исчезала в течение долгого времени. Враг Охотника, находящийся под водой, скорчился в агонии.

Через секунду, мир потемнел.

Его длинные прекрасные тени растянулись по белому песку.

- Ого, - приглушенно сказал голос. - Хорошая работа. Но кто это сделал...?

Ди повернул голову в сторону человека, которого почувствовал за своей спиной.

- Ты в порядке? - спросила Бабуля, все еще тяжело дыша и держа мушкетон наготове. - Ты действовал довольно странно, и там собрался песок и направился прямиком к тебе, но я смогла изменить направление его движения. Во всяком случае, что это было, черт возьми?

- Акула.

- Что? - недоверчиво сказала старуха, широко раскрыв глаза.  Ди повернулся к скалистой насыпи, как будто ничего не произошло.

Ланс все еще стоял там, где его оставил Охотник.  - Что с этим миром... - пробормотал он, как умственно отсталый ребенок, вытирая пот со лба. - Ты стоял там неподвижно все время, поэтому я решил, что ты что-то задумал, а потом ты вдруг вытащил свой меч. Конечно, я не смог точно увидеть, когда ты это сделал. Что именно ты разрубил?

- Акулу.

- Что?! - воскликнул Ланс, широко раскрыв рот.

- Ты хочешь сказать, что ты ее не видел?

- Нет.

Ди повернулся к нему спиной.

- Что мы будем делать дальше? - нерешительно спросила Бабуля.

- Будем ждать.

Сказав лишь это, Ди вернулся в пещеру.

Наступил вечер. Но кого-то не хватало: Клея. Он ушел, но не вернулся.

- Как ты думаешь, что с ним случилось? - спросила Бабуля с кажущимся беспокойством, но на самом деле она больше беспокоилась о потере некоторой части их мускульной силы, чем о безопасности Клея как таковой. Ди, казалось, это вообще не волновало. - Думаешь, пустыня прикончила его? Ну? Как считаешь? - спросила старуха. - Поверить не могу! Ты самый хладнокровный тип в мире. Мы сейчас здесь все вместе. Наименьшее, что ты мог бы сделать - это немного проявить обеспокоенность.

- Вы сами взяли на себя обязанность следовать за мной, - сказал Ди. Он слился с темнотой в глубине пещеры. Лампа, которую Бабуля держала в руке, была единственным источником света, и она бросала оранжевый оттенок вокруг ее окрестностей.

- Это правда, - ответила старуха, - но ты мог бы придумать немного лучший способ все уладить, я в этом уверена. Когда станет совсем туго, ты планируешь уйти и оставить нас позади?  - Это зависит от вас, пойдете вы за мной или нет. Я дам вам знать, когда буду уходить. Вот и все.

- Будь ты проклят, - закричала Бабуля, топнув ногами от злости. -Я здесь не одна, знаешь ли. Ты хочешь сказать мне, что не беспокоишься о Таэ?

- Как она?

- Видишь! Я знала, что беспокоишься! - воскликнула Бабуля, посмеявшись над ее собственной изобретательностью. - Меня не волнует, насколько равнодушным ты выглядишь. Человеческая кровь, которая течет по твоим венам, краснее, чем у любого из нас. И она теплая тоже. Я полагаю, что намного теплее, чем у большинства людей. Расслабься. Девушка осваивает швейную машинку с полудня. Она еще дома немного знала, как ею пользоваться, так что у нее это ловко получается. Я уверена, что она ее быстро освоит.

- Что она шьет? - спросил Ди.

- По правде говоря, - сказала Бабуля, хмыкая и немного покашливая, - она не собирается никому ничего показывать.

- Если наш враг придет за нами, это будет сегодня вечером. Если ничего не случится к рассвету, мы уедем. Вы готовы? - Да, можем отправляться в любое время!

После ответа Бабули кто-то приблизился к пещере.

- Эй, вы, там! - позвал голос.

Подпрыгнув в воздух почти на три фута, Бабуля схватилась рукой за кувшин на бедре. Что касается Ди, он, должно быть, почувствовал пришедшего, поскольку он не сдвинулся с места. Это был Клей.

- Конечно, решил вернуться в самое подходящее время? - резко сказала Бабуля, с суровым взглядом, который соответствовал ее голосу. Она уже заметила, что что-то было не так.

- Я хочу вам кое-что показать. Пойдемте со мной, - сказал Клей таким тоном, будто он был из дерева. Уже было ясно с первого взгляда - он находился под каким-то заклинанием.

- Оно пришло, конечно же. Оно пришло за нами, - застонала старуха. - Что мы будем делать, Ди?

Тьма позади нее приняла человеческую форму, и Клей повернулся и медленно направился обратно, откуда пришел. Ди последовал за ним.

Он даже не взглянул на Бабулю.

Снаружи были земли тьмы.

- Секундочку. А как насчет остальных? - спросила старуха Клея.

- Их уже забрали.

Бабуля вытаращила глаза. Тот факт, что их враг смог похитить двоих из их группы, так чтобы она не заметила, не говоря уже о Ди, просто ошеломлял. Яростно заскрежетав зубами, она потянулась правой рукой за кувшином.

- Подожди, - сказал ей Ди.

- Зачем ждать?! Если мы схватим его сейчас, то узнаем, куда делись остальные. Это идет вразрез с моими принципами, но есть вероятность того, что враг будет использовать его против нас.

- Он не тот, кто нам противостоит, кто бы им ни управлял. Прервав заклинание сейчас, мы останемся с человеком, который ничего не знает.

Бабуля позволила силе покинуть ее тело. Оценка ситуации Охотника была здравой. Ее рука отпустила кувшин.

Троица отправилась в пустыню, где не было ничего, кроме песка. Взошла луна. С каждым шагом земля издавала странный жалобный звук. Клей оставался в подчинении - безусловно, кто-то его контролировал, также указывая ему направление.

Скалистый холм уже давно исчез в темноте. Они шли в течение, возможно, тридцати минут, а затем Клей остановился.

Они были в центре пустыни - ничего, кроме теней этой троицы, не тянулось на серебристом песке. Вдруг раздался голос. Ни пол, ни возраст говорящего не был понятен. Они даже не могли сказать, было ли это органическое существо.

- Я никогда раньше не сталкивался с такими существами, как вы - людьми. Похоже, существуют всевозможные вещи вне моего мира.

- Что ты сделал с остальными? - закричала Бабуля, оглядевшись вокруг. - Один из них меньше всего меня заботит, но девушка является моим ценным имуществом. Если ты что-нибудь с ней сделаешь, это не закончится для тебя хорошо.

- Я в настоящее время осматриваю ту, которую вы описали. Довольно интересный человеческий экземпляр.

- Хм! Если ты так заинтересован людьми, то у тебя было сколько угодно времени для изучения Ланса. О, я поняла. Ты в первый раз видишь девушку?

- Нет.

- Ну, в любом случае это не имеет значения. Где сейчас эта девушка? Ты вернешь мне ее. А потом мы без проблем пойдем своей дорогой. После того как ты покажешь нам дорогу, конечно.

Голос умолк. Появилось ощущение, что кто-то насмехался над ними там в темноте. Но это сразу прекратилось. Голос глубже, чем сама темнота, был тому причиной.

- Ты сама пустыня? - спросил Ди, по-прежнему глядя прямо перед собой. В отличие от Бабули, он не был взвинчен. Тем не менее, тот, кому он задал вопрос, знал, что при необходимости каждый дюйм Охотника будет преобразован в пружинную сталь.

- Да, - немного с опозданием ответил голос.

- Как давно ты являешься разумным существом?

- Я не знаю. Но если кто-то сможет сказать мне, я бы очень хотел это узнать.

- Что ты планируешь сделать с нами? Получить информацию от нас, или держать нас как домашних животных оставшуюся часть нашей жизни, как ты сделал с тем человеком?

- Я бы не сделал это с тобой. Вернее, я не смогу. Даже если бы я попытался, ты бы не позволил мне. Ты так опасен, другие люди даже не идут в сравнение с тобой.

- Тогда что ты будешь делать?

- Я задаю тебе тот же вопрос.

- Уйду.

Обе стороны были снова окутаны тишиной. Песчаная равнина ничего не говорила, но внимательно слушала.

- Очень хорошо, - безэмоционально сказал голос. - Я знаю, что будет очень опасно бороться с тобой. Я ничего не буду делать, и ты, следовательно, тоже.

- Я собираюсь уйти.

- Поступай, как тебе хочется. Я обрету нужные мне знания от всех остальных.

- Одну минуту, - сказала Бабуля, бросая суровый взгляд на юношу в черном. - Не говори мне, что ты планируешь выбраться и оставить всех нас здесь.

- Я не склоняюсь на чью-либо сторону. Вы просто следовали за мной.

- Хорошо. Тогда мы будем следовать за тобой и сейчас. У тебя не будет с этим проблем, так ведь? И если у нас будут неприятности, ты поможешь нам.

Внезапно тело Бабули напряглось.

- У меня все еще есть дело к вам остальным.

В голове старухи раздался тот же голос, который услышал и Ди.

- Я избавлюсь от того человека за его предательство, но я хотел бы исследовать тебя и других двоих более подробно. Иди ко мне.

- Помоги мне, Ди! - крикнула старуха. Песок обхватил ее лодыжки. Она начала тонуть.

- Ди! - завопила Бабуля.

- Иди с миром, - сказал голос Ди. - Я бы ничего с ними не сделал, что могло бы прервать их жизни. Это драгоценные образцы, которые позволят мне узнать о людях.

- Позволь мне спросить тебя, - сказал Ди, не использовав собственный голос. - Что ты будешь делать, когда узнаешь о людях? - Ничего не говори и уходи. Ты должен считать себя счастливым, чтобы имеешь возможность уйти целым и невредимым.

- И еще кое-что - для чего применялись сферы и бабочки? - Они были использованы как инструменты, чтобы выяснить ваше местонахождение.

Когда сферы оказались неэффективными, я послал бабочек. Увидев эти модели, мозг выделяет специальные радиоволны.

- Помоги, Ди! - кричала Бабуля у его ног. - Забудь обо мне, но спаси девочку - спаси Taэ!

Прозрачная жидкость хлынула из ее рта, и голова старухи погрузилась в песок. Клей исчез сразу после нее. Воронкообразная впадина на мгновение осталась, но песок посыпался со всех сторон, заполнив ее снова.

Даже не протянув ей свою руку, Ди просто уставился на песчаную поверхность, затем быстро начал идти назад к скалистой насыпи. Сделав несколько шагов, он остановился. Медленно повернувшись, он направился обратно туда, откуда только что пришел.

- Ты глупец, - засмеялся голос, показав враждебность своим тоном. - Пересмотри свое решение. Бой между нами не в наших интересах.

Естественно, ответа не было.

Став в том месте, где исчезла Бабуля, Ди поднял левую руку.

Откуда-то начала распространяться интенсивная тряска.

- Прекрати, - сказал голос.

В то же самое время, небо и земля взвыли. Ревущий ветер, твердый как сталь, ударил Ди, унося его. Оказавшись в мощном порыве, он полетел далеко в пустыню. Ветер дул со скоростью более ста миль в час.

Ди не опустил свою левую руку. Из ладони с широко расставленными пальцами вынырнуло чье-то лицо: лицо с язвительными глазами, орлиным носом и крошечным ртом. Как только рот открылся, он мгновенно проглотил воющие ветра.

Его противник потерял силу говорить. Ди стоял, не издав ни звука. - Отличная штука, - сказал хриплый голос. - Этот ветер чертовски вкусный! Проплыв в воздухе обратно на землю так же быстро, как штормовой ветер, который тогда унес его, Ди направил левую руку к земле, к тому месту, где была поглощена старуха. Если бы Старуха - Гадюка была там и увидела, как сморщились эти крошечные губы, даже она была бы шокирована. Новый мощный шторм сорвался из тех же губ.

Выстрелил песок. Вмиг в земле образовалась дыра диаметром в шесть футов.

- Перестань! - вспыхнули слова в голове Ди. - Перестань! Перестань! Перестань!

Мгновением позже, фигура в черном была поглощена землей.

II

В течение нескольких секунд, он чувствовал свое движение через песок. Сопротивление песка уменьшилось, скорость падения Ди увеличилась, и Охотник приземлился ногами на твердую поверхность. Это был каменный пол. Невероятная скалистая масса окружала его со всех сторон. Он был в большой подземной пещере - пещере природного происхождения.

- Значит, ты пришел? Глупец.

Не обратив внимания на пренебрежительное замечание, Ди спокойно оглядел окрестности, а затем шагнул в темноту справа от него. Было ли это до смешного легко для этого молодого человека, сказать, где были его похищенные компаньоны? Он был окружен истинной тьмой, когда безмятежно шел сквозь нее. Темнота была настолько густой, что, казалось, даже сам свет не мог туда проникнуть. Потребовалось около пятидесяти секунд, чтобы его глаза нашли там человеческие очертания: четыре фигуры лежали на каменном полу. Когда он направился к ним, воздух перед ним заколебался.

Что-то прожужжало в воздухе. Издав крик, оно упало в предсмертных муках к ногам Ди. На первый взгляд, это крылатое существо имело форму, как у злого гоблина. Хотя оно, безусловно, могло легко взлететь, его тело было волнующе тонким. Клыки выступали изо рта, и когти вытягивались из кончиков пальцев -это тоже не смогло скрыться от взора Ди.

Одно существо за другим срывалось в воздух. Если бы здесь была маленькая частица света, смертоносные маленькие существа, которые пролетали вокруг Ди со всех сторон, были бы видны, равно как и превосходные боевые навыки Ди. Трудно сказать, когда он выхватил свой длинный меч, но элегантный клинок танцевал в его руке, вынуждая всех и каждого из нападавших рухнуть на землю.

Не утруждаясь вложить в ножны свой меч, Ди пошел вперед. Внезапно он обнаружил, что его ноге некуда было ступить. Земля широко разошлась. За долю секунды, Ди другой ногой оттолкнулся от земли. Летя в воздухе, он потерял равновесие, а земля продолжала расходиться дальше. Ди начал вместо этого падать. Он не мог исправить свое положение, а также не мог достичь большего расстояния от его прыжка. Его тело падало в пропасть.

Левая рука Охотника вытянулась, лишь чудом уцепившись за край постоянно увеличивающегося разрыва. Ди сразу поднялся вверх. Как только его ноги коснулись пола, разрыв перестал расти. Ди обернулся. Его видящие в темноте глаза обнаружили, что земля по-прежнему была здесь, целая и нетронута во всех отношениях. Все это было психологической атакой. Если бы он упал в эту несуществующую яму, он бы, возможно, падал вниз всю вечность в этой иллюзии.

Ди подошел к ним и опустился на колени возле Таэ. Его левая рука зависла над ее губами - ее дыхание было нормальным. Та же рука скользнула к ее лбу. Он, должно быть, использовал какой-то трюк, потому что глаза Таэ открылись.

- Ты в порядке? - лаконично спросил Ди.

Таэ схватилась за его руку.

- Ди, это ты? - спросила она.

- Да.

- Я ничего не вижу. Где мы?

- Под землей, - ответил Охотник. - Ты можешь идти?

- Да.

Вцепившись в его руку, Таэ поднялась на ноги так же быстро, как и Охотник.

- Жди здесь, - сказал ей Ди. - Я пойду будить остальных.

- Нет. Я не хочу, чтобы ты оставил меня одну в полной темноте, -ответила Таэ, отказавшись подчиниться.

- Хорошо, держись за мое пальто, - сказал ей Охотник. Тем не менее, девушка не двинулась с места. Протянув ей руку, Ди схватил ее за запястья. Безмолвная девушка слегка содрогнулась. После того, как обе ее руки были опущены к поясу Ди, Таэ крепко схватилась за его пальто.

Заметил ли Ди ее покрасневшее лицо или нет, можно было только догадываться.

Охотник прижал свою руку ко лбам остальных, разбудив их. Очнувшись, в отличие от Таэ, все трое сразу поняли свое положение.

Первой, кто задал вопрос, была Бабуля:

- Есть ли путь отсюда?

- Я не знаю, - ответил Ди со своей обычной прямотой. - Мы под землей, но это может быть нереальным.

- Что?! - сказал Клей, выпучив глаза, хотя на самом деле никто, кроме Ди не мог этого сказать. - И что это должно означать? О, я понял - это своего рода манипулятивная техника, да? Чертовски впечатляюще.

- Реальность или нет, как мы попадем на поверхность? - спросила Бабуля.

- Это очевидно, - сказал Клей. - Мы договоримся с тем, кто все это устроил. Эй, Ланс... ты там?

- Да.

- Ты знаешь, где найти его?

- Понятия не имею.

- Пфф, ты бесполезен, - сплюнул Клей. - Ну, не важно. Он должен скрываться где-то здесь, и я достаточно скоро узнаю, где именно. Эй, Охотник - собери всех позади меня. Я собираюсь сыграть.

С арфой в руке Клей встал.

- Я использую свои сфокусированные разрушительные звуковые волны. Вас может подташнивать, но просто сдерживайтесь.

Его грубые пальцы коснулись грозного музыкального инструмента.

Именно в этот момент во тьме возник свет. Вокруг них вспыхнули бесчисленные сферы света. Наконец они смогли увидеть друг друга.

- Только не они... - застонал Ланс.

- Ты узнал эти штуки? - спросила Бабуля.

- Да. Это те самые штуки, что вернули меня в первую ночь побега. Они охранники. Одно прикосновение – и вы будете парализованы.  - В самом деле? Тогда они, наверное, являются руками и ногами того, кто ими управляет, - облизнувшись, сказал Клей.

Таэ, кажется, почувствовала что-то неладное в голосе воина и крепко вцепилась в черное пальто Охотника.

- Это будет весело. Я собираюсь преподать этой штуке хороший урок за попытку использовать хороших людей в качестве морских свинок. Получайте!

Выстрелил звук неземной красоты, неся с собой смерть. Сферы света бесшумно разбились вдребезги прямо перед Клеем.

- Так вам и надо, - усмехнулся воин, почувствовав чью-то боль из неоткуда.

- Наваляй им! - ободряюще закричала Бабуля.

- Получите! - вертясь, ответил Клей. Но замер как вкопанный, услышав крик Таэ.

- Что, что такое? - обернувшись, взволнованно спросила Бабуля. Через секунду, глаза старухи широко открылись.

Один и тот же крик "Монстр!" сорвался с губ как Бабули, так и Ланса.

Все еще цепляясь за Ди, Таэ вновь закричала, посмотрев на него.

- Закройте глаза! - сказал стальной голос, который пронзал сводящую с ума тьму. Хотя он был тихим, он был наполнен силой, которая заставила их всех подчиниться. - Это только психологическая атака, которая заставляет нас видеть друг в друге монстров. Не открывайте глаза, пока я не скажу.

Плотно закрыв глаза, Клей повернулся к Ди. С его губ сорвался боевой крик:

- Чертов урод!

Синхронно с криком его правая рука выплясывала, выплескивая сладкие звуки смерти с инструмента на поясе.

Ультразвуковые волны пронеслись над головой Таэ, после того как Ди оттолкнул ее в сторону, и исчезли в темноте. Где-то там что-то рухнуло.

- Ди, я все еще вижу его, даже с закрытыми глазами! - побледнев, крикнула Старуха - Гадюка.

- Смотрите вниз, - сказал им Ди, а затем он прыгнул.

Тьма растворилась во тьме. Только идеально бледное лицо Ди выдавало его местоположение. Прыгнув над головой Клея, пока тот безрассудно использовал свою арфу, Охотник приземлился прямо позади воина. Закричав, Клей развернулся. Взгляд его был сумасшедшим. Меч Ди описал дугу, разрубив сферу со спины.

Из-за того, что он смог уклониться от клинка и отпрыгнуть на довольно большое расстояние, младший Бюлов действительно заслуживает того, чтобы считаться одним из самых известных воинов Фронтира. Однако, как только Клей вернулся на землю, глухой удар отдался эхом по его затылку. До того, как воин мог выпустить еще больше ультразвуковых волн в то, что, по его мнению, отражалось в его черных как смоль сетчатках, он бесцеремонно рухнул на пол.

-Есть! - воскликнула Бабуля.

Глаза Ди разглядели старуху, стоявшую там со все еще опущенным лицом, но со старомодным огнестрельным оружием в одной руке. Таэ и Ланс лежали на земле - это было лучшим из всех возможных решений.

- Это была психологическая атака? - спросила Бабуля.

- Верно.

- Что же нам делать?

- Остановиться, - кратко ответил Ди.

- Хорошо, - ответила старуха, улыбнувшись такой широкой улыбкой, какую только можно было представить у нее на лице. Она очень хотела контратаковать. - Как ты думаешь, что пустыня бросит в нас дальше?

Говоря это, она невольно оглядывалась.

- Эй, все теперь кажется нормальным... ну, в основном это значит то, что я опять ничего не вижу, - сказала она.

В ответ Ди ей сказал:

- Идут следующие.

- Что?! - судорожно развернувшись, Бабуля увидела две фигуры, вышедшие из глубин тьмы.

Темнее чем сама тьма, одна была слабо узнаваема даже в этом мраке. Та, что справа, носила широкополую шляпу, и подол ее пальто развевался на ветру. Разглядев куда более меньшую фигуру с дикими, растрепанными волосами, Бабуля пробормотала:

- Это же я...и Ди.

Возможно, Ди уже все осознал. Он взял меч и вложил его обратно в ножны. Меч вошел в них, красиво зазвенев.

- Они иллюзии? - спросила Бабуля, приготовившись к бою.

- Вы очень проницательны, - сказал голос. - Но они не просто фантомы. Как вы видите.

Пронесся ли клинок по воздуху быстрее? Или была ли Бабуля быстрее, когда она отпрыгнула в сторону? Тем не менее, старуха готовилась к нападению, как будто ничего и не случилось. По ее очень морщинистому лицу побежали две черноватые полосы. Настоящая кровь.

- Это кровь, что течет по вашим венам. Даже в мире грез может наступить смерть. Здесь сама реальность является не более, чем cном. Если вы верите в то, что вас ранили, и в то, что вы кровоточите, тогда вы действительно будете кровоточить, как вы видите. Эти двое были созданы с использованием всех данных о вас, которыми я в настоящее время владею, но я думаю, вы скоро обнаружите, что их сила и склад ума полностью соответствуют вашим собственным практически во всех отношениях. Это значит, что ни вы, ни они никогда не сможете выиграть или проиграть, и это может длиться вечно. Я с нетерпением посмотрю, каким будет этот бой.

Ложный Ди прыгнул. Привнося в силу удара то, что он находился выше, массу тела и его скорость, он нанес удар по голове Ди. Болезненный звук удара металла об металл уступил голубым искрам, которые разлетелись в стороны.

Держа свой обнаженный меч на том самом уровне, на котором он парировал удар своего врага, Ди горизонтально взмахнул своим длинным клинком. Но он попал лишь в пустоту. Его противником тоже был Ди.

Две фигуры смотрели друг на друга на расстоянии менее десяти футов. Кто сделает следующий шаг? Зная все ловкие приемы, которыми обладал его противник, ложный Ди все же держал свой меч наготове. Видя, что длительная битва будет не в его пользу, он намеревался рискнуть всем ради одного смертельного удара. Резкий удар с одного плеча просвистел в воздухе над плечом другого. Он находился достаточно близко для того, чтобы атака сработала.

Ди шагнул вперед, подготовив свой меч к удару. В этот момент, удар ложного Ди ужалил его в плечо, а кончик клинка настоящего Ди скользнул по груди его противника.

- Неплохо, - сказал Ди. Когда он сделал шаг вперед, чтобы вывести из равновесия атаку ложного Ди, его противник сумел избежать удара в сердце на расстоянии дюйма - изящное движение было выполнено в сотую долю секунды. По-видимому, то, что голос сказал ему, не было ложью. Они оба зашли в тупик. Тот, кто сделает следующий шаг, умрет.

Они прыгнули в унисон. Полосы света пересеклись в воздухе. Звук удара клинков запоздало донесся сквозь ветер.

Когда Ди приземлился, черная линия разделяла его лоб - работа удара меча его врага, когда они пролетели мимо друг друга. Его противник ухмыльнулся. Никто, кроме Ди, не мог видеть поток свежей крови, хлынувший из-под одежды его противника, от того горизонтального удара в грудь ложного Ди. Такова была разница между сражением с плечевым ранением против сражения с дырой в груди.

Его противник бросился в атаку.

Поле зрения Ди дрогнуло - один из потоков крови со лба изменил направление и побежал в его правый глаз. Лезвие, предназначенное для убийства врага, всего лишь чуть-чуть срезало плоть от щеки соперника, в то время как сверкающая сталь ложного Ди пронзила сердце настоящего Ди. Не произнеся ни слова, Ди упал на колени. Грубое лезвие нанесло ему куда более глубокий урон.

- На этом мы закончим, - устало сказал голос.

Но кто бы мог подумать, что голос онемеет именно в этот момент, или что глаза ложного Ди расширятся от удивления? Его противник увидел, как рука в черной перчатке снизу схватила его лезвие.

Ди поднял лицо. Его глаза источали красноватый свет.

- Ты не можешь быть...

Сила хлынула в нижнюю часть тела Ди. Возможно, кровь Аристократов, текущая по его венам, дала ему сверхъестественную силу, потому что даже после того, как ему пронзили сердце, он очень медленно поднимался на ноги.

Его оппонент старался или вытащить клинок, или же воткнуть его еще глубже. Он не двинулся с места. Баланс сил был нарушен.

Тихий стон сорвался с губ Ди. Последовало что-то еще - пара клыков. Видел ли его враг, как капли крови, что текли с его лба, исчезали у его губ? Когда его противник попытался отпрыгнуть, он опоздал на секунду, и лезвие Ди ударило вертикально вниз и рассекло голову его врага.

Разрезав ее в одно мгновение, тот же меч затем пронзил сердце противника. Его враг рухнул на землю.

Бесстрастное лицо Ди даже было слегка удовлетворено тем, что лицо ложного Ди не искажал страх до самого конца, даже когда его голова обратилась в пыль.

Давление из темноты неожиданно исчезло. Ди посмотрел себе под ноги, увидев свою тень, падающую на серебристый песок.

Убив фантома, которого сотворил его враг, он разрушил психологическую атаку. В его груди больше не было меча, не было крови, которая текла с его брови, но он все еще держал свой длинный меч. Психологическая атака была оригинальной: она сумела пробудить в Ди его демоническую сущность. Но была ли даже эта часть реальной?

- Это был чертовски жуткий тип, с которым мы сейчас имели дело. Я имею в виду того, кто сотворил его, конечно, -прокомментировал тихий, дряхлый голос откуда-то возле Ди. - Учитывая всю силу, которую он вложил в это, держу пари, ты только что нанес ему страшный удар. Если ты планируешь убраться отсюда, сейчас - это идеальное время для этого.

Не ответив, Ди огляделся. Три фигуры лежали на песке. А самая маленькая стояла в боевой стойке: Старуха - Гадюка. Она, вероятно, все еще сражалась с врагом. Видимо, психологическая атака повлияла на нее гораздо сильнее, чем на Ди.

Ди вернул свой длинный меч в ножны на спине. От приятного металлического звона меча, Бабуля слегка вздрогнула.

Она изумленно осмотрелась. Заметив Ди, она моргнула.

- Что ты...? Почему, я сражалась прямо здесь и... О, я поняла - ты разрушил психологическую атаку, не так ли?

Она быстро повернулась и посмотрела на Таэ, выказав этим преданность своей работе. Побежав к девушке с криком, граничащим с воплем, самое первое, что она сделала, это проверила пульс. Затем осмотрев ее на наличие внутренних повреждений, она постаралась быть с ней осторожнее и не двигать ее слишком часто.

Увидев, что плечи старухи с облегчением опустились, Ди посмотрел на небеса. На ясном небе была видна луна.

Ди пошел обратно к каменистой насыпи.

- Позаботься об остальном, - сказал он Бабуле. - Мы уходим через двадцать минут.

III

Спустя три часа горизонт окрасился в синий цвет. Вместо восхода солнца начался жестокий ветер. Беспощадно швыряя песок, он ударял по фургону, издавая такой звук, будто звенел колокольчик. Бабуля, сидя на месте водителя, выплюнула изо рта песок. Ди и Клей одели шарфы для защиты рта и носа, ехав по обе стороны фургона. Он был способен развивать скорость около семидесяти пяти миль в час на ровной местности, но теперь с трудом удавалось развить даже десятую часть.

Бабуля была в тревоге - вреда, который причинил Ди их врагу, не будет достаточно для того, чтобы уничтожить его. После того, как его раны заживут, он, несомненно, сделает следующий шаг против них. Если он сбросит на них еще один торнадо, они окажутся там, откуда начали свой путь. Фактически, впереди их определенно ожидают последствия всего этого, которые будут еще более печальными. Можно сказать, что первым делом нужно уйти так далеко, насколько это возможно, пока их враг имеет шанс восстановиться. В глубине души старуха молилась о том, чтобы сила врага не распространилась по всей пустыне.

Но оставался главный вопрос - куда теперь ехать? Хоть они и знали, куда направляться, но их теперешнее местоположение было загадкой.

Ди ехал впереди фургона по правую сторону, и когда Бабуля глядела ему в спину, у нее был странный взгляд. Согласно словам Охотника На Вампиров, город, к которому они направлялись, находился больше, чем в сотне миль к югу через юго-запад. Она, несомненно, спросила его, откуда он это знает, но он ей не ответил. Обычно, она бы обвинила его за попытку ее одурачить и устроила бы ему скандал. Даже сама Бабуля не знала, почему она это просто так оставила. Она знала, что он был дампиром. Нечего удивляться, если человек с кровью Знати в его жилах демонстрирует такие невероятные способности. Тем не менее, у нее сложилось впечатление, что в этом молодом человеке было что-то еще.

Бабуля хорошо знала обычных дампиров. Хотя это правда, что они были на несколько рангов выше людей, они все же имели свои пределы. Если вы достаточно постараетесь и будете готовы при этом умереть, можно даже убить одного. Но, похоже, такое рассуждение нельзя применить к этому великолепному юноше перед ней. Возможно ли его убить? Сама мысль об этом никогда не приходила ей в голову. Как тьма, которой придали форму, этот юноша может отправить любого противника в глубины бездны, если он того пожелает. По собственной интуиции Бабуля поняла, что знание Охотника было также инстинктивным.

Заподозрив что-то тревожное, смотря в спину того, на кого они теперь полагались, Бабуля решила задать ему вопрос: - Скажи мне что-нибудь, Ди. Так что же мы должны сделать, чтобы остановить эту пустыню раз и навсегда?

Как она и ожидала, она не получила никакого ответа. Но ответ ей пришел от того, кто находился слева от нее.

- Пффф, откуда, черт возьми, он знает? Как кто-нибудь может это знать? Это безумие.

Возможно, из-за того, что он чувствовал себя униженным, узнав от старухи, что он был использован как марионетка, слова Клея прозвучали более злобно, чем когда-либо.

Бабуля только сладко улыбнулась и проворковала:

- Ну, не надо так говорить. В конце концов, он немного принимал участие в твоем спасении.

- Хм. Я рассчитаюсь с ним рано или поздно.

Потом Клей отвернулся и посмотрел на фургон.

- Но все это в сторону, ты уверена, что это хорошая идея -позволить им двоим ехать вместе с нами? Этот фермер может и ведет себя довольно прилично, но в глубине души он может быть ловким типом. Кто его знает.

- У нас действительно нет выбора. В отличие от тебя, эти двое -обычные люди. Видишь, они до сих пор не оправились от побочных действий психологической атаки. Но позволь мне предупредить тебя...

- Я уже знаю! Если я трону твои драгоценные имущества, ты не понесешь ответственности за то, что произойдет дальше, да? Блин, если тебя это так заботит, почему бы тебе не надеть цепь вокруг ее шеи? Я ни черта тебе не обещаю. Честно говоря, я всегда задавался вопросом, что было бы, если сделать это с одной из скрытых. Ой... - сказал Клей, ухмыляясь и отдаляясь подальше. Без сомнения, он почувствовал сильное желание убийства, которое излучалось от каждого дюйма старухи.

Повернувшись вперед снова и неодобрительно прищелкнув языком, Бабуля застыла от напряжения. Ди остановился.  - Что случилось? - со страхом в голосе спросила старуха, хотя это было всего лишь притворством, чтобы вызвать у него сочувствие.

- Это песчаная буря. На расстоянии немного больше мили.

- Не торнадо?

- Нет, песчаная буря.

Старуха прищурила глаза.

- Но я ничего не вижу.

- Если мы поедем прямо, то попадем прямо в нее, - сказал Ди. -Нужно объехать.

- Но, из-за этого мы не отстанем от графика? Я имею в виду, что это будет проблемой и для тебя тоже, верно?

- Если нам повезет, это просто нормальная песчаная буря.

- Хватит пороть чушь, - сказал Клей. - Я тоже ни черта не вижу.

- Я вижу.

Этой тихо сказанной фразы было достаточно, чтобы заставить замолчать даже неугомонного Клея.

- Или вы хотите рискнуть? - решился Охотник.

- Отличная идея! - воскликнула старуха, громко хлопнув по своей ноге. - Это именно то, что мы должны сделать. То есть, что нам одна песчаная буря или две? Если тебя останавливает такая мелочь, то ты вряд ли сможешь называть себя мужчиной оставшуюся часть своей жизни.

- Ты издеваешься. Я полностью против этого, - проворчал Клей.

- Подумать только! Я думала, что ты был одним из величайших воинов во Фронтире, но я не думала, что ты будешь колебаться.

Реплика Бабули дала немедленный результат. Кровь прильнула к лицу Клея.

- Не смеши меня, - прорычал он. - Я не говорю, что я боюсь. Я просто должен найти своего брата, и все.

- О, бедняжка. Скажи, Ди, какое расстояние отсюда до места, где мы были подхвачены торнадо?

- Около семидесяти миль, я бы сказал.

- Меня не волнует, насколько ты наполнен братской любовью. Ты не сможешь покрыть такое расстояние. Оставь судьбу своего брата небесам. Если удача будет на твоей стороне, кто знает - ты мог бы столкнуться с ним снова где-то за пределами пустыни через два-три года. А если будет против тебя, он спечется на солнце и умрет как собака.

Клей среагировал на это странно. Улыбка, которая была несвойственна такому зверскому мужчине, как он, улыбка, которую некоторые могут назвать жуткой, расползлась по его лицу.  - Мой брат Бинго спечется на солнце? И ты что-то сказала про его смерть? Это очень смешно. Я непременно хотел бы это увидеть собственными глазами, - голосом, как у трупа сказал он, и с усмешкой, невообразимой для кого-то, кому он кажется таким жестоким и бесстрашным. Выражение лица Бабули застыло.

В этот момент, задняя дверь фургона внезапно открылась, оставив старуху в растерянности.

Спустив встроенную лестницу, бледная фигура спрыгнула на песок, побежав вдоль правой стороны фургона.

- Таэ! - крикнула Бабуля, стоя, как мстительный демон.

- Верни ее мне, Ди!

В ответ на ее крик Охотник развернул коня-киборга. Мгновением позже лошадь упала вперед, когда он собирался поехать. С ее спины, словно мистическая птица, взлетела фигура в черном. Приземлившись на место на расстоянии около пятнадцати футов, Ди вонзил меч, вытащенный раньше, глубоко в песок у его ног.

- Что происходит? - спросил Клей, оглядевшись.

- Похоже, она уходит, - сказал Ди юному Бюлову. Пока он говорил, фигура Таэ уменьшалась между дюнами со скоростью, которую нельзя было ожидать от таких изящных маленьких ножек.

- Подожди, мисс Taэ! - воскликнул Ланс, и схватившись за голову, выпал с задней части фургона.

- Что же случилось? - резко спросила его Бабуля, на что он ответил почти плачущим тоном:

- Я не знаю. Мы говорили, а потом она вдруг ударила меня по голове гаечным ключом.

- Стой здесь. Я сделаю что-нибудь, - сказала старуха. Не двинувшись с места, она потянулась за своим кувшином. Ди тоже не двигался, а Таэ продолжила бежать, пробежав уже сто ярдов.

Сжатая в кулак рука Бабули появилась из кувшина. У нее за спиной Клей увидел, что бесчисленные разноцветные частицы начали сочиться между ее сжатыми пальцами, но это быстро закончилось. А что стало с теми частицами, которые упали на пол у ног Бабули перед сиденьем и на песок пустыни? Движимый инстинктивным любопытством воина, младший Бюлов как раз собрался пришпорить своего коня, когда Бабуля нагнулась. На долю секунды, это походило на вспышку синего света, возникшую у ее ног.

Таэ вот-вот исчезла бы за дюнами. Увидев то, как девушка упала, глаза Ланса выскочили из орбит.

- Ди, как ты там? - крикнула Бабуля.

- Лучше, на данный момент.

Это не было преувеличением, так как лошадь Охотника уже выскочила из ловушки и отряхивалась от песка.

- Тогда, вперед! Девушка без сознания.

Фигура в черном помчалась вперед. Ее пальто развевалось на ветру.

- Что ты сделала, старуха? Что это за чертовщина, это ведь всего лишь песок?

Бабуля повернулась и улыбнулась на вопрос Клея.

- Это коммерческая тайна, - ответила она.

- Хватит мне мозги пудрить!

- Это почти то же самое, что и твои мелкие приемы.

Под этим она явно имела в виду то, каким образом сражался он. Их взгляды, свирепые и жестокие, столкнулись в воздухе в дожде из невидимых искр.

Ди подхватил Taэ. То, что она рухнула так внезапно, конечно, имеет отношение к таинственным навыкам старухи, хотя Ди не знал точно, что это такое. Судя по тому, как волосы Таэ были взъерошены, ее словно ударили электрическим током.

Тем не менее, Ди видел своими глазами, что между старухой и девушкой ничего не произошло. Как же тогда это получилось? Он легонько шлепнул ее по щеке, и Таэ быстро открыла глаза.  - Ди? - сказала она.

- Не двигайся. Что случилось?

- Я не знаю, - ответила Таэ. В ее глазах отражался ужас. - Я разговаривала с Лансом, и у меня появилось чувство, что я должна уйти. Этот голос сказал мне выйти наружу...

Было ясно то, что пустыня возвращается в свое прежнее состояние.

Ди протянул одну руку, чтобы помочь девушке встать, но за ней неожиданно взлетел песок. Но не простой песок. Он имел гуманоидную форму. Глаза Таэ были широко раскрыты, и они увидели серебристую вспышку света, пронесшуюся по воздуху. Очертания фигуры, а точнее ее верхней части, рухнули и превратились в обычную кучу песка. Таэ вскрикнула.

По обе стороны от них поднимался песок, принимая человеческий облик. Их фигуры были похожи на миазмы, поднимающиеся с высыхающего болота. Их тонкие руки потянулись к шее Ди.

Серебряная вспышка, пронесшаяся по диагонали, отсекла их конечности до локтей. После того как все их конечности упали на землю, фигуры отскочили назад, словно почувствовали боль, и медленно погрузились в землю.

- Их все больше, - сказала в Таэ. В ее глазах отражались многочисленные головы, возникающие из моря песка.

Смогут ли они вернуться к фургону? Они находились в сотне ярдов от него, поэтому эта мысль была безнадежной.

Крепкая рука обвела девушку за талию. Таэ посмотрела на прекрасное лицо своего крепкого защитника, и ее уста произнесли его имя. Тревога Таэ исчезла, как туман.

- Поехали, - сказал Охотник На Вампиров.

- Хорошо, - ответила Таэ. Ей больше не было страшно.

Облака пыльных существ все приближались к ним. У них не хватало глаз, носов или ртов. Их тела были похожи на короткие толстые скалы с парой бревен, застрявших в них, но они были совершенно гладкими. Эти ужасные интерпретации человеческой формы были более шести футов в высоту и состояли из песка.

Черная фигура мчалась как ветер между этими песчаными формами. Любые руки или тела, которые преграждали ей путь, были быстро рассечены. Некоторые из противников обращались в пыль на земле, а другие же обращались в пыль в воздухе.

Проскакав более двадцати ярдов на полной скорости, Ди бесхитростно ударил клинком в правое плечо еще одного врага, стоявшего у него на пути. Соответствуя тому странному ощущению от того, как он рассек песчаную фигуру, клинок наполовину прошел сквозь грудь этого существа прежде, чем остановиться. Как только Охотник вытащил меч, его противник прыгнул над его головой, превращаясь в песок.

Игнорируя песчаных людей, которые возникали вокруг них, Ди спокойно осмотрел свой меч. Черные песчинки прилипли к лезвию - железная пыль, которая притупила его оружие. Когда они приклеились к стали, у них был мощный магнитный заряд, и это было тем, что должно было помочь песчаным людям поддерживать гуманоидную форму. Но этот неоспоримый факт вовсе не означал то, что атакующая сила Ди значительно уменьшилась.

Песчаные существа заполнили все пространство вокруг них. Таэ крепко схватилась за Ди, а Ди смотрел на клинок, не говоря ни слова. Это был настолько холодный и ясный взгляд, что, казалось, будто этот юноша будет приветствовать жизнь и смерть, радость и горе, все тем же взглядом.

Ветер завыл громче.

Когда жуткая дрожь прошла по ее спине, Таэ увидела, что песчаные люди остановились... а затем убрались прочь. Когда девушка вновь посмотрела на Ди, она узнала причину: его глаза испускали красное свечение.

Ди бросился вперед, словно его поднял ветер. Он приземлился прямо в центре песчаных фигур. Со спокойствием скульптора, разрушающего скульптуры, Охотник взмахнул своим длинным мечом, описывая широкие дуги. Его лезвие было уже толстым и черным, с частицами налипшего железа, которые цеплялись за него. Как будто, чтобы продемонстрировать силу своей благородной крови, он оставил несколько песчаных монстров расколотыми от головы до промежности, а другие же были рассечены по туловищу. Все без исключения, они вернулись к своему первоначальному состоянию. Ветер сдувал пыль с разрушающихся тел в лицо Ди, а его темно-красные глаза красиво блестели с невыразимой тайной.

Кто-то кричал вдалеке. Ди взлетел в воздух и перепрыгнул через край соседней песчаной дюны. Слева от него верхняя часть тела другого песчаного человека тянулась от земли.

Таэ уже была готова закричать, когда левая рука Ди настигла лица невыразительного песчаного человека прямо у нее на глазах. Пыль посыпалась между пальцами Охотника, и голова существа раскололась, как ком из грязи.

Зрелище, открывшееся их взгляду, было своего рода чудом. Бесчисленные песочные люди рассыпались на куски в считанные секунды и смешались с облаками пыли, словно какая-то титаническая рука стерла их всех из бытия.

Когда Охотник и девушка вернулись в фургон, их встретило гневное лицо Бабули. Несмотря на то, что Ди победил песочных людей посредством того, чего он сам не понимал, Бабуля, по-видимому, все еще не успокоилась. Казалось, что хлопот связанных с Таэ, будет все больше.

- Нам не хватит воды, - с упреком посмотрев на Таэ, сказала Бабуля. - Прежде чем убежать, девчонка оставила кран на баке открытым. Мы закрыли его, но учитывая наше количество, мы не протянем и до полудня. Если мы растянем воду, то возможно, мы сможем протянуть три дня.

- Если бы там было столько же, сколько и нас, мы бы продержались шесть дней, - весело заметил Клей высоко в седле. -Хотел бы посмотреть, кто будет пить эту воду?

Пространство между всеми ними было натянуто невидимыми нитями напряженности.

- Ты прав, - сказала Бабуля, краем глаза посмотрев на Ланса. - Я думаю, что мы не можем позволить пить нашу воду тем, кто не в состоянии передвигаться без чьей-либо помощи.

Ланс опустил глаза. Он понял, на кого она намекнула.

- Сколько времени потребуется для четверых человек? После этого резкого вопроса, Бабуля посмотрела с удивлением на юношу в черном.

-Ну, - ответила она, - едва ли полтора дня, я думаю.

- Я не буду пить.

- Я полагаю, что мы справимся. Но путешествие днем для тебя должно быть намного более болезненно, чем для нас.

- Ночь восполняет меня. Он может взять мою долю.

Старуха повернулась и переглянулась с Клеем.

- Ого, вот это сюрприз. Я и не знала, что ты можешь беспокоиться о ком-либо. Я думала, что у тебя тьма течет по венам вместо крови. Это очень любезно с твоей стороны, но я и Таэ возьмем ее вместо него.

Но Бабуля была снова удивлена.

Нахмурившись, Клей сказал:

- Я тоже не буду.

Мало того, что Бабуля раскрыла рот от удивления, так еще и Ланс сделал то же самое.

Неуклонно глядя на Ди, Клей сказал:

- Если он не будет пить, то и я уж точно не стану промачивать свое горло. Если кто-нибудь сможет обвинить меня в выборе легкого пути, я никогда это не переживу.

- О, Боже мой, этого достаточно, чтобы я расплакалась, - сказала Бабуля, склонив голову так, будто была глубоко тронута. - Я прожила достаточно долго, но я никогда не слышала ничего более прекрасного. Да, вы настоящие мужчины, и ваше мужество впечатляет. Этого вполне достаточно. Я отдам ваши доли Таэ.

Старуха не сказала о том, что станет с ее собственной долей воды. Затем следующее заявление поразило Бабулю уже в третий раз.

- В этом нет необходимости, - заявила девушка.

- Как это? - спросила Бабуля.

Повернувшись к девушке, все увидели пустоту в ее глазах. Она смотрела в том же направлении, куда бежала, когда ею управляли. Дело в том, что Таэ опять словно кто-то вел.

- Будем что-нибудь с этим делать? - спросила старуха Ди.

- В этом нет необходимости, - вполголоса пробормотал Охотник На Вампиров. Усталая тень легла на его великолепное лицо. Солнечный свет и пустынный зной были самыми опасными врагами для отпрысков Аристократов. Даже для величайшего из дампиров, физическое истощение было гораздо более сильным, чем для обычного человека.

Таэ спрыгнула с водительского сиденья. Бабуля потянулась рукой к ней, но Ди остановил старуху.

- Пустыня определенно взывает к девушке, - сказал Охотник. -Учитывая то, что наше водоснабжение сломано, то к нам тоже может.

- Что, ты думаешь, она будет делать?

- Мы должны пойти посмотреть.

- Разве это не опасно? - спросила старуха.

- Опасно везде, независимо от того, куда мы идем.

- Хорошо. Я не могу позволить моему товару убежать. Я буду следовать за ней позади. То есть, позади тебя. И ты не будешь мне, как всегда, говорить "это меня не касается" и не продолжишь ехать без нас.

- Неужели? - пробормотал Ди, дергая за поводья.

Таэ уже ушла. Следы, что она оставила в песке, были очень малы. Остальные, следуя за этими следами, двигались дальше. В тот момент, когда девушка исчезла за массивной песчаной дюной, Ди повернулся и посмотрел назад.

- Обеспокоен песчаной бурей? - спросила Бабуля.

Само собой разумеется, она не получила ответ.

Клей бдительно оглядывался слева направо. Он был на страже от внезапной атаки песчаных людей, поэтому неудивительно, что озорная улыбка задержалась на его губах. Даже вопрос жизни и смерти был не более чем игрой для этого воина.

Группа продолжала идти больше трех часов. Солнце взошло еще выше, выжигая их длинные черные тени на песке.

- Мистер Ди, - окликнул Охотника Ланс из сиденья водителя фургона, где он занял место Бабули. После угроз касательно его доли воды, старуха теперь сидела рядом с ним под навесом, который прятал ее лицо в тени - она была озабочена вопросом о том, как помешать Таэ идти дальше по пустыне. Сначала Бабуля была очень взволнованна тем, что девушка ушла так целенаправленно, но, увидев твердость шагов Таэ, старая женщина подчинилась требованиям Ди не вмешиваться. Она воздержалась от взываний к девушке, когда та шла по пустыне, однако, желание защитить ее товар делало ее лицо напряженным.  - В чем дело?

Услышав ответ Ди, Бабуля была более удивлена, чем кто-либо. То, что этот Охотник на самом деле ответил, когда кто-то окликнул его, наверное, означало, что весь мир перевернулся с ног на голову.

- Как насчет того, чтобы поменяться местами, и ты займешь сиденье водителя? - предложил Ланс. - Тебе было бы намного легче. Тут есть тень.

- Не беспокойся об этом, - ответил Ди.

- Да, но...

- Я привык к этому. Ты когда-нибудь ездил на лошади? - спросил Охотник.

- Немного. Я смогу справиться, если она просто будет ехать, как сейчас.

- Твоя работа - озеленение дикой местности.

- Я потерял веру в это занятие, - признался Ланс.

- Почему?

Бабуля услышала беседу этих двоих, и ее глаза чуть не вылезли из орбит. У любого, кто знал Ди, была бы такая же реакция. Сама мысль о том, что Ди - великий Охотник На Вампиров, Ди - желает что-либо знать о других, поражала ум.

- У вас всех, ребята, есть невероятные способности, - ответил Ланс. - В сравнении с вами, я просто обычный старый фермер. Я ничего не умею, кроме восстановления почвы и растительности.  А потом, когда я оказался здесь, в центре пустыни, я не мог даже спасти себя без вашей помощи. Я жалок. Вы знаете, а ведь мне всего двадцать пять лет. Как вы думаете, у меня еще есть время, чтобы стать Охотником?

Ди не обернулся, но его взгляд скользнул в другую сторону.  - Что ты думаешь? - спросил он.

Услышав вопрос Ди, Клей прищелкнул языком.

- Пффф. Если бы это было так просто для каждого фермера и его братии, чтобы стать Охотником, то вы бы все поголовно заделались Охотниками. Парни вроде тебя смогут стать только Охотниками На Овощи или Охотниками На Поросят, - сказал он Лансу.

- Это может быть неплохо, - ответил мужчина.

- Фу, - сказал Клей, сплюнув в отвращении. - Ты совершенно безнадежен. Ты можешь умереть здесь, и я держу пари, что никто по тебе скучать не будет.

- Ты прав. Мои родители утонули при потопе.

Бабуля, сидевшая рядом с Лансом, словно говорила:

- Господи, помоги нам.

- Какие сорта растений вы планировали посадить? - спросил Ди.

- Все что угодно. Если будет чистый воздух, вода и солнечный свет.

- Ну, это то, что ты должен делать.

- Чертовски верно. Такая дерьмовая работа тебе подходит, -злобно сказал Клей.

- Это работа, которую мы не можем делать, - заметил Ди, хмуро посмотрев на молодого Бюлова. - Я могу размахивать мечом, но я не знаю, как сажать семена. Я могу убить Аристократа, но я не смогу вырастить ни один овощ. Если все Охотники исчезнут, это не будет проблемой, но люди не могут жить без пищи.

- Может быть, это и правда... - уступил Ланс. - Но Охотник получает некоторое признание, когда он позаботится о ком-либо, не так ли? Независимо от того, сколько земли ты озеленил, никто никогда не поблагодарит тебя за это. Да, я уверен, что хотел бы владеть мечом как дампир.

Его завистливая реплика сотрясла воздух взрывом смеха.

- Что в этом смешного?! - спросил Ланс.

Держась за живот, Бабуля сказала:

- Как можно не смеяться над этим? Ты единственный человек, которого я когда-либо встречала, кто хочет быть как дампир. Это что-то новенькое. Кажется, фермеры мало что знают о мире. Лучше бы тебе сажать семена до конца своих дней.

- Что смешного в дампирах? Довольно хорошо быть ими, не так ли?  - Внимательно посмотри на нашего юного друга, - сказала Бабуля, яростно на него посмотрев. Ее взгляд источал такую ненависть, что удивил Клея, и также Ланса. - Абсолютно идеален, с головы до ног, продолжала она. - Чего еще можно желать? У любых женщин и даже мужчин, которые бросят на него взгляд, закружится голова. Но он идет по пути, который жесток как ад.

Ланс не знал, что и сказать.

- Скажи мне, - сказала старуха, - Ты когда-либо ловил рыбу в реке? Весело, не так ли? Я уверена, что ты собирал цветы и также видел солнечный свет, сверкающий на ветру. Каждый делает эти вещи, но он не может. Солнечный свет обжигает его плоть, как паяльная лампа. Если он попадет в проточную воду, он не сможет даже нормально пошевелиться. Прикоснется он к розе - и она увянет. Мягкий бриз? Если он подует ему в лицо, он будет распарывать его кожу и мускулы до костей. Ты что-то сказал о людях, любящих дампиров? - спросила Бабуля. - Позволь мне рассказать тебе некоторые факты: какая происходит канитель, когда один из них выполняет работу для деревни.  Для начала, когда он появляется, ни одна женщина или ребенок вообще не выпускаются из дома. В тех случаях, когда все совсем уж плохо, они запираются в одном месте и не выходят, пока дампир не закончит свою работу. Любая рука или нога, что коснется дампира, будет отрезана и продезинфицирована, пока кожа не начнет облезать, и в отношении домашнего скота, всех животных сразу же усыпляют. Это еще терпимо. Но в то же время, пока они находятся в той или иной деревне, ни один человек никогда не посмотрит им в лицо... ведь это очень трудно сделать.

Слова прозвучали так, будто от нее исходило пламя, но Ди слушал без комментариев. Пораженные этим словно бомбой, Ланс и Клей посмотрели на морщинистое лицо женщины с недоверием, будто впервые ее увидели, а затем Бабуля резко осеклась.

- Боже мой, - сказала она, прижав руку ко рту, будто она просто пошутила. - Это было ужасно грубо с моей стороны. Давайте просто притворимся, что я ничего из этого не говорила. Хорошо? Все в порядке, Ди? Не делай такое строгое лицо, - сказала она Охотнику. - О, мне очень жаль, - добавила она, - Ты всегда так смотришь, так ведь? Ну, во всяком случае, скажи мне, что не держишь на меня зла.

Охотник ничего не ответил.

- Ой, да ладно. Не воспринимай серьезно истерику старой женщины. Пожалуйста. Просто скажи мне одну вещь. Скажи, что ты не обиделся.

- Это меня не беспокоит, - сказал Ди.

- Не говори мне, что тебя это не беспокоит. Скажи, что не держишь на меня зла. Сделай одолжение старой женщине.

- Я не держу на тебя зла.

- Благодарю, - воскликнула старуха, улыбнувшись и подняв руку в знак благодарности.

С выражением лица, которое не поддается описанию, Ланс смотрел на Ди.

- Наверное, дампирам тоже довольно трудно живется, -интроспективно заключил Клей.

Впереди появилось несколько невысоких гор из песка. Они были не более двадцати футов в высоту, но их склоны не были крутыми. Таэ начала подниматься обычной походкой. Бабуля переключила фургон на низкую передачу.

Таэ и Ди были первыми, кто достиг вершины. Затем появился фургон Бабули. Клей прискакал последним. Они все там остановились. Здесь не было ветра.

- Я вижу, - с впечатлением сказала Бабуля, - что любой бы теперь отказался от сельского хозяйства.

В двухстах ярдах впереди, в пустыне произошли значительные изменения. Не осталось никаких следов от бескрайнего моря песка.

Пышная растительность заполнила все поле зрения, и ей не было конца. Запах прохладного озона щекотал ноздри. Возвышающиеся деревья, казалось, достигали в высоту четыреста футов. Пустыня решила встретить группу огромным лесом.

II

Хотя все они вспомнили, что это может быть, Бабуля еще раз сказала это название.

- Значит, это движущийся лес. Он может быть ловушкой, не так ли? - Более чем, - ответил Охотник, - Но по крайней мере мы должны найти здесь воду.

- Это чертовски хороший фокус. Никогда не видел оазис, подобный этому, - сказал Клей. Его глаза сверкали от восхищения. Но это не просто оазис. Это огромный лес, и подобные ему невозможно найти даже в густо поросших районах на севере. Это было больше чем волшебство... это походило уже на чудо.

- Что мы будем делать? - спросила старуха.

- Если мы не хотим изжариться здесь, у нас нет выбора, кроме как пойти дальше. У нас есть проводник, - сказал Ди, обращая взгляд на Таэ, которая остановилась в нескольких ярдах впереди него.

- Ты должен что-нибудь сделать, - сказала Бабуля. - Если ты быстро ее не разбудишь, она будет подчиняться пустыне всю оставшуюся жизнь.

- Сейчас мы ничего не можем для нее сделать. Мы должны вывести из строя саму пустыню. В настоящее время, у нас связаны руки.

- Хм! - хмыкнула старуха. - Вот, пожалуйста, дампир, а совершенно бесполезен.

- В любом случае, пошли, - сказал Клей, пригладив рукой свои волосы. Песок дождем посыпался на землю. - Эта поездка скучна до чертиков. Мне нужно немного взбодриться.

Никто не возразил против этого, да и никто и не хотел. Таэ пошла дальше. Не останавливаясь, группа проследовала за ней в огромный лес. Когда они вошли в тень, прохладный ветерок обдул каждый дюйм их тела. Они внезапно прекратили потеть. Бабуля слегка вздрогнула.

Таэ продолжала идти между стволами и бесконечной буйной растительностью, даже не вздрагивая. Было очевидно, что она была под чьим-то контролем. Единственный звук, который слышала эта группа, это шелест травы и чавканье грязи под копытами лошадей - здесь не пели птицы и даже не стрекотали насекомые. По-видимому, в этом лесу никто не обитал. Были только деревья.

- Эй, фермер, - окликнул его Клей. - Мы находимся в таком адском месте. Ты случайно не знаешь, что это за деревья?

- Да, в достаточной степени.

- Ну, тогда я могу выдохнуть с облегчением, - сказал воин. Взрыв его смеха пронесся между деревьями. Но вскоре Клей замолчал.

- Это психологическая атака? - спросила Бабуля.

- Нет, - ответил Ди, не спуская глаз с Таэ. - Это реальность. Но она определенно под контролем пустыни.

- Что, черт ее дери, она хочет сделать с нами? - раздраженно сказала Бабуля, а затем она быстро подняла голову.

Ланс, прислушавшись, вдруг всплеснул руками.

- Звучит как... вода! - воскликнул он.

- Похоже, что эта проклятая пустыня может быть хорошей после всего, что было, - сказала старуха.

- Только потому, что мы нужны ей живыми, - заметил Ди.

- С таким мышлением ты можешь быть только Охотником.

Ди поднял глаза. Гигантские ветви переплетались над ними, образуя плотный купол. Под ним было ярко, несмотря на то, что солнечный свет не проходил через ветви из-за того, что биолюминесцентные грибы росли на коре деревьев.

- Тут кто-то есть, - пробормотал Клей.

- Ты прав, - сказала Бабуля. - Я чувствую. И их много. Но я не могу сказать, где они.

- Я уверен, что мы скоро это узнаем, - сказал Клей, положив правую руку на арфу.

После того как они прошли еще около пяти минут, звук воды стал еще более отчетливым. Спустя еще десять минут, перед ними появился водопад с водоемом. Серебристая лента воды падала вниз с высоты тридцати или сорока футов.

- Это хорошо! Я хочу поплавать.

Но после того как Клей сказал эту беззаботную фразу, Таэ рухнула на колени прямо перед ними. Силы покинули ее тело, и она упала на бок.

Спрыгнув со своего фургона, Бабуля подбежала к девушке.

- Она в порядке? - спросил Ланс, тоже спрыгнув на землю.

Ди и Клей в одиночестве смотрели на темно-синие воды, отражавшие зелень.

- Не похоже, что тут можно плавать, - сказал Клей через некоторое время.

Не сказав ни слова, Ди подъехал к краю лагуны. Мельком бросив взгляд на Таэ и остальных, он приблизил свой указательный палец левой руки ко рту. Когда он его убрал, на его кончике появилась ярко-красная капля. Держа указательный палец над землей, он надавил на него своим большим пальцем. Алая капля упала в воду, а затем в мгновение ока исчезла. Понаблюдав за спокойной поверхностью некоторое время, Ди сказал:

- Похоже, здесь можно плавать.

Выбрав ровное место возле воды, группа разбила лагерь. К тому времени, как Ланс закончил наполнять бак водой, уже вечерело.

Но все это относилось лишь к миру, находившемуся за пределами леса - Ди и его товарищи по-прежнему были окружены свечением люминесцентных грибов.

- Похоже, пришел конец нашим бедам, связанным с водой, -довольно кивнув, сказала Бабуля, вернувшись на водительское место, после проверки водяного бака.

Сидя у костра и уплетая содержимое из консервной банки, Клей заметил:  - Конечно, но как бы там ни было, мы не сможем выбраться отсюда, пока не покончим с этой пустыней раз и навсегда. Нам нужно быстро что-нибудь предпринять. Во всяком случае, где находится у этой штуки сердце?

- Если бы мы это знали, нам не пришлось бы гнуть свои спины, -суровым тоном ответила Бабуля, глядя краем глаза на Ди, который прислонился к скале примерно десяти футов.

- Где Таэ? - осмотревшись, спросил Клей.

- Она в фургоне с Лансом.

- Опять? Ты играешь с огнем.

- Ты не должен беспокоиться об этом. Я уверена, что на этот раз он не позволит себе расслабиться.

- Я присмотрю за ней в следующий раз, - сказал воин.

- Волк присмотрит за овечкой? Не смеши меня.

- Я волк? Этот парень в сто раз опаснее, чем я, - парировал Клей, посмотрев на Ди, лежащего в тени скалы.

- Его по-другому воспитали, не так как тебя. У него характер получше.

- Он дампир. Рано или поздно у него проснется жажда крови.

- Если это случиться, я полагаю, мне останется списать это на неудачу, - ответила Бабуля.

- Будь по-твоему, - сказал воин. Затем Клей ударил в стенку фургона своим до нелепости большим кулаком.

- Эй! Выйди на минутку. Я должен с тобой поговорить.

Ланс и Таэ высунули свои голову наружу.

- У меня к нему разговор, - сказал Клей. - Я хочу немного с ним прогуляться и поговорить.

- Что, со мной? - спросил Ланс, широко раскрыв глаза.

- У тебя проблемы?

- Нет.

- Тогда оставь ее под присмотр дампира и пошли со мной.

- Не делай ему больно, - воскликнула Таэ. - Он только присматривал за мной.

- Расслабься, милая. Может так сразу и не заметно, но в воинских кругах я известен как джентльмен, - ухмыльнулся Клей, мотнув подбородком в сторону Ланса.

- Ди! Бабушка! Остановите его!

- Оставь их, - подмигнув, сказала Бабуля. - Когда люди начинают ссориться, драка - это единственный способ, что может положить им конец. Остановись на минуту и подумай о том, что это значит, если пара парней готовы броситься друг на друга из-за тебя. После этого возвращайся к своему шитью.

- Ди, - закричала Таэ, использовав последнюю надежду, связанную с его именем. Но потом она поняла, что ее надежды не оправдаются. Великолепный юноша исчез, не оставив и следов.

- Он наверное пошел осмотреться, - заметила Бабуля.

Спрыгнув на землю, Таэ сказала:

- Я... я пойду искать его!

- Подожди! - скрикнула ей в спину Бабуля, но ее стройная фигурка уже быстро удалялась к скалам. Затем она потянулась к своему кувшину на поясе, но остановилась, даже не притронувшись к нему.

- Ах, черт с ней! - сказала она себе. - Она в таком возрасте, в конце концов.

После чего она повернулась к двоим мужчинам и с недовольством сказала:  - Если вы двое пытаетесь узнать, кто из вас больший идиот, вы можете начать это прямо сейчас.

Подойдя к скале, Таэ посмотрела в сторону леса. Между зелеными листьями виднелась фигура в черном.

- Подожди! - крикнула она, и как только она это сделала, черная фигура растворилась в лесу. Прежде чем она успела подумать о пути назад, ее тело уже двинулось вперед. Побежав дальше, она начала звать его:

- Ди!

Остановившись там, где исчез Ди, она осмотрелась. В двадцати или тридцати футах от нее было открытое пространство, и Ди стоял в его центре.

- Ди! - крикнула девушка. Она уже собиралась броситься к нему, как вдруг тихий приказ, острый как лезвие, остановил ее.

- Спрячься.

Девушка лихорадочно нырнула за дерево. Ди замер словно статуя. Хотя Таэ и напрягла зрение, она ничего не увидела вокруг. Возможно, только Ди знал, что это было. Как раз в этот момент, что-то черное подпрыгнуло над головой Ди. Глядя на это с логической точки зрения, этот черный объект, который бросился сверху с невероятной скоростью, замедлил свое падение в конце, наверное, чтобы уменьшить столкновение от удара, но Таэ показалось, что он просто неожиданно появился. Маленькая вспышка, которую увидела девушка, была ей словно ударом в сердце.  - Ди!

Серебряная вспышка света вынудила девушку подавить свой крик. Разрубленная пополам темная фигура с глухим стуком упала на землю у ног Ди. Это был совершенно голый человек. Тем не менее, его руки, державшие что-то металлическое, и ноги были аномально длинными, и напоминали паучьи лапы. Когда новые фигуры начали спрыгивать вниз одна за другой, Таэ ахнула.

Блеснул длинный меч Ди, и те, кого он коснулся, замертво рухнули на землю. Трое из них, что приземлились вне досягаемости его клинка, прыгнули. Прыгали они просто невероятно, но это было все, что они смогли сделать. Даже не успев использовать свое оружие, они были рассечены пополам. Ди слегка двинулся. Кровавый туман пополз к нему, скользнув по его телу, прежде чем опустился на землю.

В какой-то момент, все больше людей-пауков спустилось вниз. Их угловатые фигуры виднелись во тьме. Если бы они напали на Ди все вместе, даже он не смог бы остановить их всех вовремя. Возможно, осознав, что их много, фигуры ползущие по земле пригнулись, как одна. Не успев даже двинуться вперед, они внезапно остановились. Ужасающая аура парализовала их всех -аура, которая исходила от Ди.

- Отступаете назад?

Таэ услышала, как Охотник сказал это своим стальным голосом.

Пауки поспешили скрыться. Казалось, они успокоились. По некоторым причинам, Таэ тоже почувствовала облегчение.

Люди-пауки взмыли в воздух. Хотя глаза Таэ не смогли увидеть, что их поддерживает в нем, они, потирая руками и ногами, исчезли в верхушках деревьев. Без сомнений, причиной того, что они поднимались куда медленнее, чем спустились, было то, что аура Ди парализовала каждому из них мозг.

Вдруг Таэ поняла, что они остались вдвоем.

Обернувшись к ней, Ди спросил:

- Зачем ты сюда пришла?

Растерявшись от этого вопроса, Таэ вдруг вспомнила, что ее побудило.  - Э-э... мистер Клей и мистер Ланс собирались...

Ее голос затих. Она только что поняла, Ди это было ни капельки неинтересно. Его также не беспокоило то, что стало с его спутниками.

- Как ты можешь быть таким холодным...? - сказала она. Слова словно непроизвольно посыпались из ее рта. Она должна была задаться вопросом, как она выглядела, когда смотрела на Ди. Она пыталась вернуть себе самообладание, но ее эмоции, одна за другой идя от ее сердца, начали воплощаться в слова. - Тебя вообще не заботит, что произойдет с кем-либо еще, не так ли? В тебе нет ничего, кроме тьмы и льда. Независимо от того, кто что-либо думает о тебе, ты будешь это игнорировать, словно дуновение ветра. Я слышала, что у дампиров человеческая кровь смешана с кровью Аристократов, но это ложь. В тебе нет ничего, кроме холодной, темной крови Аристократов, текущей по твоим венам! -кричала она.

Когда Таэ кричала на него, она дрожала. Казалось, что кровь пробегала по ее телу в обратном направлении, и что она вот-вот застынет - от страха. Независимо от того, кем бы он ни был, любой, кто пересечется с этим юношей, будет убит. Таэ впервые осознала, кем на самом деле был этот Охотник На Вампиров. Однако, другая эмоция появилась в придачу к страху, и благодаря ей, Таэ пришла в себя. От этого чувства Таэ всхлипнула, а затем отвернулась. Она хотела, чтобы Ди, по крайней мере, не смотрел, как она плачет.

Прислонившись к стволу дерева, Таэ зарыдала.

- Что произошло в Замке Градиния? - спросил Охотник.

Девушка слышала его голос, но не чувствовала его приближение.  - Не подходи ко мне, - сказала она. - Просто возвращайся обратно. Оставь меня в покое.

- Это опасное место. Те, с кем я сражался, не исчезли. Плачь столько, сколько тебе угодно, но ты вернешься со мной обратно.

- Глупый Охотник, - обернувшись, крикнула Таэ. Крепкая черная стена преградила ей путь.

- Глупый, глупый, глупый!

Повторяя слова снова и снова, все это время, Таэ стучала по нему кулаками. Но казалось, будто она бьет по твердой скале.  - Я думала, что ты будешь хорошим. Я была так счастлива, потому что такой человек, как ты, может быть дампиром.

- Кто из Аристократов отец твоего ребенка?

Таэ остановилась. Ей показалось, что кровь замерзла у нее в жилах, и остановилось сердце. Девушка попыталась закрыть глаза, но веки не сдвинулись с места. Попытавшись ответить ему с легкостью, она сказала:

- Что ты сказал?

- Ты беременна. Кто из Аристократов отец?

Таэ чуть не лишилась чувств.

- Я не знаю, - ответила она.

- Это он?

Это было все, что он сказал, но Таэ все поняла. Из тьмы к ней приближались глаза, глаза выглядящие будто огненные красные точки света.

- Это он! - повторно задал вопрос Ди.

- Я ничего не могла поделать, - сказала Таэ. Девушка подумала, что она говорит как старушка.

- Что я могла сделать? Любой из них мог убить меня одним лишь пальцем. У меня не было выбора, кроме как делать то, что они говорили.

- Когда ты осознала это?

- Когда я была еще в замке. Ты знаешь, на каком месяце он родится? Обычно, это занимает десять месяцев и десять дней для ребенка.

- Да, обычно. Но в случае этого ребенка, то это будет примерно шесть месяцев после того, как ты заметишь первые признаки.

Как будто столкнувшись чем-то невидимым, Таэ сделала шаг назад.  - Что ты имеешь в виду под "в случае этого ребенка"?"

- Если это его ребенок, то он будет необычным дампиром.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Давай вернемся.

- Нет. Скажи мне. Кем будет мой ребенок? Он не может быть, -пробормотала Таэ.

- Он не может быть...

Сказав это во второй раз, она попыталась вложить в эти слова ужас. Но что-то хлынуло ей внутрь. Хотя она даже не поняла это, Таэ теперь была в его силе, под влиянием печального, но все же таинственного восторга.

- Таким, как ты... - продолжила она.

Что-то холодное коснулось ее щеки. Таэ успела понять, что это была левая рука Ди, а потом она провалилась во тьму.

- Какая ужасная сказка, но все-таки интересная, - пробормотала левая рука Ди, ловя падающую девушку. - Интересно, какой путь будет у девчонки? Во всяком случае, эти типы, с которыми ты столкнулся сейчас, следили за тобой с тех пор, как ты оказался у воды. Поэтому ты выманил их сюда, не так ли?

- Думаю, это было испытанием. Для меня.

- Чтобы проверить твои способности? Зачем? - спросил голос.

- Разве ты не знаешь?

- Нет, - сказал голос. Его ответ прозвучал со смехом. Злобным смехом. - Ты что. Ты знаешь то же, что и я. Эта пустыня навевает ностальгию.

Ди перекинул Taэ через плечо.

- Только когда и как все пошло не так? - продолжил голос. - Я вспомнил, что одна женщина, которую мы когда-то встречали, однажды сказала. Она хотела знать, почему что-то хорошее должно кончаться так плохо.

- Ты думаешь, это что-то хорошее? - спросил Охотник.

- Я не знаю.

Ди начал возвращаться назад. И голос больше не был услышан.

III

К тому времени, когда Ди вернулся с Таэ на плече, драка Ланса и Клея закончилась. Ланс, распластавшись, лежал на краю водоема. Его лицо распухло почти в два раза, а нос был слегка свернут.

Увидев Охотника, Бабуля, которая это время намачивала тряпку, чтобы охладить ушибы, помчалась к нему.

- Она в порядке. Я лишь погрузил ее в сон. Она придет в себя через десять минут, - сказал Охотник. Он легко снял ее с плеча, и взволнованная Бабуля ее подхватила. Быстро взглянув на Ланса, Ди заметил:

- Он выиграл, не так ли?

- Я удивлена, что ты это спросил, - усмехнувшись, сказала Бабуля. - Этот дурак Клей валяется в кустах вон там. Фермер неплохо ему наподдал. Но Клей не так уж и плох. Он дрался голыми руками до самого конца.

- Пусть все идут в фургон. Я вас посторожу, - сказал Ди, не отрывая глаз от водопада.

- Ты имеешь в виду и этих двоих тоже?

- Ты можешь оставить их спать снаружи, если хочешь, - сказал Ди старухе.

- Именно так я и сделаю. Удачи с караулом.

Взяв Таэ обеими руками, Бабуля, пошатываясь, пошла к фургону. Ланс встал. Его лицо выглядело как какое-то месиво.  - Она в порядке? - спросил он.

- Не тебе о ней беспокоиться, ты, бесполезный бандит. Это просто наглость с твоей стороны - ведешь себя, будто такой особенный, что побил чье-то никчемное лицо в кулачном бое. И чтобы ты знал - я не хочу завтра от тебя ничего даже слышать, - прорычала Бабуля.

Даже после того, как старуха с Таэ исчезли в фургоне, ее раздражение осталось висеть в воздухе.

- Я вижу, ты победил, - заметил Охотник.

Подняв голову, Ланс посмотрел на Ди со странным выражением лица. Он не мог поверить, что этот юноша потрудился сказать ему это.  - В детстве я был непослушным ребенком, - сказал он. - Кроме того, вы не можете победить фермера голыми руками. Охотники и воины много раз бывали в моей деревне, и они научили меня некоторым боевым приемам.

- Кажется, что он откусил больше, чем смог прожевать, - сказал Ди, повернувшись к кустам, которые упомянула Бабуля. Фигура, лежащая в них, вяло приподняла свою голову.

- Это было из-за девушки? - спросил Ди Ланса.

- Да.

- Ты действительно пошел на это?

- У меня не было выбора. Я не мог просто стоять, чтобы он меня избивал. - Ну, для кого-то это будет приятной новостью, - сказал Ди.

- Для кого?

- Есть не так уж и много людей, которые ходили бы с распухшим лицом ради кого-то. Бьюсь об заклад, девушка никогда не встречала никого, подобного тебе. Я расскажу ей о том, что произошло.

- Не стоит. Это не то, что я имел в виду, - вздохнув, сказал Ланс.

Рука в черном была подана молодому фермеру, из-за чего его глаза расширились от удивления. Схватившись за запястье, Ланс поднялся с земли.

- Вот ты где, ты, паршивый фермер! - взревел Клей, приблизившись к ним неуверенной походкой. Когда его лицо показалось на свет, оно было почти в два раза более опухшим, чем у Ланса.

- Что ты скажешь о матч-реванше? Отказы я не принимаю.

- Может быть, позже, - улыбнувшись, сказал Ланс.

- Закрой пасть! - заорал Клей, вот-вот собираясь на него броситься, когда вдруг рука в черном остановила его.  - Что ты делаешь?! Отпусти меня! - закричал он на Охотника.

- Отпусти его, Ди, - потирая шею, стараясь ее расслабить, сказал Ланс. - Я думал, что мы решили это раз и навсегда, но если он не отказывается, значит, есть еще один способ решения этой проблемы. - Хорошо, - сказал он Клею, - теперь поклянись мне еще раз, если я выиграю, ты будешь держаться от девушки подальше.

- Нет проблем, и Ди будет свидетелем.

Фигура в черном отошла от них.

Что-то выкрикнув, Клей замахнулся на Ланса. Воин спотыкался об собственные ноги.

Уклонившись от удара и услышав, как над ним просвистел воздух, Ланс ударил головой в живот Клея.

Уффф! С воплем, более похожем на взрыв, массивная фигура воина с легкостью подлетела в воздух, и Клей упал на спину в том же месте, где ранее лежал Ланс. Да так, что даже земля затряслась.

Подпрыгнув, Ланс ударил локтем в солнечное сплетение противника, вложив в удар всю свою массу. Что-то, напоминающее воду, брызнуло из рта Клея. Его тело содрогнулось, и драка закончилась.

- Реванша больше не будет.

Ланс кивнул на замечание Ди. Клей даже не пошевельнулся.

Поднявшись на ноги, Ланс посмотрел на своего побежденного противника. В считанные секунды, та же ухмылка, которая присутствовала у него несколько минут назад, снова появилась у него на лице. Хотя наглая физиономия Клея была искажена от боли, на ней так же присутствовала эта улыбка.

Прошло два часа.

Даже деятельность грибов регулировалась биоритмами. Глубокий синий свет заполнил тьму, охватывая как группу, так и кромку воды.

Ди лежал у костра, откинув голову на седло, лежащее на земле. Мужчины с сильно опухшими лицами лежали, укрытые одеялами, в нескольких ярдах друг от друга. Было настолько тихо, что будь той ночью луна, они бы услышали, как ее лучи скатываются вниз.

Ди никому не рассказал об инциденте с людьми-пауками. Его глаза были закрыты. Охотник, возможно, считал себя единственным, за кем охотились, или он, возможно, был уверен в том, что если бы они атаковали его там, он смог бы себе прорубить через них дорогу. В любом случае, его великолепная фигура лежала в спокойствии. В ней не было никакого намека на напряженность.

Двери фургона беззвучно открылись, и Бабуля выглянула из кабины водителя. Она уже собиралась что-то сказать Ди, но резкий голос внезапно остановил ее.

- Иди поспи.

Скорее всего, Охотник услышал, как незаметно скрипнула дверь.

- Ну, я не могу, - устало пробормотала Бабуля, соскакивая с фургона, и беззаботно направилась к Ди. Кувшин на ее бедре качался взад и вперед. Хотя она создавала впечатление, что она более жестока и более решительна, чем обычная старушка, сейчас она шла, напоминая грациозную танцовщицу в собственной гримерной, которая смыла свой макияж, открыв свое настоящее морщинистое лицо и мутные глаза. Иногда по ночам старуха чувствовала сильное желание открыть магазин одежды.

Обойдя Ди за спиной, старуха уселась.

- Будешь? - спросила она, сунув кувшин алкоголя в его изящное лицо. Это был дешевый фруктовый спиртной напиток, который мог быть найден в больших количествах в универсальных магазинах любого города.

- Нет.

Ответ Ди был резким, но странно, что он, по-видимому, не был предназначен обидеть слушателя.

- Ох, совершенно верно. Я, должно быть, перепутала тебя с кем-то другим, - сказала Бабуля. Вытащив пробку, она сделала глоток. Три раза двинулось ее горло, и после того, как она отложила кувшин в сторону, старуха вытерла губы тыльной стороной ладони. Глубокий вздох сорвался с ее губ.

- Насчет того, что было сказано тебе сегодня - не принимай это на свой счет. Я совершенно не имела в виду именно то, что я сказала. Из того, что я слышала, Таэ тоже наговорила тебе много неприятных слов, верно? Пожалуйста, прими мои извинения.

- Не беспокойся об этом.

- Честно? - сказала Бабуля, расплывшись в широкой улыбке, будто маленький ребенок. - Я рада это слышать. Я не думаю, что ты мелочный человек или что-то в этом роде. Какое облегчение. Нам через многое нужно пройти. И мы действительно на тебя рассчитываем.

- Тебе нужно немного поспать.

- Не пытайся от меня отделаться, - ответила старуха. Обхватив обеими руками колени, Бабуля смотрела на бесконечную рябь на поверхности воды. - Ты знаешь, не так ли? - сказала она через некоторое время. - Ты знаешь о девушке - что она беременна. И что это, вероятно, дитя Аристократа. Если что-то не сделать, она рано или поздно его родит.

Ничего не сказав, Ди продолжал лежать с закрытыми глазами.  Никто не мог сказать, какие мысли витали у него в голове.

- Что ты будешь делать? - еле слышно спросил Ди.

- Что? Ты на самом деле заинтересован ее судьбой? Я конечно же отвезу ее домой. Это моя работа, в конце концов.

- В таком случае, тебе вообще не нужно вести ее домой.

- Ну, есть времена, когда я чувствую, что хочу сделать или сказать что-нибудь смешное. Бьюсь об заклад, ты иногда хочешь просто полежать на солнце и позагорать.

- Ей не будут рады даже в ее собственном доме, - сказал Ди, возвращаясь к теме Таэ. - Особенно, если у нее будет ребенок от Аристократа. И она это не сможет скрыть. Не имеет значения, если кто-либо говорит, что она сильна. Силы, возможно, не будет достаточно для того, чтобы решить эту проблему.

- Ты пытаешься сказать мне, чтобы я не возвращала ее обратно? -с вызовом сказала Бабуля. - Потому что это единственное, что я просто не смогу сделать. Я говорила это раньше, и я скажу это вновь - это моя работа. Неважно, что случится потом, ведь сначала все будут вне себя от радости, и я благодаря этому заработаю себе монетку. Что будет потом - забудь. Я просто повторяюсь. Ты уже слышал мои разглагольствования по этому вопросу, и тебе будет уже неинтересно выслушивать это вновь.

- Как у нее успехи с шитьем?

- У нее, кажется, к этому настоящий талант. Она быстро учится. Но я не имею понятия, что она шьет, - сказала старуха.  - Итак, как ты думаешь, что будет с ее ребенком? Он будет дампиром, да?

- Если это дитя Аристократа.

- Мне интересно, можешь ли ты о нем позаботиться... ты же все-таки дампир.

Ты мог бы научить его всему, что ему нужно знать. Ты - Ди, Охотник На Вампиров, в конце концов. Не похоже, что ты не сможешь прокормить девочку и ее ребенка. Я уверена, что ты, из всех людей, мог бы найти другой способ заработка на жизнь, кроме работы Охотника.

- Это то, что ты думаешь? - спросил Ди.

- Да, конечно.

- Тогда почему же я до сих пор Охотник?

Бабуля серьезно кивнула, будто ждала, что он скажет это.  - Потому что для тебя это сложно. Твоя гордость не позволит тебе общаться с нормальными людьми и прожить спокойную жизнь. Кровь Аристократов - хитрая штука. Независимо от того, как ты сможешь изменить принципы или сколько раз ты будешь пытаться приспособиться к миру, ты не можешь себе это позволить. Я полагаю, что это займет, скажем, сто лет, прежде чем ты освоишься в нем.

- Почему сто лет?

- То, что я хочу сказать: если достаточно долго пытаться, даже Аристократ сможет приспособиться к другой жизни. Конечно, я не уверена, что это имеет отношение к тебе.

- Почему ты так думаешь?

Бабуля пристально посмотрела на Ди.

- Ты что-то ищешь.

Она сказала это довольно случайно, но слова ее были жесткими, как сталь.

- Люди всегда поднимают шум, говоря: "Охотники то", "Охотники се", но если ты спросишь меня - они всего-навсего кучка мускулистых общественных неудачников. Любого из них заботит только одна вещь - быть умелым в убийстве. В самом худшем случае убийство приобретает весь смысл. Некоторые кончают тем, что они применяют свои навыки на порядочных людях. Других Охотников убивают их же собратья. Загляни когда-нибудь в их мечты. Они все либо черные как смоль, либо красные как кровь. И среди многих слов в их головах ты никогда не найдешь только одно. Я уверена, ты знаешь, что это.

- Нет, не знаю. Что же?

- “Завтра”, - с тихой уверенностью сказала Бабуля.

- У тебя оно есть. Черт, это даже не имеет значения, считаешь ты так или нет. И это даже не должно быть словом “завтра”.. это может быть мечта или надежда, или радуга... или даже любовь. Не смейся. Я говорю тебе, что есть огромная разница между теми, кто ищет что-то, и теми, кто никогда не имел этого. Но в твоем случае, у меня такое чувство, что это нечто совершенно иное.

- Как ты думаешь, что это? - спросил Ди.

- Я не знаю. Я даже не могу себе представить, что это может быть. Но, тем не менее ты ищешь что-то. И я уверена, когда-нибудь ты мог бы рассказать ребенку Таэ и об этом тоже.

Охотник ничего не ответил.

- Ты должен это сделать. Ведь как только я доставлю ее домой, мне больше не будет до нее никакого дела. Уедь с ней, если хочешь. Такая девушка, как она, вполне сможет жить в путешествии. И если она захочет осесть, когда малыш станет старше, ты сможешь вернуться к путешествиям. После того, как ты, конечно, позаботишься о том, чтобы малыш получил правильное "образование".

- К сожалению, есть кое-кто, кто подходит лучше для этой работы.

- Что? - обернувшись и нахмурив брови, сказала Бабуля. Лежа вдали под скомканным одеялом, на них смотрел Ланс.

- Уволь. Ты думаешь, что старый добрый фермер способен справиться с дампиром? Я могу только представить, как он пытается убежать в глухую ночь, если он будет гнаться за ним. Даже настоящие родители дампира не могут противостоять крови Аристократов.

Хотя не сразу было понятно, расслышал ли он замечание старухи с неприкрытым презрением или нет, Ланс вылез из под одеял и вяло подошел к костру.

- Я слышал ваш разговор, - сказал он, глядя на огонь.

- Но ты не должен был, - сердито сказала Бабуля. - Ди, ты знал, что он не спит, и что он все слышит?

Конечно же Ди хранил молчание.

- Я ничего в этом не смыслю, - устало сказал Ланс. - Но я чувствую, что я готов к этому.

- К чему? - побледнев, спросила Бабуля.

- Ну, вы знаете, к жизни с девушкой, - сильно раскрасневшись, ответил Ланс.

- Сынок, ты должно быть бредишь. Ты, никудышный маленький фермер и все.

- Чем занимается семья девушки? - спросил Ди.

- Они фермеры, - удрученно ответила Бабуля.

- Тогда они совсем не будут выглядеть странной парой.

- Верно, - согласился Ланс. - Оставьте ребенка мне. Я помогу малышу найти жизнь, которая ему подойдет лучше всего.

- Мир не так прост, как кажется, - заявила Бабуля. - В большинстве своем, мужчины- и женщины-дампиры великолепны. Младенцы или даже маленькие дети - они словно проклятые херувимы. Черт возьми, есть много людей, которые стараются быть рядом с кем-то, когда узнают что он дампир. Но рано или поздно, когда кровь Аристократов проявляет себя, те, кто к ним подмасливался, ведя сладкие речи, убегают первыми. А что, черт возьми, те, кто бросили их, могли сделать, а? И ты поступишь так же. Я уверена в этом. Так что перестань быть таким бойким.

- Ну, ты даешь, старая ведьма! - злобно добавил другой голос.

Ланс и Бабуля обернулись и увидели идущего к ним Клея.

С ненавистью посмотрев на Ланса, он добавил:

- Она заслуживает гораздо большего, чем паршивого фермера. Когда эта поездка закончится, ты будешь мертв, так или иначе. Тогда любой, кто хочет, сможет добиться ее.

- И ты думаешь, что сможешь завоевать ее сердце? - спросила Бабуля, глядя на Клея своим жестким взглядом, пока он не отвернулся. - Взгляни на себя в зеркало, - фыркнула она. Затем взгляд Бабули перешел на бедро Клея. - Скажи, что может это твое оружие, кроме убийства? - спросила она.

- Ты наверное шутишь? - как зверь огрызнулся воин. Его правая рука потянулась к бедру, и раздался чарующий звук. По-видимому, это оружие также могло использоваться и по своему прямому назначению. - Я нашел эту красоту после убийства Аристократа, - сказал им Клей. - Нашел ее в его концертном зале. Только взгляните на нее. Серебряные струны и золотой корпус. И она играет музыку, какую вы никогда не слышали раньше - эта музыка просто райское наслаждение.

- Тогда сыграй что-нибудь.

- Что, прости?

- Не корчи такую кислую мину, - сказала старуха. - Ты пришел и обратил на себя наше внимание. Теперь, почему бы тебе не исполнить нам мелодию, которая сыграет на наших чувствах? Если ты не сможешь и этого, сыграй тогда колыбельную.

Клей сердито фыркнул.

- Тебе не повезло. Я не использую ее для такой бесполезной хрени. Это небольшое сокровище сохраняет мою жизнь. Ты думаешь, я буду играть на ней для кучки подонков, вроде вас?  - Конечно, ты не сыграл бы и для нее? - сказал Ди.

К фургону повернулись все, даже Клей. На водительском сиденье сидела крошечная фигурка. Глаза, что смотрели на нее, выражали столько разных эмоций, что Таэ пришлось отвести от них свой взгляд.

- Ты хочешь услышать мелодию, не так ли?

Бледное лицо девушки резко кивнуло в ответ на вопрос Бабули.

- Ну? - спросил Ди. Поразительно, но почти казалось, что он поддразнивает воина.

Клей был в нерешительности.

- О, так вот оно как? Лучший воин Фронтира получил просьбу от юной леди? Ты прекрасно можешь убивать людей, но не можешь даже осчастливить одну девушку. Я думаю, мужчины в наши дни не стоят и плевка.

- Ты заберешь свои слова обратно! - сказал Клей в ответ на оскорбления Бабули. Он скрипел зубами, и все его тело тряслось от ярости. Это не было бы странно, если бы он выпустил ультразвуковые волны прямо сейчас. - Правда, это больше, чем заслуживают ваши грязные маленькие уши, но я сыграю вам одну из моих лучших песен. Смотрите, чтобы вам не снесло башку от моего сладкого голоса.

Бабуля и Ланс вскрикнули от удивления и восторга, и захлопали в ладоши.

Грубые пальцы Клея прикоснулись к струнам. Выглядело так, будто белая темнота породила звуки. У Бабули с лица исчезла ухмылка.

Песня была о мужчине и женщине, живших во Фронтире. Мужчина путешествовал, а женщина всюду бегала за ним. А потом и мужчина, и женщина устали от этого и устроили свою собственную жизнь, никогда не встречаясь друг с другом. Длинные и мирные дни тянулись друг за другом, а затем в один прекрасный день женщина вдруг вспомнила свою старую любовь и отдала все, чтобы найти его.

Высокий и тихий голос Клея поплыл по земле и затанцевал на небе: это заставило Бабулю выпучить глаза. Его голос был таким бархатным, а его ноты были такими точными. Воин подвергся поразительной трансформации в трубадура.

Уложив уставшую героиню отдыхать на холодную землю, Клей произнес несколько слов молитвы, а затем убрал пальцы с арфы.

Самые первые аплодисменты прозвучали вдали. Мужчины, молча посмотрев на бледные и изящные руки девушки, поняли, что она плачет.

- Черт, а ты хорош! - чуть не разрыдавшись, сказала Бабуля.

- Чертовски верно, карга! Ну что, съел, фермер? - сказал Клей, глянув на остальных с отвращением, перед тем как повернуться в направлении Таэ, выпячивая грудь. - Ну, как тебе это? Потрясающе, правда? В отличие от некоторых Охотников, у меня есть не только красивая внешность. Да, я считаю, что всякий, кто разбирается в мужчинах, может сказать в один миг, кто здесь самый лучший. Как насчет этого, юная мисс? Забудь о возвращении домой - ах, точно! Пока этот фермер жив, я не должен ухаживать за тобой. Ну, ладно, не принимай это в серьез.

И сказав все, что хотел, младший Бюлов пошел обратно к своему одеялу и укрылся им с головы до ног.

Повернувшись друг к другу, Бабуля и Ланс криво усмехнулись. Даже Таэ улыбнулась. Некоторые люди могут быть полезными в самый неожиданный момент.

В течение долгого времени, никто не двигался с места или даже не говорил.

- Почему бы вам не поспать? - предложил наконец Ди.

- Я думаю, ты прав, - встав, сказала Бабуля.

- Тебе тоже нужно немного поспать, - сказала она Лансу. Ее тон был на удивление дружеским.

Ланс не двигался. Хотя он продолжил на нее смотреть, Бабуля, ничего больше не сказав, забралась на водительское место.

- Иди внутрь, - сказала старуха Таэ.

Девушка не двинулась.

Бабуля нахмурила брови. На ее лбу выступили синие вены. Но затем старуха раздраженно вздохнула. Окинув Ланса взглядом, который он не скоро забудет, она, сгорбившись, исчезла в фургоне.

Аккуратно сложив руки на коленях, Таэ села, глядя прямо перед собой. Усевшись у огня и обхватив руками колени, Ланс тоже посмотрел прямо перед собой. Таэ смотрела на Ланса. Ланс смотрел на Taэ. Рухнула куча веток, пламя дико всколыхнулось, и искры разлетелись в разные стороны.

Когда Ланс накрыл своей рукой другую руку, они обе немного дрожали.  - Хм, я... - пробормотал он. Его голос прозвучал совсем по-другому. Что же будет дальше? Пламя вспыхнуло, и Таэ терпеливо посмотрела на изможденного молодого человека.

- Тупой ублюдок... - проворчал черный как смоль голос из-под одеяла.

Рука Клея потянулась к его арфе, а затем внезапно остановилась. Что-то тонкое и белое, словно молния, пролетело между его рукой и арфой, пригвоздив его одеяло к земле. Даже не увидев отточенное острие, он знал, что это была деревянная игла. Испугавшись и разозлившись до самых костей, Клей услышал стальной голос того, кто бросил ее.

- Человек или дампир, никто не может знать, что будет дальше.

Ланс в изумлении повернулся к Ди. В словах Охотника он услышал то, что так долго пытался сказать. Я хочу провести свою жизнь с тобой. Душераздирающая решительность появилась у него на лице, и он направился к фургону.

Глаза Ди резко раскрылись и мельком заметили рябь на поверхности воды. Черный, как мрак, он вскочил на ноги. Что-то громко просвистело в воздухе, и брызнула чья-то кровь.

Вблизи раздался крик от боли.

Когда Ди оглянулся, Ланс был придавлен к земле, а из его груди торчало нечто похожее на черное копье. Тело существа потянулось к лагуне, рисуя ровную, но все же тревожную параболу, которая погрузилась назад у воду. Было невозможно не распознать, что это было - щупальце с наконечником из стали.

- Ланс! - послышалось сразу два крика. Один из них принадлежал Таэ, которая спрыгнула на землю с водительского места. Другой же принадлежал Клею, сбросившему свое одеяло, которым он был накрыт.

Несколько щупалец, что были отрублены Ди, извивались на земле, но на поверхности воды появились новые и потянулись к Охотнику, Таэ и Клею.

Забыв про собственный страх, Таэ помчалась к Лансу, но щупальце, пронзившее его, тотчас же обхватило тело девушки.

Его хватка была настолько крепка, что Таэ едва могла крикнуть, не говоря уже о дыхании. Буквально через секунду ее уже потянуло к озеру. Фигура в черном метнулась к ней, словно ураган, и отсекла щупальце.

Вжих! Вжих! Вжих! Щупальца продолжали метаться по воздуху, атакуя группу.

- Бегите в фургон, - подхватив Ланса под руку и подтолкнув его к Таэ, сказал Ди.

Ланса трясло. Щупальце, пронзившее его грудь, яростно дергалось, несмотря на то, что было отрезано. Лезвие вспыхнуло еще раз и отрезало его кончик, положив конец его движениям.

- Закройте уши и ложитесь на землю! - закричал Клей.

Сначала ничего не происходило, но потом самая изысканная мелодия заполнила ночной воздух.

Они наблюдали. Все дьявольские конечности, жужжащие в воздухе, распались сначала просто на куски, а затем вовсе исчезли, даже не достигнув земли. Не только они, но даже камни, водопад, деревья на противоположном берегу и даже вода исчезли, лишившись молекулярных связей.

Возможно, не в состоянии больше терпеть это, то, что осталось от щупалец отступило в воду. Больше оно их не атаковало.

Арфа Клея действительно была тем, чего стоит бояться. Если бы звуковые волны смерти были сосредоточены только на чрезвычайно узкой зоне поражения и не были бы способны легко направляться во все стороны, что само собой было ужасно, то монстр, который движется так быстро, как ветер, мог бы их избежать. Однако, малейшее прикосновение одним пальцем руки воина направит смертельную мелодию на любого вне диапазона прослушивания. Кто смог бы защитить себя от ультразвуковых волн, что исходили от этого инструмента и разбивали практически любое вещество на конституэнтные атомы?

- Что это за чертовщина?! - крикнула Бабуля, спрыгнув с фургона. Вверив Taэ и Ланса в руки старухи, Ди прыгнул на лошадь.

Клей последовал за ним.

- Мы уходим из леса. Следуйте за мной.

Оставив свои слова позади, Ди поскакал вперед. Ветер просвистел вслед за ним, но через секунду произошло самое странное. Весь свет вокруг них исчез. Даже светящиеся грибы были под контролем пустыни.

Отказавшись от пути, которым они сюда пришли, Ди поскакал прямо через лес. Подняв облако пыли, фургон и Клей последовали за ним.

- Ди, куда мы едем? - пронзительно крикнула Бабуля с водительского сиденья.

Но вопрос старухи был заглушен Клеем, который воскликнул:

- Они возвращаются!

Когда Бабуля решила заглянуть в всенаправленное зеркало безопасности, ее волосы встали дыбом. Вода на поверхности вновь забурлила, и из нее начали появляться новые щупальца. Помимо того, что их было много, вместе они выглядели как одно гигантское дерево.

Каждая деталь исчезла из их поля зрения. Темнота поглотила мир.

- Черт возьми! Я ничего не вижу! - взревел Клей.

- Таэ, - крикнула Бабуля, - возьми светящихся жуков!

Секундами позже, ослепительный свет появился в заднем окне фургона, хотя он и не был достаточно сильным для того, чтобы достичь Ди, скачущего спереди.

Мог ли Ди найти выход в кромешной тьме? Его супер-острые чувства дампира могли это. Ди услышал неуловимый звук, исходящий сверху. Он чувствовал, что кто-то тихо спускался. Прежде чем человек-паук обрушил свой клинок на голову Ди, его туловище было рассечено на две части. Стальной меч Охотника рассек воздух по дуге, сбив нескольких потенциальных нападающих с обеих сторон. Они не издали ни звука, так как их смерть была мгновенной.

- Они над нами!

Слова Ди были заглушены ревом пистолета и его огненным следом, а затем что-то тяжелое ударилось в фургон. Послышался глухой удар возле одного из колес, а потом где-то рядом раздался оглушительный крик.

Таэ держала в руке над задним окном фургона дающих свет мелких насекомых, чтобы направлять Клея, как вдруг длинные, насекомовидные пальцы схватили ее сверху за руку. Несмотря на ее крики, пальцы ужесточили свою железную хватку. Свет, исходящий от жуков, исчез.

Гром встряхнул салон фургона. Пуля, что пробила крышу, разорвала живот человеку-пауку и отшвырнула его во тьму.

- Ланс, - крикнула Таэ. Забыв про боль в ее красной и опухшей руке, она вцепилась в мужчину, который все еще держал оружие в руке.

Его бледное лицо улыбалось над пропитанным кровью туловищем.

Ланс спросил:

- Ты в порядке?

- Да.

- Не волнуйся... Я всегда буду рядом... чтобы защитить тебя...

- Я знаю, - ответила Таэ. У нее на глазах выступили слезы. Как раз в то время она услышала торжествующий крик Бабули.

- Там выход!

Все было окутано бледно-серым светом. Ди скакал впереди, а фургон следовал сразу за ним, казавшийся гигантским животным, готовым наброситься в лунном свете. Лошадиные копыта и колеса фургона погрязли в песке.

- Йеху! Мы выбрались! - воскликнула Бабуля, стукнув по водительскому сиденью одной рукой. Плотно сжимая поводья другой, она готова была затормозить.

- Не останавливайся! - настаивал тихий голос, хотя она понятия не имела, как он донесся до нее с расстояния двадцати футов.

- Н... Н... Но... - заикалась старуха. Прежде чем она успела закончить вопрос, внутри ее фургона поднялся пронзительный крик.

- Таэ?!

Дверь открылась, и выбежала девушка. Ее руки и грудь были ярко-красными от свежей крови.

- Что случилось? - спросила старуха.

- Лес-лес!

- Лес?! - удивившись, воскликнула Бабуля.

Лес не сокращал расстояние. Скорее, был все ближе. Все деревья надвигались на них, словно волны огромных размеров.

- Ди, это еще одна иллюзия?

- Нет. Это реальность, - ответил ей Ди.

- Неужели, - усмехнувшись, ответила Бабуля. - В таком случае, я смогу с ним разделаться.

Взяв поводья в левую руку, старуха потянулась к кувшину на бедре - источнику той же безумной власти, с помощью которой она с большим удовольствием уничтожила песчаных людей в пустыне.

Какого рода картину нарисует песок из ее кувшина? Расставив широко ноги, Бабуля вытащила руку из кувшина. Красивые цвета плавно переливались в ее плотно сжатом кулаке до того, как они посыпались на пол фургона. Бабуля несколько раз затрясла руками. Но какого рода сверхъестественный ритуал исполняла она с помощью пяти пальцев, которые сжимали этот песок? Побежав ровно и непрерывно, как струя, песок, казалось, не подвергался влиянию движущего фургона, и даже дорожная тряска не влияла на его движение. Немного размытое изображение сформировалось у ног Бабули, но было четко видно, что на нем было то, что существовало в этом мире. По сути, это был тот самый лес, который приближался за ними.

Рука Бабули остановилась. Изображение было завершено. Сейчас все, что нужно сделать - это...

Как раз в этот момент дверь позади нее открылась.

- Миссис Гадюка... - побледнев, сказала Таэ. - Клей остался в лесу! Бабуля резко развернулась.

- Как, черт возьми, это случилось?

- Я, гм... я бросила светящихся жуков. Я его уже больше не слышала позади нас...

- Проклятие! - прорычала Бабуля, стиснув зубы.

Край леса был меньше чем в двадцати ярдах позади них.

- Этот ублюдок Клей. Думаешь, он мертв? - крикнула Ди Бабуля.

- Я не знаю.

- Он мертв. Я в этом уверена.

- Нет, - обернувшись, сказал Ди.

Последовав его примеру, Бабуля даже перестала дышать. Возможно, она уловила какой-то слабый звук.

Черное пятно внезапно появилось в другой непрерывной стене из стволов деревьев, и оттуда выскочила фигура на коне. Всадник продолжил скакать, дико вздымая песок.

Облизнув губы, Клей вышел на лунный свет. А потом внезапно тело воина дико пошатнулось вперед. Его лошадь обо что-то споткнулась! Как зверь, она врылась носом в землю, подняв большое облако пыли. Клей проплыл над ее головой, скрутившись в клубок. Он блестяще приземлился на ноги. Потому что он плавно выпрямился после приземления, это исполнение можно назвать акробатическим. Однако, вместо того, чтобы похвалить его ловкий трюк, лес за его спиной только продолжал тихо приближаться.

Не было времени, чтобы броситься к его коню-киборгу. Правая рука Клея схватилась за его арфу, но независимо от того, насколько далеко могли долететь убийственные звуки из его оружия, воин был один против огромного леса в нескольких милях напротив него. Струны издали резкий звенящий звук. Число исчезнувших деревьев достигло сотни... но этого не было достаточно.

Клей рассеянно посмотрел, как стена из громадных деревьев нависла над ним. Но даже будучи в глубоком отчаянии, ему, как самому великому воину Фронтира, удалось услышать, как что-то мчится к нему. Даже прежде, чем он узнал, что это был тихий грохот копыт, он бросился в воздух. Он понятия не имел, на каком расстоянии находился всадник, или с какой скоростью он ехал. Все, на что он полагался - это его хорошо отточенный инстинкт. Но этого было достаточно, чтобы массивная фигура воина вскочила прямо на спину лошади Ди после внезапной остановки Охотника и полной смены направления. Тем временем, когда тень леса проглотила место, на котором ранее стоял Клей, конь-киборг проскакал галопом на сорок футов вперед.

- Похоже, я должен тебе уже дважды, - сказал Клей, оскалившись. Эти слова прозвучали как стон из чистой ненависти.

- Благодари старуху.

- Почему?

- Она сказала мне пойти и спасти тебя, - сказал Ди.

- Пффф. Какая назойливая старуха.

В считанные секунды, их лошадь была уже рядом с фургоном.

- Лес набирает скорость, - крикнула им Бабуля.

- Мы не сможем убежать от него, - сказал Клей, скрежеща зубами. Через секунду, его глаза расширились.

Фургон вдруг резко затормозил. Одновременно с ним остановился и Ди.

- Что, черт возьми, вы делаете! - запинаясь, крикнул Клей. Из его рта пошла пена.

Ухмыляясь ему, Бабуля сказала:

- Жди и смотри. Смотри, что я могу делать!

Странный рисунок из песка у ног Бабули по-прежнему оставался нетронутым. Поскольку он совсем не был большим, Клей мог его разглядеть при лунном свете. Нахмурив брови, он посмотрел назад - на огромный лес, который преследует их. Он-то и был изображен на рисунке. Узор, возникший на полу, был луной, пустыней и лесом - тем самым лесом, который мчался к ним, чтобы проглотить их всех.

Клей совсем забыл про бегство. Независимо от того, как они боролись, победа казалась невозможной. В казалось бы невозможных случаях, он обычно бежал без оглядки. Клей всегда так поступал. Он и его брат до сих пор живы и знамениты, потому что всегда избегали напрасных сражений. Но теперь Клей был пойман в бушующую бурю желания - увидеть собственными глазами, как старуха будет использовать свою магию, желания, что подавляло даже самое сильное человеческое стремление -самосохранение.

Беззвучно, огромная тень скрыла звезды. Цепочка огромных деревьев бросилась на них так, словно это был какой-то демонический зверь.

Поле зрения Клея было гораздо шире, чем у обычного человека, и в настоящее время он видел две вещи: Бабулю и лес.

Старуха наклонилась вперед. Ее крошечная грудь вздулась почти до размера, в два раза большего, чем нормальный. Она сделала глубокий вдох. А потом старуха откинулась в сидении водителя и яростно, словно огнедышащий дракон, выпустила воздух их ее легких через ее морщинистые губы. Разбросав ослепительные цвета в лунном свете, ветер сдул песочную картину, и крик изумления выскользнул из уст Клея.

Наклонившись вперед от подавляющей массы огромного леса за ними, передний ряд деревьев внезапно коснулся ослепительного сияния, и через секунду они полностью исчезли, словно пыль на ветру.

Везде вокруг Ди и Клея - последний из них ошарашенно сидел на коне позади Охотника - сверкающие частицы света падали вниз с неба. Клей понял, что это были песчинки, которые разбросала Бабуля, но у него даже не было сил, чтобы поймать одну рукой.

Пустыня лежала в лунном свете. Все это казалось сном.

- Ох, - застонала Бабуля, стуча себя по спине в сиденье водителя. Ее голос звучал устало, и ее лицо выглядело удивительно измученным. - Это уже чересчур в моем-то возрасте! Может возьмем время на передышку, Ди?

- В твоем фургоне есть функция автопилота, не так ли?

- А ты бессердечный, ты это знаешь? Ты хочешь, чтобы такая старушка, как я, при смерти ковыляла рядом с вами здесь в пустыне? Средства управления фургоном также не в лучшем состоянии. Если мы рискнем, механизмы могут выйти из строя.

- Этот лес был использован для проверки наших сил. Мы не сильно повредили пустыне. Она атакует нас снова.

Видимо хорошо поняв их ситуацию, Бабуля, кивнув, неохотно сказала:  - Хорошо.

Именно в этот момент, из фургона вышла Таэ. Ее глаза опухли. Она выглядела словно фея, принесшая дурные вести.

- Что такое? - спросила Бабуля.

- Ланс мертв, - сказала Таэ твердым голосом.

II

Потребовалось меньше тридцати минут, чтобы сделать небольшой могильный холм из песка. Как только все встали в круг вокруг него, Ди взял стальную трубу, что была в фургоне, и воткнул ее в центр холма.

- Что-то странноватый вид у этой могилы, - c сомнением в голосе сказала Бабуля.

К стальной трубе, немного выше центра, перпендикулярно с помощью веревки была привязана другая труба, только покороче. Никто не заметил изменений в выражении лица Ди, когда он взял этот знак в руку. Ладонь его руки обожгло, и появилось нечто, похожее на синяк, в же форме, что и трубы.

- Никогда ничего подобного раньше не видела, - сказала Бабуля, смотря куда-то вдаль. - Нет, это не совсем верно, - добавила она. -Очень, очень давно, я думаю, что я видела что-то подобное где-то в далеких землях... Что, черт возьми, это такое? Могила Аристократа?  Ди слегка покачал головой.

- Итак, кто же произнесет за него молитву? - спросила Бабуля, уперев руки в боки. - Я не очень хороша в этом. Сама даже произнесла ни одной, когда умер мой муж. Слишком мрачно для меня. Кто-нибудь еще это может сделать?

- Это имеет значение? - сказал Клей, пожимая плечами. А потом, пристально глядя на могилу, он добавил:

- Болван. Взял и умер. У нас ведь мог быть еще один реванш. Через пять минут после того, как мы уедем, никто даже не будет знать, что он здесь, - сказал он, сплюнув в отвращении.

Посмотрев на Ди, Бабуля сказала:

- Я не думаю, что дампир знает похоронные молитвы. Итак, кто же это сделает?

- Я это сделаю, - предложила Таэ.

- О, Боги - я чуть не забыла про самого важного человека. Это же прекрасно. Он безусловно был предан тебе. Это будет самое лучшее проявление памяти, на которое он мог бы надеяться, -сказала Бабуля, и ее голос дал понять, что она сказала эти слова от всего сердца.

По правде говоря, они бы лучше придерживались раннего плана Ди и оставили это место немедленно. Они планировали достичь конца пустыни как можно скорее, но никто не стал об этом напоминать. Ди вынес тело Ланса из фургона, а Клей вырыл яму. Когла они работали, Таэ и Бабуля не сводили глаз с мужчин, как будто это было наименьшим, что они могли сделать.

Подойдя поближе к надгробному знаку, Таэ обхватила руками собственные плечи. Ее голос звучал слегка приглушенно.

Таким образом, мы провожаем любимого нашего в вечный покой Царства Твоего,

В сны о великодушных руках Твоих...

Стих оборвался. Таэ, прищурив глаза, пыталась вспомнить. Ее хрупкая фигурка дрожала, но сказать она ничего не могла.

- Я забыла, как она продолжается, - хрипло сказала Таэ. - Это смешно. Я повторяла свои молитвы каждое утро, бесперебойно, когда я была в замке Аристократов. Я удивлена, почему я не могу вспомнить ее сейчас.

Что-то блеснуло, скатившись вниз по щеке девушки. Прежде чем слеза достигла ее подбородка, мрачный голос Ди продолжил ее молитву.

Ни велики мы и ни ничтожны;

Вдаль мы идем, для того лишь, чтобы вновь возродиться,

И потому зовемся мы далекими скитальцами...

Перестав смотреть перед собой, Таэ посмотрела на Охотника На Вампиров сквозь свои затуманенные глаза.

Никто не двигался.

Ветер и спокойный лунный свет растекался вокруг них, лишь слегка нарушая поверхность песчаной насыпи. Песок плавно стекал вниз по склонам. Внезапно поток песка стал тяжелее, и на его плоской поверхности начали проявляться различные образы.

Хотя мы и скитаемся по земле в поисках Тебя,

Ответ нам не дан.

Ничто, кроме тени, мы не видим в этом беспокойном мире...

Позади неподвижных фигур перемещались новые. Словно призраки, идущие по дну озера, они покачивались взад и вперед, приближаясь к ним. Были они замечены группой или нет, было неясно. Ди не двигался. Клей и Бабуля также продолжали стоять у могилы.

Ветер понемногу сдувал песок с плеч фигур, приближающихся все ближе.

Голос Ди оставался, как всегда, тихим.

Однако, мы не знаем страха;

Слова молчания ведомы нам.

И пока видим мы невидимое,

Мы есть Ты, а Ты есть мы."

Этого далекого скитальца вверяем мы Тебе.

Лунный свет стал танцующим клинком. Песчаные люди, которые бросили вызов Ди, были аккуратно рассечены пополам, а другие рухнули на землю под серповидной луной еще до окончания молитвы.

Воцарилась тишина.

- Ну, это не заняло и тридцати секунд! - сказала Бабуля, толкая Taэ к фургону.

Ди обернулся. Клей тоже.

Новые фигуры появлялись из песка.

- Это безумие! - воскликнул Клей впервые сдавленным от страха голосом. Его уверенность в себе исчезла. Он понял, что эти новые фигуры были на самом деле просто возрожденными песчаными людьми, которых они только что победили.

Фигуры вытекали из песка, словно вода, окружая группу.

- Значит, пустыня эволюционирует, - пробормотал Ди.

- Пора позабавиться. Я разнесу каждого из этих уродов! - закричал Клей, перебирая всеми пятью пальцами струны инструмента.

- Ди, кто-то идет! - крикнула Бабуля из водительского сиденья, указывая рукой в ту сторону.

- Братан! - закричал Клей. Но затем он застыл на месте, удивившись чему-то.

Следуя примеру младшего Бюлова, песчаные люди также наблюдали, как приближался всадник далеко за дюнами. Трудно было сказать, где он был и что он делал, но спящий человек, который раскачивался на спине лошади - это тот самый Бинго, каким был всегда. Вероятно, его странный вид напугал пустыню, потому что песчаные люди застыли как вкопанные. Но довольно скоро, некоторые из них направились к их новому врагу.

- Черт! Валите в фургон! - закричал Клей. - Иначе будете уничтожены!  Не понимая, что это должно было означать, но подстрекаемые срочностью, с которой он проревел это, Бабуля и Таэ нырнули в фургон.

- Черт! Слишком поздно, - вскрикнул Клей, размахивая обеими руками перед старшим братом. - Стоп, Бинго! Это я!

Слышал его старший Бюлов или нет, было неясно, но через секунду, сферы, сверкающие как пена на воде, вылетели изо рта Бинго. Хотя они, возможно, и напоминали мыльные пузыри, эффект они имели такой, что даже в самых ярких фантазиях нельзя было представить. Пузыри лопнули прямо перед песчаными людьми, которые неуклюже шагали к нему. В течение некоторого времени, в песчаных людях не произошло никаких изменений, но секундами позже их тела начали выглядеть невероятно размытыми, а потом они вдруг исчезли.

Тогда у Ди появилось странное ощущение. Почему-то казалось, что в этот момент все пробудились ото сна.

И вновь, группа застыла в тишине.

- Эй, братан...- сказал Клей. Его голос был спутанным, будто он только что проснулся.

Ничего не отвечая своему младшему брату, Бинго раскачивался взад и вперед в седле, но его лицо внезапно вздернулось. Он сказал бодро:

- Так, ты все еще с ними?

И когда он посмотрел в сторону Ди, его глаза вновь были наполнены вялостью странного спящего человека.

Когда Бинго спросил брата, почему Ди все еще был с ними, вероятнее всего вопрос должен был звучать по-другому: "Почему ты еще не убил Охотника?" Судя по тому, как побледнел Клей, это было упреком.

Окинув пустым взглядом Ди, Бинго сказал:

- Кажется, вы, люди, приглядывали за моим братом.

Ди молчал. Его длинный меч оставался в ножнах. Возможно, он полагал, что враги не придут, потому что Бинго уничтожил их всех.

- Могу ли я присоединиться к вашей веселой группке? - сказал Бинго, опустив лицо вниз и пришпорив своего коня. Было похоже на то, будто он был пьян. Он приблизился к группе. Даже лошадь спящего имела странную походку.

- Еще один непрошеный гость, - фыркнула Бабуля. В какой-то момент, она высунула голову над водительским сиденьем. - Ты случайно не потерял пищу и воду? Потому что мы не можем наши запасы тратить зря.

- Мой брат не нуждается в пище или воде, - сказал Клей с ухмылкой. - Он раздобудет это в другом месте.

- Тогда это прекрасно. Во всяком случае, что же нам делать сейчас, Ди? - спросила Бабуля. - Мне кажется, что мы разозлили пустыню еще сильнее, чем раньше. Такими темпами мы никогда отсюда не выберемся.

- Мы уничтожим ее, - лаконично сказал Ди.

- Как?

- Кто-то раньше пытался сделать что-то подобное со мной. Я сделаю то же, что делал когда-то.

- А что именно?

- Скоро наступит утро, - посмотрев на небо на востоке, сказал Ди. - Пока не взошло солнце, мы направимся обратно на юго-запад.

- Юго-запад? - спросила Бабуля, склонив голову набок. Но вскоре ее глаза широко раскрылись. - Ты имеешь в виду это облако пыли... эту песчаную бурю? Скажи мне, что ты шутишь, потому что...  До того, как старуха могла закончить свою речь о том, что никогда в жизни туда не пойдет, Бинго остановил ее.

- Ты попал прямо в точку, - сказал он огромным как вселенная голосом.

- Ты видел это? - спросил Ди.

- Еще бы, - ответил старший Бюлов. - И мы должны усмирить эту штуку немедленно.

Пришпорив коня, Ди сказал:

- Поехали.

- Ты безнадежен, ты знаешь это? Никогда не слушаешь то, что тебе говорят, - пробормотала Бабуля. - Напомнил мне моего мужа. В конце концов, в один прекрасный день он уехал и так и не вернулся.

- Ты пыталась остановить его? - спросил Ди.

- Нет, - ответила старуха, медленно покачивая головой из стороны в сторону, и резко дернула за поводья.

Несколько взглядов упали на песчаную могилу - от Ди, Клея, и старухи. Правда, прежде чем они исчезли за дюнами, бледное и печальное лицо грустно выглянуло из заднего окна крытого фургона. После чего, словно из ниоткуда, ветер поднял песчаное облако, которое накрыло крошечный крест, сделав покойного постоянным обитателем пустыни.

III

Лучи рассвета осветили высокую стену из песка, что простиралась на сотни футов в небо. Ди остановил лошадь, когда крупицы песчинок стали бить по его щекам. Песчаная буря находилась от них менее чем за милю.

- Ждите здесь, - сказал Охотник, повернувшись спиной к группе.

- Я и не собиралась туда идти, - мрачно посмотрев на бурю, сказала Бабуля. - Не знаю, что ты там найдешь, но я уверена, что ты, вероятно, вернешься в целости и сохранности, не так ли?  - Подождите двенадцать часов. Если я не вернусь, используй одну из своих песчаных картин, чтобы стереть песчаную бурю. Ты же можешь сделать это?

Бабуля посмотрела на Ди с явным удивлением, проявившемся у нее на секунду, а затем быстро поджала губы, будто рассердившись.  - Конечно, и уничтожу тебя прямо с ней.

Не успев это договорить, она побледнела и добавила:

- Но лучше вернись. Без тебя, я не знаю, как мы выберемся из этого места. Если тебе покажется, что это становится слишком опасным, напомни себе, что у тебя есть обязанность защищать слабую старушку и девочку, и возвращайся назад. Мы все еще рассчитываем на тебя.

- Они будут защищать вас, - сказал Ди, посмотрев на братьев-воинов.

Взглянув на двух взрослых мужчин на одном коне, ей захотелось смеяться, но затем это чувство переросло в тревогу. Она не могла им полностью довериться, поскольку они больше ничего не могли сделать. Бабуля не позволила Клею сесть перед ней, в основном, потому что не хотела, чтобы он находился где-то рядом с Таэ.

- Но что внутри этой песчаной бури?

- Я не знаю, - ответил Ди.

- Ты не знаешь, но идешь туда в любом случае?  Думаю, что нам, простым смертным, просто не понять, что происходит в сознании дампира.

- Когда мы собирались, прорваться через нее раньше, Таэ привела нас в лес, - сказал Ди, повернувшись к песчаной буре.

- Ты знаешь, а ты прав, - сказала старуха.

- Скорее всего, она не хочет, чтобы мы там прошли.

- Почему? - спросила старуха.

- Это то, что я собираюсь выяснить.

Не попрощавшись, Ди поскакал против ветра. После того, как Охотник ускакал на пятнадцать или двадцать футов, Бинго тоже поскакал следом за ним и подъехал с правой стороны - по-видимому, он оставил Клея с остальными. Учитывая, какой рукой Ди пользовался своим оружием, воин мог легко быть убит, и он не должен был никого винить, кроме себя. Было ли это просто невнимательностью с его стороны, или он был уверен, что не пострадает? И что это была за странная способность разлагать предметы, которую он продемонстрировал прошлой ночью? Бинго не упомянул, что он будет сопровождать Охотника, и он даже на него не смотрел. Хотя они и ехали вместе в трех футах друг от друга, ни один из них словно не замечал друг друга. В мгновение ока, золотая завеса песка и пыли скрыла их от чужих глаз

Солнце исчезло. То, что находилось впереди них, невозможно было увидеть невооруженным глазом более чем на ярд. Тем не менее, пара всадников молча продолжила свой путь через шторм.

- Мой младший брат рассказал мне, что произошло, - сказал Бинго сонным голосом. - Кажется, ты дважды спас ему жизнь. Я хотел бы поблагодарить тебя за это.

Ди ничего ему не ответил.

- Эта пустыня хотела заполучить нас, не так ли?

- Верно, - кратко ответил ему Ди. - Как ты узнал?

- Я видел это во сне, - ответил Бинго, и несмотря на воющий ветер, его голос был отчетливо слышен. - В моих снах, я видел сны пустыни. Во сне всегда раскрываются наши истинные намерения.

- Как насчет моих снов? - спросил Охотник.

- Я воздержусь от просмотра твоих. Я совершенно не хочу сойти с ума в мои годы.

Только что же старший Бюлов имел в виду?

- Не похоже, что нас ждет опасность.

Бинго сказал это таким тоном, будто вовсе не был обеспокоен отсутствием реакции со стороны Ди.

- И после всего того, через что мы прошли, интересно, может пустыня уже передумала? Или она просто знает, что ждет нас впереди? - сказал Бинго, но вой ветра заглушил его последние слова.

Два всадника хранили молчание, и лишь рычащий ветер терзал их одежду, когда они продвигались сквозь золотистую пыль.

И потом, прежде чем они это увидели, образ, темнее оттенка песков, появился в поле зрения впереди. Ни один из мужчин не казался обеспокоенным, когда они ехали.

Ветер подул сбоку, словно снимая этот желтый занавес, и открыл взору всадников пустынные руины, простирающиеся вокруг них.

И то, что это место было великолепным, было заметно даже в разгар песчаной бури. Огромные улицы и колонны с замысловатой резьбой, рассеянные остатки загадочных машин - части какого-то гигантского механизма будто простирались до бесконечности, исчезая в далеких облаках пыли.

Выйдя на мощеную дорогу, конца которой они не видели, они пересекли мост, который был на грани разрушения. В какой-то момент, Бинго увел свою лошадь и стал ехать позади Ди. Старший Бюлов вероятно понял, кто из них лучше знал, куда нужно ехать.

Проехав по украшенному паутинными трещинами коридору, они внезапно выехали на прекрасную долину. Эта земля, по которой бурно плыли беспощадные облака пыли, сейчас открыла свою зияющую пасть, и оттуда, где, казалось, была бездонная тьма, упругий объект, который был похож на конгломерацию массивных кристаллов, тянулся до небес. Чем выше находились различные кристаллы, тем больше был их объем.

Странная непропорциональность этих объектов бесповоротно указывала на цель и последствия их создания, которые можно охарактеризовать лишь одним прилагательным - ужасающие.

Из глубин земли проливался бледный свет. Там была жизнь.

Стоя на краю земли, Ди молча смотрел на кристаллическую гору. Что бы он ни думал, смотря на них, ничего не читалось по его элегантным чертам лица.

- Это оно? - спросил Бинго, находясь в десяти футах позади Охотника.

- Ты сказал, что видел это во сне - это ты видел?

- Да.

Его ответ был словно смешан со сном и усталостью.

- Это была немного сумасшедшая идея скрещивания людей и Аристократов. Даже после того, как научно-исследовательский центр пришел в упадок, машины продолжили действовать, и свободно могут позволить себе работать в пустыне. Не могу сказать, что виню их в желании стать умнее.

Как будто в ответ на объяснение Бинго, свет в недрах земли засиял еще ярче.

Задолго до этого, запрещенные эксперименты были проведены в обширном регионе, охраняемом песчаной бурей. Независимо от того, какими могли быть результаты, время шло с безжалостной скоростью, и никому неведомая заброшенная машина породила дитя, что не соответствовало их намерениям.

Что думал Ди о пустыне, имеющей волю, или причины, по которым она стремилась эволюционировать еще дальше? Его прекрасное лицо было расплывчатым из-за дуновения песка, и светилось таинственным светом, поднимающимся из глубин земли.

- Что теперь? - спросил Бинго.

Ничего не сказав, Ди слез с лошади. В левой руке он держал свернутое одеяло. Ветер эхом отдавался в небесах.

Вытащив нож из кармана, он наклонился и начал копать землю.

Действия, которые за этим последовали, были, скорее всего, за пределами понимания Бинго, который наблюдал за Охотником сзади. Но, в его состоянии, не было понятно, проснулся ли Бинго, или спит, и, вполне возможно, сонный воин вообще не был заинтересован Ди.

После того, как он выкопал достаточно земли, чтобы наполнить ею обе руки, Ди раскрыл одеяло. Их него выпал пучок толстых, скрученных ветвей - которые вне всяких сомнений были набраны еще в движущемся лесу. Взяв две ветви в руки, Ди начал слегка тереть их друг о друга, пока они не загорелись пламенем.

Бросив их на землю и подкинув оставшуюся древесину, Ди затем выставил левую руку над пламенем. Нож в правой руке мелькнул возле его запястья. Свежая кровь полилась потоком, падая на огонь и темную землю так, что от оттуда поднялся черный дым.

- Этого достаточно? - спросил Ди.

- Я полагаю, что да, - ответил хриплый голос где-то около левого запястья Ди.

Та же самая рука поднялась высоко в воздух. Затем воющий ветер закружился вокруг юноши в черном. Песок и пыль дико затанцевали, дым и пламя растянулись в длинные и тонкие полоски, которые вот-вот сломаются. В конечном счете, так и случилось. Пламя, не поддающегося описанию цвета, слилось в единый поток. Ладонь протянутой левой руки Ди поглотила поток - не только пламя, но и пропитанную его кровью землю тоже.

Земля, ветер, огонь и вода - все четыре элемента были собраны. Менее чем за три секунды странное всасывание закончилось. Оно, казалось, имело определенное значение для Ди, а затем он подошел к краю трещины в земле. Его лошадь заржала и попятилась. Ди вытащил нож левой рукой.

Нечто мысленно заговорило с ним и спросило: "Ты собираешься это сделать?"

Охотник занес левую руку над своей головой.

Поблескивающая сфера наполовину вышла изо рта Бинго.

- Как же долго я ждал этого дня. Я напал на тебя, потому что я подумал, что лишь ты сможешь отправить меня на вечный покой.

Ди не двигался. Призматическая сфера неторопливо приблизилась к его голове.

- Почему ты сам не отправишься на вечный покой? - спросил Охотник.

- Я пытался, но я не смог, хотя это было то, чего я хотел. Соблазн воскреснуть снова был слишком велик. Ты должен сказать мне, я единственный, кто так считает?

Ди согнулся в талии. Сфера лопнула, исчезнув без следа.

- Скажи мне. Каждый желает стать кем-то еще, разве не так? Даже тогда, когда он знает, что это будет связано с невероятной болью и усталостью.

Нож Ди стал вспышкой света, летевшей по воздуху.

- Разве не так?

Вспышка света исчезла. Ее поглотила часть кристаллов.

Ни минуты не медля, Ди оседлал коня.

- Это конец? - рассеяно спросил Бинго.

Не дав ответа, Ди начал медленно уезжать. После того, как его конь сделал три шага, то, что походило на вздох, можно было услышать за его спиной из отверстия от кинжала. Семь шагов - и одна часть кристаллов испустила бледное свечение. Десять шагов -и свечение превратилось в световые лучи, которые начинали тихо падать на кристалл. После этого, больше ничего не было слышно. Наверное, именно так происходило разрушение. Тысячи, а затем десятки тысяч трещин пробежали по сверкающей груде кристаллов. Сформировались бесчисленные обломки, которые затем обрушились.

Две фигуры, не вздрогнув, медленно поехали прочь. Само собой разумеется, они даже не оглянулись назад.

Два часа спустя, Бабуля и Клей изумленно оглянулись на внезапно ослабевшую песчаную бурю - Ди и Бинго вернулись.

- Все кончено, да? - спросила Бабуля. - Если это теперь обычная пустыня, у нас не должно быть проблем. Еще два дня, и мы пересечем ее. Похоже, мы каким-то образом прибудем к сроку. Ну, тогда, давайте двигаться дальше! - воскликнула старуха, натянув поводья.

Ее четверка лошадей-киборгов начала бить копытами землю.

- Кто-то там наверху полюбит этого парня, - проворчал Клей, залезая на лошадь позади своего старшего брата. - Конечно, он был с тобой, братан. А это значит, что такие вопросы, как "в порядке ли он" здесь лишние.

Только после того, как он это сказал, он осознал противоречивость своей логики. Он больше ничего не мог сделать, кроме как скорчить странное выражение лица.

Ди подъехал к братьям и спросил:

- Почему ты тогда передумал сделать то, что планировал? После того, как он задал этот вопрос, братья отдалились от него, но в конце концов, Бинго так и не ответил.

Три дня спустя, ранним утром, они въехали в город Варнава.

- Ну, теперь мы можем попрощаться. Действительно, только благодаря всем вам мы смогли добраться сюда. Миллион благодарностей. Эй, ты, иди сюда тоже , - нелепо ликовала Бабуля, позвав Таэ к водительскому сиденью.

Ди ехал верхом, не говоря ни слова. Сразу за ним подъехал Бинго на коне, и Клей - который, неожиданно, соскочил на землю.

- Что, парни, вы уже уходите? - спросила старуха. - Я как раз собиралась пойти доставить девочку домой. Скажите, прежде чем я пойду, почему бы нам не выпить?

Лишь только Клей посмотрел на нее. Когда он увидел фигуру, что стояла возле Бабули, его грозное лицо просветлело и стало умиротворенным.

Возможно, заметив это, Таэ немного опустила голову.

Приложив ладонь ко рту, Клей грубо крикнул:

- Эй, юная мисс! До скорой встречи! Это была интересная поездка. О, и тебе, Бабуля, я обязательно верну долг за то, что ты сказала ему спасти меня тогда.

- Хорошо, но я не собираюсь этого ждать, затаив дыхание, -сказала Бабуля. Ее голос и очертание сокращались на расстоянии, так же, как и очертания девушки возле нее. Никто не заметил, что девушка смотрела в спину, облаченную в черное длинное пальто, и ее глаза давали понять, что это был самый ослепительный момент, который она когда-либо видела.

Не теряя времени, Ди поехал по одной из главных улиц и спешился перед трехэтажным зданием, находившимся через пять кварталов. Там не было видно Братьев Бюловых. Население города Варнава составляет около двух с половиной тысяч человек. Что касается зданий, большинство из них были деревянными. Только после того как Ди исчез в дверном проеме, женщины, застывшие на месте в разных частях улицы, безнадежно вздохнули.

После входа в здание была лестница, а справа от лестницы висела медная табличка с выгравированными именами арендаторов.

Номер 202: Адвокатская контора Торнтона. Рука в черной перчатке постучала в дверь, и она тотчас же открылась. Барышня, видимо секретарша, замерла на месте, открыв от изумления рот с ярко накрашенными губами.

- О, не обращайте на нее внимания, заходите! - услышал Охотник голос.

Осторожно оттолкнув женщину в сторону, Ди проскользнул в приемную и открыл дверь.

Комната была среднего размера. За столом у окна с угрюмым выражением лица сидел Торнтон.

- Добро пожаловать. Как раз вовремя. Чего еще я мог ожидать от Ди, Охотника На Вампиров?

Адвокат протянул ему руку, но потом убрал ее. Многие Охотники избегают рукопожатия. Это была мера предосторожности, чтобы не быть застигнутым врасплох.

- Скажите мне то, что я должен услышать, - тихо сказал Ди.

Условием Торнтона было пересечь пустыню и добраться до этого места в определенное время - сегодня утром. Теперь пришла пора исполнить вторую половину сделки.

- Вы не собираетесь спросить, как я смог добраться сюда раньше вас? - спросил Торнтон.

- Нет, - ответил Охотник. - Хотя мало кто умеет управлять летательным аппаратом.

Адвокат кивнул, сказав:

- И я оказался одним из них. Итак, как прошла поездка?  - Где вы с ним встретились? - спросил Ди.

- Вам следует спросить его самого.

Впервые оттенок эмоции всплыл на лице Ди.

- Где он?

- Он в заброшенном доме на южной окраине города. Давным-давно, это был особняк Аристократа. Теперь все заросло бурьяном, но мне кажется, он выбирает себе жилище, привлекающее меньше внимания и основанное на былой славе. Он должен спать в это время.

Ди развернулся.

- Подождите. Я только передавал указания от него. Аристократ или нет, он мой клиент. Почему вы должны были пересечь пустыню ради него? - спросил Торнтон, но его слова словно рассыпались, встретив спину Ди.

И секретарша вновь раскрыла рот, смотря ему вслед.

Тридцать минут спустя, Охотник На Вампиров появился в полуразрушенном особняке. Напротив входа, где даже бронза разрушилась от ветхости, был зал, огромный как само море.

- Будь осторожен, - сказала его левая рука. - Он здесь. Я его чувствую.

И будто, чтобы затмить это замечание, торжественный голос произнес:

- Рад, что ты пришел.

Что было источником этого комментария, стало уже ясно. Посередине парадной лестницы, что изгибалась в сумраке, в дальнем конце зала стояла призрачная фигура.

- Пересечение этой пустыни было испытанием для тебя. Не ради битвы. То, что ты повидал, было бесповоротным концом.

От левой руки Ди возникла вспышка, и три полосы белого света молниями полетели в черную фигуру. Когда грубые деревянные иглы были поглощены тьмой позади него, фигура молча улыбнулась.

- Что ты видел! О чем ты думал! Что насчет твоего будущего! Ты все еще намерен подвергать себя каждому безжалостному дню! Разве ты не жаждешь мирной жизни!

Ди беззвучно бросился вперед. Прогнившие доски не могли бы выдержать даже удар булыжника, но, когда Ди пробежался по ним, он не оставил ни одного следа. Охотник осилил первые двадцать ступеней всего за два прыжка. Он прыгнул, а затем ударил мечом.

Когда же по ней сверху вниз ударил клинок, фигура даже не попыталась уклониться, а просто ждала удара. Удар прошел сквозь нее, не встретив никакого сопротивления.

- Значит, таков твой ответ? Очень хорошо. Именно это и делает тебя моим единственным успехом. Но пока ты будешь принимать такую судьбу, смерть всегда будет бросать на тебя свою тень.

Клинок Ди еще раз взлетел снизу вверх, разрубив стальные перила на две части.

- Это бесполезно, - сказал ему голос в левой руке. - Это лишь остаточное изображение из прошлого. Прекрати уже.

Темная фигура не спеша отступила, поднимаясь вверх по лестнице.

Когда Ди собрался последовать за ним, его внезапно поразило странное ощущение, будто он только что проснулся. С помощью одного прыжка он спустился вниз по лестнице, и мир стал туманным. Теперь Ди был во сне. Если сновидец проснется, то все исчезнет. Сила, управляющая снами, была действительно невероятной.

Ди протянул перед собой левую руку. Из нее к двери выстрелила черная струя. Даже несмотря на то, что прямоугольная область двери была искажена, она мгновенно распахнулась, показав голубое небо, и вернулась в реальность.

Выскочив в заросший сад, Ди посмотрел через плечо. Дом у него за спиной внезапно исчез, а несколько призматических световых сфер понеслись к нему. Сны. Сами сферы были исключительно снами. Все, к чему они прикасались, обращалось в сон и исчезало.

Черная струя зацепила светящуюся сферу в воздухе. Через секунду, Ди вонзил свой клинок в пятно, распространившееся по всей поверхности сферы, и сонная субстанция распалась на части.

- Замечательно! - сказал сонный голос, исходивший от заросшей травы. Покачиваясь и неуверенно передвигая ноги, фигура поднялась с земли.

- Где твой брат? - спросил Ди.

- В салуне.

- Кто приказал тебе сделать это?

- Ты еще не знаешь? - сонно спросил Бинго.

Его тело пронзила игла, что пронеслась по воздуху. Она выступила из его плоти, а затем исчезла.

- Когда я сплю, я и есть сон, - смеясь, сказал спросонья Бинго Охотнику.

Будучи реальным, Ди не мог разрубить сон. В этот момент Бинго был существенно бессмертен.

- Я пробил брешь в твоем сне, - тихо сказал Ди.

Тонкие, темно-красные капли слетели, словно пыль, с груди его противника. Черные струи, вылетевшие из левой руки Охотника, оставили тонкие кровавые следы.

- Можем ли мы решить это в другой день? - спокойно сказал Бинго. Хотя он и спал, его спокойствие только казалось естественным. - Ты можешь назвать время.

- Я оставляю это тебе, - ответил ему Ди.

- Хорошо. Тогда завтра, рано утром. Рассвет будет в четыре часа. Так что сделаем это здесь, в три тридцать.

- Почему бы нам не сделать это днем? - спросил Охотник.

- Почему бы тебе не разрубить меня прямо здесь и сейчас?  Ди вложил свой длинный меч в ножны.

Медленно указав дрожащей рукой в направлении города, Бинго сказал:  - Я буду в баре под названием "Эль-Капитан" в течение всего дня. Зайди, если захочешь.

Наступила ночь. Ветер, дувший в пустыню, сменил направление, неся песчинки обратно в город. Ударяя по окнам и деревянным заборам, он одиноко выл. Это был тоскливый звук как для тех, кого он провожал при выезде, так и для и тех, кого он встречал по прибытии.

Был уже поздний вечер, когда Старуха - Гадюка позвала Ди, спящего в заросшем саду особняка. Он оказался там после того, как гостиница отказалась дать ему номер.

- Не видел ли ты Таэ?

Это были самые первые слова из уст старухи, после того как она визгливо окрикнула Ди и подошла к нему, последовав за его голосом.

- Если она не пришла с тобой, значит ее здесь нет.

Бабуля подавленно вздохнула.

- Веселенькое дело. Убежала в тот самый день, когда прибыла сюда, дурочка.

Старуха села на землю. Ее ботинки были белыми от пыли. Здесь не было никакого света, кроме лунного.

- Что случилось?

Судя по тому, что сказала ему Бабуля в ответ на его вопрос, когда девушка была с братом и его женой, все прошло не так хорошо, как хотелось бы.

Ее невестка осыпала ее оскорблениями, определившаяся с самого начала прогнать ее прочь. "Ты - игрушка Аристократов", -глумилась она. - Почему ты не могла просто умереть где-то в пути? Это мои свекровь и свекор просили искать тебя, а не я. Если ты будешь слоняться здесь, люди сожгут наш дом дотла".

Старший брат Таэ ничего не сказал, а просто смотрел, как уходила его сестра.

- У тебя нет причин расстраиваться, - сказал Ди старухе. - Ты, должно быть, представляла, что это могло случиться. Кроме того, твоя работа заключается лишь в доставке.

- Это правда, - пожав плечами, сказала Бабуля. - Но, знаешь, время от времени даже я волнуюсь о том, что станет с моим товаром. Поэтому, я даже была в салуне и спросила этих ребят, не видели ли они ее. Ну, я не знаю насчет старшего, но младший выбежал, будто я разожгла под ним костер. Он, наверное, до сих пор ее ищет.

- Если она придет, я тебе сообщу. Ты будешь в гостинице?  Бабуля пробормотала что-то в очередной раз про глупость девушки, о том как она не смогла сдержаться даже на один день. По сравнению с этими словами, слова о том, как ей будет тяжело справляться с ребенком-дампиром одной, эти ругательства были бы ей словно музыка для ушей. Сказав, что она вновь пойдет искать девушку, Бабуля удалилась.

- Ребенок-дампир? Да, дампир... - пробормотала она. Эти слова становились все слабее и слабее, пока они не стали еле слышными, как шелест листьев на деревьях.

Спустя какое-то время, кто-то крикнул:

- Ди!

Вдалеке между деревьями показалась бледная фигурка. К тому времени, как она достигла Охотника, он уже видел, что это была Таэ.

- Старуха рассказала мне о том, что произошло.

- Я... я действительно собиралась смириться с этим, - запнулась девушка. - независимо от того, что они говорили обо мне. Но... когда они назвали ребенка внутри меня вампиром...

- Это дампир.

- Это то же самое для всех остальных!

На ее щеках оставались следы от слез, но их самих не было видно. Она выплакалась.

После пребывания в плену у Аристократов в течение восьми долгих лет она наконец вернулась домой, но не пробыла в нем ни одного дня...

- Что ты будешь делать?

- Позволь мне остаться здесь лишь на этот вечер, - впервые сказав это твердым голосом, произнесла Таэ. Ее целеустремленный взгляд встретился со взглядом Ди. - Придет завтра, и я буду справляться со всем сама. Но до тех пор, пожалуйста, просто позволь мне остаться с тобой.

- Делай, что хочешь.

Таэ села рядом с Ди. Он бросил одеяло ей на колени.

- Но это твое...- сказала девушка.

- Это не для тебя.

Таэ посмотрела на одеяло, а затем на Ди. По ее щеке покатилась слеза, упав на тыльную сторону руки, державшую край одеяла. Ее запас скорбных слез почти исчерпался.

- Хорошо, - натянув одеяло, сказала Таэ.

- Ты сказала, что справишься сама, не так ли? - спросил Ди, глядя прямо перед собой.

- Да.

- Ну, скоро вас будет уже двое.

Таэ не знала, что сказать.

- Кажется, дети-дампиры довольно внимательны, хотя бывают и исключения.

Хотя молодой человек казался холодным как лед, слабый намек на улыбку появился на его губах. Таэ смотрела, но не верила своим глазам, а затем робко прикоснулась к его груди своей бледной ручкой. Ди не шевельнулся.

- Я... я постараюсь быть храброй, - прошептала Таэ, опустив голову на руку. - Хорошо, - сказала она через некоторое время. - Я слышу звук твоего сердца. Когда я была маленькой девочкой, папа сказал мне кое-что. Он сказал, что дампиры не дышат. И сердца их не бьются. Я искренне верила ему, что Аристократы имели сердца из золота и вены из кристаллов, как и дампиры. Теперь я знаю, что это не так, хотя после встречи с тобой, я думала, что это все еще может быть правдой.

Ди ничего не сказал.

- Но я рада, что это не так. Сердце дампира бьется так же, как и у нас. Твоя кровь тоже теплая. Я этому рада. Мой ребенок будет таким же как ты, да? - спросила Таэ.

Она плакала. И она продолжала плакать. Ее голос был полон радости. Сама не зная почему, Таэ вдруг подумала, что она все-таки сможет свести концы с концами.

В какой-то момент девушка погрузилась в спокойный сон, и Ди озадаченным взглядом посмотрел на нее. Локон упал на ее лоб. Его левая рука потянулась и убрала его назад. Затем он поднял лицо и уставился в темноту.

Внезапно возникли три силуэта. Это были Бабуля и Братья Бюловы.

- Сегодня о ней я позабочусь, - сказал Ди.

Услышав это, Бабуля скривила губы, а Клей отрезал низким голосом:  - Да ты гонишь! Кто же оставит девушку наедине с таким сексуальным маньяком, как ты, в глухую ночь? Под твоей железной маской прячется страстное желание хорошенько оттянуться, ублюдок!

Переводя взгляд с девушки на Ди, Бабуля сказала:

- А мы не разбудим ее?

Левая рука Ди коснулась затылка Tаэ, и быстро убралась.

- Сейчас это не проблема, - ответил ей Охотник.

- Хорошо, - кивнула Бабуля. Но это был уже не тот кивок головой, который она всегда делала. - Я думаю, что вместо того, чтобы они оба жили в мучениях, было бы лучше, чтобы одна из них вела нормальный образ жизни. Ты знаешь, что является самым лучшим, что нужно сделать, - сказала Бабуля, поднося правую руку к кувшину на ее бедре. - Мои песочные картины могут изобразить даже внутренности человека. Я собираюсь сделать это, - сказала старуха дрожащим голосом. Но дрожь ее голоса дала понять, что она решительно настроена.

Аккуратно уложив Taэ на землю, Охотник в черном медленно выпрямился.  - Оставьте ее в покое, - сказал он. Хотя в его тоне не было ничего, кроме намека на угрозу, это заставило не только Бабулю, но и величайших воинов Фронтира застыть на месте. Глаза Ди загорелись темно-красным цветом - цветом крови.

- Видишь... Ты видишь это? - сорвались слова из дрожащих губ Бабули. - Взгляни на свое лицо сейчас? У ребенка Таэ будет такое же. Независимо от того, насколько красивым он родиться, или насколько сильнее человека он будет, в конечном счете, он всегда будет показывать это лицо. И каждый раз, когда он будет это делать, попомни мои слова, каждый раз, когда это произойдет, все, что он сумеет создать, будет разрушено. Не раз и не два. Всякий раз. Сколько раз ты носил эту маску? Как часто ты использовал лицо Аристократа?

- Оставьте ее в покое, - повторил Ди.

- Нет, я не остановлюсь. Ты может быть и дампир, но ты мужчина. Как ты можешь знать хоть немного о том, что чувствует женщина?  Кровавый оттенок быстро покинул глаза Ди. Глядя на Бабулю, выражение его лица успокоилось, и он сказал:

- Ты дампир, не так ли?

Казалось, время остановило свой ход.

Бабуля была вогнана в растерянность, и она не могла скрыть эту эмоцию.  - Что? - воскликнула она. - Что ты имеешь в виду?

- Тогда в пустыне. Клей пришел, чтобы увести тебя и меня. Но Ланса и Таэ, он унес спящими.

- Это чистое совпадение.

- Это еще не все. Кроме первого взгляда на знак, который я поставил на могилу, ты больше на него не смотрела. Потому что у тебя трудности с формой этого знака. И почему это, когда ты пришла сюда раньше, чтобы найти девушку, твои ботинки были белыми от пыли, а ты не дышала тяжело и не задыхалась?  Ди уставился на нее.

Тишина после вопроса была в сто раз страшнее, чем любой разъяренный крик.

Бабуля слабо покачала головой из стороны в сторону.

- Ложь, - сказала она. - Ты выдумываешь...

- У меня есть еще одно доказательство, которое я не мог выдумать. Ди нанес смертельный удар.

- Что...

- Ненависть к дампирам. Только другой дампир чувствует ее так сильно.

- Прекрати! - вскрикнула Бабуля. Крича это, она высоко подняла свою правую руку. Песок вздымался между ее пальцами.

Раздался выстрел.

Правая рука старухи поднялась так высоко, как это было возможно, и песок в ней бесполезно разлетелся на ветру.

Когда Ди бросился к падающей старухе, Бинго крикнул:

- Клей!

Хотя его голос и был сонным, его приказ все же был резким.

- Я за ним! - ответил Клей. Его мощная фигура исчезла в той стороне, откуда раздался выстрел.

Больше выстрелов не было.

Ди осмотрел рану Бабули. Пуля прошла прямо через ее сердце. Должно быть, это была работа какого-то огнестрельного оружия. Поскольку это не был деревянный кол, безусловно, единственная причина, по которой она была все еще жива, была в том, что она -дампир.

- Ди... - прохрипела старуха.

- Молчи.

- Не указывай, что мне делать.

Бабуля сделала неглубокий вздох.

- Не знаю, кто, черт возьми, это сделал и почему, но меня уже не спасти. Все нормально. Дай мне уйти. И не смей будить девушку. Я хочу уйти спокойно. Скажи, ты не против немного подержать меня за руку?

Как только она произнесла это, она сама схватила Ди за руку: - Давай, у нас не так уж и много времени. Ах, как я думала -холодная рука. Ничего, все в порядке. Это рука дампира. С этим ничего нельзя поделать. Ох, с тех пор прошли десятилетия.

Ди посмотрел на ее лицо, бледность которого была видна даже в темноте.

- Ты знаешь... у меня был ребенок, - сказала она со смехом. - Мать была дампиром, поэтому ее сын тоже был им. Вот почему мой мужчина сбежал от меня. Я была вынуждена работать в десять раз больше, как никто другой, воспитывая моего мальчика. Если он и должен был быть дампиром, я хотела, чтобы у него, по крайней мере, была хорошая дампирская жизнь. В конце концов, не было ничего, что я могла бы сделать. В ночь перед свадьбой... он пошел и вонзил клыки в горло девушке, которую он любил и на которой хотел жениться. Я тогда плакала кровавыми слезами.

Бабуля перевела взгляд в сторону Таэ.

- Она мило выглядит, когда спит, не так ли? - заметила старуха. -Сегодня вечером такой сон может быть последним. Ты знаешь, другие люди всегда говорили мне одно и то же. Они говорили, что никогда не видели, чтобы кто-нибудь выглядел так подавленно и сердито во сне. Так не должно быть. Я никогда не хотела, чтобы она прошла через все то, что и я. Я все еще не думаю, что то, что я собиралась сделать, было неправильным. Есть дампиры, которые живут так же, как и ты. Ну, может быть, в конечном счете, я была неправа...

Внезапно лицо Бабули стало еще более бледным.

- Ох... прощай... Похоже, я наконец обрету покой, - сказала старуха, резко откинув голову.

Ди заглянул в ее лицо.

- Ах, да, - сказала Бабуля, открыв глаза. - Я забыла попросить тебя сказать мне свои последние слова. Не волнуйся, я не прошу тебя сказать мне, что ты любишь меня или что-то подобное. Просто скажи что-нибудь.

- Ребенок девушки не пропадет.

- Правда? - улыбнувшись, сказала Бабуля. - Отлично... Если ты гарантируешь мне это, значит, все будет хорошо.

Старуха засмеялась от всего сердца, а потом ее голова откинулась набок. После этого она больше не двигалась.

Приложив руку к ее виску, Ди сложил ее морщинистые руки на груди.

- Она умерла? - спросил Клей. Он вновь стоял рядом с братом.

- А что насчет завтрашней дуэли? - спросил Бинго.

- Отложим ее к полудню, - ответил ему Охотник. - Я буду присутствовать на похоронах.

- Вместо полудня мы можем это сделать на следующий день.

- Думаешь, ваш работодатель хотел бы этого? - спросил Ди, глядя на Бинго. Бинго повернулся к Клею, но Клей отвернулся.  - Скажи ему, что это будет после полудня, - сказал Ди леденящим кровь тоном, а затем посмотрел на Таэ.

Завтра девушке придется начать свою жизнь заново. Но сейчас во время сна ее дыхание было безмятежным.

В полдень на следующий день, черная повозка ехала из похоронного бюро к окраине города. Вывозят гроб, как правило, через главные улицы Варнавы, и рядом идут те, кто провожают усопшего в последний путь. Родственники, друзья и знакомые имели шанс попрощаться с усопшим. Судя по всему, человек, которого хоронили в этот день, не умер мирной смертью. Водителем повозки была еще совсем молодая леди, и одиноким скорбящим позади повозки был великолепный юноша в черной одежде.

Было необыкновенно мало людей на улицах при ярком свете полудня. Те, кто там были, с подозрением смотрели на одинокую похоронную процессию. Обычно, даже горожане, которые не имели ничего общего с покойным, присоединялись к процессии -это была фронтирская учтивость, которую проявляли по отношению к тем, кто умер без семьи рядом. Но ни одна душа не пришла сегодня. Прошлой ночью, некоторые факты о сущности водителя, погибшего и одинокого скорбящего пронеслись по городу, словно ураган. И женщина, которая подняла этот шторм, уехала из города с мужем рано утром.

При белом солнечном свете не было слышно ни единого звука, кроме скрипа колес черной повозки.

Девушка опустила черную вуаль на лицо, а юноша держал свою широкополую шляпу у сердца. Почти незаметно ветер развевал волосы у них обоих.

Вскоре процессия прошла вблизи трехэтажного здания. В одном из номеров, три человека смотрели в окно.

- Как раз вовремя, - сказал адвокат Торнтон, щелкнув карманными часами. Взглянув на мужчин позади него, он сказал: - Время, необходимое, чтобы доложить о смерти старухи, провести уголовное расследование и подать катафалк - все это было принято в расчет - нет лучшего времени, чем полдень, чтобы умерший отправился в свой последний путь. Вы так не считаете? Никто ему не ответил. Бинго Бюлов и Клей Бюлов, два величайших воина Фронтира, выглядели довольно разгневанными и смотрели в спину их нанимателя.

- По статистике, если дампир сражается при свете дня, то эффективность его боя снижается на 40 процентов. Не смотрите на меня так печально, - сказал Торнтон братьям. - Я тоже не хотел бы, чтобы так произошло. Черт, если бы она не была вшивым искателем людей, не думаю, что я бы поступил с ней так. Скажу вам совершенно откровенно - все это из-за вашего провала избавиться от него в пустыне.

Хотя адвокат и кольнул их в больное место, Клей просто пожал плечами, а Бинго смотрел в пол - конечно, он не был подавлен и не чувствовал угрызений совести.

- Перешли вы через пустыню или нет, эта работа не будет выполнена, пока вы не убьете Охотника. Пока вы это не сделаете, я тоже не получу свои деньги. Позаботьтесь о том, чтобы он был убит обязательно сегодня.

С этими словами, Торнтон закрыл глаза - надо было только удивляться, какого рода вознаграждение он потребовал. Это похотливое и надменное выражение было исключительным для такого человека, и оно накрыло его лицо, словно масляная пленка. Его пухлые руки нежно массировали свой затылок.

Клей немного наклонился. Скрип приближающейся повозки достиг окна второго этажа.

- Ну что ж. Эта обстановка гарантирует вам плодотворную работу - он сейчас несомненно чувствует боль. Кажется, я не утратил свое умение оценивать личности. Мало того, что Охотник пришел на похороны в это время, так он еще и снял свою шляпу. Это только доказывает, что нельзя верить всем этим слухам о том, что некоторые люди могут быть бессердечными и хладнокровными.

Два брата молча наблюдали за проехавшей повозкой.

- Вы можете взять его сейчас. Идите, - сказал Торнтон, наделив голос силой, не терпящей возражений.

Повернувшись к нему спиной, пара направилась к двери.

Выйдя из здания, Братья Бюловы вышли прямо на улицу. Повозка и Ди продолжили двигаться, находясь где-то в сорока футах впереди них. Пара зашагала быстрее. На расстоянии двух ярдов от Ди, они ослабили темп. Ни Ди, ни Таэ не обернулись. Оба брата сняли шляпы. Держа их у сердца, они последовали вслед за Ди. Теперь скорбящих было трое.

Через час повозка остановилась на общественном кладбище за тем же похоронным бюро, откуда начался этот маршрут. Могильщик и гробовщик ждали возле ямы, которую уже закончили копать. Группа собрались вокруг могилы, гроб опустили в землю, и гробовщик начал читать молитву. Это была короткая молитва. Таэ повторяла ее слова себе под нос.

Церемония завершилась, и могильщик начал закидывать землю обратно в яму.

- Ну что же, - сказал Клей, намекая, что пришло время, чтобы наконец свести счеты. - Там есть открытая местность. Давайте решим все там.

- Я просто не понимаю, - сказал Бинго сонным тоном. - В прошлую ночь мы были готовы убить тебя... Но, честно говоря, я сейчас действительно не чувствую, что хочу это сделать.

Ди начал идти вперед. У него возникло чувство, что он услышал голос Таэ.

Покинув ряды надгробных камней, трио приняло боевую стойку в окружной местности, поросшей травой. Их разделало десять футов друг от друга.

- Я должен поблагодарить вас, - сказал Ди.

- За что? - ухмыляясь, ответил Клей. Отпрыгнув в сторону, он протянул свою правую руку к арфе.

Ди рванулся к Бинго.

Словно показывая, что его противник ожидал этого, спящий выплюнул изо рта сферы снов. Но рука Ди сделала то же самое. Струи из черной крови атаковали облако сфер с гибкостью кнута, но проскользнули между ними. Сферы умело избежали атаку.

- Хорошая работа, братан! - крикнул Клей. Пока Бинго сражался с Ди, он не мог себе позволить использовать смертоносные ультразвуковые волны, но похоже его старший брат не нуждался в помощи.

Уклонившись от сфер, летящих на него, Ди вновь выпустил струи крови из левой руки в Бинго. Новые сферы засверкали в солнечном свете, пытаясь вновь его атаковать. Каждая кровавая струя пробила поверхность сфер. Но как только все сферы исчезли, лицо Бинго впервые выразило беспокойство. После того, как все его сны закончились, сновидец проснулся.

Младший Бюлов издал боевой клич и использовал мелодию неземной красоты, чтобы стереть в порошок черную фигуру, зависшую в воздухе словно мистическая птица. Ошеломленный Клей неуверенно покачнулся, увидев сталь, торчащую из спины брата. До него дошло, что его арфа уничтожила лишь пальто Охотника. Ди же промчался по земле и пронзил его брата. Его пальцы потянулись к струнам, и воин рефлекторно приготовился ко второй атаке, но потом он резко остановился. Ди находился позади его брата. Мгновение нерешительности - и деревянная игла пронеслась по воздуху и пронзила Клею лоб, отбросив его назад. Из-за времени, необходимого, чтобы вытащить лезвие, Бинго упал на землю только после младшего брата. Два трупа лежали в белых лучах солнца. Сражение было окончено. Подул ветер. Какое-то время Ди смотрел на своих врагов. Внезапно он пригнулся, и нечто горячее просвистело у него над головой, а затем с задержкой донесся выстрел. Он раздался со стороны кладбища.

Присев и отскочив в сторону, Ди услышал, как мимо его уха слабо пронеслась мелодия. На кладбище поднялся крик агонии.

Когда Ди повернулся и посмотрел вниз, Клей лежал, улыбаясь. Его арфа дрожала в его вытянутой руке.

- Так... значит, я вернул долг? - спросил Клей. Кровь стекала с его лба.  - Этого более чем достаточно, - ответил Ди.

- Разве... правда? Ну, тогда тебя должно это заинтересовать. Парень, который нанял нас ... это Торнтон. А этот тип только-что... был еще одним из его убийц.

- Я знаю.

- В таком случае... давай закончим это...

Рука воина потянулась к арфе, а затем быстро упала.

- Мое удача - дерьмо, - сказал Клей, а затем он закрыл глаза.

Ди обернулся.

Позади него стояла Таэ. Именно поэтому Клей не использовал арфу.

Лицо девушки было бледным от страха.

- Испугалась? - спросил Ди.

- Да.

- Не допусти, чтобы твой ребенок стал Охотником.

- Это будет решать он или она, - ответила девушка дрожащим голосом, наполненным силой. - Но даже если мой ребенок не вырастет, чтобы быть Охотником, я воспитаю его таким Охотником На Вампиров, которого я знаю.

- Тебе скоро пора отправляться, - бросив быстрый взгляд на солнце, сказал Ди.

- Ты даешь мне деньги и покупаешь мне билет на автобус... а я ничего могу сделать, чтобы отплатить тебе.

- Просто позаботься о том, чтобы я услышал слухи, что у вас все хорошо.

Глаза Tаэ сверкнули.

- Я уверена, что услышишь, - сказала она, кивнув. Вытащив сверток белой ткани из сумки, что она носила с собой, она развернула его.

Это был крошечный предмет одежды, чтобы пеленать маленькую жизнь.  - Это то, что я сделала на швейной машинке, - сказала Таэ, будто теряясь в раздумьях. - Теперь у меня есть чувство, что я как-нибудь справлюсь. И все это благодаря Бабуле. Она помогла мне, хотя мы и не были даже родственниками.

- У меня еще есть дело здесь в городе, - сказал Ди, посмотрев на лицо девушки. - Счастливого пути.

- Береги себя.

Таэ смотрела, как он повернулся к ней спиной и удалился в белом свете. Ее чрево было наполнено движениями крошечного комочка жизни и теплотой внутри нее. Когда они попрощались, она увидела, как по губам Ди скользнула улыбка. И спустя долгое время после этого, спустя дни радости и печали, девушка будет вспоминать, что она была той, кто заставил его улыбнуться. Она будет с гордостью рассказывать об этом своему единственному ребенку. Такая это была улыбка.

Итак, вам понравился этот роман про Ди? Трудно поверить, что мы уже на шестой книге. На самом деле, 6 - мое счастливое число, и если вы прибавите еще две 6-ки, то мы получим фильм «Омен». (Смеется) Конечно, если бы это было в моей власти, я был бы не против прибавить лишние 6-ки. (Смеется) Ну, так как это мой третий новый постскриптум, я подумал, что я мог бы поговорить о том, как появилась идея написать книги о Ди, Охотнике На Вампиров.

Я дебютировал как романист. "Синдзюку — город-ад" был опубликован в сентябре 1982 года, и потому что он продавался достаточно хорошо, издатель попросил меня сразу же начать работу над другим романом. В то время у меня была мысль о книге про вампиров, как о премьерной - хотя было бы точнее сказать, что я хотел написать историю о вампирах в своей первой книге. Поэтому я закончил тем, что начал с другого, потому что тема вампиров казалась слишком ограниченной для определенной аудитории, и до этого времени ни одна книга о них не предназначалась для несовершеннолетних; все они были слишком гротескными. Страшные истории, в которых написано и проиллюстрировано то, как пугают главного героя, и то, как он или она угрожает потусторонним силам, будут плохо приняты юными читателями (в частности мужской аудиторией). Для того чтобы избежать этой ловушки, я применил жанр "экшн" к моему дебютному роману. Это незаменимый элемент в моих историях для юных читателей, и так как мне самому нравился "экшн", написание таких книг, как эта, было почти неизбежным. Более того, я решил включить больше элементов научной фантастики в своем новом романе. Причина должна быть очевидна: молодежь, похоже, предпочитает фантастику ужасам. (Хотя ужасы в этом отношении могут по-разному восприниматься в Японии и Америке.) В то же время никто не написал такой же роман, как "Синдзюку — город-ад". Он оказался рождением того, что я позже назвал "хоррор-экшн." К счастью, он принес хорошие результаты, и потому что продажи были хорошими, редакция не возмутилась, когда я сказал, что хочу написать книгу о вампирах.

В принципе, я рос на фильмах о японских историях о привидениях; фильмах британской киностудии Hammer Films, таких как "Ужас Дракулы" и "Проклятие Франкенштейна", произведениях голливудской киностудии Universal Studios, таких как "Дракула" и "Франкенштейн". У меня была одна претензия к этим фильмам и желание их исправить. Я всегда думал: «Вместо того, чтобы эти монстры и призраки просто безостановочно сражались, было бы замечательно, если бы был герой, который был бы даже сильнее, чем они?" В конце концов, кто любит все время проигрывать? Если быть абсолютно честным, мои романы многое взяли от лучших фильмов ужасов. Место действия в романе "Синдзюку — город-ад", где город Синдзюку был отрезан от остальной части Токио из-за мощного землетрясения, очень похоже в фильме Джона Карпентера "Побег из Нью-Йорка" и японской манге "Жестокий Джек". Кроме того, главный герой Ди, Охотник На Вампиров, напоминает главного персонажа из фильма киностудии Hammer Films "Капитан Кронос: Охотник на вампиров" (хотя Ди примерно в десять тысяч раз более красив, чем актер, который играл главную роль в этом фильме (смеется)). И Ди естественно также был отчасти взят из классических "Ужасов Дракулы", который испугал меня до чертиков, когда мне было девять или десять - графа Дракулы, которого сыграл Кристофер Ли. Несмотря на это, по моему мнению, граф Дракула был существом, которое должно быть уничтожено, и независимо от того, что в то время я был более покорен игрой Питера Кушинга в роли Ван Хельсинга, чем ролью вампира, которого он убивает, абсолютно спокойный граф Дракула, одетый в черное и стоящий у входа в комнату с несколькими красивыми женщинами - всего этого я не мог разглядеть просто потому, что он был злодеем - это оказало на меня большое влияние. Отличительные черты Ди -отдаленный, высокий, и одетый в черное - эти штрихи я позаимствовал из Дракулы Ли. Можно сказать, что Ди - это как фильм "Ужас Дракулы", смешанный с фильмом "Капитан Кронос: Охотник на вампиров".

Идея создать героя несравненной красоты, на самом деле, не была ни вопросом моих личных вкусов, ни уловкой, чтобы обеспечить книгами фанаток-читательниц - это было сделано, чтобы показать его крутость во всей полноте. Кроме того, у Ди тяжелая судьба: он является дампиром - человеком/вампиром - полукровкой. До сих пор я всегда говорю, что причина этого была в том, что герой-человек был бы скучным, а также и в том, что Ди, как человека и вампира, избегают обе стороны, и это только усиливает его трагизм. Но простая истина в том, что я действительно хотел попробовать и дать ему некоторые из прекрасных характеристик вампира из замечательного образа Кристофера Ли в фильме "Дракула". Вот так и родился Ди.

В следующий раз я постараюсь затронуть в мире Ди и его партнера - "левую руку".

"Паломничество Святых и Нечестивых" является одной из величайших книг этой серии благодаря разнообразию и развитию персонажей книги. В частности, два злодея в этой истории были моими любимыми персонажами, и я до сих пор жалею, что использовал их только в этом томе. Кстати, есть одна сцена, ближе к концу истории, которую я позаимствовал из определенного американского фильма, и мне интересно, знают ли мои англоязычные читатели, из какого именно фильма. Даже в Японии никто не догадался, из какого.

Хидэюки Кикути 28 июня 2006 во время просмотра "Билли Кид против Дракулы".

Едва сквозь кристально чистую темноту начинало доноситься сладкое благоухание, жители деревни торопились прочь с мощёных улиц и прятались в ближайших домах.

Аромат всегда был частью истории этого селения. Вечером на праздновании столетия деревни; ночью, когда из Столицы приехала новая учительница; в вечер рождения у мэра дочери; безмолвной ночью, когда ревели белые зимние бури – всегда. Запах, так восхитительно тянувшийся вдоль дороги, заставлял людей отводить взгляд от замка на окраине деревни, потому что боль вечного проклятия наливала их глаза кровью.

Зачем ветер должен был пролетать через город? Люди всерьёз молились, чтобы аромат исчез, и дожидались рассвета. Однако взошедшее солнце в конечном итоге закатиться снова, и ночь, как вороньи крылья, накроет мир. И каждый раз, когда аромат возвращался, страдания прорезали глубокие морщины на лицах людей, а единственная местная забегаловка била новые рекорды продаж.

Все окна были запахнуты, предоставляя лишь уличным фонарям тускло освещать дорогу, на которой всё ещё держался только запах. Аромат цветов.

†

Ветер, похоже, настаивал на поэтичности ночи, как и подобает вечеру в это наполненное теплотой время года.

Обитые гвоздями ворота замка, затворяясь, прогрохотали громом в море облаков, однако прежде чем они пришли в движение, чёрная лакированная карета промчалась под их аркой к центральному внутреннему двору. Колёса скрипнули при остановке, и дверь открылась.

Внутри кареты сидела перепуганная до смерти девушка. Её глубокое декольте выдавало бешеный стук сердца, но округлое лицо носило все оттенки трупа. Даже когда нежный запах и ослепительные цвета ворвались в открытую дверь, девушка не шелохнулась.

«К тому же, сколько мне лет? – думала она. - Семнадцать лет и один месяц. И это конец? Разве я не могу пожить ещё немного? Всего три дня назад я говорила с друзьями о поступлении в профессиональное училище в городе. Кто решил, что это должно произойти? Кто выбрал меня?»

- Вылезай, - произнёс похожий на сталь голос из-за двери. Должно быть, это был один из тех, кого послали доставить её.

Под воздействием зловещей ауры и по велению, не терпящему возражений, девочка направилась к двери. Ступени кареты уже были выдвинуты. Когда ноздри её заполнились ароматом, а в глаза ударила искрящаяся волна цвета, она вдруг почувствовала, что её словно проглатывает бездна.

- Ступай прямо по этой дороге, - сказал ей голос. Говорящий, вероятно, указывал точно вперёд.

Девушка неуверенно двинулась, а разум её уже наполовину помутился. Она просто продолжала идти, однако чувствовала, как что-то покалывает щёки и обнажённые руки, но это не беспокоило её. Когда она, наконец, остановилась, дыхание совсем сбилось, и вовсе не из-за пройденного расстояния.

Её практически отсутствующее сознание выхватило расплывчатый силуэт, стоящий напротив. Прекрасным миражом он приблизился к ней. От вида женщины в платье девочка в страхе застыла, но к собственному удивлению испытала и смутное очарование. Она знала, что должно произойти.

Когда она увидела, что платье было белым, и рассеяно разглядела лицо женщины, то прикрыла глаза.

Что ей было делать, если женщина, которая пришла высосать её кровь, являлась отвратительным аристократом? Она знала их по маскам, что видела на деревенских праздниках - они были монстрами, мысленно и физически изменёнными.

Девушку схватили за оба плеча, и внезапный озноб льдом пробежал сквозь неё. Ещё и этот приторный аромат. Прежде чем заметить, что последнее было на самом деле дыханием, доносящимся от женщины, девушка окончательно потеряла сознание.

Даже когда бледные клыки вонзились в её гибельно тонкую сонную артерию, она оставалась абсолютно неподвижной.

Когда голова девочки откинулась назад, а сама она обмякла, женщина аккуратно уложила её тело на каменную дорогу и развернулась. Сделав несколько тихих шагов, она обнаружила присутствие совершенно неподходящее этому месту из-за внезапно раздавшегося топота позади неё.

- Ты, проклятый монстр!

Возможно, прошли две секунды с того момента, когда женщина обернулась, а крепкий мужчина бросился на неё. Хотя он весил почти вдвое больше и имел за собой импульс броска, женщину даже не отбросило. Вместо этого чёрное железо прошло сквозь её грудь и вышло из спины.

Когда человек вытащил клинок, женщина всё-таки отступила на шаг.

- Я сделал это, - как в предсмертном хрипе пробормотал он - практически ребёнок пятнадцати или шестнадцати лет. - Я сделал это... Действительно сделал! Нэджи!

Последний его возглас, должно быть, означал имя, судя по тому, как после он помчался к девочке и прижал её к себе. В его движениях читались и отчаяние от потери любимой и самая слабая надежда. Юноша встряхнул безжизненное тело.

- Вставай, Нэджи, - говорил он. - Я позаботился о той, которая укусила тебя. Теперь ты будешь в порядке, верно? Ты должна опять стать нормальной.

- Обязательно, - произнёс голос, словно окатив спину парня ледяной водой.

Он поднял взгляд. Фигура в белом спокойно стояла при лунном свете.

- Однако, - продолжала женщина, - чтобы уничтожить меня, тебе нужно было пронзить моё сердце, но ты был немного дальше от цели.

Поднявшись на ноги, молодой человек покрылся гусиной кожей. Безжизненная оболочка девушки всё ещё была прижата к его груди. Мёртвая или нет, он не собирался отпускать её. Это намерение, казалось, исходило от каждого дюйма его тела.

- Разве ты не побежишь? – спросила женщина. - Если нет, то закончишь точно так же, как эта юная особа. Хотя, если ты любил её, то это, может быть, и к лучшему. Теперь - подойди ко мне, - сказала она. - Или ты предпочёл бы, чтобы вместо меня тобой питалась твоя маленькая леди?

Прежде чем у молодого человека хватило времени осознать полное значение слов женщины, бледная рука обернула вокруг его шеи.

- Нэджи?!

В целом мире не могло быть такого душераздирающего крика, как у него.

Укачиваемая на груди юноши девочка подняла веки.

Он знал, что глаза её всегда полнились надеждами о будущем. Он видел, как они искрились мечтами семнадцатилетней. И он знал, что не его лицо, а скорее какого-то другого парня часто отражали её глаза.

Но сейчас в них отражался он. По форме и цвету они не отличались от прежних, однако обычно ясные чёрные зрачки были затуманены и темны; там, где находились воспоминания семнадцатилетней, теперь был презренный вихрь голода и жажды.

- Я так голодна, - услышал юноша слова девочки, голос её был словно из какого-то кошмара. – Ты ведь пришёл спасти меня, да? Я так рада. Позволь мне в благодарность подарить тебе поцелуй...

- Остановись, Нэджи! Не делай этого! – закричал он. Вырвавшись из обнимающих его рук, парень опрокинул её холодное тело на дорогу.

Девушка даже не вскрикнула.

- Ох, да ты жестокий любовник.

Будто подстёгиваемый голосом женщины, молодой человек бросился бежать. Пусть его и охватила паника, но, по крайней мере, часть его мыслительных процессов продолжала бодрствовать.

Где-то среди ослепительной мешанины красок юноша уловил проблеск иного материала. Прыгая в это буйство оттенков, он оставил трепетать за собой целое множество цветков.

Ему понадобилось около минуты, чтобы пристегнуть то, что он нашёл там. Когда он закрепил последний ремень вокруг левого бедра, то услышал шаги, приближающиеся к нему со всех четырёх сторон. Они не были похожи на шаги той женщины, с которой он только что столкнулся - у них был отзвук дурного предзнаменования. Юноша почувствовал, как сводит его желудок, когда земля задрожала под ногами. Следующее, что он понял - как дрожит сам.

Молодой человек оттолкнулся от земли в то мгновение, когда неистовая путаница красочных бутонов с правой стороны от него раздвинулась. За секунду до того, как летательное приспособление должно было рухнуть, за его спиной развернулись крылья.

Как раз вовремя – испытав облегчение, парень уставился в темноту перед собой. Ничто, вероятно, не может быть лучше, чем почувствовать набранную высоту.

Он посмотрел вниз. Далеко под ним были разбросаны мерцающие огоньки размером с булавочную головку.

И наоборот, глубокая тень легла на сердце юноши. Теперь он никогда не будет здесь в безопасности. Но куда же он сможет уйти? Удары с обеих сторон от него передались в центр спины. Тело резко потеряло высоту. Очевидно, его крылья подрезали.

Вытянув шею, парень посмотрел наверх.

Багровая броня, которую он там разглядел, отпечаталась на его сетчатке,  хотя и было кромешно темно.

«Только не говорите мне, что он тоже может летать?!» Молодой человек отчаянно попытался оттянуть рычаг, за который держался, но провод, передающий движение на крылья, похоже, был разрублен, и снижение не прекратилось.

- Ты хоть представляешь, что ты наделал? – раздался голос над ним.

Оно преследовало его?

- Одной твоей жизни будет недостаточно, чтобы искупить вину за то, что ты поднял клинок на нашу принцессу, - продолжал голос. - Помни впредь и смотри на результаты своих опрометчивых действий!

Вдруг юноша почувствовал, как основание крыльев отстегнулось от его спины. Без предупреждения он резко полетел прямо вниз, соскальзывая в бесконечную пропасть.

Ветер взвыл в ушах, а он не мог даже потерять сознание, и увидел тусклую полоску серебра, разрастающуюся в поле его зрения. Это была река, протянувшаяся лентой далеко под ним

Дорога как раз была достаточно широка, чтобы пропустить две сельскохозяйственные машины, которые в этих краях были относительной редкостью. На востоке она приводила к деревне Сакри, а на западе упиралась в пыльное шоссе. По обеим сторонам от дороги плескались зелёные волны. Степи, да ветер. Высокие стебли травы, по очереди сгибаясь, казалось, передавали что-то. Имя далёких правителей этого мира. Их утраченные легенды. А возможно - историю о теперешнем диктаторе, чьё поместье располагалось на окраине деревни. И о ситуации в трёх фургонах, бешено мчащихся из города. И о причине страха, въевшегося в натянутые лица фермера, стегающего лошадь, и всего его семейства.

- Полпути преодолели! - прокричал фермер, работая вожжами в головном фургоне. - Если доберёмся до шоссе, они не станут преследовать, ведь это за пределами их территории. Ханна, что видишь сзади?

- Фургоны Тумэка и Джерея не отстают, - ответила его жена, просовывая ружьё с места, где она ехала, и, притянув поближе мальчишку и девочку, которых она обнимала своими пухлыми руками, добавила. - Если так пойдёт и дальше, милые, с нами всё будет хорошо.

- Рано об этом говорить. Нам ещё половина осталась - вот где мы бросим вызов адову пламени. Выдержат ли его лошади или нет, я не знаю, - слова фермера походили на стон.

Но следующее замечание оборвал визг его жены.

Слева впереди на расстоянии тридцати футов из высокой травы на дорогу выскочили лошадь и всадник, закутанный в багрянец.

Фермер даже не сумел натянуть поводья.

В попытке обойти лошадь с наездником, который будто бы пылал, упряжка из двух коней неожиданно свернула вправо.

Фургон, набитый всевозможными семейными пожитками, не мог последовать за животными по этой крутой дуге. Деревянный язычок, соединяющий его с упряжью, изогнулся, и корпус фургона накренился в сторону. Язычок подскочил в воздух, и повозка, покатившись, подняла облако пыли.

Даже не оглянувшись на грохот земли и разбросанную повсюду столовую посуду, лошади продолжали нестись к заветному краю свободы.

Семьям Тумэка и Джерея едва удалось уберечь свои фургоны от крушения. Отчаянно хлеща по задам замешкавшихся животных и дёргая за поводья, они старались вернуться на путь, которым приехали. Было совсем не похоже, что они хотя бы попытаются помочь своим друзьям, что так и лежали на дороге у опрокинувшегося фургона.

- Синий Рыцарь! – воскликнул сын Джерея, его безысходный крик поднялся к светлым небесам.

Нужную им дорогу к дому теперь преграждал всадник на синей лошади, стоявшей футах в пятнадцати от них. Цвет всадника не был похож на оттенок ясного неба, скорее, это был кобальтовый тон глубин, ведущих к потревоженному морскому дну - синий цвет застывшей холодной воды.

Там, на абсолютной белой дороге, под стоящим высоко в небе солнцем, атмосфера гробовой тишины и неподвижности накрыла эти три семьи.

- Куда это вы собрались? – произнёс тот, что находился перед ними, кроваво-красный всадник на лошади того же цвета. Люди назвали его соратника рыцарем, и он тоже был защищён бронёй от макушки головы до кончиков пальцев ног. Его нагрудник был широк, наплечники и наручи были толстыми как ствол дерева и он был настолько высоким, что людям приходилось смотреть на него вверх, неважно был он верхом или нет. Если бы он выехал на поле битвы, на своём подобным же образом бронированном коне, то имел бы такой внушительный вид, что, возможно, сами демоны ада отпрянули бы в ужасе. За его спиной висели две пары перекрещенных полуторных мечей – итого четыре клинка. Сверкая на солнечном свете, оружие выглядело столь громоздким и тяжёлым, что даже огромный здоровяк остался бы без сил после единственного взмаха.

- Полагаю, мы ясно дали понять, что согласно приказу никто не должен покидать эту территорию, - сказал Синий Рыцарь. Он был настолько глубокого тёмно-синего оттенка, что, казалось, поглощал жар лучей полуденного солнца и заставлял свет напрасно отскакивать как мыльные пузыри. - Ни одной душе не будет позволено бежать из деревни, где этот маленький поганец ранил нашу принцессу, - продолжил он. - Считайте, вам повезло, что мы начисто не вырезали всё поселение. Но вам теперь нет нужды беспокоиться об этом деле. Столбы ждут вас.

Тихий звук, словно нота сломанной флейты, расколол воздух, и низенькая, толстая старушка, падая, ухватилась за грудь. Это была пожилая мать мистера Джерея. Остальная часть семьи состояла из самого Джерея и его жены, их девятнадцатилетнего сына, шестнадцатилетней дочери и ещё одной дочери двенадцати лет.

Что касается Тумэков, то их было шестеро: муж и жена, мать мистера Тумэка и отец, пятилетний сын и трёхлетняя дочь.

Никто, казалось, не обращал внимания на старуху, с которой от испуга случился сердечный приступ. Глаза всех были прикованы к смерти, что стояла перед и за ними, преграждая путь, в облике рыцарей пламени и воды.

Судьба их была неизбежна.

Два бронированных рыцаря развернулись к сторонам дороги и обратились к пятнадцатифутовым столбам, которые были воткнуты по обе стороны с промежутками примерно в три фута. О, они тянулись бесконечно, их было слишком много, чтобы сосчитать, и на их заточенных верхушках потрясывались абсолютные белые кости насаженных. Очевидно, столбы были довольно старыми, и не менее чем на одном из десяти ещё держались, свисая, костные останки.

По большей части это были просто позвоночник и грудная клетка, в то время как руки, ноги, таз и черепа угрюмо лежали у основания столба как часть довольно большой кучи костей.

Но всё же трупы, насаженные на кол по обеим сторонам от семей, что стояли, словно бы их жизни уже были потеряны, оставались практически целыми. Их лохмотья плясали на ветру, а глазницы в черепах целились на дорогу как проглатывающие душу пещеры в землях мёртвых. Они хранили глубокое молчание.

Два рыцаря сблизились.

- На помощь! – прокричал кто-то.

Багровая вспышка пресекла крик.

Трава раскачивалась волнами, как будто говоря о потрясении и злом роке.

Пожилой отец мистера Тумэка посмотрел вниз на свою грудь. Воронёная сталь прошла прямо сквозь него. Жена Тумэка тоже посмотрела вниз. Из её груди торчало окровавленное остриё. Оружие, пронзившее двух человек стоявших вплотную, должно быть более восьми дюймов длиной, но это было не лезвие меча. Из груди старика оно вытягивалось более чем на три фута, прежде чем достигнуть гарды, которая была вдвое больше в окружности, чем кулак человека. Рукоять поднималась наклонно вверх ещё на шесть футов и исчезала в синей латной рукавице, продолжаясь ещё три фута за мизинцем рыцаря.

Хотя гигантский воин ростом был более шести с половиной футов, как же он мог так искусно владеть пятнадцатифутовым копьём? И на острие оружия и на его металлической рукояти был выгравирован тонкой работы узор. Вместе они должны были весить никак не меньше двухсот фунтов, а, вероятно, и больше четырёхсот.

Вдруг оружие поднялось. Синее копьё направилось вверх, и две жертвы как на пружине полетели в воздух и оказались ровно на столбах, словно нарочно прицеливаясь. Когда новым жертвам пронзило сердце, старые кости обратились в прах и разлетелись по всем сторонам.

- Несмотря на то, что наша принцесса приказала нам выждать, прежде чем применять какие-либо дополнительные наказания, мы, Четыре Рыцаря Дианы Роуз, не можем позволить этому случиться. Мы только собрались расстроиться из-за вашей удачной попытки побега. Хотя бы ради интереса, вам следовало устроить маленькую диверсию.

Подстёгнутые словами Синего Рыцаря, собравшиеся побежали, но перед ними встал Красный Рыцарь. Порыв багряного ветра прорвался между бегущими людьми. Однако они обогнули сторонами Красного Рыцаря.

Они не переставали бежать даже при том, что их головы упали пять или десять футов назад. Очередной порыв ещё более красного ветра поднялся от земли до неба, отрезая людей и рыцарей от остальной части дороги.

- Неблагодарные насекомые. Вот цена, что вы платите за свои глупые поступки.

Перед разразившимися смехом рыцарями жена Джерея и сын Тумэка повалились на залитую кровью дорогу и крепко обняли друг друга.

- Ну, кого из вас мне… -  заговорил Красный Рыцарь, когда вдруг от деревни с бешеной скоростью стал приближаться резкий гул моторов.

По звуку их было больше, чем два.

- Кажется, у нас гости, - весело заметил Синий Рыцарь, крутя головой из стороны в сторону.

Спустя пару секунд мотоциклы, приводимые в действие бензином, достигли арены жестокой резни.

Пока двигатели продолжали работать, с заднего сидения головного мотоцикла спрыгнула седоволосая фигура. Старик с тростью.

- Моё имя мэр Торск…

Причина, по которой его голос умолк, пока он представлялся, была в том, что он только что увидел чудовищные трупы, разбросанные по дороге.

Седоки примерно на десяти мотоциклах тоже онемели.

- Это что, чёрт возьми, такое?! - водитель мотоцикла, на котором приехал мэр, выплёвывал слова одно за другим.

Находясь на расстоянии больше пятнадцати футов, Синий Рыцарь, должно быть, имел неестественно острый слух, поскольку оглянулся на водителя и пробормотал:

- Женщина?

- А что, если так?!

Стянув очевидно самодельный тканевый шлем вместе с защитными очками, водитель предстал красивой молодой женщиной с лёгким розовым румянцем. Её волосы были чересчур коротко острижены, а глаза гневно сверкали.

- Какого чёрта..., - снова протянула она, разворачивая свой мотоцикл передом к Синему Рыцарю.  Слова её прозвучали сдавленно и безжизненно.

С каждой стороны от транспортного средства выпирали две стальные трубы – итого четыре. Если бы газ под давлением в баке на задней части выпустил стальные стрелы, они, несомненно, полетели бы прямо в сердце рыцаря.

- А, очередная добыча, чтобы развлечь нас? И эта, кажется, ещё дерётся, - одни эти слова Синего Рыцаря вновь накалили атмосферу.

- Перестань, Елена, - нарушил тишину мэр поселения. Повернувшись к двум убийцам, он сказал. - Я не буду жаловаться об уже мёртвых, но не могли бы вы быть так любезны и проявить милосердие, по крайней мере, к оставшимся двум? – умоляюще прохрипел он, пока ветер бил ему в лицо.

Трава пела: «Остановись, остановись же. Ибо они никогда не пощадят вас».

- Эти люди ослушались приказа нашей принцессы, - сказал Синий Рыцарь. – До тех пор, пока тот, кто пытался отнять её жизнь, не будет схвачен, никто не покинет деревню. А также и не войдёт. Любой попытавшийся уехать без её позволения будет считаться в связи с преступником, и немедленно казнён. И наш долг следить, чтобы её слово соблюдалось.

- Они пытались бежать только потому, что вы любите убивать всех просто ради удовольствия! – вскричала Елена. - Ваша ведьма приказала далеко не только это. Если виновника не поймают в течение десяти дней после её указа, десяток жителей будут посажены на кол. И каждый день после этого ещё пятерых выпотрошат и четвертуют. Для кого-то вполне естественно попытаться сбежать!

- Вполне естественно?

Два рыцаря переглянулись и захохотали.

- А мы можем сказать тебе и всей твоей деревне, что наши действия вполне естественны. Хорошенько погляди вокруг на эти зеленеющие земли и щедрые пшеничные поля - кто, по-твоему, сделал всё это возможным? Человечишки, ковыряющие ржавыми мотыгами в дикой пустыне, словно тупое зверьё? Помнишь, что ты сказала тогда принцессе?

Елена закусила губу. Тревога волной прокатилась по группе позади неё. Судя по тому, что все они были одеты одинаково, она явно была частью этой самой группы. Однако Елена быстро вскинула взгляд на рыцаря и прокричала:

- Это было давным-давно!

- Что? – рыкнул Синий Рыцарь, его копьё задребезжало в правой руке.

- Подожди минуту, - вклинился Красный Рыцарь. - Нет никакого смысла спорить об этом здесь и сейчас. Мы избавились от нарушителей правил. Забирайте тех двоих с собой.

Лицо мэра просияло от радости, он, запинаясь, произнёс:

- Я могу... действительно могу?

- Можешь. Пошевеливайся.

- Очень хорошо… Вы двое, идёмте, - сказал Торск, протягивая руки к обессилившей женщине и ребёнку.

Но ни один из них не произнёс ни слова, а ртом полилась пена. Глаза их были полны не миром вокруг, а скорее самой смертью.

- Ох, ничего из этого не выйдет. Ну-ка, давайте поторопимся, - с приливом решимости мэр, казалось, убеждал сам себя, пересекая окровавленную дорогу.

Ещё шаг и эти двое будут в пределах досягаемости - но в этот миг взревел ветер.

Трава запела ещё прежде, чем брызнули фонтаны крови, подгоняя две головы, взлетевшие в воздух: «Остановись, просто остановись. Ибо они никогда не пощадят вас». Точно когда меч Красного Рыцаря в порыве кровавого ветра возвратился в ножны, затанцевало копьё Синего Рыцаря.

Живительная влага, проливающаяся из обрубков так напрасно, на ветру превратилась в тысячу капелек, образуя бардовый занавес, ударивший в лица людей.

Позади него раздался голос Красного Рыцаря:

- Правила есть правила, и мы не делаем исключений. А теперь, разберёмся с сучьей мартышкой, которая назвала нашу принцессу ведьмой.

Просто инстинктивно Елена попыталась прицелить свою пусковую установку, но багровое пятно в поле её зрения не давало ей этого сделать. Следовало спросить себя, что настигнет её взамен: стальное лезвие или кровавое копьё? Лицо девушки было окрашено оттенками крови и смерти.

Именно тогда алая завеса разорвалась пополам, как будто объявляя о начале новой истории.

Даже смертоносные рыцари и их кони отвели взгляды и отступили от ветра, обдувающего дорогу.

Однако причудливое явление быстро закончилось.

И все, кто смотрел, потом увидели их – чёрную как смоль лошадь и всадника, пугающе продвигающихся среди трупов и столбов.

Почему-то в глазах каждого всё это до ужаса соответствовало картине.

Посаженные на кол черепа стучали зубами на ветру. Зелёная трава колыхалась, а солнце – всегда щедрое на свет – в эту минуту катилось за облако.

Всё остальное было забыто, пока они пристально наблюдали за вновь прибывшим.

Приблизительно в десяти футах от Красного Рыцаря всадник остановился. Лицо путешественника под шляпой не принадлежало этому миру. Оно было неземным в своей красоте.

Даже ветер утих, словно охваченный благоговейным страхом.

- Дайте дорогу, - сказал путник.

- А ты кто такой? - осведомился Красный Рыцарь. – Здесь владения нашей госпожи. Никто не может войти. Убирайся сейчас же.

Но разве у рыцарей в настоящий момент не было приказов убивать любых чужаков на месте? Что эти беспощадные убийцы ощущали в молодом человеке перед ними?

- Впереди находится деревня Сакри, верно? У меня там дело, - ничуть не колеблясь, ответил юноша. Его длинные волосы развевались на ветру.

- О, так ты смерти ищешь, да? – ответил ему Синий Рыцарь. - В чём дело, Красный Рыцарь? – обратился он к своему товарищу. – Этот красавчик одолел тебя? Раз так, я разберусь с ним.

Разумеется, он шутил. Синий Рыцарь как никто знал о способностях своего багряного соратника, а также о его жестокости и бесстрашии.

И вот почему он естественно оцепенел, когда Красный Рыцарь сказал ему:

- Попробуй.

- Что? – удивился в ответ Синий Рыцарь, но произошло это только после промежутка в два вдоха.

- Предоставляю его тебе. Пробуй.

Ответ донёсся, конечно, от Красного Рыцаря. И алый всадник даже отступил к краю дороги.

Мэр, Елена, и байкеры просто обескураженно смотрели. Один из Четырёх Рыцарей Дианы Роуз уступил – это был какой-то кошмар наяву? Будто ничего и не произошло, молодой человек ударил в бока лошади. Он приближался, глядя не на всё ещё обнимавшиеся обезглавленные трупы и не на мэра, который стоял около них, а на Синего Рыцаря, ожидающего впереди.

II

Наблюдая, как сокращается расстояние между двумя фигурами, мэр и остальные имели странно спокойные выражения лиц. Наконец, мир приходит в норму. Наконец, Синий Рыцарь будет драться. Вот во что они искренне верили. Вот насколько ненормально для Красного Рыцаря было пропустить юношу в чёрном.

Синий Рыцарь крепче ухватил своё копьё.

Между ними оставалось пятнадцать футов.

Зелёная трава горестно клонилась, напевая песню.

«Стой, я говорю, стой. Или один из вас умрёт!» Десять футов.

Лошадь Синего Рыцаря громко заржала, пытаясь подавить своё желание понести.

Тёмные облака заволокли небо.

Пять футов - сейчас.

Красный Рыцарь внезапно оглянулся через плечо на покрытые травой равнины.

- Постой, - закричал он. - Его честь Чёрный Рыцарь на подходе.

Другая фигура верхом мчалась к ним от самых дальних краёв изумрудного простора. Как и подразумевало его имя, рыцарь на спине лошади был облачён в чёрную броню. Даже если бы Красный Рыцарь не обратился к нему «его честь», вид того, как он стрелой летит через травяное море под громоподобный стук копыт и выскакивает на дорогу, конечно, производил впечатление, словно удар железного шипа неимоверного веса.

Молодой человек тоже остановил лошадь.

Склонив свой ониксовый шлем, чтобы рассмотреть побоище, рыцарь выругался:

- Как жестоко. Идиоты, это вы наделали?

Голос его был также тяжёл как железо.

- Я возмущён вашим замечанием, сэр, - заявил Синий Рыцарь.

- Молчать! – будто отдалённый морской прибой взревел Чёрный Рыцарь, и по одному этому слову двое других затихли. - У меня нет к вам претензий, на счёт убийства убегающих, - продолжил он. – Это согласуется с пожеланиями нашей принцессы. Но вы взяли и отняли жизни даже самых младших из детей. Мы не бездушные демоны! Господин мэр, наша принцесса позднее, конечно же, возместит ущерб за них. Проследите за тем, чтобы никто впредь не лишился жизни подобным образом.

Старик молча склонил голову.

Вдруг звук топота конских копыт достиг слуха всех присутствующих. Просто невероятно, юноша в чёрном продолжил свой путь. Смелый, возможно даже дерзкий. Движение это было настолько далеко от ожидаемого, что Синий и Красный Рыцари могли только безмолвно наблюдать, как он уезжает.

- Подожди, - обратился к нему Чёрный Рыцарь.

Путник продолжал ехать.

Вероятно, на другое и не надеясь, рыцарь в угольно-чёрной броне без ноты гнева в голосе сказал:

- Я бы хотел узнать твоё имя.

- Ди.

Тут единственный луч солнечного света выглянул из-за облака, чтобы осветить лицо молодого человека, его довольно бледный цвет приобрёл розоватый оттенок. Он казался таким красивым.

Все на дороге дружно вздохнули, и ропот течением пронёсся среди них. Первой подала голос Елена, а её товарищи подхватили.

- Я запомню это имя, - отозвался Чёрный Рыцарь.

Молодой человек, назвавший себя Ди, спокойно поехал дальше, как будто он не стал свидетелем этой трагедии средь бела дня.

В какой-то момент и рыцари исчезли.

- Мы возвратим тела, - проговорил Торск. – Помогите-ка мне с ними.

Видно не обращая внимания на то, как другие мотоциклисты подались вперёд на просьбу мэра, Елена одна сохраняла потрясённый взгляд, обращённый к городу – в направлении, куда поехал статный юноша.

- Видели это? – спросила она.

Один байкер, который собирался уходить, замер и ответил:

- Видели что?

- Они и пальцем не пошевелили против этого парня, - будто всё ещё витая в облаках сказала Елена. Возможно, она и витала. - Три Рыцаря Дианы Роуз - они практически съёжились и не могли даже приблизиться к нему. Он может стать тем парнем, который сделает это. Он мог бы спасти нас всех, - пробормотала девушка, крепко сжатый кулак ясно давал понять о её намерении.

Рядом с ней трава шептала: «Что ты такое говоришь?»

†

Приезд молодого человека не мог не наделать столько шума в крошечной деревушке. Люди замирали на месте и глазели на то, как Ди едет вдоль по улице, и ещё долго продолжали изумлённо смотреть в том же направлении, куда он уехал. Каждый человек с обмотанным вокруг шеи шарфом начинал прижимать его в страшном замешательстве, а затем опускал голову.

- Интересно, в какой гостинице он остановится? – шептались женщины всех возрастов.

- Видали этот меч и его взгляд? Что-то с ним не так, - говорили друг другу мужчины.

Вопреки женским ожиданиям Ди не стал регистрироваться ни в одной из деревенских гостиниц. Остановившись перед домом на окраине города, он спешился и постучал в дверь молоточком, сделанным из костей животных. На вывеске рядом с дверью были выжжены слова: «Мама Кипш - Знахарка».

Через мгновение из-за двери раздался голос пожилой женщины:

- Кто там?

- Путник, - ответил Ди. – Вы Мама Кипш?

- Спроси любого.

- У меня есть сообщение от вашего внука.

Глаза на её дряхлом лице широко распахнулись, и она сказала:

- Этого никчёмного отпрыска. Не понимаю, как он смог это сделать. И где он вообще?

- Он скончался.

- Что?! – воскликнула старуха. Тело её одеревенело словно манекен, а голубые глаза говорили, что юноша перед ней являл собой красивую смерть. – Погоди секундочку, - запнулась она, - что ты хочешь этим сказать? Давай-ка поподробнее.

- Он повесился на берегу реки приблизительно в шести милях к югу от вашей деревни. Он назвал мне своё имя, а также ваше и сказал где вы живёте, потом просил меня сказать вам: «Берегись», перед тем как умер. И теперь я выполнил это.

- Мда, - сказала старуха с поклоном. К тому времени, как она пришла в чувства, человек в чёрном плаще уже оседлал свою лошадь.

- Погоди минутку. Эй! – прохрипела она, кинувшись из входной двери и крепко ухватившись за одну из его седельных сумок. – Так ты недружелюбный малый. Ох, а ты всё-таки красавчик, - нащупав пульс на правой руке, она добавила. – Глянь-ка, взял и повысил пульс аж до ста пятидесяти ударов в минуту. Я пережила уже два искусственных сердца, знаешь ли. Вставлять третье было бы смертью для меня. Если я умру, то это всё будет твоя вина, - сказала она путешественнику. - Я буду являться тебе до конца твоих дней!

- Я привык.

После ответа Ди Мама Кипш вскинула взгляд, будто только что вернулась к реальности. Похоже, когда она пристально смотрела на него, то даже забывала, как дышать.

Кивнув, она сказала:

- Неужто? Полагаю, что да. У тебя невероятная аура. Не думала, что так запыхаюсь, пробежавшись немного. Но теперь я вижу, что ты пугаешь меня до смерти. Скольких людей ты убил этим мечом, а?

- Если у вас нет ко мне дела, то я поеду.

- А я говорю, стой, чёрт возьми! Если ты всегда так холоден к людям, ничем хорошим для тебя это не кончится, - после Мама Кипш добавила. - Хотя, думаю, даже если и не холоден, всё равно тебя не ждёт мирная смерть. Постой же! Что стало с останками моего внука?

- Я пустил их вниз по течению реки, - ответил Ди. – Такими были его указания.

- Ложь, - старуха сердито топнула ногой. – Кому могло понадобиться, чтобы кто-то бросал его тело в реку? Для начала, если это случилось лишь в шести милях отсюда, то не так уж далеко было бы вернуть его. Я думаю, ты пытаешь что-то скрыть.

- Он сказал, что не хотел бы, чтобы вы видели тело. Судя по всему, он налетел на множество скал в течении. Хотите узнать детали?

- Нет, избавь меня.

- Я буду на окраине города, - сказал ей Ди. - Найдите меня, если захотите узнать что-нибудь ещё.

Едва лошадь тронулась, Мама Кипш отпустила её.

Как только всадник отъехал достаточно далеко, чтобы обернувшись не увидеть знахарки, хриплый голос проговорил:

- Вот так старушенция! – забавный возглас исходил от левой руки Ди, державшей поводья. - Конечно, если бы она не была таким упрямым старьём, её внук никак бы не смог сделать то, что он сделал, - хихикнув, голос добавил. - Пустил его по течению, говоришь?

Тут голос зашёлся в страдальческом крике.

Ди хоть и крепко сжал свою левую руку, но даже не с долей той силы, которой управлял поводьями.

Направившись прямо к краю деревни и пропетляв по нескольким узким дорожкам, Ди добрался до груды загадочных руин.

Возвышаясь в центре поляны, покрытой буйным зелёным травяным ковром, стены из камня и металла выглядели так, словно в одних местах были расплавлены чрезвычайной высокой температурой, а в других - осыпались. Хотя конструкции уже не хранили свои изначальные формы, намётанный глаз обнаружил бы остатки каменной кладки фундамента, мощёные коридоры и границы, очерчивающие каждую отдельную комнату.

Руины посреди травы и белых цветков, покачивающихся на ветерке, достигали более шестисот футов в диаметре, что в некотором смысле отлично демонстрировало тщетную природу смертного бытия и чёрствость ветров времени.

Пройдя то малое, что осталось от бронзовых ворот и каменных колонн, Ди вошёл в руины. Ветер взревел над ним. Возможно, из-за особенностей какой-то древней архитектурной технологии, ветер проносился через ворота и принимался странно и сердито свистеть, прежде чем удариться о путника в чёрном.

Привязав своего коня-киборга к деревянному шесту, который, похоже, был частью изгороди, а затем, прихватив седло и сумки с него, Ди внимательно посмотрел на запад.

Зелёные холмы тянулись и тянулись, будто сойдя с чьей-то картины. На вершине самого дальнего из них высился внушительный замок.

Здешнюю местность, в принципе, можно было назвать гористой, и тогда как поместья аристократов в таких местах главным образом служили крепостями, этот стал исключением. Он был выстроен с изяществом и отделан в соответствии с характером тех, кто жил в ночи. Вне сомнений, это был замок «принцессы», которую упомянули смертоносные рыцари.

Однако Ди без какого-либо особого чувства вернул взгляд к руинам и стал обходить едва сохранившуюся крышу и бастионы размеренной походкой, как будто проводя своего рода осмотр. Когда он преодолел половину пути по периметру, послышался нарочитый гул моторов, приближающийся с той же дороги, что привела его сюда.

Елена и её друзья остановили свои мотоциклы перед развалинами. Воздух принёс тяжёлый запах бензина. Едва байкеры собрались выйти на площадку, как застыли на месте, словно получив удар током, а затем отступили, когда появился Ди.

Даже сирены, соблазняющие на погибель капитанов своими милыми личиками и сладкими песнями, наверняка, с одного взгляда пали бы жертвами его красоты. Однако намного превосходила его неотразимую внешность устрашающая аура, которая ножом вонзалась в плоть всех, кто лицезрел его, что дало Елене почувствовать - они имеют дело со злом, гораздо более могущественным, чем четыре рыцаря.

- Я приехала сюда, потому у меня есть к тебе разговор, - девушке, наконец, удалось заговорить. Слова застревали в горле, и голос звучал очень хрипло.

- Какой это будет разговор?

Кажется, когда молодой человек заговорил, его странная аура ослабла, и Елена смогла свободно вздохнуть. У неё слегка закружилась голова, но она смогла устоять на месте. Её друзья смотрят. Она не может ударить в грязь лицом.

Прокашлявшись, она сказала:

- Ты произвёл на нас неизгладимое впечатление, так что мы подумали разрешить тебе присоединиться к нашей команде.

Глядя, как Ди поворачивается к ним спиной, члены группы обменялись взглядами. На их лицах не было ни смятения, ни гнева. Они собственными глазами видели истинную силу путешественника в чёрном.

Молодой человек, оседлавший мотоцикл, что был немного больше остальных, поднялся с места. Судя по размеру байка, ростом он был около шести с половиной футов.

- Говорил я тебе, Елена, он на это не пойдёт, - произнёс байкер. - Серьёзно, зачем бы ему вообще к нам присоединяться? Как бы ты там не думала, он намного жёстче, чем мы. Всё, что мы можем сделать, это добиться его расположения.

- Я не буду кланяться и расшаркиваться с каким-то бродягой, неизвестно из какой дыры взявшимся! – воскликнула девушка, румянец расцвёл на её щеках. Сжав губы в тонкую линию, она продолжила. – Всем направляться в бар Гро. Я собираюсь остаться и прояснить кое-что.

- Эй, - выпалил здоровяк.

- Кто тут главный, Сталь?

- Ты, и я не думаю, что кто-то здесь сомневается в этом, просто на сей раз…

- На сей раз я сама по себе. Ну, хочешь высказаться? Думаю, ты всё время только и делал, что присматривал за мной, не так ли?

Глаза девушки сверкали злым огнём, заставившим здоровяка Сталя замолчать.

- Хорошо, - убедил себя Сталь, опустив взгляд. Вновь схватившись за руль, он прокричал. – Все слышали, что она сказала. Мы едем к Гро!

Убедившись, что гул выхлопов и остальные следы их присутствия исчезли, Елена впилась взглядом в руины.

Путника нигде видно не было.

Положив одну руку на левую сторону груди, девушка попыталась вернуть контроль над своим дыханием. Оружие, которое она намотала вокруг талии, считалось ненадёжным, однако Елена отправилась в руины твёрдой походкой, делая один шаг за другим по брусчатке.

Вскоре она нашла лошадь, но Ди нигде не было. Руины занимали довольно большую площадь, и мест, где можно спрятаться, было предостаточно. Ещё в детстве играя здесь, Елена знала местность как свой собственный двор, но найти путника с первой попытки будет непросто.

- Погоди, вот увидишь. Я покажу тебе, чего ты добьёшься, избегая меня!

Пока она говорила, её правая рука, покоящаяся на бедре, взметнулась, чёрная полоса выстрелила и накрутилась вокруг одной из каменных балок руин. Через секунду Елена легко взмыла в воздух.

С верхушки самой высокой балки - около тридцати футов - ей открылся общий вид на развалины, но как бы она не напрягла глаза, всё, что смогла обнаружить, это скудные пятна зелени между руинами и землёй внизу. Елена предполагала найти Ди, но тут повернула взгляд на запад. Её губы скривились, а зубы скрипнули, ещё прежде, чем глаза сосредоточились на поместье.

Как только гнев достиг своего пика, раздался голос позади:

- Даже не думай об этом.

Елене потребовалась целая секунда, чтобы в изумлении обернуться, этот факт показывал, насколько рассержена она была.

Металлический лязг отозвался в её правой руке, а из кулака протянулась длинная, тонкая цепь с грузом размером с камушек на одном конце. Это была та же самая цепь, что позволила ей забраться сюда.

Невероятно красивый юноша, что стоял позади неё, был встречен острым как бритва взглядом.

- Эти развалины не сделали тебе ничего плохого, - заговорил Ди.

- Ну, так я отыграюсь на тебе, - ответила Елена, поигрывая цепью в руке. Вокруг её точёной талии было намотано, должно быть, около пятидесяти футов цепи. Таким вещам девочек в школе не учат.

Если бы в тот момент Ди не показался, то она, вероятно, сломала бы несколько балок или пробила дыру в потолке.

- Ты, наверное, просто дурак, - продолжала девушка. - И чтобы кое-что прояснить – если ты думаешь, что мы боимся тех паршивых рыцарей, то глубоко заблуждаешься.

- Чего ты хочешь? - спросил Ди.

Ветер трепал кромку его чёрного плаща. Некоторые нити распустились, и стала видна подкладка. Край одежды был весьма поношенным.

- Сделать это! – воскликнула девушка.

Жужжащая чёрная вспышка прорвалась сквозь ветер, чтобы обернуться вокруг руки и туловища Ди.

- Ах! – выдохнула Елена, но ветер поглотил её крик. Она удивлённо уставилась на ветку дерева, которую обмотала её цепь. Ди, похоже, всегда был наготове. Он, несомненно, ещё раньше понял, каким оружием она владела. Он стоял ровно на том же месте, что и прежде.

- Ты хорош, - заметила Елена.

Второй бросок стрелой помчался Ди в грудь.

Он развернул одно плечо к девушке и уклонился от бесконечно тянущихся звеньев. Позади него, цепь резко развернулась и, ничуть не замедляясь, возвратилась в противоположном направлении, намотавшись вокруг шеи Ди.

- Сопляк! Кажется, это первый трюк, который ты выучился делать с цепью. Ну и где теперь все твои уловки? – спросила она. - Или в прошлый раз тебе просто везло?

- Не вполне.

Елена невольно огляделась вокруг - она не думала, что только что услышанный ею хриплый голос принадлежал Ди.

Секунду спустя чернильно-чёрная фигура взмыла в воздух. Движение было настолько неожиданным, что у Елены не оставалось выбора.

Свет блеснул у неё над головой. С визгом девушка вытянула вверх обе руки. Елена нашла удивительной свою реакцию, даже учитывая выдающиеся рефлексы, которыми она была одарена.

Её цепь со звоном остановила сталь, но она не смогла пошевелиться. Ди держал меч одной рукой, а Елена использовала обе. Принимая во внимание различие в силе полов, она всё равно должна была, по крайней мере, быть в состоянии отпрыгнуть в сторону. Всё же она совершенно не могла двинуться, как будто её тело обратилось в свинец.

Правда, это было не совсем верно - руки продолжали опускаться, медленно, но верно.

Когда край цепи всё-таки коснулся её лба, Елена закричала:

- Я сдаюсь!

Она прокашляла слова, словно выплёвывая кровь.

III

Если быть до конца честными, она совсем не была уверена, что её слов будет достаточно, чтобы спастись. «Он просто убьёт меня здесь и сейчас», - таким было её самое сильное чувство. Где-то в душе, она думала, что смерть неминуемо настигнет её в лице этого юноши. Вот почему она так удивилась, когда ощущаемое ею давление вдруг исчезло.

Однако сюрпризы на этом не закончились.

Ди обернулся на поместье, словно вовсе потеряв к ней интерес, и девушка увидела его правую руку.

- А где меч?! – воскликнула она.

Тут каждый дюйм её кожи покрылся мурашками. Она видела блеск стали, почувствовала, как она ударилась о её цепь, и даже услышала звук. Всё это отличало жестокий удар умелого клинка, однако ей стоило спросить себя, а не было ли всё это иллюзией. Мог ли удар, который она едва сумела остановить, а затем изо всех сил совершенно безуспешно пыталась отклонить, быть нанесён лишь голыми руками?

- В поместье есть кто-нибудь ещё, кроме этих четырёх рыцарей?

Прошло несколько секунд, прежде чем девушка поняла, что Ди задал ей вопрос, и в течение ещё пары секунд она не отвечала.

- Я не знаю. Никто не бывал внутри.

Это всё, что она сказала перед тем, как понурить голову. Она поняла, что, если бы Ди держал меч, она бы ни за что не остановила его, и была бы неминуемо разрублена пополам. Потом она вдруг о чём-то задумалась. С отчаянием на лице вновь вскинув голову, она спросила:

- Тебе там что-то нужно? Скажи, может такое быть,… что ты охотник на вампиров, а?

- А снаружи бывала? - спросил Ди.

- Конечно, бывала. Много раз, - ответила Елена, чувствуя, как в центре груди начало жечь. Кровь по капле вновь побежала в её холодное сердце. – Около стен замка нет никаких защитных систем. Раньше, в былые времена, там чего только не было установлено, а теперь если что-то и есть, так только внутри.

- Как насчёт входов?

- Только ворота замка… то есть, есть кое-что ещё. Ну, это было давным-давно, когда некоторые люди из деревни готовились к партизанской войне и заранее проделали дыру в стене. А недавно, возможно, дня три назад, я как раз была там, и дыра ещё на месте. Не волнуйся, - добавила Елена, - она достаточно широкая, чтобы ты пролез. Ну, отправишься туда?

- Если у тебя нет ко мне больше дел, езжай домой.

- Ни за что. Возьми меня с собой, - воскликнула Елена, чувствуя силу, растекающуюся по телу.

Всё отчаяние как рукой сняло. Молодой человек, победивший её, словно бы она была просто ребёнком, собрался драться с аристократкой в поместье. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы заставить тело дрожать от волнения.

- Я просто не выношу этих кривляк, - сказала Елена. – В особенности принцессу. Ну же, ты должен разрешить мне помочь. Я забираю назад свои слова. Для меня не проблема, что ты будешь всё контролировать.

- Одной ненависти недостаточно, чтобы уничтожить аристократа, - холодно отозвался Ди, глядя в небо.

Елена предположила, что он рассчитывал, сколько времени у него есть до заката. Фигура в чёрном небрежно наклонилась вперёд и беззвучно слетела вниз с высоты пятидесяти футов. Его раскинувшийся плащ напомнил девушке какое-то существо. Выглядело совсем как… Когда путник направился к своей лошади, девушка окликнула его:

- Я тоже поеду! - с этим криком Елена крепче сжала цепь и бросилась вслед за Ди.

Уже через пять минут после отъезда из руин, Елена обнаружила, что её захватывает новое чувство изумления. Мотоцикл предполагал быть вдвое быстрей обычной лошади-киборга, однако ей едва удавалось держаться вровень со скачущим всадником. Не было похоже, что он едет на заказной модели, так что единственный вывод, к которому она пришла, состоял в том, что такое происходит из-за его навыка верховой езды.

Когда они добрались до подножия холма, Ди оглянулся на девушку и сказал:

- Жди здесь.

- Нет уж, - Елена качнула головой. – К тому же, я даже не сказала тебе, где находится дыра. Плевать, насколько ты хорош, будешь искать её до самого захода солнца, а как только это случится, как бы тебе это не нравилось, принцесса войдёт в свою стихию. Если и это не произойдёт, то  днём здесь рыщут четыре рыцаря. Тебе могут понадобиться все друзья, которые у тебя есть.

Ничего не ответив, Ди подъехал к мотоциклу и наклонился. Его левая рука вытянулась, и он схватился за руль, секунду спустя отпустил его и развернул свою лошадь кругом. Он не ударил и не пришпоривал её, просто ехал, держа в руках поводья.

- Что за наглость, - фыркнула Елена, но крутанув ручку «газа», вытаращила глаза.

Мотоцикл не двинулся с места. Двигатель работал, а трансмиссия не функционировала.

- Да ты меня разыгрываешь! – буркнула она. – Я только этим утром наладила эту хреновину!

Едва удостоив Елену взглядом, когда та в ярости сражалась с дросселем, чёрная пара - всадник и конь - мигом растворилась вдали.

- Ты за это заплатишь, сволочь! – в сердцах прокричала Елена.

†

Расположение территории вокруг поместья и места ловушек Ди держал в памяти.

Лабиринты, трясины, топи, усаженные копьями ямы, рои чудовищных насекомых были не единственными смертельными ловушками, которые могли оказаться неизбежными для посягателей. Управляющий всем электронный интеллект непременно тоже нёс свою несменную вахту круглые сутки.

И даже если кому-то удалось бы проскользнуть через всю эту защиту, то его поджидали бы четыре рыцаря. В такое место не отправиться тот, кто дорожит своей жизнью.

Ди продвигался бесшумно.

Вдруг декорации поменялись. Зелень, настолько тёмная, что казалась почти чёрной, была подчистую выкорчевана, оставив красновато-бурую почву голой. Простирающаяся перед ним картина, лишённая единственного камня, дерева или травинки, представляла собой не знающие жалости разорение и гибель.

Ничуть не колеблясь, Ди поехал прямо по этой земле. Вскоре он услышал приближающийся звук бегущей воды. Проехав, ещё пять минут лошадь и всадник обнаружили, что путь им преграждает мощный поток.

Прозрачная как стекло река, похоже, сворачивала от холма на запад, где вырисовывался замок, мчась вперёд, дабы обеспечить водой весь регион. Далее вверх по течению, приблизительно в шестидесяти футах от местонахождения охотника, на высоте тридцати футов берега реки соединял верёвочный мост. В ширину он был в три раза больше, чем в длину, и заканчивался у крутого обрыва, ведущего к воротам замка.

Когда Ди оказался всего в пятнадцати футах от моста, голос, который слышал только он, произнёс:

- Здесь определённо что-то не так, - слова раздались вблизи его левой руки, держащейся за поводья.

- Кустарник, через который мы прошли раньше, эта река, мост – всё нашпиговано всяческими ловушками. Вот что мне подсказывает нутро.

- Что, - воскликнула рука, - но ты уже начал ехать по нему?! Ты ведь не слушаешь, да?

Несмотря на все протесты и недовольства голоса, Ди пересёк мост без происшествий и подошёл к дорожке, бегущей, словно тоннель, сквозь ряды деревьев с переплетёнными ветвями. Солнце погасло, а тени и свет сформировали живую мозаику на всаднике и его коне.

- Смотри-ка, началось, - сказал голос.

В круглом выходе с укрытой дорожки стояла кроваво-красная лошадь с седоком.

Воздух зазвенел, предвещая бой.

Это была территория врага и Ди окажется в совершенно невыгодных условиях. Всё же прекрасный охотник двинулся вперёд без колебания или страха, как будто он ходил этим путём всегда.

Красный Рыцарь остался на месте.

Несокрушимая сила и неподвижный объект - что произойдёт, когда оба они встретятся? Даже листья на ветвях, переплетённых над головой, в этот момент, казалось, прислушивались, широко распахнув глаза.

Однако Красный Рыцарь быстро шагнул в сторону.

Ди проехал совсем рядом с ним по укрытой дороге, как будто это было вполне естественно. Он даже не взглянул на своего грозного соперника.

- Я прибыл, чтобы встретить тебя и служить твоим проводником, - сказал Красный Рыцарь голосом, похожим на скрежет металла, после того, как охотник сделал несколько шагов мимо него.

- Мне не нужен проводник, - отозвался Ди.

- Боюсь, я не могу этого позволить. Мы уже некоторое время знали, что ты придёшь. У меня есть приказы от принцессы встретить тебя, но ничего больше не предпринимать.

Солнце всё ещё стояло высоко. Это было время, когда знать должна была спать, однако существовали некоторые, кто просто ложился в гроб, но продолжал бодрствовать.

Ударив коня в бока, Красный Рыцарь подъехал к Ди.

- Независимо от твоих желаний, - продолжил он, - я буду служить твоим проводником. Такова моя обязанность перед госпожой.

Продолжая смотреть вперёд, Ди спросил:

- Что бы ты делал, если бы я пошёл на тебя с мечом?

Редко охотник задавал такие вопросы.

- У меня бы не было выбора, кроме как стоять и быть сражённым. Мне не давали распоряжения драться.

Эти поразительные слова выходили из уст рыцаря, жестокость которого не имела себе равных.

- Значит, ваша леди очень важна для тебя.

- Верно.

- А если бы тебе приказали сделать это, то ты мог бы стоять в стороне и смотреть, как я убиваю твою принцессу и остальных? - спросил Ди.

- В таком случае, я убил бы тебя, а потом покончил с собой, - ответил Красный Рыцарь. - Однако нет никакой нужды волноваться на этот счёт, - тоном непоколебимой веры продолжал он. - Если ты думаешь, что принцессу могут убить подобные тебе… Ладно, как только ты встретишься с ней, то поймёшь.

Ничего больше не говоря, он продолжил ехать. Через пять минут эти двое подошли к основанию широкого обрыва с уклоном приблизительно в шестьдесят градусов. Наверху виднелись поместье и окружающие его стены.

- Этот обрыв - последняя линия защиты, - сказал Красный Рыцарь.

Его обычного голоса было достаточно, чтобы заставить детей побледнеть, но теперь в нём был странный оттенок… ностальгии.

- В минувшие дни, - продолжил он, - мы спускались по этому склону, чтобы встретиться в бою с нашими врагами, с теми силами, что значительно превосходили нас по численности, и забрались так далеко. Однако даже самый могущественный из противников никогда не заполучал вершину этого обрыва. Мы выстраивались в железную стену, где нападавшие волна за волной разбивались, пока враг, в конечном счёте, не отступал. Но всё это было уже очень давно.

Его голос прервался, и когда он снова начал быстро говорить, его тон вновь изменился.

- Что мы сделали тогда и делаем теперь, всегда вызвано личностью нашей принцессы, которая защищает эти уединённые земли. В здешнем мире говорят о скором конце знати, но мы не признаём, что такое случится. Мы не позволим подобных разговоров во владениях нашей принцессы, поскольку здесь аристократы все ещё блистают в своём величии.

Багряная лошадь поставила одно копыто на крутой склон. То, как она так легко поднималась, казалось, бросало вызов законам тяготения.

После восхождения примерно на сто пятьдесят футов рыцарь спросил:

- Тяжело не отставать?

Но когда он обернулся, то увиденное заставило его глаза под шлемом широко раскрыться.

Ди был всего в трёх шагах позади него.

Почва, покрывающая обрыв, осыпалась бы с пугающей лёгкостью - это должно было помешать противникам подняться выше. Забираться по нему спокойным шагом требовало от наездника навыков гораздо превосходящих те, какими обладало большинство.

Сбрасывая вниз чёрную землю, двое закончили подниматься на склон и вскоре добрались до ворот. Башни, украшающие все четыре угла поместья, переходы, связывающие все меньшие здания, и само  поместье - всё имело величественный вид, но тех, кто созерцал это сооружение, охватывало совершенно иное впечатление. На высоких каменных стенах тысячи трещин образовали паутину, шпили башен готовы были обрушиться, а каменная кладка была изрешечена дырками, которые зияли как пустые глазницы. И пока крестообразные антенны для использования силы ветра и электроэнергии в воздухе продолжали вращаться, служили они только для того, чтобы в сравнении с ними остальная часть этого места выглядела мёртвой.

Это определённо были руины.

- Откройте ворота! – гаркнул Красный Рыцарь. Его голос был достаточно громким, чтобы разогнать воздух перед ртом и создать вакуум. - По приказу принцессы я доставил Ди, - добавил он. - Откройте ворота!

Скрежет железа о железо раздался прежде, чем эхо его голоса затихло, и сверху опустилась чёрная тень. Между рыцарем, охотником и воротами пролегал глубокий, сухой ров. Дверь, прикрывающая ворота, фактически служила подъёмным мостом.

В то время как подобное приспособление подходило крепости, оно едва ли соответствовало поместью такой простой, но изысканной планировки. По обе стороны от подъёмного моста тянулись, исчезая в замке, две массивные цепи.

Когда мост опустился вниз с глухим, сотрясшим землю, стуком, пара пересекла его и вошла в замок.

Они вошли в передний двор поместья. Ди встретил унылый вид.

Кустарники и кучки скопившихся мёртвых листьев напоминали хаотичные пики, оставшиеся после размытой почвы. Крыши всех беседок были разломаны, а в части главного поместья сохранились лишь белые колонны. В немилосердно выставленном на солнечный свет окружении не было ни йоты изящества, которое термин «угасание» мог бы подразумевать, и только свет подчёркивал несуразную природу обстановки, пуская мурашки по спине.

- Не позволяй ничему из этого ввести тебя в заблуждение. Это просто дневной образ, - сказал Красный Рыцарь путнику, когда его лошадь направилась к флигелю, который по сравнению с остальным оставался более-менее в сохранности.

Комната, в которую зашёл Ди, казалось, кем-то поддерживалась в порядке, поскольку в ней всё ещё хранилась роскошная золотая и хрустальная мебель с даты своего давнего изготовления.

- Как ты наверняка знаешь, придётся дождаться ночи.

С этим последним замечанием Красный Рыцарь направился к двери. Затем он остановился, а когда обернулся, то Ди стоял прямо позади него.

- Да ведь ты..., - протянул рыцарь, когда самая невероятная аура, ударила ему в лицо, и он впервые понял, что в действительности собой представляет прекрасный юноша. - Лишь однажды в прошлом кое-кто меня так разозлил, - сказал рыцарь. – Ты тоже из таких… охотник на вампиров?

- Да,  я охотник, - ответил Ди. - Где мне найти принцессу и всех остальных?

Когда Ди задавал вопрос, обе его руки свободно лежали по сторонам, ни один мускул не дрогнул, и это действительно сбивало с толку. Вот единственная причина, почему его стоит бояться.

- Ты серьёзно думаешь, что я скажу тебе? - наконец ответил Красный Рыцарь со смешком. - Убьёшь меня? Пусть будет так. Будет приятно сразиться с тобой. Однако моя принцесса приказала не поднимать на тебя руку, даже если ты направишь на меня свой меч. По крайней мере, этим путём ты не пройдёшь. Ди, я встречу тебя снова в ином мире.

Рыцарь возвышался перед дверью, его грудь решительно вздымалась. Он был сущим Цербером, охраняющим вход в Гадес.

- Разве ты не побежишь? - спросил Ди.

Красный Рыцарь зашёлся в громовом хохоте.

- Не думаю, что прежде слышал подобное выражение.

Хоть это и могло означать его собственную смерть, рыцарь, казалось, был намерен следить за каждым движения клинка Ди. Но когда глаза его широко распахнулись, в их глубине отразилась внезапная вспышка - вспышка чёрного.

Увидев, что гигант теряет сознание от удара в самую тонкую часть брони – воротник у горла - Ди развернулся, его ножны и меч по-прежнему держались на спине.

- О, ну он был несговорчивым малым, - послышался восторженный тихий голос из левой руки охотника.

Красный Рыцарь не упал. Он лишился сознания, но всё же продолжал стоять там как рассерженный храмовый страж.

- Ну, вот и всё. Не возражаешь, если я спрошу? - продолжал бестелесный голос. – Ты собираешься его опустить или у тебя на уме что-то другое? - захихикал он, но его смех оборвался придушенным всхлипом.

Стиснув левую руку так сильно, что можно было сломать собственные пальцы, Ди оттолкнулся от пола. Края его плаща развернулись подобно крыльям, и он загадочной птицей взмыл к окну под потолком в пятнадцати футах над ним.

Спустя несколько минут Ди ступил в залу самого поместья. Даже с находящимся без сознания Красным Рыцарем, у него по-прежнему оставалось здесь, по крайней мере, три врага. Пусть ему только предстояло увидеться с последним из квартета, судя по навыкам остальных, четвёртый рыцарь обычным противником не был.

Лестничная площадка в целом оставалась неповреждённой, но потолок местами обрушился, и столбы солнечного света соскальзывали на пол.

Разумеется, целью Ди была могила женщины, которую все называли «принцессой». В большинстве случаев у аристократа имелась уединённая могила на краю какого-нибудь сада, но часто бывало, что такие места упокоения можно было отыскать и в подвале главного здания.

На этом основании можно было рассудить, что охотник сначала обыщет поместье, а уж потом обойдёт сады. Осмотрев всё в зале, Ди направился к двери в дальнем его конце.

Позади него раздался голос похожий на звон золотого колокольчика:

- Я очень рада, что ты смог прийти.

Когда Ди обернулся, глаза его наткнулись на смутную фигуру, светящуюся и мерцающую. Было видно, что это женщина в белом платье, однако дрожащий свет словно проходил сквозь некую поляризующую призму, и лицо женщины оставалось неразличимым.

Перед тем как Ди столкнулся с ней, он уже знал, что найдёт. Голограмму. Было ли её лицо скрыто, потому что она думала, что такого качества изображения будет достаточно, или потому что она не хотела быть узнанной, оставалось неясным. Это могло также означать, что принцесса не была уверена, на что способен Ди.

- Я хозяйка поместья, - сказала она ему. - Зови меня «Принцессой».

Всякий, кто слышал о репутации леди этого поместья от жителей деревни Сакри, был бы совершенно озадачен её голосом. Манера у неё была, столь же утончённой, как и у любой женщины двадцати лет, но разговаривала она словно маленькая девочка.

- Чёрный Рыцарь говорит мне, что ты не снимал меча со спины и всё же запугал Синего и Красного Рыцарей. Мне нравятся сильные мужчины. Будь любезен, подожди немного, пока я не смогу встретить тебя во плоти. Ты можешь покинуть эту комнату, если хочешь, но даже днём здесь небезопасное место для прогулок. У меня подготовлена другая комната для тебя. Наведайся туда, если захочешь. Правда, если ты таков, как я о тебе слышала, я не жду, что ты будешь вести себя прилично.

- По твоему приказу Красный Рыцарь не использовал оружия, - обратился Ди к спроектированной картинке. - Если бы я направил свой меч против него, ты потеряла бы ценного слугу.

Надменно засмеявшись, принцесса ответила:

- Так ты принимаешь меня за какого-то бесчувственного злодея, который ни капельки не заботиться о жизнях своих подчинённых? Я же говорила, я тебя знаю. Если ты такой, как я о тебе думаю, ты не убьёшь беззащитного, - мерцающее изображение женщины громко рассмеялось. - Ты можешь искать меня, но не найдёшь. И Красный Рыцарь умрёт прежде, чем расскажет тебе что-то. Ходи, сколько тебе вздумается. Скоро здесь будет наш мир. Никак не могу дождаться этого.

С её последними словами свет мигнул и исчез.

- О, она хороша, - заметно заинтересовавшись, проговорил голос из левой руки охотника.  - Может и говорит как дурочка, но всё-таки поняла, кем ты на самом деле являешься только из того, что её слуги ей рассказали. Она настоящий волк в овечьей шкуре, - хохотнув, голос добавил. – Я тоже с нетерпением жду встречи с ней.

Ди на это не ответил и направился к двери в дальний конец зала. По всей видимости, он вовсе не собирался бросать свои поиски.

- По-моему, я велела тебе прекратить это! – раздался голос позади охотника, останавливая его.

Свет отбросил на дверь слабую тень Ди.

- Ты слишком настырный для такого хорошенького юноши. Женщинам не нравится, когда за ними подглядывают в спальне. Дождись ночи, ведь именно тогда используют постель. Но если ты собираешься продолжать в том же духе…

Её слова превратились в короткий вскрик. Маленькое отверстие открылось на груди светящейся женской фигуры, но тут же вновь закрылось. Создаваемое светом лицо обернулось и посмотрело назад.

Поспешно снова повернувшись к Ди, она спросила:

- Что это было?

Она, очевидно, не могла даже предположить, что Ди бросит в неё деревянную иглу.

Похоже, совладав с собой, принцесса добавила:

- Чтобы так напугать меня, когда я состою только лишь из электронов, ты должен быть невероятным человеком. Думаю, что смогу убить тебя несчётное количество раз.

- Ты как-то слишком самоуверенна, - сказал Ди, отвернувшись.

- Ах, как мило. Ты наконец-то заговорил со мной. А мне уж стало интересно, есть ли у тебя вообще язык.

- Где твоя могила?

- Думаешь, я скажу тебе?

Свет мигнул. Она улыбнулась, а всего несколько секунд назад была напугана атакой Ди.

- Ладно, - продолжила она, - поскольку ты попросил вежливо, я скажу тебе. Будет так волнующе наблюдать, сможешь ли ты открыть крышку гроба, прежде чем придёт моё время. Там.

Луч света засиял из кончика светящегося пальца. Он направил взгляд Ди в центр разрушенного внутреннего двора. Но там не было ничего, чтобы указывало на могилу.

- Сходи, посмотри сам. Я составлю тебе компанию, - сказала принцесса, тон её оживился. Было крайне смело показывать ему собственное место упокоения средь бела дня, ведь она знала, на что был способен Ди. Однако какая-то простота в голосе женщины создавала впечатление, что она не была ни самонадеянной, ни глупой.

Стоя в указанном ею месте, Ди осмотрелся вокруг.

- Ты ведь не видишь, да? Мой гроб захоронен в земле. И тебе понадобится больше, чем грубая сила, чтобы откопать его, - рассмеялась принцесса.

Не говоря ни слова, Ди встал на колени и приложил свою левую руку к земле.

- Пятнадцать футов, плюс-минус, - через мгновение отозвалась рука.

Услышав это, светлая фигура ахнула:

- Надо же!

Ди высоко поднял левую руку. Во внезапном порыве ветра светящееся изображение женщины бешено замерцало. Как будто левая рука охотника всасывала не воздух, а скорее сам рокот небес. Видела ли сияющая женщина крошечный рот, что появился на ладони? Заметила ли она синее пламя, горящее глубоко в его горле, будто разожжённое поглощаемым ветром? Если бы кто-то ещё видел это, то, конечно, подумал бы, что рука охотника проглатывала само синее небо.

А потом, спустя несколько секунд, звук просто прекратился. Рот закрылся. Потеряв направление, порыв воздуха подбросил волосы Ди и обрушился на травянистую землю.

- Что же это было? - призрачная женщина даже не пыталась скрыть удивления и искреннего любопытства, окрасившие её голос, когда она подалась вперёд.

Ди вновь опустил левую руку на землю. Она легко прошла сквозь почву до локтя. Переместив руку в другое место, он проделал то же самое. Повторив странное действие несколько раз, он проделал дыру примерно три фута в диаметре. Если Ди спустится в яму и продолжит свои действия, то сможет прорыть вниз пятнадцать футов меньше чем за пять минут.

- Хитрец, - сказала светящаяся женщина. - Не думала, что ты прячешь какой-то козырь в рукаве. Как удобно.

- Прям юмористка, - фыркнула рука, о которой шла речь.

- Но я не стану смотреть, как легко ты добираешься до моей могилы. Боюсь, что мне придётся вмешаться. Выходите! - чистым, словно хрусталь, голосом выкрикнула она.

Но ничего не появилось, несмотря на сказанное женщиной. Тишина вновь воцарилась над заброшенными руинами сада, где солнечный свет без всяких предубеждений делился своей благодатью с аристократкой.

Ди снова выпрямился. Только он мог ощутить, как что-то формируется в тишине. В этом не было жажды убийства. По сути, у этого, казалось, вообще не было эмоций.

- Голограммы? – произнёс охотник, когда почти дюжина фигур окружила его.

Каждая из них находилась на расстоянии приблизительно двенадцати футов. Воины. Все они были облачены в лёгкую броню из металлического сплава. С похожими на плавник пластинами, прикрывающими плечи и подмышки, их броня имела стиль, присущий исключительно аристократам в северном Фронтире. Кроме того, каждый воин был прозрачным. Хотя сквозь их грудь и более плотные части лиц можно было различить лишь чёрные контуры, каменные колонны и деревья вполне чётко просматривались через такие места как их животы и голени. Эти воины не были из плоти и крови, но были просто сгустками электронов.

- Взгляни на стражей моего замка! Убьёшь их, и они не умрут, однако вполне смогут убить своих противников. Убедись сам.

Пока сияющая фигура говорила, рыцари в доспехах прошли прямо сквозь неё и направились к Ди. Огромные двуручные мечи, которыми они замахнулись на охотника, имели шестифутовые лезвия. Изначально, это оружие было предназначено для использования против бронированных боевых коней и танков.

Дождавшись, когда гудящие мечи уже готовы были раскроить его голову, Ди достал свой клинок. Он явно рассёк пополам туловище рыцаря, но там лишь пробежала бледная линия, да появились две или три рябины как будто бы от электромагнитных волн, прежде чем даже они исчезли.

Наблюдая, как её приспешник без усилий поднимается с места, на которое он опустился, женщина надменно расхохоталась и произнесла:

- Мне всё равно, что ты являешься охотником на вампиров, тебе никак не удастся убить скопление электронов. Зато они смогут убить тебя! - хохочущая фигура указала на ноги Ди и разрубленный надвое белый камень - работа лезвия, так же составленного из электронов.

Туманные силуэты прояснились, когда сузили кольцо вокруг Ди. Но как же ему уничтожить противников, которых он не может даже порезать?

- Что же ты будешь делать теперь, охотник? – поинтересовалась женщина, откинув голову назад с очередным надменным смешком.

- А вот что! – ответил хриплый голос, но было неясно, достигли ли слова слуха принцессы.

Проскочив под широкий замах двуручного меча того же самого облачённого в доспех рыцаря, Ди полоснул диагонально по призрачному воину от левой стороны шеи к правому бедру. Вновь тусклый блик обозначил путь лезвия через тело. И женщина, как прежде, засмеялась. Но внезапно остановилась.

Синяя линия сверкнула вновь, но не исчезала, а верхняя половина тела воина медленно съехала с нижней половины. Даже после того, как туловище упало на землю, ноги продолжали стоять. Затем из раны потянулись прожилки голубоватого света, ещё ярче озаряя пейзаж позади воина, перед тем, как его тело разбилось на миллионы осколков и исчезло.

- Мои глаза обманывают меня? Ты действительно хорош, - в голосе женщины проскальзывало волнение. О чём она думала?

- Взять его! – закричала она. - Убейте его наконец!

По её приказу стражи предприняли смертельный бросок, их двуручные мечи и копья блеснули на солнечном свете.

Ди встретил их лицом к лицу. Непреломляемые, как предполагалось, копья были разрублены пополам, а мечи, встретившие лишь пустое пространство, полетели по воздуху вместе с держащими их руками. Вероятно, глупо было бы выяснять, какой приём позволил охотнику прорубиться сквозь скопление электронов.

В считанные три секунды Ди одолел призрачных атакующих. Несколько бледно-голубых вспышек молнии пронеслись по саду, и вновь воцарилось спокойствие.

- Впечатляет. Я никогда не видела никого столь невероятного, - заметила светящаяся фигура с неподдельным сожалением. - Если ты можешь победить иллюзии, нет способа тебя остановить. Даже не знаю, закончить ли мне сейчас? Ах да, у меня ведь есть и другие стражи, - сказала принцесса, обратив своё сверкающее лицо к небесам.

Чёрное пятно появилось на голубом небе, стремительно распадаясь на несколько частей поменьше, снижаясь и за два вдоха окружая Ди.

Одной из самых зловещих фраз, передававшихся со времён далёкого господства аристократии, была - «стражи сверху». Яркий пример такой защиты видели в южном Фронтире, во владениях знатной семьи, известной как Брокденс. Их территория занимала тысячи квадратных миль, и всё необходимое для её защиты приходило с неба - стрелы плавящей сталь молнии, разрушающие почву ураганы кислотного дождя и даже чудовищные звери, которые могли прогрызть себе путь через механизированную армию.

А сейчас Ди был окружён стаей гигантских пауков. Они были три фута высотой, имели тела длиной больше шести футов, а от одной ноги до другой было больше тридцати футов при полностью вытянутых конечностях. Зрелище их защёлкивающихся, словно металлические ножи, обнажённых клыков и сочащейся с брюшка жёлтой жидкости пугало достаточно, чтобы сковать в страхе даже самую злобную тварь.

Некоторые теорий пытались объяснить внезапное появление таких существ с неба, самая правдоподобная из них предполагала, что монстры выпускались из «арсеналов», летающих в сотнях миль над землёй. Несколько десятилетий назад один такой корабль потерпел крушение. В дополнение к крупнокалиберным пушкам потока частиц и погодным разрушителям, исследователи места катастрофы были поражены, найдя множество останков чудищ, каждое было покрыто простым видом теплоизолирующей брони и привязано к тормозной ракете. Броня должна была защитить существа от воздушного сопротивления во время спуска.

Шесть пауков одновременно согнули лапы, и темнота заволокла Ди. Внезапный прыжок пауков скрыл солнце. Но это была необычная тьма - нигде не было ни пятнышка света. У Ди вмиг отняли зрение.

Наблюдая, как чёрные тушки пауков дождём посыпались на прекрасного юношу, светящаяся женщина вздохнула. Она была уверена, что это стало его концом. Однако прежде чем она смогла услышать, как пожираются мясо и кости, свет вернулся. Раздались иные звуки – сталь, разрубающая плоть, и мучительные крики, донёсшиеся от изуродованных тварей. Вот что услышала женщина.

Когда сияющая фигура обернулась, Ди стоял там. Три из шести пауков лежали у его ног, в то время как другие три вернулись в исходное положение и уставились на дёргающиеся тела своих соплеменников и красивого палача.

- Ты вновь сделал это, не так ли? - подметила потрясённая фигура из света. – С меня довольно. У меня закончились пешки. Вы, трое, сделайте уже что-нибудь с ним!

Тем не менее, пылкого окрика женщины оказалось недостаточно, чтобы расшевелить уцелевших для атаки. Как будто вид охотника, который сжимал напитавшийся кровью клинок, а сам не запачкался ни единой каплей, совершенно лишал их сил.

- Сделайте это! Вы знаете, что делать! – закричала женщина.

Пауки, кажется, поняли, что она имела в виду. Их чёрные тельца начали в некоторых местах выпирать, уступая место коническим бугоркам, которые беззвучно пускали желтоватые струи жидкости в воздух. Несмотря на все сходства с гигантским паукам эти монстры на самом деле были чем-то иным, и то, что они испускали, несомненно, являлось каким-то органическим выделением.

Как только жидкость осела туманом, мраморные колонны и земля - всё начало выделять белый дым.

- Да! Именно так! – воскликнула торжествующая фигура из света, но тут громко ахнула и замерла на месте.

Юноша в чёрном, казалось, был окутан смертельным жёлтым дождём, но в мгновение ока приземлился прямо перед женщиной. Точка, в которую он прыгнул, была самым безопасным местом, каким только можно вообразить. Пусть принцесса и была просто иллюзией, существа не могли позволить убийственному дождю попасть на свою госпожу.

Блики белого света вдавились между глаз сбитых с толку чудовищ, и все трое разом повалились, чтобы лечь неподвижно.

Внимательно наблюдая, как Ди собирает оставшиеся деревянные иглы в левую руку и складывает их обратно в плащ, светящаяся женщина выдержала секунду, прежде чем высказаться:

- Что ж, похоже, я не могу больше ничего сделать. Скажи, позже ты бы мог научить меня, как провернуть тот трюк с бросанием иглы, не возражаешь?

Ничего не ответив на её ошеломительное высказывание, Ди вернулся к месту, где она предположительно была похоронена.

Когда он коснулся земли левой рукой, голос воскликнул:

- Это что? – неуверенная интонация доносилась оттуда, где рука соприкасалась с почвой. – Интересные дела, - продолжал сиплый голос. - Её могила исчезла. Занятно, устремилась ли она в небо или углубилась в землю?

Когда Ди обернулся, то встретился глазами с исчезающей фигурой из света.

- В сложившихся обстоятельствах у меня нет выбора, кроме как бежать, могила и всё прочее. Увидимся. Дождись ночи, - сказала принцесса, её цвета растворились в солнечном свете.

- Любопытная дамочка, - обратился хриплый голос к Ди, когда охотник вкладывал меч в ножны. – Но всё же, мне интересно, стоит ли она всех этих рыцарей, рискующих своими жизнями. Ну, полагаю, в том и трагедия. Как бы там ни было давай дождёмся сумерек.

Вместо ответа Ди обратил взгляд к стене в западной части руин. Знакомый силуэт толкал мотоцикл, приближаясь с опаской. Это была Елена.

- Что, снова хулиганка? Похоже, на сей раз мы столкнулись с кучкой оголтелых баб, а?

Естественно, ответа не последовало.

II

Даже с заходом солнца Елена вовсе не собиралась идти домой, а Ди настаивать не стал. Возможно, он рассчитывал, что сможет усыпить её, если это потребуется.

Вновь присоединившись к нему в опустевшем саду, Елена проворчала:

- Хватило же тебе наглости бросить меня там.

Она всё же не казалась особенно рассерженной. Очевидно, не была глупа. Когда Ди ничего ей не ответил, девушка продолжила:

- Знаешь, я сейчас смотрела на твою драку с теми пауками, и я собираюсь остаться здесь с тобой до наступления ночи.

Затем она начала рассказывать ему, каких хлопот стоила починка её мотоцикла, а после умолкла.

Спустя три часа голубой цвет неба потускнел. Сидя на плоском каменном обломке недалеко от Ди, Елена принялась слегка дрожать.

- Испугалась? – спросил он, впрочем, зачем вообще спрашивать её о том, о чём каждый догадался бы.

- Просто волнение - подготовка к схватке, - ответила Елена, обняв себя за плечи.

- Тебе страшно? – спросил Ди ещё раз.

Елена всё дрожала. Потом сказала:

- Конечно! – тон её был сердитым. - Я не охотник. Я просто обычный человек. Проклятье, не может такого быть, чтобы я не боялась аристократов.

- Тогда зачем пришла?

- Не твоё дело! – огрызнулась девушка, резко мотнув головой и отбрасывая волосы с глаз. - Пока эти мерзавцы здесь, наша деревня никогда не будет знать покоя. Мэр и его советники хвосты поджали. Мне бы страсть как хотелось поколотить таких людей как они, даже больше, чем подраться с аристократом!

- Деревня выглядит достаточно мирной, - произнёс Ди, - и все кажутся довольными.

Елена обернулась и посмотрела на него с удивлением.

- Ты ведь уже понял, что происходит здесь, да? - сказала она тихим, каким-то неровным голосом. – Жители деревни - и я имею в виду всех - настолько привыкли к тому, что ими помыкают. Пока в этом замке есть аристократка, поля остаются зелёными независимо от того, насколько высыхают, и мы можем собрать столько зерна, сколько нам нужно. Куда бы ты ещё ни пошёл, нигде не найдёшь деревню такую же богатую как наша. Но это всё обман. Когда вода летом пересыхает, обычное дело в поте лица выкопать новый колодец. А зимой, совершенно естественно не спать ночами, поддерживая костры, чтобы твои поля и водоёмы не замёрзли. Выращивать столько еды, сколько вздумается всякий раз, как захочется, и набивать доверху кладовые — это какой-то бред! – в признании Елены сквозила ненависть к самой себе.

- Ты заметил, как много людей ходит с шарфами, намотанными вокруг шеи? – продолжала мотоциклистка. – Они все жертвы знати. Но аристократка в этом замке наловчилась пить кровь, и она может питаться ими, не убивая или превращая их в аристократов. А ещё за нами присматривает Мама Кипш. Она гений в знахарстве и спасает всех от доставшихся им ран. Ну вот, если бы это была я, и аристократка выпила мою кровь, то мне было бы стыдно жить. Но тут кругом ни у кого совсем нет гордости. Ты слышал о какой-нибудь другой деревне в наши дни, где люди сидят, сложа руки, и позволяют аристократу пить их кровь?

Ничего не говоря, Ди впитывал лунный свет.

Осознав, что облик молодого человека путает её мысли, Елена поспешила перевести их на что-то другое.

- Эти мрази…, - начала говорить она, но вдруг прищурилась и, потянув носом пару раз, спросила. – Что это за запах?

- Розы, - ответил Ди.

Тёмная синева сменилась чёрной смолью. Словно превознося наступающий мир, лёгкое благоухание цветов начало смешиваться с воздухом, всё ещё хранившим последние яркие следы дневного света.

- Ах! – выдохнула девушка, вновь удивляясь.

Повсюду вокруг неё – то есть, вокруг них обоих - оживали маленькие сияющие белоснежные крапинки. И сияние это не имело отношения к свету. Оно исходило от цветов. Где же они прятались? Во мраке белые бутоны роз принялись во всей красе раскрывать свои лепестки. Мало того, внутри самих цветов было свечение. Эти ночные розы испускали собственный свет.

Елена закрыла глаза - она думала, что это не возможно. Как могли столь прекрасные цветы расти в таком наводящем ужас месте? Она просто не могла в это поверить. И не хотела их видеть. Логову демона полагалось быть более гадким, чем это, и всё же в темноте сияли яркие огни. Розы выжгли своё изображение на её сетчатке. Елена боялась того чувства, которое они пытались в ней пробудить.

Она снова открыла глаза.

Изумительный спектакль жизни развернулся в саду. Началось роскошное цветение белых роз, и повсюду вокруг них изящные спирали красок продолжали расцветать лиловым, малиновым, синим и даже чёрным. Эта симфония искрящихся огней вогнала Елену в ступор. Сама бы она не заметила, как час становится всё более и более поздним, а существа ночи просыпаются, чтобы вмиг отыскать её здесь - но сильная рука легла на плечо, и голос захрипел у неё над ухом, сказав:

- Ну, милочка, сейчас начнётся.

Когда нечто похожее на ледяную воду пронеслось от её плеча до мозга, Елена пришла в чувства. Она поспешно повернула голову.

Три фигуры внезапно объявились в зале главного здания.

- Хорошо, что ты пришёл, - начал рыцарь в синей броне. – Твою храбрость не выразить словами, раз после встречи с нами ты здесь по собственной воле и даже угрожал самой могиле нашей принцессы. Однако тебе никогда не уйти отсюда живым.

- Или ты хотел бы стать одним из нас? – осведомился Красный Рыцарь вполголоса. Тон его был не настолько мощным как у Синего Рыцаря, оно и понятно, учитывая, что прежде его оглушил Ди.

- С твоим мастерством ты достоин стоять плечом к плечу с нами. Но если тебя это не устраивает, мы можем уничтожить и тебя и девчонку.

- Вы говорили, что есть четыре рыцаря, - спокойно отвечал Ди. Его аура была настолько ужасающей, что на секунду показалось, будто приторный аромат в воздухе испарился. - Синий, Красный, Чёрный - по-прежнему одного цвета не хватает.

- И можешь считать, что тебе повезло в этом отношении, - отозвался Синий Рыцарь. Два его товарища ничем не выразили своего согласия. Вероятно, четвёртый рыцарь был кем-то, о ком не следовало упоминать необдуманно.

- Во Фронтире между жизнью и смертью проходит лишь тонкая грань, - сказал Чёрный Рыцарь, до сих пор молчавший. Голос его звучал монотонно. - Я уверен, что как охотник, ты ценишь это. И теперь, когда ты вошёл в наш замок, у нас нет иного выбора, кроме как сразиться с тобой или умереть. Однако было бы жаль забирать жизнь, подобную твоей. Я не буду просить присоединиться к нам, но, по крайней мере, ты мог бы поклясться в верности нашей принцессе?

- Ладно, хватит уже пытаться нас рассмешить! - прокричала Елена. Ещё пару минут назад её тело дрожало, но теперь она трепетала по-другому - от гнева. - Этот человек – подарок Бога, охотник был послан сюда, чтобы прикончить вас всех. На кой чёрт он бы стал служить этой страхолюдине?! Сами подумайте. Нам не нужна помощь этих трусливых червяков из моей деревни. Мы с ним положим конец всем вам!

Три рыцаря погрузились в молчание, но не потому, что были поражены оскорблениями девушки.

Закончив речь, Елена внезапно обнаружила, что затаила дыхание. Это была именно такая тишина.

- Ты назвала нашу принцессу страхолюдиной? – произнёс Синий Рыцарь.

- Ты заплатишь за эти слова! – заявил Красный Рыцарь.

Чёрный Рыцарь, представлявшийся несколько более приятным в общении, чем другие два, процедил:

- Их глупость не знает границ?

- Что такого ужасного мы сделали? Разве вам не была дарована жизнь в мире и благополучии? - спросил Синий Рыцарь. - И сколько в свою очередь было убито людей?!

- Вы не можете получать что-то просто так. Это справедливая цена.

- Жизнь в мире в обмен на жизни наших друзей? Нет, уж избавьте! Остальные, может, и смогут это терпеть, но не я. Мне плевать на ваши договоры и так будет до конца моих дней.

- В таком случае твои наплевательские дни вскоре будут окончены, - съязвил Синий Рыцарь, спрыгнув на землю.

Одновременно с этим из выхлопных труб мотоцикла повалил дым и голубое пламя. Древний сад содрогнулся от рёва мотора, едва ли подходящего такому месту. Елена была настроена серьёзно.

- Оскорбление нашей принцессы это тяжкое преступление. Твоя смерть не будет лёгкой, – а для Ди рыцарь добавил. – Не вмешивайся, охотник.

- Слова прямо с языка сорвал! - Елена с силой оттолкнулась от земли и сползла на бок. Колеса её мотоцикла могли поворачиваться на все триста шестьдесят градусов. – Я и без его помощи смогу один-на-один разделаться с таким как ты. Я покажу тебе, прислуга монстра, на что способен человек!

- Давай! - вскричал Синий Рыцарь, короткая фраза исходила яростью. Он, опустив копьё в правой руке, решительно шагнул вперёд и принял внушающий страх вид.

Елена откатилась на шаг назад на своём мотоцикле. Это могло показаться жёстким, но на её губах определённо играла улыбка - у девушки, конечно, хватало духу, уступить.

Ди не шелохнулся. Он не мешал двум другим рыцарям вмешиваться. Скорее он превратился в ещё одного наблюдателя за беспощадным спором Елены. Все поняли правила.

- Я вызываю тебя на бой, - проговорил Синий Рыцарь.

- Иди и получи его! - закричала Елена.

В тот же миг она наклонила к земле выхлопные трубы и переключила свой мотоцикл с текущего режима разгона, чтобы активировать усилители. Мотоцикл повёз Елену прямиком налево, трубы всё это время завывали.

Синяя фигура оставалась на прежнем месте, копьё было опущено.

«Я одурачила его», - думала Елена, почувствовав всплеск радости. Большой палец правой руки надавил на боевую кнопку.

Вперёд! Из хвостов ракет в пусковых трубках, оборудованных с обеих сторон от мотоцикла девушки, вырвались огни. Непрерывно искрясь, трио трёхфутовых орудий смерти помчалось на Синего Рыцаря.

Не двигаясь с места, он просто легонько вращал синим запястьем. Тело рыцаря целиком подёрнулось дымкой в тот миг, когда три ракеты свободно отклонились прямо перед ним. Простого поворота руки ему хватало, чтобы вращать копьё на подобии ветряной мельницы. И это было только начало - нечеловеческая ловкость рыцаря заставила конические снаряды на мгновение подняться вверх, а затем отправила их с ускорением обратно к Елене, повторяя тот же самый путь, которым они шли на него.

У девушки, оседлавшей мотоцикл, не было шанса увернуться от них.

Но тут показалось, будто рёв байка привёл ракеты в замешательство. Три смертоносных снаряда под острым углом вошли в землю где-то в сорока футах от неё, а затем повалились, словно их собственный вес вогнал их не достаточно глубоко.

- Подумать только, - буркнул Синий Рыцарь.

Приблизительно в шести футах от своего исходного положения, Елена сидела на своём мотоцикле, ухмыляясь.

Трудно было поверить, что байк и простой наклон девушки были способны на такой ловкий трюк как непостижимая скорость. Когда она соскользнула на одну сторону, глаза Синего Рыцаря даже не увидели изменения в её положении.

- У тебя имеются кое-какие хитрые ходы, да? Но сейчас ты получишь! - прокричала Елена.

Палец проехался по датчикам мотоцикла, и его фара извергла малиновый луч. Примерно год назад она приобрела этот лазерный излучатель во время похода по магазинам в северном Фронтире. Изначально он предназначался для коммуникации, но на расстояниях полутора тысяч футов и меньше был вполне способен на членовредительство или убийство.

Алый цветок расцвёл на левой половине груди Синего Рыцаря. Но в считанные секунды потерял свой цвет, и броня вернулась к своему оригинальному оттенку.

- Какая жалость, - протянул рыцарь, его копьё посвистывало в правой руке. Он не позволил бы своей добыче избежать второго удара.

Елена усмехнулась ему.

- Игра только началась!

- И что бы ты могла…, - начал говорить Синий Рыцарь, но остальная часть предложения потерялась. Когда он шагнул вперёд, в лицо ему ударил луч света.

Рыцарь не закричал, однако прикрыл глаза и отступил. Елена и её мотоцикл понеслись на рыцаря, когда тот остановился, и отбросили облачённое в синюю броню тело на землю.

- А теперь добивающий удар, - сказала Елена, поднимая правую руку. Заточенный конец стальной трубы, которую она держала, был нацелен прямо в сердце Синего Рыцаря.

Вспышка света промчалась к верхушке оружия. Разряд электрического тока не только выбил трубу из руки Елены, но и заставил онеметь всё её тело.

- Положен на лопатки женщиной? Пусть это станет тебе уроком, - серьёзно проговорил Чёрный Рыцарь. Синий свет исходил из кончика его вытянутого пальца. Электрический разряд.

- Проклятье... обманщики..., - застонала Елена.

Было удивительно, что она не упала с мотоцикла или не опрокинулась вместе с ним. И, невзирая на мучительное удушье, блеск в её глазах говорил, что бой продолжится.

- Незачем тебе в это вмешиваться, - сказал Синий Рыцарь, поднявшись на ноги.

Елена не испугалась. Поддав газу на мотоцикле онемевшей рукой, она постаралась сохранить свою готовность к драке. Она, безусловно, была упряма.

- Ладно, девица, сыграем. Скажешь им там, на небесах, что заслужила похвалу Синего Рыцаря.

Рыцари с удовольствием наблюдали, как их соратник, пятясь назад со своим копьём, в блестящем мареве со всей силы швыряет его Елене в грудь.

С мелодичным звоном копьё отскочило вверх, а после полностью изменило направление и возвратилось в грудь Синего Рыцаря. Естественно, он смог поймать его голыми руками, но импульс пошатнул его, и он вновь плюхнулся задом на землю.

Три рыцаря восхищённо уставились на крепкую фигуру в чёрном плаще, стоявшую перед Еленой. Была ли их реакция искренним откликом на приятную внешность юноши, или это была эйфория, которую они испытывали, будучи воинами, в предвкушении боя с таким человеком?

- Решился сделать это? – устало спросил Красный Рыцарь. - Мы должны были знать, что ты никогда не сможешь жить под одной крышей с нами. Прежде чем принцесса проснётся, мы возьмём дело в свои руки.

Застыл не только воздух, но, казалось, даже цветущие столь торжественно цветы.

Три рыцаря рассредоточились, не издав ни звука.

Против них стоял Ди, один. Греясь в лунном свете с отбившим копьё клинком в одной руке, охотника украшали синие, красные, чёрные и белые розы. Его облик заворожил не только троих противников, но и пленил страдающую Елену.

Красный Рыцарь перенёс весь свой вес на пальцы одной ноги. Так или иначе, жизнь и смерть находились в миге от столкновения в снопе искр.

И в этот самый момент, голос отчётливый, как благоухающая роза в тихой, под стать ей, ночи, воскликнул:

- Прекратите!

На реакцию трёх рыцарей было едва ли не смешно смотреть. При звуке раздавшегося голоса каждый на месте припал на одно колено. Поскольку голос донёсся позади троицы, только Ди и Елена смогли увидеть говорившего. У девушки, продолжавшей прислоняться к рулю своего мотоцикла, вырвался вздох изумления.

Лунный свет дождём проливался на женщину, расплавляясь в её белом платье, когда касался плеч, груди, юбки. Каждая точка заискрилась на мгновение, точно коллекция крошечных драгоценных камней, но зрелищем этим нельзя было насладиться дольше мига, прежде чем по поверхности платья пробежалась рябь, и блеск исчез. Её брови и глаза, нос и губы - всякая дивная черта была так изящно устроена, что лишила бы любого поэта способности когда-либо ещё взяться за перо. Пока молодая особа своим кристально-ясным взглядом изучала Ди, она поднесла ко рту розу, которую держала в руке. Губы её были так красны, что казалось, окрасят лепестки.

- И так, мы, наконец-то, встретились в моём мире, Ди и «кто бы ты ни была», - начала она.

Лунный свет придавал губам женщины перламутровый блеск - хотя учитывая юный облик, вернее было бы называть её девушкой. Наступила ночь.

- Раз уж ты приложил столько усилий, чтобы добраться сюда, не присоединишься ли ко мне за чашечкой чая? Если ты не против компании, конечно.

- Принцесса! – подали голос и Красный и Синий Рыцари.

- Молчите! – прикрикнула она на них, будто те были двумя зарвавшимися детьми. Роза хлестнула, нарисовав в воздухе белую полосу.

- Вид этой увязавшейся замарашки меня не прельщает, но наверняка ты ни на что не согласишься, если она не сможет пойти с тобой. Вы оба, следуйте за мной, - сказала принцесса, словно отдавая приказы своим слугам, перекатывая то и дело цветок между кончиками пальцев.

Однако молодая хозяйка сразу же остановилась. Выражение лица напряглось, но она быстро изобразила улыбку и проговорила:

- Не сюда. Так вы по делу? Ты, пожалуй, чересчур доверчив, хотя я уверена, что ты также и упрям, - тут молодая женщина склонила голову чуть набок. – Слушай-ка, у меня есть идея. Не поучаствуешь со мной в небольшом соревновании?

Не Ди, а напротив, троица рыцарей застыла на месте. Однако было примечательно, что воители ни на секунду не спускали глаз с охотника.

- Ох, - хохотнула принцесса. – Тебе уже надо привыкать к моим причудам. Не устраивай таких сцен перед своим врагом. Понимаешь ли, я сказала небольшое соревнование, но я не склонна участвовать в чём-либо столь же неподобающем как долгая драка на мечах. Давай исполним что-нибудь лёгкое и приятное. Я буду стоять прямо перед тобой, а ты нападёшь на меня любым способом, которым пожелаешь. Но только один раз, - сказала она. - Если ранишь меня, я проиграла. А если по какой-то случайности я останусь невредимой, проиграешь ты. В этом случае вы двое должны будете присоединиться ко мне за чаем. Что ты думаешь?

Все взгляды были прикованы к Ди. Как ни странно, в устремлённых на него глазах трёх рыцарей был не столько гнев или угроза, сколько мощный оттенок уверенности - это касалось и взгляда Чёрного Рыцаря.

- Сделаем так, - отозвался Ди.

Принцесса, что удивительно, прищёлкнула пальцами.

- Великолепно! Просто обожаю решительных мужчин.

Тело её, казалось, проплыло по воздуху, и она встала рядом с Ди, едва колыхнув подолом платья.

- Принцесса! – закричал Синий Рыцарь, готовый ринуться ей на помощь.

- По-моему я говорила вам замолчать, разве нет? – голос её пролетел ледяным копьём, чтобы накрепко пригвоздить к месту своего синего стража. - Теперь никто не помешает, - обратилась принцесса к охотнику. - Ну, начнём? – спросила она тоном совершенно невинным, даже когда провоцировала его клинок на удар.

Она была уже сформировавшейся женщиной и красивой к тому же, а разница между тем, как она выглядела и тем, как звучал её голос, была не столько странной, сколько завораживающей, и даже у другой женщины, Елены, в горле стал ком. Столкнувшись с таким очарованием, даже самый решительный охотник вдруг обнаружил бы, что неспособен напасть на неё, лишённый не только злобы, но и всякой враждебности. Любой, но не Ди, конечно.

Вспышка белого света обрушилась прямо на голову принцессы - беспощадный удар меча Ди. Елена забыла о всяком оцепенении, охватившем всё её тело.

Обворожительная принцесса явно была рассечена пополам от макушки до паха, и, тем не менее, улыбалась.

- Кто из нас победил? - спросила она. Кто бы мог представить, что ощутивший лезвие меча Ди выживет, чтобы задать такой вопрос? Принцесса крутила белую розу прямо перед носом.

- Ты победила, - ответил Ди, вкладывая клинок в ножны и не говоря больше ни слова.

- О, я так рада, что ты убрал свой меч. Я так понимаю, ты доверял мне, когда я сказала, что те трое не тронут тебя. Ты нравишься мне всё больше с каждой минутой. И я угощу тебя по-настоящему восхитительным чаем.

Охотник и мотоциклистка последовали за принцессой через двери в главное здание. Рыцари с ними не пошли, поскольку принцесса приказала им оставаться здесь. К тому же, она сказала, чтобы они ничего не делали с мотоциклом девушки, и трое повиновались.

В интерьере поместья имелись всевозможные роскошества. Елена могла лишь обескураженно смотреть на то, как щедро знать использовала хрусталь и драгоценные камни, золото и легендарные драгоценные металлы, которые синтезировал их род. Оцепенение прошло, когда её коснулась левая рука Ди.

- Невероятно... Значит вот как выглядят дома аристократов? - ошеломлённо пробормотала она, когда они проходили у основания хрустальной статуи, которая на вид была более шестидесяти футов высотой. Она действительно так подумала.

За ними неотрывно следовал туман, и, извиваясь вокруг их тел, принимал форму эффектных мужчин и женщин.

Когда Елена отмахнулась от них рукой, те исчезли, оставив лишь улыбку, которая, собственно, улыбкой не являлась.

- Как видите, в моём поместье ничего не изменилось. Днём тут может и не на что посмотреть, но всё возвращается к своему величию, когда настаёт моё время. Нравится? – бесхитростно поинтересовалась принцесса.

Ди ответил:

- Аристократы грезили о дневном времени. Теперь они мечтают и о ночах тоже?

- Ну что ты, разве можно такое говорить! Знай, что я жива как никогда. Точно так же как ты, мой дорогой дампир.

Елене показалось, что сердце её сейчас выпорхнет изо рта.

- О, тебя это удивляет, деточка? Ты знаешь его дольше, чем я, как же ты могла не заметить? Наверное, вы, люди, всё-таки действительно непроходимо тупы, а?

- Как ты узнала, кто он такой? – спросила Елена, вновь набравшись храбрости. Страх, который аристократы вселяли в людей, подавлял и психически и эмоционально. Голос её был с хрипотцой и переходил на шёпот.

С притворным сочувствием принцесса сказала:

- Думаешь, какой-нибудь смертный мужчина мог быть настолько красив? Пяти минут в его обществе должно быть достаточно, чтобы сказать тебе, что он совершенно из другого мира. И вот почему он – охотник на вампиров.

Размышляя над страшным смыслом слов, которые принцесса произнесла с таким значением, Елена ощутила головокружение. Как мог кто-то с такой лёгкостью собираться избавиться от аристократии, будучи сам наполовину вампиром?

- Мы на месте, - вымолвила принцесса, двери перед ней распахнулись при звуке её голоса.

Трое ступили в богато обставленную комнату. Как только они расселись по своим местам вокруг мраморного стола, бесшумно подошли полупрозрачные стюарды и наполнили вином кубки, сделанные из чистого серебра.

- Я думала о чае, - сказала принцесса, - но у этого более зрелый вкус. Оно всё же может быть излишне выдержано для нашей юной мисс.

- Что, вот эта дрянь?! – фыркнула Елена, и готова была осушить чашу, когда Ди положил свою руку поверх неё.

- Послушаем, что ты скажешь, прежде чем кто-нибудь что-нибудь выпьет.

- Ты хочешь сказать, что битва начнётся, как только мы допьём? Что ж, на этот счёт не волнуйся. Я охотно доставлю тебе это удовольствие. Неужели ли ты не способен всерьёз принять простое приглашение на чай?

- Да.

- Весьма прискорбно, что тебе досталось такое скудное воспитание, - заметила принцесса, подмигнув Елене, но мотоциклистка раздражённо отвернулась.

Небрежно отпив из своей чаши, прелестная принцесса печально вздохнула и проговорила:

- Есть кое-что, что я бы хотела попросить тебя для меня сделать,  - её слова были адресованы Ди. - Это касается моих четырёх стражей, хотя ты пока видел только троих из них. Впрочем, будешь ли ты настолько любезен, чтобы избавиться от них?

Повисла тишина.

Продолжая подносить чашу к губам, Елена до предела округлила глаза. Ей стало ужасно неловко. Она родилась и выросла в деревне, и хорошо знала четырёх рыцарей и их отношение к принцессе.

Если принцесса была луной, то рыцари эти были тьмой, которая позволяла её сиянию достичь земли. По её приказу рыцари громоподобным галопом помчались бы на своих боевых конях, чтобы растоптать всех тех, кто воспротивится ей.

По иронии судьбы, это означало также, что рыцари порой защищали деревню Сакри. Сама Елена знала о более чем дюжине раз, когда всяческие монстры или банды хорошо вооружённых разбойников нападали, позарившись на их богатые запасы зерна. Говорят, что и в прошлом совершались бессчётные набеги. Поджог, грабёж и убийства были знаменем, под которым собирались эти гнусные злоумышленники, но их всегда отбрасывали малой толикой, а затем, благодаря четырём рыцарям, действующим по приказам принцессы, они становились жертвами собственного девиза.

И это четыре рыцаря бесстрашно прогремели по равнинам, чтобы бросить вызов гигантскому «пожирателю земли», который мог проглотить за ночь целый холм, и в итоге убили зверя в жестоком и кровавом сражении.

А когда земляное цунами, неминуемо крушащее всё на своём пути и подбрасывающее обломки высоко в воздух, обрушилось на деревню, это рыцари явились подобно четырёхцветному ветру и воспользовались строительным оборудованием аристократов и передовой технологией, чтобы на время спрятать всё поселение глубоко под землёй, дабы сохранить его.

Умелым охотникам, приехавшим, чтобы избавиться от прекрасной принцессы, обитающей в этом уединённом краю, никогда не удавалось сокрушить двери в её крепость, прежде чем встретить смерть среди свистящих ударов мечей и копий её защитников.

Странно, но Елена прежде никогда не видела принцессу воочию – и ни мэр и ни любой другой деревенский старожила. Когда они родились, леди поместья уже стала частью легенды. Единственная причина, по которой она болью была высечена на сердцах людей, заключалась в том, что, рыцари, изредка наведывающиеся в деревню, часто упоминали принцессу и доставляли её указы.

Сколько же лет было этой женщине, которую они называли своей принцессой? Кем были рыцари, которые могли ходить под светом солнца? Эти вопросы всегда вертелись на языках у людей, но, в конечном счёте, оставшись без ответа, отступали в тёмные уголки их разума. Бесполезно было выяснять её возраст, ведь она жила в поместье намного более старом, чем деревня. Вероятно, под этой неизменной бронёй сражались несколько поколений рыцарей. В конце концов, вполне разумно, что аристократке понадобится кто-то с человеческой кровью, чтобы охранять её гроб днём. Естественно, знать являлась объектом для страха и ненависти, и принцесса не стала исключением. Было время, когда из деревни каждую ночь пропадали молодые люди и даже дети, независимо от пола. Они возвращались с отметинами от зубов на шеях; бледные и не совсем людьми. У всех дыхание имело аромат роз, а карманы были полны розовых лепестков. Поэтому хозяйку поместья стали называть «принцессой роз».

И всё же, крайне мало людей когда-либо давали ей отпор. Помимо того факта, что её защищали рыцари, у человеческого населения этого региона страх перед аристократами укоренился глубже, чем у людей в других секторах Фронтира. Матери могли лишь рыдать, когда их детей запирали на окраине города, а мужья топили свой гнев в вине, вбивая колья в сердца жён, обнаживших свои клыки. Когда-то давным-давно, храбрый мятежник мог бы отправиться к поместью, но многих из них никогда больше не видели - как будто тьма поглотила – а по большей части обезображенные трупы оставались украшать обочины дороги из города.

Первые признаки перемен проявились несколько лет назад. Молодёжь родилась без врождённого страха перед знатью, который, как многие считали, сливался с самим генетическим кодом. А когда они повзрослели, то засекретили свои планы о сопротивлении принцессе и её стражам. Одной из таких людей была Елена - опасное ядро собственной банды мотоциклистов.

- Какого чёрта ты задумала? - поинтересовалась она у принцессы, в голосе её мешались напряжение и тревога… и предвкушение.

- Они помеха, все они, - ответила прекрасная принцесса, но слова её как всегда были обращены к Ди. – Дело в том, что я, наконец, устала от этих земель. Хоть я и выгляжу молодо, на самом деле я живу здесь уже довольно долгое время и недавно мне очень захотелось посмотреть, в конце концов, на мир. Но когда я уйду, мне бы хотелось расправить крылья и лететь в одиночестве. И вот где они становятся проблемой.

Елена тоже смотрела на Ди. Её мучил вопрос, что тот думает об ошеломительной информации, которую только что выдала принцесса. Облегчение и волнение наполнили сердце мотоциклистки, но выражение лица Ди не поменялось ни чуть. Не важно, что было на уме у аристократов, охотник, несомненно, останется спокойным, когда сведёт на нет их планы. Красивый и бесстрастный.

- Они, конечно же, настоят на том, чтобы сопровождать меня, - продолжала принцесса. - Ведь они живут лишь, чтобы защищать меня и мою крепость. Звучит совершенно уныло, да? Меня всегда отвращали эта назойливая любовь и чувство преданности.

- Почему тогда ты терпела это так долго? – спросил Ди.

Принцесса позволила кривой улыбке промелькнуть на губах, когда отвечала:

- О, причин сколько угодно. Связь с традициями моих предков и так далее. Наконец, они мои слуги. Пожалуй, будет не хорошо оставлять их без дела, верно? Ведь у них нет способности ни к чему, кроме этой работы.

- Но ты бы бросила их теперь, когда тебе наскучило?

- Не выставляй это такой низостью. Каждый имеет право поставить своё счастье на первое место, правильно? И у меня такое чувство, что в этом отношении люди и аристократы нисколько не отличаются.

Ответа не последовало.

- Вот и всё, что я хотела сказать. Если ты будешь так добр и устранишь их, то я перееду в другую область. И деревня будет освобождена, так ведь? Таким образом, всё разрешится хорошо и аккуратно. А ты сможешь закончить здесь дела даже без необходимости уничтожать меня.

- Я выслушал, что ты хотела сказать, - мягко проговорил Ди.

- Держи-ка это при себе, - вежливо предостерегла принцесса охотника.

Жуткая аура, начинающая пронизывать пространство, лишила Елену дара речи.

- Погоди минуту, - продолжала принцесса. - Я же сказала тебе, что готова покинуть эти земли. Нет никакой нужды пытаться убить меня, разве нет? Неужели ты одержимый маньяк?

- Я охотник, - ответил Ди. Возможно, даже этот краткий ответ был дан только из вежливости.

Мелькнувшая серебряная вспышка моментально раскроила надвое прекрасную принцессу, разрубив заодно и стол пополам.

- Хорошо сработано, - сказала леди, поднимаясь абсолютно невредимой.

Яркий свет изрешетил её корсаж.

В своём белом платье она стекла в центр комнаты, словно туман.

- Я знала, что ты твердолобый. Если ты намереваешься выполнить свой контракт на моё убийство, то мне, похоже, придётся прибегнуть к тому, чтобы твой наниматель передумал. Но сначала, взгляни на это.

Принцесса подняла одну руку. В воздухе внезапно сформировалось не что иное, как изображение деревни Сакри издали. Сверкающий в небе серебряный диск заслонили трепещущие чёрные крылья.

- Летучие мыши?! - вскрикнула Елена.

Как будто по сигналу крика мотоциклистки несчётные крылатые млекопитающие спикировали прямо на деревню.

Изображение поменялось.

Взгляд Елены был прикован к нему, поскольку крошечные снижающиеся существа обратились в розы, которые невозможно было сосчитать. Цветы четырёх оттенков витиевато вздымались над улицами и аллеями, и перед глазами охваченной благоговейным страхом Елены картинка исчезла.

- Это не сон, отвечаю тебе. Всё произошло на самом деле. Разве тебе совсем не любопытно, что случится с деревней, которую я одарила своими цветами?

- Что ты наделала? Что, чёрт возьми, было этими цветами?! - закричала Елена.

- Ты увидишь, когда вернёшься туда, девочка, - ответила принцесса, губы её остались приоткрытыми для неслышного смеха. - Я собиралась убить тебя здесь, но теперь ты можешь возвращаться в деревню. Однако ты поймёшь, что бывают случаи, когда больнее жить, чем умереть. Вперёд, иди и сама поймёшь. Узнай в точность, что я имею в виду.

Когда принцесса развернулась и бросилась к двери в противоположной стороне зала, суровая игла пронзила её спину. Смех не оборвался, фигуру в белом поглотил туман, прежде чем она достигла двери.

Одновременно та самая дверь, в которую они зашли, раскрылась позади двух гостей. Несомненно, так принцесса приказывала им уйти.

- Давай вернёмся, Ди, - принялась убеждать Елена охотника.

Но Ди шёл туда, где исчезла принцесса.

- Куда ты собрался?

- Если ты не отправишься домой одна, идём со мной. Или останься здесь, если хочешь.

Елена выкатила глаза, но лишь миг понадобился её удивлению, чтобы перерасти в злость.

Указав на дверь, она сказала:

- Ты же видел те розы? Что-то по-настоящему страшное происходит в деревне. Единственное, что может спасти кого-то от нападения аристократа, это другой аристократ. А ты наполовину такой, верно? - кричала Елена, но как только слова эти вылетели изо рта, она поняла, что наговорила.

Прикусив кулак, она пробормотала: «Мне так жаль».

Ди уже поглотил туман.

Признав, что бесподобные мужчина и женщина действительно были существами из совершенно иного мира, её охватило терзающее душу одиночество.

II

Елена не могла даже вспомнить, как выбралась из поместья. Следующее, что она заметила, это раскинувшийся перед нею, похожий на сновидение, розарий, и рыцаря, сидящего на чёрной лошади. Лунный свет подсказал ей, что броня, в которую он был облачён, была того же самого оттенка, что и его конь.

Когда девушка замерла на месте, Чёрный Рыцарь указал на спину своей лошади и сказал ей:

- Садись.

Елена словно язык проглотила.

- Бояться нечего. От принцессы был приказ, чтобы я доставил тебя невредимой обратно в деревню, но только в том случае, если ты выйдешь без охотника.

- Почему? - удивилась девушка, пытаясь приложить некоторое усилие, но голос её дрогнул.

- Она приказала мне во что бы то ни стало позволить тебе увидеть деревню. И кое-что очень опасное, что появляется ночью в этих краях.

- Звучит так, будто не всё находится под её контролем. Люди - это единственное, что она не может освободить?

Чёрный Рыцарь улыбнулся, не сказав ни слова.

Отметив, что ухмылка его не была тревожной, Елена вновь взяла себя в руки. Сглотнув слюну, она сказала:

- Я поеду обратно на своём «коне». Прочь с дороги.

- Тогда ты найдёшь его вон там, - Чёрный Рыцарь мотнул подбородком вправо, не обратив внимания на грубость, с которой она отклонила его предложение.

Поблёскивая на лунном свете, мотоцикл выглядел новеньким.

- Я подрегулировал его, пока вы были внутри, - обратился к ней рыцарь. - Тоже по поручению принцессы. Но даже если ты поедешь обратно, я буду тебя сопровождать.

- Делай, как знаешь, - рассеянно бросила Елена, подходя к своему мотоциклу. Он был как будто совершенно другим. Живой отклик газа и тормоза, ощущение рессорной подвески, урчание двигателя – всё поднялось на новый уровень. Елена умерила своё любопытство по поводу того, как же он управился с таким количеством улучшений за такое короткое время.

Но вопрос, более всего терзающий ум Елены, состоял в том, имел ли этот человек или его соратники по квартету - один из которых всё ещё должен был показать себя — какое-то представление об изменениях, произошедших с их благородной госпожой. Принцесса, конечно, была взбалмошной, но неужели она думала, что мотоциклистка не расскажет рыцарям о том, что знала?

- Какая хорошая у вас хозяйка, - с сарказмом заметила девушка, как только они закончили спускаться с холма. Вдруг, она остановилась пронзённая свирепым взглядом, заметным даже в темноте ночи, и прикусила язык. На мгновение она потеряла всякое желание обнародовать тайну.

Скоро вновь повернувшись вперёд, Чёрный Рыцарь проговорил мрачным голосом:

- Никогда больше не упоминай принцессу.

Елена подумала, что он собирается закончить какой-то угрозой, но рыцарь молча продолжал ехать на своём коне.

- Тебя с твоими друзьями скоро прикончат, - усмехнулась неугомонная Елена, хотя и понимала, что это было опрометчиво. - Уверена, он всех вас поубивает. Вы можете, все разом набросится на него, и это ничего не изменит.

- Вероятно, ты права.

Рыцарь уступил с такой лёгкостью, что Елене стало не по себе. Мотоцикл полз вперёд со скоростью около двух миль в час.

Честно признаться, причина, по которой девушка просто не сорвалась с места, была в том, что она боялась. Хотя этот рыцарь в чёрном по своим эмоциям был самым человечным из четырёх, её всё же до костей пробирало холодом при мысли, что он находится рядом с нею. И не от ужаса она леденела, а скорее от физической холодности сверхъестественной ауры, исходящей от всех, кто был заодно с аристократами.

- Тогда, почему бы вам всем не убраться отсюда как можно скорее? И прихватите с собой свою хозяйку.

- По-моему, я только что говорил тебе, что не позволю дальнейшее обсуждение принцессы, - сказал Чёрный Рыцарь тоном, от которого у Елены застыла кровь. - Вы так нас ненавидите? - в его голосе ощущался отголосок смеха.

- Конечно. Как думаешь, скольких людей насадили на колья за эти годы?

- Это всегда делалось в пример тем, кто будет вредить принцессе. Это неизбежно.

Елену охватил гнев.

- Неизбежно?! - взвизгнула она. – Поставь себя на место тех, кого вы убили. Конечно, вы же все уже полумёртвые, значит, и возражать бы, наверное, не стали, да?

Показалось, что Чёрный Рыцарь тихо хохотнул.

- Очень хорошо. Ты абсолютно права.

Что касается следующего вопроса, даже сама Елена не знала, почему задала его. Всё-таки она заговорила:

- Вы были когда-то людьми?

- А ты что думаешь?

- Я не знаю – потому и спрашиваю.

- Если окажешься по близости, когда я умру, сними мой шлем, тогда узнаешь.

- Хорошо. Жду не дождусь.

Мотоциклистка радовалась своему нахальному ответу, когда Чёрный Рыцарь проехал сбоку от неё.

Преодолев примерно пятнадцать футов, он спросил:

- Можешь ускориться?

- Всего лишь полсекунды и готово!

Двое приближались к дороге, бегущей прямиком в деревню. Чёрные стволы тянулись к небу по обеим её сторонам.

Вдруг одно из стоящих деревьев будто бы изогнулось, от чего Елена моргнула. Если подумать, она ездила этой дорогой сотни раз. Никогда прежде здесь не было такого дерева.

Девушка собралась с духом, чтобы сказать что-то, когда другое дерево попало в поле её зрения. Оно не повалилось. Оно склонилось и потянулось прямо к голове Чёрного Рыцаря.

Елена заметила полосу света. Она хлынула со спины рыцаря, чтобы обмотаться вокруг чудовищного дерева, лавиной обрушившегося на него, а затем на землю упало странное существо, разрезанное пополам там, где его коснулась полоса света.

- Уходи! – взревел Чёрный Рыцарь.

Над его головой замаячило ещё одно дерево, и на сей раз, оно раскололось у верхушки, чтобы в атаке продемонстрировать белоснежные клыки.

Елене потребовалось полсекунды, чтобы разогнаться до сорока миль в час. Спустя секунду она разогналась до шестидесяти - и девушка и её мотоцикл, оба с рёвом двигались вперёд. В миг, когда Елена обогнала Чёрного Рыцаря, она вновь уголком глаза уловила полосу света, но умчалась, даже не обернувшись назад. Так и не оглянувшись, она всю дорогу до деревни гадала об исходе битвы.

†

Деревенские ворота по-прежнему стояли открытыми, когда приветствовали Елену, хотя прошёл уже час, как их нужно было запереть. Что-то здесь было не так.

Борясь с холодком, бегущим по коже, Елена повела свой мотоцикл в деревню.

В тех областях, где обитали аристократы, люди, прятались в свои дома, как только садилось солнце. На улицах никого не было, что выглядело естественно, но аромат роз, наполняющий ночной воздух, заставил Елену напрячься. Её левая рука невольно потёрла противоположную грудь, пытаясь ослабить мрачное предчувствие.

Девушка заглянула в караулку в стороне от ворот. Никого не было. Сторож не пошёл бы домой после закрытия ворот, ведь путешественники, как известно, появляются внезапно, а время от времени прибывали и срочные курьеры из Столицы. Отсутствие сторожа служило довольно убедительным доказательством, что нечто шло неправильно.

Елена снова посмотрела вперёд. Прямо перед ней предстало чьё-то лицо.

Сдержав крик, она выпалила:

- Миксин?

Так звали одного из членов её банды. У него было растерянное выражение лица, которого она никогда прежде не видела, от чего он стал похожим на призрак.

- Что за чертовщина происходит? И где Сталь?

- Не… знаю..., - прошамкал коренастый мужчина, слюна побежала вместе со словами, когда он качнул головой из стороны в сторону. - О, да... Он помог... похоронить всех. Прямо сейчас он роет... яму...

- Яму? Ты что несёшь?! Очнись!

Ухватив мужчину за внушительные плечи, Елена встряхнула его. Голова на бычьей шее с лёгкостью болталась взад и вперёд, но Миксин нисколько не сопротивлялся. Левая рука девушки соскользнула с плеча Миксина и двинулась вниз по его спине. Елена сразу же поняла, что под её перебирающими пальцами было мягким на ощупь. Она со всей своей силой развернула Миксина.

- Какого...  - пробормотала она.

На широкой мужской спине – прямо над седьмым позвонком – во всём своём алом величии цвёл символ царства ночи. Девушка попыталась выдернуть его, но в руке остались лишь лепестки, тогда как стебель укоренился в середине спины.

- Где все, Миксин? Скажи мне! - закричала она, и тут до её слуха донёсся цокот копыт. - Ди?! – вскрикнула она, её догадка, учитывая  обстоятельства, была вполне очевидна.

- Вижу, ты добралась невредимой, - сказал Чёрный Рыцарь за воротами. Броня его отливала белым - старанием лунного света.

- Уж ты-то точно должен знать, что здесь произошло, я права? - вполголоса спросила Елена, убирая руки от Миксина. - Рассказывай. Что нам надо сделать, чтобы всех спасти? Как нам вытащить эти цветы из них? Рассказывай, чтоб тебя!

Упрашивая его, девушка будто сплёвывала кровью, но Чёрный Рыцарь просто сидел грудой холодной стали и слушал.

- Моя работа выполнена, - вот и всё, что он сказал, поворачивая лошадь.

- Погоди! Подожди секунду! - закричала Елена, и в этот миг каким-то чудом в её голове вспыхнула идея.

Бросив Миксина позади, девушка выскочила за ворота.

- Теперь я не в деревне. Я не в безопасности внутри. Ты ещё не выполнил свою обязанность.

- Довольно детских игр, -  Чёрный Рыцарь продолжал уезжать.

- Я останусь снаружи, пока ты не сделаешь что-нибудь. Через минуту-другую чудища уловят мой запах и придут за мной. А если я умру за пределами деревни, это будет значить, что ты наплевал на приказы своей принцессы, так ведь?

Елена была полностью уверена в последнем замечании.

Действительно, оно попало в точку. Конечно же, это случилось впервые, когда кто-либо заставил Чёрного Рыцаря развернуть своего коня не однажды, а дважды.

Подъехав к Елене, он отметил:

- Неумелая, но действенная уловка, - рыцарь произносил слова ровно, но одна только его манера говорила красноречивее всяких слов о победе Елены. - Но я не собираюсь ничего делать, - добавил он. – То, что случилось с деревней, соответствует желанию принцессы.

- Что бы ты выбрал? – спросила Елена, отчаянно пытаясь сохранить преимущество. – Быть наказанным за мою смерть, или быть отруганным, предотвратив некие козни принцессы, к которым ты не имеешь отношения? На твоём месте я бы выполнила свою работу.

- Я не сдвинусь с места, - повторил Чёрный Рыцарь. - Но пробуду здесь всю ночь, чтобы убить всё, что попытается напасть на тебя. Стой тут, сколько вздумается.

Елена поняла, что он полностью изменил ситуацию. С отчаянием и яростью, клокочущей во всём её теле, мотоциклистка топнула ногой и прокричала:

- Если ты разгуливаешь при свете дня, то не можешь быть аристократом! Кто ты, искусственный человек? Да и без разницы кто, даже если ты хоть на чуточку человечный, ты не можешь просто бросить деревню на произвол судьбы. Если ты веришь в подчинение приказам, то должен быть способен уважать других. Значит, можешь понять и их страдания!

Речь Елены была слегка натянутой, но в данный момент ни о чём другом она думать не могла. Сказать по правде, она не верила, что это произведёт хоть какой-то эффект.

Как и следовало ожидать, Чёрный Рыцарь не сдвинулся ни на дюйм. Он превратился в сидящую на лошади статую, лишённую не только эмоции, но и самой жизни.

- Бессердечное чудовище! Прекрасно. Больше я ни о чём тебя не попрошу. Проваливай уже.

Девушка развернулась и собралась идти обратно через ворота.

- Постой, - раздался голос позади неё.

Ещё одна перемена - но Елена не смогла насладиться своим успехом при этом повороте событий, потому что заметила множество фигур, направляющихся к ней из деревни.

III

Это был не Миксин, но окончательно она убедилась в этом только когда заметила пять или шесть селян, также привлёкших внимание Чёрного Рыцаря.

- Глянь-ка... Это ведь Елена? – явно обрадовалась тощая как иссохшая палка старуха.

- Верно. Это Елена, - отозвался кто-то. - Целёхонька.

- Мы поделимся этим с тобой. Присоединяйся к нам.

Беслик с повязанным мясницким фартуком и старуха, управляющая универмагом, точно плывя, цеплялись за воздух, приближаясь к ней.

Елена могла поклясться, что слышала, как вся кровь волной отхлынула из её тела. Она смотрела на слишком хорошо знакомые ей предметы, что держались на лицах.

«Она заполучила их, - с ужасом подумала девушка. Но что-то было неправильно. Как-то... беспорядочно. Вплоть до сих пор она охотилась только на молодых людей».

- Посторонись, - гаркнул кто-то, но Елене с трудом верилось, что это был Чёрный Рыцарь. Разве существа у неё перед глазами не были такими же, как принцесса? Елена отступила на три шага, в то время как Чёрный Рыцарь проехал три шага вперёд.

Из невольного любопытства, касающегося оружия мужчины, Елена взглянула на его спину и увидела железные ножны примерно два фута длиной. Или вернее там висели двое ножен для двух палашей, и, похоже, одни лежали поверх других. Прикинув размер и форму, оружие казалось совсем не подходящим для этого гиганта.

Слегка удивило, что трое селян отпрянули, пройдя через ворота, но они, должно быть, увидели в рыцаре союзника, потому как тут же вытянули руки и стали подходить к Елене.

Горизонтальная вспышка света полоснула по их шеям у затылка.

Елена вспомнила, как из-за внутреннего давления выстреливают пробки от шампанского. Только вместо забродившего фруктового сока и газа, эти три шеи выпрыснули в воздух гейзеры черноватой крови. Сверхжестокую, сверхотвратительную сцену кто-то, возможно, назвал бы даже восхитительной, однако это полностью лишило Елену сил и, даже услышав, как клинки входят в ножны, она не обернулась к воину.

Несомненно, Чёрный Рыцарь воспользовался оружием со спины. Но как? Он сидел на лошади, не шевельнув и пальцем, и даже если бы он вытянул руку, то его оружие никак бы не дотянулось до ближайшего горожанина, не говоря уже обо всех троих.

Видимо удар был настолько мастерским, что трое даже не поняли, что их ранили, и прежде чем безжизненно рухнуть они сделали ещё два-три уверенных шага.

Вид падающих тел, наконец, привёл Елену обратно в чувства.

- Какого чёрта ты творишь?! – возмутилась мотоциклистка, сверля взглядом Чёрного Рыцаря.

- Они преследовали тебя, - ответил тот. В голосе его была насмешка, но разъярённая Елена не заметила этого.

- Ты не должен был их убивать. Я… я имею в виду, должен же быть какой-то способ спасти их.

- Когда они такие, существует всего лишь один способ «спасти их», как ты выразилась.

Грудь Елены сдавило при ответе Чёрного Рыцаря. Всё было так, как он сказал. Единственным «спасением» для человека, которого превратили в слугу аристократа, было то, что упомянул Чёрный Рыцарь.

- Но почему? Они принадлежали твоей госпоже…

- Никогда.

- Что? - Елена распахнула глаза.

- Принцесса никогда бы такого не сделала. Сама мысль о поднятии вас, людей, до её уровня, даже в качестве слуг – это какая-то ошибка.

- О, это не ошибка, попомни мои…

Остальная часть слов Елены была прервана движением чёрной фигуры. Ощущая такое давление, как будто двигалась гора, Елена отступила в сторону.

- Я обязан исправить эту ошибку, - прежде чем пройти через ворота, сказал Чёрный Рыцарь.

- Стой! - Елена выскочила перед его лошадью.

- С дороги. Сейчас ты в деревне, и не моя теперь забота, жива ты или мертва.

- Ты собираешься всех здесь убить? Я не могу позволить тебе сделать это.

- И намереваешься меня остановить? - Чёрный Рыцарь понизил голос.

- Уверена, что остановлю, - ответила Елена с расстояния в десять футов.

Взвыл ветер. Ловкость, которую продемонстрировала девушка, когда отпрыгивала в сторону, высвобождая цепь и раскручивая её, была поистине впечатляющей, но настоящий вопрос состоял в том, насколько хорошо её оружие будет против тяжело бронированного Чёрного Рыцаря. И мотоцикла поблизости не оказалось.

При резком стуке от шлема Чёрного Рыцаря полетели искры. Груз на цепи угодил точно в цель, затем последовала череда быстрых ударов. Эта простушка выбрала ту единственную длину цепи, с которой при одном умелом движении руки та стала походить на дюжину орудий. И когда верхняя часть туловища рыцаря покачнулась, Елена пустила в ход левую руку. Вторая цепь, охватив передние ноги снизу, опрокинула лошадь.

Громоздкая фигура рыцаря поднялась. Законы физики должны были швырнуть его тело вперёд, или возможно ему бы больше подошло приземлиться на ноги позади Елены, лёгким словно пёрышко. Но сноровка воительницы проследила, чтобы цепи закрутились на обоих его запястьях. Более того, когда девушка вскинула руки, грузы на другом конце цепей взмыли в воздух, обернувшись вокруг тяжёлых ветвей громадных деревьев, возвышающихся по обе стороны от рыцаря и лишающих его свободы.

- Стой так и веди себя смирно, - сказала Елена, бросившись к своему мотоциклу.

Позади неё раздался тихий голос:

- Что будешь делать теперь?

Пропустив вопрос, она вскочила на мотоцикл и завела двигатель.

Единственное, что поддержало её хладнокровие, это намёк на издёвку в голосе Чёрного Рыцаря, когда он обратился к ней. Девушка не была уверена, окажется ли лазерный генератор в фаре эффективным или нет, но никаких других вариантов у Елены не было.

- Смотри, девица! – воскликнул Чёрный Рыцарь.

Елена увидела, как он дёрнул своими полностью вытянутыми руками. Ветки затрещали, и малиновый луч прорезал темноту, пометив Чёрного Рыцаря. Ветви дерева дождём посыпались с обеих сторон, чтобы создать препятствие лазеру.

Ветер и дрожь земли заставили Елену отлететь вместе с мотоциклом, но не из-за веток. Скорее всего, её подбросил в воздух шквал от упавших стволов гигантских деревьев. Чёрный Рыцарь вырвал их с корнем с виртуозной непринуждённостью. Деревья покоились между рядами домов по обеим сторонам, их стволы образовывали двойную изгородь, позади неё раздался невозмутимый голос:

- Ну что ж, вот и я. Иду исправлять все ошибки. Тебе следовало бы поблагодарить эти деревья, что спасли твою жизнь.

- Погоди! - Елена уже почти завела мотоцикл, но вдруг испытала потрясение.

Казалось, что два ствола были нарочно размещены, в расчёте навсегда удержать её мотоцикл между ними.

- Пропади всё пропадом! – выругалась Елена, хлопнув кулаком по ладони. Однако быстро определилась с планом действий.

Освободив цепь от ветки ближайшего дерева, после она плотно намотала её вокруг ствола, затянула покрепче, а петлю закрепила на железном колышке, уходящем глубоко в землю. Такой колышек имелся у неё в отделении для хранения на мотоцикле.

Отступив к воротам, Елена уселась на корточки возле руля, с выражением лица полным нетерпения и уверенности. Выхлопные трубы изрыгнули огонь. Управляемый с поразительным мастерством мотоцикл нёсся по тонкой линии, которую она протянула от дерева до земли, и взмыл высоко в воздух, чтобы легко избавиться от двух стволов и приземлиться на тёмную улицу по ту сторону.

Совершив жёсткую посадку при возвращении на землю, Елена и её мотоцикл теперь, когда последнее препятствие было преодолено, рассекали ветер и спустя несколько секунд выскочили на площадь.

Неожиданное зрелище приветствовало воительницу. В центре площади располагался колодец, а рядом с ним стоял Чёрный Рыцарь вместе с маленькой, тщедушной фигурой.

- Мама Кипш! – со значением вскрикнула Елена. Осознав, что деревня находится в большой опасности, произнесённое ею имя было единственной причиной, даже намёком, на утешение, сохранившимся в её сердце.

- Добро пожаловать обратно, - ответила седоволосая старуха, не взглянув на Елену. Глиняный горшок раскачивался под её левой рукой. Правая рука была погружена в его широкое горлышко до локтя.

Переведя взгляд в том направление, куда смотрели двое других, у Елены перехватило дыхание. В лунном свете казалось, что жители деревни лежат на земле, сваленные в кучу. Никто из них не двигался. Хуже того, некоторые копошились в разверзнутых ямах, изрешетивших землю, и при их виде Елена покрылась гусиной кожей. Так об этом говорил Миксин? Посмотрев вверх на Чёрного Рыцаря, Мама Кипш произнесла:

- Ну, так что?

- Ладно. Как и обещано, я выжду три дня. И за это время… Ты ведь знаешь, что нужно делать?

- Без проблем. Я тоже выполню свою часть сделки.

Елена вдруг ощутила, что её смертельное сражение с рыцарем случилось давным-давно.

Молча поднявшись на своего вороного коня, Чёрный Рыцарь произнёс:

- Ну, я отбываю - и люди действительно не заслуживают такой замечательной знахарки, -  с этими словами он развернул лошадь кругом.

Когда рыцарь и его конь прошли перед самым её носом, Елена, будто заворожённая, могла лишь стоять и смотреть.

Лошадь остановилась. Чёрный Рыцарь на её спине чуть повернул голову, чтобы взглянуть на Елену. Белёсый лунный свет сверкнул на его шлеме и наплечниках, делая рыцаря похожим на скульптуру из другого измерения.

- Мы ещё встретимся - боец! - сказал он ей.

Лошадь взрыла копытами землю, когда рыцарь поскакал по улице.

Когда рука опустилась на плечо Елены, мотоциклистка пришла в чувства и встретилась со скорбью на лице Мамы Кипш. Прежде чем девушка вымолвила хоть слово, пожилая знахарка, которая только что проводила убийцу, сказала:

- Ты ведь поборола его?

- Да.

- Славный бой, должно быть.

- Откуда вы знаете? - спросила девушка.

- Слышала, как он сказал: «Боец». Кажется, он расположен к тебе.

- Да бросьте, Мама Кипш. Какого всё-таки чёрта было это..., - начала говорить Елена, но когда она обвела взглядом всю площадь, у неё вырвался радостный вздох. Из нескольких соседних домов стали появляться люди.

- Кое-кого цветы не настигли, но ручаюсь это меньше, чем одна десятая населения.

- А все остальные присоединились к знати?

Мама Кипш кивнула, и на мгновение у Елены голова пошла кругом. Единственное, что удержало её от обморока, было следующее замечание старой женщины.

- Но это вовсе не означает, что они обратились полностью. Их ведь не кусали. Нам нужно сделать для них что-то.

Видя печальное лицо старухи Елене пришлось проглотить то, что она собиралась сказать. «Всего за три дня?»

†

Ди был в тумане.

Прошёл уже час с тех пор, как он начал преследовать принцессу. Елена с ним не пошла, но это, казалось, совершенно его не интересовало.

Ди решительно не знал, где находится, каким бы удивительным это не казалось. Хотя прекрасный охотник являлся отчасти вампиром, его умение ориентироваться было поставлено в абсолютный тупик. Но что по-настоящему пугало в этом молодом человеке, то как он, похоже, вовсе на это умение не полагался. И он не пробирался сквозь завесу кромешной темноты. В тумане стоял аромат - роза. Вне сомнений он принадлежал восхитительной принцессе. Запахи других роз тоже кружили в тумане. И всё же, в поступи Ди была только уверенность.

- Ты хоть знаешь, где мы? – беспокойно поинтересовалась левая рука охотника.

Что же могло так напугать руку? Ди не ответил, что, вероятно, прибавило беспокойства левой руке, поскольку голос продолжил:

- Теперь я уверен, что у тебя нет зацепки, но…

- Мы в шестистах футах под землёй, - сказал Ди.

- Тьфу! - фыркнула в ответ рука. – Хочешь сказать, что не знаешь, куда мы идём, но всё-таки в курсе насколько мы глубоко? Какой ты странный. Ну-ка, что у нас тут?

Ди уже заметил - туман рассеивался. Белая масса улетучилась, превратившись в тонкую ленту, которая спутывалась и распутывалась, исчезая как нити паутины. За туманом проявилась бездонная тьма.

- А смердит-то здесь как, - заявила левая рука.

Растеряв розовое благоухание, воздух и темнота теперь душили тошнотворной вонью разложений.

- Это не комната, я бы сказал, больше похоже на подвал. Что до размеров, то он тянется где-то на шесть миль в ширину и имеет приблизительно сто пятьдесят футов в высоту. Здесь, похоже, живут дикие звери. Хотя тут пугающе тихо. Не ощущаю абсолютно…

Прежде чем рука смогла договорить «ничего», звук скрипящих механизмов разнёсся по темноте, раскинувшейся перед ними подобно небесам.

Когда Ди вскинул глаза, то уловил нечто, а когда его холодные чёрные зрачки остановились на определённой точке на полу, раздалось хлюпанье! Что-то упало с потолка. И комната над потолком, очевидно, была скрыта темнотой.

Ди двинулся сквозь черноту без малейшей тревоги. Но не туда, где что-то упало. Он следовал за ароматом цветов, который сохранился, несмотря на гнилостную вонь. Очаровательная принцесса должна быть уничтожена - ничто более не интересовало Ди. Только было ли это простым совпадением, что тонкая нить аромата привела его прямо туда, где на полу лежал увесистый мешок?

- Внутри сырое мясо, - подсказала левая рука. – Аж целая тонна.

Из прорехи в сумке доносилось зловоние.

- Уверен, ты уже знаешь, но я так же чувствую запах чего-то ещё. И это…, - голос начал говорить, слова потянулись вправо.

Когда Ди пошевелился, две частички тьмы выступили по обеим сторонам от него и пересеклись перед его носом. На месте, где они приземлились, раздались пронзительные крики. Было неясно, принадлежал ли этот звук человеку или животному, но глаза Ди подтвердили присутствие крошечных существ, вооружённых такими же миниатюрными клинками, приблизительно в десяти футах от него по обеим сторонам. Их маленькие коготки, похожие на рыболовный крючок, и крошечные крылья, как у летучей мыши, выглядели скорее мило, чем угрожающе, но возможности тварей становились очевидными благодаря прядям тёмных волос, которые продолжали падать со лба Ди.

Засветились алые точки огоньков. Это были глаза карликов. Мордочки, покрытые наростами, лучились злобным кровавым светом.

Тусклые блики полетели в Ди со всех сторон. Короткие копья целились в него, хотя они были настолько мизерными, что их с трудом можно было рассматривать как копья. Край плаща охотника взметнулся, чтобы отразить снаряды, но через секунду одежда была изорвана в форме «х». Крохотный убийца, который налетел на него с копьями, проворно изрезал плащ своим клинком.

Уже готовясь предпринять новую атаку, вторая волна тварей сжалась для удара, когда их алые глаза полезли из орбит.

Как только два карлика из авангарда приземлились, их разрубили вдоль на две части. Визгливые удивлённые крики слились в один и затихли вдали точно рябь на пруду. Но вдруг они остановились как вкопанные.

С обнажённым клинком в одной руке Ди медленно повернулся всем телом, чтобы посмотреть в направлении, которым он пришёл. Что-то окутало его целиком, а левая рука задохнулась от изумления.

Из глубин темноты поднимались жуткие миазмы, вдохнув которые можно было умереть или покалечиться. В них была мощь, абсолютно непохожая на тех трёх рыцарей, которых охотник повстречал на поверхности - но всё же было и странное сходство.

Это был четвёртый - последний из тех, кого люди называли «Четыре Рыцаря Дианы Роуз». Источник жутких запахов переместился.

Он направился в глубину бескрайней темноты. Несколько секунд спустя обнаруженное присутствие превратилось в стук копыт.

Возможно, из-за странной атмосферы этого места эхо взрыхляемой почвы искажалось до вялых, протяжных звуков.

Ди не шелохнулся. С мечом в правой руке он мрачно ожидал своего противника.

Звук остановился. Пятнадцать футов оставалось между ним и Ди.

- Что у нас здесь? - странный шепелявый голос отозвался с высоты коня. - Я пришёл в поисках своей еды и соперников. Но принцесса сыграла со мной злую шутку... Кто же знал, что в мире ещё существую мужчины подобной красоты?

Теперь Ди пристально глядел на рыцаря в белой броне, который восседал перед ним на белой лошади. Или может, лучше было бы сказать, что глаза охотника смотрели точно вперёд, и просто так получилось, что лошадь и всадник заполнили его поле зрения. Хотя даже левая рука была окутана жуткой аурой, красивая фигура не выказывала и намёка на напряжение.

- Я в восторге, - пришепётывал рыцарь. Полуторный меч на его левом бедре слегка вздрогнул. – Давно это было..., чтобы моё сердце так колотилось. В груди моей огонь... Я слышу биение, которое затихло, кажется, более пяти веков назад... О, да... Да...

Его меч отозвался снова. Верхняя часть тела Белого Рыцаря трепетала от наслаждения. Слова сходили с губ, как будто он не мог проговаривать их достаточно быстро.

- Хочешь сокрушить его, «Убийца»? Хочешь вонзиться в этого потрясающего человека? Я знаю... Но подожди... Прибережём удовольствие на потом... Сначала, мы обязаны провести нашу ежедневную чистку...

Белый Рыцарь протянул левую руку и стал подзывать карликов. Лениво. Нежно. Словно чахлый обитатель загробного мира, подзывающий живых.

- Идите, - говорил он. - Идите... враги, которых принцесса даровала мне... О, кажется сегодня... у нас будет весёленькая компания...

Полоса света пронзила белое тело, и, швырнув копьё, крохотные убийцы набросились на него со всех сторон. Их вместе со смертельным оружием накрыло белой волной. Движение волны напоминало подзывающую их руку.

Когда она снова раскрылась, короткие копья лежали на земле, а четыре карлика были разрезаны пополам горизонтально, как будто в ответ на первый вертикальный удар Ди.

- Идите, - подзывал он своих следующих противников, единственных, кто остался.

Три фигурки ринулись на тело верхом на коне. Хотя они двигались с разной скоростью и летели на разной высоте, вспышка белого света подкосила их туловища, изничтожив всех троих сразу.

- Моя накидка... не порезана..., - буркнул Белый Рыцарь.

Только после того, как он договорил, шесть кусков нашинкованной плоти упали на землю. Но ещё ужаснее, чем их вид, был звук, с которым они ударились о землю.

- Нехорошо... Совсем нехорошо... Я разделался с ними намного быстрее..., чем мне хотелось бы, - пропыхтел слова Белый Рыцарь. Правая рука вернула полуторный меч на бедро, и он продолжил. - И это всё твоя вина. Ты такой необыкновенный... такой сильный... О, ты злой человек... Теперь я должен представить тебя «Убийце».

Тихий металлический лязг донёсся от бедра рыцаря. Звук был настолько неприятным что, если бы его услышал кто-то ещё, то он бы свернулся калачиком и заткнул уши. Меч и ножны тёрлись друг о друга. Клинок сам по себе выскальзывал из ножен, затем возвращался, только чтобы повторить весь процесс снова и снова - как будто он совершил недостаточно убийств или пролил мало крови. Как будто ему было слишком рано возвращаться в свои ножны. А Ди всё по-прежнему был там? И так, этот меч - «Убийца».

На протяжении нескольких секунд воины стояли лицом к лицу в темноте - слышно было только лязг Убийцы в ножнах - в это время жажда убийства, которую эти двое ощущали как никто, продолжала усиливаться. Когда они скрестят обнажённую сталь, кто докажет превосходство? Плащ Ди был разодран атаками злобных, шустрых, мелких карликов, а накидка Белого Рыцаря оставалась невредимой. К тому же, казалось, что сам меч был пропитан некой магией.

Тишину нарушил Белый Рыцарь, сказав:

- Пора пустить в ход тебя, Убийца.

Клинок затанцевал. Движение было настолько плавным и выглядело так, словно меч сам прыгнул в руку рыцаря вместо того, чтобы ждать, когда его достанут.

Ди, наоборот, к действиям не готовился - он не расслаблял, но и не напрягал тело, а руки его лежали по швам.

- Ты хорош..., - отметил Белый Рыцарь, – когда просто стоишь там, и этого почти достаточно, чтобы заставить мою кровь застыть. Сомневаюсь, что когда-нибудь снова столкнусь с таким противником в борьбе не на жизнь, а на смерть.

Рыцарь внезапно развернул свою лошадь и, не оглядываясь, стал уезжать. Цокот копыт был слышен всё тише и тише.

Хотя действия противника озадачивали, Ди не двинулся с места.

Чего он ждал? Удаляющийся стук зазвучал громче и сильнее. Всадник возвращался. Поступь приближающегося коня эхом отражала слабое, но всё же непоколебимое намерение убить.

Он продолжал приближаться. Сто пятьдесят футов... Сто двадцать пять... Сто...

Ди был неподвижен.

Клинок всадника настигнет, обрушиваясь приливной волной. Но что случится, когда его встретит другой меч, взвившись от земли порывом снега и льда? Тридцать футов... Пятнадцать... Десять...

Статную фигуру заслонило массивное тело и бешеный стук копыт. А потом… раздался самый прекрасный на свете звон, и белая вспышка промчалась подобно метеору.

Кто бы подумал, что клинок Ди с треском налетит на эфес? Искры посыпались из-под копыт лошади, когда она резко затормозила, а Белый Рыцарь обернулся и рассмеялся.

- Ни один меч не может противостоять Убийце, - заявил он. - Теперь с тобой покончено.

И что же сделал Ди? Он остался на прежнем месте, в то время как зачарованный клинок вновь охнул в воздухе, на сей раз, целясь в череп охотника.

Брызнули кровавые капли.

- О! – удивлённо воскликнул рыцарь, когда почувствовал, что его меч проделал нечто иное, нежели проник в плоть.

Лезвие Убийцы было зажато между ладонями Ди, которые он захлопнул над головой. Однако из этих же самых рук хлестала тёмная жидкость. Собственная свежая кровь охотника дождём лилась ему на лоб, скатываясь ручьём возле носа.

Убийца вонзился чуть глубже.

- Сдохни, будь ты проклят! Сдохни! Все, кто вступил в бой с Убийцей, подыхают, - верещал Белый Рыцарь, глаза его налились красным от бешенства.

Действительно ли силой равнялся рыцарь с Ди? Или же это магия меча давала ему преимущество? Лезвие медленно скользило между ладонями Ди, при этом пуская кровавый душ на охотника.

Визжа как взбесившийся хищник, Белый Рыцарь позволил своему крику вложить усилие в клинок, опуская его ниже. Налитые кровью глаза отразили цвет гораздо более яркий. Да, глаза Ди. Кровь, которая бежала со лба охотника, алой линией затекала в его губы.

Ди крутнулся.

- Уф! – выдохнул рыцарь, возглас протянулся от спины коня, на котором он сидел, до места на расстоянии пятнадцати футов, где он бухнулся на землю.

Когда Ди собрался последовать за упавшим рыцарем, громадная белая фигура выскочила перед ним - конь Белого Рыцаря. Он встал неподвижно, загораживая путь.

- Грандиозно! – с явным удовольствием отозвался рыцарь с того места, где лежал, а его лошадь стремглав бросилась к нему. Окровавленный клинок безвольно болтался в руке. Белый Рыцарь ухватился за свесившиеся рядом с ним поводья и, наконец, сумел подняться.

Резко тряхнув головой, он сказал:

- Силён ты, зверь. Кажется, я мог сломать пару костей... Не может такого быть..., чтобы ты происходил от той же крови, что и наша принцесса... Ты – охотник на вампиров, о котором я слышал... верно?

- Насколько же ты прав! – раздался голос из темноты. Разумеется, он принадлежал принцессе. Она как будто кокетничала. Однако её присутствия не обнаружил ни Белый Рыцарь, да и сам Ди не заметил.

- О, моя... Принцесса..., - рыцарь запнулся. Его госпожа, очевидно, заслуживала особого обращения, даже у столь помешанного, каким казался он.

Вернув Убийцу на бедро, рыцарь преклонил колено, его голова уже была склонена. Поступок демонстрировал истинную преданность, не являя ни следа безумия или насмешки.

Танцующим движением бледная и прекрасная принцесса появилась приблизительно в пятнадцати футах слева от охотника.

- Ну, полагаю, у тебя был интересный опыт, не так ли, мой Белый Рыцарь? - спросила принцесса. Если когда-либо её лицо сияло так это сейчас.

- Да, миледи, - кратко ответил рыцарь, представляясь совершенным мальчишкой.

- Живут же в мире люди подобной силы. Интересно, что если бы твой Убийца совладал с ним.

Белый шлем вскинулся.

- Прошу прощения, но я думал, что вы найдёте…

Принцесса в сердцах замахала руками.

- Не говори ни слова. Я ошибалась, и, пожалуйста, забудь, что я упоминала об этом. Это решится как-нибудь в другой раз. Ди, это касается и тебя тоже. Теперь, когда ты потерял свой меч, ты никак не можешь продолжать, - сказала она, но когда её взгляд пробежался по профилю Ди, в нём обнаружился страх.

Глаза Ди пылали от крови. Оставаясь с пустыми руками, он двинулся вперёд.

- Не подходи ко мне с таким ужасным лицом. Убирайся прочь! - принцесса отступила. - Почему бы тебе не вернуться в деревню? Разбросанные мною цветы должны вызвать там настоящий переполох.

Свист расколол воздух.

- Принцесса! - воскликнул Белый Рыцарь, ловко выхватывая клинок и разрубая грубую деревянную иглу.

Однако причина, по которой принцесса застонала, надавив на левую сторону грудной клетки, была в том, что другая игла ускользнула от её рыцаря, и вонзилась, но не в её грудь, а в тыльную сторону руки.

- Вот это да, - усмехнулась она, несомненно, высоко оценившая то, как охотнику удалось метнуть один из своих снарядов мимо Убийцы. Хотя умение очаровательной принцессы точно остановить голыми руками иглу, которую Ди только что бросил, вероятно, впечатлило его в ответ.

Тем не менее, спустя секунду великолепный охотник, взметнув краем плаща, помчался к восхитительной принцессе-вампиру.

Белый Рыцарь готов был встретить его.

В этот миг земля загудела. На глубине шестисот футов пол этой потайной комнаты накрыло чудовищным земляным потоком, мечущимся, к тому же, словно гигантская змея.

Тело Ди подлетело в воздух и, прежде чем коснуться пола, поглотилось тьмой.

Снова стало светло. Ди стоял окружённый морем звёзд.

- Кажется, мы в порядке, - заговорила левая рука охотника совсем не встревоженно. Даже наоборот, тон можно было описать как будничный.

Не ответив, Ди осмотрел окрестности. Темнота приходилась юноше почти роднёй.

Он находился сверху огромного округлого камня. Вниз спускался длинный ряд похожих камней, их поверхности сверкали, напоминая о полумесяце. Огни, что мерцали вдалеке, должно быть принадлежали какому-нибудь поселению.

- Мы на вершине горы, - скептически заметила левая рука. - Судя по силе ветров и направлению, в котором они дуют, мы находимся на высоте аж двух миль. Похоже, наша подружка умеет телепортировать предметы. Ну, врасплох она нас застала это уж точно!

Ди глядел на звезды, но вскоре вновь опустил глаза и беззвучно принялся спускаться вниз по камням. Когда он прыгал с одного булыжника на другой, то походил на мастера танцев.

Сориентировавшись по положению звёзд, охотник, вероятно, пребывал у северных границ владений принцессы. Возвращение в Сакри могло занять целый день и ночь упорной скачки.

†

- Это любопытная деталь, - старая женщина подбросила целый пучок трав в грязно-бурую жижу, кипящую в её котле.

Они расположились в помещении для приготовления лекарств, под которое она оборудовала заднюю комнату своего дома. Ни один из деревенских мэров никогда не видел его внутреннюю часть, и Елена, стоя там подле старухи и рассказывая ей всё о том, что случилось в замке, фактически стала первым за пятьдесят лет посетителем, которого видела эта комната. Дневной полуденный свет пронизал закопчённые кружевные занавески.

- Подумать только, принцесса просит охотника избавиться от её четырёх рыцарей. Ну, такой-то симпатичный, как он, наверное, справится с этим.

Когда беседа казалось, собралась принять неожиданный оборот, Елена попыталась вернуть её в прежнее русло, сказав:

- Я-то думала, что вы больше удивитесь, Мама Кипш. Ведь принцесса попросила его убить её рыцарей, как ни как! Какого чёрта, она может замышлять?

- Ничего она не замышляет, - решительно заверила пожилая знахарка, зачерпнув из стеклянной баночки три столовых ложки красного порошка и добавив его в кастрюлю. - Она, похоже, говорит правду.

- Хотите сказать, она всерьёз желает их смерти? Почему?!

- По той самой причине, которую ты называла. Думаю, теперь она хочет быть свободной.

- Знать, отказывающаяся от одного из своих замков? - протянула Елена и, пожав плечами, продолжила. - Никогда о таком не слышала. Они же привязаны к своим крепостям, как свет к тени. Один не может существовать без другого. Не поэтому ли нас провели через ад?

- Никакого ада нет, - проворчала Мама Кипш, голос её вновь посерьёзнел. – Мы, люди, вырастили тех ещё сумасбродов. Вроде тебя или моего внука. Ничего странного в том нет, если предположить, что то же самое относится и к знати. В конце концов, их взгляды во многом схожи с нашими.

- Значит, эта дрянь действительно могла думать об этом..., - процедила Елена. Мама Кипш была для деревни огромным кладезем мудрости, и её слова в итоге заставили девушку оценить всю серьёзность сказанного принцессой.

- Только слушай…, ты никому не должна говорить об этом, - предостерегла знахарка, её настоятельность встряхнула Елену.

- Почему это?

- Потому что в этой деревне, есть те, кто будет не слишком-то рад таким новостям.

По лицу Елены скользнул ужас.

- Похоже, вы правы.

- Ну, хватит об этом. Помоги-ка мне придумать, как решить приключившуюся неприятность. Чтобы закончить приготовление этого лекарства мне не хватает всего-навсего синего мха яки, - Мама Кипш всплеснула руками.

- Синий мох... Вы говорите о том, о чём я думаю? Из леса Шамбалла?

- Ох, забудь, что я говорила про это, - спохватилась старуха. - Уверена, я найду, что использовать взамен.

Елену как будто осенило, и она сказала:

- Ничего другого тут не используешь, и вы это знаете. Врать вам всегда плохо удавалось. Ладно, я схожу за ним.

- Нет. Уже полдень. Даже на твоём мотоцикле до леса добираться два часа и ещё час искать мох – в лучшем случае ты вернёшься к пяти часам вечера. И лес слишком опасен.

- Чёрт, что за бред, я же поеду не одна. Возьму с собой своих парней. К счастью, они заливали глотки на товарном складе у окраины города, так что кое-кто из них не получил крещение вампирской розой.

- Вы напрасно расстанетесь со своими жизнями, - сказала Мама Кипш девушке.

- Мы никогда не узнаем, если не попробуем. Ваш собственный внук отдал жизнь, делая то, во что верил. И даже не из-за своей девушки, а ради неразделённой любви. Мы все это безмерно уважаем.

Опустив глаза в пол, старуха затем положила руку на плечо Елены и поблагодарила её.

- Хорошо, значит, добудешь немного мха для меня? – спросила она.

- Конечно. Я хочу сделать всё, что смогу, чтобы насолить тем слизнякам.

И с этими словами, Елена стиснула зубы, как будто проверяя на твёрдость своё решение.

II

Выйдя на улицу, Елена направилась к площади – менее чем в трёх минутная ходьбы от дома Мамы Кипш. Над местом, где похоронили себя столько жителей деревни, раскинулся наспех сооружённый навес. Нет нужды говорить, что он отражал солнечные лучи. Для людей, которых обратили в аристократов, имелось здание, расположенное на южной окраине деревни, только оно не могло разместить их всех. Навес принял селян, остававшихся незаражёнными в течение целых пяти часов, чтобы укрыться после восхода солнца, и он всё равно был не достаточно большим - одна треть укрытия была сделана из одеял и ткани.

Когда девушка приблизилась к тенту, на барабанные перепонки ей начали давить необычные крики. Она не собиралась ничего предпринимать и не хотела затыкать уши, только лишь хмурилась. Она должна была слушать, чтобы подпитывать гнев, который ощущала к подонкам, виновным во всех этих стонах.

Один из жителей, что стоял у входа под навес, заметил Елену, и его лицо посуровело. Он перехватил копье в правой руке. Это был фермер по имени Гари.

- Я ведь не аристократ, - Елена кое-как изобразила улыбку.

- Почему это происходит с нами? - спросил Гари, выражение его лица не изменилось.

- Я не знаю.

- Приезжает тот паренёк, и в тот же день случается всё это дерьмо. Вас двоих видели поднимающимися по дороге к замку.

- Ну, мы повернули назад, прежде чем добрались туда, - ответила девушка. – У нас в городишке мало таких красавцев, как он, вот я и подумала назначить ему свиданьице.

- Тьфу, вшивая потаскуха, - мужчина сплюнул, с отвращением отвернувшись. Никто в посёлке, по правде говоря, не понимал распущенного поведения команды Елены.

- Уж извини, - она не позволила выражению на своём лице измениться, но только лишь скользнув за отворот входа, с размаху ударила правой ногой.

Как всегда её инстинкты были на высоте. Верно, даже мужланистый фермер никогда прежде не получал удар промеж ног сквозь слой брезента. Можно было слышать, как от земли снаружи доносятся болезненные стоны.

- Научись с дамой разговаривать, хер обвисший, - буркнула Елена, и хотя этот удар должен был приподнять ей настроение, голос звучал мрачно.

Стенания под навесом стали оглушительными. Елене стоило больших усилий только чтобы удержаться и не закрыть глаза.

Наполовину зарытые в почву или присыпанные грязью жители деревни корчились на земле. На их спинах, шеях и лбах неожиданно раскрылись розы четырёх разных оттенков. Даже если бы незаражённые селяне вытащили их, то розы снова проросли бы сквозь растерзанную плоть, чтобы расцвести в красочном представлении красного, синего, чёрного и белого. Видимо этот необычный способ заражения не делал их истинными слугами знати, поскольку они не спали днём, а только корчились в муках, когда лучи солнца проникали сквозь укрывающий их плотный непромокаемый брезент. «Вот почему их защищают вместо того, чтобы пробить сердца кольями», - сказала себе Елена. Если бы эти люди получили поцелуй аристократа, их давно бы казнили. Таков закон Фронтира.

- Е... ле... на..., - всхлипнул голос у неё под ногами.

Ничего не говоря, Елена просто продолжала смотреть прямо перед собой.

- Помоги... Это я... Дэкой...

- И я... Сэрен...

- Так жарко... Боль... Моё тело... горит...

Что-то схватило её за лодыжку. Холодная рука. Елена не шевельнулась.

- Просто подождите ещё немножко. Я уверена, что мы приведём вас в норму.

Но пока девушка говорила, тело её била дрожь. От хватки её друга по лодыжке в неё вонзался страшный неописуемый холод. Кожа начала облезать. И этот голос - Е... ле... на...

- Проклятый уродец! – рявкнула девушка, слова сорвались таким голосом, которого она у себя даже представить не могла. Правая рука скользнула к бедру и взялась за отрезок утяжелённой цепи. Елена отступила с ней назад, а затем хлестнула нарочно с силой. Раздался противный звук, и неприятно тёплые брызги полетели ей в лицо. Но девушка продолжала обрушивать груз на конце цепи. Снова и снова она замахивалась им. А между ударами голос продолжал еле-еле произносить её имя, точно нараспев проклиная.

Возможно, именно для этого груз на цепи и предназначался - добивать до конца.

Позади неё выкрикнул другой голос:

- Елена… Что ты творишь?!

Ручища грубо обхватила её туловище, отдёрнув назад.

- Пусти меня, страшилище! Я тебя убью! – надрывалась она, последняя фраза эхом повисла в солнечном свете.

- Угомонись, дура.

Пощёчина зазвенела на щеке.

Освобождённая теперь от того, что её удерживало, Елена стояла в стороне от площади. Гари по-прежнему крючился на земле перед тентом, а из-за спины девушки вышел один из байкеров и встал к ней лицом. Единственная прядь волос, напоминающая эклер, тянулась вниз из середины его лысины. Это был Сталь, её помощник в банде.

Потирая щёку, Елена тихо проговорила:

-  Больно вообще-то. В следующий раз постарайся быть нежнее.

- Извини, - ответил Сталь, обнажив свои жемчужные зубы в улыбке. Его глаза говорили ей: «Это на тебя больше похоже».

- Сколько наших осталось? - спросила его Елена.

- Семерых подкосила эта гадость. Все, кто остался - это я, Тан и Никоу.

- Считая меня, будет четверо. Этого достаточно.

- Достаточно для чего?

- Чтобы пойти в Лес Шамбалла и найти синий мох, - Елена поглядела в полностью противоположном от поместья аристократки направлении.

Её слова заставили глаза Сталя полезть на лоб.

- То есть сейчас? Уже ночь настанет, когда мы закончим!

- Я хочу рискнуть.

- Соваться туда под вечер это форменное самоубийство, - недоумевал Сталь. – Нам можно попрощаться с жизнью.

- До чего же хочется узнать, почему всё только про это и твердят. Если ты настолько дорожишь своей жизнью, когда дело запахло жареным, может, ты не годишься для того, чтобы изображать из себя крутого парня даже в такой захудалой деревушке. Беги домой и спрячься под одеялами.

- Я просто говорю…

- У меня кровь из ушей пойдёт, если я услышу ещё хоть одну отговорку, - заявила ему девушка. - Прекрасно. Я еду одна.

- И если ты достанешь мох, что случится потом?

- Потом все поправятся,… возможно. Всё зависит от Мамы Кипш.

Сталь затруднялся с ответом.

Повернувшись спиной к продолжавшему молчать товарищу, Елена направилась к домам. Единственное, о чём она думала, где бы ей раздобыть необходимое оружие. Об этом, и ещё об одном – силуэт юноши в чёрном, чьё одеяние трепетало в лунном свете, кружил у Елены перед глазами, но она задвинула эту картинку на задворки разума силой воли... и, возможно, с лёгкой грустью.

Проехав два часа со скоростью чуть менее ста миль в час, она смогла, наконец, увидеть расплывчатое пятно черноты за красноглиняными равнинами. Как только она собралась поддать газу для скорости, то услышала позади себя приближающийся тихий вой двигателя. Елена ехала, не обращая внимания, но спустя пару секунд ещё три мотоцикла вырулили рядом с нею так, что их байки выстроились в идеальную линию.

- С возвращением, тюфяк, - сказала она, по-прежнему глядя вперёд.

Справа от неё Сталь почесал в затылке и буркнул:

- Эй, не говори так. Я ведь здесь, верно?

- Может мне и медаль тебе вручить.

- Да отвяжись ты от него уже, Елена, - подмигнул ей круглолицый Никоу на мотоцикле слева. Как и его лицо, тело мужчины было пухлым и округлым. - Почему ты раньше за нами не пришла? Мы с Таном хорошенько бы ему шею намылили.

- Сталь просто беспокоится за всех нас, - растягивая губы в улыбке, сказал Тан по другую сторону от Никоу. Они были закадычными друзьями, но физически являлись полными противоположностями - Тан был горой мускулов.

- Ну, наверное, вы не хотите, да и не нуждаетесь в том, чтобы я беспокоился о каждом из вас. Но я не думаю, что мы настолько пали духом, чтобы позволить нашему командиру в одиночку отправиться собирать эту дребедень, - проговорил Сталь, застенчиво теребя свою единственную оставшуюся прядь волос.

Елена лишь скорчила рожицу и сказала ему:

- В этом мы пока сходимся. Может оказаться, это единственный шанс, который нам представится, чтобы сделать что-то для кого-то. Ваши жизни теперь в моих руках.

Единственным ответом ей от собратьев стал рёв их мотоциклов.

Спустя десять минут четверо добрались до опушки леса, где массивные чёрные стволы тянули ветки с листьями цвета тьмы. Найти тонкую нить тропы, ведущей в лесную чащобу, было довольно просто.

- Выбора у нас нет, придётся оставить мотоциклы здесь, - сказала Елена, встав с сиденья.

- Ты хоть знаешь, где этот синий мох растёт? - поинтересовался Сталь, перекидывая винтовку, больше похожую на пушку, и патронташ за спину.

Тан выгрузил со своего мотоцикла увесистый трёхфутовый цилиндр с наконечником, а Никоу непринуждённо прогуливался, усердно вращая обоими запястьями. Вокруг них сплетались длинные, тонкие блики света.

- Пошагали!

После команды Елены блики в каждой из рук Никоу превратились в три метательных ножа.

В лесном пологе, чёрной тучей нависшем над группой, имелись щели, и сквозь них просачивались вытянутые, тусклые солнечные столбы. Хоть узоры дневного света и являлись плодами природы, они обладали таким причудливым геометрическим порядком, что многие странствующие художники, как говорят, приезжали полюбоваться ими.

Насколько Елена помнила, синий мох рос на груде камней в западной части леса. Осторожно пробираясь вглубь, группа обнаружила, что всё поле их зрения заполняют разнообразные растения, зовущие этот лес домом.

- Жарища! Гляньте-ка на все эти заросли йогари, редкую зелень и вытянутый бамбук! Если бы мы только смогли собрать их и продать в Столице, то полгода как сыр в масле катались. Вот непруха, что поделать. Уверена, что мы не можем остановиться и пособирать немного? - пробормотал Тан.

- Каждая секунда на счету, - ответила ему Елена. – Вот-вот этот благородный лес явит свою уродливую сторону.

Но, даже упрекнув товарища, она не могла не разделить его чувств - какое это расточительство оставлять такие сокровища.

Пёстрые растения, названные Таном - и многие другие - в изобилии росли между деревьями или среди их корней, за ними с жадностью охотились столичные торговцы для своих медицинских целей. Несмотря на то, что в соседней деревне не было достаточных площадей земли для культивирования, она была довольно богата благодаря щедрости леса. Кроме того, из-за особых свойств озона, выделяемого деревьями в лесу, и уникального состава почвы в нём, там всегда было предостаточно растений независимо от того, сколько их собирали. Тропа, по которой следовала группа, фактически была протоптана людьми, собирающими различные экземпляры.

- Заметил что-нибудь, Сталь? – небрежно бросила Елена, когда они прошли примерно минуты три.

- Да, - ответил он, едва качнув своей почти лысой головой. - За нами уже какое-то время хвост. Нутром чую, это может представлять реальную угрозу.

- Не спорю. Думаешь, это «лесной житель»?

- Будь я проклят, если знаю. Но оно и не приближается и не отступает - видать смышлёное, судя по всему.

Хотя Тан и Никоу могли слышать каждое сказанное этими двумя слово, они не выглядели хоть сколько-нибудь заинтересованными. В конце концов, эти парни не просто выросли во Фронтире, они вели разгульную жизнь в своей банде. Потребуется нечто большее, чтобы смутить их.

- Поздороваемся?

- А как же, - согласилась Елена и, говоря, дважды щёлкнула пальцами. Реакции не последовало.

Тропа впереди изгибалась и исчезала за деревьями. Сделав первый шаг за поворот, Елена и её банда продемонстрировали свою слаженность.

Слегка развернув туловище вправо, Никоу позволил чёрной полоске выпорхнуть из своей правой руки. Метательный нож, который он швырнул, можно сказать, с нечеловеческой скоростью, затерялся среди деревьев. Спустя всего несколько секунд дуло винтовки Сталя и наконечник цилиндра Тана были направлены в одну и ту же точку.

А ещё через пару секунд Сталь хмыкнул:

- Остановился.

Говорил он не о метательном ноже, а скорее о том, что, как они ощущали, преследует их.

Сверкая глазами, Елена сказала:

- Твой нож исчез. Промазал?

- Нет, мы бы услышали, если бы его блокировали. Или раздался бы звук, когда он воткнулся в дерево, если бы от него уклонились. Но я не думаю, что нечто смогло поймать мой клинок.

- Тогда что произошло? - удивилась Елена, нисколько не сомневаясь относительно способностей своего друга.

- Ну, возможно…, - начал Никоу, и тут с неба беззвучно обрушилась чёрная фигура. – Головорез! – закричал он, когда волосатая рука обхватила его за шею, и он был поднят высоко в воздух.

Прежде чем оружие Сталя смогло изрыгнуть пламя, Елена послала свою жужжащую цепь с грузом на конце вслед существу. Раздался хруст костей и чуть ли не животный крик боли, а следом на землю рухнул Никоу. Шорох веток не стих, и что-то похожее на туман оросило группу, затем воцарилась тишина.

Солнце по-прежнему стояло в небе, но всё же в лесу не было слышно ни стрекотания насекомого, ни пения птицы.

- Дерьмо! Клятая кровь! – выругался Сталь, обнаружив на пальцах  жидкость, что упала на его лысую макушку. – Две сотни на то, что этот гадостный головорез, вконец спятил, если Елена смогла отхватить от него кусок своей цепью, - проворчал он.

- Эй! Это что значит?! – Елена испепелила Сталя взглядом, затем продолжила. – Что ж, раз я не убила его, тогда, он, вероятно, вернётся. Следов того, что нас по-прежнему преследует нечто, нет. Поэтому возьмём себя в руки и за дело.

Двинувшись вперёд, их командир была полна решимости, и трое мужчин не могли не ухмыльнуться.

Едва они начали идти, как Никоу заговорил с Таном:

- Приметил сейчас кое-что у этого головореза? То как он нелепо одет?

- Не-а, я же был прямо под тобой, мне не удалось хорошенько его рассмотреть. Хочешь сказать, он был во что-то одет?

- Ну, я видел, - ответил Никоу. – На нём была зелёная рубашка и полосатые штаны. Так всегда любил наряжаться дед Джепп.

Тан притих.

Год назад девяностолетний Джепп отправился в лес на поиски растения под названием «молодильная трава», которая, как говаривали, возвращала утраченную юность. Но больше о нём ничего не слышали. Никоу жил рядом с домом старика.

- Значит, головорез действительно, в конце концов, добрался до старика Джеппа, - сказал Тан наконец.

Непрестанно потирая шею, Никоу ответил:

- Я видел также и кое-что ещё. На руке, которой он ухватил меня за горло. Она вся была ужасно волосатой, но на сгибе локтя был шрам. В точности похожий на тот, что Джепп получил, когда колол дрова, мне было тогда года четыре, а, может, лет пять.

- То есть эта хрень... это и есть дед Джепп?! – пискнул Тан тонким, как ниточка, голоском.

Никоу покачал головой, возразив:

- Не может быть. Рожа у него была, ну вылитая обезьяна. Это никак не мог быть Джепп.

- Хватит вам трепаться про всякие страшилки, - вдруг перебил Сталь.

Но двое мотоциклистов не смутились его замечания. Скорее их выражения наталкивали на мысль, что он предостерёг их от чего-то, поскольку те умолкли.

Стена деревьев закончилась так же резко как удар ножа, и их взорами вдруг овладела причудливой формы груда булыжников. Но даже больше, чем холм из гладких кубовидных камней, выглядящих так, словно  они были буквально отполированы с механической точностью, глаза группы приковала площадка вокруг него. Это была цель их путешествия.

- Эй, его здесь нет! – отозвался Сталь спереди.

Все дружно посмотрели в том же направлении, и не нашли вокруг скал ни синего мха, ни чего-либо ещё кроме чёрной земли.

- Как вам это нравится! Должно быть, вымер, - брякнул Тан.

Бросив взгляд на кучу камней, Елена проговорила:

- Такого не может быть. Я видела его лишь в прошлом году – вон там!

Её палец указал на верхушку каменной груды приблизительно шестьдесят футов высотой, где синий клочок, который легко можно было пропустить, цеплялся за поверхность.

Обернувшись, Сталь спросил:

- Кто же полезет за ним?

- Я, - ответила Елена.

- Это рехнуться как опасно, - присвистнул Никоу.

- А для остальных было бы безопаснее?

Продолжая растирать шею, тот пожал плечами.

- Головорез может вернуться. Смотрите в оба.

И с этим оставив их, Елена ухватилась за ближайший скальный выступ. Когда она проворно взбиралась, какая-то тёмная дымка прицепилась к её телу. Надвигался угрюмый вечер.

Держа своё оружие наготове, Сталь с тревогой осмотрел округу.

- Ветер поднимается, - заметил он.

- Чёрт, ветер стал бы наименьшей из наших забот, - ответил Тан и, взглянув на Никоу, спросил. – Похоже, у тебя уже нет жара. Ты в порядке?

Всё потирая свою шею, другой рукой Никоу смахнул со лба пот.

- Знаешь, я как-то слыхал одну историю от Мамы Кипш, - заговорил Тан, перехватив металлический наконечник своего оружия. - Давным-давно, кажется, аристократы использовали эту груду камней для неких экспериментов. Вот почему она выглядит абсолютно аккуратной и неестественной.

- Каких экспериментов? - спросил Никоу.

- Ну, для того, чтобы наделать страшилищ, которых они расселяют по всему Фронтиру, им сначала нужно было собрать обычных животных. Племенной скот, в каком-то роде. Эта каменная хреновина предположительно служила управляющей башней. Говорят, так были созданы новые виды, типа головорезов, беззубых ротососов и прочей дряни.

- Да уж, закручивали они нам гайки.

- Эй, тебе, похоже, полегчало, Никоу.

- Да, наконец-то, - улыбнулся тот своему приятелю, но, так и не убрал руку от шеи.

Сложив ладонь чашечкой возле рта, Сталь прокричал в небо:

- Как у тебя, Елена?

Конечно, он посмотрел, убедившись, что у неё есть надёжная опора, прежде чем заговорить.

- Я в порядке. Ещё чуть выше.

Успокоившись ответом, её помощник едва обернулся к лесу, как до него донёсся резкий вопль.

Сталь, стремительно развернувшись, крякнул в испуге, а глазам его открылся вид на то, как тело Елены оплетает множество усиков, которые, вероятно, могли быть лозами или верёвками. Сползая вниз с вершины горы, они явно демонстрировали движение по собственной воле.

Но кто был действительно удивлён, так это Елена. Как только она добралась до крепившегося на нижней стороне уступа мха, что-то устремилось сверху вниз и опутало её. Естественно она пришла в смятение и едва не упала. Но мир по-прежнему полнился иронией, и эти же самые странные усики уберегли девушку от падения. И в ту секунду, когда они оплели её, Елена отметила удивительнейшую вещь. На ощупь они были холодными и твёрдыми - металл. Это были не живые существа.

- Ребята, не стреляйте! - крикнула она своей банде, рассматривая извивающиеся щупальца, в то время как правая рука скользнула к цилиндру, висящему на поясе. Это была зажигательная граната, что её покойный отец приобрёл в полнейшей секретности у торговца из Столицы. Как только она выдернет чеку и швырнёт гранату, та за пять секунд испепелит всё в радиусе ста пятидесяти футов жаром в десять тысяч градусов. Или, в данном случае, расплавит. Хотя, вероятно, было бы сумасшествием с её стороны воспользоваться гранатой в данной ситуации, но выбора не было.

Елена зубами ухватила чеку. Вдруг остальная часть гранаты ускользнула от неё. Сжимая серебристый цилиндр, щупальце такого же оттенка металось прямо у девушки над головой. Звук горящего запала терзал слух.

Четыре секунды до взрыва.

- Пошевеливайся и подавись этой треклятой штукой! – выкрикнула девушка.

Поразительно, что она вообще могла говорить, спокойная в ситуации, которая разгоняла кровь. Ещё более удивляло то, что она не просила своих друзей внизу о помощи.

Правда, даже если бы она позвала их, возникал вопрос, были бы эти трое мужчин в состоянии помочь ей. В эту минуту трио остолбенело при виде выходящего из леса причудливого создания.

Туловище оно имело как у мужчины, абсолютно голое и мускулистое - но ниже сзади подёргивался длинный хвост. Его конец, даже при том, что пятнадцать футов уже торчало из леса, все ещё прятался за деревьями. Нижнюю половину, которая закручивалась змейкой, покрывали бирюзовые чешуйки, отражающие вечернюю зарю. В сущности, это и был змей.

Подбираясь к тройке, существо смотрело пустым взглядом, но стоило ему остановиться и неспешно оценить мужчин, его глаза стали сверкать фосфоресцирующим зелёным.

- От вас-с-с воняет кровью головореза. Но вы с-с-станете моей едой, не его! – заявило оно, его шипящий голос был похож на воздух, спускаемый из проколотой шины.

И с этим воплем, оно вдруг попыталось ухватить Сталя.

Огромная чёрная дыра открылась на его лице  - прямо в середине лба.

Стремясь выпустить всю свою энергию в мозг существа, три с четвертью дюймовая свинцовая пуля из винтовки Сталя прошла сквозь лоб змеечеловека, вырвавшись из его затылка вместе с огромным количеством серого вещества. Но менее чем через секунду входное и выходное отверстия раны закрылись и земеечеловек ухмыльнулся дородному мотоциклисту.

Он был потомком существ, которых создала аристократия, и его способность к регенерации повреждений ошеломляла. Выражение на его лице больше не было человеческим, скорее это было лицо демона. Когда рот его распахнулся, выскользнула тонкая лента языка, конец которого был раздвоен.

Оранжевый сгусток ударил в лицо созданию. Пламя. Оно вырывалось из наконечника, который держал Тан. Бак, пристёгнутый к его спине, был заполнен маслянистым веществом, воспламеняющимся при высоких температурах, и когда оно высвобождалось сжатым воздухом, жидкость загоралась от трения с воздухом. Другими словами, это был огнемёт.

Очевидно это сверхъестественное существо, казавшееся настолько приученным к тому, чтобы быть побитым или порезанным или даже застреленным, не могло восстановить повреждения от ожогов, поскольку, когда огонь охватил его, кожа тут же спеклась и облезла, а змееподобная форма начала дикий танец предсмертной агонии.

- Достала! - обрадовалась Елена, но Сталь был единственным, кто мог бросить на неё взгляд.

Девушка стала спускаться вниз, а предмет, зажатый у неё подмышкой, определённо был большим куском синего мха. Глаза её говорили о наслаждении этим успехом, пламенем мигавшем в их глубине.

Когда девушка, пыхтя, попыталась скатиться, из каменной вершины неистово вырвался огонь и весь холм загремел.

- Торопись! Эта куча сейчас развалиться! - крикнул ей Сталь.

- Знаю, приготовься ловить!

И только Елена это сказала, как бросила вниз не мох, что следовало ожидать, а сама прыгнула в воздух.

Не совсем подготовленный Сталь умудрился поймать её точёную фигурку, но больно плюхнулся на свой зад.

- Проклятье, болит, - простонал он, в то время как Елена быстро вскочила на ноги.

Глаза девушки округлились при виде странного змеевидного существа, корчащегося перед нею. Его хвост был около тридцати футов в длину, и в своём бешеном метании непрестанно бил о землю. Каждый раз при этом грохот, казалось, доносился до самых небес.

Внезапно, на хвост существу приземлился кусок скалы. Расплющив его, валун подскочил на земле ещё раз или два.

Всё это время отчаянно стараясь сохранить равновесие, Елена ринулась к лесу. Позади неё гора - или скорее каменная пирамида – стала рассыпаться точно костяшки домино.

- Чёрт побери, что происходит? – недоумевал Сталь, когда они сломя голову понеслись к заведшей их сюда тропе.

- То дурацкое щупальце выхватило у меня зажигательную гранату - с горящим запалом - и потащило обратно в камни. Наверное, это какой-то ловец животных или что-то такое. Интересно, что же там за этими камнями...

- О, так ты жаждешь поближе разглядеть машины аристократов, а?

- Шутишь что ли?! – огрызнулась Елена, а потом услышала позади себя отчётливый цокот копыт. Но почему женщина Фронтира представила себе не аристократа, а охотника в чёрном? Обернувшись, чтобы посмотреть, Елена оторопела.

Казалось, что лошадь бежит не спеша только, чтобы идти в ногу с удирающими друзьями, на ней восседал Чёрный Рыцарь. Девушка видела его прежде много раз и, хотя она находила мощь предводителя четырёх рыцарей столь же устрашающей, как и всегда, у неё не хватало времени на такие эмоции, когда он был на хвосте. Он представлял собой воплощение ангела смерти. Только что бы ему делать здесь?

- Срань! - выругался Тан. Он тоже замер на месте, но направил наконечник своего оружия на Чёрного Рыцаря. Оно выплюнуло огненный шар.

Даже не пытаясь уклониться от него, Чёрный Рыцарь поехал прямо на взрыв, а затем и сквозь него. Огонь лизнул его броню и накидку, а после исчез.

Полоса света метнулась от земли к небу. Тан едва вскрикнул от боли, как его разрезало пополам.

Подкованные железом копыта затоптали тело, разделив храбреца на две отдельные части, прежде чем он повалился в подлесок.

Елена остановилась. Оглянувшись, она уставилась на преследующего её рыцаря. Сталь и Никоу последовали её примеру, одновременно остановился и Чёрный Рыцарь.

- А вот и ты наконец. Шёл за нами попятам, как только мы ступили в лес, да? - требовательно спросила Елена после того, как дрожь в груди утихла.

- Конечно да, - ответил он, его голос звучал, словно гул из земных глубин.

- Какого рожна ты преследовал нас?

- Ответ же очевиден. Я не мог позволить вам привести этот мох в деревню. Поскольку тогда я был бы не в состоянии избавиться от всей той мерзости.

- Но так они поправятся! - вскричала Елена. - Они больше не будут похожи на вас.

- Они - отбросы!

Выстрелил луч света, раскрошив землю прямо перед Еленой. Но даже когда на неё посыпалась почва, девушка не отшатнулась.

- Погоди минуту! – выпалила она, раскрывая рот как можно шире.

Возможно, её гневный порыв сработал, так как Чёрный Рыцарь замер.

Действуй или умри. С новой решительностью Елена заговорила:

- Я тебе выдам один секрет. Кое-что, касающееся ненаглядной принцессы, которой ты присягнул.

- Кое-что о принцессе? – недоверчиво фыркнул Чёрный Рыцарь, в его голосе прозвучал смешок. Нет сомнений, он был убеждён, что это какая-то выдумка с её стороны, чтобы потянуть время.

- Правильно, я говорю об этой стерве. Твоя драгоценная принцесса одобряет то, что ты делаешь?

Чёрный Рыцарь ничего не сказал.

- Так я и думала. Честность – это, знаешь ли, достоинство. Ты так строишь из себя всего эдакого преданного, и всё же шныряешь тут, нарушая приказы у неё за спиной, уж не поэтому ли она собирается вышвырнуть тебя как мусор.

- Как мусор? Меня? - удивился Чёрный Рыцарь, его голос, естественно был подозрительным. Таких слов никто, возможно, не воображал услышать от этого человека.

- Нет, не только тебя – вас всех! – понимая, что превосходство теперь у неё, Елена вложила в свой голос силу, сказав. – Я рассказываю тебе это в качестве особой любезности. Ваша дражайшая принцесса на самом деле попросила меня и Ди избавиться от всех вас.

Выпалив эти слова, Елена испугалась ответа, который мог за ними последовать.

Наступила тишина, и биение сердца девушки отдавалось у неё в голове словно гонг.

Плечи Чёрного Рыцаря дрогнули. Низкий гул послышался откуда-то из-под его брони.

Елена спросила себя, не плачет ли он. Даже Сталь и Никоу переглянулись. Но вдруг девушка поняла, что ошиблась.

Сумерки разогнал раскатистый хохот.

- Никогда бы не подумал, что ты такое скажешь. В жизни  не слышал ничего и вполовину более уморительного! Так принцесса поручила вам двоим избавиться от нас, да?

- Это правда! – вспыхнула Елена, понимая, что спорить с ним бессмысленно. Чёрный вестник смерти наверняка бы распростёр свои смертоносные крылья у неё над головой.

И действительно, Чёрный Рыцарь пришёл в движение. Не торопясь, медленно. Будто тяжёлая гора.

- С того боя, что ты дала мне вчера вечером, я считал, что ты подаёшь надежды, несмотря на свою человечность. Но раз ты прибегаешь к подобным фокусам, я крайне в тебе разочарован. К тому же, твоя маленькая хитрость, просто не может быть более дерзкой. Это непростительно.

- Кто бы говорил?! Ты крался за нами! Почему ты просто не показался с самого начала?

- Я хотел посмотреть, что вы будете делать прежде всего, - ответил Чёрный Рыцарь. – Надо иметь неслыханный запас решимости и силы, чтобы заехать в этот лес, зная, сколько времени это займёт. И я подумал, что было бы неплохо лицезреть эти качества воочию. К тому же мне было любопытно, что вы будете искать.

- Когда ты начал преследовать нас? - спросила Елена, подбирая вопрос. На самом деле сейчас она пыталась выиграть немного времени. Даже если это сохранит ей всего несколько минут жизни, она не могла упустить возможность увеличить свои шансы доставить синий мох.

- Когда ты с остальными покинула деревню.

- Гад ползучий. Всё время шпионил за нами, а?

- Всё на благо принцессы, - сказал Чёрный Рыцарь, его фигура выросла в секунду.

Елена, наконец, заметила, что он постепенно приближается к ней.

- Беги, Елена, - выкрикнул Сталь, вдруг прыгнув между ними. Гром и огонь вылетели из его винтовки. Тяжёлый глухой удар разнёсся далеко, и верхняя часть тела Чёрного Рыцаря слегка качнулась. На лбу в его шлеме осталась мелкая зазубрина. Вокруг неё быстро образовывались другие вмятины, когда пули и искры отскакивались от рыцаря.

- Прости, - шепнула Елена, отталкиваясь от земли со вторым выстрелом. Хлопок оружия Сталя был словно нож ей в сердце.

Она подумала о лавировании между деревьями, чтобы вывести из игры лошадь Чёрного Рыцаря, но Елена знала, что, если он доберётся до мотоциклов, прежде чем она, её в любом случае прикончат. Она бежала так быстро, как только ноги могли нести. Тогда девушка услышала стук копыт. Чувство, как будто вся кровь отлила из тела.

- Сталь, - имя легко сорвалось с губ.

Цокот подкованных копыт раздался в трёх футах от неё, и горячее дыхание лошади обожгло ей затылок.

«Значит, это конец?» -  на секунду подумала она, а затем справа раздался рёв, что сотряс бы сами небеса

Кузнец Бласко напряжённо всматривался в синий поблёскивающий наконечник копья - он только что поместил его в корпускулярный спектроскоп для анализа. Это было то самое оружие, что чуть ранее остановило толпу.

- Так ты говоришь, что хочешь точно такой же меч, как это, а? - проговорил кузнец, его боязливость и робость ясно читались и в голосе, и на лице. - Тебе тут понадобится молибден, хромистая сталь, железный полимер, плюс какое-то синтетическое вещество, о котором я не имею понятия - и в нём заключается секрет колющей силы. Пойдём со мной, - обратился мужчина к Ди.

Они вернулись сразу же после спасения Елены, а с момента происшествия истекло менее получаса. Кузнец уже собрался идти, но споткнулся на ровном месте - доставая копьё из спектроскопа, он совершенно забыл о его весе. Причиной такой оплошности стало отчаянное желание, побуждающее избегать точёного профиля Ди, и кузнец лучше бы умер, чем признался в этом.

Молча приблизившись, охотник легко поднял копьё.

- От этой штуки просто крышу сносит! Весит фунтов сто, а то и больше. Что-то вроде этого может остановить огненного дракона или даже кракена.

Непрестанно потирая левую руку, кузнец повёл Ди в обход на задний двор.

Разумеется, Ди попросил Бласко выковать меч, который смог бы пробить броню рыцарей. Охотник, конечно, был достаточно искусен, чтобы покончить с каждым из них смертельным ударом и худшего клинка, но его противники тоже были сверхчеловеческими. Вполне возможно, что они могут отбить его удар или заставить его пропустить жизненно важное место. А если его меч будет ломаться каждый раз, как это случается, даже опытный Ди останется бессилен.

- Что думаешь? - с гордостью спросил кузнец, пока они осматривали его сад.

- Ух ты, ух ты! - восклицал голос позади него.

Кузнец, казавшийся довольным восторженным замечанием, шагнул раз-другой, прежде чем хрипота в том самом голосе показалась ему странной, и он обернулся. Поспешно качнув головой с недоумённым выражением, после он спокойно прошествовал в центр сада.

У Бласко, конечно, имелись все основания гордиться своим двором. Трава и земля были уставлены рядами каменных скульптур и металлических отливок, которые определённо походили на работу аристократии. Античный герой с мечом в руке, гигантский циклоп, русалка, бренчащая на лире, пауки с сотней ног из стратосферы, дико скачущий Пан, играющий на флейте, и так далее и тому подобное - одни статуи были изготовлены в натуральную величину, а другие возвышались более чем на тридцать футов. Некоторые из этих колоссальных фигур представляли собой бюсты, и сад кузнеца тогда походил скорее на заколдованную беседку, что оставляла у его гостей чувство, будто они попали в некий авангардистский художественный музей в Столице. А гробы аристократов, раскиданные среди статуй, несомненно, были подлинными.

- Думаю, не имеет особого значения, которым мы воспользуемся. Как насчёт попробовать этот? - кузнец указал на чёрный шар, что лежал в траве. У него одного, казалось, не было абсолютно ничего общего с миром искусства. Шар составлял приблизительно три фута в диаметре и не отражал ни единого блика, словно просто всасывал весь солнечный свет, который касался его.

- Все эти экземпляры я приобрёл у торговца, специализирующегося на садовых безделушках из руин знати. Не то, чтобы я сидел и восхищался ими и всё такое, - прибавил Бласко. – Они, видишь ли, все здесь за тем, чтобы я мог опробовать на них свои изделия.

Теперь, когда он упомянул об этом, каждая статуя оказалась отмечена глубокими выемками, либо маленькими трещинками, а у некоторых даже имелись начисто срезанные части.

- С вещицами аристократов так просто не справишься, - продолжал кузнец. - Они в сто раз прочнее той захудалой брони и шлемов, с которыми ты сталкивался, но всё-таки не существует ничего, что мои клинки не смогли бы поразить. Ну, за исключением вон той сферы. Врезал как-то по ней кое-чем из оружия знати, но результат был тот же. Хотел бы я взглянуть, что может сделать острие этого копья. Дашь-ка его сюда на секундочку? - попросил он.

Как истинный профессионал Бласко был настолько сосредоточен, что когда брал копьё из рук Ди, только слово «блестяще» могло воздать ему должное.

Нижняя часть его тела не выказывала сейчас ни малейшей опасности прогнуться под ношей.

- Получай! – вскричал он, вложив предостаточно решимости в удар по центру сферы.

Но копьё отскочило, пустив лишь искру, и когда кузнец тяжело повалился на свой зад, орудие со свистом полетело в него.

- Твою же…, - охнул Бласко, но наконечник копья остановился аккурат перед его болезненно выпученными глазами.

Отведя копьё той же левой рукой, что и поймал его, Ди осмотрел шар.

- Судя по всему, это бесполезно. Не трудись, - кузнец небрежно махнул, усаживаясь. Но когда увидел, как легко Ди держит оружие, лицо его побледнело.

Точно вовсе не прилагая какого-либо усилия, Ди свободно взмахнул рукой.

Кузнец с недоверием уставился на сферу, поскольку копьё торчало из её центра. Взглянув на Ди, он спросил:

- Вытащить сможешь?

Когда охотник легко вытянул копьё, кузнец едва ли не с любовью провёл пальцами по наконечнику. С угрюмым видом он сказал:

- Чёрт подери. Сомневаюсь, что вообще смогу проделать нечто подобное.

- Сколько дней понадобится, чтобы сделать из него меч? - спросил Ди.

- Три, работая день и ночь.

- Сделай его для меня завтра к вечеру.

- Идёт, - согласился кузнец. - Не потому что я помешался на этом оружии, а потому что не могу сравняться с твоим мастерством. Я изготовлю его для тебя, и это будет необычный меч. Как тебя зовут, кстати?

- Ди, - ответил охотник.

Кузнец кивнул. Глаза его заблестели.

- Это будет честью. Я сойду в могилу как кузнец, выковавший меч Ди.

†

Немногим позднее Ди возвратился в свой лагерь в руинах. Елена облокотилась на одну из каменных колонн. Мотоцикл был припаркован рядом. Заметив Ди, она подняла одну руку и крикнула:

- Эй, путник!

Другое её плечо было забинтовано.

- Отправляйся домой, - коротко бросил Ди.

- И не подумаю. Там никого нет, да и родня Сталя запросто вломится туда силой. Когда я зашла к ним, чтобы выразить соболезнования, они ранили меня, - сказала девушка, а когда чуть задела бинты, те слегка потемнели от крови. - И не похоже, чтобы кто-то стал счастливее рядом со мной. Но расслабься. Я не собираюсь упрашивать остаться с тобой или ещё какую-то подобную чушь. Дело в том, что я приехала сюда, даже раньше, чем поняла, что делаю. Но я скоро уйду.

Привязав поводья лошади, Ди снял со спины животного свёрток.

- Зачем эти мечи? - спросила девушка.

- Наши друзья сегодня ночью объявятся снова. Я не могу сражаться с ними без оружия.

Охотник одолжил мечи у кузнеца. Всего их было десять, но всё равно ни один не выдержит больше одного удара.

- Эй, давай я тоже буду драться! Вместе с тобой, - уверенно сказала Елена.

- Единственная причина, почему ты всё ещё жива - расположение к тебе Чёрного Рыцаря.

- Знаю. Вот почему я хочу биться рядом с тобой. В одиночку я смогу лишь поцарапать броню аристократов, но вместе, я думаю, у нас что-нибудь да получится. Ведь, если не они убьют меня, так это, возможно, сделают люди из деревни. Поэтому, если уж меня гонят, я хочу, по крайней мере, помешать этим мерзавцам.

- Ты очень настойчивая, не так ли? – заметил Ди.

- Это ты верно сказал. Понимаешь, я должна заплатить им за это, - Елена обеими руками схватилась за рубаху и широко её распахнула.

Под ней у девушки ничего не оказалось. Ниже пышного изгиба груди две багровые линий образовывали «x», покрывающий весь живот. Раны, очевидно, были оставлены мечом.

- Когда мне было пять, эта стерва напала на мой дом. Именно тогда она заполучила моего отца и мать, и братишку с сестрой, хотя, по сути, они умерли на следующий день, когда мэр загнал колья во всех четверых. Младшим только исполнилось два и четыре года. При принцессе находился Белый Рыцарь, и он вырезал это на мне, когда я собралась кинуться к ней. Она посмеялась и сказала, что должна оставить хотя бы одного из нас в живых. Даже сейчас я не могу избавиться от звука этого голоса в голове. А когда я выросла, отметины стали только больше. Она хотела, чтобы я запомнила то, что со мной произошло, и сказала, что если я присоединюсь к их балагану, то до конца жизни не буду знать забот.

В голосе Елены не было злобы или негодования, слышалась только выдержка старой женщины, но за словами слепящим огненным шаром пылали эмоции. Как она сумела не сойти с ума, цепляясь за них в течение двенадцати лет, то поистине пугающее достижение.

Запахнувшись, Елена уставилась в землю. Пустота, что пришла после выплеска эмоций, разъедала её уверенность в себе.

Не сказав ни слова, Ди отправился в руины со связкой оружия на плече, оставив Елену одну. Но пока силуэт удалялся, он что-то произнёс.

- Идём.

Так послышалось Елене. Возможно, он сказал что-то другое, но ей вполне достаточно и этого. Восторг пробежал через каждый дюйм её тела, девушка пошла следом.

Сумки, что Ди разгрузил днём раньше, по-прежнему были там.

- Скоро ночь, - сказала Елена. - Я приготовлю что-нибудь поесть. Ты не сможешь достойно драться с теми подонками на пустой желудок. Так, где там сковородки…, - начала она вопрос, затем поспешно зажала рот рукой. – Ты ведь обедать совсем не хочешь?

- Совсем. Если хочешь что-то поесть, придётся тебе справляться самой.

- У тебя нет даже бекона или хлеба?

- Нет, - ответил Ди.

- Похоже, ты никогда не рассчитываешь, что рядом окажется кто-то ещё. Извини…, я не имела в виду ничего личного. Пойду, достану еду, сковородку и всё такое. Хотя бы кофе попьёшь?

- Разве ты не собиралась скоро уходить? - спросил охотник.

- Поверить не могу, что ты можешь работать охотником на вампиров, при этом так легко верить всему, что тебе говорят.

Неся связку мечей, Ди углубился в руины.

- Готово будет в два счёта, - окликнула его Елена.

- Я скоро вернусь, - ответил охотник.

Сдержав слово, он возвратился спустя десять минут с пустыми руками.

- Что случилось с мечами?

- Я разложил их неподалёку.

- Вот как, - заметила Елена, вручая ему чашку дымящегося напитка. - Знаешь, - продолжила она, - мне любопытно, зачем ты приехал в нашу деревню. Ведь я слышала, что обычно, даже если охотник на вампиров обнаружил аристократа, он не возьмётся за дело, пока его не наймут.

- Меня наняли.

Елена на его ответ изо всех сил выкатила глаза.

- Кто?! – выпалила она.

- Тот, кто попросил меня не рассказывать.

Если это действительно так, губы молодого человека оставались крепко сомкнутыми точно каменные. Елена тут же сдалась. Всё, что она знала наверняка - он сейчас здесь с нею. Этого должно быть достаточно. Рано или поздно он уедет.

Девушка проглотила свои печали, полные слёз, вместе с тёплым напитком.

- Думаешь, они придут? - спросила она, обхватит чашку обеими руками.

- Да. Не знаю, отправятся ли они в деревню, но мной они заняться захотят.

- Так эта гадина прежде просила тебя убить её рыцарей!

- А ты веришь всему, что говорят тебе аристократы?

- Нет…, не передразнивай меня! – вскричала Елена, сделавшись пунцовой. Она не думала, что он действительно смеётся над ней, но не была в этом полностью уверена - ведь он никогда не улыбался и вечно был таким косным, трудно сказать наверняка.

- Если я собираюсь их убить, я должен с ними драться, - сказал Ди. - Учитывая их веский мотив, они будут готовы сражаться насмерть. Кроме того, они будут наказаны за самовольное нападение на жителей деревни.

- Я всё равно не пойму. Как они могли пойти против принцессы? Я понимаю аристократа, убивающего селян, но зачем это рыцарям? Это какое-то выражение их преданности?

- Возможно.

Краткий ответ охотника заставил Елену забыть то, что она собиралась сказать. Повисла тишина, и единственное, что она могла почувствовать, как ветер гладит её по щеке.

- Тебе страшно? - спросил Ди.

- Да, - отозвалась она, испытывая пугающую покорность. - Хотя находясь здесь с тобой, я должна чувствовать себя достаточно уверенно. Не смотри на меня. Я дрожу как лист. Я жила сама по себе в течение двенадцати лет и за всё то время никогда ничего не боялась. Я всегда планировала прикончить аристократку и её рыцарей, даже если это означало бы, что меня убьют в процессе. Меня никогда не волновало, что болтают в деревне. А теперь вот мне страшно. Я чувствую, что меня может побить и ребёнок. Зачем тебя принесло в нашу деревню? И почему ты сделал меня такой трусихой...?

- Настаёт время, когда все: мужчина или женщина, юноша или старик должны взяться за оружие. Даже трусы. Ты во Фронтире, - ответил ей Ди.

Невероятная сцена всплыла в памяти Елены. Это были не родители, подвергшиеся нападению бледной женщины. Ни она сама, раненная Белым Рыцарем. Это было само воплощение красоты, восстающее после того, как копьё Синего Рыцаря проткнуло его живот.

- Я тут подумала…, тебе бывает больно? - спросила девушка.

- Больно?

- Прошлой ночью. Тот ублюдок воткнул копьё прямо в тебя - даже дампиру это должно причинить боль, так ведь?

- Тебя беспокоит эта мысль?

- Возможно, - ответила Елена, силясь быть уклончивой. Она внезапно ощутила, что не хочет, чтобы он видел в ней слабость. Даже она сама не могла понять, какой оборот принимают её чувства.

- Боль, которую я испытал, когда оно проткнуло меня, не отличалась от той, что почувствовал бы обычный человек, - ответил Ди.

Елена продолжала пристально вглядываться в него и в течение нескольких секунд не могла вымолвить ни слова. «У него шла кровь. Он тоже чувствовал боль. Сколько раз за всю свою жизнь умирал этот красавчик?» Елена вздрогнула - казалось, она дрожит каждой крупицей энергии, что содержалась в ней. А когда дрожь унялась, страх прошёл. Значимость ответа Ди изменила само лицо девушки.

- У нас есть несколько часов до заката. Отдохни.

С этими словами Ди поставил свою чашку и встал.

Молча наблюдая, как он уходит, Елена медленно досчитала до десяти и последовала за ним. Она, конечно, не думала, что сможет остаться незамеченной или даже сумеет правильно идти по его следу, она просто должна была удовлетворить своё любопытство. Должно же быть что-то в этих развалинах. Ей казалось, будто Ди с самого начала знал о чём-то и приехал сюда в поисках этого.

В центре руин охотник опустился на колени перед одной из каменных колонн и провёл пальцами вокруг её основания. Елена знала, что там начертаны древние письмена и символы. Когда она была ещё ребёнком, ветер и дождь уже стёрли надписи так, что не разобрать, но ей было интересно, сможет ли юноша разгадать прошлое.

- Подойди сюда, - произнёс Ди, неожиданный приказ выбил из Елены дух.

- Похоже, от тебя не скроешься, - сказала она, приблизившись. - Чем это было прежде? Ни за что не поверю, что ты просто так заинтересован в этом месте. Только не говори мне, что оно хранит какую-то тайну о знати.

- Верно, - ответил охотник.

- Тогда расскажи. Возможно, этой ночью я буду мертва. Не хочу уходить, ломая над этим голову.

- Это развалины крепости, - небрежно бросил Ди.

- Крепости?! Чьей?

- Я не знаю. Из того, что я смог прочитать на сохранившихся надписях, она принадлежала людям. И она довольно древняя - более двух тысяч лет.

- Крепость двухтысячелетней давности – в те времена эта местность, наверное, была ещё более дикой. Интересно, может это колонисты построили её.

- Больше я ничего не знаю.

Внезапный вопрос вдруг возник в голове у девушки. Елена приложила отчаянное усилие, чтобы сдержаться, но прежде чем смогла лопнуть его словно мыльный пузырь, вопрос сорвался с губ.

- Когда ты приехал в нашу деревню, ты направился прямиком сюда. Ты знал об этом месте заранее, да?

- Да.

- Не думаю, что охотник на вампиров проделал весь этот путь, чтобы исследовать какую-то там развалюху, меня интересует - тебя наняли и для этого тоже.

- Скоро наступят сумерки, - Ди посмотрел в небо.

Свет солнца ещё хранил синеву. Две тени легли на каменный пол. Одна была яркой, другая - тусклой.

- Похоже на то, - согласилась Елена, оборачиваясь к замку. Вскоре в одном из окон вспыхнул свет. Это был призыв к оружию. «Интересно, придут ли вместе принцесса и три её рыцаря», - подумалось ей.

В своём воображении восторженная Елена нарисовала картинку, как она и Ди сражаются бок о бок, промокнув от крови.

Через мгновение показалась луна.

II

- Луна взошла, - проговорил Чёрный Рыцарь. Он стоял в замковой комнате, и лазурь ночного неба проглядывала сквозь отверстие в разрушенном потолке.

- Вы твёрдо решили идти? Принцесса не давала нам такого распоряжения, - Красный Рыцарь расположился позади своего неподвижного соратника и наблюдал за ним какое-то время.

- Мне это известно. Именно поэтому я и дожидался ночи. Учитывая обстоятельства, принцесса сама может решить выслать нас. Или возможно она даст нам приказ сопровождать её. Однако даже если она этого не сделает, я пойду. Ты сам видел, как умер Синий Рыцарь. Тот, кто убил его, должен заплатить, а те из нас, кто всё ещё живы, должны взыскать плату.

- Даже если это означает пренебрежение волей принцессы?

- Да, - ни секунды не колеблясь, ответил Чёрный Рыцарь.

Взглянув на него с обожанием, Красный Рыцарь сказал:

- Я пойду с вами.

Теперь была очередь Чёрного Рыцаря задать тот же вопрос.

- Даже если это значит ослушаться принцессу?

- Да.

- Ты понесёшь ту же кару, что и я.

- Мне всё равно, - сказал Красный Рыцарь. Только теперь в голосе его прозвучало нечто такое, что не было ни простым гневом, ни сожалением. Наказание, понесённое в комнате с витражом, отпечаталось перед его взором. А ужасный результат находился перед самыми глазами.

Правую руку Чёрного Рыцаря отсекли до плеча.

- Тогда ты выполнишь мои указания, - настоял Чёрный Рыцарь, повернувшись к Красному Рыцарю.

- Клянусь в этом.

- Подчиняйся приказам принцессы. Я запрещаю тебе не повиноваться ей. Если ты снова когда-нибудь затаишь такие мысли, то будешь заклеймён предателем.

На мгновение Красный Рыцарь остолбенел, и спустя секунду начал говорить:

- Но я…

- Никаких возражений, - твёрдо заявил Чёрный Рыцарь. Истовая серьёзность его тона сдержала мятежный пыл Красного Рыцаря. - Поступки принцессы уже не те, что прежде. Возможно, её одолела скука, я так думаю. Но я не аристократ. Не могу представить, что за мысли могли внушить ей такое чувство, и во что это может вылиться. Скорее всего…

Нечто таящееся в незаконченной части последнего предложения заставило Красного Рыцаря напрячься.

- …это сулит беду всем участвующим? Ты совершенно прав!

При звуке раздавшегося голоса два рыцаря с удивлением огляделись вокруг, а затем развернулись в противоположную сторону.

Возле полуразрушенной каменной колонны стояла принцесса. Позади неё тьма отступала под разрастающейся гущей роз, роз и снова роз. И их сиянием.

- Каков упрямец, - заметила принцесса, пришпилив Чёрного Рыцаря улыбкой.

Двое преклонили колено.

- Однако, - продолжала знатная дама, - нынче ночью вы никуда не пойдёте. Вы останетесь здесь.

- Позвольте объяснить, Принцесса.

- Не утруждайся, - женщина махнула белой розой в руке. Оставив за собой полосу света, сияющий цветок утонул в темноте. - Я понимаю, насколько вы, должно быть, рассержены, но этот охотник - соперник грозный. Хотите закончить так же, как Синий Рыцарь?

- Это будет зависеть от охотника, - ответил Чёрный Рыцарь со всем почтением и покорностью.

- Нет. Только я пойду на встречу с ним.

Оба рыцаря вскинули взгляды на госпожу и впервые, начиная с поступления к ней на службу, они осмелились высказывать своё возражение, воскликнув:

- Вы не должны!

Красного Рыцаря передёрнуло, когда Чёрный Рыцарь глянул на него, но принцессу, казалось, вовсе не возмутила их выходка.

- Не бойтесь. У меня будет особый эскорт, - сказала она.

- Белый Рыцарь?

- Нет. Группа, которую вы не видели прошедшие два века.

Догадка, похоже, пришла одному только Чёрному Рыцарю, тогда он посмотрел на принцессу и сказал:

- Вы имеете в виду… их?

- И никого иного.

- Принцесса, я скажу, что полностью готов понести любые дополнительные наказания, но это единственное, что вы просто не можете сделать!

- Почему же?! – осведомилась она.

- Как только вы выпустите их наружу, начнётся кровавая баня, - ответил Чёрный Рыцарь. - Я абсолютно уверен, что они смогут убить дампира. Они заодно могут уничтожить и жителей деревни. Однако кровожадные твари забудут приказы и покинут ваши земли, совершенно неразборчивые в своём бесконечном поиске крови. Это немыслимо. Не так поступила бы наша мудрая принцесса. О, Принцесса, что на вас нашло?

- На меня?

- Снова повторюсь, я готов перенести тысячу смертей, - Чёрный Рыцарь как будто закашливался кровью вместо слов.

Красный Рыцарь склонил голову, внимательно прислушиваясь и не говоря ни слова.

- Принцесса, вы изменились за последние несколько лет. Не могу описать точно как, но вы словно совсем другая. Я не могу постичь ваших мыслей или чувств, миледи.

- Не суй нос в мои дела, - фыркнула обворожительная принцесса. - Красный Рыцарь, ты разделяешь его мнение?

- Да, миледи, - ответил он, но в ту же секунду чёрная вспышка выстрелила рядом с ним и пригвоздила к полу, прежде чем он смог увернуться.

- Как ты смеешь говорить такое…, пожалуйста, не обращайте внимания на его дерзость, миледи, - с глубоким поклоном извинился Чёрный Рыцарь.

- Хорошо, - вымолвила принцесса. - Но раз я сказала, что пошлю их, значит пошлю. Что до тебя, Чёрный Рыцарь - тебя заключат в тюрьму. Красный Рыцарь, запри его.

Либо Красный Рыцарь оставался в сознании, пригвождённый к полу, либо только приходил в себя, поскольку уставившись на Чёрного Рыцаря с трудом ответил:

- Да, миледи.

Продолжая держать во рту розу, принцесса спросила:

- Ты намерен иметь со мной дело, даже если это означает, что придётся пройти через Красного Рыцаря? Или поднимешь против меня свой меч?

- Нет. Ваши приказы будут исполнены, - проговорил Чёрный Рыцарь. Его ответ имел привкус горечи.

Тьма всё сгущалась и сгущалась, а в то же время четырёхцветные розы ошеломительно сияли.

†

Ди стоял, положив левую руку на колонну, как вдруг обернулся к замку. Ночной ветер не донёс ни звука. Тем не менее, рука, прижатая к колонне, спросила его:

- Слышал это?

- Они идут, - кратко ответил Ди.

- Они самые. Десятеро, я бы сказал. Верхом. Но то, что я чувствую, это не рыцари. О тех ребятах нельзя сказать живые они или мёртвые, а эти типы однозначно все мертвы.

- Призрачные рыцари, - пробормотал Ди.

- В точку. И их защищает чрезвычайно мощная энергия. Небось, та женщина постаралась.

- Они идут?

Ди повернулся к входу в развалины и ответил девушке, сидящей там с электронным фонариком в руке.

- Они скоро будут здесь.

Елена поднялась без тревоги, колебания или даже страха.

- Этого я и ждала, - сказала девушка. – Где, думаешь, мы будем драться с ними?

- Ты должна оставаться здесь.

- Что это значит?! – воскликнула Елена.

- Приближаются не рыцари, а отряд мертвецов. И тех, кто умер однажды, нельзя убить второй раз.

- Ну, что же ты собираешься тогда делать?

- У меня нет иного выбора, кроме как убить их.

Елена нашла это самим воплощением противоречия, но раздумав, решила, что умелого обращение этого юноши с оружием, вероятно, будет достаточно, чтобы убить мёртвых ещё раз.

- Теперь уж я не собираюсь расслабляться и быть хорошенькой девочкой. Возьми меня с собой, - обратилась мотоциклистка к Ди. – Чёрта с два у тебя получится меня отговорить, я всё равно пойду и буду драться.

- Оставаться в руинах это тоже часть сражения.

- Зубы не заговаривай, - хмыкнула Елена, разыскивая на мотоцикле вторую утяжелённую цепь.

- Скоро увидим. Но когда придёт время, ты понадобишься мне именно здесь.

- Правда?

- Правда, - ответил Ди.

- Я тебе верю. И не беспокойся за меня в такую минуту.

Не сказав ни слова, Ди оставил её и направился через равнины, пролегавшие между ними и замком.

†

Дул лёгкий ветерок. Зелёная трава покачивалась в лунном свете. И стоял охотник – вот и всё, что составляло картину. Любой художник, который перенёс бы на холст сокровенные мысли молодого человека, стоявшего здесь между жизнью и смертью, стал бы пленником своего собственного безумия, хотя, конечно же, получившееся полотно было бы навсегда внесено в сокровищницу мирового искусства.

- Вот и они, - сказал хриплый голос спустя минут пять после того, как охотник занял свою позицию на равнине. Руины располагались на расстоянии примерно в пятьсот ярдов.

Всадники, пересекающие поле, казалось, плыли в пугающем подобии замедленного движения. И лошади и наездники были облачены в тускло-серую броню. Не доехав до Ди около тридцати футов, они остановились. Их движения были настолько тихими, что никто, кроме самых внимательных слушателей, не услышал бы ни звука.

- Призрачные рыцари – я слыхал о них, - донёсся голос левой руки охотника.

Никакого ответа не последовало, как будто он обращался к луне.

Пепельно-серые фигуры зависли под её светом подобно настоящим призракам. Взвизгнул клинок предводителя рыцарей, выскальзывая из ножен на бедре. Одновременно с этим другие девять разом достали своё оружие. У троих имелись мечи, ещё у троих - луки, а у оставшихся трёх - копья. Их оружие мало отличалось от того, что носила четвёрка рыцарей.

- Где принцесса и остальные? - спросил Ди.

Один из всадников вскинул голову и рассмеялся. Но голоса слышно не было. Смех оборвался.

Ди находился прямо у него над головой. Тридцатифутовый прыжок охотника, несомненно, было быстрее, чем глаз призрачного рыцаря мог уследить. Лезвие меча Ди обрушилось под скрежет и сноп искр, но оно лишь прошло рыцаря насквозь от макушки головы вниз к его животу.

Вернувшись на землю, Ди взглянул на своего противника. Чувство, что передалось ему от клинка, не было обычным сопротивлением.

Из трещины на железе вытекало нечто похожее на белый туман. Дымка местами поблёскивала, словно окаймлённая серебром. Как только туман стёк с лошади на землю, то принял человеческий облик. Насекомое в поле соприкоснулось с туманоподобным существом и вдруг издохло.

- Эссенция смерти? - буркнула левая рука охотника.

Некоторые, возможно, назвали бы это сверхъестественной аурой или жуткими миазмами. Но раз оно на глазах одним прикосновением отняло чью-то жизнь, то «эссенция смерти» казалась самым подходящим названием. Это была истинная форма отряда призрачных всадников.

Туманная масса двинулась на охотника, казалось, что она одновременно и подхватывается ветром и борется с ним.

У охотника больше не было меча. Но даже если бы он у него всё ещё имелся, убить эту бесформенную и странную дымку невозможно.

Что касается Ди - он просто спокойно стоял.

†

Елена не подозревала о смертельной схватке Ди. Темнота уже достаточно сгустилась, и её глаза не могли видеть дальше ста пятидесяти футов. Казалось, что неприятный туман клубится вокруг неё, покрывая кожу мурашками. Вздрогнув, Елена потянулась к своему электронному фонарику.

Что-то внезапно приглушило свет. Одинокая белая роза приземлилась на верхушку светильника, и Елена заметила, что тонкий стебелёк погрузился точно в его металлическую крышку.

- Да это же…, - начала говорить она, и тут фонарик погас.

Здесь в темноте, где ничто не поддерживало сияние луны, роза пылала, точно пожар.

- Подарок, чтобы убрать этот твой негодный свет.

Оторвав взгляд от розы, что завладела её вниманием, девушка обнаружила перед собой прекрасную принцессу и подумала, кто же ещё, кроме Ди, может выглядеть настолько ослепительно стоя под светом луны. Елене почудилось, что она видит пейзаж позади женщины прямо сквозь её исключительно бледное лицо.

- Ты что, передовой отряд что ли? – хмыкнула мотоциклистка. Она чувствовала странное спокойствие.

- Ну, предположим так и есть. Когда я узнала, что ты находишься здесь, меня подхлестнул интерес. Без сомнения, это проделки Ди. Низменный человек никак не смог бы понять значимость этого места, даже при том, что именно люди его возвели.

- Две тысячи лет назад, правильно?

Приняв несколько удивлённое выражение лица, принцесса вымолвила:

- Сведения любезно предоставлены Ди, я полагаю. Он рано или поздно и меня здесь обязательно обнаружит.

- Если я прикончу тебе раньше, это уже не будет иметь значения, - сказала Елена, когда груз на конец цепи выскользнул из её правой руки.

Он был намного тяжелее, чем тот, что она обычно носила.

Продолжая неотрывно смотреть на принцессу, Елена принялась раскручивать цепь по кругу, её рычание переросло в свист, а затем цепь завертелась беззвучно.

- Ах, как ловкая, - воскликнула принцесса, хлопая в ладоши.

Елена понимала, что женщина подначивает её, но не могла позволить себе разозлиться. Сознание было сосредоточено исключительно на уничтожении прелестной принцессы.

Не издав ни звука, аристократка переметнулась за каменную колонну, чтобы увернуться от пронзительно свистящего груза на конце цепи, но та устремилась прямо вслед за ней.

- Вот это да! – удивилась женщина, её возглас смешался со звуком стали, врезающейся в камень.

Неясно было, какой уловкой воспользовалась девушка, однако цепь, преследовавшая принцессу, накрутилась вокруг аристократки и колонны с силой достаточной, чтобы вгрызться и в плоть и в камень.

- Попалась на крючок, дурында! – вскричала от восторга Елена, ринувшись к принцессе.

Ни капли милосердия не было в девушке. Правой рукой она держала остро заточенный деревянный кол. Поднимая его высоко над головой, она прокричала:

- Вот ваш билет на тот свет, ваше высочество!

Но только Елена опустила оружие, как четыре оттенка света замерцали у неё перед глазами.

- Ох! – вырвалось у девушки, когда рука, которой она замахала сквозь светящиеся капли, подсказала ей, что они вовсе не были иллюзией. Они были осязаемы.

Красные розы. И синие. И даже чёрные.

Елена снова и снова отбивалась от них, но всё больше и больше новых цветов окружало её, закрывая обзор и, что ещё хуже, образуя ослепительное буйство красок, что овладевало её рассудком и кружило голову.

- Проклятье! – выругалась мотоциклистка.

Из-за бешено вихрящихся цветов длинная цепь перекрутилась и обвилась вокруг перекладины, соединяющей две каменные колонны. Когда Елена раскачалась на ней, четырёхцветный поток хлынул следом.

Стоя наверху, она достала из кармана рубашки пакетик промасленной бумаги и вытряхнула содержащийся в нём белый порошок себе на голову.

И стало видно, как каждый цветок, что касался её, сворачивал лепестки и терял свой цвет перед тем, как упасть на землю.

- Особый гербицид от Мамы Кипш! Попробуй-ка! – крикнула Елена и уже собралась высыпать остатки порошка вниз на принцессу, когда вдруг перехватило дыхание.

Вторая цепь лежала спутанная на земле, а бледной фигуры и след простыл.

- Я здесь! Сюда!

Развернувшись на голос, раздавшийся за спиной, Елена запустила оставшуюся у неё цепь.

Намотав её на правую руку, принцесса тонко улыбнулась.

- Убить тебя будет так легко, - обратилась она к девушке. – Вот как.

Одним рывком руки она без труда выхватила у Елены оружие.

- Желаешь, чтобы я тебя задушила? Или предпочтёшь, чтобы я отрывала тебе конечности одну за другой?

От ярости на лбу у Елены выступили бисеринки пота.

III

Ветер облетел равнину - ветер, что нёс смерть. Влекомая им эссенция смерти могла перемещаться куда угодно. И любое живое существо, которого она коснётся, погибнет.

Теперь же она противостояла Ди. Белый человекоподобный образ расплылся в бесформенное облако и порывом налетел на охотника. Ди отскочил назад, вскинул, будто отбрасывая нападавшего, левую руку и её окутал туман. Рука покоричневела, но быстро вернулась к своему нормальному цвету.

- Проклятущая эссенция смерти, это верно, - болезненно отозвался голос, не переставая откашливаться. – Эту штуку никак не убить извне. Я бы справился с одним или двумя, но если придётся глотать больше, мне крышка. Погоди секунду, я проверю пару вещиц.

В этот момент один из всадников с шумом кувыркнулся из седла. Белая субстанция просочилась сквозь броню и обогнула Ди сзади.

Несколько полос света с ошеломляющей скоростью вылетели из левой руки охотника, однако же, вонзившись в марево тумана человекообразной формы, они лениво поколыхались ещё фута три перед тем, как упасть на землю. Почерневшие деревянные иглы раскрошились, прогнив до самого основания.

Судя по всему, любое оружие – будь то меч или даже пуля - было бы здесь совершенно бесполезно.

Туман рассмеялся. Нет, может, это виноват просто ветер, слегка встряхнувший верхнюю часть его тела, однако ночной воздух ясно донёс шум, который не был звуком, но походил на смех.

Дымка медленно подплыла ближе к охотнику спереди. Позади него расположилась вторая. За секунду до того, как она смогла обхватить своими бледными руками тело Ди, охотник взмыл в воздух. Пока одна часть наступающей на него эссенции смерти продолжала струиться вперёд, оставшаяся закружилась со страшной силой, а облако позади охотника так же решительно отпрянуло.

Приземлившись, Ди изогнулся всем телом. Удар, которого он едва избежал, рассёк полу его плаща точно копьё, воткнувшееся в землю. За ним быстро последовал другой, третий - и хотя атаки наносились со скоростью, при которой ни одни обычный человек или даже профессиональный воин не смог бы уклониться, Ди осторожно и беспрепятственно скользил между ними, углубляясь в самую шеренгу призрачных рыцарей.

Два меча взметнулись с металлическим скрежетом, и двух призраков выбили из сёдел. Вряд ли даже призрачные рыцари могли поверить, что это же самое копьё, которое Ди теперь держал в руке, только сейчас было нацелено в него. Однако он счёл невозможным уничтожить бесформенную дымку, нечувствительную к любому оружию. Как ему бороться с этим? И как он сможет это убить?

†

Елена поспешно смахнула со лба пот левой рукой. Если бы он потёк в глаза, это стало бы её смертью. Принцесса стояла на расстоянии десяти футов. И она отобрала у мотоциклистки одну из цепей. Девушка  яростно сверкнула на принцессу глазами. Если она позволит аристократке сломить свой дух - она побеждена.

Принцесса в свою очередь посмотрела на Елену.

- Я тебя помню, - она с пониманием кивнула. - Твои родители и брат с сестрой закончили свои дни в моём обеденном меню. И, кажется, Белый Рыцарь оставил тебе рану, которую ты проносишь всю жизнь. Как интересно.

Её смеющееся лицо было обольстительно как луна, и столь же невинно как самая чистая дева. Потому-то Елена так похолодела, словно её окунули в ледяную воду.

- Теперь, когда я вспомнила об этом, одним твоим убийство ничего не добиться. Возможно, я найду тебе другое применение. О, знаю, - хохотнула она. - Я нанесу тебе иную рану.

Когда улыбка на губах принцессы сделалась шире и зловещей, Елена машинально отвернулась. Чем красивее улыбался аристократ, тем сильнее человека подстёгивало отвести взгляд. И оттого девушка не заметила белую розу, вылетевшую из правой руки принцессы. Когда она вонзилась в левую сторону груди, Елена почувствовала слабую боль и посмотрела вниз. Но роза уже исчезла.

- Что ты сделала?

- Сама посмотри. Взгляни на грудь.

Точно одержимая Елена рванула ворот рубахи. Омерзительный «x» исчез. Но взамен нечто меньшее, однако, более ужасающее было запечатлено на её левой груди - татуировка белой розы настолько тонко детализированная, что казалось, это могла быть исключительно ангельская ручная работа.

Отчаяние выкачало силу из каждой её клетки, поскольку в глазах Елены не было ничего более жестокого, чем быть отмеченным этим символом знати. Пошатнувшись, она рухнула с каменной перекладины. Рука принцессы поймала её за шиворот.

Но даже будучи поднятой обратно, Елена смогла лишь попросить принцессу о смерти. Лицо её походило на труп, но радостный голос зашептал в ухо:

- Нет нужды так убиваться. Скоро ты почувствуешь себя намного лучше, раз ты своей плотью испробовала привилегии одного из моих слуг.

И только принцесса закончила говорить, как вдруг опустила взгляд вниз. Лёгкая дрожь  передалась ей через почву.

- Землетрясение? - чуть слышно проворчала она, когда тень скользнула по её красивому лицу. - Эта ненавистная крепость до сих пор жива? Невозможно!

Тело её покачнулось вместе с подземным толчком, и сопутствующий грохот сокрушил ночь.

- Ох, вот ведь засада, - оставалось только догадываться, где принцесса выучилась такому выражению.

Подхватив Елену под мышки, принцесса соскочила на землю. Сверху на неё дождём посыпались крошечные каменные обломки.

- Нет времени ждать и смотреть, что произойдёт дальше. Любопытно ещё поглядеть, как там справляются Ди и его приятели.

Женщина отправилась через поле. Елена ни на секунду не ослабляла своей хватки.

†

Рыцари надвигались на охотника со всех сторон. Тот, что справа нёс копьё, а тот, что слева - полуторный меч. Едва они собрались обрушить свои орудия на Ди, как обменялись ими - правый взял меч, левый - копьё.

Когда активное оружие менялось, противнику соответственно приходилось менять стратегию. Обмен, совершающийся в несколько секунд, мог привести лишь к замешательству со стороны человека, готовящегося защищать себя. В случае совместных атак защитить себя не было ровно никакой возможности.

Взметнулись копьё и меч.

Удивление не та эмоция, которая овладевает призраками. Тем не менее, вибрации, колыхнувшие воздух в этот момент, представляли собой не что иное, как настоящий шок. Лезвие меча, рубящее справа, было поймано левой рукой Ди, в то время как копьё во второй руке охотника парировало копьё, настигнувшее его слева. Это было бы достаточно странно, если бы охотник стоял к ним лицом. Но перед самым наступлением призрачных рыцарей - в ту самую секунду, когда они обменялись оружием - они увидели, как Ди поворачивается к ним спиной. Хоть рыцари и догадались, что он раскусил план их нападения, но не были уверены в том, что сделать дальше. Они уже атаковали его копьём и мечом.

Ди прыгнул, как только схватился за клинок. Но кто в мире смог бы заскочить на спину скачущей лошади? Ди мог, и он это сделал. Стоя на спине коня, несущего рыцаря-мечника, он спихнул наездника и взялся за поводья. Увидев это, другие рыцари всеми ринулись на него.

- Ди, дай мне своей крови, - заговорила левая рука. – Это только временная мера, но я придумал вещество, которое этим ребятам не понравится. Скорее!

Убрав руку с поводьев и удерживая свой меч зубами, Ди поднёс правое запястье к лезвию и резко полоснул. Полившаяся тёплая жидкость попадала в ладонь его левой руки, а та раскрывала рот и глотала свежую кровь.

- Подставляй меч!

Достав меч, который он зажимал между зубов, правой рукой, Ди провёл левой вдоль лезвия. Когда алый дымок поднялся над ладонью, обесцвечивая клинок, всадники впереди запустили в него стрелы. Они не были деревянными - даже древка и оперения были из железа. Попади они в человеческое тело, от удара разорвало бы плоть.

Ди левой рукой остановил их все до единой. Больше было похоже, что он ловит бумажные самолётики. Когда охотник проскакал мимо рыцаря, оцепеневшего и не имевшего возможности пустить вторую стрелу, его меч вспыхнул, вспоров туловище призрака.

Даже не оглянувшись назад, Ди помчался к своему следующему противнику - белый туман надвигался на него спереди, видимо, посчитав, что будет просто невыгодно сражаться с ним в доспехе. Натянув поводья, чтобы развернуться вправо, Ди размахнулся клинком.

Дымка встрепенулась. Та часть, что предположительно была головой, разделилась надвое, а затем начала срастаться вновь, но фрагменты не соединялись вместе. Двигая похожими на руки клочками, фигура потеряла элементы своей формы и превратилась просто в гущу тумана, оседавшего на землю. Две-три судороги сотрясли облако, и ему едва удалось подняться снова. Постоянно покачиваясь, оно двинулось через поле обратно к замку. Всадник, последовавший за ним, вероятно, был тем, кому секундой раньше распороло туловище.

Враги охотника находились в смятении и тревоге. С самого начала они знали, что он не из тех, кто встретит их обыкновенной тактикой. Все как один отступили.

Тогда уцелевшие выпустили стрелы - не в Ди, а в небо. Очевидно, снаряды имели некий специальный механизм, поскольку к середине полёта их хвосты начали оставлять за собой горящие следы, прежде чем их окутало слепящим пламенем приблизительно в тридцати футах над землёй. Кроме того, они не поднимались и не снижались, зависнув в небе и прыская искрами - а потом, спустя секунду, взорвались. Распространилось сияние, достаточно яркое, чтобы выжечь на земле резкую тень Ди, а из его центра на охотника и равнины обрушилось множество огненных полос. Вспыхнул огонь. Ночь превратилась в день, и пламя, вмиг слившись, охватило землю, языками перекидываясь на новые участки.

Сторонясь пламени, Ди отступил к входу в руины.

Снова взвились стрелы, порождая дополнительные огненные стены. Ветер усилился. Равнины полыхали. А когда пожар расползся насколько видел глаз, он каким-то образом стал походить на воду. Подобно блистающему морю, простирающемуся к ночному горизонту.

Сидя верхом, призрачные рыцари выпустили ещё больше пламенных стрел вдвое длиннее и толще. Им предназначалось распространить огонь не только до развалин, но и в саму деревню Сакри.

Именно в этот момент земля зарокотала. Одна за другой лошади скидывали своих седоков, а затем падали и сами. Толчки были сильнее, чем при обычном землетрясении. Невидимые волны прокатились по воздуху, и рыцари, подхваченные турбулентностью, в мгновение ока оказались сбиты с ног. Сквозь дыры в серой броне вырывались белые клубы, но когда на них хлынула вторая волна, они скрутились в судорогах и больше не двигались. Волны были одинаково беспощадны, атакуя и уже обратившихся в бегство призрачных рыцарей.

- Этого вполне достаточно.

Ди повернулся на голос и обнаружил принцессу с Еленой.

- А я-то всё это время думала, что одна знаю тайну этих руин. Тебя не проведёшь, верно? - прекрасная принцесса пожала плечами, взглянув на то, что было, как казалось, лишь никчёмными остатками.

Укрепление построила несколько веков назад людская секта, владевшая знанием, которое ставило их на одну ступень со знатью. Оно по-прежнему хранило свои древние возможности. Разумеется, единственной причиной, только что пробудившей эту мощь, стали собственные сверхъестественные силы Ди.

- Верни девушку, - сказал охотник.

- Эта девчонка, - ответила принцесса, - уже такая же, как я. Хотя, по правде сказать, я недавно закончила исполнять роль хозяйки. Постараешься спасти её, Ди? С ней это будет не так легко как с остальными. Я нанесла ей серьёзный удар, видишь ли.

Выражение лица Елены было пустым. Даже слёзы не катились из глаз.

- Я отдам тебе девушку. Не нужно ничего с ней делать, Ди. Разве твоя работа не в том, чтобы убить меня? Эта бродяжка тут ни при чём. Просто оставь её, пусть бледнеет ночь за ночью, пока не прорежутся клыки, и она, обезумев, не станет пить кровь без разбора. Даже если ты ничего не предпримешь, я уверена, что жители деревни вполне способны отделаться от неё. У тебя хорошо вышло заставить моих призрачных рыцарей отступить, но очевидно ты не справился с задачей уничтожить их. О, мой дорогой гость, - засмеялась она, - сегодняшние феерии всего лишь генеральная репетиция. Главное событие произойдёт завтра или на следующий день, или может через год.

- Разве ты не хотела, чтобы я избавился от твоих рыцарей? – ледяным тоном поинтересовался Ди.

Как будто её только сейчас осенило, очаровательная принцесса воскликнула:

- О, верно! Я ведь хотела, да? Значит, я выведу их завтра. Трое против одного будет, пожалуй, слишком рискованно, так что будем выводить их по одному. Я пошлю их завтра ночью. Тебе остаётся просто ждать и смотреть, которого я решу послать первым.

И с надменным смехом принцесса перевернула розу, что держала в руке, бутоном вниз. Крапинки, переливающиеся в свете луны, посыпались на землю.

- Ладно,  на сегодняшний вечер это всё, - проговорила она. - О, я буду благодарна, если ты не побежишь за мной с этим жалким старым мечом. Ну, как сказали бы на одном из древних языков: «Zai Jian!»1

Стоило принцессе направиться в свой замок, как Ди поскакал следом. Хотя её лошадь практически летела, его конь был резвее. Однако охотник преследовал женщину лишь нескольких ярдов, когда земля вдруг вздулась перед ним. Почва приняла четыре оттенка. Это была стена, сделанная из роз. Высокая и широкая она разрослась, как баррикада, преграждая путь Ди.

- Мой розовый вал. Можешь преодолеть его? - издалека усмехнулась принцесса. Ди остановился перед стеной из цветов тридцати футов в высоту и длиной в полмили, исчезло даже само присутствие аристократки.

- Той женщины нигде не видно, - объявила левая рука. - Она всерьёз намерена тебя убить, но в то же время это она и подразумевала, когда просила, чтобы ты убрал её рыцарей. Понятия не имею, что она на самом деле задумала. В любом случае, что собираешься делать с девчонкой? Просто забудешь о ней?

Ди отнёс обмякшее тело Елены к жилищу Мамы Кипш. Старуха, которая вышла, сонно потирая глаза, осмотрела девушку и сразу обнаружила розу на её груди.

- Это посерьёзней, чем цветы той ночи. Судя по тому, что я сейчас увидела оно, возможно,  вошло на всю глубину до самых костей.

- Можете её вылечить? - спросил охотник.

Взглянув на Ди с явным удивлением, старая женщина проговорила:

- Волнуешься за неё? У меня сложилось впечатление, что жизнь и смерть других тебе чужды. Хочешь сказать, наши мольбы всё-таки достигли твоих ушей?

- Я просто спросил, cможете ли вы её вылечить.

Вскинув плечами, Мама Кипш ответила:

- Ты должен знать об этом намного больше, чем я. Ситуация такова, что для неё ничего нельзя сделать

- Значит, я оставляю её вам, - сказал Ди, затем повернулся и направился к двери.

- Постой! Ты единственный, кто поможет ей поправиться.

- Я думал, вы сказали, что ничего нельзя сделать, - заметил Ди.

- Я говорила о ситуации, которая складывается прямо сейчас. Имея подходящие атрибуты, я бы сумела что-нибудь сделать.

Женщина, верно, ожидала какого-то ответа, но не получив его скривилась и сказала:

- У западной границы этого региона есть деревня под названием Замба. В Храме Внутреннего Тела цветёт одна призматическая роза - прямо там, как будто в чьих-то внутренностях. И растёт она последние две тысячи лет. Принеси её сюда. Деревня и храм уже целых три века необитаемы – у тебя на пути встанут только чудовища, злые духи и звери равнин, а для тебя эта гадость просто цветочки.

- Моя работа состоит в том, чтобы уничтожить хозяйку замка, - категорически отрезал Ди.

- Тьфу, я знаю. В моём-то возрасте я бы не стала просить кого-то по доброте душевной шагать в пасть смерти. Я предложу компенсацию. Принцесса поместила эту татуировку довольно глубоко в девушку. Пытаясь получить тот же результат, что при укусе, но, не прибегая к этому старинному способу, она выжала много жизни из жертвы. Видишь, какая чёткая татуировка, что и должно это доказывать. Я бы могла попытаться избавиться от неё, но девушка просто станет инвалидом. Конечно, она будет аристократом-инвалидом, хотя даже я ничего подобного прежде не видела.

Тут знахарка покатилась со смеху, но когда Ди не выдавил из себя и улыбки, неловко продолжила:

- Как бы там ни было, неважно насколько ты хороший охотник, избавиться от больного аристократа должно быть намного проще, чем разобраться со здоровым. Вот твоя компенсация. Что скажешь?

- По рукам, - легко ответил Ди.

Криво усмехнувшись, Мама Кипш сказала:

- Знаешь, у тебя очень, очень несчастный характер. Так ты и идёшь по жизни с приписанными тебе чёрствостью и жестокостью. Впрочем, я уверена, что тебе, скорее всего, на это плевать. Полагаться только на себя - из всех людей, кого я когда-либо встречала, только ты, да ещё двое могли честно сказать, что ведут подобный образ жизни. И думаю, вряд ли я увижу другого такого в ближайшее время.

Тут женщина встала и положила руку Ди на плечо. Отчего-то он не сделал попытки избежать этого.

- Знаю, ты думаешь, что совершаешь обыкновенную коммерческую сделку, но я чувствую иначе. Я полагалась на это, когда просила тебя. Сделайте для нас, что сможешь.

Старуха внезапно поняла, что ничего не осязает кончиками пальцев. Изумительной красоты юноша исчез за дверью - во тьме, которая шла ему куда больше.

- Ди...

Невнятно произнесённое имя заставило Маму Кипш обернуться.

Елена стояла в дверном проёме смотровой комнаты. Одного взгляда ей в глаза было достаточно, чтобы определить обрывочность её сознания.

В теперешнем состоянии единственное, что могло привести сюда девушку, это молодой человек, имя которого только что сорвалось с бескровных губ.

- Пожалуйста... не оставляй меня..., - пробормотала Елена, слёзы покатились из её глаз.

†

Занимался рассвет, когда Ди добрался до деревни Замба. Такой путь у курьерских лошадок по обычным почтовым доставкам занял бы около восьми часов, а охотнику понадобилось меньше пяти. За время поездки несколько человек, заметив его, прятались у обочины дороги. Для обыкновенного путешественника охотник в чёрном, скачущий с тянущимся вслед за ним облаком пыли, должно быть, имел устрашающий вид.

Как и говорила Мама Кипш, это была пустынная земля гор и рек без единой дощечки, указывающей местоположение деревни. Но Храм Внутреннего Тела сохранился до сих пор в холмистой местности у западной границы поселения. Здание было выстроено с применением технологии, позволяющей смешивать камень и железо. Однако части с большим содержанием камня разрушились от ветра и дождя, оставив огромные дыры зловеще зиять в постройке.

Как и предполагало его название, храм имел шестьдесят футов в высоту и стофутовое изображение гигантского спящего божества, вырезанное неимоверно давно в сердце одного из холмов – образованный буквально из его недр с входом в голове, который позволял посетителям пройти внутрь. Но в данном случае, у «внутреннего тела» было также и второе назначение. Фронтир усеивали подобные строения - особенно они были распространены в юго-западных секторах - но суть была в том, что ни одно из них хорошо не сохранилось, и почти все служили логовом потусторонним тварям, либо прибежищем преступникам.

Оставив снаружи своего загнанного коня-киборга с включённой системой охлаждения, Ди вошёл в тело/храм гигантского бога только с мечом на спине. Оружие было одним из клинков, которые он спрятал вокруг развалин в предместьях Сакри. Покидая деревню, он заглянул в дом кузнеца, а женщина, бывшая, должно быть, его женой, поведала охотнику, что её муж ушёл в особое место, известное ему одному, чтобы поместить душу в меч, который ему поручено было сделать. Он уехал накануне ночью, сказала она, и до сих пор не вернулся.

Ди приветствовало странное зрелище.

Если бы исключительно талантливый художник или скульптор посетили это место, то полнейшая нелепица, присущая его планировке и роскошь отталкивающих образов – не сути кошмара, а наглядной действительности - не могли не довести их до безумия. Человеческое существо не в состоянии постичь, на что похоже нутро бога. Желай он это узнать, иного выбора, кроме как прийти сюда, у него не было.

Распахнув дверь на макушке головы, и ступив внутрь того, что, вероятно, было мозгом божества, охотник обнаружил там линии складок в чуть прозрачном воскоподобном сплаве. В складках ютились статуи этого бога или иных божеств обильно покрытые патиной, а также талисманы с вырезанными тревожащими пиктограммами. Коридор неожиданно сужался до предполагаемого пищевода, и как только посетитель переходил оттуда в туловище, человеческому чувству ориентирования больше нельзя было доверять.

Именно так располагаются внутренние органы бога? Пугающе плоский пол внезапно сменился серией беспорядочных канавок. В какой-то момент Ди фактически шёл по потолку, а коридоры, которые бесспорно существовали, исчезли, лишь он на секунду отвёл от них взгляд. Ничто не выстраивалось здесь в прямую линию, и при этом кривые вовсе не создавали ощущение изогнутости. Он был уверен, что двигается прямо, но в то же время ему казалось, что бродит кругами. Уже одно то, что он мог чувствовать, как идёт по прямой линии и одновременно мечется по кругу, являлось поистине странным.

Ни человеческое тело, ни его разум не были готовы иметь с этим дело. В доказательство из грудных клеток скелетов, разбросанных под ногами Ди, торчали проржавевшие ножи и мечи, либо виднелись раны, которые они нанесли себе сами или друг другу. Остальные кости людей и чудовищ, скорее всего, оставили существа, блуждающие по этому лабиринту, бросающему вызов евклидовой геометрии, и доведённые до истощения и голода.

Ди двигался вперёд по безжалостному, сводящему с ума пути без малейшего промедления.

Что же за существо высекло это всё? Словно превознося величие своей веры, потолок, стены и пол испещряли тайные заклинания, либо покрывали красочные фрески.

Наконец, Ди остановился в одной просторной секции. По всей видимости, свет из внешнего мира каким-то образом проводился в эту комнату, поскольку она довольно хорошо освещалась. То, что он увидел, было цветисто раскрашенным возвышением из шероховатого, уродливого материала, похожего на остывшую лаву, с металлическим алтарём на вершине. Алтарь в свою очередь был увенчан прозрачным сосудом в форме призмы, который ограждал одинокую розу, демонстрирующую самые восхитительные тона.

Потянувшись рукой к цветку, Ди вдруг замер, словно у него было какое-то предчувствие. Хозяйка розария, что расцветала, утопая в великолепии лунных ночей, и призматическая роза, которую можно было считать символом самого здешнего божества - казалось маловероятным, что эти двое могут сосуществовать в одном отдалённом регионе, не будучи связанными. Должна быть общая нить, где-нибудь их соединяющая.

- В алтарь встроена жутко примитивная ловушка. От неё разит машинным маслом, - просипел голос.

- Мне это известно, - ответил Ди, вновь потянувшись к сосуду и коснувшись его. Должно быть, ещё прежде, чем он подобрал цветок, сработал переключатель, и взвыл мотор, вскоре затихший.

- Кажется, будет лучше поскорее убраться отсюда!

Не выказывая каких-либо возражений на предложение хриплого голоса, Ди, едва оглянувшись, отправился обратно тем же путём, что пришёл.

Стены резко исказились, принимая новые формы, создавая разнообразные выступы и трещины, образуя другие коридоры. Очевидно, правило гласило, что ни один незваный гость снова не выйдет.

- Ого! Кажется, чей бы то ни был дух, построивший эту штуку, до сих пор остаётся здесь, - завопила левая рука охотника. – Позор богу, позволившему украсть свой символ. Похоже, выбраться будет непросто.

Ди обернулся.

Участок вокруг алтаря оставался прежним, абсолютно застывшим. Приблизившись к помосту, Ди непринуждённо достал меч. Клинок, который он собирался погрузить во что-то, скрестился с лучом света, устремившимся к алтарю. Рассечённый надвое алтарь рухнул на пол.

Повернувшись к стене, откуда возник свет, Ди произнёс:

- Чёрный Рыцарь.

Это был не вопрос. Он по вспышке понял, кто разрубил алтарь. Однако ни следа его противника видно не было.

- Странное это место, и тем более для развлечений, - в голосе Чёрного Рыцаря не слышалось удивления от того, что его личность обнаружили. Он с самого начала понимал, что Ди был на это способен. - Два противника, каждый пытается сразить врага, которого не видит, хотя в нашем с тобой случае - мы-то видим, даже если не можем. Продолжим?

- Пожалуй, - ответил Ди.

Это редкость. Юноша предпочитал встречать такие предложения от соперника ударом меча, а не словом.

Не сделав ни шагу, Ди ударил в точку на стене. Его меч двигался с ошеломляющей скоростью. Раздался резкий звон стали, который впивался, казалось, в самый позвоночник слушателя - Ди только что парировал следующую вспышку света, прибывшую с другой стороны. Не ясно даже, откуда у него было время вытащить из стены свой меч.

Ди побежал вдоль преграды – по пути, ведущему в брюхо гигантской фигуры. Она не проявляла больше признаков изменения.

Лучи света вылетели из стены в двух местах одновременно. Обе полосы ударили, и Ди остановился. Левая рука опустилась, красная струйка потекла из рукава по тыльной стороне ладони. Это благодаря двум лучам света.

Воздух заледенел. Он вбирал саму сущность тела Ди - каждая молекула могла сказать, что прекрасный охотник сконцентрировался на своём противнике. Малейший контакт буквально изрезал бы того, кто дотронулся до него сейчас, и кровь хлынула бы из его плоти.

Несмотря на то, что Чёрный Рыцарь находился с обратной стороны стены, он бы сказал, что они видят друг друга. А если это так, пытался ли Ди увидеть что-то новое? Или же он вместо этого стремился посмотреть на вещи иначе? Правая рука охотника описала дугу. В миг, когда эта самая линия прошлась по стене, тело Ди накренилось влево.

В земле открылась дыра. Пол не прогнил - скорее это было последним актом сопротивления тому, кто осквернил святое место.

С крайне сосредоточенным на других вещах разумом, даже охотник не смог среагировать мгновенно. Широкий луч света вырвался из-за стены, чтобы глубоко ранить его покачнувшееся тело. В затылок.

Когда мир вокруг заволокло кроваво-красным, Ди нырнул вперёд в темноту.

II

Бессмысленно было удивляться, могла ли на самом деле существовать нескончаемая дыра внутри этой гигантской фигуры лежащего божества. Яма, в которую провалился охотник, казалась поистине бездонной. По крайней мере, его глаза никакого дна не высматривали.

- Ты в порядке, а? – поинтересовался голос тоном, который можно было описать и как ленивый, и как спешный - впрочем, скорее, последнее.

- Я поднимаюсь, - ответил Ди.

Вот восстанавливающие силы дампира во всей красе. Рана уже закрылась, несмотря на рассечённую до половины шею, а всё, что осталось, это белёсая линия. Чтобы остановить падение он воткнул меч в стену правой рукой, и хотя это могло прозвучать хорошо и замечательно, но дело заключалось в том, что он находился в чрезвычайно непростом, пугающе затруднительном положении. В стену вошло меньше четырёх дюймов лезвия, а меч под весом Ди постепенно прогибался ниже и ниже. Если бы охотник снова упал, вопрос был бы не в том, предпримет ли он вторую попытку, а скорее - сможет ли его меч это выдержать.

К тому же, если верить тревоге в голосе из левой руки, охотник сам, похоже, был не в лучшей форме, невзирая на свой всегдашний невозмутимый тон. Хотя рана затянулась, удар Чёрного Рыцаря нанёс ему повреждение, которое так просто не заживёт. Таким образом, Ди пришлось прижать одну руку к раненной шее, а вторую использовать, чтобы взбираться по стене.

Светло-синий огонёк вспыхнул в левой руке охотника - пламя энергии, изливающееся изо рта карбункула, сформировавшегося на ладони.

- Похоже, даже это не сработает, - протянуло явно удивлённое лицо. Поморщившись, оно добавило. - Кажется, что он нанёс тебе чертовски серьёзный порез. Я бы сказал, что рыцарь совсем не типичный твой клиент. Сумеешь забраться наверх?

Но как раз когда лицо на руке задало этот вопрос, тело Ди, по ощущениям, стало подниматься.

Переложив весь свой вес на правую руку, державшую клинок, загнанный в стену, он оттолкнулся от меча, чтобы подтянуть себя. Левая рука вытянулась и ухватилась за крохотный выступ на стене. Вытащив меч, он качнулся вверх на левой руке и снова воткнул меч в стену.

С точки зрения людей такое мог совершить только сверхчеловек. Работая без передышки, охотник в мгновение ока поднялся более чем на триста футов, как вдруг у него над головой показался круг света.

Тень упала на лицо Ди. С бесстрастным выражением он посмотрел на Чёрного Рыцаря, стоявшего на краю ямы.

Рыцарь протянул руку, сказав:

- Не думаю, что тебе это нужно, но предлагаю, однако в качестве учтивости. Даже если примешь её, ничего мне должен не будешь.

- А чего ты ждёшь? – тихо спросил Ди.

Единственное, что его поддерживало, это лезвие меча. В сложившихся обстоятельствах даже ему не предоставлялось возможности ответить на удар Чёрного Рыцаря.

- Боя, - удивительно просто ответил тот.

- В таком случае…, - сказал Ди, заскользив по воздуху секунду спустя.

Чёрный Рыцарь отступил глубже в коридор, а охотник приземлился на его прежнее место.

- Я отплатил тем же.

Исполинское чёрное туловище рыцаря склонилось при словах юноши - он действительно собирался вытащить его из дыры. Касательно Ди, его клинок было наделён откровенным желанием убить, когда охотник выпрыгивал из ямы. Примени он тогда меч, Чёрный Рыцарь оказался бы бессилен избежать рассечения надвое. К тому же, он вовсе не знал о намерение Ди.

Его выбору не атаковать рыцаря, когда был шанс, способствовала плата за руку, предложенную ему в помощь.

Однако для красавца-охотника, прошедшего через поля резни и кровавые бури, это, по сути, было деловой сделкой – точно так же он выполнял условия любого контракта.

- Здесь тесновато. Возможно, будет лучше, если мы уладим всё снаружи? - предложил Чёрный Рыцарь.

Ди обнаружил, что голос и тело его соперника целиком укрывала чья-то нездешняя аура, а рыцарь клял себя за то, что недооценил своего врага.

- Здесь недалеко есть выход. Следуй за мной, - сказал Чёрный Рыцарь, а затем круто повернулся. Полагал ли, что Ди не кинется на него, пока они не окажутся снаружи? По-прежнему доверял ему или тут была иная причина? Выход, из которого появились двое, находился в длинном мышечном возвышении на бедре божества. Перед храмом располагалась площадка для моления. Оба они приняли боевую стойку друг напротив друга на этом реликте прошлого, где теперь остался лишь зелёный дёрн. Их разделяли пятнадцать футов - одному из бойцов пришлось бы выйти вперёд на это расстояние.

Чёрный Рыцарь оставался стоять с не обнажённым оружием, а Ди держал клинок точно на уровне глаз. Острие его меча указывало чуть вниз. И не двигалось. Совершенно непринуждённая поза противника не позволила бы ему сделать этого.

С другой стороны Чёрный Рыцарь находил, что душа его переполняется восхищением. Стоя в достаточно распространённой позиции сам охотник исчез из вида, оставив в поле зрения соперника только белый отсвет острия меча. Рыцарь был уверен, что почувствовал, как его клинок входит в противника, когда тот падал в яму. Для обычного человека это стало бы критической раной, и даже дампиру понадобилось бы около полугода, чтобы вылечить подобное повреждение. Охотник никак не мог быть в лучшей физической форме, но всё же был. Одновременно с благоговейными мыслями рыцаря, поле его зрения вдруг расширилось. Ди опустил свой меч.

Чёрный Рыцарь выступил вперёд. Часть его разума воскликнула: «Не следовало этого делать», и дрожь пробежала по телу. Но в момент, когда он предостерёг самого себя, это стало прямым приглашением, и правая рука метнулась за спину с чудовищной скоростью.

Впрочем, Чёрный Рыцарь не был в точности уверен, что за оружие располагалось у  него на спине. Воин знал только, что оно окажется у него в руках, и знал, как его использовать и что от него ожидать. Конечно, говоря по существу, он подвергся жестокой тренировке, после которой не только отхаркивал кровь, но и само пламя жизни не единожды угасало внутри него. Тем не менее, он не понимал принципов, по которым работало оружие. Существовала лишь одна вещь, в которой он был уверен - оно собирается убить охотника на вампиров прямо сейчас.

За секунду до того, как выпустить из оружия сноп света, Чёрный Рыцарь, заметил, что руки Ди вытянуты неестественно высоко над головой - в высокое положение. Однако вспышка сначала ударила в охотника горизонтально.

Разделив луч света пополам, меч Ди продолжил погружаться в шлем Чёрного Рыцаря. Сверкнуло серебро - и с глухим звоном клинок обломился у рукояти.

Чёрный Рыцарь упал на колени. Тонкая трещина расколола его шлем от гребня до лба.

В это же время охотник опрокинулся вперёд. Нанесённый только что удар потребовал всех физических и мысленных усилий, которые он мог собрать.

Прокладывая себе путь через дикие равнины, ветер заполоскал плащ Ди. Под синим небом две чёрные фигуры неподвижно стояли на коленях.

Один из них поднялся, точно чёрная гора. Это был Чёрный Рыцарь. Свежая кровь, стекающаяся из его раны на голове, пачкала доспех, окрашивала траву и просачивалась в землю.

- Ты бы, как обычно, одолел меня. Однако похоже на сей раз, победа за мной. Прощай, Ди!

Обе руки рыцаря потянулись за пояс. Не было ни одного мыслимого способа, которым стоявший на коленях Ди способен защититься от его следующей атаки. Руки охотника были пусты.

Откуда-то Чёрному Рыцарю послышался голос.

Тонкий силуэт полумесяца прорезал небесную синь над головой юноши.

Взвыв, вспышка света рассекла ветер, прорубаясь сверху прямо к сонной артерии охотника. Раздался неописуемый звук соприкасающейся стали, и свежая кровь брызнула в воздух. Забарабанив по земле точно проливной дождь, кровь хлестала из левой руки Чёрного Рыцаря.

Забыв даже пошатнуться, он стоял, оцепенев, глядя на Ди.

По-прежнему опустившись на одно колено, охотник на вампиров держал в левой руке чёрные ножны, в то время как меч виднелся справа.

Как ни странно, слова, которые вдруг опустили занавес в этом смертельном представлении, произнесла третья персона.

- Понравилось? - спросил полный мужчина, появившийся из-за скалы.

- Да, - ответил Ди.

Даже при том, что Чёрный Рыцарь сразу узнал в человеке деревенского кузнеца, он и представить не мог, что Бласко использует эти руины для своих очистительных обрядов.

- Как и обещал, я закончил работу к ночи. Я намеревался быть дома к полудню, но спеша назад, увидел тебя. Хорошо, что я побеспокоился заглянуть сюда и обнаружил вас.

Со слов кузнеца, он, должно быть, был одним из тех, кто прятался у дороги, когда охотник был на пути сюда.

- Я, знаменитый Бласко, никогда ещё не был настолько уверен в том, что когда-либо создавал. Он может пробить тысячу их доспехов, как нечего делать. Ну, давай, иди и прикончи его немедля!

Услышав позади себя зычный окрик кузнеца, Ди встал на ноги.

Хоть кровь и лилась водопадом из обрубка руки Чёрного Рыцаря, он продолжал гордо стоять.

- Сделай это, - вымолвил рыцарь. В голосе его слышалась сила.

- Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу, - сказал Ди. - Я сейчас возвращаюсь в деревню, а после отправлюсь в замок. Скажи принцессе сделать все необходимые приготовления.

Не дожидаясь ответа, он повернулся спиной к Чёрному Рыцарю и направился туда, где привязал свою лошадь. Взглянув на кузнеца, он спросил:

- Идёшь со мной?

- Конечно. Думаешь, я буду околачиваться тут с этим жутким типом? - ответил кузнец, побежав к месту за скалами, где он прятал собственную лошадь.

Едва охотник оседлал коня, голос из левой руки заметил:

- Послание принцессе, а? Какая премилая уловка пришла тебе в голову.

Но Ди не обратил на это внимания, а следовавший за ним кузнец даже не заметил как что-то сказали.

†

Солнце зашло.

В гостиной Мамы Кипш Елена отчаянно пыталась совладать с собой. Не из страха, тот исчез с наступлением бескрайних лазурных сумерек. Исключительное удовольствие и восторг, зарождающийся внутри неё; наслаждение открытием, насколько замечательна ночь – вот с чем она боролась.

После того, как на её груди оставили знак розы, она естественно испытала колоссальный эмоциональный шок, да и физически тоже впала  в страшную слабость, а температура тела поминутно снижалась. Елена опасалась, что именно так и становятся одним из аристократов. Вот деревня сдалась во власть темноты, и её страх пропал.

Как сладок вечер. Шорох ветерка, казалось, носится по небесам, тьма благоухает ароматами, а луна и мерцающие звезды, освещающие ночь, которую она так часто молила пройти быстрее, были настолько прекрасны, что вызывали в ней трепет.

Более всего проявилась жизненная энергия, затопившая каждый дюйм её существа. Но человеческий здравый рассудок Елены противился этому. По её венам бежала та же кровь, что и у аристократов.

«Это нехорошо», - думала она.

И так на закате началась внутренняя борьба Елены.

Чуть раньше Мама Кипш ушла проведать срочного пациента на краю деревни. Первое, что сделала Елена, заперла все двери и окна в доме, а затем пошла и отыскала в задней комнате два предмета - увесистый арбалет и верёвку.

Вернувшись в гостиную, она передвинула низкий шкафчик к двери, закрепила сверху него арбалет с помощью части верёвки, а оставшуюся потом использовала, чтобы привязать себя к стулу. Она проделывала это нарочито осторожно. Закрепив верёвку на курке арбалета, она расставила вокруг оружия тяжёлые урны и книги и установила его так, чтобы потянув обеими руками, арбалет пустил бы болт прямо ей в сердце. Обвязав верёвку зубами вокруг запястий, Елена почувствовала облегчение.

Перед уходом Мама Кипш сообщила девушке, что будет дома к полуночи. Всё, что от неё требовалось сделать, удержаться до этого времени от сладостного искушения.

И только после заката она по-настоящему поняла, насколько сладким оно может быть. Какое чувство высочайшего блаженства! Как легко телу и душе! Ощущал ли кто-нибудь из этих людей, спящих за окном, подобный восторг? «Эти тупые…», -  подумала Елена и вдруг ужаснулась. Вот как работает разум аристократа? И она почувствовала ещё одну вещь. В момент, когда Елена поняла, что это был за порыв, она решила, что должна умереть. Она не колебалась, откидываясь вместе с руками назад. И вместе с её рывком раздался звук распрямляемых пружин. Тетива с треньканьем застонала. Болт просвистел в воздухе, и его наконечник вонзился ей в грудь при ударе.

Елена приоткрыла глаза. Болт погрузился глубоко в неё. Похоже, он всё-таки ударил немного ниже сердца. Кажется, прицел сбился, когда она устанавливала арбалет.

«О, если бы только Ди или Мама Кипш были здесь», - подумала она.

Поднеся узел, связывающий руки, ко рту, девушка обнаружила, что есть намного более простой способ сделать это. Когда она позволила силе прилить к запястьям, верёвки разорвались, после ей нужно было только приложить усилие к остальным частям тела. Дверь в гостиную раскрылась легко. Одного удара руки было достаточно, чтобы отбросить шкафчик и другую мебель прямиком к противоположной стороне комнаты.

Стоило Елене ступить за порог, как трепетное чувство - она не могла припомнить, чтобы испытывала его раньше – просочилось внутрь до самых костей, заставив её тут же усесться на корточки.

- Что случилось? - спросил кто-то, хотя она не могла сказать, когда он положил руку ей на плечо.

- Иди. Ничего, - ответила девушка.

- Чёрт! Это ты, Елена? – фыркнул мужчина. Это был не кто иной, как Гари, охранник навеса. - Ну, мы не обязаны оказывать помощь занозе для целой деревни. Можешь валяться тут, мучаясь, нам не жалко!

Второй мужчина, патрулирующий вместе с ним, загоготал, и Гари стал уходить.

Что-то влажное полетело прямо в лицо Елены. Плевок.

Она ухмыльнулась.

«Вот дурачьё! Как они смеют насмехаться надо мной теперь. Надо их наказать».

Когда девушка мягко поднялась на ноги, улыбка, играющая на её лице, была более раскрепощённой, чем любой из деревенских приятелей когда-либо у неё видел.

Елена бесшумно помчалась по улице, догоняя освещаемые фонарями фигуры, примерно в сорока или пятидесяти футах от неё. Движения девушки были настолько плавными, что больше походили на катание на коньках. Руки и ноги двигались от одной лишь мысли, и вовсе не чувствовалось, что они как-то работают. Она могла пробежать сотню миль или даже тысячу при максимальной скорости.

Когда она находилась на расстоянии всего десяти футов от них, мужчины обернулись. С потрясённым выражением лица Гари прицелил свою винтовку и нажал на курок. Его действия были не только безрассудны, но и откровенно незаконны. Ему следовало лишь сделать ей предупреждение остановиться.

Раскалённый комок ворвался в солнечное сплетение девушки, но ощущение это быстро прошло. Эйфория охватила Елену.

«Я могу убить, - думала она. - Я убью этого урода. Я сильнее его».

Когда Елена потянулась к горлу Гари, он отбил её руку стволом винтовки. Больно от удара ей совсем не было, и она не почувствовала сотрясения от толчка, но человек от него пошатнулся. Крутанув оружие, он ударил рукояткой девушке в висок. Для неё это было похоже на поцелуй ветра.

Елена, казалось, вовсе не противилась, следуя своему изначальному намерению, ухватив Гари за горло одной рукой, а другой - вцепившись в его левое плечо. Пальцы погрузились в него так непринуждённо, словно она выжимала губку. Какая-то часть разума кричала ей, что это неправильно.

Движимая древним желанием Елена больше не соображала, отпихивая Гари в сторону. Его тело пролетело по воздуху добрых тридцать футов, а со спины содралось изрядное количество одежды и плоти, когда он проехался по земле и потерял сознание.

Второй человек стоял неподвижно, наблюдая это бесчинство, но осознав, что внимание Елены переключилось на него, пришёл в чувства.

Со всех сторон деревни послышалась какофония криков и шагов.

Елена выступила вперёд. Иная страсть, возникшая у неё ранее, вступила в игру. На мгновение ей стало интересно, что за выражение должно быть у неё на лице.

- Прочь от меня! - закричал мужчина, забыв про пистолет на бедре.

«Без разницы, где я разорву его, кровь прольётся», - про себя подумала девушка.

Человек скрестил руки перед лицом, сделав «x».

Не испугавшись, Елена схватила его за плечи.

- Не надо! – выпалил мужчина, когда верхнюю часть его сильно тряхнуло.

«x» превратился в крест.

Ужас обжог каждый нерв в теле Елены, но она не вскрикнула, она скорчилась, пытаясь побороть боль.

- Выстрел раздался отсюда.

- Эй! Там кто-то есть!

Приближающиеся голоса показались девушке знакомыми.

Утяжелённый конец цепи выскользнул из правой руки, обернувшись вокруг громоотвода на крыше дома, а затем тело Елены легко вспорхнуло в воздух. Едва скрывшись на крыше, она пробормотала:

- Ди.

Само собой, там не было никого, кто услышал бы его имя, сорвавшееся с её губ.

III

Когда Ди вернулся, его встретили исполненные неприязни взгляды людей, собравшихся у въезда в деревню, и удручённое лицо Мамы Кипш.

- Ты не справился вовремя, Ди, - печально произнесла пожилая знахарка, прежде чем разъяснить ситуацию. Она буквально только что вернулась к себе домой.

- Чтоб ноги ни твоей, ни Елены больше не было в деревне, - рявкнул уполномоченный, замещающий мэра, после смерти того от рук Синего Рыцаря. - Так решило деревенское собрание. В следующий раз, когда ты покажешь здесь свою физиономию, мы тебя убьём.

- Где Елена? – спросил охотник.

- В замке, скорее всего.

Он обратился к Маме Кипш:

- Вы пойдёте со мной?

- Нет, моя работа защищать деревню. Сегодня я запрусь в доме и буду молиться о тебе и Елене, - сказала старуха. Знахарка не дрогнула даже под устремлёнными на неё злобными взглядами целой деревни. – Будь осторожен там, Ди. Пусть Всевышний присмотрит за вами обоими.

Юноша ударил лошадь в бока.

†

- Ди идёт! – объявила принцесса.

Она не сидела внутри замка. Принцессу и её спутников окружало роскошное изобилие красок - они расположились в украшенном розами саду.

- Я просто знаю это. Итак, что же мне сделать? Может послать ему в качестве приветствия приливных волн или оползней, молнии или, возможно, пространственный разрыв?

- Если считаете, что так лучше, - ответил голос, который, казалось, просачивался в самую почву. Он донёсся от одной из двух фигур, преклонивших перед ней колени - Чёрного Рыцаря.

- Что вы говорите, сэр Чёрный Рыцарь? - раздался другой изумлённый возглас - Красного Рыцаря. - Разве не вы утверждали, что, если охотника необходимо будет сразить, нам следует действовать справедливо и не запятнать чести Четырёх Рыцарей Дианы Роуз? Он не какой-то слюнтяй, жадный до кровавых денег. Когда я не мог оказать ему сопротивления, он не убил меня и даже не ранил. К тому же, он не попытался открыть дверь, которую я охранял, а лишь ускользнул через световой люк. Он необычный человек. В данных обстоятельствах предпринять что-то ещё, кроме как дать ему бой до последней капли крови, вряд ли проявит наше уважение к принцессе и Священному Прародителю её рода, не так ли? Или прежде всего наше уважение к самому человеку.

- Вот это да! Однако ты играешь словами. Не хочешь ли ты мне сказать, что внезапно перешёл от чувства враждебности к дружелюбию? - хихикнула принцесса, словно это звякнул золотой колокольчик. - И что ты скажешь относительно высказанного им мнения?

По-прежнему опустив лицо в пол, Чёрный Рыцарь ответил:

- В настоящий момент, защита этого замка и нашей принцессы более важное дело, чем гордость. Красный и Белый Рыцари вместе, возможно, справятся с ним. Нет, они обязаны победить. В случае необходимости я зажму меч между зубами и присоединюсь к ним. Но потеряв в схватке с ним руку, я должен сказать, что моя интуиция говорит мне - вы должны остановиться. Даже если это только один шанс из тысячи или даже из миллиона, мы не можем позволить ему добраться до вас, Принцесса. Прошу принять моё мнение к рассмотрению.

- Очень хорошо. Красный Рыцарь, займись им.

- Да, миледи, - торжественно ответила багряная фигура, поднявшись, в то время как массивный чёрный субъект позади неё не шелохнулся - будто какая-то колоссальная невидимая рука прижимала его к земле.

- Потом твоя очередь, мой Чёрный Рыцарь. Раз ты настолько готов пожертвовать жизнью и конечностями ради меня, пойдёшь на Ди с мечом в зубах, как обещал. О, я шучу, - со смешком сказала принцесса.

Если бы Чёрный Рыцарь взглянул на неё тогда, то от удивления, вероятно, смутился. Ведь улыбка, окрасившая её подобные розе губы, была весьма сердечной.

- Перед твоими внушительными навыками не устоять, это всё равно, что в теперешнем состоянии бросить тебя нагого волкам. Подойди, - велела ему принцесса. - Я дам тебе кое-что взамен твоей потере.

†

Ди остановил лошадь перед висячим мостом.

Во тьме, озаряемой лишь светом луны, пламенеющий цвет второго всадника ошеломлял. Он стоял на дальнем конце моста.

- Я второй, - отозвался Красный Рыцарь, достав меч. Он, несомненно, подразумевал, что первым ушёл Синий Рыцарь. - Теперь я заставлю тебя заплатить и за Синего Рыцаря и за руку Чёрного, которая тебе дорого обойдётся. Давай!

Просить не было нужды. В правой руке Ди, словно лёд,  блеснул клинок.

В их первую встречу Красный Рыцарь потерял сознание от тяжёлого удара только из-за приказов принцессы, не позволяющих ему защищать себя. С мечом в руках он мог быть так же хорош, как и охотник.

В конце концов, разве Чёрный Рыцарь не признал их близящийся поединок?

А голос, который был не вполне голосом, прошептал охотнику: «С тобой всё будет в порядке?» Тело Ди ещё не полностью оправилось от раны, полученной в сражении с Чёрным Рыцарем.

- Хей! – с решимостью гаркнул багровый всадник, когда его скакун взрыл землю. Одновременно, рассеивая лунный свет, вперёд ринулся юноша в чёрном. Каждый преодолел одинаковое расстояние до середины моста – и вслед за этим пролился бурный дождь искр.

Два силуэта подлетели в воздух, будто вытолкнутые ударом от столкновения, вновь скрестив вместе клинки, прежде чем приземлиться в центре моста. Искры посыпались на плечи мужчин, но, не задержавшись надолго, угасли. Лошади понеслись дальше.

Красный Рыцарь правой рукой потянулся за вторым мечом. Казалось, что он воспользуется двумя клинками сразу, но он взял другой меч и вогнал его перед собой в дощатое покрытие. Затем верхняя часть тела рыцаря наклонилась. Возможно, именно тот смертельный приём, которого опасался Чёрный Рыцарь, собирался обрушиться на Ди. Только охотник находился вне досягаемости лезвия меча.

- Умри! - взревел рыцарь, его крик решимости был похож на звук разрываемого шёлка или крошащейся стали.

Блик, вырвавшийся из ножен, был ярко красным. Он рассёк ветер, с воем врезавшись в Ди.

Реакция охотника была почти удивительна. Ещё не до конца уверенный в истинном характере приёмов своего соперника, он держал клинок перед собой. Настоящая интуиция воина. Что-то ударило меч, отлетев к обеим его сторонам, и спустя мгновение висячий мост яростно накренился в сторону Ди. Опорные провода по обе стороны от него были аккуратно перерезаны.

Восстановив равновесие, просто переставив одну ногу, Ди произнёс:

- Значит, оно издаёт звук, верно?

Он раскусил атаку противника.

Секрет невидимого оружия Красного Рыцаря состоял в том, что это на самом деле был звук его меча, рассекающего ветер. Его техника включала превращение этого звука в ультразвуковую волну далеко за пределами зоны слышимости - волну, которая могла разрезать даже сталь.

Клинок рыцаря вернулся в прежнее состояние. Прежде чем он смог послать второй сверхзвуковой порыв, Ди напал на него. Пусть меч охотника и не производил ультразвуковых волн, он засвистел в воздухе с не менее впечатляющим звоном.

Едва Красному Рыцарю удалось принять удар, как он почувствовал оцепенение, стрельнувшее из запястья к самому плечу и не оставившее ему выбора, кроме как отступить.

Ди осадил его серией безжалостных атак – свирепые удары против превосходной защиты; простые тычки, сыплющиеся как пулемётная очередь; взмахи, бьющие снизу точно настоящие пружины. И всё это было произведением красоты, исполненной в совершенной форме, в то время как на принимающей стороне все позиции Красного Рыцаря терпели неудачу.

- Проклятие! – выругался Красный Рыцарь, сделав гигантский скачок назад.

Когда он в воздухе вновь вложил меч в ножны, то увидел прямо перед собой Ди. И рыцарь понял, что клинок охотника настигает его гораздо быстрее, чем когда-либо смог сделать он.

- Превосходно! – воскликнул рыцарь, когда чёрная сталь расколола его голову пополам.

По-прежнему протягивая одну руку к рукоятке оружия, Красный Рыцарь рухнул на мост, выпустив кровавый туман. Но свет в его руке вспыхнул ещё раз. Звук разрываемого ветра послышался на середине моста, и яркая кровь брызнула из левого запястья охотника.

Ди тотчас же ухватил потерянную конечность.

Красный Рыцарь, испустив последний вздох, лёг неподвижно.

На ладони проявилось человеческое лицо и сказало:

- Паршивый гад приберёг звук от второго меча.

Клинок, который Красный Рыцарь вогнал в мост исключительно для этой цели, обречённо подрагивал в свете луны.

- И эта чёртова рана, которую он тебе нанёс. Не как от меча - присоединить руку обратно будет нелегко. Будь начеку!

Страдальческое выражение мелькнуло на личике, и после оно вновь втянулось в руку.

Положив отсечённую конечность в один из своих карманов, Ди развязал шарф, обмотанный вокруг шеи, и воспользовался им, чтобы перевязать раненое запястье. Затем, сделав лицо, будто ничего не произошло, направился туда, где на дальнем конце моста ждала его лошадь-киборг.

Пути боевых коней пересеклись на мосту, каждый двигался в противоположную сторону.

Вновь вскочив в седло, Ди оглянулся перед тем,  как уехать прочь.

Лошадь Красного Рыцаря стояла возле своего павшего хозяина, уткнувшись носом в его теперь неподвижное тело. Он, должно быть, любил этого коня.

Быстро отвернувшись, Ди помчался навстречу своей следующей битве.

†

- Как видно, Красный Рыцарь также был убит, - заметила прекрасная принцесса, казалось, её улыбка засияла ещё ярче. – Остались только ты и Белый Рыцарь. Что ж, не воспользоваться ли мне кое-какими ловушками?

- Как вам угодно, миледи, - хмуро ответил рыцарь, понурив голову. Вокруг него бушевал цветом розарий.

- Нет, пожалуй, всё-таки не буду, - вредничала принцесса, бросив взгляд на своего преданного слугу. – Я и так повозилась, заменяя твою руку, да и тебя ничто так не порадует, как драка с охотником. Поэтому за меня не беспокойся - иди, дерись с ним на радость сердцу. Со мной всё будет в порядке.

- Принцесса, - вымолвил Чёрный Рыцарь, вскинувшись. От его плеч тянулись новые руки, гораздо крупнее, чем прежние. Поднявшись, он поклонился.

- Чёрный Рыцарь… разве ты не слышал? О чём я просила Ди.

- Я хотел бы поблагодарить вас, Принцесса, - сказал Чёрный Рыцарь.

- Ох, неужели?

- Что были так добры, дав нам шанс умереть как истинные воины. Я буду сражаться с охотником на вампиров до самого конца.

- Как тебе и полагается.

- Принцесса, похоже, мы живём слишком долго здесь, в этих землях, в этом замке. Наконец, этот день настал. Однако надеюсь, что с вами всегда всё будет хорошо.

- Спасибо. Ну, ступай, - принцесса поднесла руку к лицу и, сложив пальцы лодочкой, суетливо махнула на прощание.

Кажется, Чёрный Рыцарь улыбнулся этому непосредственному жесту.

И принцесса наблюдала, как воин идёт к воротам, до тех пор, пока он, в конечно итоге, не исчез из вида.

- А ведь и правда прошло много времени, - пробормотала она, точно шепнув кому-то эти слова.

Когда Ди приблизился к крутому склону, сверху на него накатил тяжёлый дух вражды. Сидя верхом он поднял взгляд и обнаружил Чёрного Рыцаря, парящего над землёй, так что казалось, будто он несёт на спине саму луну. Глаза охотника так же ясно, как днём, могли различить похожий на крылья летательный ранец, который Чёрный Рыцарь держал сзади.

- Это конец, Ди, - произнёс рыцарь; чёрные розы, выступающие из каждого его плеча, раскрыли свои лепестки.

Родилась индиговая тьма. Заряд электричества в пять миллионов вольт, высвобожденный двойными разрядниками, ионизировал воздух, накрыв Ди и его коня. Электронной схеме лошади-киборга потребовалось менее секунды, чтобы выйти из строя - конь завалился на бок, чёрный дым повалил у него из ушей, а деревья вокруг загорелись совсем как от удара молнии.

Безжалостные объятия придали охотнику ослепительное свечение, и посреди него Ди становился всё синее и синее, переливаясь как лучистое изваяние.

Остановив электрический разряд, Чёрный Рыцарь задохнулся от удивления. Яркость, которую держала в себе эта светящаяся скульптура, быстро сошла с центральной фигуры, и когда темнота сгустилась и заблестела, в ней невозмутимо предстал юноша в чёрном.

Синий кулон на его груди безмятежно отражал тьму. Чёрный Рыцарь, понял, что этим ничего не добиться, сохранив миг создания непревзойдённой красоты.

- Ди, сможешь достать меня здесь? - прокричал Чёрный Рыцарь, его крылья приняли новый угол - такой, что он спикировал вниз к охотнику.

Встреченный снопом искр, когда их мечи сошлись, Чёрный Рыцарь легко взмыл обратно в небо, воспользовавшись взмахом руки, чтобы остановить полетевшие в него иглы. Когда он мягко опустился на полпути к холму, в руке у него оружия не было.

Ди бросился вперёд. Склон был так крут, что ходьба сама по себе стала невозможной, и всё же он преодолевал его с той же скоростью, с которой бежал по совершенно ровной земле. Охотник нанёс удар своим мечом как раз в прыжке, но Чёрный Рыцарь приподнялся на уровень недосягаемости, и оружие Ди в итоге парировало два широких луча света, настигнувших его сверху.

- Ты хорош, - раздался голос Чёрного Рыцаря с крупной ветки одного из многочисленных деревьев, окаймляющих склон. Беглый взгляд подтвердил, что само дерево было высотой более трёхсот футов. - Но мой следующий удар будет точным, Ди, - заявил он.

Один боец наверху, другой – внизу; с точки зрения динамики, первый из них определённо в преимуществе. Ди необходимо было заставить Чёрного Рыцаря спуститься на землю, но он не должен был тратить силы на что-либо ещё кроме атаки, которая убьёт его соперника.

Чёрный Рыцарь покинул ветку. Куда бы охотник ни попытался бежать, он мог сразить его. Но нет, Чёрный Рыцарь был убеждён, что Ди встретит его лицом к лицу.

И верно, юноша оттолкнулся от земли. Один снижается, другой поднимается - и у Чёрного Рыцаря есть преимущество, как в силе, так и в скорости.

Когда Ди достиг пика прыжка, Чёрный Рыцарь совершил атаку. Отклонив её, охотник быстро отпрянул.

Падай! Чёрный Рыцарь уже вознамерился испустить победный крик, когда глаза его округлились.

Ди остался в воздухе. Если точнее, он летел. Его чёрный плащ превратился в крылья, которые помогали ему парить на подобии внушительной загадочной птицы или крупной чёрной летучей мыши.

Едва увернувшись от меча охотника, направлявшегося прямо ему в лицо, Чёрный Рыцарь не сумел проделать то же самое, когда клинок поспешно крутнулся для очередного удара, вонзившись ему в грудь и выйдя из спины, истощая силы его тела.

- Значит, вот как это закончится..., я так и ожидал, - стойко проговорил Чёрный Рыцарь. - Я больше не стану просить, чтобы ты пощадил принцессу. Уверен, она бы не хотела, чтоб я это делал. Только вот странно – я много о чём хотел тебя спросить, а теперь не могу сказать ни слова.

Ди медленно опускался. Просто он не мог слишком долго держаться в воздухе.

- Это длилось так долго, Ди. То, чего я ждал... наконец... здесь... И я уверен, это верно... и для неё... тоже...

Снова коснувшись земли, Ди вскинул взгляд в небо. Чёрный Рыцарь завис в воздухе, а его голова безжизненно поникла. Взобравшись на склон, охотник выбросил правой рукой единственную иглу, чтобы пробить летательный ранец. Раздался звук сдвигаемого переключателя, и Чёрный Рыцарь начал подниматься. Антигравитационное устройство, похоже, уносило воина прочь с планеты.

- Ещё двое, - пробормотал Ди, обернувшись к поместью, раскинувшемуся под лунным светом. Но когда прекрасный юноша отправил своего грозного соперника в небеса, его голос и выражение лица сохранили прежнюю строгость, укрепившую его для следующей смертельной битвы.

†

Ворота замка были распахнуты. Внутри Ди окружили изумительные тона и сочные ароматы. Ветер покачивал цветы. И розы, казалось, пели: «Ступай обратно, говорю я, обратно, не навреди принцессе, тебе ведь никогда не удастся убить её...»

Искать аристократку не было нужды. У входа в разрушенный зал Ди лицом к лицу столкнулся с очаровательной принцессой.

- Какое чудо, что ты проделал весь этот путь, - принцесса повела плечами, словно сбрасывая своё изумление. Роза, сжимаемая её алыми губами, была белой. Приложив ладонь к горлу, принцесса спросила. - Так, теперь трое из них…?

Затем она горизонтально провела по шее.

- Они встретили славный конец, - ответил охотник.

- Я рада.

- Они все беспокоились за тебя, - сказал Ди.

- Ах, как трогательно! Хотя это вполне естественно, учитывая, что они были моими слугами.

- Где Елена?

- Надо же! Какой сюрприз! - воскликнула принцесса. – А я-то полагала, что ты сделан из сплошного льда, а теперь ты хочешь сказать мне, что действительно способен на чувства к кому-то ещё?

Ди шагнул вперёд.

Взвизгнув, принцесса отпрянула на целых тридцать футов. Её крик, однако, был слегка наигранным.

- Ты убил бы человека одним только желанием. Ох, так не годится, - и принцесса обратилась к кому-то ещё. – Выйдешь на минуточку?

Ди повернулся в том же направлении, что и она - к залу.

Особа, которую он искал, вышла, соблазнительно покачиваясь. Сам её образ, казалось, рябил знойным маревом, благодаря мигающим огонькам, что играли на её теле. На груди Елены, руках и талии пульсировали драгоценные камни. Лунный свет, устремлённый на неё, темп шагов и изящное покачивание придавали камням дорогое мерцание, принимающее любую мыслимую форму. И одеяние, которое они украшали, безусловно, было белоснежным шёлком.

- Как видишь, девушка в порядке, - отметила принцесса. - Однако она никогда не сможет вернуться к жизни, которую когда-то вела. Потому что познала, каково это - быть аристократом.

- Ди...,  - заговорила Елена, приоткрыв рот. – Ты пришёл за мной?

- У меня есть для тебя лекарство, - сказал Ди, похлопав по нагрудному карману культёй левой руки.

- А-ха! Похоже, какими бы никудышными ни были мои слуги, они всё-таки прилагали некоторое старание. Мне присоединить её тебе? - спросила принцесса.

- Не суй нос не в своё дело! - прохрипел голос.

Увидев, как конечность пихается в кармане плаща Ди, принцесса выкатила глаза.

- Какая нахальная ручонка. Как только я уничтожу твоего владельца, то задам тебе хорошую трёпку, - съехидничала женщина. Но тут воздух рядом с ней опалила серебристая вспышка. Горизонтальная линия пробежала прямо по лифу её белого платья – алеющая струйка набухла в считанные секунды, превратившись в капли свежей крови, полившиеся дождём.

- Сейчас тебе это удалось! - воскликнула она, и её крик, видимо, послужил сигналом.

На поверхности крови, запачкавшей платье и капающей на пол, образовались пузырьки, а затем яркие цвета, которые существовали, похоже, единственно для того, чтобы притягивать взгляды, всплыли в воздух. Розы - четыре оттенка роз. Они сформировали ослепительную вереницу вокруг Ди и после хлынули все быстрее и быстрее в кружащемся вихре.

Новый проблеск света прорезался сквозь поток.

Облако роз вдруг исчезло из виду, и когда Елена увидела стоявшего там Ди, то прижала руку к губам. В его шее, плече, груди и животе расцвело всего четыре розы – по одной на каждый из четырёх цветов.

Юноша пошатнулся. У него страшно закружилась голова. Небо и земля поменялись местами, и даже когда он прикрыл глаза, это ощущение осталось.

- У каждой розы есть шип. А в случае моих роз, он будет отравлен, - с тонким смешком проговорила принцесса.

Очевидно, яд был достаточно сильным, чтобы повредить чувство равновесия даже такого дампира как Ди. В конечном счёте, чтобы удержаться ему пришлось упереть меч в пол. Казалось, будто груз лунного света на его спине был больше, чем он мог выдержать, поставив его на колени.

- Перед тем, как нанести смертельный удар, я, верно, должна утолить тобой свою жажду.

Принцесса подошла к Ди, не выказывая какого-либо страха, и коснулась розы на его шее. Изначально та была синей, но вдруг бутон стал кроваво-красным. Цветок высосал кровь Ди. Выдернув розу одним плавным движение, принцесса затем вставила её в свою сонную артерию.

- Твоя кровь перетекает в меня... Ах... Какая сладкая... Какая сильная... Я чувствую... как наполняется всё тело..., - простонала прелестная принцесса, извиваясь от наслаждения и восторга.

Что за жуткая трапеза.

- О, я вдоволь напьюсь твоей крови – когда оторву тебе голову.

Принцесса небрежно вскинула руку. Блестящая нитка из её манжеты соединила кончики бледных пальцев.

- Это острая как бритва нить сплетена из жилок моих роз. По сути, броня моих рыцарей изготовлена из того же материала. Какое-то время я надеялась обсудить с тобой путешествия в далёкие земли, но в итоге я остаюсь здесь. Прощай, Ди.

Нить качнулась к охотнику. Но лишь она отклонилась в сторону и разбила пятнадцатифутовую секцию каменного пола, как изо рта принцессы полилась яркая кровь.

Её шумно стошнило, и она завопила:

- Моё тело горит! Эта кровь… Ди, ты…

Принцесса, конечно, испытывала адские муки, и лицо её стало точно у призрака, когда глаза уловили тёмно-красный предмет, упавший к ногам Ди. Лепестки этой увядающей розы пожухли, когда по ним расползлась коричневая гниль.

- Видимо, даже моя кровь может быть оружием, - заметил Ди.

Луна озаряла красавца светом, выжигая его великолепный силуэт на полу. Когда Ди приблизился к принцессе с клинком в руке, в его лице не было ни капли сострадания.

Тут раздался лязг, как будто поднимались цепи. Тело принцессы воспрянуло, и миг спустя провалилось под пол. Какая-то таинственная сила разрушила каменное покрытие снизу, заставив её упасть.

- Ди?! - Елена кинулась к нему.

- Оставайся там, - велел ей охотник, прыгнув в дыру, разверзшуюся в земле подобно разорванной клыкастой глотке.

†

Плащ его встрепенулся перед тем, как он достиг дна подземной комнаты. Спустившись более чем на тысячу футов вниз, охотник на вампиров беззвучно приземлился на пол.

Ди знал наверняка, что это было за место. Гнетущая, зловещая аура, ударившая в него с момента приземления, подсказала, что это комната Белого Рыцаря – логово последнего из четырёх рыцарей.

Ди сосредоточился на одной области в темноте.

- Мы встретились... вновь... И на сей раз... похоже, мы сразимся, - начал Белый Рыцарь. - Убийца... плачет от радости. Знаешь..., он продолжает говорить..., что хочет тебя убить.

О, и это можно было расслышать - тонкий металлический скрежет железа о сталь в недрах темноты. Это изгибался Убийца, требуя крови Ди.

Когда облачённая в белое фигура выступила из тьмы, у неё в руке уже находился меч.

- Долго... это длится... моя принцесса, - стонущий голос стелился по земле.

Он тоже говорит, что это длится долго. Те долгие годы, в течение которых поместье аристократки процветало, а потом пришло в упадок - отрезок времени, когда они поддерживали свою очаровательную принцессу.

- Наконец... Наконец-то... Я дерусь с настоящим противником... За пятьсот лет... Я сидел здесь... дожидаясь этого дня...

Действительно ли принцесса была там? Или это просто плачь одинокой души? Вместе с пением клинка, взвывшего в своих ножнах, Белый Рыцарь неистово закричал:

- Умри, будь ты проклят! Умри! На острие моего Убийцы!

Лишь только голос изменился, фигура в белом рванула вперёд, всколыхнув позади себя ветер. А Ди в свою очередь помчался навстречу.

Чёрное и белое пересеклись.

Сделав ещё несколько шагов, Ди обернулся. Лезвие меча глубоко погрузилось в его правый бок.

Белый Рыцарь действительно выпустил Убийцу? Клинок Ди оказался бесполезен? Нет, Белый Рыцарь рухнул на колени.

- О... Наконец... время... пришло... Остальное... Я предоставляю тебе... Убийца..., - захрипел рыцарь, казалось, выдавливая из горла сами слова, прежде чем упасть на землю лицом вниз.

Из-за своего безумия смертоносный воин был заперт в этом подземелье, но его время тоже настало.

Ди обхватил Убийцу и попытался вытащить меч из туловища, но оружие не сдвинулось ни на дюйм.

- Это что такое?! – буркнул голос в кармане плаща охотника.

Верхняя часть его тела дёрнулась - лезвие меча лишь глубже вошло в плоть. У этого клинка был собственный разум, и зачарованное лезвие провернулось, пытаясь удовлетворить свою неутолимую жажду убийств.

- Чёртов нож..., - донёсся хриплый голос из кармана плаща. - Я всё ещё не могу присоединить себя, но я что-нибудь придумаю. Хорошо, Ди?

Ответа не последовало. В тот момент Ди заметил таинственную принцессу, стоявшую в глубокой темноте. Когда он начал подходить к ней, земля у него под ногами исказилась.

Вновь его окружили розы. Внутренний двор заливала светом луна. Вне сомнений, тот же самый свет сиял, когда в поместье горело каждое окно и женщины в белых платьях, а мужчины в чёрных одеяниях лёгкими шагами танцевали здесь.

Ди пристально поглядел на принцессу перед собой.

- Я не буду больше убегать, - она звучала совершенно иначе, когда всматривалась в буйное изобилие цветов. - Но и тебе не позволю уйти. Если бы я так поступила, это было бы просто несправедливо по отношению к тем четверым.

Ди ничего не сказал, словно наблюдая, как преображается очаровательная принцесса.

- Ты ищешь шанс умереть? – через некоторое время спросил он.

- Злой рок постиг аристократию. Даже я понимала это, как и мои четыре рыцаря. Но, видишь ли, их гордость не позволила им смотреть, как мир попадает в руки человека. Зная, что здесь не осталось места для знати, понимая, что их контроль распространяется лишь на самые жалкие и отдалённые земли, им захотелось, чтобы я жила как аристократка и правила людьми, словно какая-то великая императрица тьмы. Какое пустое существование - жить вечно, осознавая всё это время, что твоя жизнь бессмысленна - уверена, ты должен понять. Ты, благородный наследник нашего Священного Предтечи!

Ди вздрогнул. Лезвие Убийцы глубже погрузилось в его плоть.

- Я выбрала жизнь здесь с ними. И так стала принцессой, которая только и любит, что свои розы, доверив слугам делать всё необходимое для поддержания моего аристократического образа жизни. Это был единственный способ, которым я могла дать моим четырём рыцарям цель и желание жить. Но видишь, Ди, для того, чтобы жить, нужно нечто большее, чем просто наличие жизни.

Четыре рыцаря говорили, что они защищают принцессу. Но разве это не походило на случай, когда скорее мудрая женщина защищала их?

- А потом пришёл ты. Уверена, всего одного взгляда на тебя хватило четырём рыцарям, чтобы понять, что они нашли возможность погибнуть. Я приказала им драться. Как ни парадоксально ты был смыслом их жизни. Знали ли они, что творилось в глубине моей души, это больше значения не имеет. Я не стану бежать. Ди, подойди и получи меня.

- Если ты хотела, чтобы четыре рыцаря сражались со мной, тогда зачем использовала и призрачных рыцарей? - спросил охотник.

- Думаешь, кто-то всерьёз полагал, что они смогут тебя убить? Я послала их просто из прихоти, хотелось посмотреть, смогу ли я заставить слегка попотеть тебя и жителей деревни.

Здесь прекрасная принцесса умолкла. В следующий раз, когда раздался её голос, она находилась в воздухе, плывя прямо к охотнику.

- Это длится так долго, Ди!

Их силуэты слились, и лезвие меча проросло из её бледной спины. Гибкие руки задрожали, когда обняли Ди.

- Я хотела... путешествовать... с тобой...

Взглянув поверх плеча шепчущей женщины, Ди уставился на приближающуюся Елену.

- Елена, забери Убийцу! - закричала принцесса, но её слова превратились в стон.

Приблизившись, деревенская девица потянулась к зачарованному мечу со стороны Ди и легко его вытащила, но потом она неожиданно вогнала клинок прямо в спину принцессе. На то, как бритвенно-острый Убийца проскользнул в аристократку, было страшно смотреть. Мало того, что лезвие проткнуло её, оно также прошло насквозь и Ди, выступив из его спины.

Когда Елена извлекла Убийцу, охотник попытался освободиться от аристократки, но его тело сковало неподвижно, точно камень, хрупкими руками, которые принцесса сцепила вокруг него.

Ди бросил взгляд на Елену.

- Извини, - прямо вполголоса извинилась мотоциклистка. Её глаза полнились опасной решимостью. - Принцесса показала мне, как живёт знать, как они думают. Я хочу себе это поместье и его ловушки и его богатства. И до конца их жизней я хочу наводить страх на всех подонков из деревни, которые обращались со мной, как с дерьмом. Я хочу быть аристократкой.

- В самом деле, ты этого хочешь? – спросил Ди. Кровавая пена выступила в уголках его рта.

- Да. Смотри сам.

Выпустив из рук зачарованный клинок, Елена расстегнула верх. На её груди не было символа розы.

- Как только мы добрались сюда, принцесса убрала его. Теперь я та самая Елена, которую ты встретил, впервые оказавшись здесь. Но ты стал мне помехой, Ди, - почти прокричала слова Елена, отступив на несколько шагов.

И Убийца и тело принцессы медленно осели. За ними стоял Ди. В какой-то момент его левая рука снова прикрепилась, но Елена не могла видеть, как перемазанное кровью лицо, образовавшееся на ладони, выдыхало бледно-голубое пламя.

- Ты сказала, что хочешь быть аристократкой, верно?

Когда он приблизился, Елена отшатнулась от него.

- Это просто... Не надо, Ди!

«Ведь я дралась вместе с тобой. Ты спас меня. Правда, не знаю, что на меня сейчас нашло».

Елена заметила в правой руке охотника вспышку света, погрузившуюся в её грудь. Отчего-то она не хотела смотреть ему в лицо.

Вложив меч в ножны, Ди осмотрел внутренний двор.

- Значит, она хотела быть аристократкой? - протянул хриплый голос.

Даже не взглянув на два трупа, Ди устало побрёл к парадным воротам. Что-то маленькое упало ему под ноги. Увядший розовый бутон.

Лишённые теперь своей хозяйки цветы поникли головами, как будто почтительно обозначая её смерть; их краски поблекли, прежде чем они упали на землю. После ухода Ди бесчисленные мёртвые цветы дождём посыпались на тело Елены и пепел - всё, что осталось от принцессы - похоронив их обеих.

†

Спустя несколько дней внук Мамы Кипш неожиданно вернулся с вестями о молодом человеке, который, уничтожив леди поместья, однажды ночью внезапно исчез, а также не объяснил, как он был нанят.

После покушения на жизни принцессы за убийство своей безответной любви её внук бежал при помощи самодельного планёра, пока преследователь не сбросил его в горный поток. По счастью, он был спасён охотником на вампиров, который проходил мимо.

- Неужто? Вот как он узнал всё о нашей деревне и рыцарях и обо всём остальном, - задумчиво кивала Мама Кипш, глядя из окна на поместье.

Её внук больше чем кто-либо был осведомлён о жителях замка и руинах в предместьях деревни. Ди не рассказал ей, что он выжил, беспокоясь о последствиях, которые могли случиться, учитывая месть, обрушившуюся на деревню из-за действий мальчика. После того, как горожане наказали его бабушку, они, вероятно, попытались бы также выяснить и его местонахождение. Даже сейчас по-прежнему оставался шанс, что они захотят поквитаться. Ему, вероятно, следовало покинуть деревню до наступления ночи.

- Что приключилось с юношей? - осведомилась Мама Кипш.

- После того, как он сказал мне, что закончил работу, то сразу же ушёл. Никогда не видел ничего и вполовину столь одинокого, как его удаляющийся вид.

- Нет, пожалуй, и не увидишь.

- Но в самом конце он улыбался.

- Улыбался?

Кивнув, её внук гордо указал на свою крепкую шею.

- Теперь знак пропал, но когда я был маленьким, то в меня воткнули одну из тех роз, помнишь? И в течение двух или трёх месяцев после этого, я был не в себе, пока ты, бабушка, не составила для меня один из своих секретных рецептов. Ну, теперь спустя столько лет я могу тебе  рассказать, как сильно хотел пить у всех кровь, я едва мог сдержаться. Так получилось, что я рассказал ему об этом, когда мы расходились. Потом он вдруг посерьёзнел, погоди, да он всегда выглядел серьёзным. В любом случае, он спросил меня: «Тебе хотелось стать аристократом?». Я ответил ему, что это нелепо, и будь я проклят, если соберусь пить кровь у своей семьи и друзей. И сказал, это даже при том, что в то время я был ещё ребёнком, и был готов умереть первым. А потом - он действительно улыбнулся.

- Неужели? – прикрыв глаза, отозвалась Мама Кипш. Она точно знала, какая это была улыбка.

Её внук продолжил довольный:

- Я могу гордиться этим до конца жизни. Я был тем, кто вызвал такую улыбку на его лице. Я вызвал улыбку на лице человека в тысячу раз сильнее и в десять тысяч раз красивей, чем я!

Прекрасная принцесса, защищающие её отважные рыцари, а также зловещий и сильный враг, намеревающийся отнять жизнь дамы - уверен, такой сюжет многих средневековых легенд и сказочных рассказов знаком большинству из вас. И на сей раз, я захотел попробовать свои силы в этой теме. За исключением того, что здесь всё перевёрнуто с ног на голову. Прекрасная принцесса - вампир. Ди - её злейший враг. А в качестве секретного ингредиента - бессмертие.

В известном фильме ужасов «Невесты Дракулы» студии Hammer барон-вампир Мейнстер уводит в присутствии доктора Ван Хельсинга милую школьную учительницу Марианну, которую он уже укусил, и говорит: «Красавица, не правда ли? Как жалость, что такая красота должна увядать..., если только мы не сохраним её». В шедевре «Дракула» от Universal Pictures граф Белы Лугоши произносит довольно сентиментальные и никак не ожидаемые от злодея строки: «Умереть, быть действительно мёртвым – это, должно быть, чудесно!» И ближе к финалу в последнем появлении Кристофера Ли в серии о Дракуле «Сатанинские обряды Дракулы» главный вампир планирует уничтожить мир бактериями бубонной чумы, но профессор Ван Хельсинг заставляет его вздрогнуть, спрашивая: «Это твой инстинкт смерти?» По всей видимости, вечная жизнь и человеческая юность, о которых всегда мечтают, не обязательно лелеемы вампирами этим обладающими.

В своём коротком рассказе «Здравствуй и прощай» Рэй Бредбери рисует мрачную картину одиночества человека, который из-за вечно юной внешности в итоге становится объектом подозрения и страха тех, кто его окружает, и вынужден переезжать в другое место. Однако это лишь тёмная сторона бессмертия, видимая людям, которые, несомненно, умрут. Неспособные избежать чудовищной абсолютности «Смерти», они продолжают жаждать вечной жизни, независимо от того как печальна она может быть. Исходя из этого, вы, вероятно, поймёте последние поступки героини этой истории, Елены. Для того чтобы избежать страха перед смертью, зародились религии и создалось множество утешающих понятий. На западе есть Небеса. На востоке - реинкарнация. И хотя их существование ещё надо доказать, они не могут не заставить меня восхищаться человеческим разумом.

У меня есть новости, которые могут заинтересовать поклонников книг «Ди, охотник на вампиров» на английском языке. Комикс Хидеюки Кикути «Ди, охотник на вампиров», проиллюстрированный Сайко Такаки, планирует выпустить Digital Manga 25 ноября 2007 года. В дополнение к английской версии одновременно выйдут выпуски на немецком, итальянском и финском языках. «Ди» расходится по миру. Счастливо!

Хидеюки Кикути, 3 июля 2007, за просмотром «Хостел».

Менее чем через пять минут после того, как на западной части неба разыгралась гроза, на землю начали падать белые струи, с шумом колотя по листве вокруг путешественника. Предполагая, что такое может произойти, взглянув на закатное небо, Рай не сильно обеспокоился, а просто прищёлкнул языком, сетуя на судьбу. Хотя это не более чем вечерний душ, ему ещё нужно было кое-что сделать. На его счастье лес, словно чёрный туман, шёл по обе стороны от дороги. Перед тем, как вступить в него, он внимательно прислушался, и гром затих — по крайне мере, ему не придётся беспокоиться о том, что в него может ударить молния.

Как только он оказался в туннеле, образованном переплетёнными ветвями, удары капель прекратились, будто их и не было. Лес был известен как один из самых крупных и наиболее густо разросшимся в этой области — прошло менее пяти минут, прежде чем голубое небо сменилось чернильно-чёрным. Чтобы пройти через этот лес, потребуется час, и ещё один час как минимум, чтобы добраться до деревни Аниса.

— Похоже, придётся разбить лагерь, — смирившись, сказал Рай.

Лес не был безопасным местом. Лесные духи могли выдыхать зеленоватый туман, усыпающий путешественников, чтобы чудовища могли украсть их ещё бьющиеся сердца, и оборотни, желтоглазые, и лесные обитатели, несомненно, откуда-нибудь наблюдали за Райем. Достаточно было беглого взгляда на окружающие его стволы деревьев, чтобы выявить следы, оставленные их клыками и «когтями».

Тем не менее, приняв такое решение, Рай быстро принялся за работу. Достав спальный мешок и пневматический пистолет из вещмешка на спине, он надел «совиные глаза". Пара тонких мембран, которые почти полностью покрывали его глазные яблоки, служили в качестве инфракрасных фильтров, позволяющие различать окружение даже в кромешной тьме. В ситуациях, когда разведение походного костра могло оказаться смертельным, путешественники находили такие линзы незаменимыми.

Хотя юноша намеревался поесть немного вяленого мяса, прежде чем забраться в спальный мешок, его веки начали слипаться. После скудных трёх часов сна в сутки в течение последних четырёх или пяти дней, он, казалось, наконец, начал за это расплачиваться. Проверив заряд своего пистолета и давление в нём, он скользнул в спальный мешок, пока дрёма окончательно его не сморила. Тем не менее, он не забыл включить систему безопасности, подключённую к его спальному мешку.

Не успел он сомкнуть глаз, как прозвучал гудок. Рай быстро схватился за часы, которые он носил на шее и поднял их выше, чтобы узнать время. Прошло более шести часов после того, как он заснул.

Трава шелестела. И звук сопровождался движением — движением вокруг Рая и где-то в глубине леса. Холодок пробежал по его спине, когда он увидел это. В траве что-то двигалось. В листве двигалось множество длинных существ. Затем его страх исчез, и даже его удивление тихо растаяло.

В воздухе витала слабая песнь. Голос был мягким и сладким. Тем не менее, она звучала из уст человека.

Та песня?! — подумал Рай, выбираясь из спального мешка. Когда он шёл с пневматическим пистолетом в руках, в его шагах не было и следа неуверенности. — Та песня, — думал он. Те слова. Та мелодия — только эти мысли вертелись к его голове, и красный паук опустился на его плечо. Что-то скользкое обвилось вокруг его лодыжки.

Он даже не заметил.

Он увидел лицо своего отца. Он выглядел слабым в своих страданиях, и он тянулся к нему со своей кровати рукой. Рай подумал, что он хочет сказать ему что-то. Хотя его отец всегда был человеком слова, он никогда не поучал особо сына, и любой мог подумать, что он хотел оставить мальчика. Но Рай скоро понял, что ошибся. Он увидел себя, отражённым в глазах отца — однако, отец видел вовсе не его. Его сухие губы дрожали, рот раскрылся, как пещера, и то, что он услышал, заставило Рая забыть о скоропостижной кончине отца.

Он немного мог вспомнить об одиноких похоронах или прощальной речи, которую произносил при покойном мэр деревни, прославляя его старика как прекрасного сапожника. В его ушах всё ещё звенела эта песня и та вещь, что он сказал: деревня Анис.

Затем отец закрыл глаза и рот. Всё было кончено.

На следующий день после похорон Рай отправился в путешествие. В Анис. Семнадцатилетний юноша никогда не подвергал сомнению мысль о том, что песня и последние слова старика, покинувшего этот мир, неразрывно связаны между собой.

Идя вперёд, он слышал над собой шум дождя. Как ни странно, осталось только чувство времени. Прошло чуть более пяти минут с того момента, как он пошёл, и пение давно утихло. И всё же его тело продолжало двигаться — и с явным направлением.

Далеко справа от себя он услышал ржание лошади. Не останавливаясь, Рай повернул лицо. Он мог видеть сквозь тьму ночи. Лошадь и всадник, казалось, были облачены в боле чёрный цвет, чем сама тьма. Он не мог разглядеть лицо всадника, но он носил длинный плащ или что-то вроде того. В обычной ситуации, он бы сразу окликнул незнакомца, чтобы только оказаться в человеческой компании. Но сейчас такая мысль даже не пришла ему в голову.

Посмотрел вперёд снова, Рай продолжил идти. Всадник позади него всё так же молчал. Пройдя ещё пять или шесть шагов, молодой человек почувствовал себя странно и обернулся. Он не знал точно, почему сделал это.

Фигура была укрыта тьмой. У Рая появилось ощущение, что если он окликнет всадника, то не получит никакого ответа, а просто будет убит.

— Мне померещилось, — подумал он сразу же.

Только после того, как он сделал ещё десять шагов вперёд, он, наконец, увидел пламя. В колеблющихся оранжевых бликах в тридцати футах впереди него передвигалось несколько фигур. Трое. Инстинктивно Рай спрятался за громадным стволом дерева. На него словно надвигалось нечто жутко зловещее.

Одна из фигур сидела перед огнём, а две других стояли рядом, оглядывая окрестности. Их лица были слегка обращены вниз — они, казалось, оглядывали землю. Хотя Рай не мог разглядеть лица сидящего человека, другие два носили бороды. Один из них был одет в куртку и штаны цвета военной расцветки типа хаки, а его спутник был покрыт с ног до головы каким-то металлическим доспехом. Каждый носил меч на бедре.

Склонившись вниз, закованный в доспехи выхватил что-то из травы в движении, которое было стремительнее, чем мог уследить глаз.

Увидев очертания чего-то длинного, чёрного и извивающегося, что схватил своей рукой мужчина, Рай испугался.

— У меня ещё одна! — произнёс закованный в броню мужчина.

— Проклятье, у меня уже три, — сказал одетый в хаки, вытянув левую руку.

В его руке извивались три твари. Несомненно, это они шелестели в траве. Судя по цвету и размеру, это были древесные змеи.

— Неплохо поедим сегодня, — произнёс закованный в броню, сначала вытянув вперёд руку со змеёй, а затем вдруг подбросив её в воздух. Его правая рука расплылась. Взлетев в воздух единым целым, змея разлетелась на три части, едва коснувшись пламени, и затем растворилась в нём.

— Не забывай про этих, — сказал одетый в униформу, без особых усилий сделавший то же самое с ещё несколькими змеями, обратившись к сидящему.

Пламя источало синеватый дым.

— Уверен, что я дам вам это, — заметил тот, что был в униформе. — Когда они слышат твою песню, все от маленьких пожирателей скал до горных змей придут к нам. С таким обслуживанием, мы никогда не останемся голодными.

— Точно, как забавляет смешная песня, — сказал другой. Сунув правую руку в огонь, он продолжил: — Ох, они неплохо прожарились. Горячо, однако! Ты знаешь, как бы мы ни старались подражать тебе, мы никогда не сможем петь в баре. Странно, не так ли? Хотел бы я услышать о настоящем деле.

Рай подумал, что его сердце готово остановиться. Не могли же они иметь в виду под «настоящим делом» песню, что слышал его отец? Кто спел её и где? Слышал ли её на самом деле один из этих мужчин, как слышал её отец? Направлялись ли они в особенное место? Рай перевёл взгляд на последнего из троицы. Его сердце начало биться так громко, что эхо отдавалось в его черепе.

Пламя казалось дополнением к его красоте. Его возраст не сильно отличался от возраста Рая. Пламя костра делало невозможным определение цвета его лица, но у него были золотые волосы. Его закрытые глаза, его губы, линия носа — он был так красив, что сердце любого, кто мог бы заявить о собственной красоте, остановилось бы от холодной зависти. Другие два выглядели так, будто вовсе с ним не связаны.

Начиная немного злиться, Рай подумал, что это, должно быть, какая-то ошибка.

Затем, великолепный юноша повернулся к нему и сказал:

— Эй, ты, иди сюда!

Рай застыл в оцепенении.

Судя по всему, даже грубее выглядящая парочка заметила его, и, усмехнувшись, они окликнули его:

— Да, выходи!

— Перекуси с нами!

II.

Неудивительно, что Рай колебался. В этой троице было что-то опасное.

— Знаешь, ты не первый, кого приманила песнь, — сказал тот, что в униформе. — Каждый, от стариков и старух до детей просто идёт на её звуки. Это странная песня, правда. Иди сюда и выпей с нами. У нас есть крепкий хороший самогон.

Рай решился. Он больше не мог оставаться в укрытии. Когда он вышел с пневматическим пистолетом, опущенным к земле, усмешка бородатого крепыша стала ещё сильнее.

— Ну, разве не красавчик?! Сама дьяволица должна мечтать приударить за тобой.

— Да, сэр, настоящие мужчины были созданы для путешествий. Ну, давай же. Мы вовсе не собираемся есть тебя.

— Перед этим — могу я спросить кое-что? — сказал Рай. Голос его звучал немного твёрже, чем он мог подумать.

— Что же? — спросил прекрасный юноша, его глаза по-прежнему были закрыты.

— Куда вы, парни, направляетесь?

— Чёрт возьми, у нас нет конкретной цели, — пожав плечами и согнувшись, сказал мужчина в униформе.

Быстро сунув руку в огонь, он вытащил кусок древесной змеи. Поднеся дымящееся мясо ко рту, он остановился, держа его у самых губ.

Рай почувствовал, что во взглядах двух мужчин появилось странное изменение, когда они посмотрели на него.

— Выглядит вкусным! — сказал мужчина в униформе, бросив кусок плоти, который он держал, к ногам. Его рука медленно поднялась, и он поманил ею, произнеся: — Иди к папочке!

Рай увидел, что его глаза источали жуткий красный свет.

Я должен выбираться отсюда! — кричал голос у него в голове. — Это слишком опасно. Мне нужно уходить, и быстро!

Тем не менее, его ноги приросли к земле. Его руки не двигались. Словно его вены налились свинцом.

— Давай же, — сказал мужчина в униформе, поманив ещё раз.

За парнем что-то шевельнулось. Пройдя над его головой, оно скользнуло вниз прямо перед его лицом. Рай увидел, что ствол был такой толщины, что взрослый мужчина мог бы его обхватить, и в блеске пламени он казался голубовато-зелёным.

Это не могло быть… это не могло быть тем, что он принял за ствол дерева, скрываясь за ним.

— Иди ко мне, — вновь произнёс мужчина в униформе, а затем его рот невероятным образом растянулся в обе стороны. Он разошёлся от уха до уха, как говорится. Только в его случае, он разошёлся ещё дальше, идя кругом до самого затылка, оставив около дюйма в задней части шеи.

Гигантская древесная змея, которую Рай перепутал с деревом, легонько щёлкнула багровым языком. Она, судя по всему, могла проглотить человека целиком, и эта мысль полностью парализовала юного странника. Со свистом язык вытянулся на добрых три фута, целясь в лицо одетого в униформу человека.

Именно тогда произошла странная вещь. Голова человека от верней части рта — или, если быть точнее, от его верхней губы, резко отогнулась назад. Связующей, соединяющей обе части, был узкий участок кожи на затылке, менее дюйма в ширину.

За рядами зубов в его пугающе огромной челюсти не было языка, миндалин или чего-либо ещё, только провал, такой же широкий, как и его шея. И этот рот поглотил голову древесной змеи. Голова змеи была в три раза шире глотки одетого в военную форму человека, но без особых усилий скользнула в неё. Естественно, его шея сильно разбухла. Не было бы удивительным, если бы её разорвало на части. Рай в изумлении уставился на живот человека, теперь раздувшийся, как бочонок пива.

Иллюзия, колдовство или реальность — пока юноша всё ещё пытался осознать, что это было, змея была заглочена странным человеком так, что только заострённый кончик хвоста напоминал о ней, да и тот быстро исчез из виду. В тот же момент половина головы, откинутая назад, вернулась обратно на челюсть, словно крышка на банку. Из-под его ушей раздался звук сходящихся вместе костей. А потом удивительный человек хлопнул себя по животу, как по барабану, и громко рыгнул.

Этого уже было бы достаточно, чтобы у любого пошли мурашки по коже, но потом поверхность его живота словно покрылась волнами.

— Ты, правда, её проглотил, — с чем-то вроде восхищения сказал одетый в броню.

Довольно потирая живот, человек в униформе ответил:

— Чёрт, на такую большую понадобится много времени.

— Она не сцепится с другими?

— Не волнуйся. Я аккуратен, держу их в разных отделениях.

Смех мужчины прозвучал как ночной кошмар для Рая. Прежде чем он оборвался, молодой человек со светлыми волосами сказал:

— Ты сейчас задал странный вопрос, не так ли? — его голос и манера говорить соответствовала разговорам сверстников Рая. И всё же, в его тоне было что-то ужасно холодное и взрослое. — Самым первым твоим вопросом были не наши имена или что мы здесь делаем, — продолжил он, — а куда мы держим путь. Почему?

— Без особой причины, — ответил Рай, отводя взгляд от великолепного лица парня. Если бы вдруг он продолжил смотреть на него, то ему бы показалось, что разум его растает в молочной дымке, он бы полностью потерял себя. — Мне просто было любопытно, — добавил он.

— Любопытно что? Конечный пункт нашего пути? Или о чём наша песня? — спросил молодой человек, медленно поднимаясь на ноги. Видимо, в этом действии был какой-то тайный смысл, потому что его менее красивые спутники отшатнулись назад с побледневшими лицами. — Эта такая песня, которую вы не сможете забыть, хоть раз услышав. Тот, кто попадает под её чары, всегда хочет найти певца. Я слышал её, когда ещё был в утробе матери, или мне так говорили. Когда и где ты услышал её?

Рай собрался было ответить, что он не знал ничего ни о какой песне, но потом осознал, что желание найти прекрасного молодого человека шло откуда-то из глубины его натуры.

— Я слышал её собственными ушами, когда мне было два года, — сказал Рай. — В деревне Анис.

Наступила тишина. Тишина более страшная, чем любое изменение вокруг.

— Это правда? Я думаю, это просто образ, — сказал светловолосый мужчина. — Как бы мне ни нравилась эта песня, я не собираюсь искать певца, чтобы услышать её вновь. Будет лучше, если мы расстанемся с тобой здесь.

Рай, наконец, заметил, что у молодого человека всё ещё закрыты глаза.

— Я и сам думал так же. Увидимся, — попрощавшись так, Рай отвернулся от них. От основания шеи до талии он ощутил жуткий холод. Холод собирался в левой стороне его груди. Он был ранен. Его ноги двигались плавно, но боль становилась всё сильнее и сильнее. В последнюю секунду он успел подумать — вот оно…

Именно тогда всё случилось. Справа от себя он услышал ржание лошади. Боль и холод внезапно оборвались. Рай не развернулся. Он просто хотел скорее уйти.

Звук дождя стих.

Когда он, наконец, добрался до места, которое казалось безопасным, у Рая появилось ощущение, что он был спасён всадником, которого видел ранее.

III.

Расположенная в восточной части Фронтира, деревня Анис граничила со всех сторон со скалистыми горными хребтами и чёрными лесами. Количества возделываемой земли едва хватало, чтобы обеспечить тысячу селян, проживающих там, но жители восполняли свои запасы с помощью воды реки Гарноу, протекающей вдоль западной части деревни, перевозя лесозаготовки — занятие, которое помогло сделать её одной из самых богатых общин в этой области.

Контроллеры погоды не имели почти никакого влияния на этот регион, так что времена года приходили и уходили, подобно богине в четырёх разных облачениях. Лето было тёмно-зелёным покрывалом, укрывающим всё под голубым небом. Осенью был плащ из яблок и слив, которые раскачивались на скорбном ветру. Зимой была белая мантия, прячущая даже самый высокий школьный шпиль. А сейчас была весна. Время года, когда остатки снега, страшащиеся тепла, утекали прозрачными потоками, травы и цветы распускались бутонами, а на грязных улицах, от самого начала и до конца, можно было слышать шлёпанье детских ног.

Многие люди приходили в деревню: купцы и гадалки, путешествующие ремесленники и картёжники, жулики и телохранители, бродяги и преступники… И всё же, вплоть до весны прошлого года в ней всегда царил мир. Однако не было похоже, что и в этом году всё будет так же.

В этот день было много путешественников. Некоторые из них были просто проездом, в то время как другие имели различные цели и оставались на какое-то время. Мирная деревня приняла их всех без возражений, хотя какие-нибудь общины поступили бы правильно, отказав.

В деревне были два места, где можно было остановиться. Одно из них было общинный дом купцов, где все спали в одной комнате, словно сардины в банке; другое было гостиницей с частными номерами. Рай выбрал гостиницу. Ночуя под открытым небом на протяжении всего пути к Анис, он сохранил немного денег, и он подозревал, что троица может остановиться в общинном доме купцов. Он слегка пожалел, что упоминал деревню Анис при них.

Хотя номера вряд ли кто-то рискнул бы назвать потрясающими, в них было, по крайней мере, чисто. И, как ни странно, комната выглядела непринуждённо, окружённая высоковольтными линиями и различными амулетами, чтобы отогнать злых духов и небольших чудовищ. Как только он распаковал свои пожитки и стал думать, что делать дальше, раздался настойчивый стук в дверь, и она открылась прежде, чем он смог ответить.

— О, мне так жаль, — сказала девушка.

Номер, казалось, осветился одной её манерой держаться и говорить. Она, должно быть, имеет какое-то отношение к угрюмому старику, который показывал Раю его комнату, так как её беззаботное поведение никак не могло отнести её к простому работнику.

— Я Амне. Я работаю в этой гостинице. Я просто принесла то, что вы забыли. Ну, на самом деле, я услышала, что приехал кто-то примерно моего возраста, и мне захотелось взглянуть на вас. Не возражаете, если я войду? — в очередной раз она не стала дожидаться ответа и сразу вошла прямо в комнату. Под грязным комбинезоном рабочего она носила голубую блузку, но, подобно молодой лани, от неё исходила внутренняя сила, которая сильно расходилась с её нарядом.

— И что же я забыл? — недоумевающее спросил Рай.

Конечно же, у него был опыт общения с девушками в родной деревне. Наоборот, его гибкий характер и чувствительная натура делали его весьма популярным по сравнению с более грубыми и жёсткими парнями. Но, тем не менее, ни одна из девушек, что он знал, не была такой напористой.

— Вот. Наденьте их, если собираетесь выйти на улицу ночью.

Перед грудью юноши раскрылась бледная ладонь. Взяв с неё два маленьких резиновых предмета, Рай уставился на них.

— Беруши? — спросил он.

— Верно. Так что не вставь их в свой нос по ошибке. Что? Что-то не так?

— Нет, ничего. Но почему мне нужны эти штуки?

— Я точно не знаю, — ответила девушка. — Это просто обычай. Мы все используем их, когда выходим ночью.

— Хмм, — внимательно разглядывая маленькие резиновые беруши, Рай раздумывал, должен ли он спросить Амне о песне. В каком-то смысле путешественнику не пристало расспрашивать об истории и обычаях деревни, в которую он пришёл. Вполне естественно, что когда зона находилась под прямым контролем Аристократов и их слуг, жители жили в страхе днём и ночью, и они были склонны соблюдать обычаи до фанатизма.

Амне понимающе усмехнулась.

— Что?

— На самом деле, история берушей не такой уж секрет или что-то такое, — сказала она ему. — Всё это имеет истоки ещё от дней правления Аристократов. Очень, очень давно, на западном склоне горы был особняк, — Рай пришёл в недоумение от этих слов. — Говорят, сотни Аристократов жили в этом особняке, и один из них был певцом, настолько искусным, что его вызвали в Столицу выступать в больших театрах. История гласит, что, услышав голос певца, не только птицы и звери, но даже ветер и дождь устремлялись к особняку. И, полагаю, ты догадываешься, что происходило с людьми, которые шли туда, так?

Рай представил чарующий голос, уносящийся к лунному свету ночь за ночью, и взгляды молодых людей, когда они неустанно поднимались по крутой горной дороге к особняку. Несмотря на весь их страх, их глаза должны были гореть от восторга. И хотя там был чистый восторг, всё же оставалось место для небольшой печали.

Хотя она была довольно далеко, он услышал голос Амне:

— Все эти люди возвращались бледными, со следами клыков на шее. А после, ночью, они вставали со своих кроватей и вонзали клыки в шеи своих жён и детей. Хотя, подожди, нет, всё это одна большая ложь.

— Ложь?

— Верно. Просто сказка, придуманная, чтобы пугать жителей и туристов. Никто ничего на самом деле не делал. Недавние исследования это доказали.

— Исследования? — спросил Рай, полностью выведенный из равновесия. — Они ничего не сделали? Мы говорим о жертвах Аристократов, не так ли?

— Нет, я думаю, они всё же кое-что сделали. После всего, Аристократы добрались до них. Но всё же это ничего не значит, как и та ложь, что я тебе сказала. Исследователи показали, что всё, что они делали — это просто пели.

Это было ещё одно упоминание пения.

— Песня…

— Да, — сказала Амне. — Когда приходила ночь, они ускользали из помещений, где их запирали и начинали рыскать по улицам, держа руки в карманах. Так, немного наклонившись вперёд, они пели песню.

— Что это была за песня?

— Я не знаю. Всё это произошло очень давно — более двухсот лет назад. И Аристократы внезапно пропади примерно в то же время. Но даже сейчас ходят слухи, что они где-то скрываются и готовятся напасть на нас.

— Ты хочешь сказать, что никто не записал песню? — спросил Рай.

— Кто бы сделал такое? Ты думаешь, что мы бы записали на бумагу ту мерзость, что Аристократы сделали с нами? Но теперь, когда ты упомянул об этом, я слышала слухи о том, что они вернулись, и путешествующий композитор вошёл в особняк и записал мелодию. Но я думаю, что это очередная байка, — учитывая то, что девушка работала обслуживающим персоналом, использование жаргонных выражений немного перегибало палку. Но Рай, казалось, не заметил этого.

— Тот разговор об их возвращении — как давно это было?

— Дай-ка вспомнить… это было почти двадцать лет назад, я думаю.

Как и странствующий композитор, его отец мог тоже услышать эту песню.

— Кто-нибудь может воспроизвести песню? — спросил молодой человек.

— Никто. Очень давно, ты мог бы услышать её в любой части города, потому что любой мужчина или женщина, услышавшие её, шли к особняку. А после их возвращение у жителей просто не было выбора, кроме как слушать, как они поют. Однако, как они говорят, её не так просто воспроизвести. Сама мелодия простая, но очень красивая, но ты не сможешь спеть даже первые несколько нот. Единственные, кто могли её спеть, это те, кто побывал в особняке. Я думаю, по той же причине её никто не смог записать или что-то ещё, — возможно, из-за того, что у неё закончилось дыхание от длинной речи, Амне остановилась и сделала несколько вздохов.

— Ты уверена, что это можно рассказывать мне? — спросил Рай, криво улыбнувшись.

— Конечно! Когда я в школе, никто даже не хочет слышать о результатах моих исследований.

— Твоих исследований? Ты хочешь сказать, что сама придумала эту теорию?

— Верно! Потому я даже состою в «Обществе исторических исследований» в школе. Кажется, тебе это тоже интересно. Так зачем ты пришёл сюда на самом деле?

— Честно говоря, я пришёл услышать песню.

— Ты меня разыгрываешь, — сказала девушка, но выглядела она довольной. Наверное, она думала, что ему понравилась её теория. — Ну, это не так уж важно. Ты знаешь, — продолжила Амне, — уже за полдень, так что тебе лучше пойти и раздобыть себе обед. После этого я покажу тебе деревню.

— Это будет действительно большая помощь, но на самом деле этого не нужно. У тебя много работы и здесь, в отеле, так?

— Это не проблема, — отозвалась девушка.

— На данный момент ты наш единственный постоялец, и в баре внизу не будет много народа до самого заката. Так куда бы ты хотел пойти?

В глубине своей души Рай сейчас стоял перед выбором. Он не мог сказать ей, что на самом деле пришёл услышать песню Аристократа или встретиться с певцом. Но теперь, когда он знал, что сюда вовлечён Аристократ, его интерес не угас на корню. Наоборот, это только раздувало пламя его упорства ещё больше.

— Что ж, это хороший вопрос — особняк, наверное, весьма далеко отсюда? — спросил он, нарочно стараясь казаться незаинтересованным.

Ответ не заставил себя ждать.

— Эй, это не проблема. Тридцать минут в повозке. После обеда у нас останется ещё достаточно времени для приятной неторопливой поездки туда и обратно. У нас даже есть фургон, который мы сейчас не используем. А теперь иди на обед. Свернёшь на улице направо.

Пройдя ещё примерно две минуты, Рай увидел вывеску закусочной. Прямо под словами «ликёр» и «галантерея», написанными крупными буквами. В маленьких городах и сёлах было весьма обычным сочетание магазина, столовой и бара в одном помещении. Хотя Рай думал, что всё так и есть, он оказался единственным клиентом.

Закончив свой обед, состоящий из рагу и хлеба, Рай пошёл по улице на запад. Он должен был встретиться с Амне у забора, огораживающего деревню, после окончания её работы.

Снег всё ещё лежал пятнами по сторонам дороги. Ступив на аллею, которая должна была сократить его путь, Рай остановился как вкопанный.

Бесчисленные золотые искорки плавали в воздухе — семена снежно-золотых цветов танцевали в порывах ветра. Они не были редкостью в пограничных областях восточного Фронтира. Исключительно жаро- и морозостойкие, семена могли выдерживать скудную почву и суровые погодные условия, до тех пор пока в один яркий, солнечный весенний день они распускались мелкими золотыми цветами, радующими глаз человека.

Облитый с головы до ног их золотистым светом и кажущийся почти сияющим, человек в чёрном стоял на грязной земле, всё ещё не просохшей от вчерашнего дождя. Он носил широкополую дорожную шляпу и длинный плащ, изящный меч висел на его спине — всё, что юноша мог видеть со спины. На небольшом расстоянии от него на обочине дороги лежала лошадь-киборг.

Рай не двигался. В этой фигуре было что-то, что делало её опасней той троицы, с которой он столкнулся прошлой ночью.

Внезапно ему пришло в голову, что всадник, который спас его в лесу, может быть тем же самым человеком.

Весенний ветерок пощекотал кончик его носа. Как будто это безобидное действие было объявлением войны, фигура в чёрном сделала шаг. Словно сгустившаяся тьма, фигура в чёрном заставила хлопья света разлететься повсюду.

Крыша склада, стоявшего справа от него, была примерно в десять футов высотой. На верхушке его крыши Рай увидел серебристую вспышку. Последовало два удара, а затем раздался короткий крик боли. Затем Рай увидел, как что-то красное вылетело из-за угла и ударилось о землю.

— Мы встретимся снова! — прокричал ранее слышанный им голос, наполненный болью, и казалось, что он идёт откуда-то с неба.

Рай выбежал на середину дороги. Чары над ним разрушились. Он всё ещё смотрел вперёд, когда фигура в чёрном приземлилась прямо перед ним без единого звука. Молодой путешественник снова оказался в безнадёжном оцепенении. Может ли человеческое лицо быть настолько красивым? Он бы не удивился, если бы оказалось, что он всё ещё в лесу, и всё это сон.

— Похоже, с тобой всё в порядке, — сказал мужчина.

Хотя это звучало странно от человека, только что вступившего в смертельную схватку, Рай, казалось, не знал таких проблем, когда кивнул.

— Спасибо за то, что сделали прошлой ночью, — сказал он, опустив голову. — Тот тип наверху — это был один из них?

— Видимо, они затаили обиду. Тебе нужно беречь себя.

— Так и сделаю, — ответил молодой человек, а затем добавил: — Эм, я Рай.

— Зови меня Ди, — произнёс юноша в чёрном, а золотые пылинки танцевали вокруг него.

В этот момент с дальнего конца улицы послышался скрип колёс.

— Извини, что заставила тебя ждать, — сказала Амне с места водителя повозки, когда остановила её рядом с ними двумя, а затем её глаза расширились. Всё её тело, не только щёки, вспыхнуло, подобно розе. — Кто он? — спросила девушка таким тоном, который можно было описать только как детский.

— Это мистер Ди. Он помог мне прошлой ночью.

— Ты не говорил.

— Куда вы направляетесь? — напрямую спросил Ди.

— Там, дальше, есть особняк Аристократов. Кроме этого, здесь больше не на что смотреть, — сказал Рай, и его голос звучал несколько фамильярно.

— В таком случае, не могли бы вы меня подвезти.

— Да? — спросил Рай, подняв бровь. Беспокойство неожиданно охватило его. Он отчаянно искал его причину, но его разум обнаружил только неопределённую тьму.

— Будь моим гостем, — сказала Амне немного рассеянно, указывая на сидение рядом с собой. Мало того, что она согласилась, Амне будто была в трансе. На семнадцатилетнюю девушку красота Ди подействовала как наркотик.

— Это твоё место, — сказал Ди, касаясь плеча парня.

— Но я думал… — прежде чем Рай успел ещё что-либо произнести, Ди толкнул его на сиденье рядом с Амне, и она улыбнулась, показывая зубы. Она была прямолинейной девушкой.

Когда Ди забрался в кузов повозки, её невидимые поршни стали раскачиваться вверх и вниз, и повозка медленно двинулась по лужам и грязи.

Когда Амне вновь посмотрела вперёд, она вскрикнула и указала на землю.

— Эта вещь там — это рука! — воскликнула она.

Несмотря на то, что на чёрной земле мало что можно было разглядеть, на ней, обрубленная по локоть, в луже крови лежала рука… и на ней была надета униформа, которую Рай не мог не узнать.

После того, как повозка покинула деревню и проехала по дороге какое-то время, она начала подниматься по склону.

— Что это ещё за парни? — спросил Рай у Ди, который не произнёс ни слова с того момента, как они тронулись. Парень держал язык за зубами, потому что на него действовала аура Ди, а так же потому, что роль простого путешественника, которого он изображал, требовала того, чтобы он не распространялся о песне.

— Странствующие воины. Все они достаточно опытны, — тихо ответил Ди.

— Ты хочешь сказать, что уже сражался с ними? — спросил Рай, и невероятные события вчерашней ночи промелькнули у него перед глазами.

Хотя он ничего не узнал о молодом блондине, он видел, как один из его товарищей разрезал змею одним ударом, и видел, как второй проглотил огромную змею. Более того, судя по схватке, произошедшей не так давно, тот же человек, был, вероятно, способен бесследно исчезнуть. Всё это сильно отличало их от воинов, которых Рай видел до этого. И всё же этот мужчина, сидящий рядом с ним, с лёгкостью сражался с ними. Рай ужасно разволновался.

— Эй, кто эти «парни», о которых вы говорите? — сидя за рулём, спросила Амне.

Девушка словно была создана из любопытства.

— Троица, которая напала на меня. Он только что сказал тебе, что они были воинами.

— Ну, они в деревне, ты же знаешь, — сказала Амне, не обращая внимания на удивление на лице Рая. — Они остановились в доме купцов. На доске объявлений висело сообщение, гласящее «Наёмные воины». В последнее время у деревни видели разбойников, так что мэр, вероятно, наймёт их. Если они хороши, разумеется.

Затем, необыкновенно застенчиво, девушка спросила:

— А, мм, а вы чем занимаетесь?

— Я Охотник, — лаконично ответил Ди.

— Охотник? Вы хотите сказать, что вы Охотник на вампиров? Это так здорово! — воскликнула Амне, повернувшись к нему.

В возврате семнадцати-восемнадцати лет большинство людей имели представление, что собой представляли Охотники, однако эта девушка, казалось, была исключением. Но, безусловно, к очень редким Охотникам на вампиров относились с почтением, которого не удостаивались Охотники на других монстров.

— В таком случае, вы без труда справитесь со всеми тремя. Даже если Аристократы вернулись в особняк, с ними проблем не будет.

— Говоришь, они вернулись? — спросил Ди.

— Это слух. Почти двадцатилетней давности… — начал Рай, рассказывая историю именно так, как Амне рассказала ему. Ди слушал, не говоря ни слова, но потом он вдруг перевёл взгляд вперёд. Последовав его примеру, Рай затаил дыхание.

Утопая в море зелени, в которой растворялась узкая дорога, располагался великолепный особняк, который ошибочно можно было принять за целый дворец.

— В чём дело, ты никогда не видел такого раньше? — Амне явно подтрунивала над ним, но Рай, казалось, даже не заметил.

Ближайший замок Аристократов был в сотне миль от родной деревни Рая — не малое расстояние. Хотя он часто слышал страшные сказки о них перед сном, он никогда не видел настоящего Аристократа. Более того, в этом был смысл песни.

— В вашей деревне остались жертвы Аристократов? — спросил Ди.

— Не смеши меня! Все они были уничтожены. Я уверена, что как и везде.

— Не обязательно. Когда кто-то не полностью становился одним из них, были случаи, когда семья жалела их, и их скрывали и запирали в подвалах.

— Это отвратительно! В этом случае, что они должны делать после этого? Жертвы, которые продвинулись в определённой степени к превращению в Аристократа, прекращали стареть. Если вся их семья умрёт, смогут ли они в одиночестве оставаться в подвале до скончания веков? Интересно, как обстоит у них дело с питанием? Голод будет мучить их всю вечность?

— Ты просто говоришь, что чувствуешь, не так ли? — сказал Рай, и в его голосе слышался гнев. — Вы можете уничтожать всех Аристократов, как вам нравится. Но их жертвы люди, как и мы. Ты могла бы говорить о них мягче.

— Что это ты заважничал вдруг?! Если тебя когда-нибудь укусит Аристократ, ты станешь одним из них, вот и всё. Ты такой дурак.

Раю стало противно. Были ли это те слова, которые могла сказать девушка, которая состояла в исследовательском кружке школы? Она была слишком чёрствой.

— А ты тратишь слишком много времени, зарываясь в книги!

— О, правда?!

После этого никто ничего не говорил, и все трое просто слушали гул двигателя.

Парадные ворота стали ближе.

— Останови здесь, — сказал Ди.

— Зачем? Разве мы не войдём внутрь?

— Я слышал ржание лошади. Кажется, кто-то нас опередил.

Рай и Амне переглянулись.

— Думаешь, что это те ребята? — спросил парень.

Повозка остановилась. Ди вышел, сказав:

— Лучше не высовывайтесь.

— Но… — попытался протестовать Рай.

— Те парни пришли за тобой.

— О, прекрасно! Хочешь сказать, что они сели на твой хвост?

— Замолчи.

Пока те двое спорили, Ди мчался к воротам, и его плащ развевался за ним. Толкнув ржавые железные панели, он вошёл во двор.

Сад, где давным-давно женщины в белых платьях и мужчины в чёрных плащах наслаждались изяществом ночи, был залит солнечным светом, отображающим губительное воздействие времени. Различные пятна вокруг белого особняка, который был почти разрушен, должны были быть делом рук селян, пришедших после того, как Аристократы исчезли.

Ди вошёл в вестибюль. Его большая дверь давно рухнула.

— Добро пожаловать, — прозвучал обращённый к нему голос юноши.

Безмолвно взглянув вверх, он увидел золотой свет, который танцевал на площадке прямо перед ним, где две лестницы, ведущие на второй этаж, сходились вместе. Светлые волосы. Холодное и молодое лицо служило оправой для изысканной улыбки.

— Прошу простить нашу неучтивость прошлой ночью. Видя вас здесь, рискну предположить, что Курт ранен, — юноша не сказал, что его товарищ убит. Его оценка ситуации была очень точной.

— Ты быстро сюда добрался, — сказал Ди.

— Я прилетел. О, прости, что не представился ранее. Я Прайс.

— Ди.

То, как изменилось выражение лица молодого человека, было настоящим зрелищем. Его лицо отражало страх и сожаление — но потом он всё же ухмыльнулся.

— Охотник на вампиров Ди. Я должен запомнить момент, когда впервые увидел твою красоту. Это большая честь для меня — встретиться с тобой.

— Я о тебе тоже слышал, — бесстрастно сказал Ди.

— О, правда? Что именно?

— Что ты убивал женщин и детей, пока тебе не платили. Тобой действительно стоит заняться.

Прайс был озадачен ответом. Обычно такие слова звучали с осуждением, но из уст Ди их можно было расценить как комплимент.

— Что же привело тебя сюда? — спросил юноша.

— А тебя?

— Мне не хотелось бы отвечать, но так как ты спрашиваешь — я странствую, чтобы найти источник этой песни.

— Ты слышал её в утробе матери. Итак, почему ты вдруг пришёл сюда?

— Ну, на самом деле… — начал Прайс, но замешкался. Возможно, он никогда не задумывался над этим вопросом. — Во-первых, будь добр, ответь на мой вопрос. Почему величайший, из живущих ныне, Охотник на вампиров бродит по руинам, которые Аристократы давно забросили?

Один стоял наверху, другой внизу — и в пространстве между ними тёк непередаваемый ужас.

— Я должен кое-что прояснить, — заметил Прайс. — Мы уже нашли нанимателя. Пожалуйста, имей в виду, что наши действия в деревне подкреплены поддержкой не самой незначительной фигуры.

— И эта личность хочет избавиться от меня? — мягко спросил Ди.

Выражение лица Прайса застыло.

— Двадцать лет назад Аристократы, что покинули это место, вернулись. Некоторые люди слышали эту песню, и теперь их дети вернулись сюда все одновременно. Почему? — спросил Охотник, его чёрные глаза, казалось, пронизывали Прайса насквозь.

Пара голубых глаз ответила ему. Казалось, будто две изящные скульптуры появились в зале, где царило только запустение.

II.

— Почему? — спросил Ди, его голос эхом разнёсся в тишине.

Капля пота скатилась по щеке Прайса.

— Отвечай мне, — когда прозвучала команда Ди, грозное рычание донеслось с пола от двери позади Охотника.

— Биджима? — произнёс Прайс, на его лице заиграли нотки радости. Явно сбросив чары Ди, он вытер рукой глаза.

— Похоже, даже ты плохо справляешься с Охотником на вампиров Ди. Это весьма досадно.

Если десятифутовое четвероногое существо с тремя головами в дверном проёме действительно сказало это, это было скорее смешно, чем удивительно. От макушки головы и до кончика хвоста всё тело зверя было покрыто глянцевой чёрной сталью. А за ним стоял человек в униформе.

— Шевельнёшься, и он разорвёт тебя, Ди. А я сверну этим двоим шеи.

Он усилил хватку, и лица Рая и Амне перекосило от крика.

— Ты ведь понимаешь, что невозможно сражаться на равных с Охотником на вампиров такой репутации, как у тебя, без рычагов воздействия. Так что давай, отвечай на вопрос Прайса, Ди, — человек в униформе — Биджима — оскалил пожелтевшие зубы. — Справедливо предупредить тебя, что этот зверь — сторожевой пёс, оставленный Аристократами с юга. Особый состав сплава, из которого изготовлена его броня, выдерживает прямой удар из небольшой ядерной пушки. Только взгляни, что он ещё может делать, — разноцветная вспышка охватила Ди с обеих сторон. Собака изрыгнула её. Пламя, которое плавило сталь в шестидесяти метрах от удара, злобно расползлось по коврам.

— Можешь ли ты пройти через огонь, Ди? Теперь, если ты ценишь свою жизнь и жизни этих двоих, будь с нами откровенен.

— Теперь вас двое, — сказал Ди, а пламя мерцало на его лице. — Кому нужны ответы.

Лицо Биджимы стало ещё бледнее, чем лицо Прайса. Он понял, что он и Прайс были теми двумя, о ком говорил Охотник.

— Убей его! — крикнул он, но слишком уж горячо для человека, у которого есть козырь в рукаве.

В ту же секунду трёхголовый зверь рванул вперёд, извергая пламя, а Охотник на вампиров бросился прямо на него.

— Какого чёрта?! — воскликнул Биджима, забыв о том, что собирался свернуть шеи двоим своим пленникам. Каждый огненный поток, направленный на Ди, был рассечён посередине, позволяя ему пройти. В тот момент, когда злодей осознал, с каким безбожным мастерством владения мечом он столкнулся, он сосредоточил всю свою сокрушительную силу в руках. Но его пленники даже не шелохнулись. В недоумении глянув вниз, он обнаружил грубые деревянные иглы, прошедшие через оба его локтя. — Вааах! — проревел он, его рёв был скорбным и отвратительным. Но естественно, этот крик не мог остановить обнажённый клинок Ди.

С оглушительным хрустом три головы зверя были срублены, но затем Ди остановился прямо перед телом, из которого фонтанами била чёрная кровь. Даже обезглавленное тело, казалось, растворилось в звучании песни.

Лица всех присутствующих — включая самого Ди — в мгновение ока обернулись в сторону маленькой двери в задней части зала. Увидев рванувшего вперёд Прайса, Рай тоже побежал. Биджима уже отпустил своих пленников и выбежал во двор.

Рука Ди остановила Рая. Взглянув на дверь, за которой исчез Биджима, Охотник через секунду бросился к двери. Он был всего в нескольких шагах от неё, когда дверь захлопнулась. Раздался звук запираемого замка.

Не останавливаясь, Ди врезался в дверь плечом. Хотя она заскрипела, но не открылась — в особняке Аристократов двери были изготовлены с учётом их силы. Наконец, с третьей попытки замок уступил. За дверью пролегал коридор.

Примерно в пятнадцати футах от них замер Прайс. Он стоял лицом к лицу с Ди. И казался измученным.

— Ты слышал это?

— Я слышал, — ответил Ди.

— Красивая мелодия. Даже если не брать во внимание голос.

Певцом, безусловно, был юноша.

— Думаешь, это был Аристократ? Нет, это невозможно. Ни один Аристократ не мог иметь голос, как этот. Тогда кто это был? — пока Прайс продолжал говорить, Ди осматривал всё вокруг, стараясь найти следы чьего-либо присутствия, но вскоре повернулся к воину спиной.

— Он ушёл?

Охотник слегка кивнул в ответ на вопрос Рая.

Каждый, кто поёт эту песню, уходит. Даже мой отец ушёл.

— Давайте уйдём отсюда, — предложил Ди.

Прайс молча наблюдал, как три фигуры исчезли в зале. Он смотрел так печально, будто он был последним живым существом на земле.

III.

После расставания с Амне, которая, казалось, хотела что-то спросить, но странным образом не могла сделать этого, Рай сидел в своей комнате в гостинице. Тот прекрасный голос всё ещё звучал в его голове. Был ли этот голос тем же самым, что слышали его отец и Прайс? Нет, он думал, что это невозможно. Но он не знал почему. Он спросил об этом Ди, но не получил ответа.

Промучившись до заката, Рай, наконец, отправился в соседнюю комнату, чтобы поговорить с Ди. После возвращения в деревню Охотник так же остановился в гостинице.

Даже не удосужившись снять плащ, фигура в чёрном сидела на стуле у окна. Деревня была окрашена глубоким синим цветом. Странное чувство искажения реальности охватило юношу, поскольку он только что задался вопросом, что могло произойти, если бы рядом не было Охотника, когда он запел песню. Он единственный из живущих мог вернуть жертв лунного света к реальности, призвав их ночью в себе.

— Что случилось? — спросил Ди.

— Ничего особенного. Я просто хотел немного с тобой поговорить.

— Присаживайся, — после Ди спросил: — Зачем ты пришёл сюда?

Честно говоря, Рай был в восторге, что он был интересен Охотнику. После того, как он закончил рассказывать Ди историю о своём отце, он сказал:

— Я подумал, на что бы было похоже встретить человека, спевшего эту песню. Если это вообще возможно, я хотел бы услышать её прямо из его уст. Это всё, чего я хочу. Как только это будет сделано, я вернусь домой, — затем он продолжил: — Но мне интересно, что это был за Аристократ. Замыслы одного из них заманивают туда людей с помощью одной только песни… и люди, которых он укусил, не нападали на своих родных, а просто бродили по ночам и пели. Ты когда-нибудь слышал о похожих Аристократах?

— Нет, — ответил Ди, продолжая смотреть в окно. Когда мир укрыл мрак, тут и там засияли огни. — Существуют разные виды Аристократов. Возможно, некоторые Аристократы и вовсе не являются Аристократами.

— Ты ведь это не всерьёз.

В этот момент раздался стук.

Рай вскочил наготове — он подумал, что это наверняка троица, преследовавшая его. Но он ошибся. Стучавшим был слуга из дома мэра. Он объяснил, что его наниматель услышал, что знаменитый Охотник на вампиров Ди остановился в их деревне, и хотел бы нанять его для работы. Он также сказал, что его наниматель хочет увидеть его немедленно. Ди согласился. Слуга добавил, что молодой человек тоже должен сопровождать их, и что им нужно будет обсудить вопрос ночи. Хотя Рай не получил ответа, как мэр узнал о нём, он всё же решил пойти.

Когда они направились на восток в сторону дома мэра, Рай ехал в повозке, которую отправили за ними, а Ди ехал не недавно приобретённой лошади-киборге.

В роскошной гостиной, подобающей главе города, мэр ожидал их с тремя мужчинами: Прайсом, Биджимой с перебинтованными локтями и Куртом, оставившим всё оружие. Рай был настороже, в то время как Ди спокойно сел на предложенное место. Окна были задёрнуты тяжёлыми шторами.

— Добро пожаловать, Охотник на вампиров Ди. Я мэр Кобир, — произнесла седовласая женщина, улыбнувшись. — И эти трое, как вы можете видеть, находятся у меня службе. Как вы могли догадаться, до меня дошли неприятные слухи.

— И какие же? — спросил Ди, не обращая внимания на троицу, стоявшую позади мэра Кобир, словно их вовсе не существовало.

— Что Аристократы снова вернулись.

— Вы сказали «снова»?

— Да. Они уже возвращались однажды, почти двадцать лет назад. В тот раз при помощи берушей и запертых дверей всё обошлось, так что жертв не было. Я надеюсь, что и в этот раз всё будет так же. Я хочу, чтобы вы объединили свои силы с этими тремя и уничтожили Аристократов.

Бросив взгляд на испуганную троицу, Рай отвёл глаза, поймав наполненный обидой взгляд Курта.

— Разумеется, я заплачу вам сумму, которую вы сочтёте достойной, и вы будете главой отряда.

Теперь Рай с изумлением уставился на троицу. Биджима и Курт выглядели удручёнными, на точёном лице Прайса играла ироничная улыбка, но никто из них не сказал ни слова. Должно быть, им обещали значительное вознаграждение, раз они согласились на такие условия. Однако не было ни единого шанса, что Охотник примет предложение.

— Очень хорошо, — сказал Ди. — Но вы должны оставить право решения за мной. Вы не можете командовать мной.

— Понимаю, — ответила мэр.

Очевидно, что эта женщина была вполне компетентна в управлении этой деревней, и не без оснований.

— Так чего вы желаете от нас, босс? — с горькой усмешкой спросил Прайс.

Подойдя к окну, Ди отодвинул в сторону занавески и взглянул во тьму, в сторону особняка.

— Что ж, мы направляемся обратно в особняк. Биджима, ты проводишь молодого человека в гостиницу.

— Извините, за то что говорю это, но я прочесал каждый дюйм того места, — сказал Прайс. — Я никого не нашёл.

— Возможно, их просто нельзя увидеть, — ответил Ди, не отрываясь от окна.

Возможно, почувствовав что-то, он отодвинул занавеску, когда Прайс подошёл.

Мэр ахнула.

Рай одновременно ощутил ужас и странное чувство облегчения. Казалось, его долгое путешествие не было напрасным.

Огни разных деревень были разбросаны вдалеке — в одной точке на возвышающейся горе, чьи очертания смутно виднелись в темноте, замерцал небольшой огонёк, возвещая о возвращении тиранов.

После того, как Прайс и Курт ушли с Ди, Рай остался в доме мэра. Он сказал, что здесь будет безопаснее, чем в гостинице, и мэр не захотела заставлять его возвращаться после наступления темноты. Биджима сказал ему поступить так же, перед тем как скрылся.

— Я слышала о тебе от этих трёх мужчин. Они говорят, что ты путешествуешь в одиночку. Каким же храбрым человеком ты должен быть.

— Думаю, да.

— Зачем ты пришёл в нашу деревню? Тебя, как и Прайса, привлекла песнь?

— Верно, — затем, отвечая на её вопросы, Рай рассказал ей о своём отце и песне.

Холодно взглянув на шторы, которые опустили её слуги, мэр сказала:

— Эта песня — порождение дьявола! — это прозвучало так, будто она разговаривала сама с собой. — Аристократы создали эту песню, чтобы заманивать селян. Те, кого они призывали, никогда больше не возвращались домой. Эта проклятая мелодия никогда не должна была сорваться с губ. И поэтому она так хороша.

— Но я слышал, что все те, кого призвали, вернулись.

Мэр рассмеялась — Рай был слегка удивлён тем, что эта женщина может смеяться.

— Девушка из отеля скормила тебе всю эту чепуху, так? Видишь ли, все жертвы Аристократов становятся их слугами. Ты знаешь какие-либо исключения?

— Нет.

— Они все ушли. Даже мой собственный ребёнок, — электрический разряд пробежал по спине Рая.

Если эта женщина, которой было около шестидесяти, потеряла своего ребёнка, тогда возвращение Аристократов около двадцати лет назад было больше, чем простой легендой.

— Я была так загружена работой по дому, что я практически не замечала своего ребёнка. Я не обратила внимания на первые угрозы со стороны особняка Аристократов. И с тех пор я живу одна.

Где-то пробили часы.

Поправив свою серебристую гриву, мэр встала.

— Поужинай со мной, — сказала она. — Когда закончим, наступит время ложиться спать.

Даже после того, как они спешились у ворот, свет не погас. Он горел в дальнем правом крыле особняка — в одной комнате.

— Они просто не могли не заметить нас. Но, как бы то ни было, они наверняка нас недооценивают, — саркастически сказал Прайс.

Хотя путешественники были готовы заходить в особняки Аристократов, никто из них не рискнул бы остаться ночью в одиночку. В любом случае, посетители проявляли немалую смелость.

— Проверьте сад. Я пойду через парадную дверь.

— Проверим.

Прихватив с собой молчаливого и угрюмого Курта, Прайс ушёл.

Увидев, как пара исчезла, Ди вошёл в особняк. Спокойно пройдя через холл, он направился в строну коридора, ведущего в заднюю часть здания. Повернув в его конце, он попал в правое крыло. Его походка была твёрдой, а обе руки спокойно лежали по бокам. Наконец, он достиг своей цели. Перед ним была дверь, украшенная искусной резьбой. Когда его рука в чёрной перчатке толкнула её, она открылась без малейшего сопротивления.

Ди молча стоял в мерцающем свете. Кровать с балдахином, письменный стол, установленный эркером, шикарный шкаф из чёрного дерева и белые кружевные занавески, колышущиеся на окнах, были покрыты белой пылью. Это была типичная обстановка для комнаты женщины. Ди подошёл к столу, на котором стоял серебряный подсвечник — источник света. Скорее всего, кто-то использовал вещи, оставленные здесь. Синие свечи уже прогорели наполовину.

След хозяина комнаты остался здесь. Почти незаметный холодок — скорее всего, от дыхания Аристократа.

Ди подошёл к кровати. После двух шагов его тело стало размытым, словно в тумане.

С певучим звоном в потолок вошла стальная стрела.

Одним прыжком Ди вернулся к двери. В коридоре никого не было. В стене напротив застряли три иглы из грубо обработанного дерева. Все они были брошены Ди одновременно со взмахом меча, отбившим смертоносный удар. Ни один из ударов не был пропущен. Его соперник был достоин похвал.

— Не слабо, — сказал хриплый голос. Голос шёл от левой руки, которой он взялся за иглы. Вытащив все три из стены, Ди обернулся. Возможно, певец дожидался ночи.

Как много людей знали значение слова «ноктюрн»? То была песня, которая любила ночь. Песня для тех, кто ожидает возлюбленного в темноте.

Край плаща Охотника вспыхнул. Порыв ветра нёсся через коридор в комнату. Ди безмолвно бросился вперёд.

Свет заполнил всё пространство. Игнорируя законы физики, лунный свет лился на три стены через окно, чтобы собраться в одной точке.

И в ней стоял певец.

Можно сказать, что Рай пробудился от инстинктов жителей Фронтира. Как только он открыл глаза, они сосредоточились на одной вещи. Дверной ручке. Она двигалась. Медленно поворачивалась. Хотя парень был уверен, что запер её.

Рай услышал скрип петель.

Фигура, которая пересекла пол и подошла к кровати парня, казалось, лишила его возможности двигаться. Рай был слишком увлечён, слушая песню. Она исходила изо рта тёмной фигуры, склонившейся над ним.

Лунный свет пронизывал женщину и выбеленный пол. Крупицы света сияли на её теле, выделяя её длинные волосы и складки платья, делая её похожим на нечто, вышедшее из могилы.

— Когда ты вернулась? — тихо спросил Ди.

— Я никогда не уходила, — ответила она, и её голос раздался в голове Ди. — Я всё время была здесь. Единственная причина, почему до сих пор вы меня не замечали, потому что я не пела.

— А эта песня — кто научил тебя ей?

— Я не помню, — незамедлительно ответила она. — Нет смысла спрашивать, кто научил меня ей, или когда. Всё что я знаю — это как петь.

— Тогда позволь мне спросить тебя — кто решает, когда тебе петь? Как и по каким правилам осуществляется выбор?

Женщина беззвучно обернулась к Ди — даже воздух не колыхнулся. Возможно, и комната, и женщина были лишь иллюзией, возможно, даже сам Ди.

— Что привело тебя сюда, прекрасный мужчина? Даже моя песнь не больше, чем шум, в твоём присутствии. Я чувствую, что могла бы даже забыть, как петь.

— Эту песню нельзя петь, — сказал Ди. В какой-то момент он оказался сбоку от женщины. — Эта песня, которую определённый человек заставил написать своих музыкантов и петь определённую женщину. Эффект от этого был совсем не тот, какой ожидал человек. И именно поэтому песня не может продолжать существовать в этом мире.

Сверкающие глаза женщины отразили облик Ди. Сквозь её нереальные формы было видно окно, и даже сам лунный свет.

— А ты… — начала женщина, но её мысли словно растекались водой. — Твоё лицо… манера держаться… Так похож на него… Ты не можешь быть…

Без единого лишнего движения Ди выхватил меч и разрубил тело женщины. Серебристая вспышка оставила след, словно Млечный путь, но почти моментально исчезла.

Ди не напал снова — это была лишь проверка. Хотя эта женщина существовала, она не была реальной. Чтобы поразить иллюзию клинком, даже Ди были необходимы особые навыки владения мечом.

Силуэт женщины начал расплываться, как сон во время пробуждения.

— Я всегда здесь. Приходи в любое время, когда захочешь.

Из-за спины Ди раздался скрежет вытаскиваемого из ножен меча. Через несколько секунд другой звук проник в комнату. Это были Прайс и Курт.

— Где певец? — спросил Прайс, настороженно оглядывая комнату. Прекрасный юноша, должно быть, услышал её.

— Она прямо здесь, — ответил Ди, глядя на пятно лунного света под окном.

— Я ничего не вижу, — ядовито заметил Курт. — Господи, ты позволил ей уйти. И это после всех разговоров о том, что ты самый лучший Охотник на вампиров на Фронтире. Она бы никогда не ушла, если бы я был здесь, говорю тебе! — его колкие замечание шли от обиды за обе раненные руки.

— Я немного разочаровался в тебе, — саркастически заметил Прайс.

Раздался глухой стук, когда стальная стрела упала к его ногам.

— Что это?

— Кому из вас двоих она принадлежит? — спросил Охотник.

— Эта штука? Что ты хочешь сказать?

— Эту стрелу ранее выпустили в меня, — когда Прайс взглянул на него, Курт опустил глаза.

— Я думал, что сказал тебе не делать этого.

— Чёрт, такая стрела могла прилететь откуда угодно, — неуверенно ответил Курт.

— Мы разделились в саду, но я не думал, что он собирается стрелять в тебя. Прошу принять мои извинения, — сказал Прайс, прежде чем подобострастно поклониться Ди. — Такого больше не произойдёт. Я прошу твоего прощения.

— Ты, наверное, шутишь! Нет причин, по которым ты должен просить прощения у этого шута. Если бы у меня была даже половина шанса, я бы наверняка его убил, — прогремел человек в униформе.

Но ледяной тон оборвал его:

— У тебя никогда не будет ещё одного шанса.

Казалось, этот голос мог заморозить сам лунный свет.

— Ты грязный… — начал Курт, потянувшись левой рукой к груди. Стрелы, спрятанные в его униформе, вырвались наружу и чёрной вспышкой полетели к Ди. Но все они, казалось, были сбиты вспышкой белого света. Левая рука мужчины потянулась за новым оружием, когда обнажённый клинок прошёл через неё по диагонали. Разрубленная от левого плеча до правого бедра, верхняя половина тела Курта не соскользнула до того момента, пока Ди не вернул клинок в ножны.

— Ты собираешься его хоронить? — освободившись от гипнотического воздействия вопроса Охотника, Прайс снова смог двигаться. — Ты… ты не склонен к прощению, так? — пробормотал он.

Хотя в его реплике был слышен смех, он плохо сочетался с жестокой реальностью того, что только что произошло. Он не пошевелил даже пальцем, пока его товарищей убивали на его глазах.

— Ты слышал песню женщины, верно? — спросил Ди, подойдя к окну.

У неё был совсем другой тон и, казалось, было бы удачей, если бы он не разнёсся по всей дороге от сада.

— Если ты смог услышать её снаружи в саду, она могла достичь так же и деревни. Давай возвращаться, — даже после того, как грациозная фигура в чёрном прошла через дверной проём, Прайс ещё стоял неподвижно какое-то время, пока чары над ним окончательно не развеялись.

Когда его жёстко встряхнуло, Рай инстинктивно попытался сесть. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать присутствие Ди и мэра.

— Что это? — спросил парень.

Вместо ответа рука в чёрной перчатке обхватила его подбородок и стала поворачивать лицо влево и вправо. Как ни странно, в этих движениях не чувствовалось грубости.

— Никаких отметин на нём, так? — спросила мэр с облегчением.

— Что происходит? — мужчина, прекрасный настолько, что он мог поверить, что всё ещё спит, спросил: — Ты слышал песню?

Прищурив глаза, Рай попытался вспомнить.

— Не-а. Хотя я спал, так что в действительности не знаю, — но он точно не мог быть уверен, что его ответ верен. Чтобы скрыть своё замешательство, он поспешно спросил: — Который сейчас, чёрт возьми, час?

— Сейчас середина ночи. Ложись спать, — с этими словами Ди вернулся в гостиную. Прайс и Биджима ждали там, и не было удивительным, что оба они были на взводе, обстановка была до боли знакомой.

— Ты действительно должен быть невероятным, раз смог одолеть Курта с одного удара, — сказал Биджима весьма взволнованно. — Сейчас мне достанется большая доля от того, что нам заплатит мэр. Спасибо.

— Он не слышал песню, — сказал Прайс, сверля глазами своего товарища.

— Когда Аристократ поёт, происходит своего рода отбор, — сказала мэр Кобир, поправляя свои серебристые волосы. — По легенде двухсотлетней давности, в восторг от песни приходили только молодые люди примерно двадцати лет. То же происходило и двадцать лет назад…

— Аристократ, который желает только молодую кровь, так? Это что-то новенькое, — заметил Биджима.

Глядя на дверь комнаты Рая, мэр продолжила:

— Как бы то ни было, парень не слышал её. Если бы произошло что-то необычное, я бы уже знала об этом.

— Возможно, он просто не помнит.

Три пары глаз уставились на Ди. Оттенок удивления сквозил в них, как и всегда.

Неудивительно, что Прайс первым пришёл в чувства.

— Ты имеешь в виду парня? Но если он не пошёл к особняку, и на его шее нет отметин, то я не вижу здесь никакой проблемы, — мэр кивнула, соглашаясь.

— На самом деле, со мной тоже не случилось ничего странного. Я думаю, что в песне прошлой ночью не было силы Аристократа.

Глаза Ди устремились к Прайсу.

— Возможно, был выбран только один человек.

— Выбран? — мэр и Прайс переглянулись. Глаза одного из них наполнились жутким, странным светом, когда обратились к фигуре в чёрном.

— Я тоже кое-что хочу спросить, — сказал Прайс.

Ди молчал.

— Что привело тебя в эту деревню? До сих пор я думал, что это простое совпадение, но ты ведь что-то знаешь?

— Певец в особняке, — сказал Ди. — Это единственное существо, которое знает всё. Сейчас мы все должны немного отдохнуть.

II.

— Почему ты такой рассеянный?

Рай обернулся на это неожиданное замечание. Амне была рядом. Её волосы были собраны в высокий хвост, и она надела тонкие брюки. Довольно крупные округлости под её жёлтой блузкой заставили парня занервничать.

— Поскольку ты не вернулся, я зашла проведать тебя. Используешь ты номер или нет, за него всё равно нужно платить, знаешь ли.

— Я знаю, — ответил Рай, прислонившись к ближайшему стволу дерева и разглядывая сверкающие полосы в пятнадцати или двадцати футах от него.

Берущая начало от горного источника, находящегося примерно в двадцати милях к северу, река имела какое-то мрачное величие. Брызги, падающие на камни, давали возможность чисто белым цветам расцветать на них, и различные оттенки радуги тут и там сверкали между камнями от солнца.

Как доказательство того, что это не обычная игра света, когда серебристая рыба вырывалась с поверхности воды и схватила цветы ртом, оттенки радуги начинали гаснуть. Рёв реки напоминал странное рычание под землёй.

Они шли по дороге, которая вела от дома мэра к центру городка. По берегам реки не было видно никаких следов пребывания путешественников.

— Ты не в очень хорошем настроении, так? Что случилось?

— Ничего особенного.

— Это не ничего особенного, я бы сказала. Вчера ты был совершенно другим человеком. Ты действительно такой мечтатель?

— Какого чёрта ты говоришь такое одному из ваших постояльцев?!

— Ладно, ладно, — сказала Амне, указывая на электрическую повозку, которая была припаркована рядом с ними. — В таком случае, позволь показать нашему гостю наше гостеприимство. Я проведу тебе экскурсию по местам былой славы Аристократов по карте, составленной Обществом исторических исследований Аниса.

— Не интересует, — ответил Рай, отстраняясь.

— Что такое? Вчера ты был счастлив отправиться на прогулку. О, я поняла! Теперь, когда ты перенервничал, ты потерял присутствие духа, не так ли?

— Это так.

— Трус.

— Я простой путешественник. Меня не интересуют проклятые Аристократы.

— Это ложь. Вчера в доме мэра твоя заинтересованность была настоящей. Так что, если ты решишь остаться в доме мэра, где я не могу наблюдать за тобой…

Это будет выглядеть, как будто у тебя много секретов.

— Ты меня не так поняла.

— Как угодно. Пойдём со мной. После всего, ты сможешь увидеть все достопримечательности бесплатно. Тебе не повредит это увидеть. И я подготовила кое-что особенное, чтобы сделка стала ещё лучше.

— О, что же это? — спросил парень без особого интереса.

Честно говоря, Рай был немного встревожен. Отвечая на вопрос Ди, он сказал, что не было ничего необычного, но на самом деле он просто не мог ничего вспомнить о предыдущей ночи. Его воспоминания обрывались после того, как он забрался в кровать. Это было необычно для Рая, тем более, что он прекрасно помнил всё, что было до того. Как он уснул во второй раз. Более того, он не мог отделаться от чувства, что следовал за кем-то. Когда он проснулся утром, Ди, оба воина и даже мэр уже ушли, но один из слуг мэра передал ему приказ оставаться с этой ночи в её доме. Он столкнулся с Амне, когда уходил, чтобы собрать свои вещи и забрать их. Один из той четвёрки, вероятно, следил за ним. Скорее всего, это был Биджима, хотя он довольно небрежно исполнял свои обязанности, чтобы Рай не мог его заметить.

— Я скажу тебе, что это за бонус, если ты сядешь в повозку, — сказала девушка. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё услышал.

Это был весьма заманчивый способ избавиться от невидимого преследователя.

— Хорошо. Я пойду с тобой, — сказал Рай с неохотой. — Но по возвращении ты должна забыть о плате за мою комнату.

— Эй, это совсем другое дело!

— В таком случае, можешь на меня рассчитывать.

— Хорошо, я поняла. Ты настоящий скряга, так? — раздражённо сказала Амне, хотя его скупость была вполне естественной.

Повозка проехала примерно четверть мили на юг, прежде чем остановиться. Они были в поле, на некотором расстоянии от главной дороги. Хотя оно выглядело так, будто языки зелёного пламени покрывают всё в пределах видимости глаз, тут и там выглядывали чего-то чёрного, словно отставленные пальцы. Это явно были останки какого-то массивного сооружения.

— На этом месте стоял один из научных центров или заводов Аристократов. В последнее время, правда, мнение, что это был объект совсем иного рода, набирает силу.

— Что за объект?

— Концертный зал!

— Ты не говорила, — ответил Рай, глядя на облака. Белые облака резвились в голубом небе, словно котята. — И кто же выдвинул эту теорию?

— Твоя покорная слуга.

— Дай мне передохнуть от этого, — фыркнул парень.

— Не важно, чья это теория, правда остаётся правдой! — по её страстному ответу Рай понял, что она была права. — Давай сюда.

Следуя её указаниям, Рай вышел из повозки и подошёл по траве к самым большим руинам.

— Вот оно! — объявила Амне, стоя там с волнением и эмоциями, подобающими девушке её возраста. Но впереди неё была лишь груда различных обломков неизвестного происхождения.

— И где должен был быть концертный зал?

— Ты не можешь так понять, просто глядя на это. Основа моей теории лежит дальше по дороге.

Потребовалось добрых пять минут, чтобы обойти массивные каменные развалины.

— Но как нечто такое большое и прочное могло разрушиться? Похоже, это должно было продолжаться тысячи лет.

— Хороший вопрос, — сказала девушка. — Он не разрушился — он был снесён.

— Как, селянами? Я слышал, что некоторые замки Аристократов превратились в руины, их было невозможно разрушить.

— Были такие, которые можно было уничтожить, и такие, которые нельзя. Это один из тех, что нельзя было уничтожить. Но Аристократы могли сделать это.

— Специально?

— Это единственное, что я смогла придумать, — они стояли перед каменным столбом примерно в тридцати футах от центра руин.

— Зачем они сделали это? — спросил Рай, чувствуя лёгкое головокружение.

— Я не знаю. Может, оно нарушало какие-то запреты. Может быть, оно просто перестало быть нужным. Но, судя по тому, как тщательно его разрушили, на то должна быть чертовски серьёзная причина!

— Чтобы разрушить концертный зал? Твоя теория довольно зыбкая.

— Чёрт с тобой. Давай посмотрим, что ты скажешь после того, как увидишь это, — сказала Амне, приближаясь к каменной колоне с угрюмым лицом.

Наклонившись, она коснулась точки на основе, и столб плавно развернулся. На том месте, где только что возвышался камень, образовалась яма около десяти футов в диаметре.

— Не стой так с отвисшей челюстью; верни её на место, — торжествующе сказала Амне. — Видишь, я нашла переключатель во время своих исследований. Хочешь спуститься?

— Что там?

— Я понятия не имею. На самом деле, до этого я ещё не спускалась туда.

— Значит, ты просто нашла её, и всё?

— Я исторический исследователь, знаешь ли. Не авантюрист.

— О, так ты оставляешь всю грязную работу парням, так? Прекрасно.

— Я уже достаточно наслушалась от тебя. Спускайся уже.

— Что ж, я тоже не авантюрист, — сказал ей Рай.

— Ты ведь мужчина, не так ли? Разве ты не хочешь посмотреть, что там? Если ты найдёшь сокровище, оставленное Аристократами, это будет настоящая удача.

Коснувшись рукой лица, Рай вытер пот. Солнечный свет был слишком ярким. Темнота внизу выглядела такой привлекательной.

— Я попробую, — сказал он.

— Вот это дух! — от края отверстия вниз шла белёсая лестница, уходившая под землю. Когда они спустились вниз на пять ступенек, поток холодного воздуха пронёсся над Раем. В тот же момент зажёгся свет. Включились светильники на стенах. — Они всё ещё работают. Можешь ты в это поверить?

— Здесь речь идёт об Аристократах, — напомнила ему Амне. — Аристократах.

Немного погодя они достигли дна. Там был коридор с довольно высоким потолком.

— Интересно, какой путь мы должны выбрать, — сказала Амне, с тревогой озираясь по сторонам.

— Сюда, — сказал ей Рай, указывая на путь, по которому он двинулся.

Он даже не знал, почему выбрал его. Идя прямо по коридору, они подошли к железным дверям. Когда они остановились прямо перед ними, двери разошлись посередине. Темнота за ними была рассеяна той же технологией, что и на лестнице. Шагнув внутрь, пара замерла на месте.

В пепельно-сером пространстве, которое казалось высеченным в самой скале, бессчётное количество людей лежало, как упыри. Они были обычными селянами, хотя их одежда была грязной и рваной. Сияние и восковой блеск их лиц не был всего лишь игрой света.

— Что… что за чертовщина? — спросил Рай, стараясь заставить свои колени не дрожать.

— Я не знаю. Может, это люди, что были укушены Аристократом.

— Нет, у них нет отметин «поцелуя Аристократа», — сказав это, Рай обернулся.

Амне только что резко вздохнула. Она держала кулак у рта.

— Взгляни, одежда на этих людях — она ужасно старомодная. Но на этих она такая же, как и моя. Может это… Может это жертвы, которые пропали ещё до исчезновения Аристократов… и те, кого укусили, когда они вернулись почти двадцать лет назад?..

— Я уже говорил тебе, что они не были укушены, — раздражённо рявкнул Рай, но потом замер. Он повернул лицо к Амне. Девушка тоже смотрела на него.

— Это люди, которых призвала песня, — сказала она дрогнувшим голосом.

III.

— Они не были убиты?

Амне покачала головой на вопрос Рая:

— Они живы. Но меня мучает вопрос, кто мог спрятать их здесь.

— Я не знаю, как насчёт тех, что здесь уже двести лет, но как насчёт семей тех, кто пропал двадцать лет назад?

— Кто знает? В те времена их было не слишком много. Смотри — один, два, три из всех них. И вдобавок ко всему, они с людьми, что пропали две сотни лет назад. Мы должны вернуться в деревню и расспросить об этом.

Тогда Рай уловил некий запах.

— Эй, ты часом не ранена, а?

Амне нахмурила брови. Но прошло менее секунды, прежде чем выражение тревоги сменилось полным ужасом на её лице. Наклонившись вниз, будто сложившись пополам, она смотрела вниз, на свою правую лодыжку.

— Она кровоточит, я стёрла кожу на каменной лестнице, когда мы спускались вниз, но… — взгляд Рая был прикован к людям в комнате, к тому, как они начали шевелиться. Как открывались их глаза… и как они встали и зашагали вперёд, не неровно, как марионетки, а медленно и плавно. — Но она не задета серьёзно. Я просто немного ударилась.

— Не смотри вперёд, — сказал ей Рай.

Все люди в зале уже поднялись на ноги. Смотрели на них. Пара начала отступать. Амне опустила лицо к полу; она просто хотела развернуться и побежать, сломя голову. Но остальные, скорее всего, бросятся за ней.

Они прошли через дверной проём. Хотя она молилась, чтобы они не последовали за ней, люди совершенно невозмутимо вышли в коридор. Амне закричала. Когда Рай попытался поймать её тело, забившееся в истерике, он потерял равновесие.

— Очнись! — закричал он, подхватывая её и стараясь выпрямиться. Бледные преследователи были прямо перед ним. Тело Амне дёрнулось в его руках. Слуги ночи безмолвно подошли к паре.

Когда они очутились на поверхности, то без сил рухнули на траву. Мир наполнился солнечным светом и ароматами жизни.

— Я думаю, мы сделали это, — пробормотала Амне, словно обращаясь сама к себе.

— Да, — ответил Рай, хрипло дыша.

— Но как? Я отключилась, когда они окружили нас, так что не могу сказать. Ты действительно так силён?

— Я не знаю. Но я знаю, что они все начали петь.

— Песню? Там внизу, в то время? Это, наверное, выглядело комично, — сказала девушка, хотя её лицо всё ещё оставалось бледным.

— Но это правда, — сказал Рай, закрывая глаза.

Всё вернулось так быстро. Как ни странно, сцена не заставляла его чувствовать отвращение. Кто мог представить, что такая кристально-чистая песня ночи будет литься из уст грязных людей, одетых в лохмотья? Прокладывая путь через толпу, Рай ощутил кол разочарования в груди. Песня была такой грустной и жалостливой. За последние двадцать или двести лет ничто не могло спасти эту песню, проходящую через их губы в подземном зале.

— Призванные песней не жаждали крови после возвращения, и просто бродили по деревне ночами и пели песню — легенда должна быть правдой!

— Невозможно, — сказала девушка. — Я никогда не слышала о таких жертвах, — пара переглянулась.

Позади них раздался грубый голос, полный восторга:

— Похоже, что вы двое видели какую-то интересную дрянь. Расскажите нам об этом, — красивый юноша и другой мужчина в униформе стояли по щиколотку в море травы.

Рай понял, что именно эти двое следили за ним.

— Ты что-то говорил о пении, так? — спросил Прайс, подходя ближе. — Кто пел? Те, что в подземелье? Думаю, мы должны с ними разобраться.

Хотя его тон был жесток, заявление Прайса было вполне оправданно. Основной закон Фронтира гласил, что любой, получивший поцелуй Аристократа, должен быть изолирован и ликвидирован. Поддерживая его, Амне кивнула.

Рай не мог понять, почему в тот момент он поднялся и крикнул:

— Нет! Вы не должны убивать их!

Биджима вытаращил глаза. Выражение лица Прайса не изменилось — только в его глазах появился новый блеск. Опасный блеск.

— Ты ведь то же слышал песню, так? — спросил прекрасный воин.

Амне, стоявшая рядом с ним, ахнула от удивления.

— Многие люди должны были слышать, так же, как и мы. И ещё, только двое из нас пришли в эту деревню в одно и то же время, будто мы были приглашены. Почему, как ты думаешь?

— Я не знаю ничего о твоём случае, — сказал Рай, стараясь защитить Амне. Он ощущал напряжение, исходящее от Прайса, острое, словно нож. — Я хотел услышать песню, которую пел мой отец ещё раз. Поэтому я пришёл сюда. Вот и всё.

— И я не могу винить тебя за это желание. Однако мне кажется, что, прикладывая к этому столько усилий, ты нам становишься препятствием.

Рай не знал, как ему отреагировать.

— Отойди. Мы собираемся выполнить поручение нашего нанимателя. И Аристократы, и их слуги должны быть уничтожены.

— Стоп! Вы не можете сделать этого! — изменение выражения лица Прайса было поразительным. Тень недоумения сливалась с практически родственным пониманием, но прежде, чем одна из эмоций взяла верх, воин спросил: — Почему ты их защищаешь? Это не кажется каким-то юношеским проявлением гуманизма, — тут его голос опустился ниже, словно он о чём-то вспомнил, и он продолжил: — Ты уверен, что ничего не случилось прошлой ночью?

Рай не ответил. Он не мог.

— Сейчас это не так уж и важно. Мы торопимся позаботиться о той группе внизу, — открыв карман на кителе, Биджима вытащил некий прибор. В нём была тонкая серебряная пробка. Предохранитель — и блок пластиковой взрывчатки. Судя по розоватому тону, там был зажигательный заряд. Хотя взрыв в пятьдесят тысяч градусов не мог уничтожить настоящих Аристократов, этого было более чем достаточно для их слуг. Биджима вытянул предохранитель и размахнулся правой рукой для броска вниз.

— Остановись! — парень был готов броситься вперёд, когда увидел серебристую вспышку прямо перед своим носом. Когда он отпрянул, бомба пролетела по дуге над его головой. Но другая линия пересекла её в воздухе. Уничтожив предохранитель, кол из грубого дерева начал падать и застрял в кустах.

— Ди? — одновременно закричали Рай и Амне, а Прайс пробормотал это имя с бесконечной ненавистью. Клинок, которым он замахнулся над Раем, должен был снести голову парня. Но под ногами воина оказался длинный кол, который заставил его споткнуться.

В пятнадцати футах от воинов стоял Охотник на вампиров, весь в чёрном, оперевшись на огромную резную голову демона с выпученными глазами и оскаленными клыками.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Прайс, делая шаг правой ногой, чтобы избежать кола, заставившего его споткнуться. Когда он с товарищами покинул дом мэра, они пришли прямо сюда. И они получили разрешение делать что угодно до ночи от самого Ди. О руинах они узнали в баре вскоре после того, как прибыли в деревню.

— Я шёл за парнем, — лаконично ответил Ди.

— Я вижу. Ясно, как божий день, — сказал Прайс, возвращая меч в ножны. — Но мне придётся доложить мэру, что ты встал на защиту орды слуг Аристократа.

— Нет нужды делать это, сказал Ди, — и его голос унёс ветер — ветер острый, как лезвие ножа.

Когда Прайс с удивлением посмотрел на него, Охотник продолжил:

— Ты собирался убить его, не так ли? — конечно же, он имел в виду Рая.

Секундой позже Прайс решил, что должен делать. Нет смысла пытаться опровергнуть очевидное при этом человеке.

— Не лезь, — приказал он Биджиме, когда тот шагнул вперёд, решив вступить в сражение с Ди, казалось, с пустыми руками.

Холодок промчался по позвоночнику Рая. Другой мужчина выглядел настолько беззащитным, что это не могло не беспокоить.

Ди бросился вперёд, обтекаемый ветром. Серебристая молния метнулась от его ножен. И прямо перед глазами Охотника расплылось кроваво-красное пятно. Застыв в той же позе, в которой он нанёс первый удар, Ди атаковал снова.

Но он не убил своего противника. Прайс отскочил назад почти на шесть метров. На его лице мерцала пара красных огней. Его глаза.

— Как тебе нравятся мои злобные глаза? — спросил Прайс, моргнув.

Каждый, кто видел демонический красный свет его глаз, был бы мгновенно ослеплён, и он ничего не смог бы сделать, чтобы восстановить зрение. Они так же посылали жуткий болевой импульс в мозг жертвы, чтобы свести её с ума. Глаза оказывали такое же влияние на злобных тварей и демонических существ. Но всё же молодой человек в чёрном всё ещё держал свой меч — и что ещё хуже, был на ногах — и казался миражом или ожившим кошмаром Прайса.

— Вот он — наш шанс. Убьём его! А после сделаем то же самое с уродами внизу, — предложил Биджима, но сильная рука остановила его.

— Отступаем, — сказал красивый, но бледный воин.

— Что?!

— Смотри, — сказал белокурый воин, указывая дрожащей рукой прямо перед собой.

Биджима глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки.

Грудь Прайса была разрезана прямой линией от основания шеи до живота.

— Да, он крупный игрок, но это только сейчас. Предоставь его мне! — сказал Биджима, хлопнув Прайса по плечу прежде, чем шагнул вперёд.

Заметил ли Ди странные изменения, которые претерпевал живот мужчины?

— Ты знаешь, что у меня есть прозвище. Звучит как-то нелепо, но меня называют «Биджима Второй Желудок». Деревня, в которой я рос, была бедной и холодной, как сам ад. Злобные жуки или демонические змеи, если они были съедобными, я ел всё. И я так старался продлить это как можно дольше, что всё закончилось вот так. В любом случае, я надеюсь, что ты не будешь сопротивляться и насладишься шоу, — посмеиваясь, Биджима добавил: — Единственная проблема в том, что ты сейчас ни черта не видишь.

Его униформа разошлась посередине. Поскольку все кнопки остались на месте, он, несомненно, внёс некоторые изменения вроде застёжки-липучки, чтобы она просто распахивалась, когда его живот начинает меняться. Но не только одежда Биджимы раскрылась. Живот Биджимы тоже раскрылся, обнажая тёмно-красные внутренности. Опасные твари выплеснулись из раны на шуршащую траву. Ядовитый полосатый змей, смертоносные скорпионы с поднятыми хвостами, газообразные существа, окутанные белой дымкой — их было больше, чем пара разновидностей. Даже одно такое существо представляло собой тошнотворное зрелище, но всё больше и больше тварей падало на землю и начинало прокладывать путь через траву к Ди, Раю и Амне.

Возможно, Ди как-то мог справиться с монстрами. Как бы то ни было, Рай и Амне вглядывались в пучину смерти около пяти секунд.

Амне беззвучно упала в обморок.

И вот это произошло. Песня, что поднималась из глубин земли. Словно окатила полдень ночью.

Куда сильнее, чем жуткие монстры, подземная камера приковала взгляд Рая. На его глазах монстры поползли назад, шурша в траве, словно ручей. Проползая через отверстие, они превратились в разноцветный поток, льющийся прямо вниз по лестнице, ведомые нечестивой мелодией прямо к собственной смерти.

— Сукин сын! — гневно закричал Биджима. Решив предоставить возмездие ветру, он выхватил палаш и направил его силу прямо на Ди.

Это была величайшая ошибка в его жизни.

Хотя Ди якобы не мог видеть, его клинок оставил серебристые полосы в воздухе.

Ощутив что-то горячее рядом со своим телом, Биджима по привычке бросился бежать и рухнул в яму.

Рай подбежал к Ди. Прайс бросился бежать к горам, как только Биджима направил свой клинок на Ди.

— Это было невероятно! Ты ранил этого ублюдка с одного удара. И ты видишь после всего! — но после этой фразы парень прикусил язык.

Глаза Ди оставались полностью закрытыми. И после того, как клинок вернулся в ножны, фигура в чёрном вдруг пошатнулась.

— Отверстие где-то здесь? — спросил он, с лёгкостью повернувшись в верном направлении.

Рай до кончиков ушей наполнился таким трепетом, что это заставило его задрожать, глядя на Охотника, а затем он закричал:

— Оно закрывается! — но его крик раздался слишком поздно. Массивный каменный столб повернулся в направлении, противоположном тому, в котором открылся, и прежде чем Ди успел сделать хотя бы один шаг к нему, отверстие в земле закрылось навсегда.

Они вернулись в дом мэра примерно в то время, когда лес и река окрасились голубым. Ослеплённый Ди сказал, что он собирается проверить другой участок руин, и хотя он был не из тех, кто просит о помощи, Рай и Амне решили сопровождать его.

Было удивительно, что он, казалось, мог «видеть» всё гораздо лучше, чем парень или девушка. Когда они въехали в лес, чтобы сократить путь, Ди быстро приказал им поднять верх повозки. Сделав так, как он сказал, даже не зная почему, они не получили даже минуты перед нападением роя золотых ядовитых ос.

Эти твари не отступали до смерти своей добычи, и они накатывали волна за волной. Единственным способом спастись было полное уничтожение роя, для чего нужно было выйти наружу, или страдать от каждого болезненного ядовитого укуса.

Но Ди выбрал другой способ. Он вогнал клинок прямо в сердце жужжащего кокона насекомых через покрытие повозки. Когда он втянул оружие обратно, золотая королева роя была наколота на кончик его клинка. Лишившись предводителя, осы немедленно разлетелись. Нанося удар через крышу повозки, Охотник не мог видеть свою цель. Единственное, на что ему приходилось полагаться, это то, что звон крыльев королевы отличался от обычных ос. Видимо, слух Ди был настолько острым, что он мог различить звук одних крыльев из тысяч.

В окрестностях села насчитывалось более десятка руин. Домики отдыха Аристократов, арены для механических гладиаторов, плотины, изменяющие течение реки, чтобы услаждать глаз — и, стоя в одиночестве на фоне этих разрушающийся строений в море зелени, молодой человек в чёрном выглядел прекрасной иллюзией. Но иллюзии, в конечном счёте, исчезают с течением времени. Но то, что видели парень и девушка — элегантность и одиночество этого человека — видение, которому не позволено исчезнуть никогда.

Когда Ди встал на каменную стену сада, который уже давно превратился в зелёный лес, Рай подошёл и тихо спросил:

— Ты, случайно, не дампир, а?

— Ты можешь определить? — спросил Ди.

Рай кивнул.

— В конце концов, развалины Аристократов просто кажутся слишком подходящими для тебя. И это пугает. Впервые в жизни я поймал себя на мысли, что было бы неплохо, если бы от Аристократов осталось больше разных вещей в нашем мире.

— То, что утеряно, никогда не вернётся. Солнце зашло для одного мира, и он больше не увидит рассвет. Оно принадлежит другому времени.

— Ты говоришь об Аристократах и нас?

— Ты слышал рассказы об Аристократах?

— Когда я был ребёнком, я всё время слышал их от моей болтушки-няни, — отозвался парень.

— И ты помнишь их?

— Да. Каждую из них.

— И все они были страшными?

— Почти все. Но были и хорошие тоже. Рассказы о том, как некоторые машины, оставленные Аристократами, исцеляли кого-то от неизлечимой болезни, или рассказывали о луне и звёздах.

— Почему ты запомнил их? — спросил его Охотник.

— Потому что они делали Аристократов счастливыми?

— Нет, я не думаю, что для них это было важно. Они бы никогда не хотели этого. Возможно, это было их желание — угаснуть без малейших напоминаний о себе.

— Тогда нет смысла вспоминать, так?

— Не в том, что касается Аристократов, — сказал Ди, устремляя невидящий взгляд на стены замка. На секунду Раю показалось, что прекрасный Охотник может исчезнуть в том направлении. — Размышления и воспоминания имеют значение только для тех, кто это делает. Это не причина изучить или узнать что-то, это просто воспоминания о давних вещах и делах. Возможно, ты должен назвать это «благодарностью».

— Благодарность? — хотя Рай пытался постигнуть божественный смысл слов Ди, ему это не особо удавалось. Тогда он задал другой вопрос: — Тогда почему ты следил за мной? — и Ди ничего не ответил.

Почувствовав что-то неприступное в Охотнике, Рай вернулся к ожидающей Амне и был страшно удивлён. На глазах своевольной девушки, возглавляющей общество исторических исследований, блестели слёзы.

— Что с тобой такое? Выглядишь ужасно. Если ты рыдаешь каждый раз, когда видишь красивого парня, то люди примут тебя за идиотку.

— Ты засранец, — вот всё, что успела сказать девушка, и тут же икнула. — Разве тебя это не печалит? Ты ничего не чувствуешь, когда смотришь на него? Он несёт очень давнее, давнее бремя. Бремя того, что уже давно утеряно. Из-за него, я уверена, он никогда…

— Они никогда что?

— Я не знаю. Просто не могу подобрать верные слова. Но ты тоже должен видеть это. Если ты не видишь, ты должен быть полным болваном, — девушка всё продолжала вздрагивать, и Рай нежно погладил её по спине. — Прости, — сказала она. — Я не хотела называть тебя болваном.

— Всё в порядке. Я привык к этому.

— Он собирается уйти.

— Все уходят, ты знаешь.

— Ты всего лишь ребёнок, так что не говори банальности.

— Но это правда, — сказал ей Рай. — Даже не зная, куда мы точно идём, мы всё равно уходим. Аристократы не знали — и мы, люди, тоже не понимаем.

Когда икота Амне стала особенно сильной, Ди подошёл к ним.

— Это ты заставил её плакать? — спросил Охотник.

— Ни за что, — ответил Рай.

— Ты будешь настоящим сердцеедом.

— Ты последний человек, от которого я хотел бы это услышать, — ответил парень. — Мы идём?

— Конечно! — ответила Амне, энергично кивнул, хотя её глаза опухли от слёз.

II.

Мэра не было в её доме. Когда они спросили у слуг о её местоположении, они ответили, что она не появлялась со своего отъезда.

— Я отправляюсь в особняк, — сказал Ди. — Вы двое можете пройти со мной часть пути, а затем возвращайтесь в гостиницу.

— Сейчас уже много времени, солнце опустится прежде, чем мы доберёмся до гостиницы, — ответил Рай. — Мы останемся здесь. Если мы запрём все замки, то всё будет хорошо.

Плюс, у меня есть беруши. Если песня попытается заманить меня, она делала это и прошлой ночью. Но если ты действительно беспокоишься о нас, возвращайся скорее.

— Понял, — сказал Ди, взглянув сначала на Амне, затем на Рая. — Позаботься о ней хорошенько, сердцеед.

Парень даже не успел возмутиться последней фразой прежде, чем Ди ушёл.

Тьма быстро сгущалась. Мэр так и не вернулась домой. Слуги указали парню и девушке их комнаты.

Сразу же после того, как Рай забрался в кровать, он услышал стук. Подойдя к двери, он спросил кто там, и женский голос ответил:

— Я.

— Что случилось?

— Открой. Мне так страшно одной, что я не могу заснуть.

Амне была одета в пижаму. Рай вспомнил, что двадцать лет назад у мэра был ребёнок, которого увела песня.

— О, девочка? — сказал он сам себе.

— Ты чертовски прав, я девушка. Где раньше были твои глаза?

— Нет, я имел в виду не тебя.

Амне пристально смотрела на парня, затем она вдруг бросилась к нему и велела себя обнять.

— Зачем?

— Мне страшно, идиот, — хотя она продолжала прижиматься к нему, несмотря на все его попытки оттолкнуть её, её соблазнительные формы заставили Рая думать о чём-то другом.

Неожиданно парень сказал:

— Ты знаешь, что я тоже скоро уйду.

— Не пытайся походить на мистера Ди. Вернувшись в гостиницу, мы бы не были в меньшинстве и могли бы попросить помощи, — сказала Амне, вкладывая больше силы в руки, обнимавшие Рая.

Стараясь освободиться от девушки, Рай поднялся на ноги. Тяжесть его взгляда, сосредоточенного на двери, превратила гнев Амне в страх.

— Что это? — спросила девушка.

— Кто-то идёт.

— Что?

— С первого этажа. Они поднимутся по лестнице в любую минуту. И там не один человек.

— Ну, я ничего не слышу. А как ты узнал об этом?

Но Рай не мог позволить этому вопросу взволновать себя. Шаги на первом этаже теперь стали подниматься по лестнице, и даже Амне смогла расслышать их прямо за дверью.

— Мне это не нравится, — сказала девушка. — Кто это может быть? Я не думаю, что в доме может быть так много людей.

Когда Рай начал рассматривать возможность сбежать через окно, раздался звук отпираемого замка, и дверь медленно отворилась. Фигура, что приближалась к ним в полумраке, была знакома обоим. И были ещё другие, что держались позади.

— Оказывается, ты ещё не спишь, — сказала фигура.

— Но ты… — начала Амне, клацая зубами.

— Мадам мэр, — сказал Рай.

* * *

Ди спешился во дворе. Плотные испарения наполняли разрушенный сад в этот вечер. Лунный свет. Он посмотрел на окно. Человеческая фигура таяла в неровном свете лампы.

Ди вошёл в особняк. Прокладывая путь через древний коридор, он казался частью всего этого, так ночной особняк подходил ему. Больше, чем кто-либо другой, молодой человек подходил к его разрушениям.

Дверь комнаты была открыта. Красивая фигура, сидящая у окна, повернулась лицом к Ди.

— Немного поздно, не так ли? — с издёвкой сказал Прайс.

— Что ты делаешь?

— Я жду. Певицу. Я тоже понимаю красоту ночи, — как только он убедился, что глаза Ди всё ещё закрыты, на его лице отобразилось удивление.

— И ты собираешься стать слугой ночи? — спросил Охотник.

— Почему ты это спрашиваешь? Ты уже кое-что понял после всего, не так ли? Ещё один раз я задам тебе тот же вопрос. Зачем ты пришёл сюда, Ди?

— Но это не то, что решает певица, — продолжил Ди свинцовым голосом.

— Ну, тогда кто решает?

— Воля ночи — тот, кто создал и певицу, и песню.

— И это будет?.. — начал вопрос Прайс, покидая своё место у окна без единого звука. Его глаза светились красным огнём.

Стул у окна оказался занят певицей. Прайс оцепенел, глядя на женщину в её паутинообразном наряде.

— Я слышал твою песню, — рассеянно сказал Прайс. — Вот почему я пришёл сюда. Я, наконец, понял, что я был избран.

— Но нужен только один из вас, — прокрался в его голову голос — голос дамы. Голос настолько прекрасный, что невозможно было понять, что это за женщина.

— Тогда это буду я.

— Есть ещё один. И он точно придёт сюда.

— Итак, кто будет это решать?

— Воля ночи.

Прайс посмотрел на Ди. Человека, что дал тот же ответ, что и призрачная певица, превратившегося в статую того же оттенка, что и сама тьма.

— Кто ты? — спросил он. — Что ты такое? — ответ на его вопрос пришёл незамедлительно.

— Я Охотник на вампиров, — но следующие слова Ди были обращены к иллюзии: — Ты не единственная.

— Да? — голос в его голове смолк, и фигура на фоне окна задвигалась, словно желая показать, как она потрясена.

— Возможно, ты прав. Но кто мог знать, что есть более одной меня? Это то, в чём я не уверена.

— Когда другая будет здесь?

— Скоро.

Услышав этот ответ, Прайс повернулся к Ди с ужасно горящими глазами.

— Когда то время наступит, только ты будешь стоять на моём пути, — это был вызов. — Я думаю, что избавлюсь от тебя сейчас. Однако сделать такое здесь было бы слишком неприличным. Сделаем это в саду.

Под бледным лунным светом пара вышла на выложенный мрамором квадрат. Кроны деревьев исполняли музыку ночи.

Ветер.

У кого из них было здесь преимущество? Ди был ослеплён. Прайс был невредим. Однако его глаза зла не могли снова послужить ему против Охотника, и он, казалось, не смог бы тягаться в фехтовании даже с незрячим Ди.

— Иду на тебя! — сказал Прайс, бросаясь вправо. Его палаш раскручивался без цели, в то время как пальцы скользили по клавишам пульта дистанционного управления, что он держал в руке.

Мраморные блоки под ногами Ди перевернулись. Поднятые пламенем, камни закрыли небо. Пять языков пламени вырвались наружу.

Он не думал, что этого будет достаточно, чтобы убить Ди. Стоя на вершине разрушающегося фонтана, Прайс оглядел окрестности. Весь сад был окутан проводами тоньше, чем паутина, и если приложить определённое количество напряжения к одной из этих линий, это будет смертельный удар.

Пять арбалетов, что он настроил, послали железные стрелы вправо. Когда Прайс понял, что все они были сбиты с таким мелодичным звоном, какой только можно себе представить, он раскидал дымовые шашки везде, где только мог, и затаил дыхание. Возможность полностью скрывать признаки своего присутствия была одной из отличительных способностей этого прекрасного воина.

Чёрная тень неожиданно оказалась прямо перед ним. Когда Прайс отшатнулся назад, холодный воздух ножом впился в его плечо.

С окровавленным клинком в правой руке, Ди бросился вперёд. Но пение остановило его атаку.

Песня лилась с губ воина, который зажимал плечо, из которого струилась густая красная кровь. Невозможно было игнорировать ноктюрн Аристократов.

За долю секунды широкий клинок пронзил грудь зачарованного Ди.

Не оглядываясь на раненного Охотника, Прайс помчался к особняку. Он услышал стук копыт лошадей-киборгов, въезжающих в сад.

Другой — в тот момент, когда он оставил Ди, хриплый голос рядом с левой рукой Охотника сказал:

— О, а ты хитрец, всё нормально, — но у воина не было времени на остановки, когда он помчался в сторону вновь прибывших.

III.

Рай выбрался из повозки. Автомобиль, который он взял в доме мэра, был остановлен группой из шести человек. Его законный владелец, Амне и обитатели подземной камеры встали вокруг него.

Прайс мчался к ним. Глядя на Рая, он сказал:

— Ты или я — кого из нас двоих ты выберешь?

— Не нам выбирать, — сказала ему мэр. — Тому, кто привёл этот план в исполнение более десяти тысяч лет назад. Я только вчера это осознала.

Послушай девушку.

За мэром стояла девушка с чёрными волосами, улыбающаяся, словно сама ночь. Это была её дочь, пропавшая более двадцати лет назад.

— Видите ли, когда дочь мэра вернулась домой, она скрыла её в подземной камере. Фундамент её дома соединён с пространством под концертным залом. Её дочь и остальные люди, призванные песней, соединили их, — сказала Амне, будто умоляя воина. Это была правда, которую больше нельзя было скрывать. — И все эти люди жили там. Не пробуя крови; просто пели эту песню целую вечность…

— Причина, по которой мне позволили вернуться, это то, что я могла провести необходимую подготовку к этому вечеру, — холодно сказала дочь мэра.

По тому, как она посмотрела на него, Прайс понял, что он проиграл.

— Значит, всё уже решено, так? — спросил воин. Это был глупый вопрос.

— Да. И это не ты.

— Что с ним произойдёт? — спросил Прайс, мотнув подбородком в сторону Рая.

— Он станет прекрасным певцом, я думаю. Это результат эксперимента, проведённого одним великим человеком под особняком. Он будет жить вечно, не пробуя крови. Но он ещё не полностью изменился.

— Хочешь сказать, он ещё не Аристократ?

— Аристократы уже почти уничтожены. Настала эра людей. Однако это не означает, что всегда будет так.

— Почему? Почему ты выбрала его?

— Потому что он пришёл сюда, даже не слышав песню. Это и была истинная цель песни.

Есть и другие причины, которые я могу тебе назвать, но в них уже нет смысла.

— А что, если… — начал Прайс, и его голос стал заметно ниже. Свежая кровь продолжала литься с его плеча.

— А что, если он умрёт? — спросила дочь мэра, бросив косой взгляд на Рая. — В таком случае, возможно, это будешь ты.

В это мгновение Рай прикрыл глаза.

Со смертоносным свечением, исходящим из его глаз, Прайс бросился на грудь парня. Выхватив кинжал, он ударил парня одним движением.

Амне закричала.

Рай упал на землю в агонии.

Оставив кинжал в его груди, Прайс улыбнулся и сказал:

— Ди умер так же. Вы можете последовать за ним, пока я остаюсь здесь. Навеки! — голос и тело воина забились в унисон. Медленно опустив глаза, Прайс уставился на обнажённый клинок, выросший из его груди.

— Ди… — пробормотал Рай, поднимаясь снова, и не ранее, чем Охотник поднялся на ноги, яркая кровь хлынула изо рта прекрасного воина. Лезвие вышло из тела Прайса.

Повернув шею так, чтобы увидеть прекрасного молодого человека в чёрном, Прайс затем обернулся к Раю и застонал:

— Вы двое… Оба… с открытыми глазами… и удар прямо через сердце… Так вот как это происходит? Я думаю, песня… действительно была не для меня… Была ли? — последний вздох воина угас после того, как он упал на землю.

Аура гораздо более мерзкая, чем Рай когда-либо ощущал от Прайса, стала расползаться от слуг ночи.

— Если они не пьют человеческую кровь, я бы не стал называть их Аристократами, — сказал Ди, глядя на дочь мэра. — Пой песню ночи. Оставь мэра и двоих детей здесь, а остальные могут идти куда угодно.

— Но мы ожидали. Ждали очень, очень долго, — сказала дочь мэра, словно её мысли унеслись вдаль. — Для меня это были двадцать лет. Но для Великого…

— Пожалуйста, позволь мне пойти, Ди, — сказал Рай. — Теперь я думаю, что понял всё. В особняке, в лаборатории, о которой ты не знал, я пройду последний этап. Пожалуйста, не вмешивайся.

— Вы все могли бы исцелиться, — сказал Ди, и его слова перекрыл скорбный вой.

— Это правда! Не ходи. Ты не можешь уйти и стать одной из этих тварей! — когда дочь мэра схватила её за руки, Амне начала дико бить её.

— Всё в порядке. Я хочу попробовать и увидеть всё. Попробовать и увидеть тот мир, что и женщина, которая пела эту песню, — затем парень повернулся и сказал: — Мне жаль, Амне, но я хочу, чтобы ты пошла с нами, — возможно, он сделал это, чтобы контролировать Ди — если он вмешается, она будет убита.

Вся группа вошла в особняк. Из коридора они прошли в лабораторию.

Когда уже казалось, что это конец, кристально-чистый голос ворвался в сознание всех присутствующих.

— Всё кончено, — сказала дочь мэра.

Женщина у окна прекратилась в туман, растворяясь в лунном свете.

Дочь мэра отшатнулась. Раю и Амне показалось, что девушка что-то втянула в себя.

Двое, что были одним целым — казалось, это не было вне пределов науки Аристократов — создать такое существо.

— И теперь, настало время выполнить наше последнее задание, — сказала дочь мэра своим спутникам.

— Остановите их, мистер Ди! — закричала Амне изо всех сил.

— Не делай этого, Ди, — сказала другая девушка, пытаясь остановить его. — Раньше ты не пытался убить нас. Как ты и сказал, мы не пьём крови.

А он собирается стать чем-то большим.

— Кажется так, — сказал Рай с улыбкой. — Позаботься об Амне и мэре. Уже так долго.

— Нет, ты не можешь! — закричала Амне, вырываясь, пока одна её рука не освободилась от её пленителя.

Специфический запах разлился по комнате. Несколько красных пятен появились на руке Амне. Когда она боролась изо всех сил, чтобы освободиться, она была оцарапана ногтями.

— Ди! — закричала Амне.

Дочь мэра открыла рот и показала пару клыков.

Они снова были в подвале концертного зала. Видимо, все они смогли проигнорировать запах крови Прайса. Но когда все они устремились к Амне, каждый из них был сражён деревянным колом в грудь или обнажённой сталью.

Дочь мэра упала на пол и в считанные секунды обратилась в прах. Словно мелкая пыль, которой была окутана история этого дома, её останки сверкали в лунном свете.

Остался только Рай.

— У меня ещё не выросли клыки, но кто знает, что может произойти дальше, — сказал он. — Возможно, будет лучше, если ты сбежишь от меня прямо сейчас.

— Остановись! — закричала Амне, бросаясь между ним и Охотником. — Мэр и я будем следить за тем, что будет дальше. Если он превратится в Аристократа — тогда мы…

Амне запнулась.

— Она сказала, что он ещё не прошёл последнюю стадию, так? — сказала мэр. Видимо, освобождаясь от власти дочери, она тряхнула головой, продолжив: — В таком случае, полагаю, есть шанс, что он снова может стать обычным человеком. Однако… — она замолчала. — Я на самом деле не знаю, — продолжила она. — Хотя я разговаривала со своей дочерью много раз о людях и Аристократах, нет такого пути, в котором можно быть уверенным. Как ты думаешь, что будет лучше? Что ты собираешься делать, Ди?

Его ответом стала тишина.

Залитые лунным светом четыре фигуры просто стояли там, словно философы, дожидающиеся ответа, который никогда не придёт.

Несколько минут спустя Ди пересёк двор и покинул особняк. Оседлав своего коня, он посмотрел на здание ещё раз перед тем, как уехать. Силуэты мелькали в освещённом окне. Было ли их два, или три? Быстро отвернувшись, Ди пришпорил лошадь.

Вскоре после того, как чёрный всадник растворился в темноте, нежный голос поплыл в ночи. Невозможно было сказать, мужчина это или женщина. Но это был ноктюрн.

Были деревни, которые в определённое время года сияли ярче прочих, и в случае с Дверью Ширли, это была осень. Коммуна, насчитывающая меньше двух тысяч человек, была расположена примерно в центре равнины Ландау, и когда этот тёмно-зелёный мир начинал принимать цвета заката, начиналась странная активность. Обычно неразговорчивые жители охотно принимали в своих домах путешественников, проходящих через деревню, и многие дети, обычно сидевшие взаперти в своих домах, свободно бегали по городу, где в самом воздухе было разлито спокойствие. Это выглядело так, будто сама осень дала им такое разрешение. А люди выставившие скамейки напротив своих ворот, слушали хруст опадающих листьев под ногами на красных кирпичах дороги, попивая дешёвое вино и ведя долгие разговоры весь день по выходным, и от заката до поздней ночи в рабочие дни.

— Ну, они ведут себя, будто осень пришла, — могли бы сказать их ближайшие соседи в деревне, расположенной в шести милях от них. Хотя и в их деревне осень была красива, они знали, что чего-то не хватает.

«Осенние люди, осенняя деревня», — как-то написал анонимный поэт, остановившийся в Двери Ширли. И, конечно же, должны были быть осенние путешественники. Конечно же, это не наше дело. Стоит заметить, что ода поэта так и не была закончена. Люди и осенняя деревня никак не могли понять из написанного, зачем необходимо осеннее путешествие.

Но так случилось, что анонимный поэт оказался своего рода пророком. Потому что через несколько лет после того, как он благополучно покинул деревню, селяне узнали, зачем им необходим путешественник. Этой осенью, если быть точным.

Прокладывая путь по дороге, идущей через лес, где остались лишь немногие островки зелени, Лайл ударил по тормозам. Выпустив клуб дурнопахнущего дыма, окутавшего его, его автомобиль с серным двигателем остановился. Обменявшись взглядами с Сесиль, сидящей на сиденье за ним, он уставился на всадника, которого попытался объехать справа. Дорога разветвлялась около полумили назад, откуда оба они приехали, но видимо, какой-то шутник решил снять знак, указывающий на город. Поля сияли в свете ранней осени. Даже если всадник выбрал неправильный путь, у него было достаточно времени, чтобы вернуться и достичь деревни к вечеру, но эта добродушная пара всё ещё думала, что это несчастный случай.

Когда белые ноги лошади-киборга поравнялись с его машиной, Лайл крикнул:

— Привет, — а затем затих.

Его реакция была вызвана осознанием того, кто рядом с ним, а Сесиль просто начала таять. Она была в восторге, если выражаться точнее. Но лошадь проскакала мимо справа от машины, а всадник так и не ответил.

— Эй, ты — подожди секунду, — крикнул Лайл уже после того, как всадник ускакал на тридцать футов. Несмотря на холодный приём, он не растерял своего добродушия.

Лошадь остановилась. Показался довольно пыльный белый шерстяной плащ, чтобы тут же исчезнуть.

Подумав, что лучше не повышать голос, Лайл пробормотал:

— Так ничего не выйдет, — и направил свою машину туда, где ждали всадник и лошадь.

Между широкополой дорожной шляпой и длинным плащом было великолепное лицо, которое пристально смотрело на парня и девушку. Сесиль снова начала млеть. Парень понял, что должен сделать всё быстро.

— Вы знаете, позади на дороге есть развилка. Идите налево и попадёте в Дверь Ширли, а если пойдёте направо, то угодите в болото.

Заблудитесь там, и это точно будет проблемой. Местные говорят, что у Аристократов в болотах когда-то был замок, и это довольно неприятное место даже днём.

Где-то в середине разговора Лайл начал моргать глазами. Если бы он не делал этого, то потерял бы рассудок, как он предполагал, тоже. Ему казалось, что он мог бы вызвать гнев Небес, глядя на это прекрасное лицо.

— Благодарю, — сказал всадник в чёрном, небрежно вскинув левую руку. Его голос имел странную хрипотцу и был невероятно мужественным.

Разница между лицом и голосом заставила Лайла ощутить неприятный холодок позвоночником. Он почти ощущал чувственную дрожь.

— Я хотел бы спросить вас о кое-чем ещё, — сказал всадник.

— Конечно. Пожалуйста, спрашивайте.

— Вы знаете, где живёт «Хельга из Красной Корзины»?

Лайл посмотрел на Сесиль. Восемнадцатилетняя девушка всё ещё была в оцепенении, и парень толкнул её, чтобы вернуть в чувства.

— Я знаю, — сказала она.

— Итак, вы какой-то знакомый старой Хельги, так? Не говорите только, что вы призрак её мужа. Хотя парень подумал, что это довольно остроумное замечание, он ничего не сказал.

— Езжайте дальше по правой дороге, которую уже заметили, и дальше в лес, — продолжила Сесиль. — Пожалуйста, смотрите внимательнее направо. Первый дом по той стороне — её. Если вы не будете внимательны, его легко пропустить.

Всадник легко коснулся правой рукой полей шляпы. Сесиль поняла, что это был знак величайшей благодарности, которую всадник мог показать.

— Хорошо, тогда будьте внимательны, — сказал Лайл.

Спеша оказаться как можно дальше от этого персонажа, парень отпустил сцепление. И лошадь путешественника медленно начала уходить.

Какой-то горько-сладкий порыв заставил девушку обернуться, когда они мчались к горизонту.

— Кстати, меня зовут Сесиль. А это Лайл. Будешь ли ты так любезен назвать нам своё имя?

Путешественник в чёрном развернулся к ним. Хотя он был уже слишком далеко, чтобы его можно было расслышать, Сесиль уловила часть его фразы, донесённой ветром.

— Ди,— сказал осенний путешественник.

Со своей фирменной корзиной, набитой красными сливами, старая Хельга вернулась домой. Алое закатное небо было расчерчено силуэтами деревьев. Даже заметив белую лошадь, привязанную к коновязи у её двери, старая женщина не сильно удивилась. Почти за целый век жизни она повидала множество более необычных вещей, чем очередной проситель, и этот гость, конечно же, не был неожиданным.

Положив руки на холку лошади, она наслаждалась ощущением своих сверхъестественных сил, проговорив:

— Где твой хозяин?

Сзади раздался громкий треск.

— В сарае, не так ли? — поставив корзину на крыльцо, она свернула за угол и сразу же увидела фигуру в чёрном. Увидев огромную вязанку хвороста, которая была у него в руках, она заметила: — Не каждый день можно увидеть Охотника, колющего дрова, пока его нанимателя нет дома. Ты мистер Ди, не так ли?

Молодой человек кивнул. Воздух пришёл в движение — даже он чувствовал его красоту. Как будто это зрелище было слишком ужасно, чтобы выдержать, старуха перевела взгляд на убогую маленькую хижину в конце двора.

— Кажется, здесь хватит на растопку на ближайшую сотню лет. Как долго ты их колол?

— Я начал три часа назад, — сказал Ди.

— И за всё это время ты не удосужился зайти внутрь, а просто колол дрова во дворе? Некоторые из этих выскочек — Охотников ушли или выломали дверь в дом. У тебя чертовски хорошее воспитание, не так ли? Почему, я могу сказать, просто взглянув на твоё лицо. В любом случае, добро пожаловать! — этот возглас старой Хельги немного выходил за пределы обычного. — Скоро осень окончательно наступит. И когда это случится, Аристократы опять начнут играть в свои игры с селянами.

Она обратилась к Ди с просьбой разобраться с ними. Обычно тот, на кого не напали Аристократы, нанимал Охотников, или когда Аристократы терроризировали целую деревню, кто-то посторонний мог заключить контракт. Это казалось неслыханным для старой женщины, не бывшей жертвой Аристократов, и казалось, что почти нет шансов, чтобы она наняла дорогостоящего Охотника на Вампиров ради всей деревни.

Особенно когда она сказала, что Аристократы не появятся до осени.

— У тебя есть какие-нибудь доказательства? — спросил Ди.

— Таких нет. Но если ты хочешь получить реальный повод, то вот он, — старуха выложила содержимое корзины на деревянный стол.

Несколько кусочков чёрных и гниющих фруктов покатились к ладоням Ди.

— Примерно с неделю назад стало заметно, как они портятся — и в тот же день я связалась с тобой. Сейчас они полностью сгнили. Я прожила сотню лет и не думаю, что это какая-то ошибка природы. И присматривала за ними, пока полностью не уверилась в том, что это означает, но мне не хотелось бы ждать, пока появятся первые жертвы.

— Для чего ты меня сюда тогда позвала?

— Мне уже много лет и мне отпущено не так уж много времени. И я хочу сделать что-то хорошее, пока я ещё здесь. Если можно, я бы хотела сохранить своё имя в тайне, пока ты не закончишь дело.

— Скорее всего, с ним не будет никаких проблем, ты знаешь.

— Если бы это было так, ты бы не сидел сейчас здесь. Но будь уверен, я заплачу тебе, как и договаривались, в любом случае. Кроме того, сидя здесь перед тобой и глядя в твоё лицо, я чувствую, что в любом случае стоило познакомиться с тобой. Хочешь знать, почему? — спросила старуха, глядя на молчаливую воплощённую красоту перед собой.

Поднеся чашечку к губам и сделав глоток, она продолжила:

— На самом деле, ты очень похож на моего мужа. Не лицом, конечно, а своим поведением. Из того, что рассказала старуха, он понял, что её муж присоединился к группе, которая собиралась освободить соседнюю деревню от Аристократа, около восьмидесяти лет назад, и так и не вернулся. Тело так и не было найдено, и она никогда не слышала больше от него ни слова, ни даже слухов о нём. Было лето, когда он ушёл, так что она верила, что он вернётся осенью, и даже сейчас старуха продолжала его ждать. К счастью, даже спустя восемьдесят лет, она могла почувствовать такое время года, как осень.

— Осень?

— Да, осень. В нашем селе всё начинается осенью. Когда мы собираем овощи и фрукты на зиму, или когда заготавливаем семена, которые будем сеять весной. Даже когда мы храним воду, которая так нужна летом. Осень, когда люди умирают и рождаются новые — и когда приезжают прекрасные путешественники, тоже.

— Я слышал, что у Аристократов здесь был замок, — сказал Охотник.

— Да, уже примерно пятьсот лет. Говорят, что они просто бросили всё и исчезли около ста лет назад, но в любом случае, там уже никого не было, когда я родилась.

— Почему они исчезли?

— Я не знаю. Они были действительно жестокими Аристократами, и у них было много рабов-роботов. Видимо, они что-то исследовали.

— Нет никаких признаков их присутствия здесь. Я удивлюсь, если мне не придётся осушать болото.

— Ты хочешь сказать, что уже был там и всё осмотрел? — спросила старуха, широко раскрыв глаза. — В течение трёх часов ты прошёл болота и нарубив целый сарай дров? Ты не такой, как остальные, я думаю.

— Как далеко отсюда до деревни?

— Около тридцати минут, если ты будет скакать всю дорогу галопом. Полагаю, это можно назвать окраиной, — Хельга попросила его поторопиться и проверить водоёмы, если он может. — Я не думаю, что там что-то просто дремало весь последний век, но так, на всякий случай. И у них в деревне есть странный обычай, который меня беспокоит, — призналась старуха.

— И что это?

— Они приносят в жертву красивую девушку. И поэтому они оставляют всех других в покое.

II.

Ночной воздух был приятным.

Девушка вышла из дома, чтобы собрать яблоки. На восточной окраине деревни в месте, известном только ей, было дерево, раскинувшее свои ветви наподобие веера. Так как его плоды уже были спелыми и красными, одна мысль об этом дереве наполняла её рот той сладостью, которую она ощущала, запустив зубы в яблоко.

У девушки был молодой человек. Ещё с момента окончания средней школы они были неразлучны, и селяне полагали, что через пару лет они устроят небольшой приём и будут всё время вместе. Под деревом два тела сплелись воедино. Но прежде чем руки парня смогли показать всю силу своей страсти, девушка отстранилась и со всем озорством, свойственным её возрасту, стала кружить вокруг ствола дерева. Запах фруктов в ночном воздухе — запах осени — поднял настроение девушке. Сегодня, без сомнения, будет особенная ночь.

Девушка схватила одно из яблок, что висели над головой, и сорвала его с ветки. Её губы были очень красными. Несмотря на отсутствие помады, и когда они сомкнулись вокруг фрукта, её белые зубы оставили чёткие следы. Лишь спустя несколько секунд девушка выплюнула то, что попало ей в рот. Кусочки, что упали к её ногам, и фрукт в её руке были чёрными и гнилыми насквозь. Схватив ещё одно яблоко, девушка сжала его пальцами. Фрукт раскололся, и из него потёк чёрный сок.

Подгоняемая страхом, девушка позвала молодого человека. Но как бы долго она не кричала, он не пришёл. Страх сжал вокруг неё своё кольцо.

Девушка снова закружила вокруг ствола дерева. Молодой человек стоял точно там, где она оставила его, и хотя он выглядел так, будто не сдвинулся и на сантиметр, что-то изменилось в его позе. Обе его руки лежали перед ним, образуя грубый полукруг. Если бы девушка оказалась между ними, то это выглядело бы, как страстные объятья. Однако, эти объятья были не для неё.

Ещё раз позвав его по имени, девушка коснулась тела парня, и в этот момент неверный любовник, казалось, забывший про свою подругу, упал на землю без единого звука.

Почему же её глаза сразу обратились к его шее? Его мускулистая шея была разорвана, словно гранатой. Девушка с лёгкостью догадалась, что это была смертельная рана.

Даже не пытаясь коснуться его, девушка развернулась и попала в объятья. Ещё прежде, чем она почувствовала чудовищную хватку на талии, её затылок был раздавлен. Когда она замолотила руками в агонии, они схватили яблоко с одной из крупных ветвей. И когда фрукт не выдержал хватку её дико сжимающихся пальцем, конечно, внутри он был абсолютно чёрным.

— Началось! — вот что сказала Хельга Ди, входя в сарай, когда вернулась после полудня из города. — Дочь плотника Гэйль и единственный сын Сарайаса были убиты. Их нашёл в яблоневом саду в восточной части города владелец сада. Судя по тому, что говорит доктор Хармон, всё случилось примерно между двумя и пятью часами вчера ночью.

— Разве их семьи не отправлялись их искать?

— Ну, никто не заметил, как они ушли из своих спален. В любом случае, это абсолютно естественно идти куда-то и общаться с кем-то осенней ночью.

Осень — время года, когда тихо шепчет любовь.

— Ты сняла отпечаток раны с горла?

— Конечно.

Ди пристально смотрел на неё, когда старуха доставала из корзины кусок быстрозасыхающей глины.

— Если кровь не была высосана, ты не сможешь узнать, было ли это дело рук Аристократа, да? Это должен быть чертовски молодой Аристократ, думаю. Может, он был слугой Аристократа или что-то подобное?

— Это был Аристократ, — негромко заявил Ди. — Однако в этом есть что-то странное.

— Как это?

— Эта рана довольно странная. Я не чувствую жизненной силы того, кто укусил их.

— Да?— спросила старуха, выкатив глаза. — Ты хочешь сказать, что в Аристократах есть жизнь?

— Возможно, «не жизнь» лучше подходит для этого, — заметил Ди, его пальцы скользили по поверхности глины, как пальцы врача, ищущего травму.

— В таком случае, это может быть робот, или что наподобие того?

— Нет, ничего подобного. Я никогда не ощущал «присутствия», подобного этому.

— Чёрт, — сказала Хельга. — И всё же я думаю, что это дело Аристократа. Разве ты не думал хоть на минуту бросить всё это?

— Я просто делаю то, за что мне платят.

Старуха долго подбирала слова, потом, наконец, сказала:

— Я была уверена, что это будет Аристократ, но теперь у нас в руках отличный сюрприз, не так ли?

— Где трупы?

— На данный момент, они на прощании — а через час будут в крематории. К закату они превратятся в пепел.

Закончив говорить, старуха попятилась, будто что-то её сильно напугало. Ди только что поднялся на ноги.

— Все эти дрова… ты ведь не для меня их рубил, так? — спросила старуха, указывая на поленья. — Посмотри, как ровно разрублено. Ты их именно нарезал, так? Практиковался для борьбы с Аристократом. Ветер, залетевший в дверной проём, заставил танцевать длинные волосы Охотника, словно тени.

Старуха поняла, что она ошиблась. Она думала, что всё началось с находки первых двух жертв. Но не в этом случае. Теперь, когда этот великолепный молодой человек готов вступить в бой, всё начнётся. Аристократы против человечества — это был вопрос жизни и смерти, которому не было иного решения, как бой.

Ди оставил свою лошадь у морга. Обычно, он стоял рядом с офисом шерифа или больницей, но в случае Двери Ширли, это была ферма.

Шериф в это время был в своём офисе, и сначала он отвечал очень сдержанно. Но услышав имя Ди, он быстро оттаял.

— Так ты Ди, да? Никогда не думал, что действительно встречу тебя. Если честно, мы в тупике. Что ж, иди и посмотри, если хочешь. Конечно, есть ещё пара человек, которые желали взглянуть до тебя. Они уже здесь, но скоро уйдут.

Покинув офис шерифа, Ди прошёл через дверь в каменное здание, в котором размещался морг. Старик, который мог быть одним из старейшин, взглянул на его лицо и шире раскрыл глаза.

Открыв стальную дверь в конце зала, он попал в пустое помещение. На трёх стенах были окна, чтобы впускать свет, но кроме этого в помещении ничего не было, разве что деревянные столы прямо перед ним, на которых лежали трупы.

Стоящая перед столами пара повернулась к Ди.

— О, это ты? — сказал Лайл с оттенком ностальгии, тогда как Сесиль почувствовала, как её щёки краснеют. — Странно встретить тебя здесь. Я не думал, что ты обычный путник, но… ты случайно не Охотник на Вампиров, а?

— Зови меня Ди.

На мгновение разум Лайла отключился, но к удивлению он очень быстро вернулся. К тому времени, как он вернулся в нормальное состояние, его глаза загорелись волнением.

Подтолкнув Сесиль локтем, он сказал ей: — Эй, ты слышала — он сказал, что его зовут Ди. У нас здесь величайший Охотник на Вампиров во всём Фронтире! Теперь ты будешь в безопасности, как деньги в банке. Взгляд Сесиль был прикован к нему всё то время, даже когда Ди направился осмотреть трупы. Их резиновые сумки всё ещё были на талии. Обескровленные, тела молодого человека и девушки выглядели как куклы. Трупное окоченение уже наступило.

Даже шов, проложенный посередине, имел какой-то нереальный вид.

Когда пальцы Ди коснулись ужасных ран убитых, живая пара посмотрела на него. Когда же Ди быстро отошёл от них, парень спросил, что он делает, но не получил ответа, фигура в чёрном отправилась к стальной двери, словно забыв о другой паре.

— Подожди секунду, — испуганно окликнул его Лайл. — Позволишь мне просто поговорить с тобой? Я просто уверен, что это судьба свела нас вместе. Нам нужна твоя помощь.

— Мы умоляем вас, — добавила Сесиль, склонив голову.

Ди остановился и обернулся к паре.

— Я слышал, что в этой деревне приносят жертву, если это дело рук Аристократа. Это ты?

Когда Охотник спросил об этом у девушки, Лайл отвёл глаза.

— Как ты это узнал? — спросил он. — Минуту назад ты сказал ей, что она будет в сохранности, как деньги в банке.

— Я думаю, что так и было. Пока ты здесь, это вопрос может быть решён без того, чтобы Сесиль принесли в жертву. Ублюдки в этой деревне просто бегут от проблем. Каждый раз, когда возникают проблемы, они выставляют за границу девушку, чтобы спасти себя, а потом помалкивают об этом. Ха! Как будто они знают, что собирается делать Аристократ — оставить их в покое или перебраться в другое место.

— Когда тебя выбрали? — спросил Ди.

— Не так давно — около часа назад.

Мэр и остальные влиятельные граждане деревни пришли к ней домой и сообщили эту новость,— сказал парень. В это самый вечер Сесиль останется в том месте, где наиболее вероятно появится Аристократ, и ей придётся провести там всю ночь.

— Это будет болото?

— Конечно, — ответил Лайл. И я составлю ей компанию.

— Ты думаешь, эта жертва не спасёт остальных?

— Второй мэр деревни был неплохим человеком. Он позволял девушкам взять с собой одного сопровождающего. А Сесиль сирота, понимаешь? У неё нет никого, кто присматривал бы за ней, кроме меня. Молодой человек выглядел несколько гордым, когда Ди безмолвно смотрел на него.

— Мы на самом деле не знаем, был ли это Аристократ и кто ответственен за это, — сказал Охотник.

— Значит, есть шанс, что это не они?— парень и девушка переглянулись.

— Я слышал о множестве демонических созданий, что живут на западе, разрывают горло и пьют кровь. Почему бы вам не попытаться сказать это мэру?

— Это бесполезно. Он и остальные свиньи уже мертвы — они уверены, что это дело рук Аристократов. Они не будут слушать никого.

— Почему вы просто не уйдёте из деревни вместе?

Пара обменялась удивлёнными взглядами — они даже не рассматривали такую возможность. В небольших общинах была строгая дисциплина, и никто даже не мог помыслить об отъезде. Свет надежды ненадолго озарил из лица, а затем погас снова.

— Это не сработает.

— Я не могу, — сказала Сесиль, глядя на Ди.

Хотя в её глазах была печаль, в них не было и малейшего намёка на то, чтобы думать о таком решении. Удерживание её в рамках ограниченности прекрасно помогало держать её в узде страха.

— Моя приёмная мать и отец ещё живут здесь. Если я сбегу вместо того, чтобы сыграть свою роль, гнев селян падёт на них.

— Короче говоря, ответственный за всё это должен быть пойман или убит, — сказал Лайл, хлопнув в ладоши.

— Соглашайтесь, мы просим вас. Помогите нам. У нас немного денег, но мы сделаем всё, чтобы заплатить.

— У меня уже есть наниматель, — сказал Ди, поворачиваясь к стальной двери.

Когда влюблённые переглянулись, дверь уже захлопнулась. Но в тот самый миг, оба они могли поклясться, они услышали хриплый голос у талии Ди:

— Что ж, ты, конечно, не самый любезный человек в мире.

На развилке дорог Ди повернул налево. Его целью был заброшенный замок Аристократов — ныне болото. Единственной причиной, почему он пошёл в морг, было то, что он хотел узнать личность Аристократа. Но его пальцы ничего не обнаружили. Странная информация, полученная с куском глины, точно передавала действительность. В таком случае, ему не оставалось ничего другого, кроме как ждать, пока его враг появится.

Независимо от ситуации, он сможет сделать первый шаг, пока ещё светит солнце. Так что белая лошадь и её чёрный всадник ступили на дорогу вниз с холма, чтобы добраться до мрачного места, окутанного зловещими миазмами.

Площадью около шести квадратных миль, болото насчитывало около двадцати водоёмов различных размеров. Несмотря на местную погоду, бактерии в воде поддерживали температуру, никогда не опускавшуюся ниже семидесяти градусов, и токсичный штамм бактерий мог не только убивать всё живое, но и вырабатывать иммунитет у чудовищ к своему яду. Кроме тех селян, что держали таких монстров у себя, никто не рисковал заходить сюда, даже днём.

Оставив позади дорогу, по которой он проезжал вчера, Ди спешился на берегу небольшого пруда в центре болота. Между различными водоёмами были узкие дорожки и железные мосты, оставшиеся с древних времён, но многие из их были окрашены ржавчиной или скрыты зарослями деревьев.

Со стороны левой руки Ди почувствовал странное присутствие — тьма, которую только он мог ощутить.

— К чёрту всё! — выругался голос, который он слышал ранее. — Это тот парень. Похоже, он следил за тобой. Ты собираешься просто бросить его?

Не отвечая хриплому голосу, Ди вернулся на лошадь и поскакал галопом. После бешеной скачки примерно в пять минут, он смог увидеть Лайла, борющегося на краю воды. Брызги разлетались повсюду. Иссиня-чёрный оттенок воды был, несомненно, из-за водорослей в нём.

Лайл боролся с существом, похожим на осьминога. Покрытые десятками присосок щупальцы были обёрнуты вокруг конечностей парня, и чудовище пыталось утащить его на глубину. У Лайла был стальной гарпун. Хотя он пытался попасть лезвием в выпуклую голову твари, невероятно быстрые движение щупалец мешали ему прицелиться, и парень мог только стараться не упустить своё оружие.

Когда Ди остановил лошадь, Лайл обернулся и посмотрел на него. Даже в этой смертельной хватке он, видимо, имел достаточно смелости, чтобы услышать стук приближающихся копыт.

— Не подходи! — прокричал он. — Я не хочу, чтобы этот пресноводный осьминог схватил кого-нибудь ещё. Просто стой и смотри.

— Это парень — настоящий боец, — сказал голос, который удивлял тем, что шёл от пояса Охотника.

Ди подошёл к кромке воды.

— Я сказал тебе не вмешиваться!

— Ты в заведомо невыгодном положении, — заметил Ди в манере, не терпящей возражений.

— Нет уж. Я как раз собираюсь объявить о победе — ооф! — когда его нога взметнулась в воздух, взметнув целый фонтан брызг, её тут же обвили щупальца.

Из нижней части головы пара немигающих глаз уставилась на свою добычу.

— Проклятье! Эй, даже не думай помогать мне! — сказал парень Охотнику.

— Если ты утонешь, Сесиль останется совсем одна.

— Тогда помоги мне!

Ди не стал входить в воду, но что-то вспыхнуло в его правой руке.

Щупальце было разрублено — то щупальце, что обвивало гарпун. Голова осьминога дёрнулась. Его высокий визг разнёсся по воздуху, когда гарпун угодил ему прямо промеж глаз.

Выдернув своё оружие из головы осьминога, который всё ещё бился в конвульсиях и тонул в пруду, Лайл упал в воду и несколько секунд пытался отдышаться. Но тот, кто чуть не сгинул в глубинах воды, вскоре захотел выбраться на сушу. Очевидно, в его сердце было достаточно металла. Когда он огляделся, Ди уже снова был на коне.

— Подожди, подожди секундочку! Эй! Ты хочешь сказать, что пришёл сюда, не чтобы помочь нам?

Не отвечая парню, Ди пришпорил коня, и в то же время его левая рука начала действовать. Для обычного глаза могло показаться, что пара стрел просто материализовалась в ней. Но Ди с лёгкостью перехватил голыми руками эти стрелы, обладающие достаточной силой, чтобы пробить камень в полёте.

— Вот что я хотел сказать тебе. Люди из деревни пошли за тобой, — Ди уже повернулся в их сторону.

На противоположной стороне озера с десяток всадников расположись рядом на вершине холма. Лучники на обоих концах группы приготовились ко второму выстрелу.

— Не двигайся. В следующий раз мы не промажем, — взревел гигант по центру. Нося металлическую броню на груди и перчатки, он, вероятно, считал себя сильнейшим в деревне. Его уверенность подтверждалась скоростными арбалетами, висящими у бедра.

— Он главный в местной дружине. Его зовут Базура. Бывший бродяга и наёмник, и он знает своё дело. Он намного лучше обращается с луком, чем ты видел сейчас, — устало сказал Лайл.

Остальная группа — за исключением пожилого мужчины слева от Базуры — должны были быть членами городской дружины. Когда они увидели, что Ди не двигается, они поскакали с холма с громовым стуком копыт, окружив всадника в чёрном менее чем за минуту.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросил Ди без малейшего намёка на напряжение.

— Ну, я услышал о тебе от шерифа. Во-первых, мы сходили в дом старой Хельги. Она уже давно рассказывала о том, как приходят Аристократы. После того, как мы её немного избили, она призналась, что она твой наниматель. И посему мы приехали сюда — что ж, назовём это интуицией.

— Мы хорошо позаботились о старухе. Будь уверен, — запинаясь, сказал пожилой мужчина. — Я Марток, мэр. Я хочу поблагодарить тебя за спасение сына. Может, он и простой человек, но он мой единственный сын, и я люблю его.

— Чего это стоит, — сказал Лайл, пожав плечами в воде. — Ну, я не имею ничего общего с этими клоунами, клянусь. Вы должны мне поверить.

— Ты всегда был большой проблемой. Я говорил тебе, что в следующий раз, когда ты пойдёшь против меня, я отрекусь от тебя, — прорычал мэр.

— Я не имел ничего общего с тобой с тех пор, как моя мать умерла.

— Почему ты просто не живёшь, как положено мальчишке в твоём возрасте? — сказал ему Базура. Замечание было пропитано злобой, и Лайл просто плюнул в ответ.

— Старая Хельга уже дала своё согласие. Вы должны немедленно покинуть деревню, — сказал мэр Ди.

— Мне она ничего не сказала, — ответил Ди, и напряжение повисло в воздухе.

— Не пытайся нас обмануть, Охотник, — сказал Базура, поднимаясь в седле. — Я много слышал о твоём мастерстве, но, как правило, все эти рассказы преувеличены. Нас десять против тебя одного, и твой меч всё ещё в ножнах — и даже если ты сделаешь это, мы слишком далеко, чтобы достать нас.

Казалось, их лидер достаточно умён, чтобы понять разницу между луками и мечом.

Когда десять луков обратились к Ди, мэр сказал:

— Нам решать, как вести дела в нашей деревне. И нам не нужна помощь чужаков.

Сунув руки в карман плаща, мэр вытащил небольшой мешок и бросил к ногам Ди.

— Здесь вдвое больше того, что Хельга собиралась заплатить за твою работу. Возьми это и уезжай.

— Эй, я бы не стал делать этого, — испуганно сказал Лайл. — Вы имеете дело с Охотником на Вампиров Ди.

Прежде, чем парень успел договорить, крик сотряс небеса. Двое мужчин — один был перед Ди, второй позади — отшатнулись назад, держась за плечо. Стальные стрелы, вошедшие в плоть, были теми же самыми, что были ранее выпущены в Ди. И когда осознание этого неприятным холодком накрыло Лайла, белая вспышка отразилась на его сетчатке — вспышка света, плясавшая на невероятном расстоянии. Луки и стальные стрелы разлетались на куски. И это было только начало. Аккуратно отрубленные пальцы людей, державших их, тоже взлетали в воздух.

— А? — ошарашенно вскрикнул мэр, увидев клинок прямо перед своим носом.

— Какого чёрта ты ничего не сделал, Базура?

Хотя его голос был хриплым, мэр не полностью понимал положение их дел. Его разум не мог воспринять ничего другого, кроме кончика меча, внезапно оказавшегося прямо под его носом. Он не имел ни малейшего понятия, почему члены деревенской дружины ещё не застрелили Ди из своих арбалетов.

Базура не двигался. Он думал, что ответил, но из его горла не донеслось и звука. Тёмная жидкость в огромных количествах вытекала из раны, которая пролегла через половину его шеи. Прежде, чем он смог снять арбалет с бедра, и даже прежде, чем он успел подумать об этом, пальцы были срезаны с рук, а горло перерезано. Но более чем этим, более чем чем-либо другим, он был остановлен неземной аурой, которая хлынула из прекрасного молодого человека перед ним. Он, наконец, понял, что его противник был из совсем другого мира.

— Что ты намерен со мной сделать? — спросил мэр.

— Никогда больше не лезь в мои дела, — велел ему Охотник.

— Ох, что это такое? — кончик меча задел его нос.

И не успел он это сделать, как кончик крючковатого носа мэра оказался аккуратно срезанным. С криком мэр пошатнулся назад, падая на землю головой — прямо на мешок с золотом, который он бросил под ноги Охотника.

— Я… я понял. Я никогда больше этого не сделаю! — мэр судорожно поднёс руку к носу, и свежая кровь быстро просочилась сквозь пальцы.

Игнорируя крики всадников, Ди развернулся и пошёл туда, откуда пришёл. Было странным, что ни одна лошадь не заржала, когда он ушёл.

Больше чем злоба, больше чем что-либо другое — страх заполнял глаза мэра и Базуры, когда они смотрели, как уходит Охотник.

— Как я и пытался вам сказать, он Охотник на Вампиров Ди, — сказал Лайл пренебрежительно.

Пока группа мэра отступала в своём плачевном состоянии, Лайл сел на лошадь и поскакал тем путём, по которому ушёл Ди. Свою машину он оставил в деревне. Однако, единственная причина, по которой он смог проследовать за мэром и его отрядом от дома старухи до болота путём, который знал только он, это то, что он провёл множество дней, колеся на своей машине по окрестностям.

На краю небольшого пруда он нашёл Ди. Охотник наклонился, собирая широкие листья растения, в изобилии росшего на берегу. Но что же он собирался с ними делать? В мгновение ока Ди вернулся к воде с охапкой под рукой и бросил лист на водную поверхность. А затем он ступил на листья. Лист был примерно фут в диаметре. Хотя он был способен выдержать вес небольшого животного, не было никаких шансов, что он выдержит вес человека. Но всё же лист не тонул, лишь немного дрожал. Один за другим Ди бросал листья перед собой и двигался через пруд — по поверхности воды — словно невесомая иллюзия.

Десятый лист привёл его в центр пруда. Вглядываясь вниз под свои ноги в течение нескольких секунд, фигура в чёрном взметнула фонтан брызг и оставила только рябь на поверхности, нырнув в воду.

Несясь вниз с дороги к водоёму, Лайл машинально начал отсчитывать время.

Десять секунд… двадцать…

Хотя не было никаких доказательств, что у Аристократов когда-то был замок в этом районе, в детстве Лайл не раз слышал фантастические рассказы старейшин и том, как они видели чёрных магов, что дремлют в центре болота и собираются в особо туманную ночь, чтобы провести ритуал, делающий воду прозрачной и позволяющий им заглянуть в замок на дне. Может быть, Ди его увидел? Две минуты… три… пять…

Отчаяние сжало сердце Лайла. Он знал, что Ди дампир. Ведя своё происхождение от Аристократов, они теряли половину своей силы в воде. Если на Ди напали сородичи пресноводного осьминога, когда он не в полной силе…

Один из листьев ушёл под воду. Начиная с тех, что были ближе к берегу, они начали тонуть.

Девять минут…

Последний лист исчез…

Десять минут.

Чёрная фигура показалась на поверхности. Прежде, чем парень смог узнать в нём Ди, Охотник поплыл к берегу. Сто футов он преодолел менее чем за пять секунд. Увидев Лайла, он остался невозмутимым и вытер лицо.

— Ты нашёл что-нибудь в воде? — спросил сын мэра, отрёкшийся от отца.

— Солнце скоро сядет, — заметил Ди.

Хотя он никому не адресовал эту фразу, она была понятна Лайлу. После всего этого, девушка будет оставлена на окраине деревне совсем одна этим вечером.

— Что ты собираешься делать? — спросил Лайл Ди, пока тот шёл к своей белой лошади. — Если ты будешь приглядывать за Сесиль, скорее всего, Аристократ покажется. Убьёшь его, и твоя работа будет сделана, верно? Давай же! Пойдём туда со мной.

Ди поскакал прочь, не говоря ничего.

Когда мрачная фигура поскакала вперёд, не оглядываясь, парень крикнул ему в спину: — Ты бессердечный! И неблагородный! Я проделал весь этот пусть только для того, чтобы предупредить тебя, что ты в опасности! — его крики, так и не достигшие цели, продолжались довольно долго.

Хотя она твёрдо решила ждать, пока придёт Лайл, казалось, он так и не придёт вовремя. Когда группа из деревенских дружинников пришла, чтобы сопроводить её, она думала, что была готова, но ноги жутко дрожали. Её приёмный отец ничего не сказал, и только приёмная мать вышла на улицу и попрощалась с ней, пока слёзы текли по её щекам. Единственная вещь, которая помогала Сесиль держаться на ногах, пока её сажали в машину и везли к хижине на окраине деревни, было осознание того, что её родителям из-за её жертвы дадут хотя бы десять лет спокойной жизни в деревне.

В хижине не было ничего, кроме стола, стула и кровати. Как только мужчины благополучно проводили Сесиль внутрь, они заперли дверь и ушли. Это было сделано не для того, чтобы не впустить Аристократа. Это сделали для предотвращения бегства Сесиль.

Вскоре после того, как мужчины ушли, Сесиль ощутила запах крови в ночном воздухе. Мужчины должны были разлить её поблизости, чтобы показать готовность жертвоприношения.

С течением минут Сесиль всё глубже и глубже погружалась в панику. Не было такой вещи, которая могла бы заставить восемнадцатилетнюю девушку спокойно сидеть и ждать собственной смерти. Было только две причины, почему она не разбила стул о дверь в попытках открыть её или не перевернула стол — потому что мебель была слишком тяжёлой для неё и потому, что она верила в тех двоих, что могли помочь ей. Вместо этого девушка сидела на полу и рыдала, стуча кулаком по кровати.

Она не могла сказать, сколько прошло времени. Сесиль вдруг подняла голову. Она начала замерзать. Дорожки её слёз замерзали. Мёрзли её уши.

От двери шёл странный скребущий звук. Словно кто-то поворачивает ключ.

Сесиль ощутила, как жутко сжалось её сердце. Когда уже казалось, что она больше не выдержит, другой звук ударил по её сердцу, сжимаясь вокруг, как кулак. Скрип петель. Дверь медленно открывалась.

II.

Девушка рефлекторно двинулась к стене напротив двери. Хотя она хотела закричать, крик застрял в её горле. Она никогда не видела Аристократа. Она знала их только по рассказам, и они всегда были чем-то нереальным, уходящим со словами сказки. Или она так думала. Теперь глубокий страх пронзал её до мозга костей, из глубин тьмы, которые она никогда не могла представить, забирающийся всё глубже и глубже в её душу.

Он стоял в дверном проёме. Немного утешало лишь то, что это была девушка, немногим старше её, но более красивая. Её лицо было почти прозрачным, и в центре горела пара красных огней. Земля сухо шелестела. Это был шорох подола её голубого платья, волочившегося по полу.

Из-за спины женщины осенний ночной ветерок ворвался в дверь хижины. Где-нибудь в лесу, мужчины и женщины из деревни, возможно, будут говорить о любви снова.

Девушка закрыла глаза.

Ничего не случилось.

Не в силах больше ждать, она открыла их снова. Женщина стояла перед ней. Как только она заметила клыки в безжалостно раскрытом рте, девушка увидела влетевшие в комнату листья. Когда разум Сесиль уже готов был отключиться, она почувствовала, что женщина остановилась.

— Стой на месте, ты, ублюдок — или сучка, лучше сказать, — крикнул Лайл, поправляя спусковой крючок на гарпуне, стоя в дверном проёме. — Что же ты делаешь, женщина? Возвращайся на проклятые страницы истории!

— Человек? — женщина, казалось, говорила сама с собой, отворачиваясь от тела Сесиль. — Кровь женщин сладкая, но её мало. Мужчины более горькие, но сытные. Как раз то, что мне нравится. Я верю, что попробую тебя первым.

Лицо, повернувшееся к нему, было свирепым в своей красоте. Прядь длинных чёрных волос выбилась из-под инкрустированной жемчугом заколки и свесилась на лицо, и её клыки, выделявшиеся на фоне кроваво-красных губ, выглядели острыми как бритва.

Это Аристократ?

Не смотря на страх, замораживающий кровь, Лайл поднял свой гарпун и сказал:

— Если ты хочешь меня, то иди и возьми. Но не в такой тесноте, как здесь — выйдем наружу.

— Хочешь, чтобы я оставила девушку? Боюсь, это не произойдёт.

Как будто в издёвку, дверь позади Лайла захлопнулась.

— Чёрт возьми, — прорычал он.

— Я люблю замкнутые пространства. Крики отдаются эхом в таких местах, и тени твоей агонии будут плясать на стенах. Таким образом, я смогу насладиться в полной мере. Выпить твою кровь неторопливо. Я хочу, чтобы девушка увидела твой унизительный конец.

— Замолчи! — взревел парень, его слова выдавали страх.

Способный пробить камень, гарпун с необыкновенной точностью полетел к левой стороне груди женщины, однако вонзился в каменную стену позади неё.

Женщина усмехнулась. Не более чем капля крови осталась от раны. Более того, разорванные волокна её голубого платья, казалось, срастались снова, восстанавливая её одеяние.

— Достаточно повеселился и наигрался? — спросила она. — Вот и всё ваше сопротивление, что подобные тебе могут оказать мне. Вы слишком нервные, чтобы думать, что можете править миром вместо нас.

— Это естественный ход вещей, ископаемая сучка, — ответил Лайл, чувствуя, как ледяной пот покрывает каждый дюйм его тела.

— Ваш век закончился. И сейчас я отправлю тебя к праотцам! — женщина приблизилась к нему. Её походка была уверенной.

Попятившись назад, Лайл достал своё последнее оружие. Хотя использовать его в помещении было опасно, других вариантов не было. Как бы то ни было, Лайл спасёт Сесиль или умрёт, пытаясь это сделать. Если он не сможет её спасти, он хотел умереть вместе с ней.

Чёрный флакон, которым он взмахнул, приковал взгляд женщины и оборвал её насмешки. Прямо перед её глазами стал подниматься белый дым. В бутылке была сильная кислота. Оставаясь открытыми, глаза женщины были обожжены. И белый дым был доказательством того, что её кожа растворяется.

Проскользнув мимо женщины, безмолвно вцепившейся в своё лицо, Лайл подбежал к Сесиль и поднял её. На её шее не было ран.

— Поделом тебе! — сказал парень, проскальзывая мимо женщины ещё раз с Сесиль на руках. Но когда он попытался сделать это, его плечо оказалось в жуткой хватке. Плоть и кости сжались под её силой. Парень даже не смог закричать.

Держа Лайла одной рукой, женщина прикрывала другой лицо и медленно поднималась на ноги.

— Это было последней каплей. Я больше не хочу твоей крови. Сперва я вырву твои ноги, а когда ты будешь биться в агонии, заставлю смотреть, как я делаю то же самое с твоей девушкой.

— Отпусти меня… чёрт! — закричал Лайл, пролетев по живописной дуге через всю комнату.

Даже после того, как он врезался в стену, парень пытался защитить Сесиль, падая на пол, но женщина уже была рядом, чтобы схватить его снова.

Полоса белого света пронзила её грудь сзади, и фигура в синем платье едва сохраняла равновесие, падая на пол. Первое, что сделал женщина — взглянула на свою грудь. Там расцвёл алый цветок.

Увидев лицо человека в чёрном, который стоял на пороге, женщина подумала, что он единственный, кто мог сделать такое.

— Что… что ты такое? — её голос был похож на крик боли, но в нём сквозил налёт одобрения.

— Что ты такое? — сказал Ди, повторив её вопрос. — Прошлой ночью двоих нашли с разорванными глотками на окраине города. Это твоих рук дело?

— Предположим, я скажу, что да? — белый свет начертил крест в воздухе.

Когда стол, который она швырнула через комнату, разлетелся на части, женщина отступила к стене за своей спиной. Когда её ладони коснулись стены, по ней стали расползаться трещины, словно паутина, и затем её тело стало просачиваться через образовавшееся отверстие в темноту вместе с грубым колом, который левая рука Ди метнула прямо в неё.

Соприкосновения не было.

Обратившись чёрным ветром, Ди пролетел сквозь отверстие.

Где-то в лесу раздался выстрел.

Стоило Ди появиться, горячий свинец просвистел прямо над его головой и впился в дерево позади него.

Ди мог чувствовать тающее присутствие женщины в тишине леса. Развернувшись кругом, он бросил грубую деревянную иглу туда, откуда раздался выстрел.

Прозвучал человеческий крик, и следом ещё один выстрел пронзил небеса.

Скрывавшийся за деревом примерно в пятнадцати футах от Ди, мужчина, выглядевший как немолодой фермер, упал на землю, схватившись за правое запястье. Двухзарядная винтовка лежала у его ног. Несомненно, шок от иглы, пронзившей его запястья, оказался достаточно сильным, чтобы заставить его бросить оружие.

— Ты… ты, чёртов монстр! Не тронь мою Сесиль! — этот крик прояснил личность стрелявшего.

Услышав голос, Лайл выскочил из дома, всё ещё потирая плечо.

— Это отец Сесиль, — крикнул он, предотвращая дальнейшие проблемы.

После того, как Сесиль увели, её приёмный отец долго возмущался про себе, прежде чем наконец зарядил ружьё и отправился спасти своего любимого ребёнка. Родители Сесиль лучше всех остальных знали, какие мысли в сознании их дочери заставили её спокойно принять свою судьбу.

Когда Ди разбудил Сесиль, и она открыла глаза, её отец и она обняли друг друга и рыдали.

— Итак, что же нам теперь делать? — спросил Лайл Ди, промокая глаза от навернувшихся слёз. — Сейчас она в безопасности, но наступит завтра, и селяне прольют ещё больше крови. Мы не можем оставить её здесь. И если она вернётся домой, её сразу найдут.

— Оставьте её здесь.

— Что ты сказал?! — закричал её отец, и краски покинули его лицо. Он не собирался позволять приносить её в жертву во второй раз.

Именно Сесиль отвергла идею переселения в другое место, сказав: — Если мы переедем куда-то ещё, и там узнают обо мне, скорее всего нас даже не впустят. Кроме того, мои отец и мать слишком стары, чтобы начинать всё с нуля на новом месте. Даже если бы они нарушили порядки деревни и сбежали, их описания будут доведены до всех ближайших деревень, и в большинстве случаев местные законы запретят им въезд в любой другой посёлок. Для того, чтобы начать новую жизнь, беглецам пришлось бы проехать довольно далеко по Фронтиру.

— Оставьте её здесь и охраняйте ночью. Затем убейте днём Аристократа, и всё будет хорошо.

Лайл хлопнул в ладоши, поддерживая предложение Ди, и сказал:

— Хорошая идея! Так и поступим.

— Тогда желаю удачи, — сказал Ди.

— Что ты имеешь в виду? Ты всё ещё не желаешь помочь нам?

— Есть основания опасаться, что Аристократка отправится искать себе другие жертвы. Если это случится, ты и отец девушки — оба будете в опасности, потому что помогли ей спастись.

— Я полагаю, у тебя есть основания так думать, — сказал Лайл, бледнея.

Верили ли они на самом деле или нет в то, что жертвоприношение Аристократу позволит избежать большего ущерба, если Сесиль останется невредимой. Но если будут другие жертвы, вряд ли мэр и его подручные воспримут это спокойно. Ответственность ляжет не только на Сесиль, но и на Лайла и всех остальных, кто ей помогал. Даже если шериф вступится за неё, линчевания не избежать.

— Может, ты и великий Охотник на Вампиров Ди, но даже ты не сможешь уследить за всей деревней. К лучшему или худшему, мы должны найти Аристократку, пока светит солнце, и вонзить в неё чёртов кол.

Вытащив свой гарпун из стены, Лайл встревожился.

— Я попал этим прямо ей в сердце, и это нисколько не навредило ей. Аристократка она или нет, в этом есть что-то неправильное.

— Есть разные виды Аристократов, — сказал Ди, удивив этой фразой Лайла. — Боясь клинка в человеческих руках, некоторые переносят своё тело с помощью машин. Некоторые могут менять свою молекулярную структуру по желанию, превратившись в туман или радугу. У других стальные мышцы. Но женщина, пришедшая сегодня ночью, отличается от них всех.

— Враг, о подобном которому ты никогда не слышал? Это совершенно безнадёжно, — заметил Лайл, скрестив руки на груди.

Яндекс.Директ

Ролевая игра Tales of Wind

4.3

12+

— Вы думаете, что Аристократка нападёт на кого-то другого? — встревожено спросила Сесиль.

— Ей потребуется минимум два дня, чтобы восстановиться от удара иглы, что я всадил в неё. Она не в том положении, чтобы напасть этой ночью. Сегодня всё должно быть спокойно.

И, покинув их, Ди вышел наружу.

Лайл последовал за ним. Рот изогнулся в хмурой гримасе, когда он сказал:

— Я всё ещё не прошу тебя ни о чём. Просто смотри по сторонам — я сам смогу защитить Сесиль.

— Удачи тебе, — донеслось с пояса Ди, когда он садился в седло.

На секунду Лайл был поражён.

— Это не твой настоящий голос. Прекрати говорить, как чей-нибудь дедушка. Но я хочу, чтобы ты кое-что запомнил. Ты и я идём одним и тем же путём. Если это случится, я не хочу слышать никаких разговоров о своём месте на этом пути или как я напортачил.

Потому что я защищу Сесиль своим способом, — Ди поскакал прочь, не проронив и слова.

Позади него Лайл махнул рукой и крикнул:

— Спасибо. Я никогда не забуду, что ты спас её. Пусть твоё лицо холодно как железная маска, внутри ты неплохой парень.

Затем парень вздохнул: — Я далеко не без ума от своего отца, но он всё же мэр. Думаю, мне придётся назначить с ним встречу.

III.

— Ты куда? — казалось, спросили вожжи. Та часть, что была обхвачена левой рукой, если точно.

Не получив ответа, голос продолжил:

— К пруду? С твоим зрением, ночью под водой будет так же светло, как и днём, я думаю. Было ли там что-нибудь, что бы указывало на Аристократку, которую ты нашёл вчера?

Ди не ответил, его элегантное лицо лишь всматривалось в темноту впереди. Ветер гладил его волосы и развевал полы плаща.

— Та женщина — она должна быть ответственна за то, что случилось прошлой ночью, — продолжила его левая рука. — В любом случае, я не думаю, что она из твоих беглецов-Аристократов. Кажется, мы получили действительную занозу в заднице. Ты собираешься решить эту загадку, нырнув в пруд? Согласен, кажется, что здесь есть связь между этим и «возвращением» Аристократов, — придержав немного свой язык, голос сказал. — Ветер холодный. И пахнет яблоками и сливами. Это точно осень. Это такой сезон, который возвращает романтичных Аристократов. Ты должен задаваться вопросом, совпадение ли эти сроки или — а? — прежде чем голос испустил последний возглас удивления, Ди натянул поводья.

Дорога покинула лес и вышла на равнину. Впереди земля поднималась, и на самой вершине холма стояла бледная фигура. В эту минуту луна была прямо над её головой.

Достигшая примерно семнадцати-восемнадцати лет этой осенью — примерно столько лет должно было быть девушке в белом платье. Если наиболее подходящим в этом сезоне был приглушённый зелёный цвет, то таким был цвет её волос. И если опавшие листья были самой обыкновенной вещью в это время года, то именно они танцевали у её ног.

— Она Аристократка, так? — спросила левая рука, хотя в её голосе сквозила убеждённость.

Больше чем одна Аристократка, появившаяся осенью? Секундой позже Ди уже мчался вперёд на своей лошади-киборге.

Хотя он нёсся яростным галопом, от которого даже крупный человек отскочил бы в сторону, девушка стояла и ждала, не шелохнувшись. Глаза того же цвета, что и волосы, отражали Ди, и они была зачарованы зрелищем, глядя на Ди и осень.

Оказавшись на вершине холма, Ди обвёл вокруг себя рукой. Точно так же, как и на болоте, когда молния разрезала всё окружающее, вспышка из его ножен описывала невероятно длинные дуги. Но клинок Ди не встретил ничего на своём пути.

Ди увидел белый туман, отползающий назад, отгоняемый ветром, который создал его клинок. Беззвучно перемещаясь на десятки метров, он собрался вместе в небольшом лесочке слева и принял форму девушки.

Когда она повернулась, чтобы упорхнуть, Ди поднял правую руку. Лезвие меча теперь было зажато между его зубами.

Жёлтая молния вспыхнула в его поле зрения.

Пролетев мимо спины девушки, игла вонзилась в ствол дерева рядом с ней.

— У нас есть все чудеса, которые только можно было найти, — заметил хриплый голос. И он не звучал так, будто собирался дразнить.

Лунный свет окутывал всадника в чёрном и белые горы узорами осенней ночи. Ди перевёл взгляд на левую руку. Его пальцы сжимали пожелтевший листок. Когда он сжал его, кусочки листа развеялись по ветру.

— Разве этот лист помешал тебе? — пробормотал рот, сформировавшийся на ладони. — Наконец-то понятно, почему они проснулись — эти Аристократы сделали осень своим союзником, не так ли? Это может быть некоторой проблемой.

Естественно, ответа не последовало. Казалось, небесной красоты воин в чёрном был охвачен осенними мыслями.

В ту ночь в истории села случилось ещё больше странного. В то время как Охотник на Вампиров столкнулся с девушкой в белом в поле, дремавшая в своей маленьком домике старая Хельга проснулась и попыталась, почти безуспешно, вспомнить сон, что видела. В то же время пара, отправившаяся в соседний посёлок по делам, вернулась домой и обнаружила свою дочь сидящей на стуле в гостиной вместо сна. Встряхнув её за плечо, они поняли, что она мертва. Вскоре после этого мэру Мартоку пришлось вернуться в реальность, разбуженному приходом его приспешников и сына, ворвавшихся в его дом посреди ночи.

— С момента твоего отречения, ты больше не его сын. Это может подождать до завтра.

— В глазах закона, мы всё ещё сын и отец. И это не может ждать, — бесновался Лайл, а затем громко рассмеялся, увидев бинты, обмотанные вокруг носа отца. — Это, наверное, самый счастливый момент, когда я видел тебя, — сказал парень.

— Говори, что у тебя за дело.

— Я хочу, чтобы ты выделил стражу на следующие заказы: отряд для поиска убежища Аристократа днём, патруль вокруг каждого дома в деревне ночью, и если они увидят Аристократку в голубом платье, они должны сообщить нам.

Мэр посмотрел на сына в недоумении.

— Значит, ты видел Аристократа, так? Тогда, полагаю, ты всё-таки пошёл за Сесиль после всего. Скажи мне, что это не так — ты не мог просто так пойти и помешать Аристократу!

И хотя ярость мэра обычно заставляла Лайла сдаваться, он не отступил в этот раз:

— Это никому не помешало. В любом случае, Сесиль пережила свою первую ночь. Ты понял всё, что я сказал тебе? Ты отнял у меня мою мать. Всё, что ты можешь сделать, попытаться выполнить это.

— Она умерла из-за тех проклятых бандитов. Вместо того, чтобы быть хорошим сыном, ты приносил мне только проблемы до этого момента. Так что не пытайся изображать из себя жертву.

— Когда бандиты напали на фургон, мама могла бы остаться в живых, если бы ты не перерезал упряжь и не ускакал прочь. Не позволяй умереть кому-то ещё.

— …Значит, Сесиль в порядке. И это твоё предложение — я не думаю, что оно действительно твоё. В этом замешан Охотник, так? Ну, так он ещё не знает конца этой истории!

— Пока ты не придумал очередной безумный план мести, мы прежде всего должны позаботиться об Аристократке. Я защищу Сесиль. Все остальные должны найти Аристократку. И тогда красавчик сделает свою работу. Вы видели, что он может сделать, я уверен.

Мэр замолчал. Слова Лайла попали в цель. Когда мэр потерял кончик носа, его сердца наполнилось страхом и злостью — и надежда, почти молитва, что молодой человек может быть тем единственным.

— Что ж, это всё, что тебе нужно сделать. Твоим людям не нужно сражаться с Аристократкой. Всё, что нам нужно, это достаточно человеческой силы, чтобы найти убежище, — сказал Лайл, стараясь нажать на впечатление, что он только что произвёл на отца.

— О, у нас достаточно человеческих ресурсов — чтобы убить Ди, разумеется, — сказал Базура, протискиваясь через дверь. В руках он нёс девушку с маской смерти, запечатлённой на её парафиновом лице.

— Что это?

Мэру, который только что поднялся со стула, он сказал:

— Похоже, твой ребёнок действительно пошёл и всё нам испортил. Это дочь Шакеро. Её родители вернулись из соседней деревни и нашли её такой.

— Этого не может быть… — стоящие рядом с Лайлом отшатнулись от него, как от кипящей воды.

— Кажется, это Охотника нам придётся искать. И ты больше не уйдёшь безнаказанным, Лайл. Где он? — спросил мэр, в очередной раз исполняя роль упрямого старика без тени сомнения.

Проснувшись от странного сна, старая Хельга так и не смогла больше заснуть, и поэтому увидела Ди, вернувшегося прямо перед рассветом, и она выдохнула: — Что ж, я была…

Даже в темноте Охотник выглядел будто выплавленным из стали, но каждый дюйм его тела был мокрым. Капельки воды не переставая падали на пол.

— Отправился ещё раз купаться, так? У тебя чёртова уйма времени, похоже, — сказала она с нажимом, потирая забинтованные запястья, которые выворачивали Базура и его подручные в течение дня.

— Сильно болит? — поинтересовался Ди.

— Забавно, что ты спрашиваешь. Они взяли хлыст и били меня, вспарывая плоть.

— Я хотел бы видеть это.

— Да? — спросила старуха, и добавила прямо противоположным тоном: — Что ж, у тебя странные интересы, не так ли? Желать увидеть, как кому-то наносят раны… Ты нашёл что-нибудь в пруду?

— Я хотел кое-что проверить.

— Хорошо. Ты знаешь, как лучше.

С ловкостью, едва ли сочетающейся с её возрастом, Хельга стала снимать повязку с запястий.

— Что ж, взгляни на это, — на предплечьях она продемонстрировала четыре дюйма свежосодранной кожи, оставляющей плоть открытой.

Оранжевый оттенок раны, скорее всего, объяснялся какой-то мазью. Когда Ди вернулся днём, старуха уже закончила своё лечение.

— Спасибо, что показала мне, — сказал Ди мягко.

— Так что же за ужас ты нашёл? Есть ли на дне пруда руины замка Аристократов?

— Есть.

Старуха выкатила глаза, а затем, словно поняв что-то, она сказала: — Ты узнал что-нибудь? О том, над чем они работали, я имею в виду.

— Это мир.

— Что? — спросила старуха.

— У Аристократов здесь были дети?

— Теперь, когда ты упомянул об этом, я верю, что был один… хотя это просто легенды… я думаю, у них была дочь.

— Какой была их дочь? — быстрые вопросы Охотника вскружили голову старухи.

— Ну, это только то, что я слышала. Говорили, что она была очень красивой. Только девушка была так же жестока, как и её отец, и каждую ночь спускалась в деревню, выбирая только маленьких мальчиков, чтобы пить их кровь, пока они не умрут. Что касается её внешности… они говорили, что у неё были бледно-зелёные волосы, и она всегда носила белое платье, — сказал старуха, бросив испытующий взгляд на Ди. Его красота была так ужасна, что она думала, что сможет потерять себя, продолжая смотреть на него, но Охотник не сделал ничего, только поднял бровь.

— У них были другие дети? — спросил он.

— Не-а. Никогда не слышала упоминаний о ком-то ещё. О, это точно, — сказала старая женщина, хлопая в ладоши. — Я не знаю ничего больше про ту девушку, но возможно, с ней всегда была служанка, практически её тень. И по сравнению с самим господином и его дочерью — она была чем-то большим…

— Ей было примерно восемнадцать-девятнадцать. Чёрные волосы и голубое платье.

— Это так… Ты хочешь сказать, что она одна из тех, что бродят по округе?

— Она единственная, кто явился за жертвой, во всяком случае.

— Ты не говорил! Кажется странным, что она появилась. Она может быть настоящей бедой. Если ты не поторопишься и не найдёшь её убежище, чтобы вогнать кол в её сердце, у нас на руках станет ещё больше жертв.

— Один из моих колов прошёл через её сердце.

Повисла тишина — страшная тишина.

— Один из твоих колов… попал ей в грудь… и ты хочешь сказать, что она всё-таки сбежала?

— Так и было.

— Это невозможно. Она не может быть бессмертной… или может?

— Я выполню свою работу.

Старуха глубоко вздохнула и расслабилась.

— Мне кажется, я прожила так долго, только чтоб услышать от тебя эти слова. Я рассчитываю на тебя, Ди.

Медленно поднявшись на ноги, старуха повернулась к окну. Её шторы не были задёрнуты. Акварельные краски появились в восточной части неба.

— Цвета совсем другие осенним утром. Останься в деревне немного дольше, Ди. Если ты так сделаешь, то увидишь, как каждый листок в лесу загорается красным. А затем, когда они становятся жёлтыми, эта деревня становится самым красивым местом в мире.

— Я не могу выполнять свою работу так долго, — сказал Ди.

Старуха посмотрела на чёрного всадника. Его элегантный профиль был прямо напротив окна. Старая Хельга осознала, что этот молодой человек никогда не посмотрит на пылающие осенние деревья. Он не останется в деревне так долго. Если он останется до того времени, это будет совсем не потому, что в деревни найдут труп Аристократа, а потому, что это будет труп Охотника на вампиров Ди.

Сцена детально запечатлевалась в сознании старой женщины. Спина Ди. Золотые листья кружились в танце на ветру, а молодой человек в чёрном безмолвно уходил прочь. Возможно, это была единственная причина, почему он пришёл.

Горькая вера заполнила сердце старухи. Она отражалась на всех её годах. Бесконечный круг радости, гнева, страдания и печали сделал её похожей на сухую ветку. Но то, что она испытывала сейчас, было гораздо сильнее того, что она уже испытала. Что могло причинить ей больше страданий, чем это? Неважно, каким старым он будет, человек будет жить, испытывая ту же боль снова и снова.

Со стороны окна старухи, осенняя ночь уступала место рассвету.

— Есть кое-что, что мы можем сделать, — сказала старуха Ди. — Очень давно я выучила заклинание фокусника, приехавшего в наш город. Оно может вычислить убежище вампира. Хотя оно довольно простое, я не хочу этим заниматься в своём возрасте, но я полагаю, что ему нужно сейчас дать ход.

Возможно, из-за её решения, прекраснейшая рука, заставляющая людей покрываться мурашками, успокаивающе легла на её плечи.

— Если мой работодатель мёртв, не было особого смысла звать меня сюда.

— Не беспокойся об этом. Часть вины лежит на мне. Если бы я только связалась с тобой раньше — как только я заметила, что с яблоками что-то не так.

— Я не буду пытаться остановить тебя.

— Я знаю, знаю. Это хорошо, потому что я сделаю это сама. Но я постараюсь продержаться, хотя мне и нужно не быть такой сонливой, как сейчас.

Ди повернулся к двери, ничего не говоря. Даже со сверхъестественной выносливостью дампира, ему всё же требовался сон. Особенно в дневное время.

Когда она поднялась снова, прошло уже три часа. Выпив чашку горячего кофе, старая Хельга стала делать свои препараты, и, ещё час спустя, когда она закончила создавать магические барьеры на полу, она услышала, как что-то щёлкнуло в воздухе. Звук повторялся раз за разом, и когда она поняла, что звуки идут со двора, она хотела убежать, когда мужские руки закрыли её рот и нос сзади.

Базура и его люди открыли заднюю дверь и тихо вошли внутрь.

Задыхаясь, старуха увидела дым и огонь, поднимающиеся от сарая, и побледнела. Снаружи, в саду, лучники с горящими стрелами окружили крошечную хижину.

— Ни звука, бабуля, — сказал Базура пугающим тоном. У него была искусственная гортань, скрытая бинтами на горле — одно из наиболее полезных изобретений, оставленное цивилизацией Аристократов миру людей. — На рассвете метаболизм дампира снижается до минимума. И нет ничего хуже в такой момент, как нападение огнём. Даже знаменитый Охотник на вампиров Ди не сможет выбраться оттуда. Хотел бы я посмотреть, как он попытается. Он будет хорошей мишенью для лучников, делающих три выстрела в секунду. Не принимайте это близко к сердцу, бабуля. Потому что он пошёл и спас Сесиль прошлой ночью, и кто-то другой был принесён в жертву. Теперь же он просто получит то, на что напросился. Чёрт, даже мэр знает, что мы делаем.

Видя, что силы покинули старуху, Базура приказал своим людям отпустить её.

— Как вы можете делать такое?.. — простонала она, как больной при смерти, падая на стул. — Охотник был нашей последней надеждой.

Молодой человек мог спасти сотни или даже тысячи жизней в будущем.

— Расслабься. Мы будем присматривать за деревней. Мы все пойдём и перевернём каждый камешек в поисках Аристократа. Так что вместо того, чтобы доводить себя до смерти волнением, старуха, иди и завари какие-нибудь травы или что-нибудь ещё.

— А как же жертва?

— Если ты имеешь в виду Сесиль, мы снова оставим её там. Только на этот раз мы оставим стражу. Больше не будет неприятностей. Мы бросили маленького негодяя — сынка мэра за решётку.

— До тебя всё ещё не дошло, так? Она не из той породы Аристократов, что ты можешь уничтожить!

— Следи за своим языком! — рявкнул заместитель Базуры, готовый ударить старуху тыльной стороной ладони, когда со двора раздался шум, соединивший в себе удивление и ужас.

— Он вышел? — крикнул Базура, бросившись к окну с арбалетом в руке.

Вскоре он увидел Ди, стоящего перед адским пламенем.

— Беги, Ди! — закричала старая женщина. — Они хотят убить тебя и оставить Сесиль в том же месте для жертвоприношения!

— Что вы делаете? Застрелите его! — плечи лучников страшно дрожали, включая заместителя командира, и их тела были напряжены, словно камень. Ни одна стрела, направленная в Ди, не была выпущена. Хотя пламя и трепетало на его одежде, он стоял абсолютно спокойно — и его красота и сила так затронули лучников, что они были практически заморожены.

— Чёрт, надо что-то сделать! — прокричал их лидер, и что-то вылетело из его пальцев.

Стальные стрелы летели прямо к груди Ди — и проткнули её! Охотник не мог шевельнуться.

Базура, сделавший выстрел, был так поражён, что даже крикнул:

— Какого чёрта?

Несколькими секундами позже удара силой более двухсот фунтов, Ди покачнулся вперёд с наконечником стрелы, торчащим из спины.

— Невозможно… — подойдя через дымку к окну, старуха получила ещё один удар. — Этот запах — ты смазал стрелы экстрактом чеснока, прежде чем использовать, да?

— Ты меня раскусила, да? Что ж, почему бы нет — я выступил против Охотника на вампиров Ди, как-никак. Нужен же мне был какой-нибудь туз в рукаве, ты знаешь. А ещё у меня есть мой лук, который я выписал из Столицы. У него встроенная лазерная система наведения. Так что, если ты навёл его на что-то, стрела будет следовать своей цели, пока не пронзит её.

И это действительно был туз в рукаве Базуры. Обращаясь к тем, кто был в саду, он спросил:

— Ну?

— Он мёртв, — сказал человек, который боязливо подошёл к Ди.

— Теперь о теле — привяжите к нему груз и бросьте в пруд. Я не буду чувствовать себя спокойно, если мы избавимся от него обычным способом.

Возможно, из-за волнения от смерти Ди, голос Базуры повысился.

Посмотрев на круг, начерченный на полу дома старухи, он фыркнул:

— Ничего себя, я понятия не имею, что вы замышляли, но если вы думали, что некоторые устаревшие заклинания принесут пользу этому миру, то вы ошибались. Эй, живо! Не двигайся. Просто сиди тихо и радуйся, что мы не выгнали тебя из дома. Конечно же, теперь тебе не рады будут в деревне, — после того, как группа ушла, старуха оставалась какое-то время в оцепенении, но затем она медленно поднялась. Встала в центр магических знаков и пробормотала: — Я попробую сделать это, Ди. Если я когда-нибудь увижу тебя снова, я смогу сказать тебе, где прячутся Аристократы.

II.

Двое мужчин были назначены избавиться от тела Ди. После расставания с Базурой и его командой, они обменялись встревоженными взглядами больше, чем пару раз за весь путь к пруду. Хотя они шли по пустынной тропинке, над которой не пели даже птицы, они не могли отделаться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает. И что этот кто-то очень близко.

Спустившись к границе пруда, они положили тело Ди в упаковочный мешок, нагруженный камнями, и бросили в воду.

У них не возникло даже мысли сделать это в центре пруда. И это был мудрый выбор.

Когда стук копыт их лошадей затих вдали, и рябь улеглась на поверхности, длинный чёрный вал взметнулся из пруда, а затем затонул в глубине пруда ещё раз. Это была стальная стрела, пронзившая сердце Ди.

И за время меньшее, чем потребовалось бы для одного вздоха, на поверхности пруда, которая была отнюдь не маленькой, стали происходить странные вещи. Образовалась воронка там, где был сброшен труп Ди, и мутная вода хлынула в неё.

Кошмарное зрелище, будто гигантская рыба, почти такая же огромная, как пруд, высасывала воду.

— Чёрт! Выпустите меня отсюда! — кричал парень, хватаясь за железные прутья и тряся их изо всех сил, но ответа из-за закрытой двери офиса шерифа не последовало.

Вместо этого отозвался голос из соседней камеры:

— Прекрати уже. Если мы будем сильнее шуметь, они расскажут об этом Сесиль, которой и так не легко. Выслушав замечание отца девушки, Лайл закусил губу, и силы покинули его тело. С тех пор, как его увели из дома отца-мэра в глухую ночь и заперли в офисе шерифа, он проходил через этот круг выдержки и стойкости снова и снова. Вскоре после того, как он был задержан, привели отца Сесиль. Не зная, что случилось с матерью Сесиль или с ней самой, пара оставалась там в одиночестве после того, как ушёл шериф, и больше никто не приходил.

— Ох, сэр, что, вы думаете, будет с Сесиль? — спросил парень, который просто не мог молчать в нынешнем состоянии.

— Хотел бы я знать, — ответил её отец слабым голосом, который вряд ли принадлежал рослому мужчине, который бросился спасать Сесиль прошлой ночью.

Возможно, этот диалог прозвучал здесь более чем пару раз.

— Ох, к чёрту всё это! — воскликнул парень. Он понял, что их обоих ждёт довольно серьёзное наказание. Наполовину в отчаянии, он пнул решётку.

Как будто по сигналу, дверь в тюрьму открылась, впустив несколько человек.

— Кто же это, как не чёртов мэр! — когда Лайл стал тянуться через решётку, его отец недовольно поджал губы. Другие посетители были шерифом и двумя охранниками.

— Ваше наказание было определено на заседании городского совета.

Неудивительно, что Лайл даже на секунду затаил дыхание после речи мэра. В соответствии с жестокими условиями жизни, наказания в сёлах Фронтира были суровыми. Самым лёгким были сто ударов плетью. Причём уже половина количества ударов заставляла плоть лопаться, а к концу уже видны были кости. После этого раны милостиво натирали солью. Разумеется, высшей мерой наказания были виселицы. Единственной альтернативой было изгнание.

— Сто ударов плетью каждому. Твоя жена не будет наказана. И вы должны считать себя счастливчиками.

— Что вы сделали с Сесиль? — взревел Лайл.

Далеко не успокоенный их «милостями», он пришёл в ярость. Учитывая, что чрезвычайно мягкое наказание было явно условием сделки. И скорее всего с участием Сесиль, вот что это могло быть.

Стоя перед собственным сыном, мэр сдержанно заявил:

— Вместо того чтобы терять рассудок, ты должен благодарить Сесиль. Провал прошлой ночью сложно не заметить, но она поклялась не идти с кем-либо против наших планов. Иными словами, она приняла свою судьбу.

Она уже вернулась в то же место, что и вчера ночью.

— Не надо недооценивать меня, ты, прости меня, мэр! Запомните мои слова, я выйду из этой чёртовой тюрьмы и спасу Сесиль. И тогда мы не будем иметь ничего общего с этой толпой грязных бюрократов. Прежде чем вы узнаете об этом, мы с Сесиль уже будем в милях отсюда.

— Это всё пустая болтовня. В любом случае, вы получите свои плети завтра. И я уверен, что Аристократ будет доволен нашим жертвоприношением.

— Сукин ты сын! Ты называешь себя мэром, и ты хочешь сказать, что не можешь сделать ничего, кроме как жертвовать односельчанами, чтобы спасти деревню?

Взглянув на отца Сесиль, мэр сказал:

— Твоя жена ушла домой. Но за ней приглядывают, чтобы она не выкинула какой-нибудь фокус.

И с этими словами он ушёл, даже не показав, что слова сына хоть как-то задели его.

— Просто примите это, — более мягко сказал шериф, стоя у двери. — Базура сказал, что он убрал Ди. Больше ничего нельзя сделать для Сесиль.

— Ди убит? — Лайл не мог в это поверить. Образ Охотника, стоящего против Базуры и его людей с мечом, всё ещё хранился в его памяти.

— Да. Кажется, они сбросили труп на дно пруда. Дампир или нет, я не думаю, что он вернётся к жизни после утопления.

После этого Лайл упал на пол.

Видя, как парень разваливается на части от отчаяния, шериф сказал: — Не унывай. По крайней мере, Сесиль смогла спасти вас обоих. Если сейчас ты ей не достаточно благодарен, в один прекрасный день это придёт.

Лайл не поднялся даже после того, как шериф ушёл. Из соседней комнаты он услышал вздох отца Сесиль.

— Всё будет хорошо, сэр. Ди сказал, что той женщине понадобится два дня, чтобы оправиться от раны. До тех пор Сесиль будет в безопасности.

— Но ты слышал, что они сказали тогда в доме мэра, верно? Дочь Шакеро была убита после того, как мы прогнали женщину.

— Это должно быть какая-то ошибка.

— Даже если и так, то ничего уже не поделаешь, я прав? — сказал отец Сесиль, и его голос дрожал от гнева, раздражения и печали.

Но Лайл не ответил.

На Фронтире время имело для людей гораздо больше значение, чем для живущих в Столице. День был единственным временем, когда люди могли жить — возделывать поля, собирать урожай, пасти коров, ловить рыбу. И кроме всего этого, было ещё два отличия. Нападающие сверхъестественные чудовища, туманоподобные существа, демоны, просачивающиеся сквозь землю — это были их сражения. Что же касается последнего — в некоторых местах это не происходило в течение довольно долгого времени, в то время как в других это всё ещё встречалось.

Так было и в Двери Ширли. Хотя сражений не было в течение довольно долгого времени, постоянные и неустанные подготовки к ночи превратились в своего рода обычай — строгать деревянные колья, затачивать наконечники стрел и полировать мечи. Чеснок подвешивали на карнизах домов, а детскую одежду пропитывали его соком. Люди благодарили небеса, что у них много кольев и чеснока и за то, что они всё ещё помнят, как ими пользоваться. Тем не менее, сейчас был один человек, который как никто нуждался во всём этом, и двое других, кто, возможно, мог помочь, но сейчас были бессильны, пока дневной свет медленно ускользал.

III.

Выбравшись из фургона на берегу пруда, старая Хельга подошла к воде. На её лице лежали глубокие тени. Осенний день, казалось, был прикован вершинами далёких гор. Когда она нервно посмотрела на воду, смутное, но неоспоримое выражение удивления заполнило её глаза.

— Что это такое? — гаркнула она.

Из-за её спины раздался презрительный голос:

— Я знал, что ты придёшь.

Старая женщина обернулась, но никого не увидела. Всё, что она могла сделать — узнать голос.

— Это ты, не так ли, Базура? Что, чёрт возьми, ты делаешь здесь?

— Как будто ты не знаешь. Я подозревал, что какой-нибудь идиот может прийти сюда, чтобы попытаться спасти Охотника на вампиров. Конечно, я только что сюда приехал. Всё остальное уже улажено, но у меня нет полной уверенности, что этот красавчик упокоился с миром. Вот почему я вернулся сюда.

— И уровень воды в пруде — полагаю, это ваших рук дело? — спросила старая женщина, указывая на воду.

Как ни странно, бесплотный голос не пытался скрыть удивления, отвечая:

— К сожалению, я не знаю, что это за трюк. Но всё выглядит так, будто я был прав, приехав сюда, не считаешь ли?

— Ну, в таком случае, кто мог…

— Мне неприятно это говорить, но этот ублюдок, которого мы отправили на дно, — ответил голос, хладнокровно оценивая ситуацию. В его тоне не было и оттенка самоуверенности.

Старуха вздрогнула.

— Есть кое-что, о чём я хотел спросить тебя раньше, бабуля, — сказал голос, сменив тему. — Те магические знаки, что ты нарисовала — я помню, что видел их раньше.

— О, правда?

— Прежде чем я пришёл в эту деревню, я видел фокусника, который делал такие вещи в городе на западе. И я верю, что это то, что он делал, чтобы найти убежище Аристократа.

Когда лицо старухи побледнело, он добавил:

— Дело в деньгах. И я возьму их. Что ж, ты скажешь это не Ди, а мне. Так что выкладывай! — старуха неожиданно попыталась сбежать, хотя у неё не было такой чёткой мысли. Скорее всего, она была так напугана, что действовала под влияние слепого страха. Но прежде, чем она делала два шага, что-то сомкнулось на её лодыжках. — Какого чёрта? — воскликнула старуха, когда под действием импульса она шлёпнулась вперёд, её лодыжки удерживала пара рук, выросших прямо из земли.

Как только пальцы разжались, руки стали медленно подниматься выше. Куски земли, зацепившиеся за него, падали вниз, пока человек — Базура — выбирался из-под земли.

— Ты… ты… — оттряхивая с себя последние кусочки земли, он порочно ухмыльнулся старухе.

— Ты должна извинить меня, если я заставил твоё сердце биться чаще. Это мой особый талант. Если бы ты была моим врагом, то сейчас в моих руках уже был бы меч или копьё.

Любой опытный воин будет пристально следить за оружием в своих руках и даже за небом над головой. Но сколько из них может защитить себя от молниеносного нападения снизу — из-под земли, на которой они стоят?

— Что-то не так? Ты сломала кости или что-то вроде того? — спросил Базура с жестоким смехом, снимая скорострельный арбалет, который был привязан к его спине.

— Нет, я просто кое-что вспомнила, — сказала старая женщина, медленно отступая назад и распрямляясь. — Двенадцать или тринадцать лет назад был совершён ряд преступлений, и более десятка ростовщиков были атакованы и убиты к востоку отсюда. Сколько бы они всё ни исследовали, власти никак не могли установить, как преступнику удавалось бежать, и, как они говорили, все жертвы были ранены в живот или промежность. Это был ты, не так ли?

— Как мило с твоей стороны вспомнить об этом — хотя я должен поблагодарить тебя за то, что ты помнишь. Что ж, теперь у меня есть стимул избавиться от тебя… хотя мэру я назову другую причину, конечно. Какая жалость! Ты могла бы держать свой рот на замке и спокойно дожить остаток дней, но так как ты вбила себе в голову, что должна что-то сделать для этого никчёмного городишки, тебе придётся умереть до срока. Согласен, ты, вероятно, потеряешь всего год или два, так что не воспринимай это особо тяжело.

Его палец сжал курок арбалета. Как исчадие ада, появляющееся из-под земли, мужчина, вероятно, никогда не ожидал, что его собственная нога окажется схваченной. Конечность появилась из-под него с невероятной силой, и он вскрикнул, падая лицом в грязь. Но он был хорошо обученным воином, и даже падая, он сумел согнуться в верхней части тела и увидеть собственные ноги. Но он не выпустил стрелу. Всё, что ему удалось сделать, это упасть на землю с широко открытыми глазами.

Пальцы, отпустившие лодыжку и опустившиеся в сторону пруда, выглядели как левая рука мужчины неземной красоты.

Проклиная всё про себя, Базура глубоко вздохнул, выпуская стрелу. Его стальные стрелы были усилены холостыми патронами.

Направляемая лазерным лучом, одинокая стрела могла пролететь только десять секунд до своей цели. Она пролетела прямо через тыльную сторону ладони и пригвоздила её к земле — или так казалось, но за долю секунды до этого, рука сжалась в кулак и бросилась в пруд, а стрела вонзилась в землю, не в состоянии сменить курс за такой короткий срок.

И в тот момент, Базура был уверен, что услышал хриплый ехидный голос: — Ох, как плохо!

Воин не выпустил вторую стрелу, а следующий сюрприз заставил его вздрогнуть.

— Что такое? — Пробормотал он.

Он снова увидел, как рука возникает на том же месте, где исчезла ранее. Но была ли это та же рука? Нет, она двигалась по-другому. Вместо нечеловеческой скорости, благодаря которой ей удалось избежать выстрела, теперь она ползла медленно и целенаправленно, погружая пальцы в чёрную почву, двигаясь с изяществом, которое загипнотизировало бы любого, кто увидел его.

Этого не могло быть.

Базура только что понял нечто. Теперь, когда половина воды исчезла из пруда, он мог отчётливо видеть руины башен и стен замка примерно посередине. И это случилось после того, как они бросили Ди в воду.

Когда показалась чёрная дорожная шляпа, будто демон тьмы, Базура выпустил вторую стрелу. Хотя она должна была пронзить голову Охотника, левая рука поймала её в воздухе. Полетела третья стрела. В целом, арбалет был рассчитан на шесть выстрелов. Каждый из них был отбит со снопом красивых искр.

Тьма заволокла глаза воина. Как быстро садящееся осеннее солнце, Ди плыл по воздуху, его плащ развевался вокруг него, как сверхъестественная птица.

Вспышка белого света возникла из ниоткуда, оставив за собой кровавый туман. Возможно, даже Ди почувствовал что-то необычное, когда его клинок соприкоснулся с чем-то.

Всё тело Базуры было покрыто переливающейся жидкостью. Хотя алый цвет струился из головы, расколотой клинком Ди, остальные цвета принадлежали таинственной жидкости, выделяемой его потовыми железами. Они не только спасли мужчину от смертельной раны, отведя фатальный удар Ди от него, они так же растворяли землю под ногами бывшего наёмника, позволяя телу уйти под землю за считанные мгновения.

Вместо того чтобы атаковать ещё раз, Ди подошёл к старой Хельге.

— Я знала… я просто знала, что ты тот, кого я ждала… Ты выжил, так? — сказала старуха, с трудом подбирая слова от страха или волнения.

— Ты повредила лодыжку? — спросил Ди.

— Не совсем. Я подвернула её, — наклоняясь, Ди коснулся левой рукой ноги старухи.

Быстро поднявшись, старуха заметила:

— Что ж, ты знаешь своё дело! Мне уже лучше. Будто я приложила лёд. Ты использовал какое-то секретное лекарство от своей левой руки, так?

— Почему ты так думаешь? — единственное, что он сказал.

Сдвинув брови, старуха сказала:

— Для молодого парня, это звучит как реплика старика.

Ди ничего не ответил.

— Я хотела спросить тебя, как ты вернулся к жизни, но я не думаю, что ты мне расскажешь, верно? Что ж, я думаю, сейчас всё нормально. В любом случае, солнце скоро сядет. Сесиль в опасности, — возвращаясь к повозке, старуха пересказала события дня. — …Вкратце примерно так. Это проклятое заклинание положило меня на лопатки, и пока я пришла в себя, прошло полдня. Но я очень рада, что приехала сюда в надежде на то, что ты выжил, — пара забралась в повозку. — В моём доме ты можешь взять свою лошадь и отправляться.

— Ты добилась хоть какого-нибудь успеха с заклинанием, отыскивающим Аристократов? — спросил Ди, когда они выехали на дорогу.

— Не совсем, — сказала старая женщина, подхлёстывая лошадь.

Разговор закончился, и как только они подъехали к дому старухи, Ди сел на своего коня-киборга.

— Будь осторожен. И что бы ты ни делал, найди какой-нибудь способ, чтобы её спасти, — сказала старушка, помахав рукой, но её голос быстро стих.

Его красивые черты плавно омывались ветром. Он ехал сквозь ледяной лунный свет. Ди не поехал по дороге. Он знал, где была Сесиль. Прорываясь через лес, его лошадь мчалась по скалистому склону.

— Было что-нибудь странное в физиологии Хельги? — спросил Охотник, когда он добрался до нижней части второго холма.

— Не особо, — ответил хриплый голос примерно там, где левая рука сжимала поводья.

— Я не нашёл каких-то разительных отличий. Она обычный человек.

— Что ж, тогда что за история с тем, что ты увидел на дне пруда?

— Я не знаю, — ответил Охотник, и его слова утонули в грохоте подкованных железом копыт.

Не задумываясь, голос спросил:

— Что случилось?

Ди смотрел налево. Меньше чем в десяти шагах от него, девушка в белом платье бежала с такой же скоростью. Бледно-зелёные волосы развевались на ветру, несущем аромат осени, а цвет её кожи напоминал лунный свет.

Всадник наклонился вправо. В тот же миг его лошадь остановилась. Как только он упал на землю, она резко развернулась.

Копыта взрывали землю.

Девушка продолжала свой бег, и казалось, что свет луны ложится под её ноги. Её гибкая фигура пошла вверх — и неожиданно девушка оказалась в воздухе.

А над ней был Ди — оставалось загадкой, когда он успел убрать ноги из стремян.

Ветер взревел. Клинок встретил надлежащее сопротивление, когда пошёл вниз, и в ответ девушка показала белые зубы.

Когда Ди снова опустился на землю, его глаза уловили фигуру в белом, бегущую в лесу слева.

— Мы встретимся снова, — сказал голос, донесённый до него ветром. Осенним ветром. Скоро, прекрасное создание. Очень скоро.

Ди вытер свой клинок.

— Ты сегодня много напортачил, — сказал голос у его левого бедра. — Наверное, ветер виноват.

Видимо, источник этого голоса был осведомлён о том, как от силы ветра уменьшилась сила удара Охотника, когда он занёс меч над девушкой.

— Откуда девушка появилась? — Ди повернулся к тому месту, где его лошадь была остановлена. — Видя, как она появилась прямо перед нами вчера и сегодня, я бы сказал, что она следит за нашими перемещениями, — сказал он металлическим тоном.

— В таком случае, она всегда будет где-то рядом, верно? Как насчёт дома старухи? Что, если Аристократы устроили в нём убежище, хотя она даже не знает об этом?

— Думаешь, Аристократы станут жить в доме человека?

— Не совсем, — быстро ответил голос, соглашаясь. — Но сейчас меня больше интригует кое-что другое.

Ди оседлал коня, ничего не ответив.

— Почему ты думаешь, что уход женщины принесёт нам в два раза больше проблем? — снова лошадь помчалась сквозь осенний вечер. Это было начало долгой ночи.

ГЛАВА 4. Песнь осени

I.

Отступая, Базура отправился обратно в казармы дружины и постучал в дверь. Хотя он использовал все лекарства и бинты в наборе первой помощи, который всегда носил с собой, он так и не смог закрыть полностью раны, и кровь бежала по его щекам, оставляя яркий след. Пробираясь под землёй, пока не достиг дороги, он пробежал оставшуюся часть пути и сейчас чувствовал, что его сердце готово разорваться, как прохудившийся мешок.

Я доберусь до тебя, Ди, — подумал он, поклявшись отомстить, упав на дверь казармы. Проблема заключалась в том, что дверь не открылась.

— Чем, чёрт возьми, они занимаются? — покружив вокруг, он заглянул в окно, из которого лился свет, и едва не задохнулся от ужаса. Четверо из пяти мужчин лежали на полу, покрытые кровью. Отвернувшись и глубоко вздохнув, он заглянул в окно снова.

— Какого чёрта? — возможно, смешение страха, усталости и гнева сыграло злую шутку с его глазами. Его люди сидели и старательно приводили в порядок своё оружие.

Когда он открыл дверь и вошёл внутрь, в помещении ощущался странный холод. Возможно, это было просто его воображение, или что-то нервное, но все выглядели бледнее, чем обычно.

— Что-то случилось? — спросил один из них, когда они заметили его раны.

— Можно сказать так. Ди всё ещё жив, — ответил он, положив арбалет на стол.

— Мы знаем, — ответил один из мужчин.

Через секунду глаза воина полезли из орбит от этой фразы.

— Вы знаете? Как это, чёрт возьми?

— Кое-кто нам рассказал, — ответил другой.

Эти шутники всегда вертятся где-то поблизости.

— Да? Кто? — спросил Базура их. — Дерьмо! Шутники обычно попадают между мной и моим арбалетом.

— Она, — все взгляды были прикованы к чему-то за его спиной.

Когда Базура повернулся, чтобы проследить за взглядами своих товарищей, его глаза были прикованы к женщине в белом платье.

— Кто… кто ты? Пробормотал он.

Лицо девушки оказалось прямо перед ним. Её дыхание было холодным и пахло осенней ночью.

— Итак, мы встретились снова, — прошептала молодая леди, которую он не видел до этого.

— У нас проблема! — почувствовав реальную опасность в крике отца Сесиль, шериф поспешил обратно к камерам.

В одной из камер Лайл держался за грудь.

— Что случилось? — спросил шериф.

— Парень спрятал на себе нож. Он пытался использовать его, чтобы вскрыть замок, но он соскользнул и ранил его. Мэр будет в ярости!

Эта последняя реплика стёрла остатки хладнокровия шерифа.

— Чёртов дурак, — пробормотал он, торопливо открывая дверь, но как только он открыл её, хрипящий на полу человек бросился на шерифа и вонзил пальцы в его солнечное сплетение.

— Ну, я свободен, — сказал парень.

— Мы рассчитываем на тебя. Спаси её, но вам обоим лучше перебраться в другое место.

— Не беспокойтесь. Мы вернёмся за вами.

Просунув руку через решётку, чтобы похлопать отца девушки по плечу, Лайл покинул зону камер. Конечно же, шериф был заперт в камере, которую раньше занимал парень.

Войдя в кабинет, он схватил скорострельный арбалет и около пятнадцати стрел, затем повесил всё это на спину.

— Держись, Сесиль! Клянусь, я спасу тебя, — заявил парень, в сердце которого пылали надежда и решимость.

На позаимствованном у шерифа коне ему понадобилось двадцать минут, чтобы добраться до того де места, что и прошлой ночью. Там пахло кровью. Хотя он знал, что она была разлита специально, Лайл всё равно побледнел.

— Сесиль — ты в порядке? — крикнул он и бросился на дверь, как одержимый.

— Лайл! Что ты здесь делаешь? — ответил слабый и удивлённый голос через дверь. — Я прошу тебя, просто оставь меня. Если ты снова помешаешь селянам, они убьют тебя и моего отца.

— Тогда я лучше буду покойником! — крикнул Лайл, пытаясь вскрыть замок большим ножом. — Они отправляют одного человека спасти других. Если это то, что я должен сделать, чтобы выжить, я бы не смог поднять голову до конца моих дней. Как ты думаешь, что произойдёт, если они будут поступать так каждый раз, когда показывается Аристократ? Я просто не могу позволить им делать то же самое с девушками, подобными тебе, пока все Аристократы не вымрут.

— Солнце уже садится. Аристократ скоро придёт. Поторопись и уходи отсюда.

— Не беспокойся. Так сказал Ди. Ты будешь с безопасности в течение двух дней. Мы заберём твоих родителей и уедем далеко отсюда.

— Мы не можем. Мои отец и мать никогда не смогут покинуть свой дом.

— Не беспокойся об этом. Они легко привыкнут к жизни в другом месте, — замок открылся. Когда он толкнул дверь, Сесиль стояла сразу за ней, её лицо не имело выражения. Когда Лайл шагнул к своей возлюбленной, она отступила назад.

— Я… я не… — девушка запнулась.

— Что мне сделать?

— Для начала, давай выйдем отсюда, — её тёплое тело прижалось к груди улыбающегося Лайла так сильно, что это казалось обещанием никогда не покидать его. Когда она икнула, Лайл нежно погладил её по спине.

— Хорошо, пойдём, — сказал он, а затем повернулся.

В любом случае, он увезёт Сесиль из города и вернётся завтра, чтобы убить Аристократку. Он был не слишком обеспокоен тем, что произойдёт после этого. Хотя он не мог позволить принести Сесиль в жертву, его собственный моральный кодекс жителя деревни не позволял ему просто сбежать, не приняв ответственность за то, что случится в деревне. Он должен что-то сделать взамен.

Но казалось, он немного опоздал.

Слишком большая сила опустилась на его руку, которая лежала на плече Сесиль. Заметив это, девушка подняла голову и ахнула в полголоса.

В пределах слышимости того вскрика стояла женщина в голубом платье. И тёмно-красный цветок на её груди был, конечно же, работой иглы Ди.

II.

— Она уже вернулась? — толкнув Сесиль в сторону, Лайл снял арбалет со спины. Как только он снял предохранитель, курок, отправляющий стрелу, поднялся.

— Ты восхитительно пахнешь, — сказала женщина, облизнув губы.

Чёрный мазок закрыл лицо женщины на секунду. Первая стрела была поймана в воздухе рукой. Вторая была отбита.

Женщина вскинула руку — и третья стрела прошла через тыльную сторону её руки. Пока она смотрела на него с недоверием, стальная стрела пролетела к её груди и на этот раз вошла в плоть. Конечно, женщина не смогла уклониться от неё, так как там же была рана, нанесённая Ди.

Схватившись рукой за другую стрелу, которая только что вонзилась ей прямо между глаз, женщина не смогла ничего предпринять, падая спиной в кусты.

— Я сделал это! Тучи над нашими головами наконец-то рассеялись! — воскликнул Лайл, вкладывая все свои чувства в эти слова и подпрыгивая от счастья.

— Этого не может быть… ты хочешь сказать… я спасена? — рассеяно сказала Сесиль, когда парень подсадил её на коня-киборга.

— Мы можем не беспокоиться, что кто-то будет чинить нам препятствия теперь. Давай вернёмся в город.

— Конечно.

Казалось, даже осенний ветер потеплел от их ликования.

Верхом на лошади молодая пара отправилась в город в приподнятом настроении.

Когда ряды домой стали смутно видны при свете луны, девушка сказала: — Кто-то идёт! Но Лайл уже смотрел в ту сторону, куда указывала Сесиль.

— Нет проблем. Мы не должны больше ни о чём беспокоиться. Наоборот, я даже должен получить за это награду. Поэтому, полный уверенности и радости, Лайл забыл о том, что говорил ему отец девушки в тюрьме. А именно о том, что может быть второй Аристократ.

Призрачный всадник, которого они заметили, остановился.

— Это я. Лайл. Я позаботился об Аристократке, — торжествующе заявил он.

— Замечательно. Пойдём со мной, — ответил Базура. Он был в сопровождении своих людей.

Обнаружив останки Аристократки перед хижиной для жертвоприношений, Ди спустился с коня. Не взглянув даже на стрелу, определившую её судьбу, вместо этого он осмотрел рану, оставленную иглой.

— Итак, она вышла из убежища, несмотря на то, что полностью не восстановилась? Думаю, она была голодна, как волк, — сказал хриплый голос, последняя реплика носила явно саркастический тон. Он не поверил в это ни на секунду.

— Легендарная фрейлина, — всё, что сказал Ди.

Она пришла за Сесиль, даже зная, насколько была слаба. Единственным возможным объяснением было то, что её госпожа приказала ей сделать это.

Войдя в хижину и убедившись, что там никого нет, Ди вернулся к трупу. Вытащив кинжал из своего плаща, он прижал его между грудями женщины. Погружаясь в её плоть, как оружие иного сорта забирается под женское платье, лезвие выпустило сверкающий луч света. Нет, это был не клинок — свет шёл из самого тела.

Сияние предавало новые нотки красоты его великолепному облику, Ди разрезал труп от груди до паха. Плоть раскрылась от внутреннего давления, и вместо крови в осеннее небо вырвалась ослепительная полоса света.

Чем она была? То, что Ди увидел внутри неё — были ряды стеклянных трубок, наполненных алой жидкостью, напоминающей кровь и странная машина, заменяющая сердце. И всё это было источником света. Крохотное солнце и десятки миллионов звёзд в черноте, окружающей это.

Свет стал более ярким.

Словно иллюзия, Ди отскочил на добрых пятнадцать футов. Перед его глазами ослепительное свечение поглотило труп. Без сомнения, это произошло в результате контакта с внешним миром. Исчезновение её внутреннего мира было настолько тихим и мирным, что это могло быть пределом мечтаний.

Весь мир светился невероятно бледным светом.

Когда одна форма исчезла, на первый план вышел новый силуэт.

— Мы встретились уже дважды, — сказала девушка с волосами цвета осени. — Давай сделаем следующий раз последним. Я буду на краю пруда. Приходи перед рассветом. Молодая пара у меня.

Свет обжёг сетчатку Ди, и когда он быстро погас снова, не осталось и следа от госпожи осени.

Будучи уведомленным о побеге Лайла шерифом, мэр дал ему форму в девяносто минут, чтобы вернуть его. Когда шериф ушёл, он сказал, что попытается связаться с Базурой и отправить все силы на поиски парня, но в любом случае они не начнутся раньше рассвета.

— Маленький идиот. Если он сбежит с Сесиль, это просто будет означать, что на её место поставят другую девушку, — горько ворчал мэр, откинувшись в своём кресле.

Однако в его голосе слышались определённые характерные нотки. — Что ж, тогда вам лучше не останавливаться. Просто покиньте Фронтир и живите вместе там, где никто ничего не узнает.

— Ты так думаешь? — спросил металлический голос из темноты, собравшейся под окном. Помещение было освещено только маленькой настолько лампой.

— Что, ты?! Ты всё ещё жив?

— Аристократ мёртв, — односложно заявил Ди.

— Ты серьёзно?

— Это сделал Лайл. Будь уверен, он будет вознаграждён.

— Если то, что ты говоришь — правда, конечно же, он будет. После всего, нет большей услуги, что он мог бы оказать деревне. Где он? И у тебя есть какие-нибудь доказательства?

— Когда наступит рассвет, я уверен, он вернётся. И не забудь о Сесиль и её родителях.

— Понял, — сказал мэр, понимая в глубине души, что это правильно. — Мне придётся возместить ущерб и Хельге тоже. Я попытаюсь хорошо исполнить свою работу мэра этой деревни.

Тьма за его окном поредела, когда от неё отделился силуэт. Как только он понял, что Охотник на вампиров действительно ушёл, мэр снова растянулся в своём кресле, на этот раз расслабившись по-настоящему. Это был отличный повод открыть бутылку особого вина, которую он хранил. Конечно, мэр не понимал, что ещё немного рано для празднования.

III.

Ночь была наполнена запахами — запах травы и листвы готов был отправить в долгий сон, аромат фруктов и лунного света. Возможно, даже вся атмосфера могла быть описана ароматами. Вздымающаяся от воды полуосушенного пруда, она была больше похожа на миазмы, которые вытесняли воздух и даже сам свет луны.

Гигантское корявое дерево возвышалось на берегу пруда, и у его корней собралось некоторое число фигур. Не было никаких разговоров. Все держали языки за зубами. Эти мрачные фигуры были довольно далеко от поражённого воздуха, и казалось, что он их не затрагивает. Хотя их сердца всё ещё бились, они не дышали. И кровь, текущая в их венах, была холодной.

— Чёрт вас возьми — опустите нас! — раздался слишком человеческий голос с места, которое не очень подходило человеку — тёмное пятно на полпути к вершине дерева.

Сесиль и Лайл были подвешены к одной из выступающих ветвей дерева — и крик принадлежал парню, конечно.

— Вы, чёртовы прихвостни Аристократа! Вам должно быть стыдно! — кричал он, но люди, которые умерли и были воскрешены, даже не замечали этого.

Базура взглянул на пару, говоря голосом, будто идущим из недр земли:

— Честно говоря, ты нам действительно не нужен. Мы привели тебя сюда только потому, что Сесиль угрожала откусить свой язык, если мы тронем тебя хоть пальцем. Мы прикончим вас довольно скоро, так что попридержи коней.

— В таком случае, скажи мне кое-что. Зачем вы привели нас сюда? — вопрос был тем самым, что он задавал практически всю дорогу сюда, и он так и не получил ответа.

— Я думаю, не повредит рассказать вам сейчас. Мы здесь, чтобы уничтожить Ди.

— Что?! Ты хочешь сказать, он не умер?

— Я убил его, — сказал Базура странным тоном. — Но, видимо, он вернулся к жизни. Этот твой Охотник на вампиров Ди. Он не обычный противник.

— Я не уверен, что понял тебя, но в таком случае, бой здесь самое лучшее. Нет никаких шансов, что его убьёт кучка прихвостней Аристократа, подобных твоим идиотам. Когда наступит рассвет, я найду вас и упокою с миром.

— У нас были бы неприятности, если бы были только мы, но есть ещё и она, — слова Базуры заставили Лайла содрогнуться.

— Она? Если ты имеешь в виду Аристократку, которая вас покусала, то я уже о ней позаботился.

Последовавший за этим смех заставил Лайла, подвешенного в воздухе, задрожать.

— Кажется, ты хочешь похвастаться таким неприглядным делом. Я думаю, что тебя нужно наказать. Ведь когда появится Ди, вместе с нами исчезнете и вы.

Достав несколько стрел из колчана за спиной, Базура и его люди воткнули их в землю прямо под Лайлом и Сесиль. Затем, направив свой скорострельный арбалет вверх, он выстрелил в Сесиль прежде, чем Лайл даже смог попытаться его остановить. Стрела прошла примерно через середину верёвки, на которой была подвешена Сесиль, и девушка пронзительно закричала.

— Ну, я полагаю, так сойдёт. Теперь Ди должен примчаться и убить всех нас прежде, чем твоя любовь упадёт на стрелы — это единственный способ спасти её.

— Ты грязный ублюдок! Давай подстрели меня тоже!

— Если я сделаю это, будет не так весело, — сказал Базура, рассмеявшись вслух впервые.

— Лайл! — вскрикнула Сесиль.

Повернувшись в девушке, он крикнул:

— Не говори! Ты только усилишь нагрузку на верёвку. Просто замри. Не двигайся. Мы справимся с этим!

— Мне уже всё равно, — тихо сказала Сесиль. — Всё лучше, чем умереть в той хижине. И ты рядом со мной. Если я упаду, я не хочу, чтобы ты скорбел обо мне.

Лайл больше не мог укорять её за то, что она говорит. Никто бы не смог винить её за это, ведь в её словам сквозила готовность принять свою участь. Дважды оставленная умирать как жертва — это, несомненно, было более жестокой участью, чем пройти через смерть быстро. Парень сделал всё, что он мог сделать.

— Не волнуйся. Я рядом с тобой. После того, как я разберусь с этими ублюдками и другим Аристократом, всё будет хорошо.

— Как это мило, — засмеялся Базура снизу. — Вы лучше молитесь, чтобы Ди был здесь прежде, чем всё закончится. Потому что именно для этого мы и были выбраны.

В этот момент раздался крик совы от дороги, ведущей к пруду — сигнал с наблюдательного поста, который был благоразумно размещён там.

— Он идёт. Все на позиции! — это прозвучало как команда от бывшего наёмника, и сумрачные фигуры натянули маски на рты и носы и растворились в темноте.

Силуэт лошади и всадника виднелся на гребне холма в мерцающем лунном свете. Без малейшего промедления они стали спускаться вниз.

Лайл даже не подумал предупреждающе крикнуть. Хотя Базура исчез, ничего не сказав ему, он не мог быть уверен, что мужчина не выпустит стрелу в Сесиль в любую минуту.

Когда Ди достиг подножия холма, чёрные тени попадали с разных сторон от него. Но они не нападали. Вещи, что упали рядом с ним, легко раскрылись, распространяя мощный запах в ночном воздухе. Экстракт чеснока.

В обычном случае Базура и его люди корчились бы от этого запаха, так как были слугами Аристократа. Но плотные маски, которые они надели, защищали их от этого.

Ди мчался вперёд на полной скорости. Неожиданно, его тело отбросило вперёд. Наконечники копий, торчащих из земли, уже проткнули живот его лошади.

В воздухе что-то вспыхнуло у левой руки Ди. Возможно, он разглядел место, откуда были брошены зловонные пакеты.

Мужчины, пронзённые деревянными иглами в разных местах, стали появляться из-за деревьев, оружие сверкало в их руках, когда они бросились на Ди.

Прикрывая левой рукой рот и нос всё время, Ди встретил атаку. Всё, что у него было, это клинок в правой руке — но каждый раз, когда он сверкал, он с лёгкостью разрубал железное копьё в полёте или отправлял на землю длинные мечи вместе с руками их владельцев. Всего было около десяти противников, и чтобы пронзить их сердца или отрубить голову, Ди понадобилось менее десяти секунд.

— Невероятно! Совершенно невероятно! — воскликнул Лайл. Он не мог помочь, но ободряюще кричал на проявление тонкого мастерства, освещённого лунным светом.

Когда Ди быстро взглянул на него, стрела сорвалась с земли и перебила поддерживающую Сесиль верёвку. Девушка упала, и её крики летели за ней.

Хотя Ди стоял неподвижно, серебристая вспышка вырвалась из-под его ног. Когда он прошла через солнечное сплетение, Ди вогнал свой меч в землю и поднял левую руку. Он поймал падающую Сесиль, и стон, проникающий в уши, раздался из-под земли, когда Базура появился на поверхности, разбрасывая вокруг себя комья грязи. Меч Ди вошёл в затылок и прошёл прямо через сердце мужчины.

Стянув маску трясущимися руками, Базура выдохнул:

— Ты… ты чёртов урод… Даже пронзённый моим клинком, ты ответил мне ударом.

Всё ещё с клинком Ди в шее, Базура продолжал жить. Жизнеспособность этого вампира была настолько огромной, что её стоило опасаться.

Хотя Ди нужно было отправляться в погоню, он упал на колени там, где стоял. Кровь Аристократа в нём отреагировала на запах чеснока в воздухе вокруг него.

Скорострельный арбалет был поднят.

Лайл всё ещё болтался в воздухе.

Но в следующую секунду силуэт Базуры покачнулся. Усиленная стрела вонзилась в землю, а его безголовый труп повалился вперёд.

За ним, всё ещё держа свой длинный меч, направленный к земле, стояла тяжело дышащая старая Хельга.

— Я думаю, это решило проблему, так? — сказал он, вернувшись в гостиную после того, как уложил Сесиль в кровать, но только старуха кивнула на его слова.

— Кажется так. Ты проделал прекрасную работу, знаешь ли.

Поймав во взгляде восхищение, Лайл смущённо потёр затылок.

— Тогда вот деньги, которые были тебе обещаны, — вытащив маленький тяжёлый мешочек из-под стола, старуха передала его Ди, сказав: — Ты скоро уедешь, я понимаю. Мне будет не хватать тебя.

— Ты не можешь! — поспешно вставил Лайл. — Когда я говорил, что всё улажено, я имел в виду Базуру и первую Аристократку. Здесь всё ещё есть один крупный игрок.

— Расслабься. Она больше никогда не придёт, — сказала ему Хельга.

— Как ты можешь это знать?

— Всего лишь догадка. Но опять же, я первая, кто позвал сюда Ди. Поверь мне.

Прямо за ними, прислонившись к стене у двери, стоял Ди, словно застывшая зимняя тень.

— Я уезжаю завтра, — легко заявил он.

— Эй! Подожди секундочку! — игнорируя серьёзно взволнованного Лайла, старая женщина сказала шутливым тоном: — В таком случае, возможно, я должна заставить тебя взять меня с собой. В любом случае, у меня осталось не так уж много времени. Я думаю, как бы там ни было, чем сидеть здесь в одиночестве, лучше путешествовать с тобой и посмотреть на разные вещи прежде, чем я умру. Ох, даже не стоит говорить. Я просто пойду своей дорогой. И когда я умру, тебе не нужно будет делать что-либо для меня.

— Старая женщина умрёт, но не ты, — Лайл не понимал смысл слов Ди.

— Что ты такое говоришь? — ответила старуха, вскинув бровь. — Ты сказал, что ходил к божественному убежищу Аристократов, не так ли? Каковы же результаты? — начала старуха, но прикусила язык, уставившись на Ди.

Впрочем, казалось, она сдалась сразу. Опустив глаза к полу, она продолжила:

— Прямо в этом доме.

— Я плавал вниз к руинам, — сказал Ди, не изменив позы.

— Это правда? — спросила Хельга.

Лайл встал на ноги в изумлении.

Впервые голос старой Хельги звучал, как голос молодой женщины. Как ни странно, даже глаза самой старухи расширились от удивления.

— Чт… какого чёрта это было? — промямлил парень.

— Ты видел её, я думаю. Мою «обитель». Но я думала, что полностью растворила её. Тебе удалось восстановить её образ из обломков? — сказала она, её голос и голос старухи шли из одного рта.

Не отвечая, Ди спросил:

— Почему ты появилась сейчас? И почему ты взяла с собой служанку в синем платье?

— Мой отец сделал эту «обитель» для меня. На самом деле, точнее было бы назвать её «миром». Пока я оставалась в нём, я могла жить вечно в мире света. Синтезаторы крови получились идеально. Столетие назад мой отец предвидел судьбу Аристократов и создал его чтобы я могла жить незаметно. Однако, в конечном итоге, я не смогла бороться со своей кровью. После более века воздержания, я, наконец, не смогла преодолеть тягу к человеческой крови, — говоря голосом вечной ночи, старуха стала мертвенно-бледной. Она, наконец, узнала правду. И она сама рассказала её себе.

— Это смешно.… Очень смешно. Если бы это было правдой, почему ты тогда позвала Ди? — спросил Лайл тоном, совмещающим недоумение и страх.

Повернувшись к парню, она ответила:

— Я ничего не делала. Я просто нервничала.

— Но это не я позвала тебя. Это был «мир», — сказала старуха Охотнику, трясясь от холода.

— Мир, который мой отец создал, был слишком сложным, гениальным. В какой-то момент мой «мир» влился в человеческий мир, обрёл собственную волю, и начал «жить». У него даже было сердце. И вот почему он создал Ламу — мою фрейлину — и привёл всё в движение. Она была верной своему долгу до самого конца.

— Ди… я была… ты понимаешь, Ди? — спросил молодой голос. — Если ты хочешь уничтожить меня, тебе придётся заколоть этот усталый старый «мир». Нет другого способа пронзить меня твоим клинком. Внутри неё я буду жить вечно, Ди! — в этот момент вырвалась вспышка белого света. — Возможно, лучше бы я никогда не встречала тебя, — старуха продолжала бормотать, когда практически белоснежная линия пролегла от её лба до носа. — Я хотела жить с тобой с самой первой секунды, как я увидела тебя. Я приказала моим слугам убить тебя, чтобы выпить твою кровь за секунду до того, как ты умрёшь и сделать тебя своим слугой — нет, я никогда не планировала сделать тебя своим рабом. По крайней мере, я хотела бы прогуляться раз с тобой по осенним полям. В конце концов, это моё любимое время года.

Свет превратил её скромную гостиную в мерцающий мир.

— Ди, я просто хотела… — сказала старуха.

— Ди, я просто желала… — сказала молодая женщина.

Два голоса накладывались друг на друга, и через секунду тело старой Хельги разошлось вдоль.

Ди видел то, что внутри. Солнце светило ярко над осенним лесом, заставляя листья полыхать золотом и багрянцем, в то время как ароматный ветерок разносил запахи яблок и слив. И свет окутал всё. В этой сцене была девушка в белом платье. Её волосы были светло-зелёными.

Невозможно было сказать, был ли это голос старухи или молодой девушки, когда он закончил: — …уйти с тобой.

И после этого девушка распалась и растворилась в бесконечном белом свете.

Казалось, замок стремился к небесам. Сам способ возведения этого сооружения — множество зубчатых башен и миллионы тонн жидкого бетона — поражал, однако причиной удивления учёных, заставлявшей их широко раскрывать глаза, был огромный ядерный реактор, который продолжал работать.

— Да, но куда же уходит вся эта энергия? — спросил один из членов команды, сжимая в руке цветок чеснока.

Ни малейшей частицы энергии не затрачивалось на освещение замка или на автоматическое закрытие и открытие дверей этого грандиозного сооружения, которое было вырублено в цельной скале. Скорее всего, им понадобится более десятилетия, чтобы детально изучить этот замок.

— Когда Аристократы забросили этот замок? — спросил другой учёный.

— Две тысячи лет назад.

— И вы хотите сказать, что ядерный реактор работал без остановок с тех пор?

— Согласно данным их мониторинга устройств, да.

— В таком случае, вы должны знать, к чему подключена линия энергопередачи.

— Нет, эта информация была утеряна.

— И вы думаете, что это могло быть сделано намеренно?

— Шансы очень велики.

— Сколько энергии вырабатывает этот ядерный реактор?

— Пятьдесят миллионов мегаватт в час.

Учёные замолчали. Их страшила одна мысль о количестве энергии, уходящей в неизвестность на протяжении двух тысяч лет — или даже больше.

Страх расползался над группой подобно свету зари. Что же это было? Почему нужно было скрывать это что-то, потребляющее колоссальное количество энергии на протяжении двух тысячелетий? Спустя два дня они наконец-то смогли найти ответ, когда лингвист, который проводил исследования в библиотеке, расположенной в замке, смог прочесть древний документ Аристократов, после чего вышел на смотровую площадку и присоединился к учёному, чтобы насладиться тёплым летним ветерком.

Подойдя к краю смотровой площадки, лингвист взглянул вниз. Там ничего не было. Пропасть обрывалась ровно и гладко, стены замка отвесно уходили вниз на три тысячи футов. Заметив вдалеке очертания далёкой горной цепи, укрытой туманом и сумраком, лингвист немного успокоился.

— Они выбрали адское местечко, чтобы создать адскую вещь, не так ли? — проговорил учёный.

— Это не просто горная крепость, это неприступная крепость.

— Точно, — прямо ответил молодой лингвист. — Как вы говорите, это было чем-то исключительным. Оно было здесь около семи тысяч лет.

— Ну, разве это не что-то исключительное? — отметил учёный с восхищением, но он не мог отделаться от чувства, что для творения Аристократов это не так уж и удивительно.

— За пять тысяч лет, с момента его возведения до того, как его покинули, замок постоянно принимал участие в войне.

— О чём вы говорите?

— Я полагаю, вы уже видели, как оснащён замок. Всё вокруг ощетинилось вооружением, как настоящий дикобраз.

Это замечание не могло не достигнуть цели. Если правительство Столицы узнает об этом легендарном оружии, которое здесь можно найти, они запечатают замок. Разумеется, было здесь и обычное оружие, такое как ядерные ракеты, атомные пушки, и лазеры, но если вдаваться в детали, здесь были целые комплексы пушек, погодные контроллеры, энергетические линии и другие виды оружия массового поражения. Замок стоял на несколько уровней выше, чем обычный замок Аристократа.

— Если опираться на местные легенды и то, что я узнал из скудных архивов замка, это был центр древнего сражения двадцать пять сотен миль в диаметре — место, известное как «зона Армагеддон». И причина конфликта была исключительно личной.

— Личной, да? — переспросил учёный, невольно опустив взгляд.

Словно по команде, туман разошёлся, обнажая разорённые земли. Вид красновато-коричневой почвы без единого зелёного пятнышка — вид такой пустыни мог заставить чувствовать себя несчастным любого человека. Раньше он только подозревал, что эта пустынная территория явилась следствием ядерной войны, покрывшей землю радиоактивными отходами, теперь же, после слов лингвиста, он знал это наверняка.

— Раньше здесь жила семья, если можно сказать, враги хозяина этой крепости, на протяжении нескольких тысячелетий.

В настоящее время не сохранилось ни имён, ни даже надгробий, но их существование не вызывает сомнений. Не получив помощи от остальных Аристократов, эти две семьи воевали на протяжении пяти тысяч лет. А потом в один прекрасный день они вдруг исчезли. Многие Аристократы исчезли без следа, но этот замок остался, и даже сейчас его реактор работает, подавая энергию к чему-то неизвестному.

— И что же это «то-то»?

— Я не знаю. Но точно не оружие, что мы уже обнаружили.

— Интересно, что случилось с другой семьёй. Поскольку этот замок по-прежнему стоит, хозяин, скорее всего, победил, верно?

— Мы можем только гадать.

Учёный с завистью смотрел, как закуривает лингвист. Столица вела активную политику по поводу распространения сигарет.

— Хочешь попробовать?

Учёный не хотел давать другому ощутить чувство превосходства, поэтому он поблагодарил лингвиста и взял у него жёлтую сигарету, попросив прикурить. Глубоко заполнив лёгкие дымом, он пережил миг высшего блаженства. Ослабление его напряжённости фактически породило самые необыкновенные мысли.

— Вы думает, они просто остановились? — спросил учёный и почувствовал неприятный холодок, ползущий по спине. Последнее, что он хотел услышать — это одна из возможных версий.

Его коллега, казалось, не разделял его чувств.

— Я не знаю. Если принять во внимание тот факт, что замок сохранился, можно сделать вывод, что их враги исчезли, но без записей или документов, упоминающих об этом, я не могу сказать наверняка.

— Другими словами…

— Да. Есть очень большая вероятность, что конфликт так и не был разрешён.

Учёный прикусил язык. С пугающей ясностью в его сознании возникла мысль. И связана она была с ядерным реактором, продолжающим свою деятельность, скрытым глубоко под землёй, окружённым бесплодными землями в сердце каменной твердыни.

Вглядываясь в лицо лингвиста и не найдя в нём ни грамма сопереживания, учёный решил больше не делиться с ним своими догадками. С момента исчезновения Аристократии и их цивилизации, существовало неписаное, но твёрдое правило: чем меньше об этом знаешь, тем лучше.

Лингвист тоже это знал. Основным различием между ним и учёным была молодость последнего. Хотя он сам мог решать, стоит ли делиться с ним своими мыслями, его юношеская самоуверенность была настолько сильной, что буквально выводила его из себя.

— Что возможно и произошло… — начал он со всей возможной самоуверенностью.

Чтобы успокоиться, учёный глубоко затянулся сигаретой.

После этого странное ощущение стало подниматься вверх по ногам.

Юный лингвист посмотрел на учёного. Но учёный закрыл глаза. Неожиданно лингвист осознал, что это тьма.

Со смотровой площадки открывался вид на запад. Киноварный оттенок очертаний горы потревожил что-то в его сердце. У него возникло чувство, что все страницы истории этого замка были написаны чернилами такого же цвета.

Когда пересохшими губами учёный выпустил фиолетовый клуб дыма, из-под земли донеслось урчание и звуки разрушения. А затем — затем раздался рычащий смех.

II.

Слева от него послышался свист копья. Оно летело с такой скоростью, что, казалось, огибало сам воздух, а фигура в чёрном, казалось, ничего не предпринимала, просто схватив его за кончик. Мужчина бросился вперёд с отчаянным криком, однако его голова была рассечена быстрым взмахом меча ещё до того, как человек в чёрном оглядел остальных противников.

Был только ветер — холодный зимний ветер, одно прикосновение которого могло заставить кожу на щеках вспухнуть вдвое больше обычного. А людям казалось, что он защищает того человека. На первый взгляд это походило на обычную зимнюю ночь, однако яркая вспышка разрушила иллюзию зимы. Его лицо было великолепным, а плащ просто завораживал, будучи больше, чем просто элегантным.

Мы все умрём. Это цена за то, что мы попытались убить этого прекрасного человека и забрать его золото.

— Дайте мне место, чёрт возьми! — прорычал мужчина, который был заметно ниже остальных, ступая на промёрзшую землю. Казалось, он уже был готов сделать шаг, но неожиданно за его спиной с шумом раскрылась пара чёрных крыльев. Они не были естественными. Скорее всего, они были изготовлены из шкуры какого-то животного, натянутой на каркас из проволоки и дерева.

Взмахнув крыльями перед лицом прекрасного убийцы, мужчина взлетел в воздух, как адская птица. Крыльями должен был управлять мощный мотор, а тело мужчины должно было быть достаточно лёгким.

Его крик донёсся сверху.

— Я пойду за ним. Вы все сможете нанести ему удар!

А затем крылатый человек взлетел вверх ещё на полсотни ярдов. Такая высота нужна была ему для начала атаки.

Обнажённая сталь засверкала в их руках, когда мужчины стали окружать противника. Фигура в воздухе начала терять высоту, а они не могли понять, почему.

Затем всё слилось воедино, и мужчина-птица снова стал взбираться вверх, окропляя землю коричневым дождём из своей груди.

Дважды прозвучали отчаянные крики — первый, когда жидкость коснулась их, а второй — когда их тела начали растворяться с ужасающей скоростью. Они были облиты едкой кислотой.

Когда человек-птица пролетел ещё тридцать футов и оглянулся назад, ничто на земле больше не напоминало о присутствии человека.

Пролетев ещё тридцать футов и сменив направление, он громко вскрикнул.

Один человек, который должен был превратиться в груду мяса и костей, только что поднялся на ноги. Даже со своей высоты он мог различить неземную красоту, от которой невозможно было оторвать взгляд.

Это был он! Дым поднимался от его плаща — только не говорите, что он защитил его от дождя смерти! Его глаза сверкали злобой, а человек-птица старался набрать высоту. Возможно, его противник один раз обманул смерть, однако ни одно создание на земле не могло остановить скорость и желание убивать того, кто правил небом.

— Чёрта с два ты уйдёшь! — прорычал человек-птица.

Но прежде чем он успел сложить крылья, чтобы начать своё падение с небес, фигура неземной красоты взмыла в воздух, словно не обладала весом. Всё ещё неуверенный в том, что происходит, человек-птица стал спускаться приблизительно в десяти футах над головой противника. Он даже не мог подумать, что человек в чёрном сможет взлететь на такую высоту после того, как на него пролился дождь смерти. На мгновение человек ощутил прикосновение серебристой вспышки к голове, а затем он понял, что вторая волна криков его товарищей была вызвана не дождём из кислоты, а мечом его противника.

Он всё ещё продолжал скользить по воздуху, когда его путь преградила фигура, напоминающая небольшую гору. Казалось, что они вот-вот столкнутся, но человек-птица разбился на две половины. Кровавый туман окропил гиганта, когда обе половинки пролетели мимо него. После того, как они покинули белоснежные высоты и ударились о землю, они больше не шевелились.

Было неясно, знал ли он гиганта, что вступил в смертный бой, великолепный человек в чёрном развернулся к нему спиной, чтобы уйти.

— Подождите секундочку! — прогудел с высоты голос. Он исходил из толстых губ и лица больше, чем у обычных людей.

Человек в чёрном плаще бесстрастно развернулся.

— Господи! — с завистью присвистнул великан, и его глаза расширились от удивления. — Какой же ты красавчик! Кто ты такой?

— Ди, — отозвался человек в чёрном.

— Ух ты, звучит печально, но это хорошее имя. Я… — размышляя, он потёр шею, которая была толще ствола дерева. — Если подумать, то у меня имени нет, — рассмеялся он.

Небо и земля, казалось, задрожали при этом звуке.

Гиганты не были чем-то необыкновенным в этом мире. В Западном Фронтире была деревня сорокафутовых циклопов, творений знати. Однако, этот безымянный гигант выглядел абсолютно заурядно, одетый в фиолетовую парчу, похожую на бархат для портьер, а на ремне через плечо у него висела сумка, достаточно вместительная, чтобы туда поместилось пять взрослых мужчин. Гигант-путешественник был редким явлением.

Улыбка не исчезала с лица гиганта, как бы долго он здесь ни простоял. Ди повернулся.

— Эй! Подожди секунду! — воскликнул гигант, поспешив за Охотником. Земля сотрясалась от каждого его шага.

Следуя за Ди, он указал на земляную насыпь, из-за которой пришёл и сказал:

— Я спал тихо и спокойно там. Ты и твои товарищи не только разбудили меня, посмотри, что вы сделали с моей единственной одеждой. Я никогда не смою с неё запах крови. Ты должен как-то это компенсировать, парень!

— И как я могу это сделать? — спросил Ди, даже не повернув лица к гиганту.

— Убийство одного или двух из этих лазутчиков вполне устроило бы меня, но ты о них уже позаботился. Так что остаётся только один вариант.

Видимо, гигант не был знаком с понятиями возмещения.

Даже не удосужившись снять сумку с конца шеста, он ударил прямо в голову Ди, словно работая с мотыгой. Шест был полтора фута шириной и более пятнадцати футов длиной. Судя по его расщеплённым концам, можно было сказать, что для его срезания пользовались не инструментами, а грубой силой.

Его удар сотряс землю, издавая ужасный шум и заставляя почву растрескаться во всех направлениях — но фигура в чёрном миновала трещины абсолютно спокойно.

— Вот чёрт! — обеспокоенно воскликнул гигант.

Вырвав шест из земли, он поспешил за Ди.

Фигура в чёрном прошла по растрескавшейся почве, даже не дрогнув.

— Чёрт возьми! — казалось, он собрался ещё раз обрушить шест на землю, но он быстро изменил направление шеста на горизонтальное.

Ди двинулся в унисон с ним. Используя воздушны поток, вызванный полётом шеста, он развернул его по направлению к груди гиганта.

— Ух! — вскрикнул гигант, но прежде чем он сумел вымолвить хоть слово, он получил жёсткий удар в основание шеи мечом и упал.

Ди приземлился недалеко от места его падения.

— Ты очень силён, не так ли? — заметил гигант с явным восхищением, хотя его лицо ещё сохраняло гримасу боли. — Я не ровня тебе. Хорошо, я сдаюсь. Сдаюсь.

После этого он поднялся, и травинки стали спадать с его спины — после полученного от Ди удара.

— Так откуда ты взялся? — спросил он, но Ди уже отошёл от него на шестьдесят футов, встав рядом со своей лошадью-киборгом, которая щипала траву.

Он указал пальцем на дорогу, пролегавшую рядом.

— О, это замечательно. Я тоже направлялся на север. В это время года, я уверен, там всё покрыто снегом и льдом.

Видимо, гигант был сродни поэтам.

— Скажи, почему бы нам не начать путешествовать вместе? Люди говорят, что в компании путешествовать приятнее, а мне просто нравится, когда рядом кто-то, кто сильнее меня.

Да и так будет безопаснее, если на нас нападут бандиты, ты и сам знаешь.

Он был также и честным.

Ди ехал впереди на своей лошади, не говоря ни слова. Почему молодой человек не убил гиганта, напавшего на него, оставалось под вопросом.

— Стой же. Подожди! Просто дай мне секунду, ладно?

Следуя за ним по дороге, гигант, казалось, готов был сдаться. Подбоченясь, гигант крикнул:

— Я знаю, что мы, скорее всего, больше не встретимся, поэтому напоследок я всё-таки скажу тебе своё имя, красавчик. Оно только что открылось мне. Я известен как Динус. Думаю, ты это не забудешь. Динус, ты слышишь? Динус странник.

Его голос затих вдалеке. К тому времени, как он полностью скрылся из виду, всадник в чёрном вступил на ледяную дорогу. Запах зимы был силён, как никогда.

Так встретились Ди и Динус.

III.

Снег давно заменил дождь. Крошечные белые снежинки, которые беспорядочно падали со свинцового неба, заставили солнце впервые показать свою улыбку за эти дни. Даже деревенька Шлад, в которую держал путь Ди, принадлежала этому белому миру.

Хотя он и снял комнату в единственной гостинице деревеньки, он сделал это вовсе не потому, что собирался провести здесь много времени. Скорее всего, он сделал это из-за усталости от поездки, длившейся весь день.

Пик биоритмов дампира приходился на время между закатом и рассветом. Хотя их поездки обычно проходили ночью, все знали, что поездки по ночному Фронтиру означали постоянные столкновения со сверхъестественными тварями и демоническими сущностями. Прекрасный пример представляла собой исследовательская группа, которая путешествовала по северо-западному Фронтиру пять лет назад. За два часа после заката они встретили пять упырей, пару демонов, которые могли извлечь скелет из живого человека, плотоядное облако и женщину-призрака — и половина группы была убита в результате этого. Скорее всего, Ди не был единственным, кто предпочитал путешествовать днём вместо ночи.

Опустив жалюзи, чтобы погрузить комнату в темноту, Ди вскоре уснул. Проснувшись примерно через четыре часа, он вышел на улицу.

Солнце висело низко. Ночной воздух Фронтира наполнился запахами природы. Сила, сочившаяся из земли, твари, что с лёгкостью валили деревья, множество тварей, живущий в полях — те, один из родителей которых был проклят, все они формировали неизменный источник жизни.

Ди спокойно шёл по белым улицам. Все звуки, казалось, поглощались снегом. Хотя было только время ужина, на дорогах было мало путников — снег был идеальным прикрытием для некоторых опасных существ. Прохожие несли с собой палки, которыми периодически ворошили снег, и примерно один раз из десяти он не рассыпался от прикосновения.

Ди вошёл в таверну. Устроенное как ресторан, заведение было пропитано ароматами мяса, спиртного и сигарет. А наибольшее очарование в этом захолустном городке исходило от женщин.

Некоторые посетители заметили Ди. Их кокетливые беседы моментально смолкли, и они стали сосредоточенно разглядывать его. Даже устроившись в конце стойки, он не обернулся.

Плотно сжав губы, бармен с усами покачал головой, словно отгоняя дурные мысли, и лёгкой походкой направился к Ди.

— Что вы закажете? — спросил он. Его голос легко разлетелся по залу.

— Вино.

— Я принесу тебе стакан лучшего вина в моём заведении, я угощаю, — приглушённым тоном сказал бармен. — И как только ты его выпьешь, я буду очень благодарен, если ты уйдёшь. С тобой здесь, не думаю, что всё будет нормально.

Он подал молодому человеку небольшую рюмку с алой жидкостью. Когда Ди пригубил напиток, звук, похожий на стон страсти, разнёсся по залу.

— Что вы себе позволяете, идиоты? — крикнул бармен. Видимо, он был и владельцем заведения.

При этом окрике чары разрушились. Женщины снова начали гладить по лысым головам стариков или держаться за руки с юнцами.

И именно в этот момент дверь открылась. Реакция на этот раз разительно отличалась от того, как встретили Ди. Страх и растерянность — эти эмоции читались в пьяных глазах посетителей, следящими за девушкой, несущей плетёную корзину и идущей через бар с опущенными глазами.

— Как обычно? — добродушно спросил бармен.

— Да, пожалуйста, — сказала молодая женщина, скромно кивнув.

По некоторым причинам она не желала встречаться взглядом с теми, кто смотрел на неё. Её короткие рыжие волосы, простые рубашка и куртка и даже длинная юбка были вполне обычными для девушек этой местности.

— Что случилось, Рэйя? — спросил один из парней с презрением. Он был пьян. — Сегодня никакого сопровождения, не так ли? Я прав, ваше величество?

— Хватит, — сказал парень, сидящий рядом, и двинул его локтем под рёбра.

Другой парень спросил:

— Что случилось с твоими большими плохими дружками, а?

— Эй, не пугай нас! — рявкнул первый.

Их было трое, они все говорили — и каждый выглядел и вёл себя, как местный задира.

— Может, уже хватит? — спросил у них бармен и подал девушке зелёную бутылку.

— Не трогайте Рэйю. Она не собирается звать сюда своих дружков.

— Откуда нам это знать?! — крикнул один из них, дико размахивая бутылкой ликёра.

— Трое парней, якобы не знавших её раньше, появляются в один прекрасный день и решают остаться. А когда местный парень слегка хватает её за задницу, ему отрывают оба запястья. Тогда кто-то идёт к ним, чтобы вернуть должок — и немного поболтать — ему отрывают челюсть так, что его язык болтается, как тряпка. Что себе позволяют эти путешественники?! Это больше похоже на телохранителей или верных вассалов, защищающих свою дорогую принцессу.

— Может быть, но из того, что я слышал, я думаю, что Корда и Адинас были неправы. Разве они не пытались сказать или сделать с Рэйей что-то настолько плохое, что она пыталась сбежать от них? Поэтому, когда они пошли за ней, чтобы завершить начатое, тот, кто получил приют у её семьи, попытался хоть чем-то отплатить, верно? — сказал бармен.

— Ты думаешь, это нормально, что какие-то чужаки приходят и так вредят твоим односельчанам?

— Чёрт, так всегда, когда заходит речь об этой маленькой святой, ухаживающей за больным отцом, они будто видят всё сквозь розовые очки. Она не так хороша, как кажется! Три мужика, я говорю вам! И она была со всеми.

— Спасибо, сэр, — тихо сказала девушка, прежде чем отвернуться.

Тяжёлое молчание повисло в таверне, и причина его была очевидна. Один парень сказал:

— Давайте сменим тему, — и все трое встали.

Бросив несколько золотых монет на стол, они вышли, стараясь шуметь и топать как можно громче.

— Никчёмные ублюдки. Они позор всей нашей деревни, — прорычал владелец таверны, сжимая в руке серебряную монету. К тому времени, как он понял, что сказал, фигура в чёрном неторопливо двинулась к двери.

Ди повернул налево — туда же, откуда пришёл. Его лицо тускло светилось от окружающего снега. Как бы ни было совершенно его лицо, оно хранило отпечаток человеческой жизни, однако неизменно оно производило образ совершенной красоты. Даже глядя на то, как он совершает такие обычные вещи, как общение с людьми, еда, сон — будет казаться, что он принадлежит другому миру. Даже когда он шёл через таверну, её атмосфера абсолютно не задевала его. Он был самой поэзией в движении.

Через минуту или две Ди достиг угла здания. Высокие склады тянулись от него вдаль. В каждой деревне были такие сооружение, предназначенные для хранения продуктов и сельскохозяйственной техники.

Когда он уже собрался пройти мимо, то услышал жуткую смесь из нескольких голосов.

— Пожалуйста, отпустите меня! Хватит!

— Хватит сопротивляться, идём с нами.

— Не скупись на свою ласку. Ты должна позволить им это, так ведь?

Фигура в чёрном продолжила свой путь. Но через пять шагов он остановился. Голоса резко изменились

— К-кто вы вообще такие? — пролепетал один голос.

— И когда, чёрт возьми?.. — последовавший за этим звук не уловило бы человеческое ухо, однако Ди слышал отчётливо — хруст ломаемых костей и звук разрываемой плоти.

Прежде чем длинный, тонкий крик разнёсся по воздуху, Ди пошёл снова. Он был тенью, не имевшей ничего общего к событиям, происходящим в этом мире.

Когда он отошёл примерно на пятнадцать футов, девушка закричала совсем в другом тоне.

— Кто-нибудь! Сюда! Скорее!

Так могла бы кричать любая девушка с фермы, только это была та самая девушка, которая в смущении ушла из таверны.

Ди обернулся, взметнув поток воздуха.

Завернув за угол, он сразу заметил несколько фигур у дверей в склад. Одна из них была на голову выше девушки. И этот кто-то не был одним из парней из бара.

Когда Ди подошёл ближе на шесть футов, мужчина повернулся и посмотрел на него. Выражение изумления легло на его невзрачное лицо, и девушка получила возможность выскользнуть из его хватки.

— Помогите! — её круглое лицо в слезах прильнуло к груди Ди. — Ужасные вещи происходят с людьми внутри. Вы должны остановить это!

Ди даже не смотрел на девушку. Его внимание было приковано к мужчине, который спросил хриплым голосом:

— Что ты такое? Хотя мужчина был одет так, будто работал в поле, всё же он разительно отличался от любого фермера.

Не ответив, Ди шагнул вперёд — и мужчина бесшумно отступил назад.

— Ты чёртов ублюдок, — простонал он.

Тело мужчины неожиданно стало опускаться вниз, но было непохоже, что он просто решил сесть. Скорее, он просто исчез от лодыжек до талии. Нет, на самом деле он опустился прямо в снег, едва не скрывшись с головой. Но даже если бы было много снега, он не мог бы уйти под него более чем на полтора фута. Как ни странно, казалось, он просто растаял.

Взгляд Ди был прикован ко входу на склад. Одна из дверей была открыта.

Помещение тонуло во мраке, и леденящая душу какофония окружала Ди. Но он уже, наверное, знал, чего ожидать.

Содержимое склада составляли не только тракторы и сельскохозяйственный инвентарь, составленный в углу. Деревянные ящики, скрытые темнотой, все были клетками с металлической решёткой в передней части. В них кровавым светом горели глаза, высовывались пушистые лапки или ветвистые щупальца, а шум, производимый ими, походил на заклятия или проклятия. Здесь содержались звери и насекомые, которых должны были переправить в Столицу. Назначение их могло было быть различным. Пауки, чтобы вскармливать ядовитых насекомых, предназначенных для разработки лекарств от инфекционных заболеваний, ящерица-оборотень, которая могла обратиться в сторожевое чудовище, защищающее семью при помощи небольшой операции — это были те существа, которые обычно пользовались своими способностями, только чтобы убивать. Разумеется, даже сейчас они были крайне опасны.

На небольшом пятачке земли прямо перед возвышающейся кучей клеток три человека лежали лицом вниз — те самые парни из бара.

Низкие стоны срывались с их губ, они ещё были живы. Им невероятно повезло выжить, хотя все их конечности были вывернуты под невероятными углами.

Лишь мельком взглянув на них, Ди посмотрел наверх.

— Не теряйте бдительности, — произнёс голос снаружи. — Даже я не заметил, как этот парень появился. Более того, он словно возник из ниоткуда, напугав меня до чёртиков. Он нечто из другого мира.

— Это он? — спросил другой голос. Это был странный голос, казалось, он доносился сверху и снизу одновременно. Тот, кто попробует отыскать его по голосу, быстро впадёт в растерянность, возможно, даже забыв, где сам находится.

— Нет, — сказал третий и самый торжественный голос. — Это кто-то другой. Как бы то ни было — этот может быть сильнее всех предыдущих…

— Невозможно!

— В нашем мире всегда были потусторонние существа. Я знал об этом, но увидеть одного из них во плоти… — третий говоривший был весьма впечатлён.

— Представимся. Я Дюран, — сказал он. Голос принадлежал человеку снаружи.

— Очень хорошо. Я Сабей.

— Понял. Меня зовут Крамб.

Они представились не для любезностей — каждый голос был пропитан неприязнью к нему. К тому же, они так и не выдали своего присутствия.

Тогда, вначале, он показали своё разочарование. Ди резко повернулся на каблуках. Могло ли это показаться грубым — или дерзким? Удостоверившись, что трое молодых людей живы, он решил покончить с этим делом. То, что случилось, теперь было заботой жителей деревни — это то убеждение, которому следовал Ди.

Словно желая указать на его ошибку, фигура в чёрном спрыгнула с потолка прямо перед ним.

— Стой! — крикнул Сабей, но он сделал это слишком рано или слишком поздно.

Вспышка света прорезала темноту, словно отражение снега снаружи, и что-то тяжело упало по обе стороны от Ди.

— Ты хорош, — простонал тот, кто назвал себя Крамб. Как ни странно, голос исходил от того, что упало справа от Ди — половины человека выше пояса. Всё, что раньше находилось ниже, лежало слева.

— Моя очередь, — сказал Сабей, его голос шёл с потолка и он даже не старался скрыть своё местоположение.

— Ой, не делай этого! — прокричала верхняя половина Крамба.

— Убирайся отсюда! — огрызнулся Сабей, и в ту же минуту жуткий грохот разнёсся по складу.

Все клетки были разрушены одновременно. Не было видимой внешней силы, развинтившей болты или разрушившей силовую линию — это было сделано объединённой яростью существ, заключённых в них.

— Очень хорошо, теперь вперёд, мои маленькие друзья! Повинуясь голосу Сабея, монстры устремились к великолепному человеку, стоявшему неподвижно. Каждый, кто был знаком с особенностями этих существ, был бы поражён скоростью и ловкостью, с которыми они передвигались.

Но ещё более удивительной была скорость, которая превосходила их. Звук разрубаемых костей и плоти заполнил помещение. Ди передвигался в круге не шире своих собственных плеч. Каждый удар его меча наносил смертельную рану нескольким монстрам, и в четыре удара меча всё закончилось.

Раздался хриплый и надменный смех того, кто ещё не показался. Создавалось впечатление, что он исходил с потолка и ещё трёх различных направлений, так что невозможно было понять, где и кто смеётся.

— Невероятно…

— Чёртов урод…

И даже эти тихие замечания могли показаться просто вздохами.

Холодный воздух, проникающий на склад, стал смешиваться с запахом крови, а фигура в чёрном направилась к выходу.

Когда он уже собрался переступить порог, голос Дюрана окликнул его.

— Подожди. Назови хотя бы своё имя.

— Ди, — лаконично ответил он прежде, чем выйти.

— Те парни тоже не были слабаками, — сказал хриплый голос примерно на уровне бедра охотника. Тот же голос, что смеялся ранее.

— Первый был в хорошей позиции, чтобы ранить тебя. Как обычно, не это положило начало цепочке событий, ты знаешь. Второй был «Повелителем чудовищ» — но он способен на большее, чем то, что он нам показал. Он просто пробовал почву. А третий — самый жуткий из их компании.

Ди посмотрел на девушку, которая стояла прямо перед ним.

— Все они останутся жить. Но мы должны достать того, кто находится снаружи, — с этими словами он прошёл мимо неё.

— Пожалуйста, подождите. Скажите, что случилось с теми тремя? — жалобно спросила она.

— Они связаны с твоей семьёй?

— Вовсе нет. Около двух недель назад они просто пришли в мой дом. И…

Ничего больше не говоря, Ди пошёл прочь.

— Пожалуйста! Я хочу, чтобы ты заставил их уйти. В таком случае мне и папе не нужно будет больше жить в этой деревне! — сказала она.

Но молодой человек уже свернул за угол, и её слова не достигли его.

Голубой свет только начал просачиваться сквозь щели в жалюзи на окнах, выходящих на восток, когда мужчина с моноклем постучал в дверь комнаты Ди.

Охотник спросил через дверь: — Что вам нужно?

Почувствовав, как от этого голоса стынет кровь в жилах, мужчина ответил: — Меня зовут Брэвер. Не так давно я слышал, как о вас говорили в таверне. Я думаю, с тобой очень хочет поговорить шериф. Так что лучше открой, — приказал он надменно.

Ответа не последовало.

Прочистив горло, Брэвер изменил тактику. Его голос медовой рекой полился через толстые губы.

— Я сожалею, пожалуйста, прости мою грубость. На самом деле, я рекрутер. Девушка, которой ты помог — Рэйя, не так ли? Ей уже заплатили шесть тысяч даласов за работу в Столице. У меня есть контракт, подписанный её отцом.

Однако, когда я вернулся неделю назад, то встретил этих трёх странных типов, которые не отпускали девчонку. Что ещё хуже, они переломали кости не менее чем пяти парням, что же до Рэйи, то она не упирается, говоря, что не может оставить отца или что-то ещё. Я уже отчаялся, когда услышал о тебе, и я молился всё время, пока шёл сюда.

— Итак, что скажешь? Тебя щедро вознаградят. Будешь ли ты так любезен, чтобы доставить Рэйю ко мне… мистер Ди? — это фразу он приберёг напоследок, как козырную. Ни одна душа в деревне не знала имени Охотника.

Ответа не было.

Выглядя недовольным, рекрутер поправил свой остренький галстук, прежде чем сказать: — На самом деле, я имел удовольствие видеть вас издалека давным-давно. Вот тогда я узнал ваше имя и ваше лицо. Смелый Охотник на вампиров Ди прославился по всему Фронтиру. Для меня это действительно большая честь — снова получить шанс встретиться с тобой. Я был бы признателен, если бы ты открыл дверь. Ответа снова не последовало.

Брэвер решил использовать свой второй туз.

Понизив голос и наклонившись как можно ближе к двери, он сказал: — А, может быть, я был настолько невежлив, и, конечно же, не должен просить величайшего Охотника участвовать в наших земных делах. Мистер Ди, девочка — Рэйя — на самом деле ей угрожают Аристократы.

Спустя минуту Брэвер сидел на потрёпанном столе напротив Ди. Его рот был широко раскрыт — словно он собирался заговорить — и он не закрывал его достаточно долго, словно это была особая форма вежливости.

— Ты упомянул Аристократов, не так ли? — спросил Охотник.

— Да, — ответил мужчина, и его челюсть наконец-то задвигалась.

Взгляд невероятно красивых глаз был прикован к нему.

— Я не должен лгать или утаивать что-то от такого, как ты. Просто видеть тебя рядом — это может заставить любого человека растаять, как масло, знаешь ли. Правительство Столицы желает взять эту девушку на обучение, чтобы она изучала Аристократов. И по проверке они обнаружили один древний документ, из которого ясно, что почти наверняка в ней есть кровь Аристократов. В результате, я должен вернуть его обратно в строжайшей секретности.

— Как зовут вашего нанимателя?

Брэвер выдал до нелепости длинное имя.

— И где этот документ?

— Я видел его лично. Ты можешь не знать этого, но в запретной зоне в Столице около трёх лет назад были обнаружены развалины древнего города. Особенно выделялась среди театров и залов огромная библиотека, носившая название Александрия или что-то в этом роде. Данный документ был обнаружен в подземных хранилищах. Жуки местами прогрызли его и сделали часть текста неразборчивой, но мой наниматель является экспертом в таких вопросах. Он достиг поразительных результатов в его расшифровке. В нём была родословная различных Аристократических семей, разбросанных по всему Фронтиру.

— А девушка — она Аристократка?

— Из того, что мне известно, я сделал вывод, что она не чистокровная Аристократка. Он сказал, что она может быть скрытой, хотя я не особо сведущ в этих вопросах…

— Значит, ты не заинтересован ни в чём, кроме своего официального заработка?

— А? — Брэвер нахмурился, так как этот хриплый голос разительно отличался от голоса Ди, но в большей степени потому, что он доносился откуда-то из вод стола, от пояса Охотника.

— У тебя есть доказательства, что она скрытая? — на этот раз голос точно принадлежал Ди.

— Только официальное правительство Столицы знает это наверняка. Так как я никогда не думал, что попаду в подобную ситуацию, у меня с собой нет никаких доказательств. Конечно, я буду рад послать в Столицу одного из моих молодых помощников, чтобы взять этот документ, но вряд ли владелец позволит вынести его за пределы своих владений.

— А что ты знаешь о тех трёх людях?

— Ах да, они. Ну, ты понимаешь, — понизив голос, начал рекрутер, и заговорил уже с большей целеустремлённостью. — Прежде, чем я покинул Столицу, мой работодатель сказал, что гибридов с Аристократической кровью иногда защищают Хранители вроде них. Иногда они могут принимать форму зверей, в остальное время они выглядят как обычные люди и защищают Аристократов. Думаю, они что-то вроде этого.

— Да, это бы имело смысл, — сказал хриплый голос, шокируя Брэвера.

— Как давно ты торгуешь людьми по Фронтиру? — спросил Ди.

— Что ты хочешь этим сказать? Да будет тебе известно, я вполне солидный посредник в вопросах трудоустройства, — мужчина закрыл рот и закатил глаза, после этого всё же сказал: — Тридцать лет.

— Если ты живёшь здесь уже три десятилетия, то должен знать, как мало похищенных возвращаются домой живыми. У тебя есть какие-нибудь доказательства того, что происходит с ней?

— Как я уже говорил, нет.

Достав электронный диктофон из кармана куртки, он щёлкнул выключателем. На нём была запись беседы Брэвера и шерифа, врачей и различных влиятельных людей из окрестностей деревни. В ответ на вопросы торговца людьми, все они заявляли, что в младенчестве Рэйя исчезала почти на год.

Когда машинка закончила воспроизводить запись, Брэвер признался, что хочет нанять Ди, чтобы отбить её у тех трёх существ, добавив:

— Две недели назад эти трое появились словно из ниоткуда. Я не удивлюсь, если их хозяин — настоящий Аристократ — явится вслед за ними. Я хочу, чтобы ты разобрался с ними со всеми.

II.

На следующий день глаза Рэйи выкатились от удивления, когда она увидела странную пару, что посетила её ферму

— Что насчёт той троицы? — осведомился Ди.

— Когда я вернулась от шерифа, они ушли. Я не видела сегодня никого из них, — ответила ему Рэйя.

Но исчезновение странных путников не было единственной причиной, почему её глаза светились энтузиазмом.

— Это просто замечательно. Тогда ты можешь пойти со мной, как мы с твоим отцом оговорили в контракте? — сказал торговец людьми, стараясь взять девушку за руку.

— Я всё понимаю. Но, пожалуйста, не могли бы вы подождать ещё немного? — попросила его Рэйя. — Я хочу, чтобы отец обдумал всё ещё раз, и мне нужно попрощаться с несколькими друзьями. Дайте мне хотя бы неделю напоследок.

— Я думаю, здесь ничего не поделаешь. Но так и быть, — ответил Брэвер, легко согласившись.

Излишне говорить, что он так на самом деле не думал. Но он обещал Ди подождать хотя бы неделю, чтобы убедиться, появится ли Аристократ. Он не собирался ждать так долго и настаивал на то, что девушку в Столицу нужно доставить немедленно, но Охотник заявил, что в таком случае не возьмётся за работу. Понимая, что уговорить этого непреклонного прекрасного мужчину не удастся, Брэвер принял условия Охотника. Пока этот молодой человек на его стороне, он был уверен в своей защищённости от странной троицы. Если он выждет неделю, возможно, они переиграют Аристократа, и возможно Охотник поможет ему доставить девушку в Столицу.

На самом же деле, он многое утаил от Ди. Вся история о похищении и Аристократах была вымыслом с начала и до конца. Голоса на плёнке принадлежали сельчанам, которым он выдал по несколько золотых монет за спектакль. Но главной его заботой было то, чтобы красавчик-Охотник, разительно отличающийся от всех остальных, играл по его сценарию, но он не мог точно сказать, что же делало его другим, так что он решил не беспокоиться о такой мелочи.

— Очень хорошо, я останусь в городе ещё на неделю, — сказал Брэвер девушке. — Но проклятые счета за проживание в гостинице серьёзно ударят по моему карману.

— Я знаю, — отозвалась Рэйя.

Именно тогда дверь в соседнюю комнату открылась, и из-за неё донёсся отчётливый запах спиртного. Среднего возраста мужчина с румянцем на щеках был отцом Рэйи.

— Иди уже отсюда, — взревел её отец, несмотря на то, что едва мог ворочать языком. — Если Рэйя куда идёт, не нужно говорить, сколько грязных ублюдков будет виться рядом. С такими проблемами я могу обойтись без вас. Благодаря им, вся деревня думает, что я худший из худших. Когда я услышал, что вы хотите забрать мою девчонку с собой, я был действительно рад. Так почему же вы ещё здесь?

— В самом деле, сэр — давайте обсудим этот вопрос в другом месте.

После того, как Брэвер увёл отца, чтобы рассказать ему историю, что уже рассказал Ди, Рэйя грустно посмотрела на Охотника на вампиров.

— Что случилось? — спросил Ди.

Не часто этот молодой человек проявлял интерес к кому-то другому — на самом деле, это было похоже на событие, потрясшее мир.

— Ничего. Я просто подумала, что тебе было бы лучше прийти одному…

— Он мой наниматель.

— Я понимаю это. Он собирается отвезти меня в Столицу, — а затем, словно лелея какие-то надежды, она вдруг спросила: — Ты поедешь с нами?

— Я не знаю.

Свет, озаривший лицо Рэйи на мгновение, угас.

Поднимаясь на ноги, она сказала:

— Мне так жаль. Я даже не предложила тебе чаю.

Скрывшись на кухне, она быстро вернулась, неся дымящийся чайник и чашку. Вылив содержимое чайника в чашку, она произнесла:

— Всё готово. Её глаза были опущены, когда она предлагала ему напиток.

Взяв чашку в руки, Ди сказал:

— Могу я попросить тебя положить в неё несколько чайных листьев?

От удивления она посмотрела в чашку, и лицо её начало стремительно краснеть.

— Не могу поверить, что сделала такое… мне так жаль.

Открыв банку с чаем, она переставила чашку Ди ближе к себе.

Всё ещё глядя вниз, она сказала:

— Вот и всё, — а потом поставила кружку перед ним снова.

Ди спокойно посмотрел вниз на чашку, в которой теперь плавал глубок чайных листьев, затем поднёс её к губам, не сказан ни слова.

— О, нет! Я сделала это снова, так?

С выражением отчаяния Рэйя закрыла лицо обеими руками и бросилась на улицу через парадную дверь. Её рыдания душили её. Добежав до другого конца веранды, Рэйя разрыдалась в голос. Она не могла сказать, почему рыдает. Её слёзы капали в снег, который был на уровне крыльца, и оставляли в нём небольшие, но глубокие дыры.

Примерно через пять минут она вернулась в дом.

Сидя на том же самом месте, Ди только что отнял чашку от губ. Чайные листья лежали на столе.

— Очень вкусный чай, — сказал Ди.

— Да?

— Я говорю это не из простой вежливости.

— Правда? — спросила Рэйя. Её взгляд всё ещё был направлен в пол.

Ди кивнул. Хотя он ничего не сказал, Рэйя точно знала, что он имел ввиду.

— Я рада, — сказала она, посмотрев наконец-то на Ди. — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня такой.

— Тебе больно от того, что ты отправляешься в Столицу?

Хотя вопрос не имел никакого отношения к тому, что только что произошло, он был задан, чтобы облегчить её страдания.

— Это не проблема, — сказала она, усаживаясь. Её голос был ровным, лишённым интонации. — Ну, это просто не важно. Я могу остаться здесь и жить как прежде, или могу работать в Столице. Отец продал меня, но мне всё равно. Он сможет жить на эти деньги, и мне от этого тоже будет легче. Однажды я всё равно бы уехала в Столицу, так будет меньше причин беспокоиться о нём. Скажи мне — на сколько лет я выгляжу?

Рэйя смотрела на Ди, говоря всё это. Серьёзное выражение лица сменило её печаль.

— Мне семнадцать, — сказала она ему. — Я выгляжу на столько? Все говорят, что я выгляжу старше двадцати. И всегда удивляются, когда я говорю им, сколько мне на самом деле лет. Разве это правильно? Я действительно уже старуха? Я так больше не могу. Когда меня спрашивают о возрасте, я всегда смотрю на лица. Хватит уже тянуть эту лямку, возделывая поля мотыгой, или вечно опасаясь, что я сожгу себя заживо, поддерживая электробарьеры от монстров. Я была рада, когда папа продал меня этому парню. Если я окажусь в Столице, то смогу устроиться, но я уверена, что там не будет так плохо, как здесь.

Ди безмолвно слушал её, выплёскивающую свои эмоции, которыми она раньше ни с кем не поделилась бы, но затем он сказал:

— Наверное, твоему отцу тоже больно делать это.

Вся сила разом покинула тело Рэйи. Время бурных эмоций прошло.

Глядя в пол, девушка бесцветно сказала:

— Я думаю, ты прав. Но он скоро забудет обо мне. Так произошло, когда умерла моя мать.

— Именно тогда он начал пьянствовать?

— Да. Он такой уже больше десяти лет.

— Возможно, он не может справиться без алкоголя. Не все могут справиться со своими печалями.

— Да, но…

— Ты уверена, что ты единственная, кто считает, что тебе лучше уехать в Столицу?

Рэйя медленно повернула лицо к двери в соседнюю комнату. Её лицо стало мертвенно-бледным. Затем она слегка встряхнула головой.

— Нет, это было бы ложью, — ответила она, и её слова повисли в тишине.

Прошло три дня. Снег беспощадно падал, деля все краски в мире на чёрную и белую. Несколько мужчин, которые, видимо, работали на Брэвера, находились в доме с рассвета до заката, и так как они взялись выполнять кое-какую работу на ферме, Рэйя смогла заняться необходимыми сборами. Слушая шум от раскапываемого снега, она иногда поднимала глаза и всегда находила Ди в поле своего зрения. И каждый раз грациозная чёрная тень смотрела на заснеженный пейзаж. Рэйя ничего не могла поделать и сильно удивилась бы, если бы он исчез в разгар ненастной зимы.

Той ночью что-то случилось. Один из молодых помощников Брэвера вернулся весь в крови и рассказал, что на него напала троица в северной части фермы. Его раны были достаточно серьёзными.

После того, как Ди отправился изучить место происшествия, торговец людьми затащил Рэйю в повозку.

— Куда я должна отправиться?

— В Столицу, конечно.

Ответ Брэвера её ошеломил.

— Но… мы уезжаем без мистера Ди?

— С тобой всё будет в порядке и без него. Те трое уродов не вернутся сюда. Ты видишь, Ди гоняется за собственным хвостом. Я останусь здесь и всё ему объясню. Ты лучше езжай вперёд с этими парнями. Увидимся позже!

— Подождите! — она хотела крикнуть, но у неё просто не было на это времени, так как повозка помчалась вперёд, взбивая колёсами снег.

Белоснежный мир проносился мимо них, когда они покинули ферму и выехали на дорогу через лес. Ветер и белые снежинки хлестали лицо Рэйи, но неожиданно всё прекратилось. Повозка остановилась.

Молодой человек на месте возницы испустил пронзительный крик. Сидящие спиной к Рэйе, двое других обернулись в его сторону и испуганно ахнули.

Головы обеих лошадей исчезли до самых плеч. Как успели заметить молодые люди, головы были оторваны без единого звука, а мимо них пронеслась фигура в чёрном. Хотя изначально тела животных стояли как при жизни, они начали заваливаться набок, испуская потоки чёрной крови, бьющей из их шей.

На снегу справа от повозки Рэйя увидела чёрное чудовище, выплёвывающее три головы, будто оно их только что откусило.

— Вот пример моих истинных возможностей. С этим замечанием Сабей залез к девушке с противоположной стороны повозки.

— Мы не могли приблизиться к этому торговцу людьми, пока Ди был рядом, но, к счастью, он был достаточно любезен, чтобы сделать нашу работу за нас.

Возможно, вы ещё не осознаёте, мисс, что он скоро придёт. Мы должны поторопиться и хорошенько тебя подготовить.

— О чём ты говоришь? Кто вы такие, чёрт возьми?

— Ты скоро узнаешь, — сказал Сабей с явным удовольствием, оскалив белые зубы.

Выбросив трупы из повозки, он уселся на место возницы. Чёрная масса мышц плюхнулась на сидение рядом с ним. Когда оно стало облизываться, Рэйя отвела взгляд.

Несмотря на то, что обе лошади лежали на боку, Сабей взял вожжи в одну руку и взмахнул другой. Красная пыль поднялась над лошадьми как туман. Когда обезглавленные тела поднялись, Рэйя подумала, что это, должно быть, кошмар.

— Это не часть моей силы, и она не может больше, чем заставить лошадей бежать, но сейчас это нужно. Поехали, — сказал он, тряхнув вожжами.

Окутанные ужасной дымкой, отвратительные лошади поскакали вперёд.

— Что это? — спросил Сабей, выпучив глаза.

Белоснежный пейзаж не двинулся с места. На самом деле, не вертелись даже колёса.

Пейзаж наконец-то сдвинулся. Вертикально. Повозка повисла в воздухе, а Сабей и животные двигались без звука.

— Кто ты, чёрт возьми, такой?!

— А, это один из вас, — произнёс голос, обрушившийся с высоты. Он исходил от гиганта, который поднял повозку в воздух и заставил лошадей тщетно молотить ногами в воздухе. — Итак, мы наконец-то встретились, — ухмыльнулся он. — Я только что вернулся в город, но я рад, что попал сюда вместо того, чтобы остановиться и выпить. Видите ли, я вышел из леса абсолютно бесшумно, пока ты разбирался с людьми, и спрятался здесь. Я удивил тебя немного?

Если то, что сказал гигант — Динус — было правдой, то его не заметило даже чёрное чудовище.

Возможно, поражённый его сюрпризом, Сабей застыл на мгновение, словно забыл, о чём думал. Затем его лицо побагровело, когда он прорычал:

— Убей его! Чёрная тень молнией промчалась по земле, взмыв в воздух.

Передвигаясь с невероятной скоростью, злобное чудовище почти моментально смогло оторвать головы паре лошадей и тройке людей, но рука гиганта играючи сомкнулась вокруг его горла, сжимаясь всё сильнее.

— У этого щенка такая рожа, что только родная мать может его любить, — сказал Динус, но его слова сопровождались звуками перемалываемой плоти.

Тело зверя дёргалось в течение нескольких секунд, прежде чем затихнуть навсегда, и тогда Динус кинул его через плечо назад, как если бы он выбрасывал мусор. Описав гладкую параболу, тело пролетело над деревьями футов восемьдесят или сто и исчезло из виду в подтверждение силы гиганта.

— Хорошо, теперь мы подошли к главному. Просто расслабься и иди сюда. Думаю, я с этим справлюсь.

С этими словами великан сжал руку, которой раздавил зверя, в кулак и с силой опустил её на дно повозки.

Лицо Сабея на минуту окрасилось возмущением, а затем губы растянулись в довольной ухмылке. В тот же момент тишина вокруг него разлетелась на осколки.

— Добро пожаловать в страну монстров! — сказал он.

А пару секунд спустя со спины на Динуса кинулись два гигантских чудовища.

— Эй, что это? — сказала гигант, едва удержавшись от падения вперёд, когда медведи гризли более шести футов высотой нещадно стали рвать его когтями и зубами.

Голубые искры сыпались с его груди и основания шеи.

— Какой трюк, — сказал гигант, а затем выкрикнул: — Вот вам!

И тут Динус кинул повозку с лошадьми на Сабея. В результате удара снег начал сыпаться с деревьев, Рэйю выбросило из повозки, и она потеряла сознание, ударившись головой о твёрдую землю.

— Просто посмотри на это, — сказал Динус Сабею, прыгнув в сторону и обхватив медведей руками.

Каждый из них весил больше тонны. Но для него они казались лёгкими. Он с лёгкостью согнул их пополам, а затем резко повернул в обратную сторону, так что их кости были раздроблены. Звери отплёвывались кровью, когда гигант столкнул их головами, чтобы завершить начатое, прежде чем легко подпрыгнуть в воздух.

Сабей даже не успел побежать. Как только гигант приземлился, он ударил мужчину по голове кулаком размером с валун, мгновенно убив его. Яркая кровь окрасила снег и лицо Динуса.

— Ну вот, я разобрался с одним из них. Я думаю, настало время вознаградить себя. Ах, это должен быть кусок пирога.

Затем Динус повернулся лицом к дороге, по которой приехала повозка, и добавил:

— Великолепный мужчина среди снежного пейзажа? Только не говорите мне о долбаной красоте искусства! Пока он стоял здесь, на границе снега, молодой мужчина в плаще чернее самой тьмы казался прекрасной скульптурой, высеченной на небесах.

— Ты здесь уже некоторое время, так? — спросил Динус у Ди, но Охотник ничего не ответил.

Он никуда не спешил. Как предположил гигант, он следовал за повозкой с самого начала. Ещё за милю он увидел приближение Брэвера.

— Эй, там! Подождите секунду! — крикнул гигант, вскинув руки — хотя на самом деле он опустил их вниз. — Я не хочу ничего бросать в тебя. Не хочу растратить все свои силы перед главным боем. Я верну вам женщину в целости и сохранности.

— Из того, что ты говоришь, можно сделать вывод, что ты её и забрал.

— Избавьте меня от этого. Я не хочу убивать кого-то, кто даже не знает, кто он.

— Она не знает, кто она на самом деле?

— Это верно. И из-за этого у меня мурашки бегают по спине. Если бы я решил сражаться с ней сейчас, то я бы просто убил невинную девушку. Мог бы ты сделать что-то подобное?

— Нет.

— Ух ты, — заметил Динус, обнажая белоснежные зубы в улыбке. — Брось. Улыбаясь так мне, ты меня смущаешь. Ты сердцеед! Ну, поторопись и отнесём её домой, чтобы немного подлечить. А?

Когда он повернулся к тому месту, куда упала Рэйя, то его глаза расширились от удивления. Следы падения остались на снегу, а тело девушки исчезло без следа. И даже Ди этого не заметил.

— Я этого не делал, — заявил Динус, бешено размахивая руками. — И я думаю, что ты тоже этого не делал. Думаешь, это был один из её дружков? Хотя нет, я бы заметил, если бы это был один из них. Тогда это может…

— У тебя есть какие-нибудь идеи, где она может быть?

— Дай мне посмотреть, — сказал гигант, приблизив руку к подбородку, приглядываясь к месту падения.

— Думаю, она в своём замке.

Повернувшись к лесу, Ди свистнул. Вскочив на спину примчавшегося на зов коня, он бросил:

— Я покажу путь.

— Как я смогу туда попасть?

— У тебя есть повозка.

— Ну, разве ты не единоличник? Но я вижу тебя насквозь. Девушка в плохом состоянии, и она может замёрзнуть до смерти. Думаю, я ещё не до конца проснулся. Просто дай мне секунду.

Динус не стал терять время и вернулся из леса с бревном, обвязанным тканью с одной стороны, быстро починил повозку и стал нещадно хлестать безголовых лошадей, которые даже сейчас старались исполнить своё назначение на земле.

Когда они ехали бок о бок, Ди сказал гиганту: — Я бы хотел узнать больше об этой ситуации.

— Да, конечно — хотя, по правде говоря, я не много об этом знаю. Во всяком случае, эта женщина и я — наследники врагов. Наверное, мы были созданы как оружие в войне Аристократов. Только я знал, где она сейчас, но она, кажется, ещё не пробудилась. Вот почему стражники оказались здесь первыми.

— Почему ты просто не остановишь бой?

— Я не могу этого сделать. Или выбрать другой путь — я просто создан для этого и не могу ничего поделать.

Когда она пробудится, то тоже не сможет.

— А если она никогда не пробудится? — спросил Охотник.

— Это мечты. Если это возможно, надеюсь, так оно и будет. Я не создан для борьбы с кем-то, кого не считаю противником. Так будет лучше и для девушки.

— Ты странный воин.

— Быть воином — это не просто борьба. Есть такая замечательная штука, как огненная игра, — сказал Динус, и его голос оборвался смехом.

Снег начал сыпаться с ветвей придорожных деревьев.

— Красиво, — сказал исполинский воин, прищурив глаза. — Мир так прекрасен, но для меня это просто поле сражения. Что-то в этом неправильное. Почему этим грязным ублюдкам-Аристократам пришло в голову создать что-то вроде меня? Это так трагично, совершать убийства вместо того, чтобы делать что-то хорошее. Я просто хочу быть частью этого мира, понимаешь?

Пара вышла в долину. В какой-то момент снег прекратился, и вышла луна со своими серебристым сиянием. В её свете снег переливался как зеркало, тянущееся бесконечно.

Внезапно пейзаж изменился. Синий цвет ночи растворился, уступив место безжизненной почве без единой травинки.

— Сюда.

Динус с лёгкостью направлял повозку между скалистыми образованиями, стоящими одно за другим — они располагались на расстоянии более мили. Наконец, вдалеке показались развалины замка. Его стены, сводчатый потолок, каменные колонны, фундамент и огромный реактор с электрическим барьером больше, чем сама деревня создавали впечатление, что в этих руинах ещё есть жизнь.

Нисколько не смущаясь, Динус вошёл в наиболее грандиозное башенное сооружение и нашёл Рэйю лежащей в комнате, от которой остался только фундамент. Ди уже спешился и проверял пульс девушки.

— Как она? — спросил гигант.

— Нормально, — всё, что ответил Ди, но это заставило гиганта почувствовать себя не в своей тарелке.

Как ни странно, двое из них могли общаться без слов. Никто не упомянул, что странным было само по себе то, что она смогла обогнать их на этом пути.

Прежде чем Ди успел поднять её на руки, девушка приоткрыла глаза.

— Я… что случилось со мной?

— Тебе нужно отдохнуть.

Оглядывая всё вокруг испуганными глазами, она сказала:

— Это руины крепости Синестро, не так ли? Что я здесь делаю?

— Так ты ничего не помнишь? — удивился Динус.

В ответ Рэйя вскрикнула и крепко вцепилась в Ди. Но причиной того, что она не сильно боялась, было то, что она не видела Динуса в гневе. Повозка была между ними, она внутри, он снаружи.

— Кто он? — спросила девушка.

Ответом ей была тишина.

Но как только в сознании Рэйи начали зарождаться сомнения, гигант сказал:

— Эй, я ваш новый помощник. Я слышал, что вам нужна помощь здесь, так что вот он я!

Рэйя посмотрела на Ди.

— Кажется, так, — отозвался Охотник на вампиров.

На следующий день в доме Рэйи началась работа с новыми помощниками. Динус быстро осваивался в новой роли. И его энергия, с которой он принялся за работу, сильно отличалась от того, что мог сделать обычный человек. Он выровнял покосившуюся крышу дома за один приём, а затем заполнил сарай и бак для воды запасами, которых с лихвой хватило бы на три года.

— Не беспокойтесь и оставьте всю тяжёлую работу мне, — велел гигант Рэйе, взглянув на неё с ухмылкой. Это была такая улыбка, которую невозможно не вернуть, и скованные черты лица девушки быстро смягчились.

— Этот человек — действительно наёмный работник?

— Да, — вот всё, что ответил Ди.

— Но зачем он пришёл в мой дом? Мы не сможем ему даже заплатить.

— Думаю, всё, чего он хочет — это хорошо питаться в течение года.

— Но это не очень…

— Позвольте ему поступать, как нравиться. В последние дни здесь много странных персонажей.

— Это всё хорошо для фермы, но что мне делать? Не думаю, что мистер Брэвер позволит мне остаться здесь на неопределённое время.

— Не беспокойся о нём, — мягко сказал Ди.

— Мы пришли к соглашению. Вечером все три помощника вернулись на ферму, и Динус принёс отрубленные головы мужчин, которые пытались увезти Рэйю по приказу торговца людьми.

Брэвер в ужасе откинулся ни спинку стула, и Ди сказал ему:

— Ты пытался меня надуть, верно? Оставь Рэйю на ферме, пока мы не завершим дело. Торговец людьми с большой радостью принял предложение Ди.

Неделя прошла спокойно, и после завершения ремонта на ферме, Динус направил свою энергию на обработку поля. На западной границе поля была необработанная земля с густым подлеском. С маленькой мотыгой в руке, гигант с утра обрабатывал землю, и к концу ночи она превратилась в плодоносный участок фермы. Даже отец-пьяница девушки не решался ему помочь, а только смотрел.

— Позвольте мне показать вам кое-что интересное, — сказал гигант после того, как Рэйя пожаловалась на то, как сложно использовать заснеженные дороги.

Собрав всех группой на крыльце, он отошёл примерно на тридцать футов к центру двора. На земле было примерно полтора фута снега.

Летний ветерок коснулся шеи Рэйи. Это было больше похоже на то, что само солнце спустилось с неба в их двор, от земли пошёл пар, а с крыши сорвалось несколько сосулек. Если бы Ди не перехватил ледяные копья, Рэйя и Брэвер — которые стояли рядом — были бы пронзены ими. Когда Динус наконец появился из клубов пара в прекрасном настроении, весь двор был очищен от снега, явив чёрную взрытую землю. Из этого стало ясно, что Динус мог контролировать температуру собственного тела и изменять её по желанию.

Ди воспользовался возможностью сопроводить Брэвера в город, чтобы написать письмо в Столицу. Естественно, они могли запросить любые сведения, касающиеся Рэйи, из библиотеки. С самого начала он знал, что история о связи Рэйи с Аристократами по большей части была ложью… и он показал это, когда выложил головы на стол.

— Как ты узнал? — спросил торговец людьми, и его глаза стали вылезать из-за монокля.

Конечно, Ди не ответил.

— Так ты знал с самого начала? Тогда почему ты не пришёл сюда, к девушке? Охотника на вампиров Ди не должно беспокоить ничего, если только Аристократы не показывают свои клыки. Но ты всё равно пришёл сюда. О, я понял — ты запал на девчонку, так?

— Библиотека действительно существует? — спросил его Ди.

— Да, эта часть рассказа была правдой.

— Потом будет слишком поздно говорить, что это была очередная ложь.

Ощутив, как ледяной пот стекает по спине, Брэвер ответил:

— Это правда. Ты думаешь, я в этом не замешан?

— У нас нет необходимости в торговце людьми.

— Время от времени ты рассуждаешь, как старик, — ответил Брэвер. — Я уже расстался с кругленькой суммой в шесть тысяч даласов, ты знаешь. Когда придёт время, у меня есть все права забрать девчонку в Столицу. Но видя, какие печальные события случились ранее, я не говорю, что она должна ехать сейчас.

Конечно, Брэвер не мог продолжать жить в доме Рэйи, однако приходил каждый день и улыбался, сидя в саду или в доме, наслаждаясь чаем с пирогами, которые он приносил для этой цели.

Как ни странно, ни Рэйя, ни её отец не питали неприязни к покупателям и торговцам людьми.

— Странный ты парень, не так ли? — сказал Динус, с подозрением глядя на него.

— Это моё природное обаяние, — отозвался торговец людьми.

Северное небо заволокло тяжёлыми тучами, будто приход весны был всего лишь сказкой, и снег продолжил падать, сияющий и белый, замораживающий сердца людей.

Однажды, когда белый снег осыпал гигантскую фигуру, выкапывающую новый колодец, Рэйя подошла и раскрыла над ним свой зонтик.

— Ты в самом деле пришёл чтобы помочь мне по дому? — спросила она.

— Конечно, — ответил гигант, не задумываюсь.

— Мне в это трудно поверить, — сказала Рэйя, направив изучающий взгляд на гиганта. — В нашей деревне есть множество лучших занятий для тебя. Любой будет рад приютить кого-то, подобного тебе, на всю зиму. Так что же ты делаешь именно в нашем доме?

— Что ж, это была любовь с первого взгляда.

— Что?!

— Нет, я не имел в виду тебя. Я имел в виду того молодого парня.

— Мистера Ди? — спросила Рэйя, прижав руки ко рту и изобразив звук, будто её тошнит.

— Эй, что здесь такого? Кто сказал, что это неправильно — одному мужчине любить другого? Я имею в виду, посмотри, какой он великолепный! Самая красивая женщина в Столице, я думаю, не может годиться ему даже в подмётки.

Огонёк загорелся в глазах Рэйи.

— Вы были в Столице?

— Нет. Не могу сказать, что был, — ответил гигант.

— Но вы сказали…

— Я сказал «я думаю», не так ли?

— Я всё гадаю, что это за место, — Рэйя неожиданно затрясла зонтиком, стараясь стряхнуть снег, что на нём скопился.

— Это центр управления Аристократов. Там нет места живым людям.

— Неужели там действительно так ужасно?

— Да. Ты знаешь, что Аристократы были не лучшими правителями. Их никогда не заботило, что думают и чувствуют другие, и они создавали ужасных чудовищ. Я всё удивляюсь, как этим ублюдкам нравилось быть одними из этих уродов.

Стыдливо почесав голову, гигант добавил:

— Ты поняла, что я имел в виду?

— Ты… ты был создан Аристократами, — отозвалась Рэйя, и её голос задрожал. — Так… почему же ты здесь?

— Пусть Аристократы создали меня, но мне всё же нужно есть, чтобы выжить.

Динус опустил мотыгу. Его расчёт был точным, так как он одним махом очистил площадку в три фута. Он уже спустился на десять футов — его макушка была на одном уровне с землёй. Дыра была больше пятнадцати футов в диаметре, и больше походила на пруд. Рэйя же стояла молча, прислушиваясь в тишине к падению снега. Ей ужасно хотелось, чтобы прекрасный молодой человек был рядом, но он ушёл, чтобы проверить периметр фермы. Эту проблему она должна будет решить самостоятельно. Рука, которой она держала зонтик, немного задрожала.

Рэйя смело начала:

— В тот день… мне приснился странный сон… В тот день, когда я встретила тебя… я будто спустилась под землю и увидела загадочные машины… и тогда я всё поняла. Что я… что это не настоящая я. Другая я страшная, страшная женщина…одна из те, что живёт только ради сражений.

Вырвав ещё кусок почвы мотыгой, Динус спросил:

— Ты сказала «кто-то» — как кто?

— Ты хочешь знать.

— Да.

Возможно, гигант почувствовал, что количество падающего на него снега изменилось. Зонтик Рэйи был открыт, но она держала его сложенным. В конце его наконечник был остро отточен, чтобы использовать против чудовищ. Затылок гиганта был прямо перед ней.

Внезапно бросив зонтик, Рэйя побежала обратно к своему дому. Тени скользили по её невинному лицу.

Влетев в дом через парадную дверь, она нашла отца в гостиной. Когда она уходила, в комнате не было сундука, который она ни разу не видела прежде.

— Эй, ты! Что случилось?

— Я боюсь, папа! Действительно боюсь. Я твоя дочь, верно? Я родилась здесь, так? И у меня была мать и всё прочее?

— Конечно да. К чему это ты клонишь?

— Это не важно. Теперь, когда я знаю это. Просто обними меня.

Не понимая, что происходит, отец нежно обнял дочь. Ему показалось, что всё стало таким же, как когда-то давно.

Немного позже вместе вернулись Ди и Динус.

— Она в порядке? — спросил Динус обеспокоенно.

— Кажется, нет никаких причин для беспокойства, — сказал Ди, взглянув на Рэйю, которая дремала на софе и дышала легко во сне. Рядом сидел её отец, готовый защитить беззащитную девушку, и сурово смотрел на вошедших.

— Что это? — спросил Динус, принюхиваясь. — Вы отказались от выпивки?

— Да, — ответил отец. — Увидев, как ты работаешь на ферме, я осознал, каким жалким стал. Поэтому я решил начать всё сначала. И первым стало решение бросить пить и курить.

— Это хорошее решение, я надеялся, что смогу вам помочь. Начать с завтрашнего дня будет лучше всего.

— Нет, я собираюсь начать сегодня. Я покажу тебе, как копать колодец!

Схватившись за живот и, посмеявшись какое-то время, Динус сказал:

— О, это прекрасно! Я всей душой за, покажите мне, сэр.

— Тебе лучше поверить в это. Хорошо, готов начать?

Повернувшись к двери, отец сказал Ди:

— Извини, не мог бы ты остаться с ней? Я уверен, что с тобой она будет в большей безопасности, чем со мной.

Ничего не говоря, Ди переступил порог.

В один день, когда солнце, так редко светившее в последние дни, появилось на небе, Ди был уведомлен, что книга, выписанная им из Столицы, прибыла. Отправившись в почтовое отделение, чтобы забрать её, он встретился с одним человеком.

— Меня зовут Серна Никол. Я автор книги, которую вы заказали, — сказал молодой лингвист с улыбкой, держа в одной руке том своих исследований.

Но когда они прибыли на ферму, Динус и Рэйя бесследно исчезли.

II.

Отец девушки уехал в город вместе с Ди и всё ещё был там, пытаясь найти культиватор.

Ди вышел на улицу и сел на лошадь.

Пытаясь надеть узду на одолженную лошадь, Серна сказал: — Скорее всего они уже достигли своей цели — так куда мы поедем?

— У меня есть идея. Жди здесь, — сказал ему Охотник.

— Может, так не кажется, но я вполне в состоянии справиться с седлом.

Ди ускакал вперёд, ничего не сказав.

Прежде, чем Охотник ускакал хотя бы на сотню метров, лингвист сдался. Хотя модель лошади-киборга Ди ничем не отличалась от тех, что можно найти в любой деревне, она неслась вдвое быстрее, чем это было заложено при её создании.

— Будь я проклят. Именно из-за таких вещей Фронтир меня пугает. Понуро возвращаясь на ферму, Серна отказался от преследования.

Примерно в миле от руин Ди увидел гигантскую фигуру, приближающуюся спереди. Обе руки Динуса были прижаты к груди, и он нёс в них Рэйю и свой гигантский посох. Он был одет в броню, и его внешний вид, и внешний вид девушки свидетельствовали о том, что произошло. У каждого из них со лба на подбородок стекала кровь.

— Она не умерла, — сказал Динус. — Она выбрала прекрасное время, чтобы вернуться к нормальной жизни. И шок от этого заставил её упасть в обморок. Кажется, она ещё не пришла в себя.

— Я возьму её на свою лошадь, — сказал Ди и протянул руки.

Гигант покачал головой, говоря:

— Я принесу её домой. Она мой заклятый враг. Это просто вежливость. Я так же наложил мои специальные эликсиры на её раны.

— Как насчёт двух других персонажей?

— Те клоуны не показывались. Но они наверняка ошиваются где-то поблизости.

Это Ди уже знал — он мог ощущать их присутствие в окрестностях фермы. Возможно, причиной того, что они не появлялись, было то, что Рэйя ещё не обнаружила свой потенциал, или потому что боялись силы Динуса. А может, они не пришли за Рэйей, когда она потеряла сознание, потому что знали, что Динуса интересует только их сражение.

Гигант прошёл несколько миль по дороге.

— Жаль, скажу я тебе. Почему такой замечательной девушке нужно будет сражаться со мной?

— Когда она изменилась? — спросил Охотник.

— Когда я рубил дрова.

Динус был в сарае, а Рэйя в курятнике в нескольких сотнях ярдов от него, но она примчалась прямо к нему.

— Наконец-то мы встретились, — сказала Рэйя.

— Я был так счастлив. Наконец-то я встретился с противником, с которым всегда желал сразиться, Ди. И я могу сказать, что Рэйя тоже была рада. Чёрт, она так и сказала.

— Я так рада, — сказала Рэйя ему. — Это настоящая я. Думаю, та нежная маленькая девочка с фермы была просто сном. Я так долго ждала тебя. Пойдём!

И потом пара отправилась в руины, чтобы удовлетворить свои желания.

Ди не спрашивал о подробностях жестокой битвы, а Динус не стал продолжать.

Вскоре после того, как она оказалась дома на своей кровати, Рэйя пришла в себя. Испуганные глаза принадлежали обычной девушке, которую все знали. Её взгляд в отчаянии зацепился за Ди, и она спросила обескровленным губами: — Что случилось со мной?

Но ответил ей Динус:

— Совсем ничего.

— Правда? Вы хотите сказать, что я спала или что-то вроде того? В моём сне я с кем-то сражалась. Я боюсь. Я всё ещё помню, что чувствовала тогда. Я… я была так взволнована боем, мыслью убить врага.

Левая рука Ди опустилась на её дрожащие веки.

— Тебе нужно поспать.

Кивнув, девушка сделала глубокий вдох — и вскоре задышала ровно, как будто спала.

— Ух ты, как быстро, — с восхищением заметил Динус.

— Давай поговорим снаружи, — сказал ему Ди.

Вдвоём они вышли из её спальни к крыльцу.

— Как её отец?

— Он ещё не вернулся из города.

Указав подбородком в сторону дома, Ди добавил:

— Я вернусь, чтобы поговорить с неким учёным. Хочешь присоединиться ко мне?

— Поговорить о нас двоих? — спросил гигант.

— Да.

— Не беспокойся тогда. Сейчас самое главное выяснить, почему мы должны сражаться… хотя я всё ещё беспокоюсь за неё.

— Сюда идёт другой человек, чтобы позаботиться о ней, — сказал Охотник.

— Что?! — увидев, что по дороге к ферме едет автоматизированная повозка, Динус усмехнулся.

— Что ж, ловко устроено, — заметил он.

Надпись на повозке гласила «Вооружённые силы Фронтира». Вооружённые мужчины повалили из повозки на белый снег как муравьи из муравейника.

— Это они! Преступники, которые вмешиваются в мои дела, — взвизгнул никто иной, как Брэвер.

Немолодой мужчина — явный лидер — вышел вперёд из толпы солдат. Хотя все мужчины носили газовые пистолеты, их дула ещё были направлены в землю.

— Рад познакомиться с вами. Меня зовут Кевин. Я капитан Северного Восьмого Дивизиона, Вооружённые силы Фронтира. Дело в том, что два дня назад мы получили жалобу от мистера Брэвера, который присутствует здесь. С его слов, вы двое нарушаете его права. Поверьте, я не имею в виду…

— Я так понимаю, что этот торговец людьми не сказал тебе, что мы стоим на его пути к покупке этой девушки?

— Я возмущён! — взревел Брэвер, вытаращив глаза. Сжимая бумагу в правой руке, он сказал: — Капитан, это тот контракт, который я показывал вам раньше. Я имею право забрать девчонку в Столицу. Уберите этих двоих немедленно!

Поддерживая его тираду, капитан продолжил:

— В любом случае, этот контракт действителен. Будете ли вы достаточно любезны, чтобы отдать нам девушку?

— Я боюсь, мы не можем этого сделать, — ответил гигант. — У меня к ней тоже личное дело.

Лицо капитана помрачнело, когда он сказал:

— Тогда, думаю, вы не оставили нам выбора. Нам придётся применить силу. Вам лучше привести юную леди сюда.

— Конечно. Почему бы тебе не сходить за ней? — почтительно отступив в сторону, Динус жестом указал на дверь.

Ди вернулся в дом, не сказав и слова.

— Эй, ты даже не взглянешь на это? — произнесла его левая рука с явным недовольством.

— Я не хочу быть частью этого фарса.

— Чёрт, это было бы такое замечательное представление. У тебя совсем нет чувства юмора, ты знаешь? Возмущённые крики и звуки драки долетели со двора. Но они продолжались недолго.

Ди вернулся в гостиную.

Серна стоял у окна.

— Он действительно собирается это сделать! — сказал лингвист, и его руки сжались в кулаки. Он был сильно взволнован — и он был ещё очень молод. — Это невероятно! Он уложил пятерых одним ударом. Весь отряд теперь выведен из строя. Ох, он только что схватил того, другого парня! Широко улыбаясь, Серна сел напротив Ди.

— Вам может показаться это грубым, но пока вы все были снаружи, я взял на себя смелость исследовать дом. И я только что закончил осмотр девушки в спальне.

— И что же ты обнаружил? — спросил Ди.

— Нет никаких доказательств того, что она то, что мы думаем. Но…

— Она, видимо, как-то трансформировалась.

— В таком случае, ошибки быть не может, — заметил Серна, потирая виски. — А что с тем человеком?

— Его размеры потрясают.

Серна напомнил о трагедии, что произошла три года назад, когда группа исследователей отправилась в некую горную крепость, где в подземной камере рядами стояли искусственные воины. Секция массивных стен, разделявших помещение, неожиданно рухнула, придавив с десяток учёных, которые работали внизу. В то время Серна курил с коллегой на смотровой площадке, которая выходила на горы. Сквозь дыру, что образовалась в стене, раздался раскатистый смех, по которому нельзя было установить личность смеявшегося, хотя они и разрешили загадку, куда уходила энергия реактора. Если бы гигант, стоявший на поляне, был там, то это всё объяснило бы.

— Это то, о чём мы думали, — сказал Ди, соглашаясь. — Мы ищем способ дать девушке остаться такой, как сейчас.

— Пустая трата времени. По крайнее мере, я бы так сказал, если бы не боялся, что мне оторвут голову.

— Ты знаешь способ?

— Кончено, — легко ответил Серна.

На обратном пути от почты к ферме девушки они обменялись некоторой информацией о девушке и гиганте.

Поэтому Ди мог говорить с ним напрямую.

— Шесть месяцев назад в руинах движущегося города были найдены некоторые древние записи. В них была информация о случае, подобном этому.

— В отличие от Динуса, она обычная девушка. Она родилась здесь, в деревне, от обычных родителей. Есть масса доказательств этого, — сказал Охотник.

— Может быть, но в её случае, думаю, всё случилось до её рождения. Один из её предков, или даже с обеих сторон, возможно, подвергся какой-то генетической мутации. Воля и сила, знания и сверхчеловеческие способности воина — все эти гены дремали в их крови в течение бесчисленных поколений, пока пробуждение Динуса не активировало их. Я уверен, что всё дело в этом.

— Почему она пошла к руинам.

— Я думаю, что даже для кого-то с силой Аристократа, было бы сложнейшей задачей попытаться пробудить сознание воина, дремавшее на протяжении тысяч лет в её семье. Там должно быть какое-нибудь оборудование, предназначенное для помощи в этом процессе.

— Возможно сохранить её такой, какая она сейчас?

— Если оборудование сохранилось. Ты говорил, что рядом есть какие-то развалины?

— Хочешь пойти туда? — спросил Ди.

— Я могу справиться с лошадью, — начал Серна, но затем пожал плечами и сдался. Он вспомнил ту унизительную сцену, которая случилась прежде.

В этот момент дверь с шумом распахнулась.

— Спасите меня! — вкатившись, закричал окровавленный Брэвер. Он в отчаянии попытался укрыться за Ди, но молодой человек в чёрном развернулся так, чтобы оказаться к нему лицом.

Тень закрыла дверной проём.

— Выходи, грязный ублюдок!

— Я? — пискнул Брэвер, бросаясь ничком на пол.

Даже Серна попятился.

— Я позаботился обо всех остальных. Не волнуйся — я просто вырубил их. Оставил только одного, чтобы он мог вести повозку.

— Мы можем кое-что сделать для Рэйи.

После этих слов Ди глаза гиганта широко распахнулись.

— Отлично! Это он сделает это?

Испуганно пискнув, лингвист вжался в стену.

— Спасибо большое. Я буду у тебя в долгу. Ты святой… ангел!

— О, я бы так не сказал, — скромно сказал Серна.

Физиономия, которая была втрое больше лица Серны, и всего в футе от него, проговорила:

— Этой девочке не было слишком легко в последнее время. Я благодарен вам за то, что есть такие исключения.

— Ты уверен, что у нас не будет проблем? Ведь у тебя больше не будет противника.

— Ах, что обо мне? Я переживу это. Эй, ты, ублюдок, — добавил он, вытянув руку и зацепив торговца людей пальцем до того, как он сумел увернуться. — Что ты думаешь сделать с нашим торговцем людьми, Ди? Оторвать его голову от туловища было бы огромным подарком для человечества.

— Я думаю, мы должны быть рады, что он привёл военных вместо шайки наёмных бродяг, — заметил Ди.

— Это правильно! — крикнул человек с моноклем, висевший в десяти футах над землёй и отчаянно молотивший руками и ногами. — Я действовал в рамках закона. Отпусти меня, слышишь? Отпусти!

— Что ж, думаю, я смогу простить тебя. Но я предупреждаю — не вздумай когда-нибудь появляться здесь снова. Эй, Ди — я оставляю остальное тебе. Я не так хорош в таких сложных вещах.

Когда гигант ушёл под крики и насмешки, Ди обратился к всё ещё напуганному лингвисту:

— Мы идём? Не нужно было говорить, что он имел в виду поход за оборудованием для помощи Рэйе.

— Конечно.

Засовывая руки в рукава пальто, Серна напрягся. Неприятный холодок пополз по всему его телу.

Он видел лицо Ди — он мог бы сказать, что лицо Охотника выглядело мрачным. Теперь он боялся посмотреть в его сторону.

Дверь между ними и задней комнатой открылась, и Рэйя показалась на пороге. Она всё ещё была в пижаме. И хотя она сжимала в руках длинную метлу, принесла она её не для уборки.

— Ты снова пробудилась? — мягко спросил Ди.

— Я думаю, мне нужно поблагодарить вас снова за всё, что вы сделали, — с ухмылкой сказала Рэйя.

Хотя ни её лицо, ни голос не изменились, девушка, стоявшая перед ними, излучала жуткую ауру, которую Ди не смог распознать.

— Я меня есть к вам просьба. Не мешайте. Это наше задание, вы знаете. Просто позаботьтесь о том человеке, которым я являюсь, пока сплю. Скромно опустив глаза, Рэйя направилась к двери.

Когда она окинула взглядом ферму с крыльца, то увидела гиганта, стоящего на заснеженной земле и держащего в руке свой посох, смотрящего не неё.

Недалеко от него из сугроба торчали ноги, яростно месившие воздух.

— Так-так, — сказал Динус.

Рэйя просто кивнула. В следующую секунду она бросилась на него. Когда она замахнулась метлой, её фигура затерялась в солнечном свете, льющемся из-за её спины.

Благодаря инстинктам воина, Динус успел вскинуть свой посох над головой.

Испускаемый метлой свист рассёк зимний воздух, и с оглушительным звуком она опустилась на посох.

— Ух ты! — вскрикнул Динус, отпрыгивая в сторону, в его голосе слышалась боль. Обе его руки онемели от удара.

Он взглянул на Рэйю, её скорость была невероятной. Снова и снова она била его метлой, и ему едва удавалось парировать каждый удар. Нужно было видеть, как она заставила его опуститься на колено. Такой была сила её ударов. Сила Рэйи — женщины-воина Синестро! Раздался звук удара дерева о дерево, а затем деревянный посох гиганта был окончательно выбит из его рук.

Когда Рэйя занесла метлу для заключительного удара, огромные руки сжались вокруг её талии и притянули ближе к гиганту. С места на крыльце, где стоял Ди, эти двое выглядели так, будто слились воедино в обжигающе-белой вспышке, и горячий ветер донёс до него влагу.

— Оставайся внутри, — сказал Ди, потянувшись назад, чтобы закрыть дверь за собой, всё ещё глядя на источник нарастающего жара.

Пара стало ещё больше. Несомненно, разворачивающаяся в нём битва была за гранью воображения даже самого Ди. Белый туман перетёк через забор и переместился к лесу.

Ди слетел с крыльца. Он слышал, как за его спиной кричал Серна. Всё его поле зрения застилал багрянец. Внутри парового облака возник огонь.

Ди вскочил на свою лошадь и поскакал в лес. Объезжая с одной стороны облако пара, он сказал:

— Отправляйся в замок Синестро!

Пар коснулся его щёк, и облако разделилось надвое. Одна половина превратилась в молодую обнажённую девушку, которая убежала в лес, а вторая — в облачённого в броню воина, который остался на дороге. Оба они смотрели на Ди — Рэйя печально, а Динус с лёгкой улыбкой. Но эти образы скоро рассеялись, унесённые зимним ветром.

Дёрнув поводья лошади, Ди вернулся на дорогу. Позади он услышал стук копыт.

— Это потрясающе! Мне удалось спасти Брэвера, но если люди не поторопятся и не погасят пожар, то скоро всё здесь будет в огне.

Обернувшись к Серне, Ди сказал:

— Мне нужно, чтобы ты кое-что передал сельчанам.

— Хорошо. Но что будешь делать ты?

— Встретимся позже в замке Синестро. Это прямо по этой дороге.

— Понял.

Ди развернул лошадь. Его плащ развевался на ветру, словно прекраснейшая из картин. Он не помчался вниз по дороге — он гнал лошадь галопом в лес.

Возможно, в самом его управлении лошадью был какой-то секрет, потому что совершенно обычная модель коня-киборга мчалась так, как этого не делали даже более породистые и улучшенные модели. Хотя корни и ветви выдавались вперёд на дорогу настолько, что легко задевали путников, ничто не коснулось Ди. Копыта коня стучали по земле, и ничто не нарушало красоту этого момента.

Окинув взглядом белоснежное пространство между деревьями, Ди повернул направо. Снег, соскользнувший с массивной ветки, припорошил один его бок. Грубая деревянная игла промчалась через воздух к ветви в поисках цели.

— Ты молодец, — нараспев произнёс голос, идущий отовсюду. — Я Крамб. Помнишь меня? Я подумал, что ты выберешь кратчайший путь к цели и устроил засаду. На этот раз дела у тебя пойдут не так хорошо, как на складе.

Ди поднялся в седле, словно чёрный цветок распустился в серебристо-белом мире. Из-под его ног взметнулись фонтаны снега, заставившие его резко упасть на колени. Но заметил ли Ди обнажённый клинок, который наполовину погрузился в шею его коня? В тот момент, когда он приземлился на толстую ветку, Ди горизонтально взмахнул мечом. Клинок прошёл сквозь снег, накопившийся на ветке, и изменил направление по собственной воле, оставляя правую руку, державшую его, неподвижной. Хотя Охотник и нанёс всего один удар, огромная сила, с которой он был нанесён, была видна по ране, раскрывшей плоть от запястья до плеча.

— Сражаться с такой рукой не очень-то приятно, — саркастично сказала левая рука Ди. — Я думаю, что парень, с которым ты сражался первым, может нечто большее, чем просто разделить тело пополам. Не зевай.

Хриплый голос затих.

В тот момент, когда Ди приземлился на землю, три вспышки света пронзили его… или так показалось. Левое плечо и обе ноги — все отсечённые мечом — упали на землю, расплёскивая кровь.

Даже не удосужившись обернуться, Ди нанёс коварный удар левой рукой. Сохранив только тело и голову, Крамб всё ещё желал атаковать Ди.

Деревянная игла пронзила его примерно в трёх футах от земли, пригвоздив к дереву, к которому он стоял спиной. Игла прошла прямо через его шею.

Даже не взглянув на труп, Ди пошёл к выходу из леса, а затем неожиданно завертел правой рукой вокруг себя. Шар, который влетел в размытое пятно, был расколот надвое, прежде чем упасть на землю. Потеряв голову и все конечности, туловище выглядело печально.

— Неплохо. Но это на самом деле была моя истинная форма.

Миниатюрная версия лица Крамба показалась из того места, где раньше была голова. Он имел целые руки и ноги. В крошечных руках он сжимал нож.

Алая линия неожиданно пролегла от макушки его головы до промежности, и в этот раз Крамб действительно был разрублен надвое и упал замертво в снег.

— Кажется, они наблюдали за тобой всё это время. Был ли ты мудрее их? — спросила левая рука Охотника, но вопрос был поглощён белым ветром, окружавшим Ди, когда он бросился вперёд и скрылся в снегах.

Иногда молчаливые символы зимы оказываются заключены в потоки ветра, как пузыри. Внушительный замок и его колонны были полностью укрыты белым, их контуры казались размытыми. А за ним протягивался остальной серебристый мир, где граница между небом и землёй уже была стёрта.

Пара фигур, появившихся словно из ниоткуда, быстро растворилась и белоснежных завихрениях, но остались размытые силуэты, будто потёки акварельной краски.

— Ты не замёрзла? — спросил гигант.

Рэйя была полностью раздета.

— Ну, это твоя вина, знаешь ли, — ответила она.

— Я думаю, ты права.

— Это моё дело. Я буду тебе благодарна, если ты не станешь думать, что ты в лучшем положении, чем я.

— Я знаю, — ответил гигант, быстро оглянувшись через плечо.

— Ты думаешь о нём, не так ли? — спросила девушка.

— Хочешь сказать, что ты нет?

— Я хочу увидеть его ещё раз.

— Он может быть не очень отзывчивым, но он хороший парень, — заметил Динус.

— Думаю, он несчастный человек.

— Можешь сказать это снова — хех, я не думаю, что его заботит, сопереживаем ли мы ему. По сравнению с ним, наша участь не так и плоха. По крайней мере, такой вывод можно сделать.

— Как это верно. Иди сюда.

— Но почему мы должны сражаться? Мы друг для друга ничего не значим.

— Это глупый вопрос. Ты знаешь, почему, — ответила Рэйя, и её голос унёс ветер.

— Ты права, — сказал гигант, покачав головой, а затем со всей силы размахнулся посохом. — Мы всё ещё боремся, хотя наших создателей уже нет. Это просто смешно.

— Я ненавижу тебя.

— Мы не ненавидим друг друга. Мы просто созданы враждовать. Но эти эмоции на самом деле не принадлежат нам.

— Кажется, ты запал на меня. Так ты никогда не сможешь меня победить.

— А что произойдёт, когда один из нас победит?

Свистел только ветер. Слова не прерывали его. Были только воины.

Рэйя немного сжалась. Руки её были пусты. Свою метлу она потеряла.

Неожиданно земля под ногами гиганта вспыхнула, когда по ней пробежал электрический разряд. Несколько лучей света, падавших с неба, образовали массивный цилиндр, придавая белоснежной пустыне сиреневый оттенок. А в центре этого цилиндра был гигант.

Даже после того, как свет внезапно исчез, руины ярко выделялись на снегу какое-то время.

— Не слабо, — сказал гигант, хлопая руками по дымящейся одежде. — Это твоя территория, верно. Но у меня в запасе есть ещё несколько фокусов.

Он поднёс правую руку ко рту, и из его толстых губ вышел светящийся шар. Когда он схватил его и швырнул в воздух, зиму осветило миниатюрное солнце. Видимо, его ядро излучало достаточное количество тепла, и горящая вокруг корона делала его похожим на настоящее солнце. Он мгновенно достиг температуры в сто миллионов градусов. Даже атомы почвы были сожжены, превратившись в ничто.

И сквозь это адское пекло в грудь гиганта полетела обнажённая фигура.

Он бросил шар на тридцать футов, и его рука ещё была поднята в подобие блокировки. Когда он прокатился по земле, снег прилип к его телу наподобие пояса.

И пояс был окрашен красным.

Быстро поднявшись вновь, гигант прижал руку к правой стороне груди и сплюнул кровь на снег.

— Ты чёртова женщина, знаешь ли. Если бы у меня не было брони, я бы умер.

— А если бы этот барьер всё ещё не был активен, я бы превратилась в пепел, — холодно ответила Рэйя.

— Интересно. Мы наконец-то перешли к делу. Гигант держал свой посох наготове. Когда тело Рэйи слегка наклонилось вперёд, оружие пролетело по воздуху, отбросив её обратно.

— Какого чёрта?! — простонал Динус, хмуря брови.

Он заметил перемены, происходящие в Рэйе.

— Только не снова! — прокричал он, бросаясь к ней. Когда он достиг её, его ноги зашатались.

— Этот твой удар действительно задел меня, — сказал он.

Даже когда Динус упал на девушку, он выставил вперёд обе руки, чтобы удержать свой вес и не упасть прямо на неё, а изменить направление.

Через несколько секунд из тени появилась две фигуры.

— Вы оба невероятно сильны, — проговорил человек, ранее представившийся как Дюран, его лицо без эмоций напоминало театральную маску. — Этот огромный ублюдок и Ди настолько сильны, что мы не могли сделать следующий шаг, но, похоже, наше время пришло. Сейчас я положу конец этой битве, которая длится уже десять тысяч лет. О, это было так давно… — казалось, слабость разлилась по всему его телу, мужчина в форме опустился на колени перед гигантом.

Вытянув обе руки перед собой, он стал что-то искать в воздухе. А потом, через несколько секунд, непонятное синее нечто стало образовываться в пространстве, где раньше ничего не было. Когда Дюран убрал руки, на его лице застыло выражение садомазохиста. Вне времени и вне пространства, он манипулировал телом гиганта, лежащего перед ним — Динуса.

Дюран встал. И как только он сделал это, его руки тоже поднялись — и другой Динус поднялся вместе с ними. А затем огромное чучело, через которое всё ещё можно было видеть падающие снежинки, стояло прямо над настоящим гигантом. Дюран упал на зад, основательно запыхавшись.

Его лицо было бледным.

Сделав с полдюжины глубоких вдохов, он начал следующее безумное действо. Он опустил руки по обе стороны от его головы.

Снег танцевал вокруг.

Словно наложенное изображение, обе копии гиганта стали таинственно терять цвет с головы — не только головы, но и тело следом. Даже учитывая то, кем был Динус, казалось невероятным, что он сможет продолжать бой, потеряв голову. Но, учитывая колдовскую силу Дюрана, можно было предположить, что он хотел заставить существовать тело в такой форме.

Однако прежде, чем ужасный колдун смог претендовать на победу, лежащую прямо перед ним, ему пришлось обернуться.

Хотя силуэт был размыт белым, кристально-сияющий снег нисколько не умалял его красоты.

— Ди — ты всё-таки решил прийти после всего? — глухо пробормотал Дюран, поднимаясь на ноги.

— В таком случае Крамб, должно быть, убит. Я должен отомстить за него.

— Я не хочу вмешиваться в ваш бой, — мягко сказал Ди.

— Слишком поздно. Убив моего коллегу, ты стал частью всего этого, — сообщил ему Дюран усталым голосом. Он боялся, что присутствие Ди повлияет на его концентрацию, и голова Динуса вернётся в нормально состояние. Он вскинул обе руки.

Ди не велел ему прекратить.

Он сделал несколько мягких взмахов руками, и прекрасные голубые иллюзии полетели к Ди с кончиков его пальцев. Мгновенно чёрная фигура, разрубившая иллюзии, оказалась перед Дюраном, и его тело было рассечено по диагонали.

Прорвавшись сквозь кровавый туман, Ди побежал к бойцам. Когда он положил левую руку на лоб Рэйи, она приоткрыла глаза.

— Что происходит, Ди? Почему я на земле?..

— Вы попали в неприятности, — сказал Ди. — Динус защитил тебя.

— Действительно? Я рада. Мне опять приснился этот сон… что я сражалась… с ним…

Веки девушки опустились.

Убедившись, что её пульс в норме, Ди поднял её на руки, и, всё ещё стоя на коленях, опустил левую руку на лоб гиганта.

Резко засвистел ветер. Динус глубоко вздохнул.

Открыв глаза и увидев Ди, он сказал:

— Эй, как хорошо снова увидеть тебя, — словно обычные люди встретились на улице.

Взглянув на Рэйю, лежащую на руках Охотника, он спросил:

— Это случилось снова?

— Да.

— Я хочу, чтобы она поскорее решила, хочет ли сражаться со мной или вернуться к нормальной жизни. Каждый раз, когда мы начинаем сражаться всерьёз, это происходит. Я не знаю, сколько ещё смогу выдержать.

— Ты сможешь.

— Не говори со мной таким жутким стариковским голосом, — сказал Динус, поднимаясь, но не показывая своей боли. Возможно, это было не так уж и удивительно, учитывая, что он пропускал через себя пятьдесят миллионов мегаватт на протяжении более двух тысяч лет.

— Куда ты идёшь? — Ди вышел вперёд, земля перед ним была расплавлена искусственным солнцем, что создал Динус.

— Туда, где мы нашли Рэйю впервые. Оборудование, которое активирует воина, должно быть где-то там.

— Как ты можешь знать?

— Просто так чувствую.

Динус улыбнулся. Хлопнув в ладоши, он сказал: — Тогда ладно! Оставь это мне. Я быстро откопаю его.

— Спасибо.

Ди кивнул, и тело гиганта подёрнулось рябью. Всё его тело начало вибрировать на молекулярном уровне. Земля обращалась в стекло, но оно рассыпалось на куски и кружилось в воздухе пылью.

— Когда двое конных прибыли, территория в миллионы тысяч километров вокруг руин святилища была предоставлена на милость снега.

— Это фантастика — ты можешь поверить, что нечто подобное до сих пор функционирует? — заметил Серна с восхищением. Он смотрел вниз с края ямы, похожей на раскрытую пасть чудовища, вырывающегося из-под земли, с комьями земли, летящей из неё.

— Мой бог, это прекрасно! Но эта сверх цивилизация Аристократов не новость для вас, профессор, так? — сказал человек с моноклем, который не нуждался в представлении, похлопывая стоящего перед ним мужчину по спине. Видимо, купание в сугробе ничему не научило его.

Разглядывая фигуры разных размеров внизу, на глубине семидесяти футов, двое мужчин завязали узлы на верёвках, закрепив их на крюках, и стали спускаться вниз. Они крепко цеплялись за верёвку, от которой зависели их жизни, и когда наконец достигли дна, Динус улыбнулся и сказал:

— Я рад, что ты смог сделать это.

Потом он проворчал:

— А ты какого чёрта здесь делаешь?

— У меня контракт, — дерзко ответил Брэвер, вытаскивая знакомый лист бумаги.

— Хорошо, можешь идти, ублюдок.

Поставив Серну на плечо, Динус быстро зашагал в сторону помещения, которое раскапывал, где его ожидал Ди. Он был окружён странным оборудованием — как и Рэйя. От колоссальных цилиндров, которые могли уходить вниз ещё на семьдесят тысяч футов, до приборов не больше ногтя, всё это было частью гигантского комплекса машин.

Находясь ближе к центру устройства, чем Ди, Рэйя лежала на том, что казалось операционным столом, изготовленном из металла или какого-то органического вещества. Было очевидно, что стол играл важную роль в этом механизме хотя бы по синему свету, который исходил от него.

— Ну? — Серна кивнул в одобрении на действия Ди. Это определённо было устройство по программированию супер воина.

— Ты знаешь, как управлять им?

В течение десяти секунд лингвист разглядывал оборудование, а затем склонил голову набок.

— Более или менее, — сказал Серна. — Однако я не могу быть уверен, прав я или нет. Ведь эта машина принадлежала Аристократам.

— В любом случае, давай попробуем. Говори нам, что нужно делать, — сказал Ди, игнорируя неуверенность лингвиста.

Серна начал проверять оборудование. К счастью, не было серьёзных различий между машиной и чертежами, обнаруженными в передвигающемся городе. В частности, он обнаружил датчик, по которому с одного взгляда можно было сказать, функционирует ли машина нормально.

Когда снег был готов превратить их всех в белые скульптуры, Серна решился начать.

— Это впечатляющая машина. Каждая мелочь работает исправно; каждый механизм уже функционирует, и возможно всё это будет работать ещё через десять тысяч лет.

— Я не могу уже об этом думать. Пора начинать, — сказал Динус, дунув на Рэйю, чтобы сдуть с неё снег.

— Понял. В принципе, всё так, как и должно идти. Я сотру ген воина, который дремал в Рэйе всё это время. Для этого потребуется прибор, который пробудил её, когда она пришла сюда, и тогда мы сможем обратить процесс вспять.

Серна отошёл примерно на шесть футов к части оборудования, похожей на компьютер.

— Данные, которые пробудили в мисс Рэйе память воина, были введены в эту машину. Я введу команду стереть их немедленно.

— Это было бы замечательно. Мы рассчитываем на тебя, — сказал гигант.

— Будем надеяться, — вставил Брэвер, клацая зубами. — Ведь нет никаких шансов, что вы что-нибудь испортите или убьёте её, или ещё что-нибудь, так? Воин она или нет, вы прекрасно знаете, что я вложил в неё шесть тысяч даласов.

— Ты не будешь особо возмущаться, замёрзнув до смерти.

Гигант изучающе посмотрел на Серну, добавив:

— Давайте начнём.

Серна кивнул.

Его рука сама собой потянулась к компьютеру — но на секунду она задержалась, прежде чем действительно коснуться. За это время в его голову закрались странные мысли.

— Должен ли я делать это? Должен ли я вернуть её в нормальное человеческое состояние? — тёмный голос спросил его. Это был внутренний голос самого лингвиста. — Я никогда не видел ничего подобного. Воин, созданный Аристократами. Невероятная концентрация энергии, которая была обнаружена в том, другом замке. Могу ли я просто погрузить всё это снова в сон?

Мысли Серны были прерваны.

Ничто в мире не изменилось. Не было ни звука, ни света, но Рэйя резко открыла глаза в этот момент.

— Что-то не так! — крикнул Динус.

Крик раздался через секунду после того, как правая рука Серны была оторвала белой вспышкой света.

— Ди, не вмешивайся больше, — сказал Динус. — Мне было хорошо в эту последнюю пару дней. И мне никогда больше не будет так хорошо, полагаю.

— Точно, — сказала Рэйя. Когда она села на операционном столе, порыв ветра окрасил всё её тело в белый цвет. — Не забывай меня, никогда. Прощай, Ди.

Когда девушка спрыгнула со стола, великан присел и приготовился к бою.

— Эй! Остановитесь! Вы двое не собираетесь драться всерьёз, так? — две фигуры пролетели над головой Брэвера.

— Что?! — пока торговец людьми стоял с выпученными глазами, человек в чёрном промчался мимо него, бросив: — Позаботься о нём.

Голос доносился от той самой верёвки, по которой Брэвер спустился сюда.

Когда он посмотрел туда, глаза Брэвера увидели только фигуру в чёрном, с невероятной скоростью поднимающуюся по верёвке.

Встряхнув головой, чтобы прояснить сознание, он направился к стонущему окровавленному лингвисту.

Выбравшись на поверхность, всю укрытую белым, Ди посмотрел на небеса. Где-то за свинцовыми тучами, за пределами его видимости, происходила смертельная борьба. В чёрных глубинах его зрачков белая вспышка высветила изображение. Она набухала, вбирая в себя все цвета радуги, закрывала всё поле зрения, а затем поглотила целый участок неба.

— Всё кончено, не так ли? — сказал усталый голос левой руки длинной тени, падающей на землю.

Сердитые завывания нового ветра сотрясли землю. Снег прекратился. Вскоре после этого белый пар окутал мир — и Ди. Бесконечный танец воздушного шквала сменился потоками тёплой воды. И только Ди увидел пару чёрных пятнышек, упавших вдали.

Низким свистом Охотник подозвал коня-киборга. Горячий дождь нещадно заливал обожжённый странный объект, имевший мало сходства с чем-то человеческим. Спешившись, Ди подошёл к Рэйе.

Возможно, почувствовав его присутствие, девушка приоткрыла глаза. Это не были глаза воина.

— На этот раз… я помню, — слабо выдохнула Рэя. — Никогда не хотела… делать это, Ди. Кто же я в этом мире… после всего?

— Дочь фермера.

— Правда? — спросила девушка, попытавшись улыбнуться. — Хотела бы я, чтобы у нас было больше времени… вместе. Я хотела бы остаться с вами двумя… навсегда… — и силы покинули тело Рэйи.

— Она ушла? — пробормотал гигант вполголоса, лёжа рядом с ней.

— Да.

— И я скоро уйду… но было приятно сражаться со всем, с чем только можно. Что же она сказала? — видимо, он не слышал её слов.

— Она будет ждать тебя, — ответил Ди.

— Это правда? Интересно, буду ли я в такой же форме на другой стороне? С другой стороны, чёрт с этим. Я думаю, она будет ждать меня в полном обмундировании.

Когда он посмотрел на Ди, его губы сложились в улыбку.

— Бог тебе в помощь. Мы трое встретимся снова. Судорога прошла по его телу, и затем его гигантское тело опустилось на землю.

Что-то белое снова начало кружиться в воздухе.

Ди посмотрел на руины. Тысячелетние мечты, наполненные ненавистью, были покрыты белым.

Когда через пару часов Брэвер вынес на плечах лингвиста на поверхность, его рана уже не кровоточила. Они увидели две белые насыпи, и один из них ощутил острое чувство вины.

Вернувшись на дорогу, торговец людьми опустил взгляд. За дикими порывами белого снега, ему казалось, что он мимолётно увидел фигуру в чёрном плаще — а затем всё исчезло в бесконечной белой круговерти.

Том Тёмный Ноктюрн является сборником рассказов в серии Ди, Охотник на Вампиров. Более того, кроме самой последней книги, вышедшей в Японии — Собрание Еретиков — эта является единственной, продолжающей серию. В то же время, Асахи Сонорама (которая прекратила своё существование в прошлом октябре) издавала литературный журнал Шиши-О, и в нём были все рассказы, включённые в Тёмный Ноктюрн. До этого в серии Ди, Охотник на Вампиров были только полноценные романы. Не могу сказать, что это мне не нравилось, но у меня всегда было желании написать несколько историй, а не романов стандартной длины. Вот почему, когда редактор серии мистер Иши спросил: — Как насчёт сериала? — я ответил: — Да, да, да! (смех).

По какой-то причине кажется, что все авторы делятся на категории «новеллист», «рассказчик» или «ещё напишем». Часто слышишь, как люди говорят: — Он специализируется на новеллах, или — Он может писать только короткие рассказы. Хотя, конечно же, лучше быть всесторонне-развитым и уметь писать короткие и длинные произведения, это не всегда точно описывает характер автора. Если честно, когда я ещё был любителем, я стремился писать короткие рассказы. Я никогда не писал длинных романов для себя, и я был в полном восторге от коротких рассказов Рэя Брэдбери, Джека Финни, Фредерика Брауна, Ричарда Матесона и Теодора Стерджена — странных и пугающих, стильных и интеллектуальных, и просто красивых историй в придачу. Даже сейчас размышляя, почему я стал писателем, я думаю, чтобы написать несколько драгоценностей, как те. Однако, золочение, как правило, переходит в холодный, резкий свет реальности.

В настоящее время автору очень сложно специализироваться на написании коротких рассказов здесь, в Японии. Область «потусторонних сказок» — ужасов и научной фантастики — особенно жестока. Для начала, нет никаких журналов, издающих такие рассказы. Если бы даже было какое-то специализированное издание, оно могло бы вмещать не более двух-трёх рассказов без особых проблем. А бывают ситуации, когда их вообще нет. Их читатели любят истории, сопряжённые с реальностью (например, мистерии и романы). В таком случае, потребуются годы, чтобы создать достаточно рассказов для антологии, и даже если получится создать такой том, продажи будут невероятно низкими. В Японии нет Брэдбери.

К счастью, у меня была способность писать романы (хорошо я их пишу или плохо — другой вопрос). И мне даже удалось написать несколько коротких рассказов (правда, их довольно мало. Причина должна быть вам ясна). По словам более опытного писателя «романист — художник, пишущий маслом. Автор коротких рассказов пишет акварелью, профессионал в акварели не может создать картину маслом». Я думаю, что в этом есть доля правды.

Мне бы доставило большое удовольствие когда-нибудь показать моим английским читателям сборник моих рассказов. Интересно, была бы вам интересна история, сочетающая в себе японское фехтование и привидений?

Хидеюки Кикути, 5 ноября 2007, во время просмотра фильма «Дочь Дракулы».

Хотя лунный свет должен был быть совершенно беспристрастен, он выхватывал из тьмы одну лишь дорогу — она изгибалась во мраке, словно синяя змея. Беспокойно шуршали листья. Поднимался ветер.

Дорога была настоящим шоссе. Множество людей и транспортных средств передвигались по ней днём, а с наступлением ночи она становилась сверхъестественным царством, по которому бродили такие знаменитые существа Западного Фронтира, как меняющие облик гуманоиды и изменяющие материю жуки.

Похоже, сегодня вечером в их владения вторгся невезучий путешественник. Пять или шесть причудливых теней окружили высокий силуэт перед располагающейся на обочине шоссе путевой станцией. Здесь имелись и пистолеты, и короткие копья, и даже полуторные мечи, которые могли быть использованы в чрезвычайной ситуации, но человек не выказывал намерения воспользоваться ими, хотя и был окружён голодными взорами излучающих зелёную фосфоресценцию глаз.

То, что удерживало дьявольских бестий от немедленного нападения, было извращённой жестокостью, которую Аристократия привила им — желание держать добычу в ужасе до самой смерти. Но раздавшийся из темноты голос перевернул этот порядок с ног на голову:

— Почему бы вам не подойти ко мне?

И голос этот принадлежал вовсе не монстрам.

— Тогда я сам облегчу вам задачу. Подходите!

С этими словами темноту расчертили вспышки тёмно-красного цвета.

В мгновение ока тёмные фигуры бросились на свою жертву со всех сторон. Один из нападавших — видоизменённое насекомое — напоминал гигантского богомола, чьё тело начало преобразовываться в воздухе во что-то более плотное, из органического в неорганическое… в сталь.

Лунный свет взметнулся снизу-вверх. Тело, способное отразить любой вид атаки, распылило маслянистое вещество и подобно гнилому овощу упало на землю.

Одновременно атаковавший с другой стороны кровососущий человек-моль, рассеивающий с крыльев фосфоресцирующие вкрапления золота, также был разрублен пополам. Его откачивающий кровь хоботок и серповидные когти так и не сумели достичь цели.

— Подходи!

В ответ на второе приглашение путешественника, громозверь твёрдо поставил все шесть своих лап на землю и повернул к небесам подобную шлему голову. Бледные вспышки молний ударили в человека. Воздух ионизировался, белый дым завис над землёй. Молния ударяла снова и снова.

Человек поднял правую руку, сжимающую изящно изогнутый чёрный клинок. В отличие от любого оружия, которое когда-либо брали с собой путешественники, солдаты или воины, этот меч излучал сияние, и с того момента как был извлечён и высоко поднят, без перерыва поглощал молнии. И когда человек вонзил его глубоко в грудь громозверя, существо так и не поняло, что произошло. Молния потрескивала вокруг лезвия, и, словно читая мысли своего владельца, сорвалась с наконечника меча и хлестнула чудовище по морде.

Монстра скрутили спазмы. Хотя чтобы поразить своих противников зверь тянул электрический разряд из воздуха, а не из собственного тела, на самом деле у него не было никакой защиты от электричества.

Мужчина снова высоко поднял меч, с которого всё ещё стекал тусклый свет, а затем резко его опустил. Лезвие, разрубившее голову громозверя надвое, ушло глубоко в землю.

— Вы двое — мне жаль, что я не могу сразиться с вами, но тот, кого я ждал, прибыл. Убирайтесь!

И после этой команды оставшиеся в живых твари, до того застывшие на месте, словно в ожидании своей участи, низко зарычали и нырнули в темноту у дороги. Они были так невероятно быстры, что это выглядело как телепортация.

Одним плавным движением человек стряхнул кровь со своего клинка и медленно оглянулся через плечо. Вдалеке на шоссе, которое вело с севера, показался силуэт лошади и всадника. Хотя лунный свет был синеватым, всадник, казалось, был облачён в одеяние более тёмное, чем сама тьма. Из-под широкополой шляпы пристально смотрели странно светящиеся глаза.

Переступив через лежащий у ног труп громозверя, человек двинулся ему навстречу. Во тьме кружился синий туман — по крайней мере, так казалось, поскольку плечи мужчины покрывал плащ цвета самого глубокого моря.

Металлический щелчок у его бедра был, видимо, звуком клинка, возвращаемого в ножны.

— Балаж? — спросил всадник в чёрном.

— Угадал. Как величайший Охотник этого времени и эпохи, ты очень пунктуален, — отозвался человек, похоже, даже не посмотрев на часы.

Однако всадник действительно появился точно в назначенное время.

— Хотя, должен заметить, — продолжил мужчина, — моё тело пробила дрожь, когда ты приблизился. Иначе бы я никогда не позволил тем двум последним тварям уйти.

Охотник подъехал ближе к Балажу, не обращая на него внимания до самого последнего момента.

— С тех пор как я повернул на шоссе, ты легко мог меня обнаружить. Я не пытался остаться незамеченным, — сказал всадник в чёрном.

Произнеся последнюю фразу, стоящий на земле человек, безусловно, солгал, даже учитывая, что знал, с кем имеет дело. Фактически ему казалось, что он сделал всаднику комплимент.

Кто из них был прав?

— Расскажи о деле, — произнёс Охотник.

— Может, ты спешишься? У меня есть отличный ликёр.

Ответа не последовало.

Не приняв это как какое-то особого рода оскорбление, мужчина продолжил:

— Что ж, я расскажу тебе. Я хочу, чтобы ты сопроводил меня в деревню Краухаузен.

Деревня находилась на дальнем краю Фронтира — сто двадцать миль на запад. И это действительно был край, со зловещей горной цепью, тянущейся на мили вверх и вокруг деревни.

— Ты вполне способен добраться туда самостоятельно, — сказал всадник.

— Боюсь, что не смогу сделать этого, — отозвался Балаж.

У него были струящиеся золотые волосы и невероятной красоты ультрамариновые глаза. Лунный свет лишь добавлял ему таинственности, и казалось, что всё остальное вокруг него размыто. Всё, кроме одного — всадника, по-прежнему сидящего верхом.

— Есть кое-кто в деревне, кто будет не особо рад моему приезду. Уверен, стоит мне приблизиться, как меня ожидает не особо радушный приём. Честно говоря, не думаю, что смогу справиться самостоятельно. Мне нужна твоя помощь, Ди.

— Скажи мне, почему ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя? Только не говори, что это лишь потому, что ты не уверен в собственных силах.

— Одну причину, думаю, ты и сам знаешь. Другую я пока открыть не могу. Но скажу, что тот, кто ожидает меня в деревне — Аристократ. Я хочу, чтобы ты уничтожил его. Пока этого должно быть достаточно.

Ди промолчал, пристально глядя на своего странного потенциального нанимателя. Не было ничего необычного в том, что кто-то захотел избавиться от Аристократа, однако отказ раскрывать причину являлся грубым нарушением условий договора с любым Охотником. С самого начала позиция потенциального нанимателя Ди была несколько необычной. Всадник развернул лошадь.

— Пожалуйста, подожди, — окликнул его Балаж. — У меня не было желания выставлять гнусные поступки моих родителей напоказ, но это неизбежно. Имя Аристократа, который ждёт в Краухаузене, Влад Балаж. Он — мой отец.

Ди развернул лошадь.

— Не спрашивай меня, почему я хочу, чтобы ты убил его, — жёстко сказал Балаж. — Я должен проследить, чтобы он был уничтожен. Это — моя единственная цель. И я не могу допустить, чтобы кто-то встал у меня на пути. Возможно, для Охотника на вампиров и неслыханно работать на Аристократа, но я прошу тебя сделать исключение. Разве ты не примешь это во внимание?

Все звуки стихли — даже Ди замолк во время этого объяснения. Для вампира искать помощи у кого-то, чья цель состоит в истреблении Аристократов, предлагая, кроме того, собственного родителя в качестве цели — было не только неслыханно, это было действительно странно. Какие мысли мелькали в голове молодого Охотника неземной красоты?

— Хорошо, — ответил Ди, сидя верхом.

— Благодарю, — кивнул Балаж. — Я давно не был за пределами своего замка. Думаю, что во время нашей поездки мне лучше во всём полагаться на тебя.

— Отлично.

— По рукам! Теперь, что касается твоего вознаграждения… — сумма, которую он назвал, была баснословна. — А это аванс.

Он извлёк из своего плаща небольшую сумку и бросил её Ди. Охотник поймал её левой рукой и, даже не удосужившись заглянуть внутрь, сказал:

— Хорошо.

Монеты были из драгоценного металла, в сто раз превышающего стоимость золота.

— Пока ты со мной, я не позволю тебе питаться человеческой кровью. Если это случится, условия договора будут нарушены, и я тут же убью тебя.

— Всё ясно, — решительно сказал Балаж. Чем-то его голос напоминал голос Охотника. — Но мне кажется, что я совершенно забыл о манерах и не представился должным образом. Я — Байрон Балаж, сын Влада Балажа, смотрителя Западного Фронтира.

II.

Это действительно было странное путешествие — хотя термин «из ряда вон» казался более уместным. Наниматель, которого сопровождал Охотник на вампиров, был из рода самых кровожадных Аристократов, которых, как предполагалось, ему следовало уничтожать. И, разумеется, Балаж мог передвигаться только ночью: это было именно той первой причиной, которая, по словам барона, должна была быть очевидной для Ди. Днём он ехал внутри синей кареты, запряжённой четвёркой лошадей, а когда приходилось давать отпор чудовищным тварям, транспорт этот оставлялся в лесу неподалёку. Видимо четвёрке лошадей-киборгов было велено исполнять команды Ди, и теперь они покорно следовали за ним.

Любому, кто видел карету, было ясно, что она принадлежит Аристократу. Когда они проезжали по дороге днём, путешественники и прохожие останавливались и провожали их глазами. Многие сходили с дороги и прятались. Некоторые приводили в готовность оружие. Кроме того, молодой человек, скачущий перед каретой, обладал неземной красотой, с которой ни один человек, как ни старайся, не смог бы сравниться. И было совершенно естественно, что каждому встречному приходила в голову одна и та же мысль: вот едут Аристократ и его слуга.

Некоторые служили вампирам, оставаясь всё ещё живыми и дышащими людьми. Во многих случаях это были жертвы, кровь которых Аристократы прекращали пить непосредственно перед тем, как те готовились присоединиться к сонму бессмертных — люди, которые находились в своего рода гипнотическом трансе и были крайне подвержены внушению. Однако находились и такие, кто в трезвом уме и ясной памяти клялся в верности от всего сердца: одним словом — «предатели». Ди, должно быть, казался одним из последних, но из-за его невероятной красоты люди, которые так думали, выражали недоумение.

Обычно подобные «пары» путешествовали днём по просёлочным дорогам, чтобы не привлекать внимания, и появлялись на шоссе лишь ночью. Или отсыпались днём где-нибудь глубоко в лесу, а в путь выдвигались исключительно после захода солнца. Если опираться на естественную природу знати, последний вариант имел куда больше смысла. Однако Ди ехал днём, а останавливался ночью.

— Почему мы не продолжаем путь в темноте? — поинтересовался барон на третий вечер их путешествия.

— Ты спешишь?

— Нет.

— Тебе скучно?

— Нет, — вновь ответил Балаж.

Несомненно, салон кареты барона был оснащён невообразимыми развлечениями. Хотя научное мастерство Аристократии, возможно, и не распутало тайны времени, но оно неплохо справилось с вопросами пространства.

— В таком случае смирись с этим.

— Ты главный. Я не жалуюсь, но, учитывая нашу с тобой физиологию, не проще бы было путешествовать по ночам? К тому же, так бы тебе было намного легче следить за мной.

Аккуратно приподняв край своей широкополой шляпы, Ди посмотрел на барона. Аристократ вздрогнул, пронзённый пристальным взглядом глубоких, угрожающих поглотить его глаз.

— Ты хочешь, чтобы я следил за тобой? — спросил Охотник.

Казалось, слабая улыбка скользнула по губам барона.

— Нет.

— Не хочу, чтобы ты решил, будто я доверяю тебе, — добавил Ди ледяным тоном. — Моя работа — доставить тебя в деревню Краухаузен. И если бы я был тем противником, что знает о твоём приезде, то решил бы напасть на тебя днём.

— Понимаю. В этом есть смысл, — заметил барон с широкой усмешкой. Хоть его улыбка и была прекрасна, её также можно было назвать пугающей. — Хотя ты можешь не доверять мне, но у меня есть абсолютная вера в тебя, Охотник на вампиров Ди, — после чего добавил: — Однако…

В этот момент с северной части леса раздался звук, похожий на скрип деревянных колёс — приблизительно с того места, где они не так давно свернули с шоссе. Вскоре рёв двигателей стал отчётливей — их было несколько.

— Пятеро, считая карету, — сообщил барон. — Они более чем в полумиле отсюда.

Хотя колёса и двигатели, безусловно, создавали настоящий грохот, лишь слух Аристократа был в состоянии различить каждый отдельный звук на таком расстоянии.

— Не возражаешь, если я прогуляюсь? — спросил барон, уже поднявшись на ноги.

— Делай что хочешь, — ответил Ди.

Хотя ещё до того как заговорить он знал, что жилых домов в окрестностях нет — учитывая сильнейшую одержимость Аристократии кровью, трудно было не счесть ответ Охотника равнодушным… или даже безответственным.

После того как синий плащ барона растворился во тьме, Ди надвинул шляпу на глаза и откинулся на корни массивного дерева, намереваясь поспать.

***

По дороге с бешеной скоростью неслась белоснежная карета, запряжённая парой лошадей. Она была сделана так изящно, что её принадлежность знати была очевидна. Молодой человек на сидении водителя безумно работал хлыстом. Выражение его лица было столь же невыразительно, как белая маска кабуки. Едва ли приподнятая бровь соответствовала грохоту бензиновых двигателей, находящихся теперь менее чем в пятидесяти ярдах позади него.

Воротник-стойка на пальто возницы распахнулся от ветра, и на обнажившейся шее стала видна пара взбухших и обесцвеченных ран — проколы, несомненно, оставленные клыками. Не человек и не Аристократ: это существо было просто марионеткой, которая подчинялась командам хозяина, давшего ему поцелуй — Чезаре.

Хотя он избегал небольших городов, где были почтовые отделения, он был примечен кучкой деревенских парней на просёлочной дороге, которые слишком долго сидели без дела и решили пуститься в погоню. Но это ли беспокоило онемевший мозг водителя — определить было трудно.

В этот момент холодный голос из глубин кареты ввинтился в голову юноши.

— Наши противники приближаются. Что, чёрт побери, ты делаешь?!

Несмотря на чудовищный грохот колёс кареты, сопровождающийся эхом, комментарий прозвучал в голове юнца так, будто это шептали ему прямо в ухо.

— Не в моей власти заставить их бежать быстрее, — ответил парень, кажущийся не особо взволнованным. — Хозяйка, я думаю, возможно, вы могли бы…

— Ты думаешь, что я на самом деле сяду рядом со слугой и поработаю кнутом? — мягко поинтересовался голос перед тем, как рассмеяться. — Ну, прекрасно. Подвинься!

Не выказывая ни малейшего протеста, молодой человек скользнул вправо, после чего крыша экипажа плавно откинулась и из пустоты появилась белоснежная фигура. Лунный свет окутал её серебряным сиянием. Когда фигура переместилась на место, которое ранее занимал возница, молодой человек пошатнулся.

Фигура в белом — женщина, хозяйка голоса — положила руку на свежую рану на его шее, и та исчезла, затянувшись узкой полосой кожи. Женщина остановила кровотечение.

С любовью взглянув на юношу, который тотчас рухнул замертво, своими золотисто-карими глазами, она произнесла:

— Теперь, когда у меня больше нет тебя, у меня нет и выбора, кроме как сделать это самой. Хм… интересно, где мне отыскать ещё одного слугу?

Она поджала губы, и в этот момент позади неё громыхнул выстрел — один из её преследователей пальнул из винтовки. И как будто по команде множество искр ударили по карете с разных точек.

Повозка вдруг накренилась вправо — женщина в белом резко дёрнула поводья, стремясь развернуться. Но угол оказался слишком крутым. Затвор цепного устройства, соединяющего лошадей с каретой, лопнул, освободив животных.

Карета перевернулась. Бешено вертящиеся колёса поднимали пыль и разбрасывали траву. Сотрясая землю, карета перевернулась во второй раз, а затем и в третий, прежде чем окончательно остановилась.

Не прошло и пяти секунд, как на шоссе замерцал свет четырёх фар. Заглушив двигатели примерно в пятнадцати футах от кареты, из своих низко посаженных автомобилей вышли вооружённые до зубов молодые люди.

Их транспортные средства едва ли могли называться автомобилями. У кузовов были грубые каркасы из легкообрабатываемых материалов, таких как дерево и лёгкие сплавы, и они были оснащены шинами и двигателями. Иными словами — карты. Все они выглядели весьма изношенными, из-за сажи их моторные отсеки были черны как смоль.

— Думаешь, они мертвы? — спросил один из молодых людей.

— Никаких шансов. Мы имеем дело с Аристократом. Мы не можем позволить себе потерять бдительность.

— Если нам удастся поймать его вместо того, чтобы убить, это могло бы принести пользу в дальнейшем. Мы могли бы доставить его в какой-нибудь научно-исследовательский центр в Столице. Я слышал, они платят целое состояние за «живых» Аристократов.

По сравнению с другими областями, Западный Фронтир был относительно лишён проблем с Аристократией после её упадка. Было понятно, почему по прошествии нескольких поколений всё больше людей не знало, насколько на самом деле страшны вампиры. Молодые люди не понимали, что столкновение даже с одним из них смертельно опасно. Движимые исключительно жаждой славы и богатства, мужчины шли прямо к вратам смерти.

Которые не замедлили отвориться.

Скрипнув петлями, дверца кареты медленно поднялась, описав дугу. Из неё появилось что-то вроде белого зарева, которое скользнуло вниз и остановилось рядом с экипажем, где преобразилось в молодую женщину в белом платье и с вьющимися чёрными волосами. У неё были аккуратные маленькие брови, похожие на листья ивы, и глаза — столь же тёмные, как святая ночь; черты её носа и губ были настолько тонкими и изящными, и каждая крошечная морщинка и складочка были так отточены, что выжигались на сетчатке каждого, кто их видел. Всё тело женщины было окутано белым свечением. Можно было даже рискнуть назвать его белым пламенем.

Неземная аура, исходящая от неё, загипнотизировала опрометчиво смелых парней.

Один из них вышел вперёд, сжимая в руке полуторный меч. Он, несомненно, являлся лидером и был, безусловно, самым жестоким из них.

«Это просто чёртов Аристократ», — сказал он себе, не в силах, однако, совладать с дрожью в ногах. Словно пытаясь избавиться от неё, он выкрикнул:

— Получай! — и пронзил женщину мечом.

Они слышали о бессмертной природе знати от своих матерей и отцов. Хотя удар в любое другое место, кроме сердца, не уничтожил бы женщину, он всё же мог оказаться довольно действенным. Они попытались бы захватить её, пока она корчится от удара в живот — именно так думал лидер.

Женщина пропустила клинок через своё стройное тело, даже не шевельнувшись.

— Чёрт побери! — споткнувшись, вскрикнул он.

Без какого-либо сопротивления меч-бастард погрузился в тело молодой женщины по рукоять, а затем и сам молодой человек скользнул следом за ним.

Рухнув плашмя, парень издал разгневанный возглас и буквально взвился, стоило из-за спины прозвучать наполненному нескрываемым презрением голосу:

— Это всё, на что ты способен?

Фраза эта вызвала шок.

Фигура женщины исчезла и появилась примерно в десяти футах от его подельников, которые тут же к ней развернулись. Левой рукой она держала парня — возницу, голова которого свисала на тонкой полосе кожи. Её правая рука зажимала зияющую рану на его шее, до того момента закрытую.

— Ты… ты тупая сука!

— Подойди ко мне, и на сей раз я буду материальна, — голос женщины был таким освежающе ясным, что казалось, будто говорила сама луна.

Не зная, что скрывается за этим тоном, все парни, кроме лидера, вскинули винтовки. Пламя и грохот выстрелов вспороли ночной воздух. Поскольку в их боеприпасах содержалось куда больше пороха, чем было необходимо, толчок отдачи задирал дула винтовок почти на девяносто градусов.

Пули с чудовищной силой сотрясали тело возницы. Хотя и было понятно, что оно использовалось в качестве щита, юноша всё ещё смотрел на них так, будто ступил на линию огня по собственному желанию. На мгновение молодых людей захлестнула волна дикого ужаса, и, оцепенев, они прекратили давить на курки.

— Мне нужна замена, — прозвучал голос женщины. Тем не менее, выглядело так, будто вещало обезглавленное тело. — Один из вас, остальные мне не нужны.

Белое пятно поднялось прямо из шеи трупа — это женщина убрала пальцы, которыми зажимала рану своего бывшего возницы.

Что-то заискрилось блеском в лунном свете и забило струёй. Молодые люди наблюдали, как нечто разлетается по воздуху перед ними, словно чёрная паутина, и через мгновение их тела окрасились во что-то тёмное. В кровь. Кровь возницы.

Не было смысла сомневаться, что сердце, качающее кровь, должно было уже остановиться. Единственное возможное объяснение — оно продолжало работать даже при том, что его голова была почти полностью оторвана.

Какое-то время окрашенные в чёрное молодые люди стояли, словно парализованные, не веря своим глазам. Но вскоре каждый издал предсмертный крик и упал на землю. Кровь, которая попала на них, не была обычной кровью. Вследствие контакта с рукой женщины, она превратилась в препарат, который, войдя в тела людей, вступил в химическую реакцию с их кровью, а та, в свою очередь, произвела неизвестный, но опасный яд. В результате растворились даже плоть и кости.

По иронии — единственным, кого при контакте с кровью не постигла та же участь, был их лидер. Так как лица и тела его друзей превратились в груду потрохов, лидер мог лишь оторопело смотреть перед собой.

— Подойди ко мне, — сказала женщина, поманив его рукой.

Тело возницы рухнуло к её ногам — теперь в нём больше не было необходимости.

Молодому человеку улыбнулась удача, ведь женщина поманила полушутя — она не применила гипноз при этом. У него всё ещё был шанс на спасение. Прижав полуторный меч к шее, он перерезал себе сонную артерию, прежде чем голос или свет глаз женщины достиг его.

— Какая наглость, — возмутилась Аристократка, в её голосе были слышны нотки отвращения и смятения. — Он не имел большой ценности как слуга. Но где теперь мне искать другого? Погоди-ка, возможно, есть шанс, что он ещё не до конца мёртв!

Как будто её только что посетила блестящая мысль, женщина радостно помчалась к лежащему телу лидера. Пока он был жив, можно было дать ему «поцелуй Аристократа» и превратить его в живого мертвеца. В таком случае, было бы достаточно просто заставить его выполнять обычные поручения.

С лёгкостью отняв меч-бастард, который он сжимал, она взяла парня за шиворот и перевернула его. Тогда она не заметила спицы от сломанного колеса кареты, лежащие возле него.

Парень приоткрыл глаза.

— Вот и здорово! Я надеюсь, тебе понравится служить мне.

Прекрасное бледное лицо Аристократки медленно наклонилось ближе к его шее, и мгновением позже неземной крик вырвался из её губ. Она собиралась высосать кровь из полуживого человека, который не способен оказать сопротивление. Но в итоге именно это простое действие усыпило её бдительность.

Подобно проклятью, в белом платье посреди её груди застряли деревянные спицы, державшие обод колеса. В последние секунды своей жизни лидер группы собрал остатки сил, чтобы пронзить тело женщины зазубренным куском дерева. Несмотря на то, что умер он почти сразу, вероятно, он был удовлетворён её криками, потому что в момент смерти на его лице застыла тревожная ухмылка.

— Сволочь! Ты мерзкий ублюдок! — взревела женщина, потянув за кол в груди.

По правде говоря, её рана была неглубокой. Силы молодого человека были на исходе. И всё же женщина не могла вытащить кол.

При детальном осмотре было видно, что колесо потеряло свой внешний обод, и большинство деревянных спиц отломились от ступицы; пара всё ещё продолжала торчать с разных сторон, образуя крест. Крестообразный кол.

Белый дым заструился от руки, которой женщина пыталась достать кол, и её кожа начала плавиться.

Не в силах сказать хоть слово, она корчилась от боли, пока её тело не перевернулось резко лицом вверх. Но прежде чем она успела даже удивиться, кол был извлечён.

— Кто ты? — спросила женщина.

Очевидно, сила креста всё ещё действовала на неё, она едва смогла восстановить дыхание.

— Я — барон Байрон Балаж, — произнесла фигура в синем плаще, разломав кол надвое и швырнув подальше. — Что ты здесь делаешь?

Он положил одну руку ей на грудь, где расцветала кровавая роза, и женщина вздохнула с облегчением. Она признала в нём представителя своего вида.

Сделав реверанс в знак почтения, она сказала:

— Я Миска, внучка Дюка Корнелиуса Дрейка, начальника Южного Комитета по Пограничному контролю. И у меня есть дело, которое ведёт меня в деревню Краухаузен.

— Какова вероятность?.. — пробормотал барон, и женщина, казалось, прочитала что-то в его выражении лица.

— Может быть, ты направляешься туда же? Если ты не возражаешь, я могла бы путешествовать в твоей компании? — спросила она, явно желая получить положительный ответ.

— Это будет проблематично, — уклончиво ответил барон, хотя он и не особо любил путешествовать в одиночестве.

— Значит, нет?

Отчаяние распространилось по её лицу, как лапки чёрного паука, но в этот момент женщина, вздрогнув, обернулась. Она только что заметила, что барон смотрит на кого-то.

Примерно в тридцати футах от него, возле огромного ствола дерева стоял Ди.

— И кто это? — сама от себя не ожидая, спросила женщина — Миска.

Его грязная одежда настолько не соответствовала его изящным чертам лица, что она не могла не спросить. Он выглядел как бесстрашный Аристократ.

— Это мой доверенный эскорт. Он известен как Ди, — и, представив его, барон спросил: — Ну? — имея в виду вопрос Миски.

— Ди? Этого не может быть, — воскликнула женщина. Прежде чем мужчина смог ответить, её лицо переменилось от шока. — Охотник на вампиров Ди — сколько раз я слышала это имя. Он наш заклятый враг!

— Он путешествует со мной. Он мой партнёр, если можно так сказать.

От слов барона лицо Миски дёрнулось.

— Значит он — твой слуга?

— К сожалению, я и пальцем его не тронул. Как я упомянул, он сопровождает меня в поездке в деревню Краухаузен в качестве телохранителя.

— Невозможно, — прохрипела Миска, прикрыв рот рукой. — Аристократ и Охотник никогда не стали бы путешествовать вместе… Я просто не могу в это поверить!

— Что ты скажешь по поводу того, о чём я только что спросил тебя? — барон вновь обратился к Ди.

— Она будет с нами, только пока мы в дороге, — сказал Ди. — Мы сделаем, что сможем. Но если, заботясь о ней, ты обнаружишь, что твоя безопасность под угрозой, я не хочу слышать жалобы.

— Понял, — согласился барон, утвердительно кивнув. — Как тебе такой расклад? — обратился он к Миске.

— Я сожалею, но у нас нет выбора, кроме как расстаться с тобой. Для тебя было бы разумно попытаться достичь какого-нибудь отдалённого места до рассвета. Тебе лучше всего уйти сейчас.

— Ты думаешь, что я позволю тебе — дампиру — решать за Аристократа? — решительным тоном спросила Миска. Взглянув на Ди сверкающими глазами, она добавила: — В таком случае позволь мне попросить тебя об одолжении. Я хотела бы, чтобы ты сопроводил меня к безопасному месту.

Женщина не выглядела обеспокоенной, обращаясь с такой просьбой, но она поставила барона в затруднительное положение. Как Аристократ он не мог позволить себе оставить даму в беде. Однако у него была великая цель, и чтобы достичь этой цели, ему нужен был Ди.

Миска довольно сердито посмотрела на барона.

— Очень хорошо, мы поможем тебе добраться до безопасного места, — ответил он.

Жизненные силы вернулись к Миске — словно звёзды, резко осветившие ночное небо. Барон был примером того, каким должен быть Аристократ.

— Однако, это только на один вечер, — добавил барон. — Говоря откровенно, наше путешествие очень опасное. Даже под защитой Охотника тебе, вероятно, будет безопаснее путешествовать в одиночку. В другой ситуации я, конечно, никогда не оставил бы тебя на произвол судьбы. Я просто хочу, чтобы ты поняла это.

— Поняла, — кратко ответила Миска.

Реакция женщины огорчила барона, хотя именно такого он и ожидал.

— Я понимаю твою позицию и твоё трудное положение, — продолжала женщина. — Однако твоё поведение непростительно. Если ты бросаешь хрупкую женщину ради собственного удобства, то остальные Аристократы, безусловно, должны тыкать в тебя пальцем и высмеивать до конца жизни.

Барон затих. Ожидая подобного замечания, он с удивлением обнаружил, что слова Миски повлияли на него гораздо сильнее, чем можно было себе представить.

На несколько секунд от собственных мыслей ему захотелось изрыгать кровь.

— Мы можем сопровождать тебя только один вечер. Если кодекс чести Аристократов говорит, что после моего поступка я должен буду служить объектом презрения до конца моих дней, то я смирюсь с такой судьбой.

Миска вновь изменилась в лице.

III.

Приблизительно после часа езды перед группой появился широкий тёмный лес.

Вновь прикрепляя лошадей к карете Миски и помогая ей разместиться внутри, барон предупредил:

— Как только наступит рассвет, мы уйдём.

— Большое спасибо, что так сильно отклонились от курса ради меня, — девушка произнесла эту речь так, словно подготовила её заранее, и затем её карета погрузилась в безмолвие.

Печально улыбнувшись, барон подошёл к Ди, стоящему возле его кареты.

— Не важно, Аристократ ты или человек, нельзя бросать в беде женщин и детей, — высказался барон.

— Эта женщина убила четырёх молодых парней.

— Несомненно, это была их ошибка.

— Я не виню её. Даже Аристократ имеет право защищать себя. Но если бы на их месте были молодые Аристократы, то ты, конечно, мог бы закрыть на это глаза.

— Ты уверен, что мы не можем взять её с собой?

— Она может представлять угрозу, — ответил Охотник.

— Исключено!

— Ни в чём нельзя быть уверенным. В этом мире может произойти всё что угодно.

— Абсолютно верно.

— Ты спрашивал её, зачем она направляется в Краухаузен?

— Нет, — ответил барон, покачав головой.

— Что же, мне кажется, что здесь слишком много совпадений. Я думаю, что лучшим решением будет продолжить путь без неё.

Но едва он примирился с этой мыслью, как раздался скрип петель. Дверь кареты женщины открылась, и на землю ступила фигура в белом — Миска. Не обращая ни малейшего внимания на мужчин, она плывущей походкой направилась в сторону шоссе.

— Что всё это значит? — прищурившись, поинтересовался барон.

— Оставайся здесь, — ответил Ди, отправившись за сияющей Миской.

Девушка шла не слишком быстро, и Охотник вскоре догнал бы её, но, казалось, словно от Ди исходили порывы ветра, ускоряющие её темп, словно он гнался за мыльным пузырём. Миска скользнула на тридцать футов вперёд.

Она исчезла на краю леса, который так разросся, что даже лунный свет не проникал за кроны деревьев.

Ди остановился. Вокруг была кромешная тьма, в которой большинство людей не смогли бы разглядеть даже собственные руки, но его глаза видели мир, точно сейчас был полдень.

— Насколько я вижу, моя попытка заманить тебя сюда завершилась успехом, незваный гость, — прозвучал голос Миски. — Я совершенно уверена, что единственная причина, по которой джентльмен отнёсся бы так ко мне, в том, что твоя голова полна вздорных идей. Не может быть иной причины, почему любой порядочный Аристократ оставил бы даму в беде. Ты мерзкий самозванец-полукровка, сейчас я отправлю тебя к создателю!

— Так, ты — дама, попавшая в беду? — мягко спросил Ди. — Женщина, которая пошла один на один на Охотника, должно быть, очень хрупка.

— Молчать!

И словно в ответ на её разъярённый рёв, человеческая фигура внезапно засияла перед Ди. Это была Миска. Совершенно не шевеля ногами, она двинулась на Ди.

— Любопытно, — произнёс кто-то. Это был не Ди, а скорее хриплый голос, исходивший от его левого бедра.

Левая рука Ди пришла в действие.

Нечто рассекло ветер и пронзило деревья. Послышался женский вздох, и затем всё снова стихло. В тот же момент сверкающий силуэт Миски исчез.

Не позволив женщине издать и звука, Ди взглянул на обычный деревянный колышек, застрявший в стволе дерева, прежде чем обернуться. Перед ним тихо поднимался чёрный туман. Ди оттолкнулся от земли и в ту же секунду место, на котором он стоял, заволокло дымкой, а спустя несколько мгновений из кустов в пятнадцати футах от него раздался крик боли.

— Ты проделал отличную работу, разоблачив мой маленький обман, но ты не сможешь остановить туман смерти. Я должна была ожидать большего от Охотника на вампиров Ди. Моя беспечность просто немного усложнила мне задачу, — сказала фигура в белом, появившаяся в воздухе — Миска.

Видимо, всё это время она держала Ди в плену иллюзий.

— Когда моя кровь потечёт по твоим венам, она превратится в яд. Даже Аристократа это может парализовать на три дня. Но это ничто в сравнении с тем, что она сделает с жалким дампиром.

Сжимая в правой руке внушительной длины нож, она направилась к месту, где приземлился Ди. Оставалось лишь догадываться, где она прятала его всё это время.

Как и ожидалось, Ди упал на спину среди корней деревьев.

— Я уверена, что барон будет весьма зол на меня, но я готова с этим смириться.

Девушка подняла нож, а затем резко опустила.

Но он остановился в воздухе.

— Этого не может быть! — глаза Миски широко раскрылись от удивления, а молодой человек, ещё более прекрасный, чем она, медленно поднялся на ноги.

— Так ты реальна? — спросил Ди.

— Почему мой кровавый туман не причинил тебе вреда? Хочешь сказать, ты неуязвим?

Разумеется, Миска не знала, что слабое хихиканье исходило от его левой руки, схватившей её за запястье, сдержав тем самым смертельный удар.

— Убей меня, — простонала Миска.

Её губы и голос дрожали. Её чары были рассеяны полукровкой-дампиром. Для Аристократки, какой являлась Миска, участь быть униженной была страшнее, чем смерть. Молодой человек был не из тех, кто пощадил бы покушавшегося на его жизнь. Миска встретила бы свою судьбу здесь и сейчас.

Правая рука Ди вытянулась вверх, держа над головой длинный меч.

Спрыгнувшие с дерева тёмные силуэты были беззвучно рассечены пополам, разделившись в общей сложности на шесть частей.

— Это ещё не конец, — сказала Миска, рассматривая тёмные фигуры. Казалось, она наслаждалась происходящим.

Ди знал, что это ещё не всё. С его лезвием было что-то не так, и он понял это ещё до того, как полдюжины частей разрубленных пополам фигур вяло встали на ноги.

— Похоже, прежде чем ты будешь иметь дело со мной, тебе придётся разобраться кое с кем ещё, — резюмировала Миска, взглянув на разрубленные тела.

Фигуры не двигались. В правой руке каждого блестело лезвие оружия. Они вернулись к жизни, однажды уже испробовав клинок Ди.

По-прежнему стоя перед ними, Ди поднял левую руку, и затем в воздухе раздался свист. Именно тогда тени начали атаковать.

Клинок Ди рассёк только первую фигуру. Верхние и нижние половины остальных взлетели в воздух, рухнув на землю, словно марионетки с обрезанными нитями

Листья задрожали, стряхнув лунный свет. Секундой ранее Ди услышал стон, доносящийся с крон деревьев. Грубая деревянная игла нашла свою цель.

— Закончил играть в куклы? — взглянув наверх, спросил Ди.

Миска нахмурила лоб. Она не понимала, что он имел в виду.

От верхушки дерева раздался жалобный голос:

— Эти фигуры — лучшие из тех, кого я нанимал в качестве эскорта. Ты — первый человек, который нашёл меня, хоть я и прятался.

— Итак, ты кукловод? — спросил Ди.

— Да. Люди называют меня «Марио-Кукловод». Следует иметь в виду: те, кого я отправил на бой с тобой, были просто испытанием. Интересно, сможешь ли ты разыскать марионеток, которых я использую в следующий раз, — человек рассмеялся, словно уже совсем забыв о боли.

Из правой руки Ди вновь вылетел луч света, и деревья покачнулись в ответ.

— Мы ещё встретимся, лихой Охотник! Возможно, в следующий раз это будет в глубинах ада, — прозвенел тот же голос из рощи позади Ди. Верхушки деревьев шумно зашелестели, прежде чем всё окончательно стихло.

Ди подальше откинул рукой нечто, упавшее перед ним.

Миска тоже заметила это, и спросила:

— Для чего же использовались эти нити?

Затем она быстро перевела взгляд на тела, лежащие у её ног, и понимающе кивнула.

— Скажи… — обратилась она к Ди, но тут же резко переменилась в лице, заметив кое-что.

Ди по-прежнему крепко держал её за правое запястье. Удивительно, как ему удавалось работать мечом и швырять деревянные иглы в таком положении. Их глаза встретились. Его взгляд по-прежнему был ледяным, как и в тот момент, когда она поняла, что Охотник не простит ей эту выходку.

— Ты всё ещё собираешься сделать что-то… мне? — спросила Миска, отступив на шаг назад.

Страх окутал её с головы до кончиков пальцев ног. Охотник только что отпустил её, и она знала, что это могло значить.

Сверкнув, клинок Ди пришёл в движение.

И затем раздался голос барона Балажа:

— Подожди! — пробираясь сквозь траву, он сказал: — Я полагал, что может произойти нечто подобное, потому решил прийти сюда. Постой, Ди! Я не позволю тебе поднять руку на эту женщину.

— Она пыталась убить меня.

Услышав это, барон едва не потерял дар речи. Когда Аристократ заметил чёрные фигуры, лежащие у ног Охотника, он предположил, что на них напали.

Быстро повернувшись к Миске, барон сказал:

— Это был глупый поступок, и ты никогда не должна так делать впредь, — из-за его строгого тона Миска опустила глаза.

Ди шагнул вперёд.

Несколько взволнованным тоном барон продолжил:

— Прекрати! Скоро наступит рассвет. Тогда мы разойдёмся. Просто оставь её.

— Уйди с дороги, — ответил Ди.

— Я нанял тебя.

— И для чего ты нанял меня? Если меня не будет рядом, ты подвергнешься опасности. Она прекрасно это знала.

— На сей раз, я должен попросить тебя сдержаться, — хладнокровно ответил барон. — Кроме того, как моя охрана, ты совершил главную ошибку.

— Какую ошибку?

— На меня только что напали. Убедись лично.

Плащ барона был откинут назад, обнажая рваную рану на левом плече. В силу невероятной способности Аристократов к регенерации, рана уже почти полностью затянулась, но одежда вокруг неё была влажной и красной от крови.

— Они напали одновременно. Должно быть, убийцы ждали, пока ты оставишь меня одного. И так как ты мой телохранитель, твоя недальновидность чуть не стоила мне жизни.

Возможно, он немного преувеличил, но меч Ди вернулся в ножны.

— Второго раза не будет, — сказал Охотник, вот только оставалось загадкой, кому было адресовано его высказывание: Миске или барону.

Плечи молодой Аристократки облегчённо опустились.

— Мы возвращаемся обратно, — сказал Ди.

Странная мысль, пленившая барона, заставила его непринуждённо проследовать за Охотником. Он согласился выполнять все инструкции Ди на время путешествия, но Аристократ никогда не принял бы такого положения вещей, особенно когда дело касалось наёмного работника, чья манера речи и общее поведение отставали на световые годы от уровня, на котором они должны были быть. Но всё же он не был рассержен.

Можно сказать, у него появилось ощущение, что он может доверять Охотнику, и что безопаснее будет делать так, как он говорит.

Конечно, в каждом дампире текла кровь Аристократов. Но сочувствие, которое досталось дампирам от людей, было основной причиной, почему Аристократы терпеть их не могли. Человек, в котором течёт та же королевская кровь, что и у них? Из-за этих чувств самой высокой честью, на которую мог рассчитывать дампир, была возможность считать себя Аристократом, а для Аристократов самой паршивой работой считалось истребление дампиров.

В обители некоего Аристократа в районе Южного Фронтира один раз в год проводился «рынок голов», имитирующий городской рынок под открытым небом. Среди бесчисленного количества отрезанных голов людей и животных, самыми дешёвыми на выставке были головы дампиров, которые продавались кучами. Можно сказать, что такое чрезмерное неуважение говорило о неоднозначных чувствах Аристократов к дампирам.

И барон, вероятно, не был лишён этих эмоций. Хотя Ди был незаменим, но в этой поездке барона беспокоила необходимость слушаться его — дампира. Это было более чем просто унизительно для его психики. Действия Миски были, скорее всего, вызваны тем же. И всё же Аристократ не мог не задаться вопросом: не был ли молодой человек кем-то более значительным, чем даже он мог бы вообразить? Барон должен был сознательно задвигать эту мысль обратно, когда она внезапно возникала в его голове.

— Кто на тебя напал? — спросил Ди, пока они шли.

— Некто, сделанный из цветов.

— Цветов?

***

Вскоре после того как Ди ушёл на поиски Миски, ветер начал приносить золотую пыльцу. Сразу же задержав дыхание, барон увидел очертания человека всех цветов радуги, стоявшего за жёлтым кружащимся вихрем. Плащ, покрывавший высокую фигуру, развевался на ветру и казался очень широким. Его тело под плащом было покрыто прекрасными цветочными лепестками, и потому казалось, будто он переливается всеми цветами радуги. Золотая пыль летела от одного из его цветков.

Барон спрятался позади своей кареты, но через мгновение сверху на него обрушилось полное безумие. Он чудом сбежал, но в процессе был ранен в плечо. Единственное, что позволило ему так легко отделаться, были сверхчеловеческие рефлексы, которыми он обладал как Аристократ. Он быстро взглянул на небо, но даже с таким острым зрением смог разглядеть только тёмный силуэт с крыльями, летящий на юг с невероятной скоростью, после чего исчез и радужный убийца.

Противников было двое.

— Ты знаешь их? — спросил барон.

— Цветочного типа? Да.

— О, действительно?

— Он известен как Алая Стеллария, и он — знаменитый Охотник на вампиров в восточных секторах. Марио, с которым я столкнулся, один из трёх лучших на западе. Похоже, на тебя охотится каждый второй Охотник за головами во Фронтире.

— Ты думаешь, я мог напугать кого-то?

— Тебе лучше знать.

Барон слегка улыбнулся, но по дороге обратно в лагерь не проронил ни слова.

Проводив Миску до её кареты, барон предупредил:

— Небо на востоке светлеет. Тебе неплохо было бы немного отдохнуть.

После этих слов он поцеловал бледную руку женщины.

— Я благодарна тебе за то, что ты не дал этому дикарю спалить мою карету, — ответила она, глянув на Охотника.

— Конечно, — гримасничая, кивнул барон. — Когда ты проснёшься, нас уже не будет здесь. Так что это прощание. Пожалуйста, береги себя.

— И что будет со мной, если я встречу тех негодяев, что и прежде?

— Ты должна простить меня.

Миска развернулась и с негодованием скрылась в своей карете.

Барон обернулся назад и нахмурил брови. Он увидел, что сзади стоит Ди, и разглядел предмет в его руках — холодным чёрным светом поблескивал кинжал с восьмидюймовым лезвием.

— Я должен буду прооперировать тебя прежде, чем ты отправишься в свой гроб, — сказал Ди.

— Зачем? — без особого беспокойства поинтересовался барон.

— Я слышал немного о трюках цветочного человека. Очевидно, его пыльца поглощается телом, и цветы в изобилии цветут в крови. «Кровь — это жизнь».

— Ясно. Итак?

— Ты знаешь, что происходит с Аристократом, когда его кровь высыхает?

— Тогда я полностью в твоих руках, — кивнув, согласился барон. — Как тебе известно, в моей карете есть операционные инструменты.

— На это нет времени.

— Но я… — он начал говорить, но его голос вдруг прервался.

Схватившись за горло и закашлявшись, барон упал на колени.

И что же сделал Ди? Резко схватив барона за воротник его плаща, он подтянул его поближе. Именно в тот миг яркая вспышка света вырвалась из земли… Ди и барон находились в странном положении. Клинок более трёх футов в длину вошёл глубоко в правое лёгкое барона.

— Ди! — закричал барон, его голос отозвался эхом боли и удивления.

Собственно говоря, выглядело всё так, будто Ди натолкнул барона прямо на обнажённую сталь, вышедшую из земли.

Один огромный прыжок унёс Ди подальше от фигуры Аристократа в плаще.

Его противник не сбежал — внушающий страх убийца всё ещё оставался под землёй. Впрочем, он мог вырыть яму, но поверхность земли была тверда. Кем бы он ни был, у него не было возможности свободно передвигаться. Осознав это, Ди перевёл взгляд на землю, где скрывался человек, вступивший с ним в смертельный бой.

Ощущения под его ногами резко изменились.

Ди поднялся в воздух, и резкая вспышка света последовала за ним. Развернувшись почти на сто восемьдесят градусов, Ди парировал атаку своим клинком. Вспышки схлестнулись вместе, и затем одна из них резко оборвалась и полетела прочь. Лезвие Ди невероятным образом разрубило клинок нападавшего и наполовину вошло в землю под ногами Охотника.

Даже не удосужившись проверить, достиг ли он цели, Ди вытащил меч и сосредоточил свои чувства на земле.

Чтобы передвигаться сквозь твёрдую землю, его противник посылал молекулярные колебания, превращающие почву в песок. После того как он перемещался в другое место, земля быстро возвращалась к своему исходному состоянию. Именно поэтому оружие врага легко пробивало землю, а меч Ди проник в неё лишь наполовину.

Кровь хлестала из его правой ноги, но это ранение не было смертельным. Будет ли он в состоянии парировать вторую атаку своего неуловимого противника? На мгновение воцарилась тишина на небесах и на земле. Конечно, Ди заметил, что происходит. Воздух приобрёл синий оттенок, а в лесу на верхушках деревьев начали пробуждаться птицы. Менее чем через двадцать минут должно взойти утреннее солнце и озарить барона. Всего двадцать минут отделяли жизнь от смерти для бессмертного представителя знати. Что если его подземный противник не сделает свой ход к этому времени? Прошло пять минут. Десять.

Тень у ног Ди медленно росла.

В это время дверца кареты распахнулась.

— Барон! — из-за внутреннего освещения кареты неподвижно стоящая в дверном проёме Миска мерцала, словно мираж.

Скорее всего, почувствовав опасность, она вышла осмотреться.

Мгновением позже из земли у ног Ди вырвался клинок.

Охотник уже был в воздухе. Не потому, что он ощутил преобразование молекул под ногами — он оттолкнулся от земли на десятую долю секунды ранее, с появлением Миски.

Когда лезвие ушло обратно в землю, Охотник приземлился и вогнал меч в чёрную почву по самую рукоять.

Мощные вибрации прошли по земле. Возможно, Ди даже слышал крик смертельной агонии нападавшего.

Ранее, когда меч Ди вошёл в землю лишь на половину — это была лишь постановка, призванная усыпить бдительность врага. На самом деле к тому моменту Ди уже знал, что противник сменил место дислокации. Подземный убийца не осознавал преимуществ дампира — дьявольскую силу давала ему его Аристократическая кровь. И рассматривая появление Миски как возможность отвлечь внимание Ди, он небрежно переместился на опасную глубину…

Убедившись, что враг, чьё лицо он даже никогда не видел, был мёртв, Ди подбежал к барону. Миска уже поддерживала его голову.

— Ди, почему? — спросил барон.

Он хотел знать причину, по которой Охотник натолкнул его на приближающееся лезвие. Однако он уже не испытывал такого неудобства, как прежде, и его дыхание стало более глубоким. Ранение лёгкого не причинило бы ему сильной боли, но что стало с муками, которые он испытывал прежде?

— Судя по тому, как ты дышал, было очевидно, что в твоём правом лёгком зацвели цветы, — сказал Ди.

Миска злобно смотрела на него, но щёки её бессознательно вспыхнули.

— Я мог бы удалить их сам, но появился враг.

Глаза барона выражали недоверие.

Даже Миска потеряла свою Аристократическую сдержанность, широко открыв рот.

— Хочешь сказать, что ты направил удар против тех цветов? Невозможно! — прокричала Миска.

— Тебе, кажется, стало легче дышать, — парировал Ди.

Все замолчали.

Если это было так, то за долю секунды Ди просчитал скорость меча, поднимающегося из земли, и выявил местоположение злокачественной опухоли в груди барона. Таким образом, натолкнув барона на лезвие, он удалил причудливые цветы. Он использовал очередное нападение убийц, чтобы исправить ущерб, нанесённый ими ранее…

В тишине щёки Миски залил розовый румянец.

Одной рукой закрываясь от солнечного света, барон резко поднялся на ноги и, повернувшись к Ди, сказал:

— Ты невероятно практичный человек.

— У нас впереди долгий путь, — ответил Охотник. Он редко отвечал на каждый комментарий, озвученный кем-то другим.

Когда оба Аристократа возвратились в свои кареты, Ди оседлал коня. Всадник тронулся, и вслед за ним в водянистом свете выдвинулась в путь карета барона.

Покидая лес, Ди даже не оглянулся. Они оставили белую карету на поляне, на которой ни один человек не потревожит её до наступления сумерек. Лошади покорно продолжали ждать дальнейших указаний от своего спящего хозяина, их гривы сверкали в солнечном свете, а когда они шевелились, создавалось впечатление, что белая молния ударяла в их спины. Никто не побеспокоит их. Даже если кто-то и придёт туда, одного взгляда на карету будет достаточно, чтобы постараться покинуть это место как можно скорее.

Когда женщина в белом платье вновь проснётся, звёзды будут тоскливо мерцать над ней. Это ужасно одинокий образ жизни.

***

Им нужно было покрыть как можно большее расстояние при дневном свете, потому как атаки их противников, вероятно, станут только интенсивнее. Случившееся предыдущей ночью сражение Ди расценил как испытание на прочность. Реальный же бой ждал его впереди. Во всяком случае приблизительно в миле дальше по дороге их ждала небольшая деревня.

Как только Ди и карета въехали в деревеньку, они притянули множество взглядов напуганных зрителей. Молодой человек неземной красоты с великолепной и роскошной каретой — все знали, что это означает. Шёпот: «Аристократ, Аристократ» — затопил утреннюю улицу, распространяясь как рябь на пруду. И все, кто смотрел на Ди верхом на коне, заливались пунцовым румянцем. Независимо от возраста или пола, его небесная красота могла восхитить любого.

Через какое-то время Ди и карета подъехали к кузнице на окраине города. По сути, мастерская у кузнеца была размером с небольшую фабрику. Он не только производил и ремонтировал сельскохозяйственное оборудование, но также продавал автомобили и основные электронные устройства. Чтобы управлять последним видом бизнеса, важно было иметь поставщиков в Столице.

Услышав просьбу Ди, глаза кузнеца округлились.

— Половину мы сможем сделать здесь, но другую половину выполнить невозможно. Тебе нужен один из тех «путешествующих кузнецов» для такого опасного оснащения, как это.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы выполнить работу?

— Сейчас посмотрим… примерно два дня.

— Нужно уложиться в один.

— В таком случае мне придётся попросить у тебя чертовски большое вознаграждение, — кузнец оскалился, и отвратительная ухмылка словно прилипла к его лицу.

— Сколько?

Сумма, которую назвал кузнец, в пять раз превышала обычную.

— Отлично, — кивнул Ди.

Пока мужчина рассматривал прекрасный облик молодого человека, совершенная вспышка расколола его усмешку пополам. Его засаленное лицо разделилось ото лба вдоль носа и правее вниз до кончика его подбородка. Повреждена была только кожа, но это было невероятно больно.

И всё же кузнец не мог сдвинуться с места.

Великолепный молодой человек, стоящий перед ним, превратился в существо совершенно иного рода. И его неземная аура бушевала.

— Вот твоё специальное вознаграждение: я заплачу обычную цену прямо сейчас, — сказал Ди.

— Да-да, сэр, — слегка запинаясь, ответил мужчина. Он был запятнан кровью от лица до груди. — Моей стандартной ставки будет вполне достаточно. Я не возьму ни монетой больше положенного. Обещаю вам.

— Я заплачу вдвое больше, — сказал Ди.

— Да?!

— Сделаешь двухдневную работу за один день. Это — справедливая компенсация.

Судя по выражению лица кузнеца, он понятия не имел, что происходит. Спустя некоторое время после того, как ушёл Ди, он, наконец, пробормотал:

— Кто знает, что может сделать парень такой неземной красоты.

***

Жители деревни весь день с недоумением наблюдали, как из окон кузницы сыпался ливень искр и бледные электромагнитные разряды.

— Они всё ещё там. Похоже, собираются работать всю ночь, — вглядываясь в темноту, резюмировал мужчина, и, усмехнувшись, вошёл с террасы в комнату.

Он находился на втором этаже единственной гостиницы в деревне. Магазин кузнеца был почти в миле от него, но, очевидно, человек имел зрение столь же острое, как у ястреба, и в темноте безлунной ночи видел так же ясно, как в солнечный полдень.

В комнате находилось ещё четверо. Откинувшись на диване, сидя на полу, или прислонившись к стене — все они значительно отличались по манере одеваться и внешнему виду, но у каждого на лице можно было увидеть тревогу, что ясно давало понять, что они — не обычные путешественники. Все они прибыли в деревню в течение последнего часа.

— Как думаешь, что они делают? — задал вопрос высокий мужчина, одетый в коричневый плащ. Это был тот, кого Ди упомянул как Алую Стелларию.

— Держу пари, готовят какой-то неприятный сюрприз для нас. Думаю, они укрепляют карету, — предположил человек, вглядывающийся в темноту.

Затем высказался ещё один мужчина, носящий рясу священника:

— Мы можем просто спросить об этом у кузнеца завтра, когда будем отправляться в путь. Но, в общем, это будет сложно сделать, если мы собираемся просто сидеть здесь и ждать.

— В таком случае мы пойдём и бросим ему вызов прежде, чем они успеют закончить работу. Но кто пойдёт? Придётся иметь дело с тем типом, что прикончил Туннеля, — ответил человек, вошедший с террасы. Его лицо было до странности узким, и цвет его одежды был сплошь чёрным.

— Я не хочу в этом участвовать, — отозвался мужчина, который всё это время всматривался в пустоту, сидя в углу комнаты. Его правая рука была у него перед лицом, а левая скользила вверх по груди. Казалось, что он за что-то тянет, но невозможно было разглядеть, за что именно.

— Струсил после того, как он раскусил твои уловки, Марио? — язвительно осведомился человек с узким лицом.

В ответ Марио опустил воротник своего жёлтого пальто. Его затылок был разрезан более чем на дюйм.

— Как это произошло? — спросил человек в рясе.

Казалось, никто больше не был заинтересован этим вопросом. Прежде чем взяться за эту работу, каждый мужчина, находившийся в комнате, был ранен бессчётное количество раз и восстанавливался после куда более серьёзных травм.

— Я знал, что он использует метательные иглы. Я даже видел, как поднялась его рука. И всё же я ранен. Но основная проблема не в этом. Взгляните сюда, — сказал Марио, разводя пальцы перед глазами.

Остальные смотрели без особого интереса.

— Я до сих пор не могу восстановить полный контроль над ними. Как думаете, почему? Его меч разрубил моих марионеток надвое. И я почувствовал это своими руками!

Теперь мужчины смотрели друг на друга. Все они были умелыми Охотниками, собранными со всех концов Фронтира. Однако даже они выглядели обеспокоенными, но уже через мгновенье слабые улыбки заиграли на их лицах.

— В таком случае, почему бы нам не напасть на него всем скопом? Всем, кто не струсил, — сказал тот, чьи глаза пронзали ночь.

Реакция была неожиданной — все выглядели скорее встревоженными.

— Если мы это сделаем, нам придётся разделить и награду тоже.

Все закивали, соглашаясь со словами мужчины в рясе священника.

— Если мы собираемся сразиться с ними, тогда день — лучшее время для этого. Ты сказал что-то о том, чтобы бросить вызов, но этот парень, бесспорно, обладает силой, с которой нужно считаться. Плюс — барон должен сейчас бодрствовать.

— Так что, мы должны просто сидеть сложа руки, и позволить им подготовить контрмеры?

— Нет, я пойду и создам им кое-какие неприятности.

— Что?! — вскрикнул кто-то, и у всех присутствующих округлились глаза.

— Ты пытаешься пролезть без очереди? Возможно, Ди играет честно, но я полагал, что мы уже всё решили, мы нанесём удар барону, — возразил Алая Стеллария.

Человек в рясе мягко ответил:

— Расслабьтесь. Я просто собираюсь помешать им работать. Кроме того, моя очередь через одного. Я думаю, что имею право узнать о нашей цели немного больше.

Мужчины обменялись взглядами. Воцарилась тишина.

Но на мертвенно тихие воды той тишины внезапно шлёпнулась капелька.

— Это вполне справедливо, — наконец отозвался пятый мужчина, привлекая внимание всей группы.

Он был самым младшим из всех, и, казалось, не сильно отличался от Ди или барона. Лицо его было необычайно бледным — как воск. До этого момента он не сказал ни слова, а лишь стоял, прислонившись спиной к стене. Молодого человека проигнорировали, но отнюдь не потому, что считали его неприятным или думали, что он недостаточно хорош. Его игнорировали не потому, что он был неприятен или недостаточно хорош, просто он вызывал тревогу у напряжённой толпы мужчин.

— Тогда иди. Но прежде чем это сделать, прислушайся к следующим инструкциям.

Утвердительно выкрикивая, все повернулись к нему лицом.

II.

Примерно за месяц до этих событий всех воинов и Охотников, разбросанных по Фронтиру, настигло странное сообщение. Миниатюрный коммуникационный диск сообщил им: «Вы должны собраться в руинах в южном секторе Фронтира. Я хочу, чтобы вы уничтожили молодого Аристократа, пока он находится в пути. Детали относительно вашего вознаграждения будут оговорены позже. Кроме вас я призываю ещё шестерых Охотников. В доказательство того, что я не пытаюсь никого одурачить, вы получите достаточно средств, чтобы покрыть дорожные расходы до развалин приблизительно к тому времени, как этот диск доберётся до вас».

Известные профессионалы, славящиеся своей храбростью, в обычной ситуации просто посмеялись бы над идеей объединения с кем-либо ещё. Но всё же они выполнили запрос — из-за почти неописуемого величия голоса на записи, и суммы командировочных, которые, разумеется, были доставлены приблизительно в тот же период, что и диск. Даже в том случае, если бы до руин пришлось добираться с помощью самых невообразимых из всех существующих средств передвижения, этой суммы хватило бы более чем на десять таких поездок. Проще говоря, эта сумма была эквивалентна их годовому заработку.

У развалин их ждал старик в чёрном одеянии, отдалённо напоминавший насекомое. Своими высушенными и сморщенными губами он передал сообщение, в котором говорилось о необходимости устранения одного конкретного Аристократа. Ни причина убийства, ни имя их жертвы названы не были. В обычной ситуации Охотники, вероятнее всего, попытались бы выбить эту информацию из старика, но он обладал совершенно неземной аурой, которая едва ли позволила бы кому-то из них сделать нечто подобное. Обещанной компенсации было бы достаточно, чтобы скупить половину секторов Фронтира. Как доказательство, что это не пустые обещания, старик дал каждому из них слиток драгоценного металла, который была в состоянии синтезировать только Аристократия.

— Этот металл сам по себе достаточно ценен, чтобы позволить вам жить в роскоши до конца ваших дней. Вы можете взять его и уйти, отказавшись от работы. Однако профессионалы такого высокого уровня обладают не менее высокими амбициями, и я не думаю, что кто-либо из вас просто так откажется от основной части вознаграждения. Она станет вашей, как только работа будет выполнена. Всякий раз, когда будут необходимы инструкции, они будут переданы одному из вас. Расположение цели и описание будет предоставлено прямо сейчас. Желаю удачи.

Затем старик рухнул вниз, словно высохшая глиняная скульптура. Взгляды шести убийц были направлены на чёрную одежду, заполненную бледно-серой пылью, и миниатюрный диск, содержащий информацию о местонахождении и описание Аристократа — барона Балажа.

Мужчины без промедлений приступили к работе.

Что они намереваются делать? Как собираются убить его? Они вступят в бой по одному или нападут все сразу? Основываясь на их репутации, отдельные атаки были бы наиболее вероятными, но они знали лучше, чем кто-либо, что сила Аристократа не оставляла права на ошибку.

Убийцы обсудили все детали ещё в развалинах. Пока они были вместе, огонь враждебности распалял их пламенную дискуссию, но они всё же достигли консенсуса. Все пришли к выводу, что следует избегать конфликтов в группе и не стоит пытаться перейти друг другу дорогу, поэтому они будут атаковать в строго установленном порядке, выбранном жеребьёвкой. Они будут вступать в бой поодиночке, но если кто-то попросит и получит помощь, то в случае успешного завершения задания вознаграждение будет равномерно распределено между нападавшими.

Оговорив все нюансы, Охотники отправились туда, где, как им сказали, должен был находиться Байрон Балаж… но барона там не оказалось. Они увидели лишь ветхие руины замка. В результате исчерпывающего сбора информации, до них дошли слухи, что всего десятью днями ранее молодой Аристократ направился в Краухаузен. Более того, это известие сопровождалось пугающей информацией. Аристократ отправился на поиски Ди.

Имя Ди было хорошо знакомо всем собравшимся. Наёмники были абсолютно уверены в собственных силах, но каждый из них понимал необходимость настигнуть Аристократа прежде, чем он встретится с Охотником. Нужно было продумать, как это сделать. Результат оказался неутешительным: они опоздали. Позволив им встретиться, Туннель вступил в смертельный бой в порядке своей очереди, и был убит. Марио, помогавший ему, отделался лишь лёгкими травмами, но теперь он боялся быть вовлечённым в очередную атаку.

Никто не знал, когда бледный юноша в чёрном заполучил очередной диск с инструкциями, но когда он вытащил его из кармана и поставил на стол, все услышали знакомый всем хриплый голос старика.

— Кажется, в последнее время у вас не всё гладко, — отметил он.

От этих слов все напряглись.

Голос продолжил:

— Позвольте мне поделиться с вами информацией о конечном пункте нашей цели. Это деревня Краухаузен. Туда ведёт множество дорог, но если вы какое-то время будете следовать за бароном, вы сможете узнать его маршрут. Подстерегите его в пути. Снаряжение, которое может вам понадобиться, оставлено в каньоне Шабара. Ну что ж, удачи.

Его последние слова пронзил душераздирающий смех.

Пять заговорщиков взглянули друг на друга с возмущением.

— Что ж, тогда… — сказал пожилой мужчина в рясе, но никто не ответил.

***

В кузнице все — и кузнец, и его ученики — были поглощены работой. И лицо каждого было отмечено страхом и трепетом.

С закатом солнца дверь синей кареты отворилась и из неё вышла фигура в плаще. Одного взгляда на его великолепное лицо было достаточно, чтобы понять его истинную природу. К тому же молодой человек, ожидающий его снаружи, обладал совершенно неземной красотой.

Бросив взгляд в сторону мастерской, барон Балаж спросил у Ди:

— Что они делают?

— Оснащение на случай нападения, — холодно ответил Охотник.

— Значит, чтобы защитить себя от нападения непритязательных людей, я вынужден прибегнуть к помощи других?

— Безопасное завершение пути — первостепенная задача.

Губы барона слегка искривились.

Все в мастерской в унисон обернулись и уставились на него. Они почувствовали его жуткую ауру.

— Этой ночью я хотел бы прогуляться, — отметил барон, направляясь к выходу.

— Не забудь данное тобой обещание, — сказал Ди.

— Я дал тебе слово, — подняв одну руку, барон вышел на тёмную улицу.

— Всё же барон весьма гордится своей благородной кровью. Обычно из-за таких, как он, у людей бывают проблемы, — заметил хриплый голос, исходящий из левого запястья Ди. — Думаешь, безопасно отпускать его одного?

— Я не знаю.

— Хм. Его враги где-то неподалёку.

— Я знаю. Так же как и он.

— О, ты хочешь сказать, что это соглашение не основано на взаимоуважении? Пф-ф, просто отлично! — саркастическим тоном подметил голос.

Пальцы Ди сжались в кулак, заглушив его. Но затем раздался другой голос.

— Какого чёрта ты делаешь?! — сердито крикнул кузнец.

Мастер средних лет, стоявший перед ним, с потерянным взглядом охлаждал кусок расплавленного железа.

— Ну, я просто…

— Ты сразу окунаешь его в воду, из-за этого в металле возникнут воздушные полости. Если ты так и не усвоил проклятые основы после десяти лет работы здесь, я должен задаться вопросом: нужен ли мне такой бездельник?

Глядя прямо в выпученные глаза кузнеца, мастер туманно ответил:

— Ну, я просто подумал, что должен что-то сделать…

— Что?! — взревел кузнец, и с искажённым гневом лицом схватил мастера за рубашку. — Слушай, я не поддерживаю союз с Аристократами. Честно говоря, я предпочёл бы бросить всю эту работу. Но я уже принял заказ, так что не могу пойти на попятный. Мы сделаем всё от нас зависящее. Меня не волнует, на кого мы работаем. Я не позволю работать спустя рукава или сидеть без дела в моей мастерской. Это касается и тебя. Ты понял это?

Отчитав мастера, он повернулся к остальным и спросил:

— Всем всё ясно, так?

Но когда он произнёс эти слова, на другом конце мастерской раздался крик — произошёл мощный взрыв от электромагнитной искры.

— Чёртов дурак, — воскликнул кузнец.

Вместе с другим мастером, бывшим поблизости, кузнец поспешил оттащить раненого человека. Бледно-голубой молнией опалило его сильные плечи и руки.

— Как это произошло? — спросил кузнец стоявшего рядом мужчину.

— Этот идиот подошёл и внезапно поднял напряжение в опасной зоне!

— Что?! Какого дьявола тебе делать такую глупость? — кричал он на человека, которого они только что спасли.

Лицо и грудь его были ужасно обожжены. Его рот приоткрылся, и слабым сдавленным голосом, с трудом выжимая из себя слова, он произнёс:

— Почему-то я подумал, что именно это я должен сделать…

— Ты тоже?! Какого дьявола… — кузнец начал говорить, но тут же замер.

И он был не единственным. Другой мастер и даже расплавленное железо, казалось, превратились в ледяной лес.

Ди стоял рядом с кузнецом.

— Вы, вы…

Игнорируя его вопрос, Ди спросил раненого:

— Почему ты так подумал?

— Я не знаю… Я просто подумал… Я должен был подчиниться…

— Подчиниться? Кому ты должен был подчиниться? — прервал его кузнец.

— Я не знаю… Просто кто-то… важный…

— Кто-то важный? — спросил кузнец, в полной растерянности взглянув на Ди. — Будь я проклят, если это то, о чём я думаю. Кажется, я знаю, о чём ты говоришь. Моя жена подлатает тебя в задней комнате. Придётся обойтись без тебя.

— Босс, как думаете, возможно мне тоже можно прилечь на какое-то время? — спросил первый мастер, получивший выговор.

— О чём ты говоришь?!

— Э-э-э, я просто подумал…

— Что ты подумал? Что кто-то всемогущий давит на тебя? Или это был кто-то важный на небесах? Что ж, мне не нужна твоя бредовая болтовня в моём магазине. Убирайся отсюда. И не думай возвращаться!

— Эй!

— Закрой варежку! Уноси свою задницу отсюда, Ямма и я доделаем всё остальное.

— Босс, — позвал Ямма. — Извините, но я тоже чувствую себя не очень.

На лбу кузнеца вздулись вены. Ди пошёл к двери. Посмотрев в обе стороны, Охотник быстрым шагом направился туда, куда ушёл барон.

***

Ночные прогулки не всегда приносили барону одно лишь удовольствие. Звёзды светили сквозь кристально чистую тьму, заставляя её сиять ярче полуденного солнца. Воздух был заполнен ароматом ночных цветов и запахом существ — запахом, приводящим в активное состояние клетки его частично дремлющего мозга. И всё же лицо барона было строгим, дыхание довольно сбивчивым, угрожающим нарушить тишину ночи. Если быть точным, он был измучен жаждой крови.

В этом секторе Фронтира давно не слышали об Аристократах, и, возможно, по этой причине в окнах горели огни, во многих домах не использовались занавески, и смех выплёскивался на улицы вместе со светом. В одном из окон мелькала фигура женщины с длинными, ниспадающими локонами. Это стимулировало барона, разжигая пламя его голода.

В карете барона хранилась высушенная плазма крови. Три раза в день он растворял её в воде и заполнял ею свой пустой желудок. Синтезированная с помощью науки Аристократов, она нисколько не отличалась от человеческой крови на запах, вкус или по количеству питательных веществ. Но всё же от неё не было толка. Для Аристократии питание было не просто потреблением питательных веществ. Речь шла о поддержании духа. Жертвы сжимались как кролики перед жестоким волком. Это приносило острые ощущения, которые можно получить в погоне за добычей, толкая её на землю и выискивая бледную шею.

Как радостно было видеть её бледно-голубые вены. В мгновение, когда клыки барона впивались в шею, его рот наполнялся сладостью и теплом, которое невозможно передать словами. Когда же несколько дней спустя он нанесёт второй нечестивый визит своей жертве, она впустит его в свою спальню и подставит собственное горло, и тогда он испытает восторг завоевания! Именно так питается Аристократ.

Эта территория была безопасной, но также было очевидно, что ни один человек не решился бы выйти на улицу ночью. Это, вкупе с обещанием, которое он дал Ди, не позволило бы барону выпить чью-либо кровь.

Именно тогда перед ним появилась фигура. По-видимому, это была девушка из деревни. В правой руке она держала корзину с цветами. Барон вдруг понял, что вошёл в декоративный сад. Лунный свет по обе стороны дорожки озарял бледные цветы, от которых веяло сладким ароматом.

Заметив приближающегося барона, девушка замерла от страха. Человек может почувствовать Аристократа, так же как кролик всегда распознает волка.

— Ты… ты… — девушка запиналась, слова непроизвольно слетали с её губ.

— Что ты делаешь? — спросил барон.

В его голову пришёл только этот вопрос. Импульс, который трудно было описать, казалось, создавал пропасть в его желудке.

Сдерживая его, он спросил:

— Ты собирала цветы?

Девушка кивнула.

— Завтра я покину деревню, поэтому я решила подарить их своим друзьям в качестве прощального подарка…

Взглянув на белые цветы в её корзине, барон подошёл ближе и взял один, а затем поднёс его к губам.

Девушка дрожала. Волны страха и душистый аромат исходили от её тела. Её бледная шея покачивалась перед глазами Аристократа.

— Какой прекрасный аромат, — сказал барон, вернув цветок в корзину. — Ночь опасна. Возвращайся к себе домой.

Девушка ошарашенно посмотрела на него.

— Почему? — с недоумением спросила она.

Барон улыбнулся.

— Ты спрашиваешь, почему я не собираюсь пить твою кровь?

— Да…

— Я хотел бы сделать это, но я дал обещание. Если я нарушу его, то останусь в одиночестве. В моём нынешнем положении это будет проблемой.

Девушка была в замешательстве и не знала, что ответить.

— Иди.

Юная особа обошла барона вокруг, развернулась и побежала прочь. Звук стучащих по земле каблуков скоро стих.

Барон глубоко вздохнул. Так или иначе, он, казалось, преодолел свои порывы. Он повернул обратно туда, откуда пришёл. Его плащ взметнулся. Из него вырвалась неистовая вспышка света, атакуя силуэт, стоящий в шестидесяти футах от него.

— Ох! — вскрикнув от удивления, старик в рясе бросился на землю.

Вспышка, проплывшая над его головой, не исчезла в темноте, а развернулась и была поглощена внутренней частью плаща барона.

— В чём дело? Попал слишком близко?

На замечание барона, старик в рясе медленно повернулся и смущённо погладил лысину.

— Горе мне, как говорится. Я случайно увидел, как ты говоришь с той девушкой из деревни, и я боюсь, что моё рвение увидеть, что будет дальше, взяло верх надо мной. Приятно познакомиться. Меня зовут Йопутц. Я — один из тех, кого послали, чтобы убить тебя.

— Грязный маленький Охотник, не так ли? Ну, для тебя этот день будет последним, — в глазах барона пульсировал пугающий свет.

С громким визгом пожилой священник Йопутц, сделав безумный рывок, неприсущим Охотнику образом бросился наутёк.

Из плаща барона вырвалась золотая вспышка, поцарапав шею Йопутца, но тот не остановился. Пробежав ещё тридцать футов, он вяло упал на землю. Точнее, его обезглавленное тело.

Снова вспышка света вернулась во внутреннюю часть плаща Аристократа.

— Глупец, — выругался барон холодным как лёд тоном.

Он направился в сторону бездыханного тела, но почти сразу остановился.

Тьма глубже и прекраснее, чем темнота ночи, приняла человеческую форму и застыла возле обезглавленного трупа Йопутца. Голова старика лежала на дороге приблизительно в пятнадцати футах от барона.

— К твоему сведению, он был Охотником и собирался убить меня, — сказал барон.

Кивнув, Ди развернулся. Он не велел барону вернуться. Он просто следовал за Йопутцем.

— Итак, он был следующим, как мы и предполагали. Но в голове этого клоуна было что-то ещё. Я не хочу с ним связываться, — заметил голос из опущенной левой руки Охотника.

Послышались шаги — барон подошёл к Ди с левой стороны.

— Почему бы тебе не продолжить свою прогулку? — предложил Ди.

— Нет, спасибо. Я бы не назвал этот вечер особо приятным, — холодно ответил барон. Это был уже не тот жуткий мясник, расправившийся со стариком минуту назад.

Спустя несколько минут после ухода пары, на грунтовой дороге, освещённой лишь лунным светом, тихий, словно из могилы голос возмущённо задал риторический вопрос:

— Боже мой! Я снова разрублен? Ну, я хотя бы узнал кое-что интересное. Мой дорогой барон, это неправильно — отказывать себе!

III.

Ранним утром следующего дня Ди покинул деревню. Но прежде чем уехать, он рассчитался с кузнецом перед мастерской.

— Доброго пути вам, — устало сказал кузнец, и лицо его было столь же измождённым, как голос.

Неожиданно Ди ответил:

— Мы у тебя в долгу.

Достав мешочек из нагрудного кармана, он высыпал содержимое в протянутую ладонь кузнеца. Золотой поток не прекращался.

— Подождите секунду! Вы дали мне слишком много, — прокричал кузнец, тряся взъерошенной головой.

Пирамида из золота, выросшая на его ладони, в два раза превышала ту сумму, которую он затребовал изначально.

— Этого хватит, чтобы подлатать твоих рабочих и покрыть твою тяжёлую работу, — мягко ответил Ди.

Возвращаясь с бароном предыдущей ночью, он видел, как кузнец безмолвно продолжал работать даже после того, как все его мастера признали, что более не в состоянии продолжать. Совершенно один он выполнил работу, которую едва ли могли сделать четверо.

— Хорошо. Раз вы настаиваете, я приму ваше щедрое вознаграждение.

Ди развернулся, оставив позади несколько оробевшего кузнеца.

Будто вспомнив что-то, кузнец крикнул ему вслед:

— О, есть кое-что, что вы должны знать. В последнее время на севере деревни свирепствуют бандиты. Была убита группа путешественников. У всех жертв пропадали драгоценности, но, хотя на них были следы ножевых ранений, на самом деле все они были утоплены или же заживо похоронены в грязевых потоках. Насколько я помню, в последнее время там было много горных цунами, ливней и гроз. Я не понимаю, как они могут быть связаны с бандитами, но вам лучше быть осторожными.

Ди слегка поднял руку. Это было его прощание.

— Счастливо. Я не думаю, что мы встретимся снова, — потеряно крикнул кузнец в спину удаляющейся фигуре.

Но отголоски его слов вскоре были стёрты скрипом колёс кареты, тронувшейся вслед за Ди.

Приблизительно через час они достигли горного перевала. Дорога была примерно десять футов шириной, и поскольку она уходила вверх, левый её край осыпался и был более узким. Сидя в седле можно было разглядеть серебристую ленту на сто пятьдесят — двести футов ниже. Это был приток трёхсотмильной реки Мерц, одной из крупнейших рек в Западном Фронтире. Они могли пойти в обход, но Ди выбрал этот маршрут именно потому, что здесь их преследователям будет гораздо сложнее сделать ход. Этот путь был тяжёл для них с бароном, и столь же непрост он будет для тех, кто за ними идёт. Если группа будет ехать всю ночь, то достигнет намеченного места к рассвету. В настоящее время это и было целью Ди.

Услышав нечто, напоминающее барабанную дробь, Ди посмотрел на небо. На его красивое лицо легла тень.

Чёрная туча кружилась и расходилась подобно капле чернил, упавшей в воду. Фиолетовая молния окрасила одну сторону неба. Затем послышался гул.

Менее чем через минуту на карету и Ди обрушился проливной дождь. Капли падали с такой силой, что оставили бы синяки на конечностях обычного человека даже в обмундировании, но конь-киборг справлялся без особых усилий. Непогода совершенно не затронула Ди и лошадь, словно они находились под ясным небом в самый разгар бабьего лета.

В этот момент из кареты позади него послышался голос:

— Кто-то идёт.

Тихий голос, прозвучавший словно из глубин ада, всё же смог преодолеть стук дождя и был услышан Ди. Это был барон. Днём вампирской Аристократии требовался физический отдых, но тем не менее было несколько Аристократов, способных действовать в дневное время почти так же, как и в темноте, в том случае, если они не подвергались прямому воздействию солнечных лучей. Но даже при соблюдении всех условий их биоритмы неизбежно снижались. Такие индивидуумы встречались крайне редко и почти всегда являлись представителями одного из родов Великой Аристократии. Семья Балаж была из их числа.

Неизвестно, стало ли тревожное высказывание барона новостью для Ди. Охотник даже не обернулся, а лишь молча подстегнул своего коня.

Белая карета, запряжённая парой лошадей, догнала их спустя три минуты. Разумеется, у неё не было возницы, а окна были завешены тяжёлыми занавесками, чтобы исключить возможность проникновения внутрь прямых солнечных лучей.

— Дорогой мой, ты, кажется, торопишься не так сильно, как я себе представляла.

Мрачный голос, просочившийся из белой кареты, прозвучал в слегка показной манере. Он принадлежал Миске.

— Посмотрите-ка, кто у нас здесь, — прошептал барон.

По манере его ответа было понятно, что барон гримасничает и ухмыляется.

Ди даже не потрудился оглянуться.

— К вашему сведению, я отправилась в этом направлении, не надеясь на путешествие в вашей компании. Даже имея такую возможность, не думаю, что хотела бы пройти этот долгий и требующий взаимного доверия путь с вами двумя — Аристократом и его телохранителем, оставившим хрупкую девушку на произвол судьбы. Поэтому наша встреча здесь — чистое совпадение. Можете не обращать на меня ни малейшего внимания.

Девушка высказалась на одном дыхании, отчеканивая каждое слово с таким хладнокровием, словно готовила эту речь заранее. Затем владелица белой кареты замолчала. Какое-то время были слышны лишь стук дождя и скрип деревянных колёс.

— У нас появилась ещё одна проблема, — из синей кареты раздался голос, который мог услышать только Ди. — Ты можешь что-нибудь с ней сделать?

После короткой паузы Ди ответил:

— Да, могу.

— Что?

— Если она вмешается в мою работу, я всегда могу выполнить свой долг Охотника.

Голос барона затих. До него дошёл смысл слов Ди.

— Ты слишком кровожаден для телохранителя.

— Девушка представляет для тебя угрозу более серьёзную, нежели я. Даже если она приехала сюда случайно, она может стоить тебе жизни. Может случиться так, что повторится ситуация, когда один Аристократ попросит меня уничтожить другого. Но я не возражаю.

Можно назвать её Аристократкой, можно назвать её вампиром, но этот прекрасный женственный молодой цветок едва преодолел порог в шестнадцать или семнадцать лет.

Зная это, насколько же жестокой и холодной душой обладал Охотник, чтобы сказать такое?

— Кажется, ты тоже ненавидишь Аристократов, — раздался несколько огорчённый голос из синей кареты.

В этот миг мир побледнел.

В дерево, стоявшее прямо перед ними, попала молния. Ди пришпорил коня и помчался вперёд.

Возможно, падение тяжёлого ствола дерева заставило почву раздаться. Земля и без того была рыхлой, и после того как дождь просочился в неё, вероятность обрушения в разы возросла.

Сильно накренившись на один бок, кареты не справились с управлением и рухнули со склона вместе с лавиной грязи. А затем пришла в движение и горная порода под лошадью; вместе с Охотником, сохраняющим необычную для всадника стойкость, она рухнула вниз в серебристую реку.

Их окутал бурный поток. Не было видно даже берегов. Вспученные внезапным ливнем воды поглотили берега, покрытые валунами, и ревели как дикий зверь. Ди вместе с лошадью почти сразу исчез из поля зрения, а подхваченные течением кареты плыли вместе как два маленьких корабля, не оказывая ни малейшего сопротивления.

И когда через двести или триста ярдов они приблизились к резкому повороту, с выступа скалы свесились своеобразные сети, зацепившие кареты и лошадей. Экипажи остановились. Другой конец сети был прикреплён мощной лебёдкой к вершине выступа. Кареты Аристократов подняли, в процессе раз за разом ударяя их о скалы. У лебёдки стояли трое. Все собравшиеся там имели угрюмый вид, и у каждого при себе было оружие, закреплённое за спиной или на пояснице. Один из них занимался лебёдкой, другой небрежно снимал сети с карет.

Нацелив мощный магнитный пистолет на головы лошадей, третий человек сказал:

— Всё в порядке, я уничтожил их чипы управления.

После этих слов двое других запрыгнули на места возниц.

— Что ж, я уверен, что к нам в руки попала проклятая вещь, — сказал человек, забравшийся в синюю карету, звучание его голоса впечатляло. — Нет сомнений, что это карета Аристократа. Он, вероятно, всё ещё внутри.

— Пока день — мы в безопасности. Этот ублюдок, наверное, всё ещё мечтает о том, чтобы высосать чью-то кровь, — ответил человек в белой карете, тряхнув поводьями.

Лошади развернулись и направились в сторону каменного выступа, где скрывалась дыра в пятнадцать футов шириной. Возможно, это было убежище или застава этих мужчин — бандитов.

— Что насчёт того парня на лошади? Мы просто позволим ему ускользнуть? — задал вопрос мужчина, повернувшийся к лебёдке и вглядывающийся в бушующий речной поток.

— Босс никогда не позволит упустить кого-то подобного. У нас есть сеть, нужно просто подождать его чуть ниже по течению.

— Мы заберём всё, что у него при себе, лишим его жизни… и всё, что от него останется — лишь раскисший от воды труп, — беспечно заявил возница синей кареты.

За горным выступом был ход — постепенно расширяющаяся естественная пещера. Во многих местах поверхность скалы была повреждена взрывами и следами химического плавления. В дальнем конце прохода располагалась почти идеально круглая поляна около шестисот футов в диаметре. Окружённую со всех сторон каменными скалами, её можно было увидеть лишь с воздуха, и бандиты могли использовать ещё один естественный проход в южной части горы, чтобы вернуться на дорогу.

Собственно, именно с высоты они и обнаружили это место. В поисках укрытия, которое можно было использовать для нападения на путешественников, один из них облетал округу с планёрным ранцем, и сделал это удачное открытие. Пять лачуг и склад, все построенные из расширяемых строительных материалов — вот и все их владения.

Почти дюжина человек окружила кареты в центре поляны. Жестокие лица мужчин были размыты дождём, но одного взгляда на них было достаточно, чтобы заставить кровь стыть в жилах. Среди них также были две крепко сложенные женщины.

— Как насчёт того, чтобы отключить погодный контроллер, Эрда? Если мы собираемся уничтожить парочку Аристократов, нет места лучше, чем под открытым небом, — предложил одной из женщин огромный мужчина с оптическим прицелом на правом глазу. Он определённо был главным.

Женщина — Эрда — постучала пальцами по пульту дистанционного управления, привязанному к её левому предплечью.

— Он опять перестал реагировать на все улучшения. Я всё ещё работаю над ним, — ответила она. — Но темно сейчас или нет, Аристократы спят днём, так что расслабься.

— О чём ты говоришь?! Если река разольётся и смоет дороги, мы окажемся в полной заднице. Поторопись и почини его.

— Венеция, помоги ей.

— Сделаю, — грубым голосом отозвалась другая женщина.

Она была не так хороша, как Эрда. Возможно, из-за этого у неё был такой тон.

Кивнув подбородком в сторону карет, великан сказал:

— Я никогда прежде не видел таких роскошных экипажей. Зуб даю, они везут великих древних Аристократов и груду сокровищ. Мы должны добраться до них!

И группа людей с различными демонтажными инструментами накинулась на кареты, словно рой чёрных насекомых. Экипажи были сделаны из драгоценных металлов и редких пород дерева, но как вещи, принадлежавшие Аристократам, их покупка не заинтересовала бы ни одного из декадентских миллионеров в Столице. И поскольку транспортировка даже одной из них могла стать весьма проблематичной, то, заполучив такую карету, лучшим выходом было разобрать её. Однако эти два экипажа несколько отличались от остальных транспортных средств, которые когда-либо видели бандиты.

Парень, держащий в руке лазерный факел температурой в шесть тысяч градусов, выкрикнул:

— Не поддаётся!

Человек с тяжёлой дрелью для сверления породы, которая с лёгкостью пробивала скалу, взвыл:

— Мой долбаный бур сломался!

— Чёрт, вы все жалкие слабаки! Похоже, у нас нет выбора, кроме как немного повредить товар. Эй, приготовьтесь взрывать! — приказал великан.

Кто-то спросил:

— Вы думаете, это хорошая идея? Я не уверен, что мне по душе происходящее.

Но как только он выразил своё возражение, великан набросился на него. Раздался характерный звук, словно что-то шлёпнулось в грязь, и рука гиганта до запястья погрузилась в солнечное сплетение его приспешника.

Отбросив мгновенно убитого его ударом мужчину более чем на пятнадцать футов, босс выставил руку под дождь и смыл с неё кровь, а затем сказал остальным:

— Поторопитесь с приготовлениями.

Его голос, однако, был довольно тихим.

Несколько человек поспешили к складу.

Из ладони великана раздавался тихий шум мотора.

Спустя три минуты взрыватель и два фунта взрывчатки были закреплены на дне синей кареты, а для взрыва заряда использовался пульт дистанционного управления. Когда карета взлетела над землёй и приземлилась на бок, три длинных тонких вала появились из её основания и быстро выпрямили экипаж. Эти корпусные механизмы были добавлены позже. Плод тяжёлой работы кузнеца противостоял взрывчатке.

— Дерьмо! На сей раз набейте её двадцатью фунтами! — закричал главный, его лицо приобрело пунцовый оттенок.

— Погоди секунду, — сказала ему Венеция, указав на кареты: — Странствующий кузнец однажды сказал мне, что кареты Аристократов отлично могут противостоять взрывам, но они сравнительно слабы против термического воздействия. Давай используем зажигательный снаряд, босс.

— Ладно, тогда зажигательные заряды! — быстро приказал великан.

— Подожди, босс, — сказала Эрда тоном, который, казалось, нёс особую значимость.

— Что?

Бросив на Венецию злобный взгляд, Эрда объяснила:

— Те заряды достигают температуры до двадцати тысяч градусов. Если кареты будут сожжены до хрустящей корочки, мы останемся ни с чем. Мы и так столкнулись с кучей неприятностей, расчищая проход, и я не хочу, чтобы в итоге все наши усилия достать сокровища оказались напрасными. Есть более разумный способ сделать это.

— Это какой же? — спросила Венеция, шагнув вперёд.

Игнорируя женщину, Эрда продолжила:

— Мы не можем остановить ливень, но мы можем превратить его в солнечный свет. Я только что закончила ремонт, и могла бы переключить прибор в солнечный режим и сжать его в плотный луч. Если мы сосредоточим свет на каретах и будем постепенно поднимать температуру, мы сможем умело их зажарить.

— Звучит отлично, — кивнув, согласился великан, очевидно полностью забыв об идее Венеции.

— Это наша Эрда! Делай своё дело.

— Отойдите назад, — велела женщина, вбивая изменения в устройство на её левой руке.

Несколько секунд спустя полоса ослепительного света, спустившаяся с небес, окутала кареты. Голая скала под ними моментально высохла, и если бы дождь коснулся этого света, то испарился бы за мгновение.

Лица бандитов не выдержали испарения и ослепительного сияния, и они отошли назад.

— Семь тысяч градусов, — сказала Эрда, прищурившись. — Восемь тысяч… Восемь тысяч пятьсот… Девять… Всё в порядке?

— Продолжай, — приказал великан.

— Десять тысяч… Слишком опасно поднимать выше. Скала начнёт плавиться.

— Меня это не волнует. Продолжай. Я покажу им, из чего мы сделаны. Будь я проклят, если позволю каким-то кровососам унизить человеческий род!

— Пятнадцать тысяч… Двадцать…

Кареты, казалось, утопали в почве… и так оно и было. Незащищённая порода таяла, и два экипажа, погруженных в пузырящуюся магму, испускали пар.

В этот момент от одной из карет раздался характерный звук — скрип открывающейся двери.

— Остановитесь! — проревел великан, и серость и дождь вновь получили власть над небом.

В то же время раздалось громкое шипение, появилось белое облако — дождь вошёл в контакт с магмой. Колёса экипажей наполовину ушли в расплавленную породу — до самого днища — но сами кареты, казалось, остались нетронутыми.

— Какого чёрта — из чего они сделаны?

— Что, чёрт возьми, это был за звук? — приспешники заволновались.

Раздался скрип петель. Тяжёлые двери обеих карет полностью открылись, и из них выкатились гробы того же оттенка, что и транспортные средства.

Увидев, как они погружаются в магму, великан воскликнул:

— Охлади их, Эрда. Сделай зиму, и побыстрее!

Воздух внезапно начал остывать, но потребовалось десять минут, чтобы магма прекратила шипеть и испускать пар, словно предсмертный вздох.

Осторожно приблизившись к озеру из расплавленной магмы, один из мужчин постучал по затвердевшей массе подошвой сапога, затем коснулся рукой и объявил:

— Всё в порядке.

Остальные окружили гробы. Жадный блеск затуманил глаза присутствующих, но тень страха нависла над ними, затмив всё остальное.

— Почему они вышли? — пробормотал один из мужчин.

— Вероятно, температура была выше, чем они могли выдержать, потому защитные системы карет вывели их. Это хорошо. У нас ещё есть время.

— Вскройте гробы и превратите этих Аристократов в пыль, — скомандовала Эрда, повертев устройство на левой руке.

— Да, чёрт возьми! — громко крикнул один из мужчин, опустив обе руки вниз.

Взвыл стальной молот, рассекая воздух на пути к синему гробу. Мгновением позже он отскочил назад, оставив человека, державшего его, в дикой лихорадке.

Отпустив молот, мужчина затряс руками и простонал:

— Я думаю, обычная сила тут не поможет.

Взглянув на гроб налитыми кровью глазами, великан подошёл к человеку и одной рукой поднял молот, который бросил его подчинённый. Отпихнув его с пути, он встал около гроба и высоко поднял ударный инструмент. Обе его руки испустили шум мотора.

Скорость спуска молота и свист были в десять раз сильнее, чем в первый раз.

Раздался треск, который больше походил на взрыв.

Из группы донеслись аплодисменты. На гробе появилась вмятина.

Великан занёс молот ещё раз. Обе его руки были заменены на протезы — высокополимерные мышцы, обёрнутые вокруг стальных костей. Ими управляли электронные нервные центры в плечах, и двигатели, встроенные в них, могли воспроизвести тысячу лошадиных сил.

Когда второй удар вдавил крышку гроба ещё глубже, приспешники уже не кричали. Они собирались подойти ближе, чтобы увидеть гроб Аристократа изнутри. Каждый из них был окутан такой аурой любопытства и волнения, которых они никогда не испытывали.

Кроме тех, кто участвовал в долгом сражении между Аристократами и человечеством, люди расценивали открытие гроба Аристократа как грех, как нарушение некоего Священного Писания и вторжение на освящённую землю. Поступок, возможно, даже носил сексуальный подтекст, настолько изящными и красивыми были Аристократы, окутанные дрёмой и искусственным туманом или цветами. Мужчины часто одевались в чёрную торжественную одежду, в то время как женщины обычно были в платьях. Аристократки иногда носили единственный прозрачный предмет одежды, а порой обходились и вовсе без одеяния. Только раскованная природа Аристократов делала это возможным.

Но если же случалось так, что гроб Аристократки был вскрыт и похабные человеческие взгляды коснулись её, очарование её тела было последней защитой от кольев и мечей, поднятых против неё. Они обладали своеобразной красотой, которую можно было встретить лишь раз в жизни. Тёмно-красные влажные губы были полуоткрыты — казалось, даже можно услышать стон из этих соблазнительных уст; полная грудь; сексуальная привлекательность от тонкой талии до бёдер не нуждается в подробном описании; вены, которые, казалось, ползли как синие змеи под парафиново-бледной кожей. Эти отличительные черты часто вызывали сильный шок в головах горе-Охотников и останавливали их кровавые руки. Словно заколдованные, они оставались неподвижными, глядя на прекрасного вампира. Пять минут становились десятью, десять минут переходили в час — время пролетало и солнце теряло свою силу. Синие сумерки поглощали небо, и следующее, что они видели — бордовое свечение глаз Аристократа, восставшего из гроба.

В момент, когда глаза человека встречались с горящими глазами Аристократа, люди забывали обо всём и теряли остатки разума, становясь для Аристократов кровавым пиршеством.

Бандиты знали об этой особенности, и потому, когда гроб был повреждён, все схватились за свои палаши и колья. Они планировали открыть крышку и, не колеблясь ни секунды, нанести удар, даже не взглянув на содержимое гроба. И всё же тот факт, что даже сейчас некоторые из этих бедолаг держали глаза полуприкрытыми, свидетельствовал о мощной и извращённой похоти, которую они испытывали к обитателю этого гроба.

— Сейчас! — взревел великан, опуская молот, его слова прогремели с яростью.

В тот же миг крышка гроба распахнулась. Это было настолько неожиданно, что великан, замахнувшийся со всей силы, не успел остановить молот, и груда железа вошла прямо в гроб — или, по крайней мере, должна была войти, но остановилась.

Рука, вытянувшаяся из гроба, плотно удерживала ударную часть молота. Орудие было опущено с суммарной мощностью в две тысячи лошадиных сил, но оказалось легко остановлено и отброшено назад одной рукой! В это время фигура в синем начала подниматься.

Обитатель гроба выходил наружу. Первым появилось плечо. Но даже когда он показался полностью, великан не опустил молот. Столкнувшись с красотой этого бледного Аристократа, он был по-настоящему напуган. Даже если солнца не было видно, всё ещё была середина дня, а он никогда не слышал, чтобы Аристократ выходил из гроба в такое время.

Его приспешники застыли в безмолвии, некоторые даже упали на землю в жутком ужасе. Впрочем, это бушующее пламя враждебности заставило трепетать и огромного мужчину.

— Приветствую, — сказал великан.

Барон Балаж спокойно смотрел на него холодными как лёд глазами.

— Меня зовут Догма. Я — скупой маленький бандит. Без сомнения, это большая честь встретить Аристократа в такое время суток.

Губы барона быстро зашевелились, формируя слова:

— Я барон Байрон Балаж.

В этот момент великан понял, что молот ему больше не пригодится. Бросив его, он отпрыгнул в сторону, и снял с бедра палаш с такой скоростью, которую только можно было ожидать от лидера группы бандитов.

Молот попал барону прямо в лоб, лишив Аристократа равновесия.

И следующее, что он увидел, как гигант сильным ударом оттолкнулся от земли. Лезвие, прежде висящее на его бедре, было нацелено в сердце его противника. И, конечно, оно пронзило его.

Великолепное лицо оказалось прямо перед ним. И улыбка его была очень заманчива, одинока и жестока.

— Отлично сработано.

Слова Аристократа шокировали великана, но он заметил, как барон поднял правую руку, и увидел в ней тот самый чёрный молот. Пытаясь рефлекторно парировать атаку, мужчина поднял левую ладонь. В его искусственной руке была тысяча лошадиных сил, которые он использовал для защиты.

Груда железа скрестилась с его рукой. Полетели искры. Разрывались мышцы и трескались кости, электрический огонь окрасил конечность.

Деформированный молот поднялся вновь.

Гигант надеялся остановить его правой рукой, но время, которое потребовалось бы ему, чтобы отпустить палаш, не дало ему сделать этого.

Раздался звук мокрого всплеска — звук размозжённого черепа. Кровь и серое вещество разлетелись повсюду, плотно забрызгав бандитов, державшихся в стороне. Это привело их в чувства.

— Ты ублюдок!

— Урод!

Мелькнуло оружие. Мужчины готовы были нанести смертельный удар, когда плащ барона распростёрся в обе стороны, словно крылья мистической птицы, и из него вылетел яркий луч света, проложив тропу через группу людей. В воздух взлетели головы, а несколько секунд спустя гейзеры крови окрасили всё в киноварь. Спустя ещё несколько мгновений обезглавленные тела рухнули.

Остались только две женщины, стоявшие поодаль. По какой-то причине убийственный свет барона не затронул их. Эрда и Венеция смотрели на побледневшие лица друг друга, когда первая нащупала правой рукой погодный контроллер на левом запястье. Она не могла остановить дождь, но всё ещё могла включить солнечный свет.

Барон повернулся к ней. Прежде чем Эрда успела вскрикнуть, он оказался прямо перед ней. Женщину охватило безумие. Забыв о контроллере, она попыталась развернуться, но почувствовала, как железное лезвие пронзило её сердце сзади.

— Ве…Венеция? — в ужасе прохрипела она. — Я позабочусь об этом ублюдке. Но ты отправишься в ад немного раньше, чем это сделает он.

Венеция толкнула своего бывшего компаньона вперёд, оторвав контроллер от её руки. Тем самым она ограничила движения барона телом Эрды.

Венеция хорошо разбиралась в том, как управлять контроллером. Ей пришлось научиться пользоваться им на случай, если что-нибудь случилось бы с Эрдой… и сейчас с Эрдой определённо что-то произошло.

— Всё сокровище Аристократов будет моим! Я доставлю его в Столицу и выручу за него состояние!

Луч солнечного света должен был пронзить облака, но как только Венеции потянулась к выключателю, её руку остановило что-то холодное. Бледные пальцы скользнули по ней и обхватили её запястье. Она только сейчас вспомнила, что был и второй гроб, когда холодные как лёд, но всё же невероятно нежные губы прижались к её шее.

— Остановись! — закричал барон. — Ты не сможешь больше путешествовать с нами.

Этого было достаточно, чтобы остановить её инстинкт Аристократа — тягу к крови.

— Проклятье.

Освободившись от хватки Миски, Венеция с усилием рванула вперёд. Когда Миска взглянула на неё, ослепительный свет озарил её и барона.

II.

В лучах солнца стояли два вампира, лишённые возможности пошевелиться.

— Умрите! Получайте, сволочи! — восклицала Венеция, а её пальцы продолжали стучать по пульту управления. — Прах к праху, пыль к пыли! — это были те слова, которые люди обычно говорили, уничтожая представителя знати, но едва Венеция закончила говорить, как пульт управления был разрублен на две части и упал на землю вместе с державшей его рукой.

Солнечный свет погас.

Четыре фигуры застыли под ливнем. Но в чью пользу увеличились шансы? Поймав упавшую Миску на руки, Аристократ в синем заметил, как сквозь проливной дождь к ним приближается фигура в чёрном.

Без малейшего следа сострадания взглянув на извивающуюся в луже крови бандитку, Ди сказал:

— Похоже, я как раз вовремя, — и затем вернул свой меч в ножны.

Трое, стоявшие под проливным дождём, были прекрасны как небесные создания. Любой, кто увидел бы их, полностью забыл бы о ливне.

Разумеется, остальные бандиты напали на Ди, и результат этого столкновения был предрешён. Захватив одного из них живым и заставив его раскрыть местоположение их укрытия, Охотник поспешил обратно. Когда он бегло взглянул на бандитов, забрызганных после падения кровью и дождём, на его лице не появилось и намёка на эмоции.

— Вернись в свой гроб, — сказал он.

— Ди, я должен кое-что тебе сказать, — сказал барон. — Она не выпила ни капли.

— Просто моё вознаграждение удвоится, — сказал Ди, приближаясь к каретам. — Кто из вас заплатит остальное?

Восхищение окрасило лицо Миски.

— Я заплачу.

— Нет, я заплачу.

Спор завершился, барон взял Миску за плечо, приобняв её, и они тихо проследовали за Ди.

Даже в этом залитом запёкшейся кровью мире, Ди видел, как пара Аристократов сопротивлялась желанию пить человеческую кровь.

***

Ослепительно белая лента дороги равнодушно пролегала через охристую землю — будто расцвёл одинокий великолепный цветок. Шатёр, похожий на дважды сломанную дугу радуги, был установлен на обочине дороги, хотя фактически он был не намного больше обыкновенного навеса. Внутри стоял высокий пожилой мужчина в чёрном смокинге и цилиндре. Более заметной, чем композиция из красных драгоценных камней на его галстуке-бабочке, была борода мужчины, ниспадающая до самой груди.

Благодаря тому, что по центральному шоссе обычно путешествовали без опаски, потому что деревни в этой области располагались относительно близко друг к другу, там было много прохожих. Почти дюжина мужчин и женщин собрались вокруг палатки. Было даже двое или трое детей.

— Итак, теперь, пришли ли вы сюда издалека или живёте неподалёку — смотрите внимательно. Перед вами стоит величайший в мире фокусник. Дорога — мой дом, и люди стали называть меня «Господин Йохан, странствующий Волшебник». Теперь вы можете войти и стать очевидцами таких фокусов, которых не видели ни в одной деревне или городе, не видели даже в Столице. Только на дороге, заплатив за это лишь один дант. Извольте заплатить юной леди.

Только однажды он остановил свою речь, обращая внимание людей на девушку в стороне, указав на неё рукой в белой перчатке.

Гул прошёлся по толпе. Девушка была там всё время? Она была красива и казалась очень печальной. Как и подобает ассистентке фокусника, юная леди носила золотое платье с высоким разрезом сбоку, притягивающим похотливые взгляды к её бледным бёдрам, пока она проходила между зрителями и собирала монеты во второй цилиндр. Её ниспадающие до талии волосы были ещё более великолепного золотого оттенка, чем платье.

Что такая девушка, как она, делала на обочине дороги во Фронтире, работая ассистенткой какого-то жалкого маленького фокусника? Вот что интересовало людей. Но как только Йохан продемонстрировал свою ловкость рук, все были очарованы. Он взмахнул своими длинными бледными пальцами, и между ними появились шары четырёх разных цветов. В одно мгновение они превратились в четырёх красавиц, от которых захватывало дух. Прежде чем все заметили, что все они были в точности похожи на девушку, которая собирала у них деньги, красотки стали воинами, одетыми в металлические доспехи, а затем, на фоне ликующих возгласов, они превратились в гигантскую рептилию, целиком поглотившую ближайшего зрителя.

Всё это казалось таким невероятно реальным, что зрители молча замерли на месте. В тот же миг объект их ужаса исчез без следа, как будто этого никогда и не было, оставив только людей и палатку.

Приближался полдень. Вчерашние проливные дожди остались лишь в далёких мечтах, дорога была абсолютно сухой, и оставался только абсолютный солнечный свет и скрип колёс. Почти каждый, стоявший лицом к дороге, обратил внимание на лицо молодого человека в чёрном верхом на гнедом коне. И, разумеется, каждый заметил пару экипажей, движущихся за ним на расстоянии видимости. Великолепные черты лица молодого человека заставили их забыть о золотой деве. Даже ассистентка, казалось, была очарована им.

— Вы все видели это? Вы видели этого прекрасного путешественника? — закричал Йохан, его слова сопровождались несколько преувеличенными жестами.

Направив свой взор вперёд, юноша в чёрном медленно ехал мимо.

Осознав, что кареты, движущиеся за ним, принадлежали Аристократам, люди начали шептаться. Отнюдь не потому, что впечатление, которое произвёл на них молодой человек начало ослабевать, а потому, что источник неземной ауры отдалялся.

Словно это было именно то, чего он ждал, Лорд Йохан покрутил прядь своей развевающейся бороды, и обратился к обеспокоенным зрителям:

— Ну, дамы и господа, вы знаете, в чём секрет магии? Первое, что вы должны сделать, это отвлечь внимание публики от фокуса…

***

Примерно через час после того, как они миновали небольшую деревню, Ди остановил лошадь. Земля впереди окрасилась в пепельный оттенок, и кое-где, словно следы улитки, поблескивало серебро. Чёрные деревья, теснящиеся по обе стороны дороги, встречались всё реже, а их силуэты становились всё тоньше и выше, словно угасающие воспоминания.

Возможно, причиной тому были миазмы, сочащиеся из земли. Но самое ужасное, что в этом месте искажался даже солнечный свет, из-за чего казалось, будто далёкие предметы находятся совсем рядом, а то, что действительно было близко, ускользало из виду. Это было знаменитое место в этом районе — обширное болото, простирающееся на тридцать миль с востока на запад, и на дюжину с севера на юг. Поговаривали, что местами ядовитый газ выходил из земли, и что в его водах скрывается чудовищная рыба — достаточно большая, чтобы проглотить взрослого мужчину целиком.

Чуть дальше и левее был деревянный пирс, выступающий над болотом. Возле него стояли две фигуры. Ди подошёл к ним. Даже не взглянув на лица худого мальчика и пухлой девочки, Охотник понял, что это брат и сестра. На вид им было приблизительно одиннадцать или двенадцать лет. Четыре потёртых чемодана покоились у их ног. Когда они заметили Ди, выражения их лиц стали такими, словно они затерялись в мечтах, и когда Охотник спешился, ситуация только ухудшилась.

На стене дома отдыха, расположенного в задней части пирса, висела металлическая пластина с чем-то, напоминающим расписание. Оно находилось на расстоянии пятнадцати или двадцати футов, и надпись была настолько крошечной, что требовалась лупа, чтобы её прочесть, но Ди посмотрел на неё пару минут и казался удовлетворённым.

— Гм, извините меня, — обратилась к нему полная девчушка. Она вся покраснела. — Куда вы направляетесь?

Мельком взглянув на её щёки, которые выглядели так, словно в любую секунду могут отвалиться от собственного веса, Ди ответил:

— На север.

В обычной ситуации было сложно представить, что он так быстро ответит на вопрос незнакомца.

— О, мы тоже! — ответила девочка, заламывая руки на груди.

Звёзды заблестели в её глазах, когда она взглянула на Ди. Подбежав к мальчику, она что-то сказала ему и указала на Охотника. Потом она опустила руки, и они оба подошли к Ди.

— Потрясающий меч, — заметил мальчик, прямо как настоящий мужчина. — Мистер, вы — воин? Или вы своего рода телохранитель?

— Неверно в обоих случаях, — ответил Ди, его действия вновь не поддавались объяснению.

— В таком случае вы — Охотник?

Ди промолчал.

— О боже! Так и есть, сестрёнка!

В глазах детей загорелись звёзды.

— Ничего себе! — воскликнули оба с явным восторгом, и начали кружиться вокруг Ди.

Для тех, кто не знал, насколько ужасно опасными могли быть их действия, это было похоже на трогательную сцену на пристани.

— Мистер, мы направляемся в Столицу, — сказал мальчик, выпятив грудь.

— Как вы думаете, что мы собираемся там делать? — спросила его девчушка.

— Не могу себе представить, — ответил Охотник.

— Это! — воскликнула она, и её крик тут же взмыл вверх.

Несмотря на надетое толстое пальто, девочка выполнила идеальное сальто назад, а над её головой пролетела гибкая фигура — поджавший обе ноги мальчик. За мгновение до того, как он приземлился, они оба вытянули руки, коснулись друг друга, и взлетели в воздух вместе. Двигаясь по завораживающей дуге, они долетели друг до друга и поднялись ещё выше. Даже если в них было что-то, позволяющее игнорировать законы физики, номер всё равно оставался ошеломляющим. Казалось, будто брат и сестра никогда не вернутся на землю, до тех пор, пока их руки могли касаться друг друга.

Их представление было подобно работе ангелов, но, увы, оказалось неожиданно коротким. Пронзая туман, крупное судно на воздушной подушке появилось у дальних берегов болота. Струи воздуха, выстреливающие из чрева судна, разбрызгивали грязную воду, и скорость парома составляла почти шестьдесят узлов.

Беззвучно вернувшись на землю с высоты тридцати футов, брат и сестра подбежали к Ди.

— Ну как?

— Ну как?

Хором задали они вопрос. Они точно были братом и сестрой.

— Замечательно, — ответил Ди.

Его реакция была более удивительной, чем их выступление, но дети были в откровенном восторге.

Приблизившись, белый туман окутал всех троих. Судно на воздушной подушке — болотный паром — подошло к пирсу, вспахав сырое облако. Это судно было достаточно большим, чтобы вместить до ста человек или двадцать пять фургонов и карет.

На борту находились четверо или пятеро пассажиров, похожих на торговцев, которые, выгрузившись, попрощались с пожилым паромщиком, доставившим их на пирс. Когда они увидели Ди, у них отвисли челюсти, но когда они заметили кареты позади него, они сильно побледнели.

— Хорошо, теперь все на борт! Проходите прямо сейчас! Мы выдвигаемся через десять минут! — скрипучим голосом прокричал седой паромщик.

III.

Менее чем через десять секунд после отплытия, скалы и пирс исчезли за белой завесой. Ди стоял на корме судна, глядя в сторону ходовой рубки и двух детей, которые, по-видимому, говорили с паромщиком.

— Мы пересекаем водоём? — спросил его голос из синей кареты.

— Болото. Тебе нужно отдохнуть, — ответил Ди.

Закрытый в гробу, находящемся внутри кареты, барон, казалось, был в курсе ситуации. Если бы он наблюдал через скрытый монитор, он никогда ничего не сказал бы о водоёме, так что он, должно быть, обладал экстрасенсорным восприятием, присущим Аристократам.

— Здесь ещё три человека… и двое из них — дети.

Должно быть, Ди уловил что-то в голосе барона, потому что взгляд его стал твёрже, и он сказал своему нанимателю:

— Не забирай свои слова назад.

— Я понимаю. Тебе не нужно беспокоиться, — ответил владелец кареты. — Но может статься, что именно этого добиваются наши враги. Один из них выбыл.

— Я знаю, — ответил Ди, но ожидания его оставались загадкой.

В некоторых местах это болото было колоссально глубоким, можно сказать — бездонным. И если судно потонет, то ни кареты, ни гробы, возможно, никогда больше не всплывут на поверхность. Болото окружало их со всех сторон, и насколько бы ни был опытен Ди, даже ему было бы сложно сражаться с врагом, который может напасть с воздуха.

Именно тогда нечто, что раньше казалось простым бревном, проплывающим в тридцати футах по правому борту, вдруг выпрямилось, как пресловутый чёрт из табакерки, и потянулось прямо к ним.

Брат и сестра взвизгнули от удивления. Существо выглядело как обычное бревно, но у него был присоскообразный рот и три глаза.

— Бог мой! — закричал перевозчик, схватившись за руль.

Судно повернуло к порту, оставив болотную тварь позади! Что будет быстрее: рот существа, разинутый над головой мальчика, или скорость судна? Три фигуры бросились в бой. Две поменьше взлетели, а та, что в чёрном, двинулась вперёд. Затем мелькнула вспышка света.

Отрезанная голова твари со глухим стуком плюхнулась на палубу, а его шея начала метаться, словно кнут. В воздухе расцвели тёмно-красные кровавые цветы, но к тому времени, когда они рухнули, словно несвоевременный ливень зимой, судно уже уходило на максимальной скорости туда, откуда пришло.

— Что за голубое сияние исходит от вас, дети? — спросил капитан, сжав руль, и его любопытство было вполне оправдано.

— Мы акробаты, как видите, — ответила девочка, широко разведя руками и поклонившись в знак почтения.

— Нас пригласили присоединиться к полноценной труппе артистов в Столице, и мы покинули небольшой цирк, с которым путешествовали прежде, — добавил мальчик, положив руку на грудь и склонив голову.

— Столица, а? — делая свою работу, старик, должно быть, многое повидал, потому, когда он выразил своё восхищение, он казался совершенно спокойным. — Действительно, это чертовски сложное путешествие для детей во Фронтире. А что насчёт ваших родителей?

— Они давно умерли, — ответил мальчик, и в его голосе не было и следа печали.

— Правда? Полагаю, что это был не самый лучший вопрос, который можно было задать, — с усмешкой сказал старик.

— А ты… — сказал он, повернувшись к Ди.

Мальчик и девочка пристально смотрели на Охотника, и во взглядах их читалось уважение — или даже любовь.

Прежде чем старик продолжил говорить, Ди спросил:

— Разве мы не должны следовать по безопасному маршруту?

— Ну конечно, как и всегда. Эта тварь, так сказать, сбилась с пути. Такое бывает крайне редко — такого не происходит вообще, так что ты можешь быть спокоен.

— Здесь есть логово опасных существ?

— Да, дальше на восток. Но не волнуйся, они никогда не выходили на этот путь.

— Есть ещё какая-нибудь опасность впереди?

— Дай-ка подумать, ты имеешь в виду Штурм?

— Что это? — спросил Охотник.

— Ничего, о чём стоило бы беспокоиться. У нас достаточно времени, — ответил старик и внезапно затаил дыхание.

Перед ними плавали чёрные деревья… и не одно или два. Всё болото да самого горизонта было усеяно ими.

— Это просто невозможно! Их логово находится к востоку отсюда!

— Отойдите, — сказал Ди, взяв детей за руки.

— На это нет времени. Мы должны медленно преодолеть этот участок. Не говорите. Даже не дышите.

Естественно, последняя просьба была абсурдной, но, взглянув на лицо старика, стало ясно, что он говорил буквально.

Теперь посреди чёрных брёвен — или, скорее, стаи драконов с длинной шеей — судно сбросило силу воздушного потока и переключилось на низкую скорость бензинового двигателя. Воздушная подушка, выступающая со дна судна, медленно поползла вперёд, не создавая даже ряби на поверхности воды.

Ди был иным существом, но дети и паромщик были людьми, и потому не было ничего удивительного в том, что они побледнели и застыли в ужасе. Мальчик и девочка действительно были детьми Фронтира, и потому они никогда не отводили взгляда от объекта своего страха. Совсем рядом с ними блестящие чёрные фигуры ёрзали в воде и грязи, задевая борта судна. И хотя они почти не шевелились, иногда одна из них переворачивалась, и тогда остальные возле неё делали то же самое, тревожно вспенивая грязь и даже забрызгивая паром.

«Кто не рискует, тот не пьёт шампанского» — гласила поговорка. Но единственным, что они могли выиграть в этой азартной игре, был шанс выжить — и это было похоже на игру с краплёными картами. Перевозчик не знал точно, сколько шума или силы движения требовалось, чтобы разбудить этих существ. У него нарастало чувство, что зарычи двигатель чуть громче или разойдись волны от судна немного сильнее, и монстры всем скопом нападут на них.

Судно двигалось вперёд. Судьба пассажиров зависела от мягкого мурлыканья двигателя и незначительной ряби, которое оно оставляло.

Прошло десять минут… потом двадцать — и затем паромщик вскрикнул от удивления. В ста ярдах впереди чудовищ не было. До бесконечности простиралась лишь гладь серебристой воды и чёрной грязи. Дети молча обнялись, всё ещё цепляясь за Ди.

— Будь я проклят! — негодовал паромщик, позволив вырваться крику удивления. Но на сей раз он прозвучал с долей любопытства.

В месте, где они должны были покинуть этот тревожный водный путь, на чёрной грязи стоял одинокий человек: мужчина, чьё тело было покрыто красным, словно вино, плащом. Его лицо было ужасно худым. Если бы барон был там, а не в гробу, он бы понял, что подтвердились его худшие опасения. Ночью Ди убил подземного врага, а барон был атакован с воздуха этим самым человеком.

— Ты наёмник? — спросил Ди.

Человек, без сомнения, услышал вопрос Ди, но брат и сестра просто смотрели на Охотника со странными выражениями лиц, а паромщик, казалось, даже и не заметил, что молодой человек что-то сказал.

— Верно, — быстро ответил мужчина. — Меня зовут Хичо. Я прежде пересекался с владельцем кареты, стоящей позади тебя. Это второй раз — и третьего не будет!

— Ты что-то сделал с теми тварями? — спросил Ди.

Оставалось семьдесят ярдов.

— Снова верно. Взгляни, я разбросал их любимую закуску на маршруте парома. Я удивлён, что вы зашли настолько далеко. Но это конец пути.

Хичо распростёр руки и его красный плащ раскрылся. Это были огромные тёмно-красные крылья.

На мгновение Ди увидел блестящие цилиндры, которые прежде скрывал плащ, и крикнул:

— Полный вперёд!

Они ещё не миновали толпу чудовищ. Как бы то ни было, паромщик последовал его команде, словно зачарованный. Шум двигателя изменился, и судно вновь заработало на воздушной подушке. Порыв воздуха, как реактивный выхлоп, поднял паром на три фута и понёс его вперёд со скоростью в семьдесят пять узлов.

Мгновение — и корабль помчался на мужчину, когда его цилиндры изрыгнули пламя и белый дым. Едва не попав в судно, ракеты опоздали буквально на секунду и были поглощены водой. Затем раздался рёв, и высоко в небо поднялся столб воды.

Раздался неземной крик. Один за другим подняв свои змееподобные шеи, чудовища заприметили свою добычу.

У Хичо не было времени на второй выстрел.

Не дав монстрам шанса опустить головы, судно поторопилось к Хичо. Но столкновения не произошло, так как тёмно-красная полоса взмыла в небо. Мужчина улетел в сторону, а не прямо на них, и потому Ди промедлил лишь на долю секунды и не поразил его грубой деревянной иглой, и теперь проблем было не избежать. Хичо взлетел как настоящая птица на высоту около шестидесяти футов над землёй, а затем остановился. Пламя и дым вырвались из-под каждой его руки.

— Проклятье! — заворчал паромщик, выкручивая штурвал, но через одну десятую секунды ракета попала прямо в цель — по корме судна.

Секция перил отлетела, но повреждения были незначительны — частично благодаря компактному размеру ракеты и частично из-за сноровки капитана судна. Однако кареты сильно накренились, заскользив по палубе.

Увидев, что уничтоженная часть перил была шире, чем транспортные средства, девочке успела крикнуть:

— О нет!

Ди молниеносно прыгнул и схватил поводья ведущей лошади синей кареты. Экипаж двинулся вперёд, и белая карета последовала его примеру. Но на них уже опускались чёрные змеиные головы и рты-присоски.

По-прежнему удерживая лошадь, Ди бросился на них с мечом. Несмотря на его затруднительное положение, мастерство Охотника на вампиров было бесподобным. Головы слетали, скатываясь по палубе накрененного корабля. Ди сделал рывок — и корма судна заметно опустилась. Кареты откатились назад, и Ди попытался заставить лошадей остановиться, а затем остановился сам.

Раздался крик.

Отрезанная голова, скатывающаяся по палубе, подскочила и прицепилась к правому плечу паромщика. С громким стоном старик рухнул на спину, его лицо стало быстро ссыхаться, словно у мумии. Эти чудовища питались телесными жидкостями других существ.

Грубая деревянная игла рассекла воздух и пронзила мозг монстра.

Как только существо отпустило капитана, он упал, но через мгновенье поднялся снова. Изо всех сил цепляясь за штурвал, он развернул судно в сторону порта. У него не было выбора, кроме как попытаться пройти часть водного пути, где было относительно немного монстров.

Путь перед ними преграждала вереница длинных шей. Но, возможно, благодаря невероятному умению перевозчика судно, не останавливаясь, прошло через своеобразные джунгли, оставив, наконец, толпу монстров позади.

— Вы сделали это! — закричал мальчик, что вполне соответствовало ситуации.

Однако его сестра, стоявшая на корме, тут же в ужасе прокричала:

— Они преследуют нас!

Никто не знал, насколько велики их скрывающиеся под водой тела, но у существ были длинные шеи, вытянутые под углом в шестьдесят градусов, и они бросились в погоню со скоростью, ничуть не уступающей скорости судна.

Из-за запредельной скорости судно неистово раскачивалось и подпрыгивало, и Ди с трудом смог стабилизировать кареты.

— Капитан, они нас настигнут! — выкрикнула девочка.

И в тот же миг движение судна изменилось. И это было не делом рук паромщика. Что-то изменилось в мутной воде.

— О нет — о нет — о нет, — в панике кричали брат и сестра, и крики их мало походили на человеческие.

Болото перед ними закручивалось. Воронка достигла трёхсот футов в диаметре и продолжала расти, становясь всё глубже и острее. Судно находилось у внешнего её края, захваченное центробежной силой.

Что это было? Был ли это Штурм, который упомянул паромщик? Тот же самый огромный водоворот, что бывает в море во время прилива, бушевал здесь — в болоте. Время, затраченное ими, чтобы преодолеть толпу монстров, и путь, выбранный для возвращения — всё было спланировано так, чтобы привести судно прямо в центр грязевого водоворота. Стихия угрожала не только им. Чудовища, преследовавшие их, чувствовали, как закручивает их чёрные змееподобные шеи, и сопротивлялись, соскальзывая вниз по грязной наклонной поверхности водоворота, уходя ко дну одно за другим. Сколько леденящей душу, столь и комичной казалась эта сцена.

Смех Хичо пролился на них дождём.

Примерно в пятнадцати футах от края водоворота Ди и дети увидели фигуру, парящую в тридцати футах над судном. Никто не знал, какой именно силой обладает плащ Хичо, но он совершенно без усилий завис в воздухе.

— Что думаешь, Ди? Это я устроил эту западню. Я заставил монстров подняться и послал судно прямо на них, чтобы выиграть время. И даже расставил тварей таким образом, чтобы вы могли проплыть, даже не подумав о поиске другого пути, чтобы я запустил в вас ракету. Я хочу, чтобы ты помнил, что я сделал, когда тебя поглотят мутные глубины этого болота. Или ты нашёл выход из этой ситуации? — тело Хичо содрогнулось от смеха.

— У вас, ребята, есть только один способ выбраться оттуда — запустить одну из моих ракет прямо в водоворот. Здесь, в отличие от океана, изменение основания меняет и направление потока грязи. Однако мои ракеты сейчас нацелены на вас.

В подтверждение своих слов Хичо указал на серебряные цилиндры. Казалось, что даже Ди не сможет найти выход из этой ситуации.

В этот момент в воздух взмыли две крошечные фигурки. Хотя скорее они взлетели под углом, потому как судно было пригвождено к внутренней стороне водоворота. В воздухе одна фигура ухватилась за другую, и там они снова взмыли ввысь. Хичо никогда не подумал бы, что пара может двигаться с такой скоростью, и не мог и предположить, что на корабле мог быть кто-то, обладающий такими навыками.

На мгновение три фигуры встретились, и ракета изрыгнула пламя. Траектория её вела прямо в центр водоворота. Поднялся столб чёрной воды — точнее, столб грязи, и затем воронка с удивительной скоростью начала терять скорость, вытолкнув судно и вернув его на воду.

К парому приближались три силуэта. Меч Ди был готов встретиться с ними. Не задев брата и сестру, лезвие рассекло тело Хичо пополам, и парящий убийца, разбрызгав свежую кровь, словно красные чернила, упал головой в море грязи.

Избежав гигантского водоворота и нападения змееголовых тварей, паром достиг противоположного берега каких-то тридцать минут спустя.

Ди спустился только после того, как убедился, что обе кареты и дети будут в безопасности на берегу. Капитан заметил:

— Я буду рассказывать эту историю всю оставшуюся жизнь. Но ты ведь не просто герой, который спас корабль и всех на нём… хотя ты и так это знаешь.

Взгляд паромщика был сосредоточен на двух крошечных фигурках, в изумлении стоявших поодаль с сумками в руках.

— Сейчас я не могу просить тебя доставить этих детей туда, куда они направляются, но ты, по крайней мере, мог бы держаться к ним поближе, пока они не дождутся своего экипажа. Храбрые малыши, не так ли?

— Я спешу, — холодно ответил Ди.

— Но их экипаж не успеет сюда до темноты. Да и не каждый, кто прибывает в это время, гарантированно является порядочным человеком. И я должен развернуться и плыть назад.

— В таком случае уходи, — сказал Ди, повернувшись спиной к мужчине и сделав шаг в сторону трапа.

— Ты, несомненно, очень холоден. Ты как проклятый Аристократ, — подвёл черту старик, и его слова вонзились в Охотника, словно нож.

Приблизившись к брату и сестре, Ди сказал:

— Вы молодцы.

Отведя глаза от детей, чьи щёки на мгновение сильно раскраснелись, Охотник сел на лошадь. Молодой человек в чёрном двинулся вниз по дороге вместе с экипажами, едущими позади него, а брат и сестра молча смотрели ему вслед.

Они не знали печали. У них не было матери и отца, и им часто приходилось навсегда прощаться с людьми.

— Интересно, увидим ли мы его когда-нибудь снова? — пробормотал мальчик.

Он не искал ответа, он знал его.

— Давай просто забудем, что мы когда-либо видели его, ладно? — предложила девчушка.

Её брат кивнул. Он был ещё слишком мал, чтобы понять, что для его сестры это расставание было в сто раз больнее. Но в любом случае он ничего не смог бы сделать.

— Интересно, оглянется ли он назад, чтобы посмотреть на нас? — размышлял мальчик.

Задняя часть второй кареты преодолела пологий подъём, и молодой человек скрылся из виду.

— Он ни к кому не привязывается. Никогда не оглядывается назад, — сказала девочка, глядя на список направлений на указательном столбе у основания склона. Столица казалась ужасно далёкой.

Затем девочка посмотрела на небо. До вечера было ещё достаточно далеко. Но, с другой стороны, времени оставалось чудовищно мало.

***

— Неужели ты не увидишь их больше? — раздался голос из синей кареты.

— Беспокоишься о них? — спросил Ди в ответ.

— Во сне я видел сражение. Именно благодаря им мы благополучно достигли этого места.

— Что ж, почему бы тебе не вернуться и не поблагодарить их?

— Что за чушь! — презрительно фыркнула Миска. — Хоть для нашей расы и наступает конец, мы всё ещё Аристократы. Я считаю, что вместо того, чтобы склонять наши головы перед какими-то людишками, мы должны испить их до последней капли крови. Ах, несчастный полукровка, как ты, никогда не сможет понять, что мы чувствуем.

Её голос внезапно сорвался на душераздирающий крик. Все четыре лошади её экипажа застыли на месте. Несмотря на то, что всё вернулось в норму меньше чем за секунду, от Миски больше не было слышно ни единого оскорбления. Конечно, она почувствовала, что одно лишь прикосновение Ди к поводьям, остановило её карету.

— Я тебе советую держать язык за зубами, — спокойным тоном сказал барон. — Его основная обязанность состоит в том, чтобы помогать мне. Не тебе.

— Что ты такое говоришь?! Ты собираешься принять сторону какого-то дурно воспитанного Охотника, а не мою?

— Я просто констатирую факт. Я не знаю, чья кровь течёт в его жилах, но судя по его доблести и складу ума — не думаю, что мудро заострять на этом вопросе.

— Ты становишься податливым, не так ли? Задабриваешь медовыми речами этого жалкого дампира.

— Я вновь просто констатирую факт, — объявил барон твёрдым тоном, положив конец спору.

Дождавшись окончания спора, Ди сказал:

— Ещё где-то полмили — и мы прибудем в Арсенал Талоса.

— Ты не собираешься останавливаться там, не так ли? — в голосе Миски звучало беспокойство.

— Местность кишит монстрами. Это единственное место, где мы будем в безопасности, — ответил Ди.

— Почему бы нам просто не продолжить путь? Ведь в первую очередь тебя наняли именно для этого, разве не так?!

— Сражение на корабле отняло у лошадей много сил. Они должны отдохнуть. Если какие-либо твари нападут на нас, пока лошади не придут в форму, это может вызвать проблемы.

— Смирись с этим, — сказал барон, и его голос урегулировал ещё один спор. На этот раз он раздался ужасно близко — с места возницы. — Предоставь это мне, — произнёс бледный Аристократ, перехватив поводья, и стал рассматривать пейзаж вокруг.

— Оставайся внутри, — сказал Охотник.

— Я с нетерпением ждал сумерек. Там так тесно.

— Довольно странно для Аристократа, — прохрипел голос, но это, конечно же, был не Ди.

Гробы были не только местом отдыха Аристократов, они также могли служить им домом или убежищем. Было приложено множество усилий, чтобы максимально скрасить досуг их обитателей. Пятьдесят лет назад было проведено исследование в районе старого кладбища, поразившее людей, ведь почти двести из раскопанных гробов были оборудованы схемой, расширяющей внутреннее пространство. Их владельцы больше не покоились внутри, но множество гробов всё ещё отлично работало. Не сосчитать было и учёных, исчезнувших с лица земли, безнадёжно заблудившихся в роскошных садах внутри гроба или утонувших в бесконечных морях. Более того, имелись даже записи Аристократов, которые за всю жизнь и шага не ступили за пределы их гробов.

Гроб Байрона Балажа был загадкой для обывателей, но и его владелец был довольно необычен.

По правой стороне дороги, словно сгусток тьмы приближалась массивная крепость — столь внушительная, что даже прикосновение к её тени могло заставить людей выпрыгнуть из кожи вон. Она навевала ужас не только на странствующих путешественников, но даже на своенравных чудовищ.

Ди и кареты остановились перед огромными воротами, обитыми железными пластинами размером со взрослого человека. Это были лишь главные ворота, выходящие на дорогу, а сама крепость находилась позади высокой скалы.

Стены крепости были отшлифованы дождём и ветром, но в проходах и бойницах, напоминающих чьи-то рассеянно смотрящие глаза, уже давно никого не было. Параболическая антенна, тщетно сканирующая небеса в поисках некоего голоса из отдалённых областей Млечного пути, одиноко блестела в лунном свете — единственный луч в этом царстве мрака и опустошения.

— Всё это странно, — пробормотал барон, внимательно разглядывая стены. — Почему использовали гниющую каменную кладку при строительстве фасада, если мы разработали металлы, которые могут простоять десять тысячелетий, даже не заржавев? Это выглядит так, словно мы подсознательно желали упадка.

Великолепные мужчины оставались неподвижными, стоя в лунном свете. Посвистывал ветер. Как скоро наступит рассвет?

Спешившись, Ди подошёл к пульту управления у одной из сторон высоких ворот. Открыв ржавую железную крышку, он пристально оглядел пульт, но возвратился к воротам, даже не прикоснувшись к нему.

— Это бесполезно без ключа доступа. Почему бы нам не объехать вокруг? — предложил барон.

— Ворота разблокированы.

— Это всё равно не имеет значения. Они сделаны из жидкого металла и весят пятьдесят тысяч тонн. Нет ни единого способа открыть их снаружи.

Проигнорировав мушкет, хранившийся на месте возницы, барон выбрал короткое копьё, лежавшее рядом с ним. Он, казалось, лишь слегка подбросил его, но копьё улетело со скоростью ласточки. Снаряд погрузился в ворота почти до самого конца. Это напоминало погружение в воду, и, конечно, рябь пронеслась по всей поверхности ворот. В мгновение ока копьё вылетело обратно. Жидкий металл, из которого состояли ворота, перенаправлял все силы в противоположном направлении. Вся сила мира могла воздействовать на них, но на воротах не осталось бы и царапины. Наоборот, это только укрепило бы их.

— Сам видишь, с чем мы столкнулись. Было бы здорово, если бы ты отказался от этой затеи и поискал другое место для сна, — сказала Миска, заняв позицию возле своей кареты.

Не оборачиваясь, Ди взял упавшее копьё и отбросил его назад. Барон протянул руку, и оружие тут же приземлилось в неё.

Аристократы видели, как Ди положил свою правую руку на огромную дверь. Она погрузилась в неё до запястья.

Миска ухмыльнулась, но её глаза внезапно расширились. Если зрение не обманывало её — огромная дверь уступала.

— Этого не может быть… Этого просто не может быть… — ошеломлённо бормотала Аристократка в белом, ведь дверь в пятьдесят тысяч тонн невозможно открыть одной рукой, но Ди сделал это.

И девушка была не одинока. У руля сидел застывший Байрон Балаж, который не мог вымолвить ни слова. Когда его губы, наконец, смогли пошевелиться, он сказал:

— Я слышал кое-что давным-давно. В каждой крепости или особняке знати, какой бы безопасной она ни была, было что-то, что позволяло совершенно свободно приходить и уходить лишь немногим избранным. И только члены того рода знали, как заставить этот механизм работать.

Миска с ужасом взглянула на барона, ведь она поняла, что значили его слова.

— Этого не может быть… — ещё раз повторила гордая Аристократка, как будто это были единственные слова, которые она знала. — Изгой как он… имел отношение к нему?!

Как только они вошли внутрь, ворота замка закрылись, оставив группу в окружении ужасного опустошения этого места. Местность, с трёх сторон окружённая скалой, напоминала бандитское логово. Однако взглянув в тёмное небо, сменившее голубой небосвод, каждый разглядел огромные стены из скалистого камня, выглядевшие бесконечно тяжёлыми. Кроме ворот, всё остальное в замке было вырезано из горной породы. Помимо зданий здесь можно было встретить генераторные установки, подстанции и энергетические трансформаторы; был и ряд объектов неизвестного назначения. Барон был спокоен, но казался заинтересованным, сосредоточив внимание на своём окружении.

— Так это и есть Арсенал Талоса? Прежде я никогда не бывал в проклятых местах, — заметил он.

В разгар процветания Аристократии смысл этих слов часто становился предметом споров среди людей, но лишь в последние годы стал ясен весь масштаб ужаса. Даже те, кто накладывал проклятия, боялись проклятых ими вещей.

Например, вид планктона, именуемый «красное облако», живший над атмосферой, в один зимний день вдруг обрушился всем своим телом, охватывающим двадцать тысяч квадратных миль, и поглотил всё живое под собой. Единственное, что спасло Аристократов и людей от ужасной судьбы — это то, что из-за неторопливого темпа снижения существа они были в состоянии точно просчитать, когда и где оно приземлится, и эвакуировали все формы жизни, включая растения и животных. После пришлось ждать три дня, и когда огромное облако улетало, это было похоже на великолепный закат.

Существо спустилось в поисках пищи и исчезло с пустым желудком — как ему удалось просуществовать в течение двух следующих десятилетий, даже хвалёная наука Аристократов не смогла разгадать.

Другим примером был «Специальный лабиринт Аристократов», который, как говорили, существовал где-то в восточной части Столицы. Для любого человека, вошедшего туда, создавалось множество проходов. Но когда представитель Аристократической расы ступал в него, всё превращалось в лабиринт, из которого они никогда не смогли бы выбраться. Почему в ловушку попадали только Аристократы? Причина была неясна.

— Мне холодно, — забурчала Миска, обхватив себя за плечи.

Ди и барон почувствовали то же самое. С тех пор как они ступили внутрь цитадели, их окутала неземная аура.

— Как думаешь, что это? — спросил барон.

— Нет необходимости спрашивать, — сообщил ему Ди, его пристальный взгляд всё ещё блуждал слева от них.

Хотя здание, более массивное и причудливое, чем всё его окружающее, растворялось в темноте, зрение троицы с Аристократической кровью позволяло им видеть так же ясно, как средь бела дня.

— Нужно разведать обстановку, верно? — произнёс барон, сдвинувшись с места. Пройдя приблизительно десять шагов, он сказал: — Держись поближе к леди.

— Пожалуйста, возьми меня с собой, — простонала Миска, набравшись мужества. — Я не желаю оставаться в этом жутком месте с жалким дампиром.

— Это безопаснее, чем идти со мной.

— Нет, — ответила она почти скорбным тоном.

Ди явно это не нравилось, но он совершенно бесстрастно стоял в стороне.

— Что ж, хорошо. Тем не менее, если ты станешь обузой, его первоочерёдной задачей по-прежнему будет моя защита.

— Я понимаю, — ответила девушка, злобно взглянув на Ди.

Миска шла вслед за бароном, а Ди замыкал шествие, ступая навстречу их общей судьбе. Как телохранитель барона, он должен был остановить его. В обычных условиях он точно сделал бы это. Но не стал, потому как решил, что они действительно должны выяснить, что сделало атмосферу настолько пугающей. Воздух вокруг был совершенно неземной.

Группа остановилась в холле с роговидными выпуклостями, которые, казалось, появились благодаря пренебрежению пространственными связями. Не удивительно, что там их ждала ещё одна жидкая металлическая дверь. Ди собирался подойти к ней, но барон остановил его.

— На сей раз я хочу попробовать, — сказал Аристократ, выступив вперёд.

Как только он водрузил свою правую руку на ясную серебристую поверхность, она тут же утонула до запястья. Дверь начала медленно открываться.

— Ты поистине великолепен, барон. Замечательно, — произнесла Миска, даже её слова словно засияли. С ноткой сарказма она добавила: — Любой трюк, доступный полукровке, достаточно легко даётся и тебе, — и, вздохнув, прибавила: — Может быть, Священный Предок был одним из ваших…

— К сожалению, мы ни в малейшей степени не связаны. Священный Предок как Бог для меня, — ответил барон спокойным освежающим тоном. В его словах не было и следа тщеславия, а его последняя фраза была наполнена безграничным страхом и уважением.

— Следуйте за мной, — сказал Ди.

Так как подобное поведение было совершенно естественным для охраны, Миска придержала язык, оставаясь при этом раздосадованной.

В присущей ему манере молодой человек в чёрном шагнул в кромешную тьму, слившуюся с его неземной аурой. Казалось, что пары позади него даже не существовало.

II.

Трио окружало огромное пространство, или, скорее, пустота. Не было ничего. Ни одной вещи. Были видны лишь многочисленные выступы на стенах, полу и потолке, похожие на застарелые потоки лавы.

— Они были расплавлены, — сказала Миска, осмотрев ближайший выступ. — Всё расплавилось. И всё же всё выглядит абсолютно нормально снаружи. Что же произошло здесь?

Осмотрев окрестности, барон предположил:

— Сражение? Но если это так, то почему нет ни одного тела, да и есть странная упорядоченность в том, как именно всё расплавилось. Думаю, это было сделано намеренно.

— Он должен был быть разрушен, — сказал Ди, приняв участие в обсуждении.

Миска удивлённо посмотрела на него. Ей показалось, что этот прекрасный молодой человек принимал участие в упомянутом разрушении.

Знал он или нет, о чём думала Аристократка, но Ди продолжил:

— Они не хотели, чтобы оборудование на этой фабрике когда-либо использовалось снова.

Настолько далеко зашёл их замысел.

— Другими словами: они не хотели, чтобы существовало некое оружие, созданное ими здесь. И что же это было? — этот вопрос барона был скорее риторическим.

Это был арсенал знати, именно так он упоминался несколько раз. Это было не обычное место для хранения оружия; даже оборудование, окружавшее их, было создано здесь. Производством занимались андроиды, а Аристократы контролировали процесс.

Жестокие хозяева минувших дней были надменными чудовищами, не знавшими страха. Что же они должны были создать, что решили уничтожить всё оборудование, чтобы ничто подобное больше не увидело свет?

— По крайней мере, я так думаю, — пробормотал барон, отвечая на собственный вопрос. — Естественно, я не знаю точно, какое существо они создали, но разработка этого оружия заняла столетия. Каждая попытка в первых двух этапах развития провалилась, но на третьем этапе они, наконец, добились успеха. Но я слышал, что когда их миссия была выполнена, главный отдал приказ уничтожить все их труды и эту лабораторию, что и было сделано.

— Разрушитель создан для того, чтобы разрушать? — пробормотал Ди.

Там — в темноте чёрной, как пролитые чернила два Аристократа на мгновение остались в безмолвии.

Ди принял решительный вид. Во тьме, изобилующей смертью и разрушением, их целью была стена впереди.

— Вот именно, — кивнув, барон Балаж повернулся к Ди и спросил: — Что ты собираешься делать?

Будто забыв о двух спутниках, Охотник достиг стены и поместил руку на её поверхность. Словно в доказательство того, что чудо, благодаря которому ранее открылись крепостные ворота, всё ещё действует, его рука погрузилась в стену до локтя. Приблизительно через пять секунд он развернулся и направился обратно к барону и Миске.

— Быстро же ты, — сказал Аристократ в синем. — Ты собираешься оставить всё как есть?

— Я увидел, что Разрушитель не был уничтожен.

Дыхание Миски замедлилось.

— Он где-то за пределами нашей досягаемости. И он никогда не будет иметь влияния на внешний мир.

— Никогда? — кивнул Ди.

— Есть вещи, которые невозможно постичь, — уточнила Миска.

Двое мужчин посмотрели на этот прекрасный бледный цветок.

— Я ощутила эту жуткую ауру вскоре после того, как мы прошли через ворота. До этого момента это были всего лишь руины. Может, в этом и есть причина, по которой Разрушитель был активирован? — спросила Аристократка, обратив свой взгляд в сторону барона.

— Возможно. Кто-то по линии Священного Предка мог бы быть способен на такое, — барон поглядел в обе стороны, и добавил: — Не думаю, что здесь мы сможем спокойно отдохнуть. Пойдём.

Когда они выходили из здания, вдалеке послышался птичий крик.

— Дети ночи? — прищурившись, предположил барон. — Даже они не войдут в это логово Аристократов.

— О чём ты говоришь? — возразила Миска. — Дети ночи и все другие существа — наши создания. Лишь трепет не позволяет им подойти к нам.

— Трепет слишком легко перерастает в обычный страх. И когда это происходит, что остаётся, кроме ненависти?

— Может и так. Тебе этого недостаточно? Это честь для правителя — насладиться ненавистью подчинённого.

— Меня учили тому же. Мой отец.

— Должно быть, он — отличный отец! — ответила Миска. Она не знала, что барон отправился в это путешествие, чтобы убить его.

Вновь раздался птичий крик. Барон повернулся в сторону, откуда раздался голос Ди.

— О чём она поёт? — спросил Охотник.

— Дифирамбы во славу знати, — ответила Миска, её комментарий был адресован исключительно барону.

— А как ты думаешь? — спросил барон у своего прекрасного охранника.

— О славе и трепете, — ответил Ди, на что Миска ухмыльнулась. — О вымирании.

Миска собиралась высказать некоторое возражение на этот счёт, но была остановлена кивком барона и очередным криком птицы — словно она попрощалась с ними за секунду до того, как улететь. С лунным светом, ветром и темнотой, лишь время продолжало идти вперёд.

Ди вдруг понял, что он спит. Конечно, он устал. Однако то, что погрузило его в глубины сна, было чем-то, что отличалось от любой усталости, которую он когда-либо знал, физической или эмоциональной. Даже шестое чувство дампира бессознательно было поглощено тьмой.

Отстранившись от кареты, на которую он опирался, Охотник взглянул на барона. Вид как раз встающего с земли барона, заставил этот тяжёлый сон казаться ещё более странным.

— Ты слышал это? — спросил Ди, повернувшись к зданию фабрики.

Несмотря на то, что обычный человек не услышал бы вообще ничего, он был разбужен звуком, подобным шороху листьев на дереве, потревоженных ветром.

Не сговариваясь, барон посмотрел в том же направлении. Они оба заметили, что Миски не было нигде поблизости. Мужчины бросились вперёд, оставив лишь вихрь ветра за собой.

Дверь была открыта.

Ди проскользнул в неё первый. Его видящие в темноте глаза могли ясно различить круглое отверстие в стене, раскрытое как кричащий рот, которое он изучал ранее. Порывы исходящей от него неземной ауры больше не ощущались. Интерьер этой фабрики, в которой балом правило опустошение, всё ещё ужасал.

Нечто страшное таилось в этом месте.

— Там! — воскликнул барон, умчавшись вправо.

Заметив краем глаза лежащую на земле бледную красавицу, Ди подошёл к отверстию в стене и шагнул в него без малейших колебаний. Дыра достигала десяти футов в высоту и вела прямо в сердце тьмы. Что бы ни выпустила Миска, оно пришло оттуда. Вероятно, её заманили туда, а Ди и барона усыпили. То, что было запечатано здесь, ждало тысячи лет, чтобы сорвать планы заточивших его.

Словно желая бросить вызов этому огромному отрезку времени, Ди бросился вглубь тьмы.

Великолепного юношу, появившегося из фабрики, встретил барон. Миски нигде не было видно. Прошёл час с тех пор, как Ди скрылся в глубокой дыре.

— Миска в своём гробу, — сказал барон. Он знал, что его охранник никогда не поинтересуется здоровьем Аристократки, которая не имеет к нему никакого отношения.

— Как она? — спросил Ди, с лёгкостью нарушив все ожидания барона.

— Она ужасно слаба. Её биоритмы упали до экстремального уровня. Вся надежда на «СВ».

«СВ» или Система Возрождения, была обязательным элементом оборудования, установленного в гробах знати. Аристократы гордились тем, что они нестареющие и бессмертные, но топоры и деревянные колья, используемые людьми, доказали, что они уязвимы. Как ни старались Аристократы, противостоять этому они не могли, и спали в склепах и гробах, обеспечивающих «сну крови» полную безопасность. Места отдыха могли быть обеспечены включёнными ДНК-замками, многослойными психологическими системами обороны или, возможно, лучшими из всех дверьми, состоящими из тысяч или даже десятков тысяч слоёв ультраплотных сплавов. Даже если человеческой изобретательности удавалось обойти всё это, проход, приводящий к месту отдыха, мог быть ложным или бесконечным, он мог сопроводить злоумышленника в специальную зону, где его будут ждать жестокие механические солдаты или автоматизированные животные, которым не могло противостоять никакое живое существо.

Если бы кусочек грубой древесины проникал в сердце или была отрублена голова, то кому-то со сверхчеловеческой стойкостью Аристократа могло быть подвластно вытащить кол или заменить отрезанную голову. В таком случае, прежде чем последние тлеющие угольки жизненной силы вампира угасли бы, они могли вернуться в гроб, где продукт их интеллекта и дальновидности — СВ — сделает всё возможное, чтобы спасти их от гибели. ДНК тьмы была бы реконструирована и восстановлена, и хотя это могло занять неделю или целый год, пока истинная нерушимость их бессмертного вида не будет восстановлена, вновь открытая крышка гроба обнажала внушающее страх существо, якобы уничтоженное человечеством, которое успешно возродилось.

В то время как причина потери сил Миски была неизвестна, что-либо простое могло быть излечено за ночь.

— Мы должны избавиться от неё, — Ди высказал своё страшное предложение твёрдым тоном.

— Почему? Что ты увидел в конце дыры?

— Запечатанное святилище.

В этом месте были скрыты сокровища и изобретения, которые не должны были увидеть свет. Создание каждого из них требовало разрешения Палаты Пэров знати.

— Оно было погребено в горе на глубине мили с четвертью.

III.

Перед Ди предстало пространство, простирающееся на несколько миль во всех трёх измерениях. В святилище была лишь кровать шести футов шириной и пятнадцати футов длиной, стоявшая в его центре, и причудливые объекты, расставленные вокруг.

— Что ты нашёл? — спросил барон.

— Библиотека с книгами Мёбиуса, кровавый фонтан и многоуровневое поле боя. Эти три вещи занимают большую часть святилища.

— Итак, независимо от того, кто жил там, у него были книги для чтения, он мог утолить свою вечную жажду крови и оттачивать боевые навыки в бесконечных сражениях, а? Это, кажется, лучший из возможных способов держать всё под контролем. И всё же тот, кто был заперт внутри, всё ещё хотел выбраться.

Ди, должно быть, думал о том же.

Книги Мёбиуса были бесконечны — каждый раз возвращая читателя на первую страницу, книга полностью меняла своё содержание, не давая читателю соскучиться. Благодаря этому интеллектуальное любопытство позволяло читать вечно. Однако при печати подобных книг всегда оставался один шанс из тысячи, что что-то пойдёт не так. Целый стеллаж таких книг, который видел Ди, охраняли от таких случаев, которых так боялась Аристократия.

Кровавый фонтан использовался для удовлетворения жажды, и часть громадной машины всё ещё продолжала работать и производить бесконечный запас крови из ограниченного запаса материалов. И, конечно, существовали другие устройства для поддержания части оборудования, и машины для обеспечения поддержки функционирования устройств.

Тем не менее все книги, которые видел Ди, были прочитаны и брошены, и якобы бездонное количество крови иссякло. В этом случае Разрушителю было некуда направить собственное любопытство, но оставалось последнее развлечение в этой цитадели — многоуровневое поле сражений.

Несмотря на то что Аристократия не овладела тайнами времени, они полностью освоили вопросы пространства и использовали эти знания во многих областях. Они могли транспортировать материалы с помощью телепортации, или даже засунуть целые озёра или долины в крошечный ящик.

Это знание также породило игровую технологию, которая могла смоделировать безграничное количество врагов. Войска и вооружение были подготовлены в пространстве, и тысячи или даже десятки таких областей могли быть уложены друг на друга — до тех пор, пока даже самые увлечённые воины не удовлетворятся. В ином случае они могли бы сражаться вечно. И было вполне естественно, что такое устройство оставят в месте упокоения абсолютного Разрушителя, которого опасались даже Аристократы.

— Ты же не хочешь сказать, что поле боя работало со сбоями, а? — вопрос барона был совершенно естественным.

— Нет, — ответил Ди. — Всё в нём было уничтожено.

— Этого не может быть, — слова барона несли безграничный трепет и убийственный умысел.

Говорили, что чем сильнее попадался противник, тем большей жестокостью и желанием сражаться загорался вампир. Эта черта доминировала над цивилизацией Аристократии.

— Там осталось только одно.

Ди сделал эту ремарку, чтобы разжечь любопытство барона, а не для того, чтобы подавить его дух.

— О, и что это было?

Вытащив что-то из внутренней части пальто, Ди поднёс это к бледному лицу.

Кристаллический предмет бледно-фиолетового цвета был около восьми дюймов в длину, а внутри него находилась металлическая сфера.

— Это коммуникационный кристалл, которому около пяти тысяч лет. Ты просматривал его?

— Нет, часть его системы расшифровки была повреждена. Похоже, ремонт может занять некоторое время.

— На поле боя должны быть десятки тысяч уровней. Как ты умудрился найти его?

— Он хранился в подполе. И на нём был маячок.

— Разрушитель не заметил его? Даже среди Аристократов совсем немногие могли раскрыть такую вещь. Ди — кто ты такой?

— Он, должно быть, голоден, — сказал Ди. — Жаждет крови и разрушения. Коридор, по которому я шёл, в длину чуть больше мили. Он был выложен полимерным тротуарным материалом. И Разрушитель провёл пять тысяч лет, бродя по нему.

— Но потом он успокоился. Наверное, всё изменилось, когда мы приехали. Почему он пробудился, Ди?

— Миска знает ответ.

— Возможно, Разрушитель был потревожен аурой другого человека его вида. Ди, это ты? — Охотник ничего не ответил барону. — Это, вероятно, было чудовищно невежливо с моей стороны.

— В следующий раз не высказывай подобных предположений, пока не будешь в них уверен, — посоветовал Ди, переводя свой пристальный взгляд на выход из крепости. — Не похоже, что он покинул здание. Он всё ещё здесь.

— Сзади есть другие сооружения.

— Оставайся здесь, — сказал Ди, обернувшись.

Именно тогда за массивными воротами раздался скрежет деревянных колёс. Звук, который могли услышать только Ди и барон, остановился за стеной крепости, и вскоре они услышали эхом прокатившийся стук в дверь.

— Это дилижанс, — сказал барон.

Вероятно, это был экипаж, которого ждали дети. Во Фронтире опоздать на полдня считалось нормальным делом. Неистовый стук звучал как призыв о помощи, и причина этого вскоре стала очевидна. Приближался стук копыт. Пара услышала топот, который не смог бы услышать никто другой. Приближалось огромное количество лошадей и всадников.

— Интересно, и если это бандиты? Что мы должны делать? — спросил барон.

— Ты главный. Делай, как пожелаешь.

— Ну, и там ад… и здесь, — пробормотал барон, мчась в сторону огромных ворот.

Добравшись до них, он не стал дожидаться Ди и потянулся к системе управления, отвечающей за открытие дверей. Несмотря на то что средства управления снаружи пришли в негодность, те что внутри — работали.

Как только ворота открылись достаточно широко, экипаж, запряжённый четвёркой лошадей, с дикой скоростью ворвался в крепость.

Рука барона снова коснулась пульта управления. И в ту же минуту женский крик взмыл к мрачным небесам. Ди и барон были не единственными, на кого он повлиял — тянувшие экипаж лошади с налитыми кровью глазами также застыли на месте. Кричала Миска, но она была внутри. В самом безопасном из всех мест — в её гробу, погружённом в её карету. Что могло так напугать её? Ди уже знал.

Вскоре увидел и барон.

Зубчатая стена, идущая от главных ворот, сворачивала направо, к краю палисадника, и именно оттуда внезапно вынырнул высокий силуэт. Гигантский человек был десяти футов ростом — как и кровать — но даже в шлеме и броне, поножах и латных рукавицах он выглядел слишком худощавым. Судя по тому, как его броня отражала скудный лунный свет, она была сделана не из металла, а из синтетической кожи, и только пятнадцатифутовое метательное копьё в правой руке мужчины отливало сталью. Длинный меч свисал с его правого бедра.

Земля содрогнулась.

Он приоткрыл закрытые до этого веки. Его нос и губы были безжизненным дополнением к его грубому, явно претерпевшему изменения лицу. Тёплый красный свет пролился из его глаз, когда он заметил группу бледных полупрозрачных всадников, мчащихся через ворота.

Армия всадников — самых злобных и страшных из всех демонических созданий и тварей, населявших Фронтир — призрачных рыцарей выглядела весьма разнообразно: некоторые имели человеческий облик, другие же представляли собой лишь белые кости, одетые в рваную одежду. Были существа с двумя головами или покрытые глазами или с десятками извивающихся рук и ног — и все они источали белое свечение и были полупрозрачными, точно так же, как и их лошади. Их было достаточно легко заметить с большого расстояния, отчего казалось, что потенциальная цель будет в состоянии сбежать, прежде чем станет их жертвой, но это было не так, и вскоре стало ясно почему.

Лошади встали на дыбы. Гигант пришёл в движение. Не только кареты, но и животные, и даже рыцари попятились назад. Раздался крик всадника, упавшего на землю.

— П-помогите мне! — пробормотал он, разворачиваясь. Мужчина не имел ни малейшего представления о том, к кому должен обращаться за помощью.

Вспыхнула синяя молния.

Серебристая вспышка пересекла её.

Лезвие Ди двигалось с дьявольским мастерством, но синий свет прошёл сквозь клинок и попал прямо в правый глаз мужчины, пройдя через его защитные очки и пронзив мозг.

Странный звук поднялся в небеса. Гигант взвыл. И Миска закричала в унисон с ним.

Очевидно, призраки решили, что он был для них самой большой угрозой.

Воспользовавшись этой заминкой, Ди открыл дверь кареты и забрал оттуда брата и сестру. Однако разве лезвие нападавшего призрака не прошло сквозь меч Охотника так, словно его клинок был не более чем миражом? Был ли Ди в состоянии возвратиться с детьми, если он не мог парировать эти нападения? Путь ему преградила пара всадников. Ещё двое пошли за бароном, остальные бросились на гиганта. Удерживая обоих детей левой рукой, Ди прыгнул вперёд.

Синие стрелы ударили по корпусу кареты и срикошетили.

Выгнув тело так, словно ныряет вниз головой, Ди отсёк передние ноги обеих лошадей. Его клинок вспорол воздух. В момент, когда Ди должен был врезаться в землю, он выставил левый локоть и использовать его, чтобы резко развернуться и отпрыгнуть назад. Синяя стрела попала в то место, где он был секундой ранее, и отскочила.

Глаза Ди засветились тёмно-красным огнём. Словно они разгадали какую-то тайну.

— Ди! — раздался голос барона. — Твои атаки — ты же видишь, что они бесполезны!

Вверху вспыхнул синий свет.

Лезвие Ди не двигалось. Жилы, поднимающиеся от шеи Охотника к середине лба, легко отступили.

Наверное, нападения призраков можно было назвать исключительно психологическими. В разгар битвы нужно было либо уклоняться от ударов, либо парировать их. Если бы атаки врагов были недостаточно сильны, они бы их отразили: это обычный здравый смысл, банальная физика — и тот, кто блокировал удары, конечно, так бы и подумал. Или, думая об этом, он подсознательно в это верил.

Атаки призраков меняли суть этой веры. Стрелы, которые должны были быть отражены ударами лезвий, пронзали доспехи и железные пластины. И пока кто-то придерживался мнения, что раня противника, он может его уничтожить — это давало абсолютную гарантию, что враг не будет ранен вовсе. Но если бы можно было посмотреть сквозь всё это — одержать победу оказалось бы достаточно просто. Другими словами: нападение без мысли о том, что ты их ранишь, и отражение ударов без мысли о том, что ты их отобьёшь — это всё, что было нужно. Но чтобы сделать такое, необходимо было изменить крепко засевший в подсознании общепринятый порядок вещей. Только уверенность, граничащая с заботой — вера в могущество, не имеющее равных: вот что могло обернуть эту слабость в силу и вернуть всё на круги своя.

Если бы кто-либо, кроме Ди, услышал крик барона, то они, вероятно, немедленно встретились бы со смертью, не оказав сопротивления.

Охотник подпрыгнул и его меч вступил в бой.

Голова призрака была легко отрублена от туловища, и вместе с лошадью он распался на тысячи светящихся пятен, вскоре исчезнувших из поля зрения.

В этот момент в крепости происходило совершенно другое сражение. Синие стрелы призраков, окруживших гиганта, сделали его похожим на дикобраза. Гигант выл, но его крик сопровождался взмахами длинного копья, которым он отгонял всадников. Даже если копьё задевало их, ни всадники, ни лошади не падали, лишь дрожь проходила по бледным фигурам со светящимися стрелами.

— Они выбьют из него чертей, — пробормотал Ди.

— Не думаю, — возразил барон.

Мгновение спустя пространство вокруг них озарилось багровым светом, льющимся из глаз гиганта.

Призраки тоже были окрашены в кроваво-красный. Их бледное свечение, казалось, стало ещё сильнее, но лишь на мгновение. А затем они растворились — как тонкий туман перед лицом могучего шторма. Гигант взорвал их мощным «смертельным светом», который врезался в исполинские перед ним, почти мгновенно согнув пятьдесят тысяч тонн металла.

После использования этого приёма, психическое состояние гиганта было, вероятно, полностью расфокусировано. На его пути всё ещё оставалось трое всадников.

Багровому свету бросило вызов синеватое свечение — три всадника. Красные глаза, быстро повернувшиеся к ним, потеряли свой цвет. Возможно, это был просто вопрос скорости, но неземной пристальный взгляд тройки был быстрее, чем смертельный свет гиганта. Он пошатнулся. Когда в него полетели синие стрелы, гигант начал отступать.

Призрачный всадник вытянул одну руку, представляющую собой голую кость, и жестом подозвал своего противника.

Исполин остановился на мгновение. Удивительно, но он пошёл прямо на призраков. Их смертоносные стрелы, сияющие голубым светом, обрушили на него свою смертоносную мощь. Наконец, гигант рухнул на колени, его движения были столь же нелепы, как у чучела животного.

Всадники развернули лошадей — возможно, отвратительные призраки были удивлены. Для того чтобы защититься от парализующего воздействия их гипнотического взгляда, люди использовали тёмные очки в помещениях, где они могли появиться. Вместо этого у Аристократа, тихо вставшего перед ними как глубокое синее море, были плотно закрыты глаза.

В связи с изменившимся положением вещей, запускать синие стрелы смерти было немного поздно.

Группа, светящаяся белым, отступала всё дальше и дальше, максимально используя свою свободу. Затем между ними пронеслась вспышка, обезглавив всех троих.

— Хорошо, что ты разгадал их слабость, — сказал барону Ди, опустив брата и сестру на землю. Теперь детские лица отражали скорее радость, чем страх. Ведь они снова могли видеть Ди.

— Однажды я уже сражался с ними, давным-давно, — ответил барон, увидев детей. Их маленькие глотки вздрогнули, когда они непроизвольно сглотнули. Ни один человек никогда не ошибся бы, увидев Аристократа. — Но ты, должно быть, тоже понял это. У них не было ни единого шанса одержать верх над человеком, которого весь Фронтир знает как Ди. Теперь о нём, — сказал барон, пристально взглянув на тело упавшего гиганта. Синие стрелы исчезли.

— Ждите здесь, — сказал Ди мальчику и девочке, и последовал за бароном.

Гигант был повержен призраком.

— Это тот, кто был заперт в святилище? — несколько недовольно спросил барон.

— Да, хотя в это трудно поверить. Когда он появился, я испытала то же самое, что на фабрике и в святилище.

Барон многое осознал. Неужели Разрушитель, которого так сильно боялись его создатели, завершил свой путь здесь и сейчас? Действительно ли это было концом «Арсенала», который проложил туннель на милю с четвертью, желая снова ходить по земле? Вера в это была подобна мечтам о рассветных лучах.

— Думаешь, это Миска освободила его?

— Скорее всего, — ответил Ди. — И он ещё может выжить.

— Тогда, полагаю, мы должны будем осмотреть её, верно? — спросил барон, приближаясь к белой карете.

Безоблачная погода великодушно распространилась практически по всему голубому небосводу, но тем, кто долго смотрел вверх, начинало казаться, что небо нависает прямо над ними. Именно по этой причине брат и сестра, сидевшие на месте возницы, быстро обратили свои взоры вперёд. На долю секунды их пустые взгляды задержались на прекрасном молодом человеке в чёрном, который ехал верхом на своём коне-киборге справа от них.

Наступил полдень следующего дня. В дюжине миль впереди широкую центральную дорогу пересекала магистраль, ведущая к Столице. И именно там Ди и дети условились распрощаться.

— Скажите, мистер, — обратилась девочка к Ди. Охотник немного повернулся в её сторону, и она тихо продолжила: — Те двое — они ведь Аристократы, верно? Какого дьявола вы их охраняете?

Неудивительно, что тон её был расстроенным и несколько обвинительным. Для любого ребёнка, воспитанного во Фронтире, Аристократы были не более чем безумными демонами крови.

— Хорошо платят, — ответил Ди.

Его ответ мог разбить мечты любого ребёнка, но девочка, казалось, совсем не испытала неприязни. С тех пор как она себя помнила, она прекрасно осознавала, что люди сделают всё что угодно, чтобы выжить. А ещё она уловила толику юмора в ответе Ди. Очевидно, с детьми он вёл себя немного иначе, нежели обычно.

— Вы хотите сказать, что сделаете что угодно за деньги? — с восхищением спросила она, и проблеск эмоций заиграл на губах Ди.

— Верно.

— В таком случае не могли бы вы сопроводить нас до Столицы?

— Я направляюсь в другую сторону.

— Мы будем ждать вас в гостинице на шоссе. Мы будем ждать вас там вечно, если потребуется, не так ли?

— Вот именно! — добавил мальчик, восторженно кивая. — В любом случае у сестры и у меня есть наша постановка. Мы можем заработать немного денег там, пока ждём вас.

— Так что у вас достаточно времени, чтобы выполнить свою работу.

— Возможно, я смогу, — ответил Ди. Хотя какие эмоции он испытал в глубине души, сказав это, осталось тайной.

— Знаешь что, сестрёнка? Я не ненавижу того парня в синем.

— Не смей называть Аристократа «парнем»!

— Но он был добр к нам, верно? Он позволил нам поехать в его карете. При обычных обстоятельствах, он просто выпил бы всю нашу кровь!

— Ну, он этого не сделал, потому что он рядом, — сказала девочка, и её пухлые щёки надулись больше обычного, когда она влюблённо посмотрела на Ди. — Возможно, ты и прав… Тогда что насчёт женщины? — огрызнулась девочка.

— О, она меня совершенно не интересует.

Разумеется, речь шла о Миске.

Независимо от того, какой вывод Ди сделал из дискуссии парочки, его лицо, как и всегда, было лишено любого намёка на эмоции.

После того как гигант был убит, барон и Ди отправились проверить Миску. Они подозревали, что один из множества овладевающих духов, часто встречающихся во Фронтире, вполне мог завладеть телом Аристократки. В конце концов, в сравнении со своей предполагаемой мощью — гигант оказался невероятно хрупок. И теперь их мучил вопрос: могло ли случиться так, что гигант был лишь сосудом, и что истинная форма — дух — перешёл в Миску, когда она открыла стену и освободила его? Её загадочная слабость, безумный крик, раздавшийся в момент появления гиганта — всё это могло быть ключом к разгадке. Вероятно, единственная причина, по которой она осталась невредимой, состояла в том, что нечто подобное имело место.

Миска ещё не полностью восстановилась, но они достали её из гроба и провели тесты как на её физическое, так и на психическое состояние, используя весьма чувствительное оборудование из кареты барона. Однако тесты не выявили ничего необычного. И дело было не в испытательном оборудовании — оно работало без сбоев.

— Кажется, она в порядке, — резюмировал барон.

— Ты так думаешь? — поинтересовался Ди.

— Не то чтобы я был уверен. Это оборудование может измерять уровень нормальной психики с точностью до квадриллионного уровня. Возможно, то, что мы ищем, ниже этого уровня.

Ди откинулся на колесо экипажа, глядя на Миску — испытания проводились снаружи.

— Что скажешь, стоит её ликвидировать?

— Время от времени у меня появляется ощущение, что мне не стоило тебя нанимать. Это человеческая кровь так жестока?

— Жестокость присуща не только человеческому виду.

— Аристократы могут иметь разногласия между собой, но узы дружбы и уважения, как правило, сохраняются. Я твёрдо верю в это. Твоя Аристократическая кровь не позволила бы тебе сказать нечто столь бездушное относительно этой юной леди.

— Может статься, что человеческая кровь более добра.

— Это нелепо. Я горжусь тем, что являюсь чем-то вроде ученика рода людского. Я полностью сведущ как в их добродетели, так и в пороках. И тебе будет непросто пошатнуть мою веру в то, что их вид уступает нашему.

— Это реальный факт, а не вера. Если бы ты был более внимательным учеником, то пришёл бы к другому выводу.

Аристократ в синем и Охотник в чёрном — впервые что-то опасное пролегло между ними.

— Хватит уже, — прервала Миска, и её страдальческий голос рассеял возникшее напряжение. — Не говорите о человеческом виде при мне… Как бы там ни было… Теперь вы удовлетворены?

Барон кивнул.

— В таком случае не мог бы ты быть так добр… и избавиться от этих грязных свиней? — дрожащий палец Миски указал на брата и сестру.

— Я не могу этого сделать.

— Почему же? — спросила Миска, глаза на её измученном лице превратились в озёра ненависти.

— Люди они или нет, мы не можем бросить этих детей на произвол судьбы. Мы высадим их завтра в каком-нибудь подходящем месте.

— Ты не должен… хотя ты поклялся не трогать их… они не могут пойти с нами… Если бы я была на твоём месте… я бросила бы их прямо здесь.

— Пожалуйста, верни её в гроб, — велел барон Ди.

Когда руки в чёрных перчатках подняли её, всё тело Миски задрожало от негодования, но, несмотря на это, она потеряла сознание прежде, чем Ди понёс её до белой кареты.

Когда Охотник возвратился, барон стоял рядом с детьми. Обернувшись и заметив Охотника, он нахмурил изысканный лоб.

От пальто Ди поднимался чёрный дым.

— Оборонительные системы? — спросил он.

Ди кивнул.

Оборонительные механизмы, встроенные в гроб Миски, не опознали в Ди Аристократа. Всё его тело было пронизано лазерными лучами температурой в сто тысяч градусов.

— Прошу простить меня, что поставил тебя в такое положение. Я совсем забыл, что ты дампир, — извинился барон. Но, судя по всему, он предполагал, что такое может случиться.

— Не беспокойся об этом. Лишь половина из них достигла цели, — отрезал Ди, и его слова погрузили барона в безмолвие.

К счастью, начало светать, и барон вернулся в свою карету.

— Мы выдвигаемся на рассвете. Сложите ваш багаж в эту карету, — сказал Ди детям.

— Конечно, — ответил мальчишка, взглянув на Аристократа в синем, а затем взял свои вещи. Его взгляд не выражал беспокойства.

— О чём вы говорили с Аристократом? — поинтересовался Ди, проезжая мимо кареты.

— Ни о чём важном, — ответил мальчик.

Торопливо тряхнув головой из стороны в сторону, девочка сказала:

— Это ложь. Он спросил нас, где мы родились, и куда направляемся.

— Как я и сказал, ничего важного, — твёрдо возразил мальчик, немного стушевавшись из-за повернувшихся в его сторону лиц: величественного и пухленького.

— Он спросил, нравятся ли нам Аристократы.

Ребёнку, должно быть, этот вопрос показался очень важным.

— Понятно. И что вы ответили?

— Я сказала ему, что ненавижу их, — раздражённо ответила девочка. Она была влюблена в Ди.

— Я не ответил, — довольно смущённо добавил мальчик.

— Почему ты не сказал, что ненавидишь их?! — воскликнула его сестра.

— Ну, он хороший парень, и у него такие добрые глаза.

— Добрые глаза, а? — спросил Ди.

— Верно. И отчасти грустные тоже. Как ваши, мистер.

Под синим небом продолжали движение два великолепных молодых человека — один в гробу, а второй верхом на лошади. Оба с печальным взглядом. Но, возможно, реальный вопрос состоял в том, были ли глаза Ди добрыми.

— Посмотри, что ты наделал — ты заявил, что он такой же, как и Аристократ, и теперь он замолчал.

— Эй, больно!

Девочка украдкой схватила брата за бедро и перевернула его, и мальчик молча вступил с ней в борьбу. В процессе своего немого боя, они неожиданно посмотрели вперёд.

— Вот это да, — ахнула девочка, пока её брат продолжал безумно трепать её за щеку. Но заметив, что Ди схватил вожжи и остановил карету, мальчик тоже застыл в изумлении.

— Если потребуется, воспользуйтесь этим, — сказал Ди, положив большую винтовку им на колени, прежде чем умчаться вперёд.

По обе стороны от дороги раскинулось плато из песчаника высотой более тридцати футов. В ста футах от них на дороге в оцепенении стояла девушка со светлыми волосами. Более того, на спине у неё сидела гигантская фиолетовая жаба, уродливая, как смертный грех. Заметив Ди, девушка сделала несколько неустойчивых шагов вперёд, а затем рухнула, словно бревно. Но в этот самый момент жаба оторвалась от неё и вскарабкалась на ближайшую скалу, исчезнув из виду в мгновение ока.

Быстро спешившись, Ди проверил пульс девушки. Её большие миндалевидные глаза приоткрылись. Её красивое, но бледное лицо казалось знакомым.

Это была та юная леди, ассистировавшая фокуснику, которую они видели, пока проезжали по дороге к болоту.

— Помогите… мне… — сказала девушка, едва выговаривая слова. Но при виде лица Ди её глаза немедля расширились. Даже больной на пороге смерти, несомненно, отреагировал бы так же.

— Что случилось? — спросил Ди. Он мог предположить, что состояние девушки было просто результатом шока и усталости.

— Та жаба… будет следовать за мной… вечно… Пожалуйста…

— Она уже сбежала.

Это лишь усилило выражение ужаса на лице девушки.

— Не верится… что она, наконец… отпустила меня…

Даже не спросив, может ли она стоять, Ди поставил девушку на ноги и подставил ей плечо. Посадив её в седло, он взял лошадь за поводья и вернулся к карете.

— В чём дело? — спросил барон.

Он произнёс эти слова так, что услышать его мог только Ди. Судя по всему, Аристократ услышал шум.

Объяснив ситуацию, Ди добавил:

— Она поедет с нами до следующей гостиницы. Я хотел бы поместить её в твой экипаж.

— Хорошо, — ответил барон.

Однако когда Ди попытался посадить девушку в карету, она начала плакать и кричать так, словно была не в своём уме. Одного взгляда на экипаж ей хватило, чтобы понять, что он принадлежал Аристократу.

— Остановитесь! Не оставляйте меня с Аристократом — я умолю! — она действительно сопротивлялась так, словно от этого зависела её жизнь.

— Ладно, тогда вы двое, — сказал Ди брату и сестре.

Девочка тут же озвучила своё недовольство этим решением, но её брат был полон любопытства:

— Конечно!

Сверкая глазами, мальчик спустился с сиденья водителя. Его сестра неохотно последовала за ним, так как брат не оставил ей выбора.

Положив истощённую девушку на сиденье водителя, Ди тронулся вперёд. Он предполагал, что жаба обнаружит своё присутствие, выпрыгнув в какой-то момент, но этого не случилось.

Достав из своих седельных сумок капсулу, Охотник предложил её обессиленной девушке. Видимо, уже окончательно утратив надежду на дополнительную помощь, она изумлённо взглянула на него, вяло взяла капсулу в руку, положила её в рот и прожевала. В числе девятисот компонентов капсулы были витамины, минералы и седативные средства, благодаря чему она в мгновение ока — а если точнее, менее чем за пять секунд — вернула девушке жизненные и силы и улучшила цвет лица. И хотя стоили такие капсулы весьма дорого, ни один путешественник, странствующий по Фронтиру, не смог бы обойтись без них.

Глубоко вздохнув, девушка выпрямилась.

— Спасибо, — сказала она, вежливо поклонившись.

— Лучше?

— Да.

— Тогда можешь сойти, как только мы доедем до ближайшей гостиницы.

Растерявшись, девушка не знала, что ответить. Тот факт, что прекрасный и мускулистый молодой человек не захотел позаботиться о женщине, как о самом себе, был как пощёчина.

— Кто… кто ты такой? — удалось спросить ей приблизительно через пять минут, но внутри у неё всё ещё бурлили отчаяние и гнев.

Ответа не последовало.

— Это карета Аристократа — значит, человек, охраняющий его, был бы… Но ты не похож на таких… Тебя, случайно, зовут не Ди?

— Откуда ты знаешь моё имя?

Поймав на себе пристальный взгляд Охотника, девушка залилась румянцем.

— Ходят слухи. Говорят, что во Фронтире есть один великолепный Охотник. Но почему Охотник на вампиров охраняет кареты Аристократов?

— Один из них нанял меня.

— Для защиты от людей?

— Можно и так сказать.

— Но разве это не полная противоположность тому, что ты обычно делаешь?

— Возможно.

— Ты неразговорчив, не так ли? — спросила девушка, не понимая, что он и так уже сказал больше обычного. Однако Ди проигнорировал её замечание. — Вчера я видела тебя недалеко от деревни Шемани. Не думаю, что ты помнишь меня. Я работала ассистенткой фокусника.

Слова девушки растворились в потоке солнечного света. В какой-то момент скалы расступились и дорогу впереди обрамили пологие зелёные поля. Трава волнами развевалась на ветру. Скрип колёс походил на бормотание песни.

Брат и сестра в синей карете тоже видели и слышали всё это. Дети несколько обеспокоенно смотрели на роскошный гроб, установленный в центре экипажа, ведь внутри него лежал Аристократ. Всё это было очевидно, но прошлой ночью вампир произвёл на детей впечатление изящества и доброты, и потому чувство несоответствия было сильнее страха. К тому же за ним следил Ди. Но всё же место отдыха Аристократа было прямо перед ними, и первобытный, почти инстинктивный страх, привитый детям с рождения, в конце концов, проявил себя.

— Жуть, сестрёнка, — простонал мальчик.

— Сейчас самый разгар дня, и нет ни единого шанса, что он выйдет, — заверила его девочка. — Но это всё произошло из-за того, что ты назвал его отличным парнем.

— Это никак не связано. Просто от вида этого гроба у меня мурашки по коже.

— Не волнуйся. Ты здесь со мной, а ещё снаружи тот парень.

— Да, но всё же, — возразил мальчик.

— Откуда вы оба родом? — спросил мрачный голос, эхом отозвавшийся в головах брата и сестры.

— А какое это для вас имеет значение? — огрызнулась девочка. — Попытаетесь выкинуть что-нибудь, и мы расскажем об этом тому парню снаружи.

— Мне бы этого не хотелось, — голос в их головах был сдобрен иронией. — Я не совсем уверен, что смогу с ним справиться в случае чего.

— У вас всегда есть шанс продолжить эту битву в аду! — сказала девушка, возмущённо раздув щёки.

Ткнув её локтем, мальчишка сказал:

— Не будь столь груба.

Видимо, мальчик был менее импульсивным. Обычно женщины были более предрасположены к такому поведению, но отправившись в путь в столь раннем возрасте и имея столь выраженную индивидуальность, он развил своё мироощущение до определённой степени из исключительной необходимости. Однако учитывая великолепную акробатику, которую мальчик продемонстрировал на пароме в болоте, он, несомненно, мог быть столь же дерзок, как и его сестра, когда ситуация требовала того.

— Я только сказала…

Оригинальный подарокopt.sweet-line.ruсайтинстаграмПерейтиЯндекс.Директ

Хью крепко схватил сестру за руку — глаза девочки чуть не вылетели из орбит, а он ответил:

— Город в западной части Фронтира под названием Лидделл. Когда-нибудь слышали о нём?

— Трудно сказать. Что это за место?

— У вас полно вопросов, не так ли, мистер? Это просто небольшой городок в глуши. Это самое безопасное место поблизости, но, с другой стороны, там также очень тихо и скучно. Красивые равнины и водопад на краю города.

— Почему вы ушли?

— Потому что наши отец и мать умерли, — мальчик ответил таким тоном, словно это само собой разумелось.

— Если вы не возражаете, я спрошу: как же они скончались?

— Они были на болоте, ловили клыкастых креветок, когда на них напал змеедракон. Люди в городе рассказали нам, что произошло. Один из деревенских воротил взял нас к себе, но обращался с нами, как с рабами. Поэтому мы сбежали оттуда Позже нас подобрал бродячий цирк, путешествующий по Фронтиру. За три года мы научились акробатическим трюкам и владеем ими в совершенстве.

— Это большое достижение.

— Вы даже не видели наше выступление, поэтому не торопитесь с комплиментами, — сказал мальчик, махнув рукой в сторону гроба, словно взрослый мужчина.

Одно лишь его лицо осталось соответствующим возрасту — с по-детски милой гримасой. Он казался бесстрашным, но на самом деле просто научился ободрять сам себя, чтобы побороть свои страхи.

— Но довольно о нас. Вы Аристократ, не так ли, мистер? Почему же тогда вы позволили нам путешествовать в вашей карете, при этом ничего с нами не сделав?

— Он найдёт время — просто выжидает, — заверила его сестра.

— Если бы он собирался, то давно бы сделал.

— Он не может ничего сделать, пока тот жестокий и красивый парень здесь.

— Может быть, ты и права.

Девочка не ожидала, что её язвительные комментарии будут услышаны не только братом, и потому зажала пухлой ручкой рот.

— Куда вы направляетесь, мистер? — незамедлительно поинтересовался мальчик.

— Деревня Краухаузен.

— Это довольно далеко. Знаете кого-то там, не так ли?

— Там мой отец.

— Ваш отец? Повезло же! Держу пари, что вы доберётесь туда. Уверен, всё будет хорошо!

— Прекрати, — воскликнула его сестра, и на сей раз настала его очередь получить тычок локтем.

— За что?! — спросил мальчик, угрюмо поджав губы.

Наблюдая, как лицо его сестры покраснело, словно заходящее солнце, он фыркнул и с отвращением отвернулся.

— Вы мне нравитесь, мистер, но меня немного волнует та женщина в белом, — выпалил мальчишка.

— Почему же?

— Ну, она довольно груба для женщины, и напрочь лишена обаяния. Если бы все женщины походили на неё, то в мире совсем не осталось бы кротости.

— Ну, нам это чуждо.

— И есть нечто забавное в том, как она смотрит на людей. Глаза, как у сумасшедшего.

— Ты так думаешь?

— Ага. Я не знаю, может быть, она ваша девушка или что-то в этом роде, но от такой нужно бежать, как можно скорее. Хотя, раз уж на то пошло, я довольно строг в суждении женщин.

— Я буду иметь это в виду.

— Не берите в голову, — выпятив грудь, сказал мальчишка. Он сиял.

Удар пришёлся прямо по его щеке. Акробатический гений не смог уклониться от него — вероятно, потому что отвлёкся, а также потому, что удар был нанесён таким же гением.

— Что, по-твоему, ты делаешь?!

Его сердитый взгляд упёрся в пухлое личико, раздувающееся от ещё более сильного гнева.

— Какого чёрта ты делаешь, подлизываясь к Аристократу?!

— Ни к кому я не подлизываюсь!

— Ты подлизывался!

— Нет, — протестовал мальчик, и его тело задрожало, когда он попытался нанести ответный удар своей сестре.

— Нет никаких причин, по которым вам могли бы нравиться Аристократы, но почему ты нас так сильно ненавидишь? — спросил голос от гроба.

Тело девочки задрожало, словно в помешательстве.

— О, я ненавижу вас. Я ненавижу вас всех! Вы, ваш вид… — девочка запнулась. Было не похоже, что она рыдала, но каждый раз, когда её плечи вздрагивали, она издавала слабый стон. — Мои отец и мать…

— Что?! — вскрикнул мальчик, посмотрев на свою сестру не просто с удивлением, но с выражением полного недоверия. — Это ложь!

— Нет, это правда. Это правда, говорю я тебе!

— Этого не может быть. Они сказали, что мама и папа были убиты змеедраконом.

— Это — просто история, которую деревенские жители рассказали тебе, но всё было не так. Вот что произошло на самом деле: родители вернулись живыми — или, по крайней мере, делали вид, что всё ещё живы. Они оба жаловались, что их мучает холод, без движения сидя перед нагревателем. Просто смотрели на огонь, не говоря ни слова. Они даже не смотрели друг другу в глаза. Я никогда их такими не видела. Прежде, когда они находились в разных комнатах, они всегда переговаривались друг с другом и шумели. Мне было грустно, поэтому я подошла и попыталась заговорить с ними. Я сказала: «Мам, пап, что случилось?». И тогда…

Её брат изумлённо взглянул на неё.

— И тогда они сказали мне: «Убирайся. Не смотри на нас. Скорее уходи отсюда». Они сказали мне забрать тебя, Хью, и уходить. Меня мучил вопрос: что с ними не так? Я знала, что одурманивающая плесень может помутить рассудок, и я подумала, что именно это с ними и произошло. Тогда я обошла их и встала перед ними. Их лица были совершенно белыми. Даже рядом с включённым нагревателем их лица были холодны и бледны, как озеро Аида. Но была одна вещь, которая была красной — кроваво-красной. Их губы. У каждого из них губы были столь красны, словно вся кровь хлынула к ним. Я сразу же всё поняла. Не помню, что тогда сказала. Следующее, что я помню: мы уже не дома, а я держу тебя, всё ещё спящего, на руках. Шериф Джидари и куча добровольцев толпились вокруг нас и что-то обсуждали, но я не могла разобрать, о чём они говорят. Я смотрела, как уничтожают наш дом. Он всегда казался таким крошечным, и пламя, поглотившее его, было таким огромным. Позже шериф Джидари рассказал мне, что мать и отец подверглись нападению Аристократа на болоте. Кто-то всё это видел, и поэтому горожане пришли к нашему дому и сожгли его. Это был последний раз, когда я видела наших родителей.

Мальчик смотрел в окно. Кляксы теней скользили по его розовощёкому лицу. Это были тени деревьев, украшавших противоположную сторону дороги.

— Вы Аристократ, не так ли? Прячетесь в своём роскошном гробу, выходите каждую ночь, чтобы пить человеческую кровь. Если честно, я не хотела ехать в вашей карете. Даже сейчас мне кажется, что ничто не доставит мне такого удовольствия, как предать вас огню.

— Это было бы довольно неудобно, — заметил голос барона. — Я должен попросить вас воздержаться от затеи с огнём на некоторое время. До тех пор, пока я не закончу свои дела.

— Вы хотите сказать, что я могу сделать это после? Ха! Нет ни единого шанса, что это произойдёт, так что не надо меня дразнить.

— Если ты этого хочешь, то я не вижу никаких причин, по которым это не было бы осуществимо.

Мальчик обернулся и с удивлением посмотрел на гроб.

— Однако я дам тебе честный бой. Как тебе такое?

Кровь отлила от пухленького личика девочки. Она повернулась к своему младшему брату. Выражение его лица говорило о том, что этого делать не стоит.

— Прекрасно. Я наверняка одолею вас. Вам лучше носить железную пластину на сердце, если не хотите, чтобы я пронзила его насквозь.

— Разумный совет. Как насчёт тебя?

Мальчику потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Аристократ обращается к нему. Он всё ещё был ошарашен крайним безрассудством своей сестры.

— Я…

— Естественно, он тоже хочет этого. Друг без друга мы ничто. Так ведь? — спросила девочка, напряжённо взглянув на брата.

— Конечно, — кивнул мальчишка.

— Ты, кажется, весьма предан своей сестре, — в звучащем из гроба голосе читалась насмешка. — Отлично. Хотя наши пути вскоре разойдутся, как только моё дело будет улажено, я призову вас, независимо от того, где вы окажетесь — и вы покажете мне, на что способны.

— Обещаете?

— Клянусь именем Священного Прародителя и честью Аристократа — я сдержу своё слово.

Лицо девочки раскраснелось от боевого настроя, а когда её брат склонил голову набок с менее довольным выражением лица, карета вдруг начала замедляться. Открыв окно и выглянув наружу, мальчишка ахнул.

— Что там? — спросила его сестра, и по его примеру выглянула в окно. — О, нет! — воскликнула девочка, широко раскрыв глаза.

Далеко у горизонта показалась лиловая облакоподобная масса, направляющаяся в их сторону. Размеры облака поражали: оно было триста футов высотой и растянулось почти на милю. Массивные выпуклости сливались друг с другом и образовывали формы, торчавшие ещё выше. И эта масса под встревоженным синим небом, которое, казалось, готово было сбежать, отсекало любые мысли о величественности.

Тень кареты мерцала на земле, порождённая нитями молний, связавшими лиловое облако с землёй.

— Это электрическое облако! — красноречиво закричала девочка, распознав угрозу.

Говорили, что множество искусственных чудовищ, созданных Аристократами, были разбросаны по всему миру тысячами и миллионами, но из них всех лишь облачные существа могли покрыть область в несколько сотен квадратных миль, достигали почти трёх миль в высоту и входили в пятёрку самых опасных. Эти газообразные массы были пропитаны жизнью и сформированы из тринадцати различных субстанций: в то время как структура была разнообразна, содержимое, как правило, состояло из жуткого сочетания токсичных газов, а оболочка, чаще всего, обладала зарядом электрического тока в полмиллиона вольт, кислотным дождём и ветрами, приносящими смерть и разрушение.

В результате прохождения хотя бы одного такого облака, земля под ним становилась мёртвой — буквально не оставалось ни травинки. Единственным спасением для всего живого было то, что подобные существа имели очень недолгую продолжительность жизни. Облака исчезали в течение следующего дня или ночи после своего образования, как составная форма жизни. Но в течение двадцати четырёх часов после создания оно было воплощение смерти в бессмысленной ярости.

Для этого Аристократы поместили в газообразный мозг безграничную ненависть ко всему живому, за исключением своего вида, и не оставили иных мыслей, кроме тяги к разрушению. Что же касается их короткой жизни — облака и их жестокий нрав были лишь одной из тысяч забав знати и предназначались не более чем для кратковременного развлечения. Они были созданы лишь для того, чтобы издеваться над людьми, пытающимися избежать неминуемой смерти.

— Что будем делать, Ди? — спросил голос барона, прозвенев в ушах Охотника, скачущего верхом на лошади.

— У нас нет иного выбора, кроме как бежать.

— Думаешь, мы успеем?

— Трудно сказать.

— В таком случае, все должны ехать в каретах. Ты и девушка должны сесть в экипаж Миски. Я уже сообщил ей. И отпусти лошадей.

Ди решился мгновенно. За секунду он подхватил юную леди с места возницы и посадил её в белую карету, затем ударил лошадей по крупам. Уже заметно напуганные, лошади без оглядки умчались вниз по дороге.

Девушка с трудом сдержала возглас удивления: вдвое более просторный, чем казался снаружи, интерьер транспортного средства был заполнен белыми цветами. Эфемерные, почти прозрачные лепестки покачивались при каждом движении двух новых пассажиров.

Не успел Ди закрыть за собой дверь, как солнце исчезло. Жёлтое облако пыли поднялось от дороги, и все до последнего деревья склонились в одну сторону — преддверие бури, полное таинственности и тишины.

— Смерть снаружи, — констатировал голос из гроба. Голос Миски. — Аристократы или человеческая раса — как ты думаешь, Ди, кто заслуживает её больше?

Синяя тень, заполнившая интерьер кареты, послужила ответом Ди. Деревья, выстроившиеся вдоль дороги, были охвачены пламенем, мгновенно превратившим их в огненные шары.

— Мне страшно, — пискнула девушка.

— Адская чертовщина. Одна ошибка и мы будем стёрты с лица земли, — хмуро пробормотал другой голос, не принадлежавший ни одному из них, но никто, кроме Ди, его не услышал.

— Сестрёнка!

— Хью!

Кричали дети в синей карете, крепко вцепившись друг за друга.

Непроглядная тьма покрыла мир, и молодым брату и сестре она казалась бездонными глубинами самой смерти. В секунду молнии окружили кареты со всех сторон. Воздух тут же ионизировался от частых электрических разрядов, и каждый раз как они ударяли в землю, от жара она плавилась в стекло. Окутанные бледным свечением, лишённые лошадей экипажи казались какими-то причудливыми созданиями. Даже если бы появился монстр более страшный, чем это облако, у него не было бы ни единого шанса в схватке с кромсающими кареты смертельными когтями.

II.

После того как занавес смерти был сброшен, на истерзанной земле не осталось ничего. Дым поднимался от каждого устоявшего дерева. Тут и там расплавленная в стекло почва переливалась в солнечном свете. Две кареты остались на прежнем месте. Спустя десять минут после того, как чудовищное облако миновало их, дверь синей кареты отворилась, и дети осторожно спустились на землю.

Со страхом и любопытством в глазах, они принялись осматривать окружающее пространство, а потом хором воскликнули: «Мистер!» и «Вот вы где!» — прежде чем броситься к фигуре в чёрном пальто, купающейся в солнечном свете.

Подозрительно взглянув на молодую особу подле него, мальчишка сообщил:

— Я думал, что нам конец!

— Я тоже! — поддержала его сестра.

Крики обоих были полны искрящейся жизнестойкости.

— Я удивлён, что мы все в порядке. Всё вокруг нас сгорело дотла!

Выслушав замечания своего брата, девочка повернулась к каретам позади них и сказала:

— Они действительно невероятны…

Затем резко прикусила язык. Она решила, что это может быть воспринято как одобрение владельцев экипажей.

Непонятно, как Охотник в чёрном относился к смерти и разрухе, окружающей их, или к оживлённой детской болтовне рядом с ним, ведь он, кажется, принадлежал совершенно другому миру.

— Нас спасла сила Аристократов, — обронил Ди.

Вне зависимости от того, входило это в их планы или нет, две кареты, созданные Аристократами, сохранили жизнь двум людям, у которых всё ещё было будущее.

— Вы правы. Конечно, их наука впечатляет. Давным-давно несколько учёных приехали в деревню, где мы родились, и объяснили, что уничтожение цивилизации Аристократов — это пустая трата времени, пока мы можем использовать их достижения в своих целях. И я думаю, они были правы.

Но Мэй тут же опровергла мнение своего впечатлительного младшего брата.

— Избавь меня от ещё одного разговора об их величии. Проклятое облако, вызвавшее всю эту неразбериху, изначально было создано Аристократами, не так ли?

— Ну, это правда, но…

— И у них всё ещё должок перед нами за отца и мать!

— Я знаю. Просто…

— Просто — что?!

Видимо, испугавшись своей старшей сестры, оскалившей зубы, мальчик промолчал.

— Судя по всему, гостиница впереди тоже была уничтожена, — категорически заявил кто-то, вернув этими слова брата и сестру в реальность. Их взгляды остановились на молодой особе, которая до этого момента стояла молча.

— Кто вы, мисс? — спросил Хью.

— Рада знакомству. Меня зовут Таки. Я ассистентка фокусника.

— Ничего себе! Значит, вы умеете показывать фокусы?

— Некоторые, я думаю.

— Отлично! Это сделает поездку чуть более увлекательной. Я Хью.

— Ты дурачок. Гостиница превратилась в руины, — сказала ему сестра, прежде чем спокойно представиться Таки: — О, я Мэй.

— Приятно с тобой познакомиться.

— Не похоже, что облако вернётся или случится ещё что-то странное. Вернитесь в кареты, — велел им Ди.

Когда они вчетвером вернулись к каретам, которые, казалось, стояли твёрдо как крепость, вдалеке раздался цокот копыт коней-киборгов, возвращающихся назад, словно они уловили намерения Ди продолжить путь.

Как и ожидалось, автобусные остановки на шоссе были обращены в прах. И каждую деревню в радиусе нескольких сотен миль, вероятно, постигла та же участь.

— Следующий автобус до Столицы будет завтра в полдень. Подождите здесь.

Пока Ди давал им наставления, брат с сестрой смотрели друг на друга.

— Но ни оружия, ни аварийного убежища теперь нет. Если придут монстры, мы станем лёгкой добычей!

— Мы дадим вам оружие.

— Вы не могли бы довезти нас до следующей деревни? — спросила Мэй. — Мы могли бы выйти там.

— Для вас будет намного безопаснее остаться здесь, а не идти с нами. Все монстры были уничтожены. В течение недели никто из них не объявится здесь.

Оценка Охотника была совершенно точна, но дети этого не знали. Страх остаться здесь под покровом ночи был гораздо более реальным, чем любое обещание, данное когда-либо.

— Почему бы нам не взять их с собой?

— Не вмешивайся.

— Если тебя волнуют желания Миски или мои собственные, то мы просто останемся в наших гробах. Я клянусь.

— Ни один из вас не имеет ни малейшего представления о том, насколько сильна может быть Аристократическая жажда крови, — отрезал Ди.

— Ты так думаешь?

— Тебя когда-нибудь морили голодом?

Последовавшая пауза напоминала небольшой взрыв.

— Ты когда-нибудь жаждал испить человеческой крови так сильно, что бросался на стены? Была ли жажда когда-нибудь так велика, что ты вынужден был кусать собственную руку? Вот что такое голод, — сказал Ди голосом, который дети не могли услышать. И всё же их взгляды были прикованы к лицу великолепного Охотника.

— С тобой такое было, Ди? — спросил барон.

— Ни один Аристократ никогда не одержит верх над желанием утолить свой голод. Те, кто пробовал, потерпели неудачу, — ответил Ди.

Среди вампиров были и такие, кому было отвратительно отнимать человеческие жизни, и они пытались как-то противостоять ненавистным позывам. В девятом тысячелетии появился некто, известный как «Гуллит Исказитель», написавший пятьсот томов о том, каким отвратительным он находит акт питья крови. Он пробовал различные средства, чтобы избавить себя от пагубной привычки, но все попытки заканчивались неудачей, и, в конце концов, он отрёкся от своей теории. Впоследствии его труды предали огню.

К примеру, что случалось с оголодавшим Аристократом, заключённым в тюрьму, побег из которой не представлялся возможным? Их нестареющая и неразрушимая плоть не позволила бы им умереть от голода, поэтому пустой желудок не наносил им никакого физического вреда. Они также были лишены возможности сойти с ума, подвергаясь голодной пытке. В «Эпоху Коллизии» Аристократов многие вампиры в результате боевых действий были разделены на союзнические и вражеские лагеря, и самым садистским наказанием, которому победители подвергали своих пленников, являлось такое заключение. Нетрудно представить, насколько жестоким было подобное заточение в подземелье, в то время как голод только возрастал. Когда враждующие стороны достигли перемирия и пленники из бесчисленных подземелий были освобождены, они набросились на своих спасителей и выпили их кровь до последней капли.

— Ты не можешь изменить себя. Ни один Аристократ не сможет — до тех пор, пока он остаётся Аристократом. Как и люди, забивающие домашний скот. И люди едят даже себе подобных.

Сколько лет прожил этот красивый молодой человек, сколько он успел повидать? Ди так стойко произнёс это, его профиль остался суровым и непоколебимым.

— Ты, как всегда, прав. В самом деле — я не знал голода, о котором ты говоришь, — сказал голос из гроба. — Однако пока я еду в этой карете, нет вероятности, что я проголодаюсь. Я не подниму руку на детей.

— Пожалуйста, давайте так и поступим, — добавила Таки.

Юная леди, должно быть, приехала из района, где времена правления Аристократов остались далеко в прошлом.

— Оставить таких маленьких детей в пустыне одних — всё равно, что оставить закуску какому-нибудь монстру. Наверняка позже вы будете об этом сожалеть.

— Что бы ты ни сказала, это не будет иметь совершенно никакого значения.

Все повернулись к белой карете. Слова, произнесённые с издевкой, были услышаны всеми присутствующими.

— Его опасения связаны не со мной или бароном. А с ним самим. Знали ли вы это, маленькие человеческие дети? Знали ли вы, что человек, которому вы доверились, помимо всего прочего — дампир? Предатель, который принял вашу сторону и начал охотиться на наш род, даже несмотря на то, что в нём течёт та же кровь, что и в нас.

Ни Ди, ни Таки так и не увидели, какие выражения лиц были у брата и сестры, поскольку ясное небо в считаные секунды потемнело. На сей раз сверкнула обычная молния, и ветер ударил в лицо Ди, когда тот посмотрел на небо. Переменчивость погоды в этом районе ощущалась особенно остро даже на равнинах.

Когда облака пыли рассеялись, Миска торжествующим голосом обратилась к Ди:

— На самом деле тебя беспокоит не то, что барон или я подарим им поцелуй Аристократа? Нет, твои опасения связаны с собственным голодом, не так ли? Эти дети постоянно находятся рядом с тобой. Ты можешь чувствовать запах их плоти. Можешь ли ты игнорировать сладковатый аромат их крови? Когда ты всё это чувствуешь, разве Аристократическая кровь не согревает твои вены?

— Идите внутрь, — велел детям Ди.

Небо и землю связала бескрайняя голубая дымка. Начался дождь. Шум ветра сменился стуком дождя, бьющегося о землю, и все, кроме Ди, прижали руки к своим головам. Сила удара ужасала. Вполне логично, что это не возымело никакого эффекта на Охотника, который был столь бессердечен, что вполне мог оставить детей в таких условиях.

Таки была готова уйти, но дети не двигались. Они смотрели на Ди, но их лица трудно было рассмотреть из-за дождя. Каким бы ни было выражение их лиц, его нельзя было увидеть. После того как группа вернулась внутрь, Ди сел на место возницы и кареты умчались с фантастической скоростью.

Таки выглянула в окно, её щёки словно окаменели, когда она вскрикнула:

— Мы отклонились от дороги!

Брат и сестра тотчас тоже прильнули к окнам. Несмотря на то, что ливень окутал всё, точно газ, они кое-как смогли разглядеть, что перед ними возвышалось нечто тёмное, напоминающее холм.

— Ч-что происходит?

Увидев, что её брат перевёл взгляд на синий гроб, девушка толкнула его плечом.

— Я уверена, что если он сделал это, на то должна быть причина, — сказала Таки.

И как только кареты поднялись менее чем на тридцать футов, они в одно мгновение осознали, что имела в виду девушка. Дополняя шум дождя, с правой стороны дороги раздался тихий звук, похожий на рокот преисподней.

— Это наводнение!

И хотя это была всего лишь вода, она напоминала маленькую серую гору. Возможно, переполнились близлежащие озёра или это была работа русалок, но бушующий поток без малейшего колебания уничтожил дорогу и поглотил разорённую пустыню. Вода достигла холма, и кареты немного откатились назад.

Но это было не единственной причиной, почему все трое в карете закричали. Крышка гроба откинулась. Даже понимая, что из него вышел барон, страх стать свидетелем восстания Аристократа из его места упокоения пробудил их основные человеческие инстинкты.

— Не волнуйтесь, — сказал барон отрезвляющим тоном, его плащ распростёрся подобно глубоким морским просторам.

Окоченевшая от страха троица и моргнуть не успела, как фигура в синем вышла, закрыв за собой дверь, обильно разбрызгав капли дождя. Ди догадывался, кто именно присоединился к нему.

Как только барон сел, Охотник спросил его:

— Что тебя сюда привело?

— Я не хочу оказаться охваченным наводнением. Течение слишком сильное, и мы не можем позволить себе медлить.

— Тогда вернись внутрь. Солнце ещё высоко.

— К счастью, вода поднялась только до середины колёс. Если кто-нибудь поддержит кареты сзади, они не будут скользить.

— Хорошая идея.

— Сейчас я хотел бы напомнить тебе о наших отношениях работодателя и наёмника, — с усмешкой произнёс барон.

Не сказав ни слова, Ди спрыгнул в мутный поток. Обойдя белый экипаж сзади, словно сильное течение не доставляло ему никаких неудобств, он выбрал устойчивое положение и подпёр карету плечом. Экипаж перестал откатываться назад.

Барон замахнулся кнутом, затем ещё раз — и лошади продвинулись к вершине холма.

Спустя два часа вода отступила.

Когда Ди подошёл и встал под местом возницы, барон сказал ему:

— Ты проделал хорошую работу.

— Я хотел сказать тебе то же самое, — отметил Ди, подняв голову. — Пожалуйста, поторопись и вернись в свой гроб. Если не хочешь потерять силы.

Хотя дождь продолжал идти, был всё ещё полдень. Для Аристократа такое время было ещё более отвратительным, чем для Ди — его плоть горела и плавилась, и вместе с тем сильнейший озноб разбивал всё его тело. И в самом деле фигура в синем немного пошатывалась. Бледный свет мерцал в глазах Ди. Небо на севере прояснилось. Золотой свет выглядывал из-за облаков.

Когда рука Охотника вытянулась, чтобы вытащить лестницу, барон остановил его словами:

— Нет, всё нормально. Я всегда задавался вопросом, на что походит утренний свет, редко выпадает возможность увидеть его…

Его голос звучал омрачающе вяло.

Подлетев к месту возницы, Ди подхватил фигуру в синем и занёс её в карету. Как только барон оказался в гробу, крышка захлопнулась сама.

Не обратив внимания на взгляды трёх человек, сидевших там с выпученными глазами, Охотник спросил:

— Ты увидел его?

— Нет, — страдальчески ответил голос.

Даже после того, как Ди безмолвно покинул карету, на лицах оставшихся читалось недовольство, в то время как золотой свет пролился на них, словно прогоняя прочь стремительно затихающий ропот дождя.

Прошёл час с тех пор, как они спустились с холма. Истерзанная облаком-монстром и наводнением, почти половина пейзажа была стёрта — и это меньше чем за три часа до того, как группу поглотила стоящая перед ними синяя гора. Но и сейчас не было гарантий, что впереди их не ждут неприятности. Путешествуя по Фронтиру, равнины и горы могли быть пронизаны дьявольскими тварями. И всё же, в соответствии с человеческой натурой, обстановка в одной из карет была наполнена атмосферой облегчения, потому что в настоящий момент кареты мирно ехали вперёд. Само собой разумеется, самым радостным из всех был мальчик — Хью.

— Скажите, мисс, откуда вы родом? — спросил он, искоса посмотрев на Таки.

Таки прищурилась. Просеивая воспоминания, она вскоре ответила:

— Я не знаю.

— Что? — спросила Мэй, округлив глаза.

— Как ни странно, но я действительно не знаю. На самом деле я никогда прежде не придавала этому значения.

— Как это произошло? Что вы делали до сих пор?

— Я была ассистенткой фокусника. Человека, известного как Лорд Йохан, Странствующий волшебник.

— Никогда не слышал о нём. Так почему вы убегали, мисс? — спросил мальчик.

Мэй подмигнула Таки, но её брат не заметил.

Так как мальчик продолжал донимать её, Таки криво усмехнулась и ответила:

— Мой босс был настоящей головной болью. Он попытался заставить меня пойти по его стопам.

— Правда? Звучит неплохо — быть фокусником.

— Может быть, если делать деньги честно.

— Ха? Ты хочешь сказать, что он мошенник?

— Верно. Ловкость рук — его специальность. Для него было достаточно легко взять бумажники людей и заменить содержимое никчёмными подделками. Но я не смогла заставить себя делать это.

— Конечно, ты не могла. Однозначно, он — подонок! — сказал мальчик, его глаза пылали праведным гневом. — Так вот, почему ты сбежала? Не могу сказать, что виню тебя. Советую как можно быстрее убраться подальше от него.

— Но я всё ещё волнуюсь, — сказала Таки.

— Почему?

— Мой босс — страшный человек. Держу пари, что он придёт за мной. Если я останусь здесь с вами, то, несомненно, навлеку проблемы на всех.

— Ха-ха-ха, — выставив грудь, засмеялся мальчик. — Не волнуйся, вообще не волнуйся. У нас есть тот парень, не так ли?

— Хью! — огрызнулась сестра мальчика, в уголках её глаз вспыхнул гнев.

— Ну, это правда, ведь так? Он может показаться равнодушным из-за рода своих занятий и холодной внешности, но на самом деле он гораздо добрее, чем вы думаете. Я уверяю. Это не в его правилах — просто бросить кого-то, кто попал в беду.

— Тебе не стоит так говорить. Он… он — дампир. В нём течёт кровь Аристократов, — возразила девочка, и её тело не без причины содрогнулось.

— И что, если так? Он — наполовину человек, разве нет?

— И наполовину Аристократ! Вот почему он так красив, и так силён. Кровь Аристократов в нём должна быть сильнее.

— А что, если и так?

— Рано или поздно он, несомненно, обнажит свои клыки против нас.

— Это идиотизм!

— Нет, это ты идиот! Теперь, когда ты знаешь, что он наполовину Аристократ, ты боишься его или нет?

После этих слов девчушка замолчала. Выражение лица её младшего брата было неописуемо. Ей было действительно жаль, что её слова вызвали у него такую реакцию.

— Думаешь, я боюсь?! — громко выкрикнул мальчик, словно отмахиваясь от собственных мыслей.

Замолчав, мальчик отвернулся в сторону окна в двери и посмотрел на дорогу. Что-то тёмное пробежало по его лицу. Тень.

Ди был уже не на месте возницы, он ехал верхом.

Он увидел гигантский летательный аппарат. Оснащённый двумя мощными двигателями на каждой из двух пар крыльев, он мог перевозить до трёхсот пассажиров одновременно. Аэропланы Аристократии использовали антигравитационные или магнитные поля, в то время как человечество самостоятельно разработало другие их виды. Судя по форме корабля, он был явно одним из последних. Пятьюдесятью или шестьюдесятью годами ранее были закончены аэродромы, связывающие Столицу и сектора Фронтира, и начались деловые перелёты. На самом деле, производство самолётов не могло угнаться за спросом, поэтому те из них, что ещё были в воздухе, давно уже обветшали. Возможно, именно поэтому самолёт, скользящий слева от карет, казалось, приближался всё ближе к земле.

Хью прокричал:

— Он падает!

Скорее всего, выбрав эту равнину, пилот сделал всё, что мог. У корабля была слишком большая скорость. Массивный, покрытый брезентом корпус наклонился вниз, и нижнее левое крыло первым врезалось в землю. Оно легко отломилось у основания, поскольку крылья не были соединены с корпусом судна, а каждое было приварено к нему отдельно. Верхнее левое крыло последовало примеру нижнего. Подпрыгнув высоко в воздух, корпус самолёта покатился влево в соответствии с неизвестным принципом физики. Повинуясь остаточному импульсу, эти две силы объединились, бросив самолёт под непостижимым углом, и, шумно скользя по земле, он упал в лесу — наискосок от группы.

Даже после того, как грохот земли утих, Ди не остановил кареты.

— Мистер, остановите карету! — воскликнул Хью, высунувшись из открытого окна. — Самолёт потерпел крушение! Посмотрите, вы увидите дым от него. Мы должны помочь им, пока он не взорвался.

— Поблизости есть деревня, — хладнокровно ответил Ди. — Я уверен, что спасательный отряд уже выдвинулся сюда. Мы спешим.

— Вы, должно быть, шутите! У него на борту было много людей. Они могут погибнуть. Мы должны помочь им. Если вас это не беспокоит, мистер, то пойду я! Остановите карету, вы — настоящий трус!

Прежде чем Ди успел повернуться в том направлении, дверь открылась.

— Хью! — воскликнула его сестра.

— Остановись! — добавила Таки.

Однако крики двух девушек, казалось, только подталкивали его вперёд, словно его маленькой фигуркой выстрелили из кареты. Приземлившись после захватывающего сальто, он встал и крикнул:

— Езжайте вперёд. Я останусь здесь и дождусь спасательного отряда!

Было не ясно, кому предназначался этот крик, но это всё, что мальчик оставил им, прежде чем умчаться прямо в чёрный лес.

— Хью! — Мэй кричала, и последовала бы за братом, не удерживай её Таки. — Отпусти меня! Я тоже иду. Подожди меня, Хью! Отпусти меня уже!

Но, продолжая слушать девочку, выкрикивающую эти слова, словно кровавые плевки, Ди ударил свою лошадь ладонью по крупу.

***

Хью был достаточно близко, чтобы увидеть обломки самолёта, но взрыва не произошло. Он задавался вопросом, не стало ли причиной аварийной посадки закончившееся топливо. Корпус самолёта был изрядно потрёпан. Он был похож на какого-то монстра, забитого ради мяса. Наружную обшивку разорвало в клочья. Все системы и содержимое торчали через разрывы, словно настоящие кости. Не было никаких признаков движения.

— Нужно поторопиться и поскорее вытащить их оттуда. Если огонь распространится, им всем придёт конец.

Если плотоядные монстры почувствуют запах горящей плоти и сойдутся на равнину — мальчик вполне мог представить себе, какое адское безумие последует за этим. Хью подошёл к самолёту, чтобы проверить, не выбросило ли кого-нибудь наружу. Он заглянул внутрь через ближайший разрыв.

— Господи! — с отвращением застонал мальчик, слова словно сами сорвались с его уст.

Он не смог разглядеть что-либо снаружи, но в салоне самолёта была гора трупов. Большинство из них всё ещё были пристёгнуты и наклонены вперёд, удерживаемые ремнями, по-видимому, скончавшись от внутренних повреждений.

— Есть кто-нибудь живой? — выкрикнул Хью, прежде чем проверить.

Но ему никто не ответил. Мальчик пробрался в самолёт, просто чтобы убедиться. Он, несомненно, был храбрым ребёнком. Подойдя к ближайшему телу, он положил руку ему на плечо и встряхнул его.

— Ха?! — воскликнул он, словно произошло нечто странное. — Ничего себе!

Хью замер в изумлении, жуткая картина вокруг него полностью переменилась. Он был снаружи. Корпус самолёта был прямо перед ним. Впрочем, это была всего лишь модель биплана не больше трёх футов длиной.

— Какого чёрта… — испуганно пробормотал мальчик, взял самолёт и положил его обратно под изодранную ткань.

Ему хотелось снова оказаться в карете. Картина внутри модели в точности совпадала с тем, что только что видел Хью. Пассажиры, резко наклонившиеся вперёд. Но это были лишь фигурки из проволоки высотой меньше чем в половину дюйма. Тонкая хлопковая нить связывала каждого с его тканевым сидением.

— Неужели это то, что я видел?!

— Очень проницательно, — сказал весёлый голос, заставивший мальчика подпрыгнуть на месте.

Обернувшись, Хью увидел старика в чёрной шёлковой шляпе и смокинге, усмехающегося прямо ему в лицо.

— Мистер, вы Лорд Йохан? — слова вылетели рефлекторно и довольно сильно удивили старика.

— Таки рассказала тебе обо мне, не так ли? Для меня честь повстречать тебя, — сказал он с преувеличенным поклоном, прежде чем протянуть свою правую руку.

Учитывая тёплую атмосферу, Хью взглянул назад, вперёд и между перекошенным лицом мужчины и его рукой, прежде чем протянуть свою.

— Знаешь, почему я так сделал? — спросил Лорд Йохан.

Рука мужчины нежно сжала запястье Хью.

— Честно говоря, я ждал другого человека. Ну, я бы не сказал, что он человек. Дампир.

— Ты имеешь в виду мистера Ди?

— Да, это действительно так.

— Что ж, это не он. Он вообще не придёт.

— Ты прав. Любой нормальный человек помчался бы на помощь, если бы самолёт потерпел крушение. Однако оказалось, что я плохо разбираюсь в людях. Он действительно жёсткий человек.

Хью попытался убрать руку, но она не сдвинулась с места. Рука волшебника осталась столь же мягкой и сильной.

— Но мне повезло. По крайней мере, хоть один человек не смог бросить других в трудную минуту и выбежал сюда. Как хорошо, что ты пришёл! Тебе придётся остаться здесь на некоторое время.

— Нет! Отпустите меня! — закричал Хью, неожиданно сделав шаг вперёд.

В кулаке Лорда Йохана маленькая ручка изогнулась и хрустнула, и в следующее мгновенье вывихнутое запястье легко высвободилось из оков пальцев фокусника.

— Ах ты, маленький… — зарычал старик, потянувшись за мальчиком, но Хью закрутился один раз, затем второй, улетая прочь в серии грациозных сальто.

— Я так и знал, что вы должны быть плохим человеком. Я сейчас же пойду и расскажу мистеру Ди обо всём! — крикнул мальчик, собираясь побежать обратно тем же путём, каким пришёл. И внезапно рухнул вниз. — Оооо, — застонал Хью. Он поднёс к лицу руки, по которым хлестала яркая кровь. Споткнувшись о собственные ноги, он упал на спину.

С удовлетворением глядя на дорогу и на валун, который внезапно преградил мальчику путь, Лорд Йохан играл с развевающейся бородой. Он был так горд собой, что сказал:

— Секрет ловкости рук в том, чтобы сосредоточить внимание только на том, что должно быть увидено.

II.

Потребовалось два часа, чтобы добраться до следующей гостиницы. Остановив кареты прямо у офиса шерифа, Ди открыл дверь и, само собой разумеется, был встречен гневным взглядом Мэй.

— Я пойду искать его, — решительно заявила девочка.

— Солнце садится, — это всё, что сказал Ди, но этого оказалось достаточно, чтобы заставить её крошечную фигурку застыть.

Без преувеличения можно было сказать, что для тех, кто жил во Фронтире, положение солнца означало разницу между жизнью и смертью. Рассвет являл жизнь, а сумерки призывали смерть.

— Да? Что же тогда будет с Хью?

Ди взглянул на одну из карет. В какой-то момент дверь открылась, и рядом с ним встала фигура в кобальтовом. Одеяние цвета синевы морских глубин действительно подходило для окрасивших Фронтир сумерек.

— Ты должна отправиться на его поиски, — заявил Аристократ. — Я бы хотел предложить помощь, но ты не можешь доверять таким как я ночью. Я был бы рад сопровождать тебя, но тогда придётся оставить Миску. Даже я вижу, что с её состоянием что-то не так. Не своди с неё глаз.

— Что? — выпалила стоящая рядом с Мэй Таки, широко раскрыв рот.

— Я отправлюсь на поиски её брата, — тихо ответил барон.

Тот факт, что ополоумевшая Мэй тоже раскрыла рот, и даже Ди нахмурил брови, весьма красноречиво говорил о том, насколько шокирующим было это заявление.

— Будь я проклят, — пробормотал хриплый голос.

Таки ахнула, оглядевшись вокруг, но так и не обнаружила источник этого замечания.

Повернувшись к Ди, барон сказал:

— Я не нарушу наше соглашение. Будь уверен.

— Хорошо, — ответил Ди, легко соглашаясь.

— Нет! Ни за что в жизни! — запротестовала Мэй. — Вы не можете позволить Аристократу пойти туда. Он выпьет кровь Хью!

— Что ты только что сказала?

Они заметили, что дверь в офис шерифа открылась, но никто и предположить не мог, что выйдет сам представитель закона с клепальным пистолетом в руке.

Увидев группу, выстроившуюся на улице, и осознав, что среди них могли быть незваные гости, он убрал пистолет и крикнул:

— Эй, Калко! Принеси-ка моё ружьё!

Помощник вылетел и вручил ему винтовку с полным магазином толстых кольев, выступающих снизу, а затем быстро нырнул обратно в здание.

— Вот размазня, — прорычал шериф, держа винтовку наготове и раскрасневшись, как дьявол. Нескрываемый оттенок ужаса отразился на его лице, но он, безусловно, был отважным человеком.

— Мы здесь только для того, чтобы высадить этих двоих. Мы сразу же уедем. Большой самолёт разбился на равнине в двух часах езды на запад. Вы должны помочь, — сказал Ди, но сделал он это напрасно.

В глазах шерифа отразился образ Миски, которая только что вышла из открывшихся дверей белой кареты. Рядом с ней стоял Байрон Балаж. Сложно было винить шерифа за то, что он получил неправильное представление о том, кем именно были те двое, которых собирались высадить.

Прижав оружие к плечу, он спустил курок. Коломет был оснащён мощной пружиной, но всё же он был наиболее эффективен при стрельбе в упор. Кол достигал скорости, которая на семь десятых превышала скорость звука. Ни один бог или демон не смогли бы защитить себя от подобного снаряда.

Две ослепительные полосы света вспыхнули как гром среди ясного неба. Разрезанные на три части остатки кола разлетелись в воздухе, не причинив никому вреда. Меч Ди — одна из вспыхнувших полос света — сейчас был прижат к горлу стража порядка.

Шериф уже был бледен как труп, когда Ди прошептал ему на ухо:

— Никоим образом не следует нам мешать. Мы оставим девушек здесь и уедем.

Но почему щёки блюстителя закона зарделись?

— Хорошо, — кивнув, сказал шериф. Его лицо блестело от пота. — Но вам лучше отказаться от этой затеи. Посмотри — весь город наблюдает! Даже если бы я попытался защитить девушек, горожане всё равно разорвали бы их только за то, что они путешествовали с Аристократами.

Ди быстро кивнул.

— Понимаю. Мы возьмём их с собой. Но проследи, чтобы больше никто здесь не свалял дурака.

Несмотря на то, что у шерифа зуб на зуб не попадал, ему удалось произнести:

— Я клянусь тебе. Здесь никто не хочет стать проклятым рабом знати.

Как только Ди отошёл от него, шериф упал на землю. Именно тогда Охотник в чёрном понял, что барона нигде не было.

— Он ушёл, — сказал тихий голос, который никто больше не мог услышать. — Но, скажу я тебе, он уверен, что это — часть твоей работы. С точки зрения знати он может оказаться слабаком или любителем людей, но когда он разрубил тот кол — он оказался быстрее тебя!

***

Час спустя барон прибыл на место крушения. Конечно, сейчас была ночь, но тот факт, что он преодолел расстояние, которое кареты проехали за два часа, вдвое быстрее, нельзя было объяснить ничем иным, как силой ног Аристократа.

Разумеется, там никого не было. Не было даже обломков самолёта.

— Иллюзия? Но кто мог подстроить такое? — размышлял барон, сразу же раскусив обман.

Не то чтобы он ожидал найти Хью, когда мчался сюда, но он решил полностью исследовать местность, в которой, как казалось прежде, упал самолёт. Так как мальчик точно не направился в сторону города, он или прятался где-то или был убит. В обоих случаях должны были остаться хоть какие-то следы. Барон понимал, что этот мальчишка был умён.

Через нескольких минут барон остановился. Он, казалось, нашёл что-то, и это было действительно на том же самом месте, где недавно был Хью — леденящая душу аура окутала фигуру, плащ которой оставался синим даже в темноте. Можно было увидеть, как в его глазах разгорается адский огонь.

Воздух резко засвистел.

Прежде чем барон успел хотя бы повернуться и посмотреть, чёрная сталь насквозь пробила его грудь. Пошатнувшись, он упал на спину. Оружие, пронзившее его, можно было описать как короткое копьё около двух футов в длину, половину из которых занимал плоский наконечник. Но кто метнул его? Казалось, что барон погиб мгновенно, но в следующий момент второе копьё с глухим стуком погрузилось в его солнечное сплетение! Барон даже не дёрнулся.

Прошло где-то десять секунд или около того, а затем из глубин тьмы, где не пели даже птицы, на передний план вышла человеческая фигура. Мужчина, одетый в чёрное. Лицо, озарённое лунным светом, выглядело мертвенно-бледным, и эта бледность никак не была связана с источником света.

— Наконец-то настала моя очередь. Никогда не думал, что это будет так легко, правда, — пробормотал голос, которому явно не хватало бодрости. А затем человек двинулся вперёд поступью, начисто лишённой жизненной силы.

Когда расстояние между мужчиной и бароном сократилось до десяти футов, Аристократ выпрямился со скоростью молнии и метнул короткое копьё, ранее пронзившее его грудь. Сверкнув в воздухе, копьё, как и предполагалось, поразило убийцу прямо в сердце, оставив его стоять неподвижно.

— О, так ты всё ещё жив? — спросил барон, поднявшись с земли, и вытянул копьё, воткнувшееся ему в живот, прежде чем широкими шагами приблизиться к мужчине. — Ты чуть было не убил меня вторым. Я хотел бы узнать твоё имя.

На синих одеждах в районе груди Аристократа не осталось ни пятнышка, так как барон поймал смертоносное копьё в полёте и прижал его подмышкой.

— Винс, — ответил мужчина, и одновременно с этим таинственный аромат начал заполнять воздух.

И потом произошло нечто странное, или, вернее, необычное. Барон медленно вонзил свои клыки в шею мужчины — Винса — и стал пить его кровь. Это было не совсем нормально для представителя Аристократии, и это было нечто, что никогда не должно было произойти в таком месте, как это.

Спустя несколько секунд крик боли пронзил ночное небо.

— Твоя кровь… это кислота… — задыхаясь, сказал барон, приложив руку к горлу и отступив назад. У него изо рта заструился белый дым.

Его губы, рот и язык горели.

Ухмыляясь в лицо врага, пронзившего его сердце, мужчина сказал:

— Точно. Там присутствует чесночный экстракт. Первый запах, который я наконец-то смог синтезировать — привлекает только вампиров. Ты хотел выпить мою кровь так сильно, что призвал этим собственную смерть.

— Почему… ты не умираешь? — спросил барон, и вместе со словами из его уст проливалось большое количество крови. Кислота начала растворять его внутренние органы.

— Я представился, разве нет? Меня зовут Винс. Как «непобедимый». Обычным копьём меня не убить. И вот почему я в состоянии синтезировать в своём теле яды.

— Как познавательно.

Сказав это, барон сплюнул кровь под ноги. Когда он повернулся к изумлённому Винсу, лицо Аристократа было всё столь же бледным, но излучало гораздо больше энергии, чем прежде.

— Невозможно! Только не говори мне, что чесночный экстракт не возымел никакого эффекта на тебя?

— Нет, эффект был. Однако ты выбрал не совсем благоприятное время. Я вне себя от гнева. И это гораздо действенней, чем твои яды.

Там, в темноте, словно пламя вспыхнули два огонька — глаза барона.

— Это непростительно. Если уж ты такой непобедимый, как хвастался, ни одна из моих атак не принесёт тебе никакого вреда.

Янтарная вспышка света выстрелила в молодого человека из подкладки синего плаща. Не имея возможности увернуться, голова мужчины отделилась от тела и взлетела в ночное небо. В тот же момент переливающийся дым поднялся из обрубка его шеи, закрывая лунный свет.

Более неспособное оставаться в вертикальном положении, тело Винса рухнуло на землю, а вслед за ним на колени опустился барон. Дал о себе знать ядовитый дым. Но через непродолжительный промежуток времени барон, шатаясь, встал на ноги. Учитывая эффективность ядовитого дыма, он показал невероятную физическую и психологическую устойчивость, которая была способна удивить даже других Аристократов.

— Куда он делся? — пробормотал барон. Разумеется, он имел в виду Хью. — Запах крови остался. Что здесь произошло?

Это действительно было то место, где мальчик налетел на валун, не заметив его, и упал на землю. Хотя способность улавливать запах крови, просочившейся в землю несколько часов назад, была одной из сверхъестественных возможностей Аристократов, барон беспокоился о судьбе пропавшего мальчика, и это пробудило его гнев и помогло пережить атаки Винса.

— Я найду его, даже если это будет последнее, что я сделаю… даже если он уже мёртв.

Вскоре после того как барон растворился в темноте, с той стороны, куда отлетела отрубленная голова Винса, раздался тихий голос:

— Теперь я понимаю, почему кто-то, принадлежащий тому же роду, что и он, хочет убить такого Аристократа. Придётся прибегнуть к необычным мерам. Да и меня, конечно, не так-то просто убить…

***

Ди и три его спутницы разбили лагерь в лесу на окраине города. Все огни в городе уже погасли, и не было слышно даже пения ночных птиц.

После утешений Таки, Мэй, наконец-то, немного успокоилась, но время от времени она смотрела на Ди со следами неприкрытой печали и гнева. Пламя костра, пожирающее ветки, собранные ими, осветило её лицо.

Откинувшись назад неподалёку от синей кареты, Ди смотрел в темноту перед собой. Его губы не двигались, но это не значит, что он не участвовал в беседе.

— Не самое удобное местечко, не так ли? — насмешливо поинтересовался хриплый голос в области его левой руки. — Даже если тебе удастся закончить эту работу, она будет довольно тягостной. Я хочу сказать, похоже, что ты беспокоишься о мальчишке, и вдобавок…

Голос стих, а Ди спросил:

— Куда ты идёшь?

Его вопрос был адресован женщине, которая только что открыла дверь белой кареты и шагнула на землю.

— Это моё личное дело. Я могла бы сказать, но ни один мой ответ не удовлетворил бы тебя, не так ли? Если я скажу тебе, что собираюсь на прогулку, ты отпустишь меня? — спросила Миска, с негодованием отвернувшись. В правой руке она держала довольно большую шкатулку. Драгоценные камни, украшающие её, блестели в лунном свете.

— Не приближайся к городу.

— Знаю, — ответила женщина в белом платье, прежде чем её силуэт исчез в глубинах залитого лунным светом леса.

— В той стороне нет ни одного здания. Должно быть, просто пошла прогуляться. В конце концов, для них сейчас разгар дня, — подметила его левая рука. — Но всё же есть кое-что, что меня интересует.

— Я знаю, — ответил Ди.

— Тот тип в Арсенале — всё вышло слишком легко. Я имею в виду, как ни посмотри, он не похож на монстра, которого боялись даже Аристократы, создавшие его.

Реакции от Ди не последовало.

Миска шла около десяти минут, не меняя темпа, прежде чем остановилась.

Она оказалась посреди леса. Извилистые очертания и тёмно-красные глаза мелькали сквозь ветви и за деревьями, но ни один из их обладателей не посмел приблизиться к бледной женщине, походившей на лесную нимфу. Независимо от того, насколько она была красива, они понимали, что она Аристократка.

Миска остановилась на круглой поляне. Она явно была создана не случайно. Судя по лицам, взирающим с каменных изваяний, которые усеивали землю здесь и там, это место, по-видимому, в древности использовалось для проведения ритуалов.

Миска встала посреди поляны. Она глубоко вдохнула, и свежий ночной воздух и аромат ночных цветов окутали её.

— Прекрасная ночь, — произнесла женщина в белом платье.

Установив шкатулку на землю, она аккуратно подняла крышку. Вытянув обе руки, она вытащила золотой диск. Шкатулка оказалась миниатюрным проигрывателем. Старинному диску, вероятно, было несколько тысяч лет, и Миска с грустью взглянула на него, когда вставляла в проигрыватель.

Три секунды потребовались, чтобы пятьдесят тысяч частиц микронной памяти начали воспроизводить то, что, безусловно, вызвало меланхолию у этой Аристократки.

Всплеск звуков окутал Миску. Печальная мелодия скрипки зазвучала в её ушах. Почему же мелодия вальса всегда была именно такой? Аромат духов наполнил её ноздри, и следующее, что ощутила женщина — веки, которые она держала закрытыми, весьма легко открылись.

— Здравствуй! — сказал Барон Кролок, подняв одну руку в знак приветствия.

Хотя он обладал стройностью журавля, его острые как бритва когти могли мгновенно убить бронированного зверя. В средние века не было никого более образованного в сфере изучения человеческой расы.

Позади него болтала пара — Миркалла и Адам Карнштейн. Очевидно, они только что вернулись из поездки сквозь стратосферу к ионному кораблю в форме лебедя. Они оба говорили о том, что приблизительно через пять веков их гробы будут выведены на орбиту Земли.

Множество фигур элегантно скользили вокруг Миски, бал уже начался. Белые платья и чёрные фраки грациозно кружились в струящемся голубом свете, а цветы, украшавшие хрустальные столы, качались на гуляющем по залу ветру.

Красивый молодой человек встал перед Миской и поклонился. Это был наследник рода Золлерн. Высокая прямая линия его носа была Миске по душе. И то, как он скрестил свои пальцы с её, и шаги на танцевальной площадке — всё было безупречно. За этим последовали сладкие звуки вальса и синий свет.

Вдалеке раздался женский голос:

— Почему мы не отбрасываем тени? Зеркала, мраморные колонны и кареты — всё отбрасывает свою тень на землю, кроме нас.

— Вы пьяны, — успокаивающе сказал чей-то голос.

— Это доказательство того, что мы — Аристократы, — утверждал другой голос.

В синем свете танец людей ночи продолжался. Они жили вне времени, не зная весны, молодости и старения.

Вдруг Миска обернулась. Нажав левой рукой на старомодный выключатель, она быстро закрыла проигрыватель. Пронзительные ноты стихли. Зал исчез. И люди тоже. На поляне средь ночного леса в одиночестве стояла Миска. Но не совсем так — в зарослях слева от неё стояли три человека. Ди и две девушки.

— Чего вы хотите? — тихо спросила Миска.

Жаркие эмоции вспыхнули в Аристократке. Даже она сама не знала, был ли это гнев или что-то ещё. Это было то, что не должны были видеть люди — вот почему она пришла сюда.

Ди не ответил ей.

— Он пригласил нас пойти сюда с ним, — сказала Мэй.

— Для чего? Ты следовал за мной сюда, зная, что я пришла, чтобы вспомнить мечты далёкого прошлого?

Если Ди думал, что Миска могла быть в опасности, он никогда бы не привёл с собой девушек.

— Я увидел проигрыватель, — ответил Ди.

Вначале Миска нахмурила брови, но затем надменно рассмеялась.

— Будь добр, воздержись от шуток. Эту бесценная вещь даровал моему дедушке Священный Предок. Нет ни единого шанса, что такие, как ты, могут что-то знать об этом… — съязвила она, но её голос затих, а глаза распахнулись так сильно, как только могли.

Находясь в ужасном потрясении, словно её ударили по голове, Миска уставилась на прекрасного Охотника.

— Это действительно тот самый проигрыватель? Почему бы тебе не сказать мне, как его называли? — в поле зрения Миски был не только Ди, но и две девушки. И они смотрели на неё. С сочувствием и пониманием. Однако именно это и пробудило в Миске ярость. — Ответь мне! Какое имя дал ему Священный Предок?

Она сама не могла понять, что за безумие охватило её, и это заставило её показать клыки, появившиеся между багряных губ. Ди положил руки на плечи двух девушек. Все трое развернулись, как раз, когда Аристократка собиралась закричать на них.

— Шин-ай, — сказал хриплый голос, не дав Миске прокричать что-либо ещё.

Ответ был правильным.

— Шин-ай… — сказала Миска, словно смакуя это слово. Оно было горьким, как таблетка, и сладким, словно патока.

Прежде чем они исчезли за деревьями, Миска увидела, как маленькая девочка повернулась и посмотрела на неё. Она посмотрела ей прямо в глаза.

— Шин-ай — как смешно! — с яростью сплюнула слова Аристократка.

На языке страны, уничтоженной давным-давно, это означало «возлюбленный».

III.

— Он наконец-то ушёл? — раздался шёпот в темноте на высоте шестидесяти футов. На большой ветке в верхней части дерева, сливаясь с тенью, стояли два силуэта. — Даже наблюдений за его передвижениями достаточно, чтобы у меня побежали мурашки по коже. Тебе непременно повезёт, если после сражения с ним ты выживешь, чтобы рассказать об этом, — это был Марио.

— Да, я только что понял это сам. Я думал, что если он встанет у нас на пути, когда мы попытаемся схватить ту Аристократку, мы сразу примем его вызов, но затем я внезапно испытал нежелание спускаться с дерева.

Вытиравшим пот с лица краем своего коричневого плаща был тот, кого Ди назвал Алой Стелларией. Исходя из того, что он только что сказал, они планировали похитить Миску, и с этой целью, по-видимому, притаились на ветке. Но реальный вопрос состоял в том, как они добрались сюда.

На самом деле они кружили впереди. Ещё до того как Хичо был убит в болоте, они использовали летательные ранцы того же типа, как и тот, с помощью которого он должен был пересечь водоём, и теперь ждали его возвращения. Но вместо него прибыл Ди и его группа. Гибель подельника разгневала их, но злодеи обменялись тревожными усмешками: миновала угроза, что Хичо прикарманит себе всё вознаграждение.

Зная о пугающей силе Ди, они решили воздержаться от массированной атаки на его группу и просто наблюдали за их передвижениями, чтобы изучить маршрут и перехватить их позже. Убедившись, что группа вошла в Арсенал Талоса, они щёлкнули языками, решив, что это будет концом всему. Но увидев, что все покинули крепость невредимыми, их страх перед этим грозным противником лишь возрос. Они до мозга костей были уверены, что любые непродуманные атаки будут напрасны. Единственное, что могло бы убить Ди и Аристократа — это исчерпывающе детально спланированное нападение, быстрое и точное.

Придя к такому заключению, убийцы поспешили к следующему крупному городку с целью выиграть для себя достаточно времени, чтобы придумать стратегию. Именно так им и удалось избежать встречи с чудовищным облаком и большим потопом, с которыми столкнулись Ди и остальные.

С другой стороны, они даже представить себе не могли, что группе Ди придётся задержаться, поэтому бледный молодой человек, чья очередь атаковать была следующей, проявил нетерпение и вышел на разведку. Он двинулся по главному шоссе, но Ди избрал более опасную, но сравнительно более короткую просёлочную дорогу. Он собирался высадить Таки и Мэй в городе.

Конечно, остальные трое, оставшиеся в гостинице, знали, что Ди и его группа посетили город. Они предполагали, что после столь долгой поездки им потребуется отдых, и вычислили место их остановки. Затем Алая Стеллария и Марио наблюдали, как группа разбила лагерь у большого дерева. Приготовления были завершены. Несмотря на то, что их планы были расстроены уходом барона, они всё ещё планировали убить Ди и Аристократку.

Однако пожилой священник Йопутц, который, как предполагалось, должен был атаковать после Винса, внезапно исчез, что ещё больше усложнило им задачу.

И это было ещё не всё. Наблюдая за ними, наёмных убийц поразило то, насколько остро ощущалась неземная аура Ди при его приближении.

Продрогнув от холода, они сожалели о том, что уступили свою очередь Йопутцу, и потому решили остаться лишь для наблюдения.

И затем Аристократка покинула Ди и направилась вглубь леса. Ухватившись за эту возможность, они последовали за ней, но вскоре появились Ди и девочки, и казалось, что их план нападения на Аристократку провалился. Однако Ди вскоре ушёл.

Пара продолжила разговор.

— Мы сделаем это?

— Конечно.

— Ну, Йопутц взбесится. На каждого из нас за несоблюдение очереди, — сказал Алая Стеллария.

— Аристократка не имеет никакой ценности. С самого начала она не входила в условия контракта, так что каждый может сделать с ней всё, что пожелает. Чёрт, да с этим будет куда меньше проблем, чем пытаться атаковать Ди. Кроме того, когда подойдёт наша очередь, будет гораздо легче справиться с Ди и Аристократом в синем, если у нас будет заложница.

Неужели эти двое собираются похитить Аристократку? Внизу, вне зоны видимости пары в одиночестве стояла Миска, и её разум был затуманен.

— Что ж, давай приступим. Мы должны действовать быстро, прежде чем Ди заметит нас, — сказал Марио, и с этими словами он сел, скрестив ноги на ветке, и закрыл глаза. Очевидно, сосредоточившись на чём-то, он выглядел столь же возвышенно, как монах, искренне пытающийся постичь истины Вселенной.

Секундой позже вокруг Миски появились чёрные фигуры. Само собой разумеется, это были куклы, находящиеся под контролем Марио. Обычно они служили отвлекающим манёвром, чтобы настоящий Марио мог напасть и убить своего противника. Однако даже когда таинственные фигуры приблизились, Миска стояла в оцепенении, даже не потрудившись взглянуть на них. Кто-то на верхушке дерева с недоумением прищёлкнул языком, но Аристократка этого, конечно, не услышала.

В следующий момент, в лунном свете мелькнуло нечто, похожее на паутину. Сеть, изготовленная из тонких, почти невидимых нитей, аккуратно опустилась прямо на бледную фигуру Миски. Мгновением позже женщина взмыла в воздух.

Протащив Миску сквозь ветви, Алая Стеллария скрутил её в кокон на манер насекомого.

— Она сейчас не может говорить, так? — спросил он у Марио, просто чтобы убедиться.

— Да, — кивнув, ответил кукловод, его медитативное состояние уже прервалось. — Эта сетчатая материя соткана из тех же нитей, которые управляют моими куклами. В тот момент, когда она оборачивается вокруг чего-либо, нити врезаются прямо в плоть и не позволяют даже дышать. Женщина должна быть в отключке.

— Мы имеем дело с Аристократом.

— Я прекрасно это осознаю, — с уверенностью заявил он. Однако, неожиданно сморщив лоб, добавил: — Но, честно говоря, это было слишком просто. Она вовсе не удивилась, увидев моих кукол.

План пары состоял в том, чтобы застать её врасплох и затем опустить сеть, и результат был удовлетворительным, однако было кое-что, чего они не могли понять.

— Похоже, она любовница Балажа. С такой заложницей заманить барона будет намного проще. Вероятно, он попадёт в ловушку чести Аристократа и всей этой ерунды, — сказал Марио, глядя на женщину сверху вниз и хихикая. — Но оттуда, где я сижу, она, несомненно, выглядит очень красивой. Эй, у тебя когда-нибудь была Аристократка?

Алая Стеллария обомлел, воскликнув:

— Иди ты, ты ведь не серьёзно!

— А что такого, она же без сознания. Плюс нам не придётся снимать с неё сети. Даже если мы вытащим её ниже талии, она всё равно не сможет ничего сделать.

— На меня не рассчитывай.

— Ладно, будь по-твоему. Но мне будет не очень просто делать своё дело, если ты будешь смотреть мне через плечо. Не отсвечивай, ладно?

— Я не хочу быть занозой в заднице. Просто не делай этого.

— Не вмешивайся, ладно?!

На какое-то мгновение оба убийцы, сидящих на ветке, впились друг в друга взглядом. Но Алая Стеллария отвернулся первый, с негодованием заявив:

— Тогда делай что хочешь. Я иду вперёд. Не зови меня.

В следующий миг ветка склонилась вниз, и его поглотила тьма.

— Тьфу ты, тоже мне неженка! — ехидно заметил Марио.

Подняв Миску, он вытянул правую руку, чтобы притронуться к ней — и его дыхание замерло.

В лунном свете сеть пылала, словно какой-то мистический туман, и в нём, как и сказал Марио, почти невидимыми нитями было окутано тело Миски. Её правое плечо и грудь были наполовину оголены, а левая сторона платья сильно задрана, практически до талии обнажая её бледное и соблазнительное бедро. Но обольстительнее всего остального было её лицо, искажённое от боли. Она была подлинным произведением искусства, запретным скульптурным изваянием, которое никогда не должны были видеть глаза человека, кроме как здесь — глубоко в лесу в лунную ночь.

Спустя секунду он увидел, как её влажные красные губы приоткрылись и издали слабый стон, и Марио утратил последнюю каплю рационального мышления. Одним взмахом ногтей он легко разорвал нити, и её бледные и влажные бёдра очутились на ветке.

— Интересно, что произойдёт, когда человеческая кровь смешается с кровью Аристократа? А?

Схватив её за тонкие лодыжки, кукловод широко раздвинул ноги женщины.

Что случилось дальше — известно лишь луне.

***

Ди услышал взрыв такой силы, словно разверзлись небеса. Когда девушки выбежали наружу, он скомандовал:

— Вернитесь в карету.

Закрыв дверь, он умчался прочь, оставив за собой лишь вихрь ветра.

Когда Ди прибыл на поляну, источник звука — Миска — стояла в самом её центре. Не было и следа Марио.

— Что случилось? — спросил Охотник.

Чувства Ди подсказали ему, что ни в небе, ни на земле не произошло никаких изменений. Поднялся ветер, но это всё. Сложно было представить себе такую тишину после взрыва.

— Ничего, — пробормотала Миска, тут же рухнув там, где стояла.

Когда Ди взглянул на неё сверху вниз, его лицо бледно освещала луна. Трудно передать словами его выражение лица, но всё же было понятно, что даже он опасается столь необычного развития событий.

Наступил рассвет, но ни барон, ни Хью так и не вернулись. Доставив всё ещё дезориентированную Миску в карету и оставив Таки и Мэй в экипаже барона, Ди заявил, что собирается вернуться к месту крушения самолёта.

— Я тоже хочу пойти, — сказала Мэй, прилипнув к Охотнику, словно тень. Если бы Таки не остановила её, она, вероятно, пошла бы вслед за ним.

— Предоставь это мне, — сказала Таки.

Ди оседлал лошадь и помчался вперёд, оставляя их позади.

По пути хриплый голос из его левой руки спросил:

— Ты думаешь, она будет в порядке?

— Кто?

— Таки. Ведь если она начнёт вести себя безрассудно, Мэй тоже будет в опасности. Ты оставил её за главную, потому что считаешь, что она в порядке?

— Нет, потому что она подвернулась под руку.

— Я так и думал. Более того, с ними осталась Аристократка — это ещё рискованней. Ею определённо что-то завладело.

— Мы проверили её.

— Тогда это должно быть что-то, что невозможно обнаружить таким образом. То, что приходит на ум…

— Со временем мы узнаем. Очень скоро, я бы сказал.

— Хм, полагаю, это так. Но, знаешь, у меня плохое предчувствие.

Ди не ответил, и весь путь до места крушения проехал в тишине.

Не совсем обычная сцена ждала его там, в солнечном свете. Куда бы он ни посмотрел, нигде не было и следа самолёта. Для начала: Ди не видел его падения. Всё, что он мог сделать, это вычислить место крушения, исходя из скорости самолёта и его траектории.

Глаза Ди заблестели, когда он заметил что-то с высоты всадника. Спешившись, он направился к краю поляны. То, что он поднял, было тонким лоскутком ткани. Она явно появилась здесь недавно и застряла в ветвях кустарника.

— Похоже, именно здесь рухнул самолёт, — сказала его левая рука.

И это действительно было так.

Положив находку в карман, Ди перевёл взгляд на тенистые глубины леса. Хью мог быть где угодно, но барон, вероятно, лежал там, где солнечный свет не мог проникнуть сквозь ветви и листья. Возможно, это была последняя вещь в мире, о которой Охотник на вампиров должен был думать, но всё-таки персона, о которой шла речь, была его нанимателем.

Как только Ди собрался пойти в том направлении, ветер прошептал ему:

— Лес… опасен.

Тянущийся тонкой нитью голос принадлежал Байрону Балажу.

— Где ты?

— Не сильно уверен… в твоём местонахождении… но есть большой камень… на южном конце поляны.

Едва повернув голову, Ди увидел его.

— Под ним есть трещина. Я там.

— Что ты там делаешь?

— Как ты думаешь, что я тут делаю — музыку слушаю? Солнце взошло прежде, чем я смог вернуться.

— Всё это время ты искал Хью?

Ответа не последовало, но Охотник был не из тех, кто в нём нуждался.

— Пока оставайся там. Я поищу его.

— Я столкнулся со странным типом. Его зовут Винс, и он не умер даже после того, как я проткнул его копьём насквозь. Он может превратить всю кровь в своём теле в яд. Я уверен, что отрубил его голову, но когда я закончил поиски в другом месте и вернулся сюда, труп исчез. Видимо «Винс» означает «непобедимый».

— Один из Охотников?

— Да.

Словно потеряв интерес к этому разговору, Ди развернул лошадь. Что бы он ни думал об этом новом противнике, ни одна эмоция не отразилась на его великолепном, но невыразительном лице.

— Эти леса странные, — донёс до Ди ветер голос барона. — Хотя со вчерашней ночи абсолютно ничего не изменилось, всё кажется совершенно иным.

Несмотря на всё это у Охотника не было выбора, кроме как войти в лес — вот что значило быть молодым человеком по имени Ди.

— Я скажу, что это странно, — подметил голос из левой руки Охотника, пока тот пробирался через деревья.

Полуденная тьма окутала всадника и его лошадь. По обе стороны от них переплетались тени бесчисленных ветвей. Скудный свет и бездна мрака вычерчивали неясные рисунки на красивом лице Ди.

Лес был густым, но всё же через него пролегало множество узких троп. Большинство из них были вытоптаны забавы ради, но самые широкие дорожки, несомненно, были оставлены людьми, которые ходили сюда на охоту и для собирательства. Среди зелёной травы и мха попадались чудные, словно сошедшие с эскиза художника полевые цветы. Порой раздавалось биение крыльев, когда над головой пролетал тёмный силуэт.

Несмотря на то, что Ди верхом на коне выглядел так, словно ничто в этом месте его не тревожит, каждая клетка его тела была сосредоточена на пяти его органах чувств. Надо ли говорить, что в настоящее время он мог не только различить каждый звук и найти источник крика птиц и животных, но и услышать скрежет жуков, прячущихся внизу, во мху, и распознать шелест травы и листьев, покачивающихся на ветру.

По левой стороне от тропы возвышалось крупное дерево, достигающее добрых тридцати футов в диаметре. Вид его коры заставлял задуматься, сколько тысячелетий оно повидало, постепенно уступая бесчисленным сучкам и трещинам. Местами оно тускло светилось. Сияние испускал мох, который, как говорили, рос только на деревьях солидного возраста. Его можно было заваривать как чай, который доказал свою высокую эффективность в лечении расстройств лимфатической системы.

Из-за большого дерева вышли две фигуры: Хью и старик в цилиндре и чёрном смокинге. Острые концы пальто и длинная ниспадающая борода прекрасно дополняли образ последнего. Драгоценные камни, инкрустирующие его галстук-бабочку, красными огоньками отражались в глазах Ди.

— Приятно наконец-то встретиться с тобой… хотя, технически, это не совсем верно. Мы уже встречались однажды на обочине дороги. Я — Лорд Йохан, но люди называют меня Странствующим Волшебником.

Ди не шелохнулся. Немного подождав, старик пожал плечами и продолжил:

— Может, удосужишься представиться? Ди, не так ли? Полагаю, мою ассистентку впечатлило твоё радушие.

Когда Ди, наконец, заговорил, он сказал:

— Освободи ребёнка.

Должно быть, ощутив что-то в его тихом голосе, фокусник отошёл назад.

— А если нет — перейдём от слов к действию? Я не знаю, кто из нас окажется победителем.

Он ухмыльнулся, подкручивая свою длинную бороду. Зубы, показавшиеся из-за тонких губ, выглядели как клыки плотоядного хищника.

— Тем не менее, я не позволю тебе забрать мальчишку. Хочешь вернуть его — хорошо, но почему бы тебе для начала не бросить свой меч и не рассказать мне, где я могу найти барона?

На лице фокусника сияла улыбка, но в глазах таилась жестокость.

Правая рука Ди потянулась к мечу за спиной. Он не спешил выполнять указания — или так, должно быть, думал ухмыляющийся Лорд Йохан. Но в следующий момент он, словно ошпаренный, отшатнулся назад, развернувшись два или три раза. Что-то длинное и тонкое торчало из его правого глаза — игла из грубой древесины. Потянувшись к мечу, Ди извлёк иглу из тайника на ножнах и молниеносно швырнул её в старика, хотя любой, кто увидел бы это, не поверил бы своим глазам.

— Ты — сукин ты сын! У тебя хватило наглости сделать это!

Лицо Лорда Йохана побледнело, когда он услышал приближающийся к нему стук копыт. Не дав мужчине времени встать на ноги, Ди мчался к нему верхом на лошади.

Вспышка света сверкнула со стороны всадника.

Фокусник бежал, пошатываясь, в надежде укрыться за гигантским деревом. Несмотря на то, что лезвие Ди, казалось, разрезало не только цилиндр старика, но и голову под ним, правой рукой Охотник ощутил что-то странное.

На кончике изящно изогнутого клинка висела шляпа — не цилиндр фокусника, а шляпа-котелок. Или так показалось за секунду до того, как она превратилась в чёрную смолу, покрывшую весь меч.

Даже не взглянув на мальчика, стоявшего на тропинке, Охотник убедился, что вокруг больше нет противников, с которыми следовало бы разобраться прямо сейчас — а затем соскочил с лошади к Лорду Йохану, прятавшемуся за огромным деревом. Ди превратился в прекрасный чёрный ветер. Его клинок, ударивший горизонтально, пролетел над головой фокусника и угодил прямо в ствол дерева. Но кто бы мог подумать, что лезвие не войдёт в дерево, а отскочит? Лишь на мгновение нахмурив брови, Ди погнался за Лордом Йоханом, наматывая круги вокруг ствола. Но волшебник исчез. Не осталось и следа его присутствия. Ультраострые чувства Ди подтвердили, что он не поднялся в небеса и не зарылся под землю.

Решив не продолжать погоню, Ди взглянул на лезвие. По-видимому, расплавившаяся шляпа-котелок должна была притупить лезвие меча.

Охотник вернулся на дорогу.

Хью в оцепенении стоял на том же месте, что и прежде. Единственное, что изменилось — длинная верёвка, свисавшая к его руке. Он не держался за неё, а скорее свисал с неба.

Ди посмотрел вверх.

Залитые солнечным светом зазоры между ветвями образовывали круглый купол. Верёвка свисала прямо из центра прорехи между деревьями.

Ди не двинулся с места даже после того, как Хью ухватился одной рукой за верёвку. Возможно, не поняв, что Ди был там, мальчик начал взбираться по слегка покачивающейся верёвке, словно обезьяна. Когда он поднялся приблизительно на пятнадцать футов, из правой руки Охотника вылетела игла из белой древесины.

В ожидании удара верёвка изогнулась, словно обладала собственной волей, и оттолкнула иглу. И на этом она не остановилась. Точно предупреждая следующую атаку Ди, верёвка начала стремительно подниматься вместе со всё ещё отчаянно карабкающимся вверх ребёнком. Мгновение спустя они оба исчезли в небесах.

Ди вернулся на лошадь. Он посмотрел наверх, но не нашёл того, что искал.

Нечто, похожее на тёмное облако, рухнуло с неба, разбрызгав вокруг свежую кровь. Удар был такой силы, что это нечто разорвало о землю — должно быть, оно упало с огромной высоты. Охотник наблюдал, как масса того же цвета просвистела у него перед глазами. Отрубленные у плеч руки мальчика упали на землю, отскочив от неё. Разлетелись кровавые брызги. Затем последовали ноги. Раздался громкий звук удара — туловище погрузилось в чернозём. Разорвавшись от удара, оно выплюнуло внутренние органы и кровь через обрубок, где недавно была голова. Последняя разлетелась как гнилой помидор.

Сидя верхом, Ди смотрел на то, что когда-то было человеческим телом. На каждой его части всё ещё оставалась одежда — одежда Хью. Даже изуродованная голова, казалось, сохранила черты храброго маленького мальчика.

— Что всё это значит? — раздался голос рядом с левой рукой Охотника.

— Это фальшивка, — сказал Ди.

Хотя казалось, что Охотник был в центре кровавого дождя, на его почти прозрачную кожу не попало даже капли цвета киновари.

— О, я вижу. Неплохая работа. Но это не синтетическая форма жизни, а настоящее человеческое тело. Вот ублюдок — он схватил другого ребёнка, просто чтобы напугать тебя.

И волшебник, по-видимому, разделался с ним весьма хладнокровно. Несмотря на то, что ребёнок выглядел в точности как Хью, Ди, несомненно, нашёл несоответствие в отрубленных конечностях.

— Что будешь делать? — лениво поинтересовался голос, но великолепное лицо Охотника было подобно ледяному цветку, он даже бровью не повёл.

Исходя из этого образа, трудно было бы представить, как раскинулось и закружилось его пальто, когда он спешился. Как только Охотник ступил на землю и сделал всего один шаг, труп внезапно зашевелился. Пара скрюченных рук скользнула к туловищу, застрявшему в земле. Они опустили ладони на чернозём, чтобы подняться, и прижались культями к зияющим ранам на плечах. Сперва нелепо задёргались пальцы на одной руке, а затем и на другой. Немного привыкнув, все десять пальцев заработали, извиваясь и сгибаясь, прежде чем начать выкручивать запястье противоположной руки. Это продолжалось примерно двадцать секунд, но, наконец, руки упёрлись ладонями в землю и, после многочисленных попыток выпрямить локти, подняли туловище из ямы. Обе ноги перевернулись и прикрепились к нижней части тела. Привыкнув к своему положению, ноги выпрямились и фигура поднялась.

С виду это было совершенно обычное тело — хотя, возможно, и не совсем. Все конечности были деформированы от удара о землю, а кости торчали из правого локтя и левого колена. Всё выше груди превратилось в месиво, туловище было покрыто кровью и ему не хватало головы.

— Он порезал его на куски, но тело всё ещё функционирует? Должно быть, он чертовски хороший фокусник, — с явным удивлением произнёс хриплый голос.

Труп и не думал останавливаться, и теперь бесформенные руки потянулись к лежащей на земле раздробленной голове.

Ди быстро шагнул вперёд.

Крохотное тельце было разрублено его мечом пополам. Труп, находившийся под чьим-то управлением, рухнул, не испытав агонии.

— Не думал, что твой меч в состоянии сделать такой разрез — отличная работа, — с восхищением проворковал хриплый голос.

Рассечь тело лезвием, непригодным для битвы — Ди обладал силой, превосходящей любые физические феномены.

Охотник вернулся к лошади. Развернув животное, он медленно направился обратно тем же путём, которым пришёл.

— «Идти так легко, так легко», — или как там пелось в песне? — произнёс следующий за ним голос. — Как ходят другие? Это дорога назад, и это пугает… Мы движемся в противоположном направлении.

Словно уже зная это, Ди спросил:

— Что произойдёт, если мы продолжим идти этим путём?

— Впереди западня, я полагаю. В конце концов, это королевство волшебника.

Лошадиная поступь не изменилась — Ди решил ехать прямо в логово зверя. Возможно, он думал, что если сыграет по сценарию противника, то это приведёт его к одному из ответственных за происходящее.

Неожиданно лошадь застыла как вкопанная, а затем встала на дыбы. Хотя Ди дёрнул поводья, лошадь не отреагировала. Её задние ноги отступили на шаг назад, и передние, не в силах больше балансировать в таком положении, опустились обратно на землю. Но дороги под ними не оказалось. Там, где должна была быть земля, Ди видел лишь пустоту. Ветер закрутился над ними, когда они рухнули вниз.

Это была галлюцинация — то, что не могло существовать в этом мире. Однако в ушах выл ветер, волосы и подол пальто под властью потока воздуха устремились вверх. Кроме того, ощущение, что он падает со скоростью около двухсот миль в час, казалось реальным.

— Адская выдалась прогулочка, — заметил изодранный ветром голос. — Если мы врежемся в землю на такой скорости, то действительно разлетимся в лепёшку. Скажи себе, что всё это не реально. Аррр!

Сжав пальцы в кулак вокруг поводьев, Ди продолжал падать. Земля приближалась. Они падали со скоростью более трёхсот миль в час.

Ди вдруг оказался стоящим на лесной дороге — в том же месте, где всё началось. Он оглядел окрестности. Нечто среднее между маслом и кровью было разбрызгано по всей дороге и кустам. Обломки, разбросанные повсюду, были фрагментами корпуса его коня-киборга. Животному не удалось вынести психологическую атаку его противника.

Не сказав ни слова, Ди пошёл вперёд. Прежде чем он прошёл сто ярдов, воздух вокруг него окутал белый свет. Когда Ди невольно опустился на колени, стало очевидно, что свет не был искусственным. Естественный свет — но он сиял в сотни раз ярче полуденного солнца.

— Земля света в лесу тьмы — это сама суть волшебства Лорда Йохана, — донёсся с небес давящийся от ехидства голос. Неровное дыхание старика был ярким доказательством того, что Ди нанёс ему серьёзную рану. — Кровь Аристократов, что течёт в дампирах, не позволит тебе спастись от солнечного света. Ну, как ты теперь выкрутишься, Охотник на вампиров? — раздался голос со стороны источника света.

Ди швырнул иглу из грубой древесины в том направлении, откуда послышался голос, но единственное, чего он добился — взрыв презрительного смеха.

— Ты оказался в затруднительном положении, не так ли, Охотник? Если это лучшее, что ты можешь сделать, тогда теперь моя очередь. Получай!

Кольцо ослепительного света засверкало ярче прежнего.

В Ди полетело огромное количество стальных стрел, которые, в свою очередь, были отражены его полуторным мечом. Однако каждая из них превратилась в стреловидный клочок бумаги. На самом деле бумага, не торопясь, опускалась на землю, но внушающее страх мастерство Лорда Йохана заставило Ди думать, что они двигались со скоростью настоящих стрел.

Мгновение спустя Ди пронзило короткое копьё, пробившее его спину и вышедшее через солнечное сплетение. Страдая от обжигающего солнечного света, Охотник сосредоточил все свои силы на ложной атаке и не смог парировать этот удар.

— Секрет волшебства кроется в том, чтобы привлечь внимание к обманке в правой руке, в то время как настоящий фокус создаётся левой, — поведал Лорд Йохан, величественно рассмеявшись. — Смог ли ты раскусить мой грандиозный трюк, Охотник?

Его смех прервал звук, рассекающий ветер. Чёрная молния, выпущенная правой рукой Ди, поразила небеса. Выдернув короткое копьё, что в одночасье пронзило его, он швырнул его в сторону, противоположную источнику голоса — на вершину дерева справа от себя. Листья задрожали от разлетающихся осколков стекла, послышался удивлённый крик. Одновременно с этим исчезла темница из света, ограничивающая движения Ди.

— Ди, ты смог раскусить волшебство Лорда Йохана?

Деревянная игла устремилась в сторону, с которой раздался крик, и пронзительный вопль боли прозвучал вновь. Сверкающие осколки посыпались с верхушек деревьев, их зеркальную поверхность окропила тёмно-красная кровь.

Ди поднял меч правой рукой. Ранение его противника не было смертельным.

Механический стон, раздавшийся неподалёку, только подтвердил точность оценки Охотника. С той стороны, куда были запущены короткое копьё и деревянные иглы, словно птица с распростёртыми крыльями спустился летательный аппарат. В его центре — через круглое стеклянное окно кабины — можно было увидеть Лорда Йохана и его ниспадающую бороду. К одному глазу он прижимал чёрный платок.

— Мы ещё встретимся, мой грозный Охотник. Я должен отплатить тебе за то, что ты сделал с моим глазом. Помни это.

Чёрные крылья неуклюже забились, и аппарат начал подниматься, исчезая между ветвями с невообразимой для своей приземистой формы скоростью. Затрещали деревья, и после того как упало несколько веток, словно прощальные подарки, всё стихло.

Вложив меч в ножны, Ди устремил свой взгляд на бесчисленные сверкающие кусочки, разбросанные вокруг него. Это были не просто осколки стекла — они отражали деревья так же чётко, как и зеркало. Должно быть, именно так фокусник превратил скудный солнечный свет в испепеляющее зарево, ограничив движения Ди, и создал впечатление, что клочки бумаги — стрелы, летящие в Охотника. Как говорится: чем проще трюк, тем больший эффект он произведёт. А эффекты Лорда Йохана граничили с волшебством.

Прежде чем выйти из леса, Ди вытер губы рукой, а кровь с тыльной стороны руки о пальто, и в этот момент его глаза загорелись красным. Кровь, наполнившая его лёгкие из-за раны от копья, дала дампиру силу, необходимую для того, чтобы спастись от таинственных оков солнечного света.

Ди вернулся к валуну, под которым скрывался барон Балаж.

— Твой дух в смятении, — донёс ветер голос барона. — Я так понимаю, удача тебе не улыбнулась.

— Я пойду первым. Ты можешь прийти после захода солнца.

Ди развернулся.

— Они взяли заложника. Я уверен, что скоро они выйдут на контакт. Однако я хотел бы попросить тебя воздержаться от каких-либо действий до моего возвращения.

— Хорошо, — ответила прекрасная чёрная тень, уходящая в солнечный свет.

***

Весьма далеко от этого места на вершину холма опустился подобный чёрному насекомому летательный аппарат.

В тени воздушного судна прозвучал юный голос:

— Он атаковал, как и ожидалось.

Тон его был полон как понимания, так и презрения.

— Он действительно силён, — ответил Лорд Йохан. — Подверженный воздействию солнечных лучей, пронзённый копьём, он остался жив. Я уверен, что он весьма быстро восстановится. А вот мой глаз никогда не будет видеть снова, и потребуется немало времени, чтобы затянулась рана в животе. Кажется, цена была слишком высока.

— Именно поэтому я предложил вам помощь. Прошлой ночью именно вы подошли ко мне.

— Я хотел посмотреть собственными глазами, на что способен Ди. Не важно, насколько опытным противником он казался, я был уверен, что вернусь целым и невредимым, и избавлюсь от него позже. Честно говоря, я уже тогда собирался заручиться твоей помощью. С этой задачей не справиться стандартными методами, ты же понимаешь. Он не обычный Охотник на вампиров, и не какой-то рядовой дампир.

— Безусловно, нет. И барон Балаж тоже превосходен.

— Я собираюсь немедленно придумать новый план. На этот раз я буду соблюдать особую осторожность, чтобы не потерпеть очередное фиаско. Возвращайся и присоединись к остальным.

— Я так и поступлю. Но когда вы решите связаться со мной, сделайте это тайно, Лорд Йохан.

— Не волнуйся. И со своей стороны проследи, чтобы никто не узнал, что мы с тобой решили объединить усилия.

— Тут не о чем беспокоиться. Сама мысль о том, насколько велика будет награда, если не придётся делить её с остальными, мотивирует достаточно, чтобы удержать меня даже от мельчайших оплошностей. Всё, что нам осталось сделать — избавиться от всюду сующего свой нос Охотника и ликвидировать барона Балажа.

А затем одна тень отделилась от остальных и бросилась вниз по склону холма, оставив за собой лишь вихрь ветра.

***

Когда Ди вернулся без мальчика, лагерь охватил ураган тревоги.

— Где Хью? — рассеянно пробормотала Мэй.

— Его похитили, — прямо ответил ей Ди. Он был не из тех людей, что умели подсластить пилюлю.

Глаза девочки наполнились слезами.

— Почему… почему вы не отправились на его поиски? Кто забрал его?

— Мне известно, кто это был. Я верну его.

— Что, если… они убьют его?

— Никто не похищает кого-то просто чтобы его убить, — ответил Охотник.

Внезапно Мэй бросилась на Ди. Её руки без устали колотили в широкую грудь Охотника.

— Вы бросили Хью там! Он мой единственный брат! Наших родителей убили по вине Аристократов, и Хью тоже убьют! Аристократы — наш враги! Они убийцы! Ваша кровь наполовину такая же, как у них. Вот почему вы смогли оставить его там умирать!

Её маленькие кулачки колотили по его пальто снова и снова, отскакивая каждый раз. Но даже несмотря на это, Мэй продолжала бить. Девочка вела себя так, словно если бы она заставила этого великолепного молодого человека почувствовать боль, это вернуло бы ей Хью. Ей было всё равно, разобьёт ли она руки, Мэй не собиралась отступать. Её дыхание было неровным, руки ослабли, но она продолжала поднимать их. Несмотря ни на что, она продолжала колотить его. Когда в её опухших руках разыгралась тупая боль, лицо Мэй мученически скривилось.

Пальцы со стальной хваткой обвили её запястья, и, наконец, девочку осенило, что она поступила невероятно глупо.

— Бей меня, сколько хочешь, но в итоге мы получим лишь несколько сломанных костей. В частности — моих.

Взглянув на великолепный лик молодого человека, взирающего на неё сверху вниз, словно ледяной цветок с тёмными глазами, Мэй тут же утратила силы. Она знала, что ничего не могла сделать Ди. Она также знала, что слова Ди были ложью. И она понимала, в чьих интересах он симулировал эту слабость.

Следующее, что произошло — Мэй прильнула к груди молодого человека верхней частью своего тела. Обе её руки беспомощно болтались по бокам, когда она прислонилась к его мощному торсу, и затем девочка сделала последнее, что могла сделать для своего младшего брата. Она громко заплакала. Её голос объял поляну, и был поглощён рядами деревьев и солнечным светом, но она всё равно продолжала плакать.

А затем Мэй неожиданно отстранилась от Охотника и, не оборачиваясь, убежала в лес.

Ди спокойно смотрел ей вслед, когда дразнящий голос спросил его:

— Разве ты не последуешь за ней? — голос исходил из белой кареты, стоящей позади Ди — от Миски. — Нет, нет смысла за ней гнаться, — продолжала Аристократка. — Сердце девчонки кипит от ненависти к тебе и от мыслей о её брате. Лучше позаботься о том, чтобы она не перерезала тебе горло во сне. Аристократ и человек, презираемый обеими расами из-за двух видов крови, текущей по твоим венам — подходящая судьба для полукровок, которых мы называем дампирами. О, кажется, мне начинает нравиться эта девчонка, — Аристократка замолчала.

Словно испугавшись чего-то, белые лошади в упряжке встали на дыбы и неистово заржали. Лошади и экипаж были окутаны не поддающейся описанию жуткой аурой. Тот, кто излучал эту ауру, бросил тяжёлый взгляд в сторону, куда ушла Мэй, но вдруг повернулся направо.

Из леса вышла Таки. Видимо, собиралась разбить лагерь, и потому в руках у неё была огромная куча хвороста. Причина, по которой она замерла на месте ещё до того, как Ди повернулся к ней, несомненно, была в том, что девушку остановила его неземная аура.

Возможно, пытаясь разрядить обстановку, Таки спросила:

— Ты не нашёл Хью, да?

— Нет. Мэй ушла в лес в том направлении.

— Понятно. Пойду, найду её.

Бросив хворост к ногам и отряхнувшись, она сделала два или три шага в сторону леса, а затем обернулась. Потребовалось время, чтобы её тонкие губы вновь открылись.

— Ди, я знаю, что если что-то случится с Хью, то это будет не твоя вина, но я уверена, что тоже возненавижу тебя за это. Тебя и тех двоих Аристократов.

Таки ушла, а на поляне, утопающей в солнечном свете, остался только молодой человек в чёрном одеянии. Его строгое лицо было до ужаса красиво, он выглядел так, будто одиночество, все остальные земные дела и все человеческие эмоции, вызванные бедами, не имели к нему никакого отношения.

II.

Вскоре после захода солнца вернулся барон.

— Итак, ты не нашёл ребёнка? — спросил он.

Мэй и Таки сидели у костра, рассеянно глядя на пламя.

— Мы отправляемся, — сказал Ди, стоя прислонившись спиной к дереву. Конь-киборг был рядом с ним. Охотник собирался обратно в город, чтобы пополнить запасы.

— Это довольно внезапный отъезд, — прокомментировал барон, огорчённо взглянув в сторону Мэй. — Дай мне ещё один день на поиски мальчика.

Ни Таки, ни даже Мэй не смогли скрыть своего удивления, уставившись на Аристократа, только что разрушившего их предубеждения.

— Насколько я понимаю, никто не возражает? — спросил он, повернувшись к Ди.

Раздался сухой свист древесины, и белая игла воткнулась в землю у ног Аристократа. К ней прилагалась какая-то записка.

Подняв её, барон прочитал: «Продолжайте своё путешествие. Ребёнок встретится вам по пути».

— Кто оставил это, и когда?

— Белый кролик принёс её сюда около полудня.

Барон молча смотрел на Ди.

— Это правда, — сказала Таки. — Он приколол записку на дверь кареты, и чтобы сделать это он встал на две лапы! А когда Ди вытащил иглу, кролик взорвался.

— Я полагаю, не может быть фокусника без кроликов, — заметил барон, усмехнувшись.

— В таком случае нам лучше всего продолжить путь. Но прежде чем мы это сделаем…

Возможно, барон заметил шорох ткани позади него. Белое платье Миски было покрыто тусклым свечением, словно это был тонкий туман, окутывающий её.

— У тебя какие-то проблемы?

— О, не стоит беспокоиться обо мне. Я — воплощение здоровья, — сказала красавица, улыбнувшись.

Даже человек был бы обезоружен её очарованием — из-за кровей, бегущих в её жилах. Выражение её лица было таким же, как и всегда, но барон немного сморщил лоб, словно что-то почувствовал.

— Что ж, хорошо. Мои слова остаются в силе. Мы немедленно уезжаем.

— Для пользы ребёнка? — с притворным недоверием спросила Миска, округлив глаза. — От нашего маршрута будет зависеть жизнь человеческого ребёнка?

— У тебя есть проблемы с этим?

— Не говори чепухи. Я обязана тебе жизнью. Я ни на мгновение не сомневаюсь в твоём благоразумии.

— Тогда вернись в свою карету. Ночные поездки тоже могут быть приятными.

— Но сначала одна вещь, — сказал Охотник.

Его примечание парализовало всех — и даже пламя, казалось, застыло.

— Что же? — барон посмотрел на Ди, и затем быстро взглянул на Миску, проследив за взглядом Ди.

— Прошлой ночью произошёл сильный взрыв, — начал Ди, его пристальный взгляд всё ещё был сосредоточен на Миске. — И на месте происшествия была только ты. Окружающая атмосфера нисколько не изменилась. Это невероятный феномен. Что ты видела?

Миска положила четыре пальца одной руки на губы, чтобы скрыть тихий смех, и ответила:

— Разве где-то происходят невозможные явления? Избавь меня от своей глупой болтовни. Я пропущу это как бессмысленный бред полукровки.

Когда она развернулась, чтобы идти к своей карете, её чувственная фигура застыла, словно пригвождённая к земле. Каждый ощутил клокочущий водоворот неземной и всепоглощающей энергии, связавшей Аристократку и великолепного Охотника на вампиров.

Вихрь поглотит одного из них… и что произойдёт тогда? Будет это Ди или Миска? Тревожная аура сужалась и затягивала. Напряжение между ними не было ни плотным, ни интенсивным. Это было чистое, сконцентрированное внимание. Бездна между Ди и Миской становилась всё более натянутой. Именно тогда барон, раскинув свой синий плащ, крикнул:

— Остановитесь!

Своим криком он выпустил поток призрачной энергии. Где-то застрекотали насекомые.

— Если вы продолжите, один из вас пострадает, — сказал барон, взглянув в одну сторону, затем в другую. — Как такой же Аристократ, я не могу позволить причинить вред даме. И я окажусь в действительно затруднительном положении, если должен буду потерять такого превосходного телохранителя. Позволь мне заступиться.

— Исходя из того, что я видел, твоя судьба тоже может зависеть от происходящего, — сказал Ди. Излишне уточнять, что он говорил с бароном. — Ничто не может быть опаснее путешествия с кем-то, кто стал частью чего-то неизвестного.

— Не думаю, что степень опасности — это то, что волнует меня в этом путешествии. И не думаю, что это волнует тебя, — улыбнувшись, ответил барон. — Если я буду вынужден настаивать, чтобы она сопровождала меня, ты уйдёшь?

— Ты главный.

— В таком случае, я полагаю, у меня есть такие полномочия. Вы оба — возвращайтесь к каретам. Мы разберёмся с проблемами Ди в другой раз, — объявил барон твёрдым тоном.

Темноту ночи потревожил ветер.

Дорога была не совсем ровной. Ди мчался верхом на коне, а за ним две кареты подскакивали вверх-вниз, разбрасывая тёмную землю и пыль — но внутри у них всё оставалось совершенно спокойно.

— Думаешь, Миска была одержима чем-то? — тихо спросил барон с места возницы.

— Вероятно, ещё в Арсенале Талоса. Возможно, Разрушителем, — ответил Ди.

Несмотря на то, что эхо от стука колёс и цокота копыт стирало звуки разговора, слова достигали ушей мягко и ясно.

— Мы проверили её.

— У нас нет способа узнать, какими знаниями они обладали в древности.

— Это, конечно, опасно сверх всякой меры. Даже зная, что ты — Охотник на вампиров Ди — будешь сопровождать нас. Но ты кажешься уверенным.

— Это моя работа.

— Ты не знаешь страха, не так ли?

Ответа на этот вопрос не последовало. Вместо этого Охотник сказал:

— С такой скоростью мы достигнем деревни Димли меньше чем через три часа. Это город-призрак, поэтому мы проедем прямо через него. Вероятно, к рассвету мы достигнем деревни Корма.

— В какой из них нас будут поджидать наши враги?

— В обеих.

Дерзкая улыбка скользнула по губам барона.

— Хотя мы это не обсуждали, остаётся ещё одна проблема. Юная леди.

Он имел в виду Таки.

— Она сказала, что была помощницей Лорда Йохана. Она друг или враг?

— Враг, — сказал Ди, и его ответ не был двусмысленным ни на йоту.

Всё же факт, что он оставил Мэй в её попечении, когда ушёл на поиски барона и Хью, показал, что у него были стальные нервы.

— Чего я и боялся, — всё, что ответил барон, не желая озвучивать другие, более тревожные мысли.

Он осознавал весь риск, когда отправлялся в это путешествие. И хотя это было равносильно побегу с молодым огненным драконом, привязав верёвку к шее его матери, Аристократ, казалось, вовсе не был обеспокоен. Пожалуй, он был даже благодарен, что есть кто-то, заботящийся о детях.

— Интересно, сколько осталось противников, — рассеянно спросил барон.

И Охотник тут же ответил:

— По крайней мере, пять, считая Лорда Йохана.

— Откуда ты знаешь?

— Это число я получил, разделив расстояние, которое нам необходимо преодолеть, на количество нападений. Каждому даётся одна попытка, возможно, немного больше. Но я думаю, атаки будут продолжаться на протяжении всего пути.

— Замечательно, — ответил барон, и в душе он был по-настоящему впечатлён.

Он не знал, было ли это число реальным, но оно совпадало с тем, что он себе представлял. Хотя он нанял Ди, потому что о нём говорили, как о самом великом Охотнике на вампиров в истории — его силы и способности превосходили все ожидания барона. Молодой человек действительно был достоин того, чтобы называться великолепным демоном-принцем.

С другой стороны, возможно, было что-то и в молодом Аристократе, чего даже Ди не мог постичь.

На протяжении истории было очень мало примеров гуманных к человечеству Аристократов, и даже их понимание ограничивалось лишь парой конкретных мер, таких как сокращения трудового дня или защита от набегов других Аристократов. С наиболее существенным актом жестокости — питьём крови — никогда не будет покончено. Даже те из Аристократов, кто выражал беспредельное сострадание к людям, вонзали клыки в горла девушек, головы которых только что с любовью поглаживали, и это только укореняло их голод. Не существовало записей об Аристократе, который мог бы пробыть рядом с людьми более трёх дней и не причинить им вред. В таком разрезе можно было сказать, что барон Балаж заслужил своё место в истории.

— Тебе не кажется это странным, Ди? — спросил Аристократ, словно прочитав мысли Охотника.

Ди взглянул на Аристократа в синем, сидящего на месте возницы.

— Ты знаешь, как использовать телепатию?

Давным-давно эта способность была сверхъестественным умением, называемым «чтением мыслей». Вероятно, этот самый талант позволил барону общаться с Ди из далёкого укрытия.

— Немного, возможно, — ответил барон. — Честно говоря, не могу сказать, что не чувствую безнадёжной тоски рядом с ними тремя.

Утоляя свой голод искусственной кровью, всё, о чём я мечтаю в своём гробу — это человеческая кровь. Несомненно, то же самое происходит и с Миской. Ну-ка, не смотри на меня так! Я всё ещё твой работодатель, как и прежде. Будь уверен, даже если бы тебя не было рядом, я смог бы сдерживать себя, пока не достигну своей цели.

Глаза Ди заблестели, когда он спросил:

— Почему?

Вопрос был странным, и было не совсем ясно, мог ли барон полностью постичь мышление того, кто его задал.

— Моя мать подверглась определённой процедуре, пока я был в её утробе, — сказал барон.

Ветер взвыл, и деревянные колёса пробили землю. Возможно, тучи, кружащие в тёмном небе, вызвали бурю. Сверкнула молния.

Ди спросил:

— Кто проводил процедуру?

Вспышка света осветила их лица, и затем прогремел гром. Они находились недалеко друг от друга, и потому ответ барона можно было услышать весьма отчётливо:

— Священный Прародитель.

Лошадь Охотника пустилась в галоп. Кареты тоже устремились вперёд.

— По этой причине ты направляешься в Краухаузен?

— Полагаю, что так, — взглянув вперёд, ответил барон. — Моя мать не раз умоляла Священного Прародителя не проводить процедуру. Но Влад Балаж настоял на ней.

Ди ничего не ответил.

— Ты знаешь, каков был результат, Ди? Как ни странно, я чувствую, что ты понимаешь.

Барон поднял правую руку. Верхняя часть его синей перчатки была покрыта бронёй того же оттенка. Когда от одного из его пальцев раздался звук, похожий на рёв двигателя, перчатка и пластина брони скользнули в сторону, обнажая руку и пальцы.

***

Раздался крик.

— В чём дело? — спросила Таки, тряся проснувшуюся девушку.

Мэй была ужасно горячей, её щёки были покрыты слезами и потом. Плотно сжатые веки девочки дрожали, и когда она, наконец, открыла глаза, в них плескался абсолютный ужас. При взгляде на Таки страх не исчез, и Мэй уткнулась лицом ей в грудь.

— Теперь всё в порядке. Ты в безопасности. Приснился кошмар, да? — спросила Таки, поглаживая плечо девочки, и дрожь, которую она чувствовала, захватила её в плен печальных мыслей.

— Это был Хью… он был… его тело просто расплавилось, — кричала Мэй, сквозь рыдания. — Это было страшно… настолько страшно… то, что произошло с его телом…

— Это был сон. Просто дурной сон, — успокаивала девочку Таки, нежно поглаживая её волосы. — Я уверена, что теперь твои сны будут лучше. Дурные сны не сбываются, ты же знаешь.

Тихо закрыв глаза, она добавила:

— Так же как и хорошие.

Но Мэй не услышала её.

Они собирались проехать прямо через город-призрак, но группа вымокла за полтора часа беспрерывного проливного дождя, поэтому Ди решил найти убежище.

— Как только кончится дождь, мы продолжим путь, даже если это случится посреди ночи. Имейте в виду, — оповестил Охотник, как только они вошли в кирпичное здание почти в центре города. Скорее всего, это был молитвенный дом.

Если не считать пыль и густую вуаль паутины, помещение почти не пострадало. После того как зажглись атомные фонари, Таки и Мэй расположились на кожаном диване как на кровати. Снаружи барабанной дробью стучал дождь, и девушка с тревогой теребила воротник своей блузки.

— Дождь заканчивается, — с ужасом объявила Таки.

— Я думаю, недалеко от деревни есть река. Интересно, есть ли опасность её переполнения?

Ди ответил на вопрос барона:

— Я пойду взгляну.

Его чёрную фигуру быстро поглотила тьма того же оттенка.

Таки отвела взгляд от двух Аристократов из инстинктивного страха и ненависти.

— Боишься? — с издёвкой спросила Миска. Последние несколько минут в комнате царило молчание, тишину нарушал лишь звук дождя. — Два Аристократа и два человека — цифры говорят, что это идеальное сочетание. Подумать только. Будет действительно странно, если ничего не случится.

Когда женщина в белом встала с дивана, в воздухе что-то просвистело. Прежде чем маленький камень долетел до дальней стены, Миска увидела бросившую его Мэй, которая вырвалась из рук Таки и поднялась на ноги.

— Так мой маленький «камешек» заставил противника использовать камень, чтобы бросить вызов, а?

Девочка была более безрассудна, чем её брат, но даже она застыла, увидев белые клыки, выступившие из-под ухмыляющихся алых губ. Однако злость уже охватила Мэй, и она прошипела:

— Думаешь, я боюсь тебя? Рано или поздно мы уничтожим вас обоих. Если бы я испугалась, то твой вид всё ещё правил бы балом здесь. Вы — вымирающий вид, ненужный ни в нашем мире, ни где-либо ещё. Давай! Я прямо сейчас могу отправить тебя на тот свет! Я заставлю тебя заплатить за то, что произошло с моими родителями!

— О, вот этого я прежде не слышала. Твои отец и мать попали в руки Аристократов? — спросила бледная женщина. В глазах её горел жестокий восторг, который выплеснулся в следующее замечание: — Как захватывающе! Я уверена, что они были вне себя от радости. Очень хорошо, а теперь к ним присоединишься и ты.

Мэй затрясло, но не от страха. Она дрожала от гнева, который не могла сдержать.

— Прекрати это! — велел Балаж, выскочив перед Таки и защищая девочку.

— Не вмешивайся, — сердито огрызнулась Миска, сверля барона взглядом. — Почему ты защищаешь этих несчастных людишек?

— Я дал обещание Ди.

— Мерзкий полукровка как он…

— В этом путешествии он для меня важнее, чем кто-либо — даже ты, — заявил барон, и в его словах было достаточно силы, чтобы потрясти кровожадную Аристократку. Воспользовавшись ситуацией, он спросил: — Прогулка дождливой ночью может быть приятной, как думаешь? — и с этими словами он потянулся и взял Миску за руку.

Недоумение отпечаталось не только на лице Аристократки. Таки и Мэй тоже с удивлением посмотрели друг на друга.

Вода, особенно текущая, могла привести к фатальным последствиям для вампирской знати. Биоритмы вымокших под дождём Аристократов падали до низшей точки, и в процессе их движения становились необычайно вялыми, а мысли — рассредоточенными. Именно поэтому до сих пор могилы Аристократов заливали водой из ведёр или шлангов, прежде чем вскрывать их. Существовал даже ряд примеров, когда путешественники, подвергшиеся нападению Аристократа, спасались, выбежав под дождь. По этой же причине многие брали в дорогу котелок с водой.

Открыв выдвигающееся отделение в корпусе кареты, барон вытащил оттуда плазменную винтовку и передал её Таки.

— На случай крайней необходимости, — сказал он. — Мы скоро вернёмся.

И они с Миской вышли на улицу. Очертания пары побледнели от брызг дождя, а потом исчезли вовсе.

***

Перед Ди с оглушительным рёвом неслась чёрная вода. Глаза Охотника видели сквозь тьму столь же ясно, как и в безоблачный полдень, и даже под проливным дождём он моментально определил, что перейти вброд этот мутный поток в ближайшее время будет невозможно. Полоса воды была добрых сто ярдов в ширину, и некоторые могли бы назвать её весьма крупной рекой. Некогда через неё вели крепкие деревянные мосты, открывающие торговые пути в другие деревни, но после того, как местные жители покинули это место, они сгнили или были смыты. У группы не осталось иного выбора, кроме как пересечь реку по верёвочному мосту выше по течению или использовать паром ниже по течению. Более того: возможно, из-за нависшей над головой тёмной тучи, чёрная гладь воды поднялась до опасной точки, где река могла выйти из берегов. Именно такой вывод сделал Охотник.

Взглянув на воду, Ди сделал нечто странное: поместил лезвие меча перед ладонью своей левой руки.

— Не думаю, что я в состоянии сделать это прямо сейчас, — сказал голос, смешавшийся с шумом дождя.

— Когда ты будешь готов? — спросил Охотник.

— Минимум через час или два. А пока ты должен найти другое оружие. Я уверен, что этим ты мог бы вырубить обычного монстра, но наши противники на этот раз весьма сильны…

— Предоставь это мне, — ответил Ди как раз в тот момент, когда вода на берегу вдруг поднялась от его лодыжек к коленям.

Секундой позже Ди взмыл в воздух. Отпрыгнув на пятнадцать футов назад, он опустился на ветку огромного дерева на таком же расстоянии от земли.

Если бы не стук дождя, можно было бы заметить, что ни ветви дерева, ни его листья ничуть не шелохнулись. Однако текла в нём Аристократическая кровь или нет, потребовалось бы очень большое усилие, чтобы сбежать от проточной воды.

Причина таких действий стала ясна, когда Ди сосредоточил свой взгляд на грязном тёмном потоке.

Множество фигур поднялось из затопившей берега воды. Полупрозрачное студенистое вещество, покрывающее их с головы до кончиков пальцев ног, обрамляло фигуры, ясно давая понять, что они принадлежат людям. Но кем они были? Только одно могло привести их в город-призрак в эту дождливую ночь — и, судя по их виду, они были здесь отнюдь не ради поиска убежища от дождя.

Ди ничего не делал, безмолвно наблюдая за происходящим. Первая фигура подняла руку, чтобы дать сигнал остальным, и силуэты стали нырять один за другим. Перед каждым погружением студенистая жидкость вокруг них окрашивалась в тот же цвет, что и вода, очертания их таяли, пока они не исчезали вовсе.

— Думаешь, ещё убийцы?

Не ответив, Ди прыгнул на следующее, ближайшее к деревне дерево.

— Подожди секунду. Я хочу посмотреть, что они могут сделать, — сказал хриплый голос.

***

Когда дождь перестал попадать на них, звук его стал утешительной мелодией. Барон и Миска стояли под карнизом храма недалеко от молитвенного дома.

— Что здесь было? — спросила Миска, повернувшись, чтобы взглянуть на храм и его высокую башню.

— Здесь было место, где деревенские жители поклонялись своим богам, я полагаю.

— Боги? Что за чушь! Мы — единственные боги, необходимые человеческой расе. Интересно, неужели управление города никак с этим не боролось?

— Даже в Столице у людей были свои святые места. Управление, вероятно, не могло ничего сделать, чтобы изменить это. Они верят во что-то большее.

— Ты, кажется, хорошо информирован относительно людей, — саркастически улыбнувшись, сказала Миска. — Интересно, могло ли это стать причиной, по которой ты позволяешь этим детям делать всё, что им вздумается?

— Ты держишь себя в руках?

Вопрос барона потряс Миску. Её вдруг осенило, что в какой-то момент желание выпить кровь полностью покинуло её.

— У меня появилось интересное ощущение, когда я наблюдал за тем, как ты смотришь на них, — заметил барон.

— Что?

— Мы, стало быть, первые Аристократы, которые будут успешно контролировать свою жажду крови в присутствии людей.

Миска застыла, будто разряд электричества только что прошёл через неё, затем резко запрокинула голову вверх и рассмеялась.

— Байрон Балаж, это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала. Единственная причина, по которой я оставила их в покое, это желание выполнить твою просьбу. Если бы ты позволил, я бы вернулась туда сию же секунду — и ты бы увидел, как я разрываю их бледные шеи.

Барон направил свой задумчивый взгляд в сторону. По улице лилась чёрная вода.

— Берега переполнились? Это всё дождь, — пробормотал он, так как чёрный поток быстро накрыл порог. Вода наступала так стремительно, что было лишь вопросом времени, как скоро затопит здания.

Напряжение переполняло барона и Миску, и в этот момент в воздух поднялись чёрные капли воды.

— Ах! — закричала Миска, прикрыв лицо руками. Чёрная фигура выпустила струю мутной жидкости, попав ей в глаза.

Нападавшая амфибия рассмеялась голосом, похожим на лягушачье кваканье, но спустя один удар сердца её морда была рассечена надвое. Существо, вероятно, не могло так просто с этим смириться, потому что та же вязкая масса, что ослепила Миску, была запущена и в барона. Но прежде чем амфибия умерла и упала в чёрную воду, она увидела, что барон одной рукой прикрыл глаза… и вязкая масса вцепилась в тыльную сторону его ладони.

— Ты в порядке? — спросил барон, подбежав к Миске.

— Я не вижу, — сказала она невозмутимым тоном.

— Тебе больно?

— Нет. Но это не пройдёт так просто. Кто это был?

— У меня есть предположение, — серьёзно ответил барон. — Давай вернёмся. Молитвенный дом тоже может оказаться под ударом.

— И вновь думаешь о людишках.

Голос Миски был сдавлен от злости, но она утратила часть своего напора вместе с потерей зрения, и барон взял её за руку и повёл прочь.

В этот момент земля скрылась под водой. Была ли это сила мутного потока? Нет, даже такой настойчивый, как этот, не имел подобной мощи. Дома здесь были построены так, чтобы выдержать подобное.

Внезапно позади барона, из глубины, на которой едва ли мог скрыться человек, выскочили три фигуры. Левая рука барона по-прежнему поддерживала Миску, а правой он ухватился за несущую колонну, подпирающую крыльцо. Он находился в очень невыгодной позиции.

Металлические когти его противников достигали восьми дюймов длиной и излучали резкий свет. Предположив, что имеют отличные шансы на победу, существа атаковали. Их когти с лёгкостью вошли в спины Аристократов.

Резкая вспышка света прошла через тела всех троих. Они, вероятно, даже не поняли, что свет выстрелил из плаща барона. Тёмные фигуры растворились в жидкой темноте чёрных вод, а Балаж даже не потрудился обернуться и посмотреть на них. Вытянув левую руку, он снова обнял Миску за талию, затем подпрыгнул ногами вверх и со всей силы ударил ими в навес над крыльцом. Из-за мощного удара в навесе образовалась дыра, через которую Миска и барон вышли на крышу.

— Думаешь, это наводнение — часть плана? — спросила Миска, легко сохраняя равновесие на покатой крыше.

— Без сомнения, — ответил барон, протягивая Миске синий как сумерки носовой платок, чтобы она прикрылась от дождя.

Вспышка, убившая троих нападавших, уже вернулась во внутреннюю часть его плаща. С такой скоростью, мощностью и управлением секретное оружие барона могло защитить его от атак со всех сторон. Любой противник, пытающийся застать его врасплох, умер бы прежде, чем смог нанести хоть один удар. Возможно, даже Ди.

— Пойдём, — сказал барон, его рука всё ещё обнимала Миску за талию.

Чрезвычайно сильный порыв ветра с дождём размыл очертания пары, а когда всё стихло, Аристократов уже не было.

II.

Таки стояла в дверном проёме и глядела на улицу. Вдруг она повернулась и закричала:

— Вода! Река переполнилась. Поднимайся наверх!

Девушка ещё не договорила, а Мэй уже устремилась к лестнице, сопровождаемая ослепительным светом. У неё в руках были только атомный фонарь и кое-какой багаж, который она могла унести — девочка действительно была человеком Фронтира.

Когда Таки достигла лестницы, жидкость, похожая на смолу, выплеснулась из-под двери и растеклась по полу как облако чёрного дыма. Достигнув глубины в фут, она разделилась, и из неё выпрыгнули две фигуры — прямо перед Мэй, находящейся в одном шаге от вершины лестницы.

Раздался крик, и Таки повернулась в его сторону, держа наготове плазменную винтовку. Её палец был на спусковом механизме, но она замешкалась на мгновение, за которое можно было успеть выстрелить.

Одна из двух фигур с лягушачьими телами и головами протянула руку, полную невероятно острых когтей, и схватила Мэй. Секундой позже жгучая боль прострелила позвоночник Таки, и она откинулась назад. Тёмная фигура, выскочившая из воды, беззвучно вытащила из неё когти, и Таки, потеряв равновесие, упала в её липкие лапы.

Толстые губы раскрылись, и тёмная фигура сказала:

— Ребёнка мы возьмём в заложники, — голос был чётким и, что удивляло, сильно походил на человеческий. — От другой… можешь избавиться.

От боли тело Таки обмякло, и было похоже, что у неё нет сил бороться. Существо подняло своё когтистое оружие, чтобы нанести смертельный удар, но делало это слишком медленно.

— Прости, но лучше дать, чем получить, — сказала Таки.

Когти внезапно остановились, а её окровавленное тело резко развернулось. Правый локоть Таки с несравненной точностью врезался в лицо бесхвостой амфибии. Рванув прочь, девушка застонала от боли, но использовала свой шанс, чтобы швырнуть существо лицом в стену. Когда она отпрыгнула подальше, приклад плазменной винтовки уже упирался ей в плечо.

Злоумышленники, удерживающие Мэй, прыгнули на Таки с лестницы. Когда они резко опустились перед ней, их встретили вспышки багрового света — ударив существ в основания шей, он превратил верхние и нижние половинки их тел в пар.

Когда Таки взлетела на несколько ступеней вверх, лягушачий голос крикнул ей:

— Я убью этого надоедливого ребёнка!

Снизу закричал другой:

— Брось это!

Последний, гневно ревевший, был тем, кого Таки впечатала физиономией в стену. Поскольку его лицо само по себе было широким и плоским, он не истекал кровью, но насколько ему больно можно было понять по голосу.

Было совершенно очевидно, что Таки попала в смертельную западню. Враги окружили её с обеих сторон, и девушка больше ничего не могла сделать. Опусти она плазменную винтовку, и они, скорее всего, вырвут её сердце своими когтями.

— Таки! — закричала Мэй.

Её голос ударил по барабанным перепонкам Таки, как нож. От боли она скорчилась, словно ей сдавили горло.

— Не смей поднимать руку на девочку, или я буду стрелять!

— Бросай, — возразил другой голос.

Но кульминация пришлась на момент, когда Мэй пролепетала:

— Т-Таки…

Боль стала невыносимым весом на конце плазменной винтовки Таки.

Увидев опускающийся ствол оружия, лягушкоподобный человек хрипло рассмеялся.

В этот момент прогремело нечто, напоминающее взрыв, и окно, выходящее в коридор второго этажа, разбилось. Лягушкоподобный человек в изумлении обернулся, используя Мэй как щит. Мгновение спустя его глаз проткнула грубая деревянная игла.

То, что произошло после, вероятно, не мог предусмотреть даже Ди. Тело Мэй в великолепном сальто легко выскользнуло из рук врага — а затем она нанесла удар в челюсть своего противника, уложивший его на спину.

Из плазменной винтовки Таки вырвался луч, разрезавший стоящего у основания лестницы противника пополам. Ди в воздухе вынул свой меч, превратив его во вспышку молнии, и человекоподобная лягушка, собирающаяся напасть на девушку сзади, получила удар, пронзивший её живот насквозь. Мгновенно убитый, земноводный гуманоид не пытался вытащить из себя лезвие, перегнулся через перила и рухнул в чёрную воду.

— Осмотри её, — сказал Ди Таки, в шоке стоящей на середине лестницы.

Охотник перепрыгнул через перила, собираясь вернуть свой меч. Вытащив клинок из ушедшего под воду толстопузого злодея, он вернулся на второй этаж, где Таки крепко прижимала к себе дрожащую девочку.

— Она не ранена, — сказала ему Таки, погладив Мэй по голове. — Она такая сильная. Не плакала и не кричала.

Не ответив, Ди посмотрел на девушку и сказал:

— Ты молодец.

Вздохнув, Таки ответила:

— А ты ждёшь до упора, прежде чем появиться, да?

Кажется, она злилась. Это было следствием резко испытанного ею чувства облегчения.

Ди мчался к ним, прыгая от дерева к дереву, но чёрная вода уже наполнила молитвенный дом. Приземлившись на крышу, Охотник увидел всё, происходящее внутри, через верхнее окно — и чудом успел вмешаться.

Обратив свой пристальный взор к чёрной фигуре, лежащей в нескольких шагах в стороне, он спросил Таки:

— Ты когда-нибудь видела их прежде?

— Нет, конечно.

— Уверена, что это не уловки Лорда Йохана?

— Я никогда не видела их. Но он мог приберечь нечто подобное для особого случая.

Ничего не ответив, Ди обошёл Таки со спины. От её правой лопатки и до самой талии тянулись две рваные раны — ещё на дюйм ближе к позвоночнику, и они стали бы фатальными. Разумеется, Таки вся была в крови.

— Не двигайся, — сказал Ди, и положил ладонь левой руки на глубокую рану справа.

— Не трогай!

— Это просто первая помощь.

Когда его рука опустилась ниже, оттуда, где ладонь вступила в контакт с раной, начали подниматься ленивые струйки белого дыма. Разорванная плоть чудом сошлась.

Вылечив другую глубокую рану, Ди снова выпрямился и сказал:

— Через два дня ты будешь полностью здорова.

Слегка качнув головой, Таки спросила:

— Кто ты такой?

— Не обращай внимания на меня. Ты должна спрашивать, кто они, — ответил Ди.

— Ты можешь спросить меня, — сказал кто-то ещё.

В дверях холла стояли Балаж и Миска.

Оторвав взгляд от противника, убитого Ди, барон продолжил:

— Это убийцы, подосланные моим отцом.

***

Оставив Таки и Мэй в подготовленной для них пустой комнате, Ди вошёл в комнату напротив, где его ждали барон и Миска. Видимо, когда-то помещение площадью пятьсот-шетьсот квадратных футов служило залом заседаний для Специального комитета, теперь же оно было завалено множеством грубо сколоченных столов и стульев.

— Они заснули? — спросил барон.

— Да.

— Не похоже, что дождь утихнет. Отдохнём час-другой и отправимся в путь.

— Не проблема.

— Почему бы нам не отправиться сейчас? — спросила Миска, повернувшись к окну и посмотрев на улицу.

— Люди должны немного отдохнуть. Тебе придётся потерпеть.

— Ладно, пусть спят, сколько хотят. Однако мы не можем задерживаться здесь, если ты хочешь выехать отсюда раньше, чем объявятся дружки тех убийц. Что бы ты ни думал, уехать немедленно — лучшее решение. Мой дорогой барон, ты суёшь свою голову в петлю. И всё из-за этого багажа. Оставьте их здесь!

Полыхающие словно огонь глаза Аристократки наткнулись на пристальный взгляд барона.

— Я не могу этого сделать, к тому же у нас есть время подождать. И я беру на себя полную ответственность за то, чтобы ты благополучно добралась до своего места назначения.

— Это была синтетическая жизнь, — сказал Ди, меняя тему. Он имел в виду лягушкоподобных убийц. — Ты знаешь обо всём, что припрятано в рукаве у твоего отца? Чем больше неожиданностей подстерегает нас впереди, тем больше может возникнуть проблем.

— О некоторых из них я знаю. О некоторых — нет, — стоически ответил барон.

Он ехал, чтобы отнять жизнь у собственного отца — и тот собирался сделать то же самое с жизнью молодого Аристократа. По выражению лица барона было понятно, что он отлично осознаёт всю серьёзность ситуации.

Затем он сказал:

— Враги перед нами и враги в тылу — всё становится немного сложнее, не так ли, Ди?

— Твой отец знает о твоих способностях?

— Да, и довольно давно, — ответил барон, это был подобающий ответ для бессмертного Аристократа.

— Мы можем избавиться от карет? — спросил его Ди.

— Я не возражаю.

— Согласно карте, поблизости есть аэродром. Он долгое время не использовался, но когда-то давно я слышал, что там всё ещё есть самолёты.

— О, действительно? — спросил барон, и его глаза заблестели. — В таком случае это будет достаточно короткий перелёт. Как давно это было?

— Довольно давно.

— Пожалуй, ничего уже не осталось от этих летающих машин, кроме рассказов, — заметил барон, криво усмехнувшись. — И всё же стоит посмотреть, чтобы знать точно, что мы не гоняемся за призраком.

Ответа не последовало. Кажется, Ди сосредоточил свой слух на звуке дождя. Барон последовал его примеру. Странный ритм — вот как можно было описать красивую мелодию, разливающуюся по комнате.

— Да ведь это — звук арфы, — сказала Миска. Её глаза были закрыты, она тоже сосредоточенно слушала.

— Водная арфа, если точнее, — сказал барон, пристально глядя в окно. — Нужно ехать, Ди.

— Что такое водная арфа? — спросил Охотник.

— Струны, протянутые через подножие водопада или сквозь дождь. Соприкасаясь с водой, они издают прекрасный звук, но стоит какому-либо существу к ним прикоснуться, и они обвиваются вокруг него и убивают. Те, кто к ним приближается… — продолжил барон, направляясь к выходу из комнаты.

Скользнув за дверь, он вышел в холл и, убедившись, что там никого нет, открыл дверь напротив.

Бледная фигура, распахнув окно, поставила одну ногу на подоконник и частично высунулась наружу. С лёгкостью перелетев разделяющее их пространство, барон поймал Таки за талию и втянул её обратно в комнату. Он крепко держал девушку своими стальными руками, пока она сопротивлялась, пытаясь снова идти вперёд. Тревожило полное отсутствие эмоций на её лице.

Ди подошёл к окну и выглянул наружу, высматривая успевшую сбежать Мэй.

— Их не собирались брать в заложники, — сказал Охотник.

— Точно. Ты и я можем противостоять зову из-за того, кто мы есть. Но даже среди Аристократии мало кто устоит перед звуком водной арфы. Мы должны найти девочку.

Прежде чем барон умолк, Ди вышел за дверь. Заглянув в соседнюю комнату, он быстро вернулся. За это время Аристократ, должно быть, сделал с Таки что-то особенное, потому что теперь она посапывала на кровати.

— Что с Миской? — осведомился барон.

— Видимо, её тоже призвали, — Ди подошёл к окну. Мелодия водной арфы не умолкала. — В двух кварталах к югу отсюда есть храм. Давай переместимся туда.

Охотник имел в виду, что враг знает об их месторасположении, и неплохо было бы его изменить.

— Отлично, — барон кивнул, соглашаясь, но прекрасная фигура в чёрном не стала дожидаться ответа, слившись с темнотой.

Повернув свой печальный профиль в сторону разливающихся по арфе капель дождя, он сказал:

— Я рассчитываю на тебя, Ди.

С этими словами барон аккуратно поднял спящую девушку.

III.

Мутный тёмный поток размыл дорогу — Ди видел это так же ясно, как если бы сейчас был полдень. Выйди река из берегов, и поток был бы намного сильнее, но и сейчас течения поднявшейся уже почти до колен воды было достаточно, чтобы мешать свободно передвигаться. Очевидно, Миска и Мэй сошли с вымощенного досками крытого тротуара, после чего пропали… или их похитили. Струны арфы, казалось, были натянуты повсюду — их навязчивые звуки не приближались и не отдалялись.

Ди двигался на север, переходя с крыши на крышу. Дождь, льющий с небес, вода, заполонившая землю, и звучание арфы, связавшее их вместе — все они издавали разные звуки, но Охотник мог уловить малейшее изменение в каждом из них.

Его враги передвигались под водой. Они могли свободно маневрировать между натянутыми всюду струнами, и оставаться незаметными даже для Ди. Колебание звуков в воде менялось только потому, что с ними были Миска и Мэй. В каком-то смысле заложники были их самой большой слабостью.

Добравшись до конца ряда домов, Ди, не сбавляя шага, прыгнул в воздух. Великолепная тьма рассекла туманную ночь, приземлившись на крупную ветку дерева почти в тридцати футах впереди. Поразительно, но не дрогнул ни один лист.

Ди решил передвигаться по воздуху, чтобы не бороться с противниками в воде — их родной стихии.

Даже у нестареющих и бессмертных Аристократов были слабые стороны, и вода была одной из них. Когда вампиры попадали под дождь, их метаболические функции замедлялись и становились вдвое ниже нормы. Если же они погружались в воду, то замирали словно статуи, не имея возможности полноценно пошевелить ни ногами, ни руками. Увидеть этого великолепного дампира, бесшумно передвигающегося от дерева к дереву при таких неблагоприятных условиях, было настоящим чудом.

Собираясь спрыгнуть на землю с последнего дерева, Ди внезапно остановился.

Он был на краю деревни. Часть внешней ограды отсутствовала, из неё словно выдрали кусок. Миску и Мэй, вероятно, вывели этим путём.

Взгляд Ди устремился во тьму. Белая линия тянулась от ветви, на которой он стоял, к роще — струны водной арфы были и здесь. В обычной ситуации для Ди не составило бы труда отыскать их, но влияние дождя проводило черту между жизнью и смертью.

Глухие шлепки эхом доносились от его тела. Ветер и дождь, словно сговорившись, хлестали по нему всё сильнее. И всё же Ди уверенно двигался в сторону рощи. Однако случилось непредвиденное — спускаясь с ветки, он поскользнулся. Пытаясь восстановить равновесие, он пошатнулся от резкого порыва ветра с дождём, и его левая рука задела одну из струн арфы.

Вибрация прошла по натянутой через рощу струне, а затем пробежала и по земле. Десятки невидимых струн оборвались, и мгновением позже пролетели поверх стоящего на ветке Ди.

А что станет с тем, кто оборвёт струны арфы? Ударив по стволу дерева, струны вошли в него наполовину, а крупная ветвь была разрублена как соломинка. Если бы все нападения шли из одной точки, то Ди, вероятно, смог бы парировать их. Но струны атаковали его со всех сторон.

Внезапно дождь кончился. Вернее, он был прерван хлестнувшим сквозь темноту лезвием. На земле, на ветвях деревьев и выше — всюду капли дождя разнесли обрывки струн.

Рассечённые его мечом, тончайшие орудия смерти устремились к Охотнику, а он уже прыгнул на следующее дерево.

***

Миска была в сознании. Загипнотизированные мелодией водной арфы обычно спешили к источнику звуков, столь же беспомощные, как лунатики. Но Миска была в курсе, что её окружало, благодаря необыкновенно обострённым чувствам, которыми обладали Аристократы.

Выскользнув из комнаты, первое, что она сделала — спустилась на улицу, где текла вода. И когда она вышла, что-то схватило её за лодыжки и потащило против течения. Миска рассекала воду со скоростью, конкурирующей со скоростью моторной лодки, движимая силой, которую не могла понять — силой, что бросала вызов законам физики.

Менее чем через пять минут Миски уже не было в деревне. Она с поразительной лёгкостью пересекла реку, а затем попала в огромный водоворот, образовавшийся у корней исполинского дерева, возвышающегося над северным лесом. За всё это время её скорость ни разу не понизилась.

В течение нескольких столетий колоссальное дерево использовали для различных целей — причиной тому был его совершенно невероятный размер. У основания ствол был настолько толстым, что сотни человек должны были бы взяться за руки, просто чтобы обхватить его. Он гордо тянулся к небу, возвышаясь более чем на три тысячи футов и затмевая собой все окружающие деревья.

Когда люди узнали, что в дереве имеются естественные полости, а также что владельцы этой земли неоднократно менялись — они начали использовать эти пространства. Везде, где это было возможно, они вырезали новые проходы, создавая большие и малые комнаты, заполняя их огромным количеством товаров, которые охраняли люди с оружием. Да и само оружие хранилось там же. Время от времени исполинское дерево меняло своё назначение. Оно использовалось как бесподобная сторожевая башня, командно-диспетчерский пункт для аэродрома или эвакуационный центр во время бедствий, а также это был идеальный склад.

Теперь же оно служило более специфичной цели.

Тем, что ждало Миску внутри этого огромного дерева, среди запутанных лабиринтов лестниц и коридоров, небольших комнат и сооружений в два или три этажа высотой — была Мэй, похищенная незадолго до неё, и ещё приблизительно дюжина облачённых в чёрное фигур. С первого взгляда было понятно, что тёмные, квакающие как амфибии фигуры, являются синтетической формой жизни, но среди них был и некто похожий на обычного человека. И он вышел на первый план.

— Ах, это именно то, чего я ожидал от Аристократа! Ты, возможно, потеряла контроль над телом, но вовсе не власть над разумом, — сказал он.

Под очками ночного видения, установленными на его шлеме, лишь правый глаз, казалось, испускал яростное свечение — у него он был только один.

Вся остальная часть его лица ниже носа была скрыта от посторонних глаз щитом из чёрного металла. Щит, по-видимому, был оснащён усилителем голоса. Каждый вздох мужчины сопровождался хриплым свистом.

— Однако для тебя это не очень хорошо, — продолжил он. — Теперь, когда ты передо мной, и я вижу, что ты Аристократка, я не могу позволить тебе умереть быстро. Погрузите её в чан!

Очевидно, Миска знала, каким будет результат этой пытки, и её красивое лицо — обычно само воплощение надменности — побледнело, словно вся кровь отхлынула от него.

Без промедлений в темноте под потолком лязгнули шкивы, и сверху опустился сосуд, способный легко вместить пять или шесть человек. Некоторые из тех, кто стоял позади главаря, быстро выбежали вперёд и зафиксировали котёл на полу. Вода наполняла его до самых краёв.

— Я слышал, что если опустить Аристократа в воду на весь день, то даже он, не выдержав этого, отойдёт в мир иной. Это правда? Ну, у меня есть и другие идеи, как можно поразвлечься с тобой.

Повернувшись к остальным, он сказал:

— Как бы там ни было, поместите её в воду.

Множество рук подняли Миску, словно манекен, и поместили её в чан.

— Добавьте кислоты!

Откуда-то появился один из его подчинённых, неся в руках контейнер с кислотой. Пользуясь деревянным ковшом, мужчина начал добавлять содержимое контейнера в чан с Миской. Когда полупрозрачная жидкость вошла в контакт с водой, вверх повалил белый дым, словно пар из гейзера.

Глухой крик сорвался с обольстительных губ Аристократки. Кислотная примесь в воде — или вода, смешанная с кислотой — сожгла кожу Миски, растворив даже плоть.

— Эта кислота была создана специально для того, чтобы пытать Аристократов. Но, если говорить честно, она была создана Аристократом, — с нескрываемым наслаждением заметил главарь. — Пусть это и не сможет тебя убить, но причинит адские страдания. Ведь люди и Аристократы реагируют на боль одинаково, верно?

— К-кто ты? — услышала Миска собственный вопрос.

Боль была настолько сильной, что вернула её голосовым связкам возможность функционировать. Но её тело всё ещё оставалось неподвижным.

— Почему бы просто не пронзить моё сердце… Твои нерешительные игры… принесут в тысячу раз больше боли…

Её голос превратился в отчаянный визг. В чан добавили ещё кислоты.

— Достаточно. Не позволяйте ей утратить силы, — сказал главарь своему приспешнику, удерживая ковш.

Затем он повернулся к застывшей рядом с ним в оцепенении Мэй. В момент, когда он положил правую руку на макушку девочки, судорога прошла через всё её тело, но это вернуло жизнь в её глаза.

— Ничего не заметила, да? — спросил главарь, когда девочка рефлекторно отшатнулась от него. — Не бойся. До поры до времени мы не причиним тебе вреда, — сказал он, и в голосе его чувствовалась радость. — Мы собирались использовать тебя в качестве заложницы, но тут появилась Аристократка. Пожалуй, будет лучше, если мы воспользуемся ей. Просто оставайся здесь и веди себя хорошо.

Взгляд, которым он посмотрел на Мэй, заморозил её на месте.

— Что ты сделаешь с ней? — спросила девочка, взглянув на Миску в чане.

— Это же очевидно. Мы используем её в качестве заложницы вместо тебя. Тебе улыбнулась удача.

— Она, похоже, страдает от страшной боли. Что ты с ней сделал?

— Мы добавили специальной кислоты, которая растворяет плоть Аристократов. Это не убьёт её, но, уверен, причинит ужасную боль.

— Как ты можешь делать такое? Пожалуйста, остановись! Спаси её!

— Что?! — главарь находился на пике удивления, но сама Миска, должно быть, была в ещё большем шоке. Её искажённое мукой лицо повернулось к девочке.

Мужчина пригвоздил Мэй к месту жёстким взглядом.

— Ты имеешь в виду… Когда я узнал, что они путешествуют с человеческими детьми, я думал, что вас используют в качестве закуски, но ты выглядишь абсолютно нормально. Зачем человеку заступаться за Аристократа?

Должно быть, сведения о Мэй, которым он располагал, были предоставлены ещё первыми наёмными убийцами, с которыми столкнулась группа.

— Я не заступаюсь за неё, — чётко ответила девочка. — Но когда вы делаете нечто настолько ужасное, вы уподобляетесь Аристократам, становитесь не лучше их.

Глаза главаря открылись ещё шире.

— Может, тебе промыли мозги? Это похоже на них.

— Это не так. Я в порядке. И поэтому я понимаю, что вы неправы.

— Мы говорим об Аристократе. Это они истязали и убывали нас как насекомых на протяжении многих лет. В некотором роде мы просто возвращаем им должок.

— Так значит, вы — человек?

На её серьёзный вопрос мужчина громко рассмеялся.

— Именно. Хотя благодаря знати, которую ты сейчас защищаешь, я стал таким, какой я есть сейчас.

— И что они с вами сделали?

Главарь ничего не ответил.

Донёсшийся словно из недр земли голос заставил их обоих обернуться.

— С чего вдруг Аристократы решили использовать человека? — спросила Миска из пузырящегося чана, глядя на них своими сверкающими глазами. — Ты, должно быть, один из наёмных убийц, отправленных отцом барона. О, то, что ты считаешь себя нашим противником, доводит меня до колик. Разве обученные собаки знати забывают своё место и встают на две лапы, завидев человека?

— Ты слишком много болтаешь, принцесса, — сказал лидер.

Подойдя к Миске, он схватил её за мочку левого уха и приставил к нему лезвие снятого с бедра здоровенного палаша.

— Нет…

Прежде чем оборвался крик Мэй, он начисто отрезал ухо Аристократки. Красные капли падали в чан с кипящей кислотой, быстро смешиваясь с жидкостью.

— Затем я отсеку тебе нос и вырежу глаза. Но ты не умирай. У меня есть ещё миллион идей, что можно с тобой сделать!

— Я не умру, — ответ Миски потряс Мэй. — Ты думаешь — это всё, что требуется для уничтожения Аристократа? Ты сказал, что мы обращаемся с вами, как с насекомыми, но я, как выяснилось, очень люблю насекомых. Каждый раз после того как я заканчивала разрывать плоть тебе подобных, я скармливала её насекомым. На самом деле — вы хуже червей.

Она попыталась засмеяться, но её лицо перекосило на одну сторону. Главарь схватил горсть её золотистых волос и выдернул их прямо из головы. Половина лица красавицы — или, скорее, всё её лицо к тому моменту — окрасилось киноварью. Как бы ни была шокирована Мэй, вид наполовину освежёванной головы заставил её закрыть лицо руками.

Бросив окровавленное ухо и клок волос на пол, мужчина опустил руку в кислоту.

— О, твоё лицо в беспорядке. Полагаю, нам придётся продезинфицировать рану, как думаешь?

Зачерпнув воду ладонью, он вылил её прямо на открытую рану. Плоть растворилась, и губы Миски раскрылись в крике.

— И ещё немного, — продолжал он, и вода стекала по его руке, когда он её поднял.

Но вдруг тёмная фигура ударила его по запястью.

Подпрыгнув, Мэй пролетела над главарём, ударив его по запястью одной ногой. Вода выплеснулась, попала на пальто мужчины, и оно начало источать белый дым.

Когда Мэй приземлилась, множество фигур окружили её.

— Не трогайте её, — сделал им замечание мужчина. — Будучи человеком, я думал, что даже самый порядочный человек будет рад видеть мучения Аристократа. Киньте женщину в клетку, а девчонку приведите в мою комнату.

Он казался довольно заинтригованным.

— Мистер Гэлил, сэр, — сказал один из его подчинённых голосом, напоминающим лягушачье кваканье.

— Что такое?

— Часть водной арфы была испорчена. Кажется, противник уже проскользнул сюда через разрыв.

— Пусть приходит. Будь то барон или его телохранитель, нас более чем достаточно, чтобы справиться с любым из них.

Ди добрался до громадного дерева приблизительно через тридцать минут. Пробившись через атаковавшие его струны арфы, он наткнулся на множество притоков, ведущих к общему потоку — вдоль него он и двигался сквозь дождь. В обширной и хорошо освещённой полости в дереве он встретил мужчину, одиноко ждущего встречи с ним.

— Слухи о твоей красоте явно преуменьшены — ты Ди, как я понимаю. Я Гэлил, лидер Тёмных Водных Сил лорда Балажа.

— Где девушки? — кратко спросил Ди. У него не было намеренья драться, но когда он вошёл, лишь его почившие и преданные забвению враги могли сказать, какая судьба уготована его противнику.

— Не беспокойся. Мы и пальцем не тронули девчонку. Но дальнейшая её судьба будет зависеть от результатов нашей с тобой беседы.

— Где вторая?

— Если ты имеешь в виду Аристократку, то мы посадили её в клетку после того, как немного с ней развлеклись. Мы не могли уничтожить её, но она не в состоянии сбежать.

Безжалостно улыбнувшись, лидер — Гэлил, добавил:

— Если захочешь, я в любой момент могу отвести тебя к ней. Но для начала у меня есть к тебе пара-другая вопросов. Почему вдруг Охотник на вампиров всем людям предпочёл охранять Аристократа?

— Потому что его цель — убить Аристократа.

— Ну а что насчёт Аристократки?

— Она путешествует с нами по приказу моего нанимателя.

— Я поражён тем, что люди, путешествовавшие с Аристократами, вышли сухими из воды. Но рано или поздно вампиры обнажат свои клыки. На чьей стороне ты, Ди?

Обнажённое лезвие прижалось к горлу Гэлила. Никто бы не смог заметить, когда Ди успел достать меч.

— У тебя есть пять секунд, — сказал Охотник. — Приведи пленниц. Прождав минуту, я отрежу тебе уши. Через две — твой нос, три — и я вырежу тебе глаза.

— Ты что, с ума сошёл? Если ты это сделаешь, то же самое случится и с теми двумя, — парировал Гэлил, но глаза его наполнились ужасом.

— Пять, — хладнокровно начал Ди. — Четыре… три… два…

Он не выказывал ненависти и не излучал неземную ауру. Любой, кто не знал Охотника, мог бы поклясться, что он просто шутит.

— Один, — наконец, сказал он.

— Хорошо, — серьёзно ответил Гэлил, подняв правую руку.

Тут же с потолка донёсся звук шкивов, и вниз стали опускаться два корзинообразных объекта. Гигантские клетки и толстые железные прутья, окружавшие их, покраснели от ржавчины. И, конечно, Мэй и Миска были внутри. Как только клетки достигли пола, двери открылись и обе девушки вышли наружу. Ни секунды не раздумывая, они укрылись за Ди.

— Забирай их и уходи, — сказал Гэлил.

— Нет, пока нет, — ответил Охотник.

Именно в этот момент глаза командующего Тёмных Водных Сил засветились истинным страхом. Он отскочил назад, но вспышка белого света последовала за ним.

Удар Ди был точен, и его меч разрезал тело Гэлила пополам. Но что Охотник понял, когда его клинок встретил необычное сопротивление? Тело Гэлила приземлилось в десяти футах от него, и оно действительно было разрезано чуть ниже груди.

— Ты считаешь это странным, Ди? — спросил он, пытаясь рассмеяться или улыбнуться, но его губы были слишком плотно стиснуты. В конце концов, он только что ощутил на себе действие меча Ди.

— Значит, он воин воды? — раздался голос из левой руки Ди, слышимый только ему одному. — Он один из тех жидких людей, о которых говорят, что Аристократы создали их, чтобы контролировать синтетических солдат в бою. Их было немного — может, с дюжину на каждую тысячу лет — но я слышал, что они принесли смерть десятку миллионов своих врагов. Это может быть… плохо.

— Даже твой меч не может убить меня, — сказал Гэлил. — Я получил это тело, когда стал любимчиком Аристократов, так что я могу уничтожить даже их. Ещё не поздно, Ди. Давай объединим усилия. Вернись к ремеслу настоящего Охотника. Мы вместе можем уничтожить барона Балажа и женщину.

Извивающаяся тьма беззвучно пролилась у входа в камеру и медленно двинулась к ногам Ди — вода. Поднявшись из потока глубиной не больше дюйма, несколько выпуклостей решительно направились к Охотнику. Гэлил упоминал о них как о Тёмных Водных Силах.

Оставив двух пленниц внизу, Ди оттолкнулся от земли. Его пальто раскрылось словно крылья. Было не ясно, что дало Охотнику возможность зависнуть в воздухе как сверхъестественная птица, собирающаяся броситься на свою жертву, но Гэлил скомандовал своим солдатам:

— Взять его!

Несколько призрачных фигур прыгнули на Ди сзади. Им потребовалось время, чтобы занести топоры, и тогда более быстрый ослепительный свет молнией прошёл сквозь них.

Охотник приземлился приблизительно в пятнадцати футах от подчинённых Гэлила.

— Эти трое обладают способностями воинов воды. Хотя они и не столь совершенны как я, осмелюсь сказать, что обычная сталь не сможет причинить им вреда, — Гэлил ехидно рассмеялся.

Он стал свидетелем того, как клинок Ди прошёл сквозь туловища его подчинённых, но они продолжали уверенно стоять.

Даже не взглянув на окруживших его соперников, Ди шагнул вперёд. Троица была готова последовать за ним, но в этот момент произошло нечто невероятное. Из их тел во все стороны хлынула чёрная вода, и трио быстро потеряло форму, превратившись в загадочную жидкость, растёкшуюся по полу.

— Мои водные воины — ты смог уничтожить их, Ди?!

Клинок Охотника скользнул к лицу потерявшего дар речи Гэлила, но встретил лишь обычное для воды сопротивление.

— Ты тратишь время впустую, — глумливо усмехнулся Гэлил, но тут же осёкся.

Приложив правую руку к лицу, он отшатнулся назад. Сквозь его пальцы сочилась чёрная вода.

Меч Ди пронзил непроницаемое тело жидкого человека. Почувствовав, что Охотник собирается обрушить на него ещё один удар, Гэлил воскликнул:

— Посмотри назад!

Молодой человек был не из тех, кто обернулся бы на подобное замечание противника. Его и его меч остановил сдавленный крик Мэй:

— Ди!

Обеих пленниц схватили сзади, и острые лезвия топоров упирались в горло Мэй и в сердце Миски.

***

Приблизительно через двадцать минут после того, как Гэлил вызвал её к себе, Мэй вернули в комнату в старой, обитой досками тюремной башне, висящей над пустотой. Её клетка и клетка Миски находились рядом. Пока воин Тёмных Водных Сил, который привёл её сюда, пытался отворить старинный замок, Мэй взглянула на Миску. Аристократка сидела, прислонившись к стене, спиной к девушке.

— Ты в порядке? — спросила Мэй.

Видимо, кислота действовала только на плоть Аристократов, так как одежда Миски осталась в полном порядке.

Скоро Мэй получила ответ.

— Что… что ты сказала им? — голос Миски стал ниже, словно она пыталась до смерти напугать Мэй.

— Ничего.

— Ты лжёшь… Конечно, ты рассказала им всё обо мне и бароне… маленький предатель! Человеческие существа… особенно такие, как ты… всего лишь вульгарные кретины…

— Нет! Я просто слушала, что говорил мужчина, поймавший нас — Гэлил.

— Гэлил… так его зовут?

Мэй попятилась, услышав голос Аристократки.

— Сейчас моё тело расплавлено, и регенерация займёт время. Но когда я приду в себя, я вырву ему руки и ноги, и оторву голову собственными руками.

— Прекрати! Если ты сделаешь это — если ты так и продолжишь смаковать свою ненависть, то ничего и никогда не изменится к лучшему!

Когда Мэй заговорила, дверь в её камеру открылась — синтетический человек заглянул внутрь, но быстро вышел обратно и ушёл.

Мэй отчаянно пыталась заставить Миску поговорить с ней, даже подошла ближе к решётке, стремясь убедить её пообщаться, но так и не получила ответа.

Бормоча себе под нос и постукивая по стене кулаком, она уже отчаялась, когда один из кирпичей под её маленькой рукой, казалось, отступил, войдя глубже в стену.

При ближайшем рассмотрении Мэй обнаружила, что кирпич можно вытащить, не нарушая целостность стены вокруг, и никто этого не заметит, если вставить кирпич обратно. Вне всяких сомнений, когда-то давно некий заключённый, содержащийся в этой камере, использовал его для общения с другом в соседней клетке, или пытался организовать побег.

— Ты в порядке? Тебе больно? — тихо спросила девочка, чтобы её не услышали охранники, где бы они ни находились, но ответа по-прежнему не было.

Мэй сняла с шеи медальон и крепко сжала его в руке, а затем опустилась на землю — отверстие от кирпича было на уровне пола. Её рука едва проходила через дыру, и на всякий случай она просунула в него руку до локтя.

Внезапно кто-то схватил её за запястье. Более чем давление железной хватки, ужас в Мэй вселял леденящий холод этих пальцев.

— Мне больно… отпусти!

— У тебя такая тёплая рука, — мрачно заметила Миска.

— Значит, говорить ты всё-таки можешь. Это хорошо, — с облегчением произнесла девочка, и вместе с этим она почувствовала, как железная хватка на её запястье ослабевает.

— Что тут у нас?

— Внутри него лекарство. Хью и я держим его при себе на случай, если что-то случится во время исполнения наших номеров. Я не знаю, поможет ли оно от твоих ран, но это всё, что у меня есть.

Повисла тишина. Спустя какое-то время Миска спросила:

— Разве ты не ненавидишь Аристократов?

— Конечно! Мои родители были убиты такими, как ты. Так что это совершенно естественно.

— В таком случае это лекарство или яд?

Насмешливый тон Аристократки привёл девочку в бешенство.

— Узнаешь, как только попробуешь! Я не из тех, кто позволил бы себе дать больному и страдающему человеку… эм, персоне… нет, это тоже не то… Когда Аристократ изнывает от боли, я полагаю, он сразу же отправляется испить чьей-нибудь крови. Но люди не такие!

Запястье было сжато так сильно, и это причиняло такую боль, что девочке казалось, что её рука вот-вот оторвётся. Но прежде чем она успела закричать, давление исчезло, и Мэй рефлекторно отдёрнула руку. Словно следуя за ней, медальон скользнул по полу, и гнев заставил Мэй забыть о своей боли.

— Я всего лишь пыталась помочь, упрямая дрянь! Просто возьми его, — сказала девочка, толкнув медальон назад.

И вновь медальон вернулся к ней.

— Я просто поверить в это не могу! — сказала Мэй, в который раз закинув медальон в соседнюю камеру.

Это была причудливая игра через стену.

— Ты очень упрямая маленькая девочка, да?

На сей раз с той стороны стены раздался смех, а медальон остался в камере Миски.

— Чёрт возьми, да ты в сто раз упрямей меня.

— Тогда, я думаю, лучше будет просто выбросить его в другую сторону, — сказала Миска, её голос стал воплощением жестокости.

— Делай что хочешь, слабоумная! — с досадой прокричала девочка, отвернувшись. — Твои раны достаточно серьёзны. Уверена, если с этим ничего не сделать — Аристократ ты или нет — будет только больнее. Почему ты отказываешься от лекарства?

Говоря это, Мэй внезапно разрыдалась, вытирая слёзы одной рукой. Именно тогда раздался звук приближающихся шагов.

С безумной скоростью поставив кирпич на место, девочка прислонилась к стене и попыталась выглядеть естественно. Она успела как раз вовремя — по другую сторону решётки появилось несколько фигур. Дверь открылась. Услышав, что дверь соседней камеры тоже открывается, Мэй поняла, что на сей раз, они возьмут и Миску.

— Что вам нужно? — спросила девочка, инстинктивно сжавшись, когда пара лягушкоподобных подчинённых Гэлила обступила её с обеих сторон.

Тот, что был справа, потянулся налево, одновременно с этим тот, что слева, протянул руку вправо — и сероватая мембрана распростёрлась между их вытянутыми руками. По её блестящей влажной поверхности пробежала полоса водянистой жидкости.

— Не делайте глупостей. Просто выпустите меня отсюда! — рявкнула на них девочка, хотя казалось, что даже её слова были поглощены подползающей к ней серой жижей.

Но за долю секунды до того как что-то должно было случиться, миниатюрная фигурка Мэй с невероятной гибкостью совершила прыжок прямо над тонкой мембраной. К тому моменту как приспешники Гэлила обернулись, девочка была уже за дверью клетки.

Мэй повернула налево — даже в этот момент она думала о спасении Миски. Но перед глазами у неё вдруг выросла чёрная стена, и что-то тяжёлое с силой опустилось на плечи, вынуждая её резко замереть на месте.

— Чем это тут занята наша маленькая героиня?

Посмотрев на источник обрушившихся на неё слов, Мэй почувствовала, как силы покидают её.

— Погоди ещё немного. Нам просто нужно снять с вас двоих мерки, — спокойно сказал Гэлил, и скрипучее дыхание с шумом вырвалось из его горла.

II.

Взглянув на угрожающие девушкам топоры, Ди потянулся левой рукой себе за спину. Грубые деревянные иглы, пронзившие запястья и глаза воинов воды, заставили их отступить. Даже сердце Миски было пронзено насквозь!

— Ты сошёл с ума, Охотник? — Гэлил проревел эти слова, как проклятие, а в это время Мэй сделала безумный рывок к Ди. В руке она сжимала оружие, принадлежащее врагу.

— Ди!

Две полосы света со свистом пересеклись в воздухе.

Мэй была рассечена от головы до промежности. Естественно, Охотник на вампиров знал, что её лезвие было нацелено прямо ему в спину.

— Как… как ты узнал? — простонал Гэлил, отступая в дальний конец камеры.

Ответа не последовало. Но если бы Ди ответил, то произнёс бы нечто вроде: Ни один Аристократ, будучи всё ещё физически целым, не стал бы стоять там, как статуя, даже в тисках водного воина. Ди оставил Мэй на потом лишь потому, что не мог с уверенностью сказать — существует она реально или же нет. Но стоило противнику показать своё истинное лицо, совершив внезапную атаку со спины, и он уже не мог противостоять Ди, выхватившему меч.

План Гэлила потерпел крах.

— Иди сюда, Ди! — крикнул Гэлил, зазывая Охотника в заднюю комнату. — У меня тут есть противник специально для тебя.

Пол вокруг Ди уже покрылся чёрной водой. Фигура, подплывшая к Охотнику, чтобы напасть, была бесшумно разрублена пополам его мечом, тогда как сам он даже не обернулся.

Его чувства предупреждали о странной реакции. Кровоток стремительно затихал, конечности становились всё тяжелее. Пузыри сходили с его великолепных губ. Хотя на первый взгляд ничего не изменилось, вся среда вокруг Ди превратилась в воду.

В его колеблющемся поле зрения корчилась беловатая фигура. Кто-то назвал бы это гигантской медузой. Ниже очень плоского купола был комок тела, от которого шли сотни и даже тысячи нитевидных щупалец, качающихся и шевелящихся словно в поисках чего-то.

— Независимо от того, насколько выдающийся ты Охотник, из-за родства с Аристократией твои наступательные и оборонительные способности снижаются под водой, — Гэлил громко рассмеялся, однако его самого нигде не было видно. — Это синтетическое существо способно изменить любую окружающую среду на ту, которая удовлетворяет его требованиям лучше всего — на воду! Тебе следовало бы знать его имя — Кенларк. Скажем так: если ты не поторопишься на поверхность, то утонешь. Первоначально это существо было разработано специально для барона, но оказалось, что оно весьма действенно и против дампиров.

Щупальца вытянулись. Синие полосы пробежали по белому, полупрозрачному телу — и десятки вен или нервов вспылил, словно нити, разрубленные мечом Ди. Щупальца протянулись почти на сорок пять футов, а все существо целиком длиной было больше шестидесяти футов. Мучительно медленно двигаясь вперёд, Ди смог, наконец, подобраться к Кенларку.

Охотник оттолкнулся ногами от пола, и когда он выпрямился, было похоже, что он выплыл на поверхность. Но сопротивление воды внезапно исчезло — Кенларк вернул одну область вокруг Ди в нормальное состояние. Остановившись на секунду, Ди начал падать, но его рука ухватилась за щупальце.

— Это нехорошо! — заверещал голос из левой ладони Охотника, и его рука в мгновение ока выпустила щупальце.

Падение на пол должно было быть изящным, но всё его тело странным образом скрутило. Вернее, оно было сжато. Ди снова получил возможность выпрямиться, но тело его не слушалось.

— Ты можешь удержать его? — спросил он свою левую руку, но было не совсем понятно, что он имеет в виду.

— О да, — ответил голос, но прежде чем он закончил реплику, Ди рывком дёрнул руку вниз. — О да! — воскликнул голос ещё раз, и на этот раз с удивлением.

Над головой Ди был бледный монстр, дрожащий, словно отражение полной луны на поверхности воды, но с его торса свисали эластичные хватательные щупальца.

Ди уклонялся от свисающих щупалец, хотя сделать это было очень трудно, когда услышал, как кто-то назвал его имя. Обернувшись, он увидел крошечное лицо, смотрящее на него сверху вниз с верхней части длинной винтовой лестницы.

— Здесь! Давай сюда!

Несколько призрачных фигур прыгнули на Мэй из чёрной воды, но, поражённые грубыми деревянными иглами, выпущенными левой рукой Ди, они отступили в глубины, из которых вышли.

Поспешив к подножию лестницы, Ди бросился туда, где стояла Мэй.

Голова и туловище Кенларка скрылись в верхней части комнаты.

— Мистер Ди! — плача, девочка попыталась обнять его своими тёплыми руками, но он остановил её.

— Где Миска? — спросил он странным, тяжёлым голосом.

— Вон там, — ответила девочка, её милый маленький палец указал на одну из башен, которые висели в пространстве, словно какие-то дыни или тыквы.

— Она обгорела и расплавилась. Спаси её!

— Ты должна пойти со мной, — сказал Охотник.

Двое достигли тюрьмы Миски, и враги не пустились за ними в погоню.

Дверь в камеру Мэй была приоткрыта.

— Как ты выбралась? — спросил Охотник. Для него это было редкостью.

— Раньше, когда они снимали с меня какие-то странные мерки, я сделала вид, что собираюсь устроить борьбу и стащила ключи у парня, который был с ними, — сказала Мэй, с гордостью выпятив грудь.

Хотя дверь была открыта ключом, в закрытом состоянии камеры блокировались автоматически. Поэтому, когда Мэй сбежала, её похитители даже не заметили пропажи ключей.

— О, верно. Перед этим я была обёрнута в какую-то странную мембрану. Когда я, наконец, вырвалась, внутри неё остался мой идеальный отпечаток. Я не знаю, как они собрались его использовать, но нам нужно быть осторожными.

Копии Мэй и Миски, созданные из этой мембраны, уже испытали на себе меч Ди.

Ди положил левую руку на железные прутья. Эта тюрьма предназначалась для удержания людей, и Миска была помещена сюда, потому что Гэлил рассудил, что ужасная пытка забрала её физическую силу и волю и бежать она не сможет. Должно быть, он планировал перевести Аристократку в другую тюрьму или уничтожить позже. Как только Охотник дёрнул решётку левой рукой, дверь слетела. Отлетевшие петли ударили по дальней стене, издав ряд мелодичных звуков.

— Давайте выбираться отсюда, — сказал Ди.

Миска находилась спиной к ним, но быстро поднялась на ноги. Она закрыла лицо от носа и ниже рукавом платья. Даже с регенеративными способностями Аристократов её восстановление должно было занять много времени.

— Пошли! — произнесла Мэй, взяв её за запястье.

Рука Аристократки была обожжена и деформирована. Всю поверхность кожи покрывали рубцы.

Миска скинула руку девочки, прорычав:

— Отпусти меня, мелкий грязный зверёныш!

— Ладно, упрямая дура! Я больше не буду утруждать себя твоим спасением! — Мэй повернула раздутое от негодования лицо к Ди и сказала: — Пошли отсюда.

Троица во главе с Ди быстро побежала по лестнице. Секунду спустя под их ногами раздался вой.

Выглянув из-за двери, Ди оценил обстановку. Нижние секции массивной спиральной лестницы отломились и упали в чёрную воду. Покорёженные обломки напоминали огромный скелет.

— Наверх! — скомандовал Ди, поставив ногу на оставшуюся часть лестницы.

Она уходила на шестьдесят футов вниз, к основанию. Не слишком много, чтобы подняться с двумя спутницами. По крайней мере, не для Ди.

Мэй вскрикнула. Пол тюрьмы превратился в жидкость и её ноги погрузились в него до колен.

Протянув левую руку, чтобы схватить девочку и вытянуть её, Охотник сказал:

— Мы должны поспешить.

Ди помчался вверх по лестнице. Хотя было неясно, сколько этой лестнице лет, она вела через полые камеры в дереве, и с неё свисали тонкие, убегающим вдаль канатные мостки и лесенки.

— Я так больше не могу, — сказала Мэй, оседая спиной по поручню, когда они поднялись вверх примерно на триста футов.

— Она куда больше, чем обуза. Я предлагаю оставить её здесь, если ты не собираешься нести её на своей спине, — сплюнула Миска.

Обычно именно так Ди и поступал. Но вместо этого он спросил:

— Стоять можешь?

— Дайте мне немного передохнуть. Минута — вот всё, что мне нужно, — ответила Мэй между тяжёлыми вздохами.

Посмотрев вниз, Миска объявила:

— Всё быстро превращается в воду. У нас есть около тридцати секунд.

Похоже, происходящее её забавляло. В конце концов, она ведь была несокрушимой.

— Ладно. Тогда пошли.

Мэй отошла от перил и споткнулась. Ди был прямо возле неё, и она потянулась к нему, но когда её рука коснулась его бедра, та полностью погрузилась в него.

— Что?! — воскликнула Мэй.

Она слишком резко отдёрнула руку и снова упала спиной на перила. Раздался громкий треск — что-то сломалось, и её тело начало падать. Эта часть старых перил была не в состоянии выдержать её вес.

Раздался крик — и быстро оборвался. Схватив девочку за пояс, Ди быстро дёрнул её вверх и поставил обратно.

— Это интересно. Казалось, что ты превратился в воду, — заметила Миска, смотря на Ди горящими глазами.

Итак, бой великолепного Охотника с Кенларком имел страшные последствия. Возможно, секрет Кенларка — как ему удаётся преобразовывать окружающую среду в воду — заключался в щупальцах, которые отсёк Ди. И, конечно, единственное, что позволило Ди сохранить человеческий облик — кровь Аристократа, которая текла в его жилах.

— Но ты смог ухватить этого ребёнка левой рукой. Почему?

Игнорируя нахмурившую тонкие брови Миску, Ди посмотрел на Мэй и кивком указал ей на лестницу, ведущую наверх.

Слабо покачиваясь, девочка начала подниматься по лестнице. Несмотря на то, что отдых был коротким, её шаги были устойчивее, чем можно было бы ожидать. Видимо, акробатические тренировки укрепили её сердце и лёгкие. Тем не менее ноги её уже потяжелели, а сердце сильно билось. Мэй прошла ещё шестьдесят футов, прежде чем сдаться.

— О… я больше не могу. Оставьте меня… и идите.

Верный себе Ди не ответил, не предложил ей никакой помощи, а перевёл взгляд с ног девочки на соседний помост.

На другом конце прохода располагалось трёхэтажное здание, выступающее из внутренней деревянной стены. Так естественно, что это, казалось, стало частью стены, над деревянной дверью был нарисован знак — видимо, какой-то древний символ.

— Мы пойдём туда, — сказал Ди, заставив широко открыться не только глаза Мэй, но и Миски.

— Ты что, шутишь?! — начала говорить девочка, но фигура в чёрном уже пересекала помост.

Сколоченный из тонких, уложенных на брёвна досок проход волнующе заскрипел. Что-то, что было или пылью или песком, сыпалось из его основания.

На полпути Ди обернулся к спутницам и сказал:

— Все сразу мы этого сделать не сможем. Когда я перейду, вы можете двигаться следом.

С этими словами он сделал шаг, но под его ногами раздался предательский треск.

— Ах! — воскликнула Мэй. Но было неясно, был ли это крик разочарования, что проход теперь разбит на две части, или же восхищения — тем, как великолепная фигура подобно чёрному ветру перелетела к входу в здание.

Ди сломал дверь левой рукой и, прежде чем исчезнуть в темноте, сообщил:

— Поторапливайтесь, я буду недалеко.

— Ты бесполезный кретин — спасаешь собственную шкуру, — закричала Миска, её тело дрожало от гнева.

— Он не стал бы так поступать. Давай же, пошли, — сказала Мэй, окинув взглядом гигантскую спираль лестницы, вздымающуюся над ними.

Пройдя помост, Ди, несомненно, вернулся бы к ним, вместо того, чтобы изучать здание. Но, должно быть, там он нашёл какой-то определённый способ для их спасения. В противном случае он рискнул бы своей жизнью, защищая их.

Неожиданно Мэй схватили за талию, и она оказалась в воздухе.

— Что ты…

— Ты сущее наказание! По всем правилам я должна оставить тебя здесь и предоставить тебе возможность сдохнуть прямо сейчас!

Лицо девочки отражалось в пылающих ненавистью глазах Миски, когда она начала подниматься по огромной лестнице лёгкой походкой Аристократа. И вдруг ступени, по которым она шагала, бесформенной массой рухнули вниз.

III.

Как только Ди ушёл, барон переместился согласно его инструкциям. Ещё через десять минут пришла в сознание Таки.

Аристократ взял из своей кареты звукопоглощающую жидкость и брызнул её в уши девушке, так как мелодия водной арфы всё ещё звучала.

— Я только… что со мной произошло? — спросила Таки, лёжа на принесённом из синей кареты одеяле.

Барон рассказал ей о водной арфе и где был Ди. Затем он добавил:

— Я тот, кого искали наши враги. Уверен, они появятся снова. И не думаю, что изменения нашего местоположения будет достаточно, чтобы они совершили ошибку.

— Ты говоришь о тех же самых врагах, которые преследовали нас всё время?

— Да. Убийцы, посланные моим отцом.

— Твоим собственным отцом?! — спросила Таки так, словно у неё выбило дыхание. — Зачем ему делать такое?

— Потому что я собираюсь убить его.

Таки не смогла подобрать слов.

— Отдохни немного. Если возникнут проблемы — нажми на эту кнопку, — сказал барон, вручив ей цилиндрический сверхзвуковой передатчик, прежде чем покинуть комнату.

Как только он закрыл дверь, сверхзвуковые волны пронзили его барабанные перепонки словно иглы. В изумлении влетев в комнату, он нашёл Таки стоящей перед кроватью.

Взглянув на передатчик в её руке, он спросил:

— Нажала по ошибке, не так ли?

И снова собрался уйти.

— Нет, — ответила Таки задумчивым тоном.

Барон обернулся.

— Значит, ты сделала это специально?

— Да.

— Возможно, найдутся и среди моих врагов те, кто сможет услышать сверхзвуковые волны. Никаких больше игр.

— Я не играла. Я хочу поговорить с тобой.

— Со мной?

— Ты не похож ни на одного Аристократа, о котором я когда-либо слышала. Мистер Ди — дампир. Однако ты — чистый Аристократ. И всё же ты пытаешься защитить слабых и маленьких, почти как если бы был человеком. Я нахожу это очень загадочным.

— Разве твои приятели не сделали бы того же самого?

— Нет. Я имею в виду, ты пытаешься спасти человеческого ребёнка. Мы не обходим букашек, стараясь не затоптать.

— В таком случае, я полагаю, Аристократия действительно создала более развитую цивилизацию.

— То, в чём они нуждались, были не корабли, способные совершать межзвёздные путешествия, элемент-преобразование приспособлений или зданиям с полумиллионом этажей. Это было что-то намного более простое — сердце, — заявила Таки, облизнув губы языком. Она ужасно хотела пить. — Аристократия перед лицом неизбежного упадка. Если бы у них было, скажем, ещё тридцать тысяч таких же, как ты, то этого, возможно, можно было бы избежать.

Барон стоял молча и неподвижно. В окно лилась мелодия водной арфы.

— Что ты будешь делать дальше? Я имею в виду, после того, как убьёшь своего отца. Или, возможно, убьют тебя, — лихорадочным тоном размышляла Таки, глядя барону в глаза, словно растаяв от его взгляда.

Барон как раз собирался что-то сказать, когда тёплое тело молодой девушки с неожиданной скоростью припало к его груди.

— Я не хочу, чтобы ты умер. Не умирай, ради меня!

— Ради тебя? — барон уставился на бледную шею Таки, затем поднял одну руку и коснулся кончиками пальцев левой стороны её горла.

— Ах… — Таки тяжело дышала, её тело подрагивало.

— Хоть я и защищаю человеческих детей, я всё ещё Аристократ. Я не отличаюсь от других кровопийц, ненавидящих ваш вид. Ты знаешь, какое искушение я испытываю сейчас просто из-за того, что ты здесь передо мной? — кончик его пальца, скользивший по её коже, был холоден как лёд, и это заставило Таки впервые испытать страх. — Такая мысль приходила мне в голову. Возможно, было бы проще, будь я обычным Аристократом. Почему я должен идти этим путём?

Таки ничего не ответила. Её тело внезапно сжалось — она почувствовала дыхание барона. Оно было столь же холодным, как и его палец.

— Твоя шея такая тёплая, — сказал барон.

Когда губы Аристократа прижались к её плоти, Таки упала в обморок. Легко подхватив одной рукой тело девушки, которую внезапно покинули силы, барон отстранился. На шее Таки не было ни единой отметки.

Выражение лица барона приняло скорбный оттенок, и он мягко сказал:

— Я не пью человеческую кровь. И из-за этого мой отец проклял меня и мою мать. Будь это возможно, я бы с удовольствием стал обычным Аристократом.

Взяв Таки на руки и положив её обратно на кровать, барон услышал стук в парадную дверь.

«Путешественники?» — подумал он. — «Мои противники не издали бы ни звука».

Не было ничего необычного в том, что путешественники могли попытаться найти убежище в этом храме, пока не закончится ливень. Тем не менее, они стали бы проблемой.

Тяжёлый засов удерживал дверь. Через две или три минуты они, вероятно, сдались бы и уехали.

Ожидания Аристократа оправдались. Шторы на окнах были завешены, так что не было необходимости волноваться о том, что в помещение проникнет свет. Удостоверившись, что Таки всё ещё спит, барон как раз собирался покинуть комнату, когда его уши уловили другой звук, на сей раз доносящийся сверху.

Молитвенный дом представлял собой трёхэтажное здание. На первом и втором этажах на окнах были установлены железные решётки для защиты от Аристократов. Но на верхнем этаже не было ни одной. В конце концов, ни один Аристократ не пошёл бы на все эти трудности и перелёт по воздуху, чтобы добраться до престарелого священника, который обычно был единственным смотрителем здания ночью.

Для честных путешественников такой способ проникнуть внутрь тоже был бы странным.

На полпути вверх по лестнице на третий этаж, барон остановился. Мужской голос эхом прокатился выше по коридору.

— Похоже, все покинули эту деревню. Тут не должно быть никого, но кто-то запер дверь изнутри. Так что здесь определённо кто-то есть.

— Было бы неплохо, если бы здесь были гастролирующие танцовщицы или что-нибудь подобное. Они могли бы станцевать для нас сегодня вечером, — ответил другой мужчина, похабно расхохотавшись, но смех внезапно прервался. Барон показал себя, и любой человек признал бы в нём Аристократа.

— А-Аристократ! — закричал один из них — лицо и тело его были довольно костлявыми. Другой был полной противоположностью: дряблый и круглый.

Оба с головы до ног были укрыты виниловыми дождевиками, и к спине каждого было привязано подобное ранцу устройство. Это были персональные летательные ранцы — вид транспорта, который не каждый день мог встретить даже человек, живущий в Столице. Некоторые виды были доступны — такие как ранцы на реактивных двигателях, ракетах или на ионных батарейках. Но эти два, судя по всему, работали на магнитной тяге.

— Откуда вы пришли? — спросил барон, и как только он задал вопрос, оба мужчины схватились за бёдра.

Если вы столкнулись лицом к лицу с Аристократом, бежать бесполезно. Единственным способом для человека защитить своё достоинство — сражаться и убить своего противника или свести счёты с жизнью. Данное правило Фронтира жило в сердцах этих двух мужчин.

Глядя на охваченные страхом лица и крупные дула, направленные в его сторону, барон тихо сказал им:

— Я ничего вам не сделаю.

Его область обзора была застлана огненно-красными пятнами. Мужчины одновременно разрядили содержимое обрезов, начинённых самодельной зажигательной смесью. Прямо в лицо барона.

Одной рукой заслонив глаза, Аристократ мгновенно превратился в демона, принявшего человеческий облик. Сделанные на основе керосина и вазелина, дополненные рядом химических видов топлива зажигательные бомбы извергли целую стену огня в сторону коридора и стены.

Барон сделал шаг вперёд. Его синий плащ раскинулся как крылья демонической птицы и пробил окно. Раздался громкий взрыв — и затем большая часть пламени исчезла без следа.

Неудивительно, что барон всё ещё был в чёрном дыму и тлеющих огоньках, когда приблизился к двум мужчинам, схватил их за горла и поднял их над полом.

— Хорошо Ло…

— С-с-спаси меня!

Покрытые смесью отчаяния, страха и холодного пота, их лица были в нескольких дюймах от барона, когда его обугленный лик быстро вернул свою красоту и блеск ночи.

— Полагаю, я сказал, что не собираюсь причинять вам вред. Эти летательные ранцы — где вы взяли их?

В одно мгновение жизнь вернулась к мужчинам с чрезвычайно безнадёжными выражениями лиц — им напомнили о силе механизмов, которые они носили на спинах. Пульт дистанционного управления был установлен с правой стороны ремня безопасности.

Выглядело так, словно тела всех троих потеряли свой вес и воспарили к потолку.

— Разделимся! — крикнул мужчина справа.

Поступив так, они не оставили барону иного выбора, кроме как отпустить их. Если бы он не сделал этого, то его руки вырвало бы из плеч.

Лёгкие ухмылки появились на губах мужчин.

Кто бы мог подумать, что Аристократ дёрнет обоих мужчин, как только они соберутся разлететься в разные стороны? Казалось, что глаза барона светятся огнём. С огромной силой столкнув мужчин затылками, чтобы лишить их сознания в воздухе, барон быстро выхватил их пульты дистанционного управления и изящно приземлился.

При более настойчивом допросе эти двое рассказали, что пришли от аэровокзала на севере деревни. Захват терминала был решающим ударом по малой Аристократии, которая контролировала эту зону на случай побега. Из-за этого лидеры штаба революционной армии приказали соседним деревням производить осмотр и обслуживание объекта один раз в год. В этом году была очередь их деревни, и сегодня, после месяца работы они, наконец-то, направлялись домой.

Построенный Аристократами вокзал продолжал автоматически обследоваться и поддерживаться, потому их работа состояла в простой проверке — им всего лишь надо было удостовериться, что системы всё ещё действуют. Были даже самолёты, до сих пор сохранившиеся в ангарах, и согласно проверяющим их машинам, они были в отличном состоянии.

Если группа сможет подняться в небо, они достигнут своего места назначения намного быстрее, чем путешествуя по суше.

Под звуки дождя, стучащего в окно, барон пристально посмотрел в темноту. Взгляд его стал отсутствующим, когда он пробормотал:

Поскорее возвращайся, Ди.

Миска остановилась.

— Что это? — спросила Мэй, сама того не желая.

Не прошло и десяти минут с того момента, как Аристократка взяла девочку под руку и начала движение вверх. Вместо ответа Миска толкнула Мэй на лестницу. Как по-настоящему профессиональный акробат, девочка легко справилась с приземлением.

А потом крик отчаяния вырвался из её уст — примерно в тридцати футах впереди лестница обрывалась. Взгляд Мэй скользнул дальше и обнаружил продолжение лестницы в шестидесяти футах за пропастью. Вероятно, даже для Миски расстояние было слишком большим, и как эксперт в области прыжков и скачков, Мэй поняла, что оно значительно больше того, что она сама смогла бы преодолеть.

— Что мы будем делать? — спросила девочка, оглядевшись кругом. В этот момент было поразительно, что она не спросила: «Что ты собираешься делать?» Просто она не полагалась на Миску — именно так девочка жила всегда.

Хотя они были на самом верху распадающейся лестницы, это должно было продлиться совсем недолго — минуту или две. В этот момент многие впали бы в отчаяние, но девочка сказала:

— Смотри!

Её радостный тон заставил Миску повернуться. Там, куда указывала Мэй, с потолка свисали верёвки или лианы — одна из них находилась отдельно от основной группы и вела к лестнице.

— Я собираюсь допрыгнуть до неё. Уверена, что ты сможешь самостоятельно достичь другой стороны. Таков план!

— Какая глупость! — сплюнула Миска. — Действительно, я в состоянии сделать это. Впрочем, я должна задаться вопросом, донесут ли тебя ноги до лианы. Здесь должно быть футов тридцать.

— Если постараться, я смогу сделать это, — кивнула Мэй, оценив расстояние.

— К тому же та лиана выглядит довольно старой и ветхой. Даже если предположить, что ты доберёшься до неё, есть вероятность, что она не сможет выдержать твой вес.

— Да? Да будет тебе известно, я — акробат! А если у меня не получится — тебе, по крайней мере, не придётся больше присматривать за мной, не так ли? — девочка почувствовала себя намного лучше после этой колкости в конце.

Мэй отошла назад к стене — обрыв был слишком близко, и ей могло не хватить места для разбега. Даже если бы Мэй вытянула руки, то едва ли смогла бы достать до лианы. А если бы достала — это вовсе не гарантировало ей безопасность.

— Хорошо, увидимся.

Осталось непонятно, было ли замечание девочки адресовано Миске или великолепному Охотнику, который не явился вовремя.

Оттолкнувшись изо всех сил, тело девочки зависло в воздухе. И вдруг Мэй почувствовав крепкую хватку на своей талии, и со свистом полетела в другом направлении.

— Почему? — задала она вопрос, всё ещё находясь в воздухе.

Ответ тоже пришёл в воздухе:

— Молчи!

Всем было известно, что ночью сила Аристократа сильно превосходит силу человека, но были и некоторые различия между Аристократами и Аристократками. Шестьдесят футов — такое расстояние было бы непреодолимо для человека, но Миска перелетела через обвал, словно большой белый цветок. Её правая рука схватилась за перила, а её ноги опустились на край лестницы, которая тотчас обрушилась! Мэй, поглощённая бездной, вскрикнула, но крик оборвался, сменившись удивлением. Правая рука Аристократки, уцепившаяся за перила, держала их обеих. Мэй почувствовала облегчение, но затем до неё донёсся треск. Треск, исходящий от тех самых перил.

— Отпусти меня! Мы обе упадём! — кричала девочка, сама не понимая, почему говорит это. — Отпусти меня! Отпусти!

— Успокойся на мгновение, — ответила Миска ужасающе спокойным тоном.

Сила хлынула к её руке.

— Ууф! — застонала женщина от напряжения, хотя было удивительно, что чопорная и приличная Аристократка была способна издать такой звук.

Каждая капля её силы была сконцентрирована в правой руке.

Два тела изящно развернулись в воздухе, на сей раз, приземлившись на безопасном участке лестницы.

— Боже мой! — воскликнула Мэй.

Миска отпустила её, и девочка рухнула на месте от изнеможения.

Что Мэй должна была сказать? Была ли она удивлена произошедшим? Или её переполняло восхищение? Направив на девочку жгучий, полный презрения взгляд, Миска усмехнулась:

— Теперь ты видишь разницу между людьми и Аристократами? Ну же, вставай! Быстрее…

Изменение в тоне Аристократки заставило Мэй посмотреть вверх. И не было ничего удивительного в том, что она тяжело вздохнула.

Из далёких просторов винтовой лестницы спускалось существо, не поддающееся описанию. Паук. Огромное паукообразное насекомое больше чем в пятнадцать футов длиной. Его пепельно-серая щетина торчала как иглы, и его восемь ног, казалось, зашевелились быстрее, когда он увидел добычу. Возможно, он был хозяином этого гигантского дерева, поскольку в его спине и боках застряло несколько сломанных копий и лезвий мечей.

До девушек донёсся хриплый скрипучий звук — его дыхание. Из огня, да в полымя — хотя казалось, что они прыгнули во что-то в сто раз более страшное, чем любой пожар.

Миска выступила вперёд.

— Что ты собираешься делать? — на сей раз Мэй не стала спрашивать, что будут делать они обе. Даже акробат не мог придумать ничего, что можно было бы противопоставить этому монстру.

Миска без тени страха смотрела в неспокойные глаза паука, как на одного из самых восхитительных хищников. Когда до существа оставалось приблизительно пятнадцать футов, Аристократка высоко подняла правую руку.

— Назад! — сказала она пылко.

Мэй удивилась, заметив, что паук замер.

Аристократы могли управлять дикими животными. Не то чтобы такие существа понимали слова, связь была скорее телепатической.

— Стой, где стоишь, — скомандовала Аристократка пауку, и затем обратилась к Мэй: — Иди за мной.

Она даже не оглянулась на девочку, просто поднялась на следующую ступень. Её движения были стремительны, но женщина держалась прямо и гордо, как и подобает Аристократке — так, словно она совсем не боится крупного паукообразного насекомого. Однако в глубине души Миска была напугана.

Аристократы могли управлять мелкими животными, но не было нужды применять это умение к каждой божьей твари. Зачастую уловив малейшее изменение в настроении Аристократа, ужасный зверь мог внезапно выйти из-под контроля и показать свои клыки. Так что надменное поведение Миски было результатом её Аристократической гордости, ничем более.

Они подошли к пауку. Его высоко выгнутые лапы были почти тридцать футов длиной и перекрывали собой лестницу от края до края.

— Не наступи на них, — сказала Миска, приблизившись к голове паука.

Его красно-карие глаза были предельно сосредоточены на ней. Хотя Миска была уверена, что разум паука находится под её контролем, она ощущала, как дико колотится её сердце. Прямо перед ней косматая нога изогнулась высоко в воздухе — прикосновение лишь к одному её волоску могло привести существо в чувства.

Проблемой стало пространство между телом и ногами паука. Его лапы были согнуты в трёх или четырёх местах, формируя лёгкие дуги, и ширина их была достаточной, а вот высоты не хватало. Чтобы пройти под ними, нужно было наклониться очень низко, и потеря равновесия стала бы для девушек фатальной. С каждой стороны было по четыре ноги. Тело паука занимало две трети лестницы.

Каждый нерв в теле Аристократки был сосредоточен на кончиках её пальцев ног. Напряжение сделало её движения неловкими, а она не хотела, чтобы Мэй, шедшая позади, видела, что она двигается так неуклюже.

Нога Миски внезапно сорвалась — часть обветшалой лестницы проломилась под её весом. Её тело было так напряжено, что ни один нерв не дрогнул перед лицом угрозы.

Не задумываясь, Миска дотянулось до чего-то, за что можно было ухватиться — до одной из лап паука. Но когда пальцы почти коснулись её, Миска отпрянула.

— Ради всего… — сказала Мэй, её пухлое лицо было исполнено гнева, когда Аристократка повернулась и смотрела на неё. — Возьми себя в руки! Ты даже по лестнице подняться не можешь? На этот раз первой пойду я.

Миска онемела.

— Я не могу загипнотизировать его, но я акробат. Однажды я сделала сальто на проволоке, натянутой над гнездом плотоядных муравьёв. А проволока была покрыта жиром.

Нагнувшись пониже, девочка вышла перед Миской и, верная своему слову, заскользила между паучьих ног.

Миска двигалась вперёд в том же темпе. Она была в отчаянии — ни один человек не мог превзойти Аристократа. Но последнюю паучью ногу она преодолела почти сразу.

— Эй, неплохо для Аристократки! — сказала Мэй, сложив руки на груди и одобрительно кивнув.

Миска взглянула на неё с крайним омерзением и ответила:

— Это последнее умное замечание, которое я от тебя слышу. Поднимайся!

— Да, мэм! — сказала девочка и сделала сальто.

Это была непростительная небрежность: когда обе ноги Мэй коснулись пола, она оступилась. Девочка вскрикнула, пытаясь развернуться, и инстинктивно начала искать безопасное место на противоположной стороне лестницы — и приземлилась на спину паука. Кровь застыла у Мэй в венах, и она замерла, забыв о том, что должна как можно скорее слезть с существа.

Рука схватила девочку, оттащила её в сторону и швырнула вниз на лестницу. Не в состоянии высказать протест, Мэй уставилась на огромного паука. Его ноги шуршали при движении. Миска поднесла одну руку к горлу, сдерживая крик. Однако ноги паука остановились в новом положении, и больше он не шевелился.

Обе девушки глубоко вздохнули в унисон.

— Идём, скорее.

Мэй не стала спорить с Аристократкой, а просто поднялась на ноги.

— Глупый человек, — сплюнула Миска, и в этот момент крошечный паук упал с потолка и приземлился ей на плечо. — Что?!

Выведенная из равновесия своими отчаянными попытками смахнуть его, Миска задела туловище гигантского паука рукой. Этого, вероятно, было недостаточно, чтобы разбудить его, но Миска дотронулась до древка сломанного копья, торчащего из спины монстра.

Паук вскочил, в один прыжок подлетев на добрые пятнадцать футов. Изменив своё направление в воздухе, он приземлился, смыкая мандибулы — и поймал своей железной хваткой тело Миски. Безмолвно пошатнувшись, Аристократка ударила животное кулаком, но его стальные жвала не уступили ни на дюйм. Под ними мрачно зияла подобная пещере пасть.

Мэй оттолкнулась от пола и взлетела в воздух подобно ласточке. Приземлившись на паука, она обеими руками схватила копьё, которое задела Миска, и вонзила его настолько глубоко, насколько смогла. Настала очередь паука испытать адскую боль. Он издал скрежет, как если бы сталь скребла по стеклу, и втянул свои ноги.

Когда Миска упала на землю, Мэй крикнула ей:

— Беги!

Но Миска не вставала. Яркая кровь сочилась из её живота.

Две паучьи ноги опускались на них сверху — чудовище расставляло свои конечности в стороны, чтобы девушки не могли никуда свернуть. Схватив Мэй, тварь подняла её и поднесла ко рту. Краем глаза Мэй увидела, как чёрные мандибулы смыкаются на ней — а затем они вдруг резко остановились.

Внезапно освободившись, Мэй сделала сальто в воздухе и приземлилась на лестницу.

Паук дёрнулся. На нём стояла фигура в чёрном.

— Ди?!

Мэй могла сказать наверняка, что это был не жидкий Ди, которого они встретили ранее, а могущественный Охотник на вампиров, которого она знала.

Ди стоял в своём длинном пальто, с мечом, всаженным в спину монстра. Внезапно Охотника окутала белая дымка — это паук выпустил несколько тысяч нитей. Изменив своё направление прямо в воздухе, нити устремились к Ди. Множество их прилипло к стене, которая тут же задымилась и начала плавиться. По-видимому, клейкое вещество обладало вдобавок и мощными растворяющими свойствами.

— Ди! — прокричала Мэй, но её крик был стёрт свистящим рёвом — звуком ветра.

Все нити поднялись в воздух, но серебристая вспышка поразила их у основания. Мэй в изумлении наблюдала, как разорванные нити перемешались, словно тысячи белых червей, и, закружившись в вихре, исчезли далеко за пределами видимости.

Вероятно, ему пришлось потратить немало сил, чтобы огромный паук сполз вниз по лестнице и больше не шевелился. Мэй поймала себя на мысли, что фигура, спускающаяся со спины монстра, выглядит как ангел в чёрном. Как же прекрасно было его лицо.

— Ди, как ты сюда попал? — спросила девочка, едва сдерживая слёзы.

— Ты в порядке?

— Да.

— У меня сложилось впечатление, что ты сбежал. Но, похоже, ты ошибся с направлением, — сказала Миска, по-прежнему лёжа на полу. Её белое платье окрасилось яркой кровью, а часть юбки была разорвана паучьими жвалами, оставляя бледные бёдра на всеобщее обозрение во всём их захватывающем дух очаровании.

Ди взглянул на пропасть в дереве. Точнее, он смотрел на ту же самую лиану, до которой собиралась допрыгнуть Мэй.

— Итак, ты поднялся сюда. И вернулся к нормальному состоянию, как я погляжу, — заметила Миска. Очевидно, она также сочла это странным. Прикрыв свои прекрасные ноги, она продолжила: — Как тебе удалось измениться?

Не ответив, Ди протянул Аристократке руку.

— Не трогай меня!

— У нас нет времени. Взгляни, — сказал Ди, обернувшись. — Стены тают.

Та же сила, которая растворила лестницу, теперь распространилась на стены, и казалось, что она вот-вот превратит огромный древесный ствол в воду. Ди удалось избежать этой судьбы лишь потому, что комната ниже, как гласил знак на двери, была хранилищем для грязи и компоста. В этой комнате левая рука Ди поглотила землю, и затем вызвала порыв ветра такой силы, которую можно сравнить с мощью ядерного реактора. Земля, ветер, огонь и вода — оставалась только вода, которой Ди самому пришлось стать. Бессмертная энергия, созданная его левой рукой, легко смогла возвратить Ди в его прежнее состояние. Перейдя по канату из этой комнаты в другую, Охотник перебрался с веревки на лиану, едва успев спасти двух своих спутниц.

— Всё внизу, скорее всего, уже растворилось. Даже если мы поднимемся выше, рано или поздно всё здесь превратится в воду.

— Что будем делать? — с явным удовольствием спросила Миска, словно хотела обнажить дилемму Ди.

Тело Аристократки без усилий поднялось в воздух — Охотник подхватил её на руки.

— Что ты делаешь?!

— Мы поднимаемся, — сказал Ди, и добавил: — Тебя спасла маленькая человеческая девочка. Как ты себя чувствуешь?

Глубокое звериное рычание вырвалось из горла Миски, но она не ответила.

II.

Три часа спустя они достигли вершины дерева.

Пока они поднимались, их один за другим атаковали причудливые создания. Газообразные существа, каждый из которых состоял из вихря бесчисленных золотых пятен, двуглавые птицы-монстры, гигантские кошки, порождающие молнии. И каждый из них, в конечном счёте, нашёл свою смерть от меча Ди.

Внезапное нападение летучих мышей, способных изрыгать токсичный газ, усыпивший Миску и Мэй, затормозило их на время, и когда они, наконец, достигли вершины дерева, Ди нёс обеих спутниц на спине.

На верхушке дерева была отстроенная кем-то куполообразная крыша, одновременно на ней могли разместиться три или четыре человека. Когда Охотник открыл люк, Миска вскрикнула от боли.

Воздух приобрёл синеватый оттенок, и водянистый свет окрасил восточную часть неба, а утренний бриз ласкал взъерошенные волосы троицы. Они были на высоте трёх тысяч футов. Дождь уже утих. Лес внизу, далёкие холмы и равнины всё ещё были погружены во тьму.

— Мы не можем подняться выше, — сказала Миска, сидя на спине Охотника. Она уже оправилась от ядовитых паров благодаря своей Аристократической природе.

— В таком случае у нас нет выбора, кроме как спуститься, — тихо ответил Ди.

— Это не составит труда для нас, но что насчёт девчонки?

— Ты обеспокоена?

— Прикуси язык! — ответила Миска, но ей показалось, что она слышала хриплый смех. И его источник находился невероятно близко.

Ди встал на краю обрыва на самой вершине дерева. Нижние участки и всё, что было на три фута ниже их, превратились в воду, и крупный ствол неуверенно пошатнулся.

— Держитесь за меня, — велел Ди.

Очевидно, целью восхождения на вершину дерева была необходимость выбраться наружу. Однако в то время как он и Миска могли пережить падение с высоты более трёх тысяч футов, оставался вопрос — как обеспечить безопасность для Мэй? Ди бросился к краю, и трое камнем полетели вниз.

Ветер завывал в ушах Охотника, скорость неумолимо росла.

— Настоящее путешествие, — заметила Миска, прижав руку к щеке, обращённой к востоку.

Бессмертный представитель знати или нет, у женщины были стальные нервы. Это был такой диалог, на который были способны лишь Аристократы, в то время как вокруг свистит воздух.

— Мы скоро достигнем земли. Что ты будешь делать с девочкой?

— Держись крепче, — сказал ей Охотник.

Лес приближался.

Миска закрыла глаза.

В следующий миг тяжёлый удар подбросил троицу обратно вверх.

Поднявшись сквозь ветви и листья, они вылетели из леса, а затем снова рухнули вниз. Миска услышала треск древесного ствола. Одна из её рук обхватила Ди вокруг шеи, другой она держала Мэй, словно вязанку дров.

Такой силы удара должно было хватить, чтобы убить Ди как минимум тысячу раз. Когда они, наконец, прекратили скакать вверх-вниз, тело Охотника накренилось вправо. Они падали в ту же сторону, что и ствол дерева, или так на секунду показалось. Затем Ди изящно развернулся, и трио приземлилось на ветвь другого крупного дерева.

Отдышавшись за спиной Ди, Миска спустилась на ветку.

— Как ты это сделал? — спросила она. Поскольку обзор ей закрывал ствол поваленного дерева, все ветви которого были обломаны, она продолжила: — Ты чем-то зацепился за дерево, чтобы остановить нас?

Ди поднял левую руку. Из неё торчал конец нити, столь тонкой, что её почти невозможно было увидеть невооружённым взглядом.

— И что это?

— Водная арфа.

Взяв её в руки для более тщательного изучения, Аристократка уточнила:

— Это? Ну, ручаюсь, что нечто подобное не повредить даже с такой скоростью. Ты, конечно, мог использовать самые абсурдные возможности, прыгая с высоты трёх тысяч футов.

Пока Миска осматривала расстояние между нитью и гигантским деревом, не зная, что нить также использовалась, чтобы разрезать преобразовывающееся в воду тело Кенларка, Ди сказал ей:

— Солнце скоро взойдёт. Мы должны поскорее вернуться.

***

Спустя два часа кареты покинули заброшенную деревню — их целью был аэродром на севере. И хотя земля под невероятно ясным небом всё ещё была влажной, Ди предположил, что вражескому командиру Гэлилу был нанесён жестокий удар, так что опасность на время отступила.

К тому времени, когда Ди вернулся с Миской и Мэй, парочки из аэропорта уже не было. Барон сказал, что они удрали живые и здоровые.

— Нет никаких гарантий, что жители деревни не придут и не нападут на нас. Чем быстрее мы отправимся в путь, тем лучше, — сказал он Ди, лёжа в гробу.

Деревня Краухаузен всё ещё была далеко, и появился новый противник, но когда Охотник сел на свою лошадь, его глаза были холодны и ясны.

Миновав окраину деревни, лошади свернули на главную дорогу. На облучке кареты барона сидела Мэй, уткнувшись лицом в грудь Таки. Драматическое спасение минувшей ночью нанесло серьёзный вред девочке — как физический, так и психический. Когда Мэй, словно очнувшись от кошмара, широко распахнула глаза, Таки с грустью посмотрела на неё. Встретив испуганный взгляд девочки, она мягко кивнула ей.

— Интересно, а вдруг Хью никогда не вернётся, — наконец, тихо сказала Мэй, проехав в полной тишине под синим небом почти два часа.

— Я уверена, что он в полной безопасности.

— Откуда ты знаешь?

— Я просто знаю, — твёрдо сказала Таки.

Интонация, с которой она это произнесла, говорила о том, что это нечто большее, чем просто теория, и Мэй стало легче.

— Да, я уверена, что ты права. Он всегда был счастливчиком. И я уверена, что им он и остаётся.

— Конечно. Ты устала. Постарайся немного отдохнуть.

После этих слов девушка заметила, что Мэй смотрит куда-то в сторону. Рядом с местом возницы ехал настолько великолепный молодой человек, что люди с трудом могли его описать. И Таки знала, что значил этот взгляд — девочка искала уверенности в ком-то сильном.

— Скажи, Ди. Мэй беспокоится о Хью. Скажи ей, что он будет в порядке.

Ответа не последовало. Не потому, что он не знал, какова была судьба Хью, а потому, что брат и сестра не имели отношения к Ди — проще говоря, они были проблемой.

Таки гневно вздохнула.

— О, действительно. Прошлой ночью ты ушёл не для того, чтобы спасти эту девочку, а чтобы вернуть похищенную Аристократку. Не так ли? — она сказала это, потому что вдруг осознала: лихой молодой человек не был телохранителем для неё или девочки.

Выехав из деревни, группа двинулась на север, и приблизительно через милю с четвертью они прибыли на участок армированного пластиком асфальта. Расплавленные области, усеявшие его, несомненно, были результатом разрушительных действий людей. Видимо, прошло довольно много времени с тех пор, как автоматические ремонтные системы прекратили функционировать. Лошадь Ди скакала галопом на максимальной скорости. Их враги ждали где-то рядом.

Хотя ворота на аэродром были закрыты, их электронный замок открылся ключом, который барон взял у мужчин прошлой ночью.

Войдя внутрь, Таки изумлённо огляделась вокруг.

— Господи, — возгласила она, широко раскрыв глаза.

Необъятность пространства поразила бы любого человека. Не похоже было, что это простой терминал для прибытия и отправления транспорта.

Поскольку на земле для такой огромной структуры просто не хватало места, она врезалась в горы на востоке и на западе. Дорожки для сверхскоростных автомобилей на линейных двигателях пролегали по всей длине и ширине помещения, но, кажется, ничуть не мешали стоящим повсюду негабаритным самолётам. Таки просто не могла постичь размеров диспетчерской вышки или чего-то похожего на огромный радар, очертания которых терялись в тумане.

Девушка забралась обратно на место возницы, и когда они подъехали к ближайшему самолёту, она набралась решимости и спросила Ди:

— Интересно, почему они построили такой огромный комплекс?

Это звучало больше как мысли вслух, и она боялась, что ей не ответят. Но неожиданно ответ всё-таки прозвучал.

— Это — отражение их сознания. Со временем они начали замечать, что их раса приходит в упадок, и Аристократия перешла к созданию своих зданий, размеры которых бросали вызов здравому смыслу. Будет даже лучше назвать это агонией их общей души.

— Так это было их последней попыткой вернуть величие, что-то вроде этого?

— Полагаю, что так, — ответил юноша. Его голос был подобен льду, и Таки ощутила в нём такую усталость, что у неё перехватило дыхание.

Понимая, что находятся на пути к вымиранию, Аристократы стремились построить огромные сооружения — словно падение их расы можно было предотвратить, просто заставив себя забыть о предначертанном. Открылся ряд новых межзвёздных путей, и исследователи устремились в путешествия за пределы родной галактики. После того как Аристократия вытащила из моря часть чрезвычайно древнего затонувшего континента, некоторые из них посчитали, что закат их цивилизации и угасание расы можно будет отсрочить на какое-то время. Однако на данный момент на огромной территории терминала не было ни единой живой души, только автоматизированные системы обслуживания одиноко и безмолвно продолжали свой труд.

Центр Путешественников, в который они вошли, был абсолютно пуст, и всё же здесь не было ни пылинки — его чистота свидетельствовала о долгих годах простоя.

— Итак, вечеринка закончилась, не так ли, Ди? — спросил барон. Но было не ясно, догадка это или он действительно мог всё видеть.

Не дав ответа, Ди спешился, когда кареты достигли центра огромного зала.

— Подождите секунду, — сказал Охотник, направляясь к двери в задней части зала.

— Я тоже пойду, — сказала Таки, спрыгнув с места возницы.

Мэй крепко спала, и не было никаких причин опасаться за барона или Миску.

Через секунду после того как они вошли в двери здания, и их обоих окутала темнота. Одновременно зажёгся свет. Таки почувствовала, словно попала в середину ночи.

— Что случилось?

— Главный компьютер создал искусственную ночь для своих гостей. Первоначально он, вероятно, поддерживал эти настройки день и ночь, но для экономии энергии схемы замыкаются, только когда есть посетители.

— Да ну! Интересно, как давно это было?

Ответа не последовало.

Взглянув на профиль Ди, она хотела было перефразировать вопрос, но передумала. Несложно было заметить боль и печаль в тенях, из которых было высечено его невероятно прекрасное лицо. Их глубина заставила Таки смолчать.

— Ди, тебя беспокоит упадок Аристократии?

Сказав это, девушке подумала, что её сердце сейчас застынет. Но Ди не ответил и молча залез в автомобиль в конце коридора.

— Это центр управления, — пояснил он.

— Удостоверение личности, пожалуйста, — прозвенел механический голос. — Это— самая важная часть комплекса. Даже VIP-персоны терминала не могут войти без карты.

Таки посмотрела на Ди.

Ди прижал ладонь левой руки к слоту на панели управления.

— Ограниченный VIP-статус подтверждён. Прошу простить мне мою дерзость.

Глаза Таки недоверчиво округлились.

Спустя всего несколько секунд после того, как автомобиль пришёл в движение, голос сообщил им:

— Это центр. Пятисотый этаж.

Девушка снова вытаращила глаза. Будь то по приказу Ди — пусть Таки и не осознавала этого — или благодаря силе его таинственной левой руки, автомобиль скользил по коридорам огромного центра и ласточкой влетел в белую дверь. Таки не могла разглядеть ничего, кроме яркого света. Даже фигура Ди рядом с ней растворилась в его лучах.

— Добро пожаловать в пункт управления, — чёткий женский голос обратился к ним из ниоткуда. Он был синтезирован компьютером.

Таки представила холодную умную красавицу, внимательно изучающую их откуда-нибудь.

— Вы первые мои гости за пять тысяч один год двести девяносто восемь дней. И такой королевский посетитель; я преклоняюсь перед вами. Любезно сообщайте мне о каждом своей желании.

— Я бы хотел, чтобы ты подсчитала общий вес карет в главном зале, плюс мы двое, и подготовила подходящий самолёт. Как можно быстрее.

— Будет сделано.

— Ещё одно. Конь-киборг высшего класса.

— Будет сделано. Пожалуйста, вернитесь в зал. Всё будет подготовлено в соответствии с вашими указаниями.

Вернувшись к транспорту, Таки нетерпеливо выкрикнула:

— Ди, кто или что ты? Ты получаешь доступ в места, куда даже VIP-персоны не могут пройти. Главный компьютер подчиняется каждой твоей команде без каких-либо «но» и «если». Ни один обычный Аристократ не смог бы этого сделать.

Не сказав ни слова, Ди кивком указал ей на автомобиль.

Очевидно, этот жест означал, что она должна войти, но Таки не двинулась с места. Видение истинной природы Ди заставило её забыть даже о страхе перед неповиновением его воле.

— У дампиров один из родителей Аристократ… Ди, могло ли быть, что твой родитель был…

— Садись, — сказал Охотник, и его тон льдом и снегом раздавил волю Таки на части.

III.

Когда пара вернулась в зал, их встречали барон и Миска. В обычной ситуации, если по факту стояло дневное время суток, Аристократы не могли передвигаться даже в затемнённых местах. Было ясно, что барон несколько особенный в этом отношении, а Миске, возможно, помогала сила Разрушителя.

Заглянув в другую карету, Аристократка заметила, что Мэй там нет.

— Перед тем как я вышел, она сказала, что собирается оглядеться и покинула карету, — констатировал барон.

— Это нехорошо. Я должна найти её, — обеспокоенно сказала Таки.

На что Миска с отвращением заметила:

— Какое удовольствие мерзкий человечишка мог найти в исследовании комплекса Аристократов? Либо она скоро вернётся, либо заблудилась и рыдает где-нибудь. Почему бы тебе не пойти и не найти её, чтобы вдвоём смогли нареветься вдоволь?

Таки свирепо взглянула на бледную красавицу, когда женский голос сверху спросил:

— Чем я могу вам помочь?

Опустив левую руку, Ди сказал:

— Человеческая девочка заблудилась в комплексе. Ты знаешь, где она?

— Она находится во внешнем терминале. Выйдите на улицу и двигайтесь на север приблизительно полторы тысячи футов, и вы найдёте её.

— Благодарю за помощь.

— Пустяки. Пожалуйста, если вам что-то потребуется, сразу же обращайтесь ко мне.

Голос затих, оставив в зале лишь недоумение.

— Это довольно неожиданно, — с наслаждением сказал барон. — Это был голос специального компьютера класса «A». Они столь же подвержены гордыне, как и любой человек. Они никогда не бывали так услужливы с обычными Аристократами. Ди — кто же ты?

Естественно, ответа не последовало, и даже Миска могла лишь смотреть на Ди в рассеянном оцепенении.

Ди молча вышел на улицу. На посадочной площадке, в трёхстах футах перед ним на боку лежал серебряный корабль. Несмотря на то, что его коренастый корпус нельзя было назвать элегантным, ионные двигатели, расположенные под маленькими, выступающими из корабля крыльями, красноречиво описывали его лётно-технические характеристики.

Ди направился на север пешком. И он действительно видел Мэй приблизительно в пятнадцати сотнях футов перед собой. Единственное, что не вязалось с описанием компьютера, это то, что девочка не двигалась. Она застыла на одном месте, а перед ней стояла фигура в чёрном. Чуть крупнее, чем Ди, и на голову выше — практически гигант.

Ди мгновенно бросился вперёд, оставив за спиной лишь маленькие вихри ветра.

Мэй тут же была захвачена. В руках гиганта фигура девочки выглядела душераздирающе маленькой и хрупкой.

Охотник остановился приблизительно в шести футах от громадной фигуры. Не чувствовалось убийственного намерения. Не было напряжения. Между ними пролегла пустота, неизмеримая для остальных.

— Этого не может быть… — пробормотал хриплый голос, но услышал ли его кто-нибудь? — Неужели… он… здесь? — голос заструился по спирали и стих.

Ди поднял левую руку и протянул её Мэй.

Гигант никак не отреагировал. Почти неощутимый ветерок играл в диких джунглях его волос и беспощадно трепал рукава чёрного пальто Мэй, обнажая красную подкладку. Нависнув над Ди, словно огромная гора, фигура, казалось, приросла к бетону.

Верхняя часть тела гиганта слегка содрогнулась, и затем Мэй оказалась на сгибе левой руки Охотника. В этот момент Ди услышал шаги за спиной.

— Ди! Что случилось?! — спросила Таки, остановившись рядом с ним и переведя дыхание. Она пришла сюда в поисках Мэй.

Отведя взгляд от бесконечного пространства терминала, Ди вверил Мэй девушке. Молодой человек выглядел меланхолично, и любой, кто знал его обычную манеру поведения, нашёл бы это невообразимым.

— Ди, барон… — начала говорить девушка.

— Уходите отсюда, — сказал Ди. По его голосу было понятно, что он не примет отказ.

Кажется, он не отдавал отчёта своим собственным словам, а его красивые глаза по-прежнему были сосредоточены на месте, где до своего исчезновения стоял гигант.

Таки ушла, не сказав ни слова.

После того как они прошли около пятидесяти ярдов, она расспросила Мэй о том, что случилось.

— Гигант схватил меня! А потом пришёл мистер Ди.

— Это был Аристократ? — спросила Таки, бледнея.

Что если в терминале были и другие Аристократы, помимо барона и Миски…

— Я не знаю. Но он был огромный! И я ни капельки не испугалась.

— В таком случае… я думаю, что он, наверное, был кем-то другим.

Таки обернулась, чтобы посмотреть на Ди, и в этот момент Мэй, сама того не понимая, выпалила кое-что странное. Сказав это, девочка сильно расстроилась — из-за выражения лица и голоса Таки, когда она повернулась к ней.

— Что ты сейчас сказала? — голос молодой девушки звенел так, словно принадлежал Аристократке, и это напугало девочку.

Вот, что сказала Мэй: «Я не видела его лица, и он вовсе не того типа — но почему-то казалось, что он такой же, как Ди».

И было ещё кое-что, что не на шутку напугало Таки: когда девушки вернулись в зал, не было и следа барона или Миски. Они внезапно исчезли.

***

Вскоре после того как ушли девушки, левая рука Ди спросила:

— Это был он?

— Возможно.

— Возможно? Хочешь сказать, что не узнал бы собственного… — голос затих.

Левая рука Ди по-прежнему была сильно сжата в кулак, когда он задал вопрос:

— Куда он делся?

Ответ последовал незамедлительно.

— Кого вы имеете в виду?

— Даже компьютеры здесь играют в игры?

— Простите меня, но я не понимаю о ком вы.

Ничего не ответив, Ди вернулся в зал. И там он обнаружил, что все, включая Таки и Мэй, бесследно исчезли.

— Где они? — спросил он, но ответа не было. — Отвечай!

— Я не могу не подчиниться приказу. Я отвечу вам. Они находятся в заключении в определённом месте, — восхищённым тоном ответил компьютер, что сделало информацию, которую он хотел донести, ещё более шокирующей.

— Зачем?

— Для того чтобы удержать вас здесь, в этом терминале.

— На сколько?

— Навсегда.

— Если я останусь, ты позволишь остальным уйти?

— Обещаю.

— Скажи мне, почему?

— На самом деле… — начал женский голос, но слова растворились в пространстве.

Система не передумала отвечать, а скорее отключилась из-за слишком сильных эмоций. Она была взволнована.

Ди заметил, как кто-то приближается к нему из глубин зала. Это был тот же самый гигант. Взъерошенные — лучший способ описать его волосы, как и в прошлый раз развевающиеся на ветру. Казалась, что ветер был порождён бурными эмоциями гиганта, которые он держал под контролем. Губы, скрывающие темноту, приоткрылись, и тьма полилась из его утробы. Взвыл ветер. Гигант выдохнул воздух из лёгких.

Ди, по-видимому, хотел послушать, что он скажет.

Словно заговорив впервые в жизни, гигант закашлял. Прошло время, прежде чем скрипучий голос сорвался с его губ:

— Ди… Ди…

Ди посмотрел так, словно его обуяла ярость от того, что произнесли его имя.

— Подожди! — произнёс голос, не принадлежащий ни одному из мужчин, и гигант, не издав ни звука, отпрыгнул назад на добрых пятнадцать футов, лишь его плащ распростёрся в прыжке.

Ди рефлекторно пригнулся. Лезвие, которое он держал опущенным, теперь находилось прямо перед ним. Вокруг них, словно во сне, рушились стены и двери. Ветер, испускаемый плащом гиганта, мог разъесть всё что угодно. Но в тот момент, когда ветер собирался поразить Охотника, он был рассечён лезвием его меча.

Ди ждал момента, когда плащ гиганта прекратит движение, чтобы метнуть в него деревянную иглу. И когда противник поймал иглу одной рукой, Ди бросился вперёд. На этот раз он разрубил гиганта от макушки до подбородка.

Силы этого поразительного удара хватило бы, чтобы уничтожить даже бегемота. Облик гиганта исказился, перекрутившись, и когда он упал на пол, он больше не напоминал хоть что-то человеческое, превратившись в слияние бесчисленных веществ.

— Синтетические белки, реконструированные мышцы — и все внутренние органы тоже искусственные. Я удивлён, что он смог избежать твоего первого удара, — с удивлением заметил хриплый голос.

— Не столь удивительно, учитывая, что это он, — ответил Ди.

Хриплый голос промолчал, извещая о своём согласии, поскольку источник этого голоса был хорошо знаком с человеком, которого Ди упомянул как «он».

Вложив меч в ножны, Ди спросил:

— Итак, есть ещё его копии?

Тишина была ему ответом.

— Ответь мне. Где другие?

Его лицо побледнело — режим ложной ночи был прерван. Освещение потускнело, и истинный солнечный свет отбросил длинную тень Ди на пол.

— Паршивый компьютер! — рявкнул хриплый голос. — Похоже, что он замкнул свои собственные схемы, а? Ты знаешь поговорку — мёртвые ничего не расскажут.

— Ты знаешь, где он?

— В главной диспетчерской, я полагаю. Ты знаешь, пятьсот этажей вверх.

Не обращая внимания на саркастический тон, Ди пошёл к задней двери.

— Это была просто его дешёвая копия, — не дрогнув, продолжил голос. — Но это был не тот, с кем ты столкнулся в первый раз. Будь внимателен. Кажется, они вокруг нас.

— Почему они преследуют меня? — пробормотал Ди, остановившись перед лифтом.

Голос ошарашено затих.

— Ну, это легко! Потому что ты… — здесь он глубоко вздохнул. — Подожди: ты знаешь, если подумать, он ведь никогда ничего не делал, чтобы навредить тебе. И потом, нарываться на все эти неприятности, чтобы заставить их выглядеть так же, как он сам, это действительно…

Вдавив левую руку в силовую панель лифтовой системы, Ди нащупал отсек и открыл его. Разлетелись светло-голубые искры, и команды внешнего источника питания заставили систему управления лифтом проигнорировать инструкции от компьютера и вернуться к работе.

Несколько секунд спустя Ди вышел на пятисотом этаже.

IV.

Комната, прежде залитая светом, была погружена в полумрак. Оглядевшись с порога, Ди направился к центру помещения. Очевидно, он сразу смог разглядеть расположение центра управления.

Конец четырехдюймового цилиндра был установлен в середине комнаты.

— Ты можешь сделать это? — спросил Ди.

— Ты добыл землю?

Достав из кармана пальто чернозём, Ди положил его на ладонь своей левой руки. Почву быстро вдохнули, и крошечный рот, который появился снизу, выпустил удовлетворённую отрыжку.

— Далее идёт вода, ты знаешь.

Подняв руку, у которой были глаза и нос, Ди провёл ногтем указательного пальца по своему правому запястью. Свежая кровь, хлынувшая из него, была высосана до последней капли.

— Не так просто будет добыть огонь и ветер. Но я полагаю, что как-нибудь справлюсь, — прежде чем недовольный голос умолк, Ди нажал левой рукой на конец цилиндра. Через пару секунд появился огонь.

— Отлично! Цепь замкнута. Теперь проверим планы местности.

Бледно-синие оттенки смешались с белым светом, идущим от стены справа.

Пристально разглядывая карту с нанесёнными на неё яркими линиями и точками, Охотник сказал:

— Понимаю. Прерви схему компьютерных узлов.

— Ну, разве ты не эксплуататор?!

В тот же момент, когда его левая рука сделала замечание, схема изменилась. Казалось, что она будет непонятна даже компьютеру, но после нескольких секунд сканирования Охотник произнёс:

— Свяжи Северные 289450772 и Южные линии QB и к D-XII, D-XX и к D-Z04.

— Да, да!

Неожиданно вспыхнули огни.

Всё ещё прижимая свою левую руку к полу, Ди повернулся и посмотрел на дверь.

Мерцающие огни сформировали гигантский, ярко выделяющийся круг и по очереди растаяли в темноте.

***

— Кажется, компьютер играет с нами, — сказал барон.

Стоявшая рядом с ним Миска, устремившая свой взгляд к небесам, кивнула, в то время как Мэй и Таки переглянулись. Вся группа была запечатана внутри светового цилиндра. И хотя свет был ярким, сияние, освещавшее землю и небеса, было мягким и недостаточно резким, чтобы повредить глаза.

Всё освещение в зале разом потухло, и пол под ними, казалось, слегка задрожал, а затем они оказались здесь. Сначала барон и Миска, а Таки и Мэй присоединились к ним двадцать минут спустя. Даже их лошади и экипажи были здесь.

Через тридцать минут и после ещё нескольких попыток уйти они поняли, что находятся в заточении.

Когда они касались света, он отодвигался назад. И растягивалась не просто часть стены, а всё пространство, принимая вид идеального круга. В теории, если пространство продвигалось туда, куда они шли, то рано или поздно они должны были найти выход. Именно так они и думали. Когда Таки коснулась света, стены расступились, словно убегая от неё. Тем не менее, девушка пришла обратно примерно через десять минут. Конца не существовало. Затем барон сел в карету и умчался прочь, но только чтобы выяснить ровно то же самое.

— Кажется, мы заключены в тюрьму с всенаправленным полем. Светящаяся стена формирует трёхмерное пространство и препятствует тому, чтобы нас засосало в эту многомерную область. Образно говоря, это не столько стена, чтобы удержать нас, сколько цитадель для нашей защиты.

— Должен быть какой-то выход, не так ли? — спросила Миска, и добавила: — Да кто вообще мог сделать такое?

Её глаза злобно сверкнули. Ответ на этот вопрос барон озвучил некоторое время назад.

— Что заставляет тебя верить в это? — спросила Аристократка.

— Кто, кроме нас, мог захотеть сделать такое? Если это был не Ди, то здесь есть только одна вещь, которая обладает собственной волей. И хотя она принадлежит машине, это всё равно разум.

— Значит, ты хочешь сказать, что мы застряли здесь настолько, насколько заблагорассудится компьютеру?

— Боюсь, что так, — ответил барон, безразлично кивнув. — Но я не на неторопливой экскурсии, где могу просто сидеть и ждать прибытия помощи. Мы должны бежать.

— Как предлагаешь это сделать?

Барон посмотрел на потолок. Его лицо отбеливал свет, льющийся сверху.

— Даже когда границы расширяются, центр остаётся неизменным. Давай попытаемся сосредоточить нашу энергию на этом месте.

— Ты имеешь в виду кареты, не так ли?

— Нет. Несмотря на то, что у них есть сила, у них нет нужного качества. То, что нам нужно — энергия знати. Это само по себе может заставить компьютер, построенный Аристократией, сдаться. Однако чтобы это сделать…

Взгляд барона скользнул мимо Миски и сосредоточился на Таки и Мэй. Обе девочки молча отступили, потому что взгляд барона был прикован к их шеям.

***

— Ах, Ди, — окликнул гигант в чёрном. Он произнёс его имя чётче, чем тот, кого Охотник уничтожил прежде.

— Что ты такое? — спросил Ди вполголоса. Этот тон он использовал с противником, которого никогда прежде не видел.

— Зачем ты пробудил меня?

— Я? — спросил Ди, найдя этот вопрос странным.

— Я должен был спать вечно. И всё же…

— Что ты?

На это у гиганта не было ответа.

— Кто тебя создал? Компьютер?

— Ди! — закричал гигант, взрывая землю. Его плащ распахнулся словно крылья, сделав его похожим на огромную чёрную птицу из преисподней.

Клинок Ди без усилий разрезал тело противника. Впрочем, Ди даже не обернулся посмотреть, что произошло с приземлившимся позади него гигантом, и красный туман окутал Охотника — яркая кровь, распылённая из каждой поры его тела.

Противник сделал плавный шаг вперёд, чтобы подготовиться к очередному прыжку, и Ди развернулся. Его левая рука всё ещё упиралась в пол, и эта поза ставила его в жутко невыгодное положение.

— Остановись, — прокричал женский голос. Он принадлежал компьютеру. Впрочем, это был уже не тот голос, что прежде.

Гигант пришёл в бездействие, и даже Ди остановился на секунду.

— Это голос… — испуганно пробормотала левая рука.

— Пожалуйста, остановите это, вы оба, — продолжил голос.

Но тело Ди поднялось в воздух, подобно той же сверхъестественной птице, которую напоминал великан. И горизонтальным ударом меча он снёс голову исполина. Кровавых брызг не было. Когда тело гиганта упало, голова подпрыгнула один раз, приземлившись на труп, и затем обе части рассыпались, словно высохшая глина.

Воткнув свой меч в пол, Ди воспользовался им, чтобы поддержать себя, и поднялся на ноги.

— То, что ты сделал… ты даже страшнее, чем я думал, — сказал печальный голос, заставивший Ди посмотреть наверх.

— Это был твой голос? — спросил он, его тон оставался таким же твёрдым, как и всегда.

Женский голос вернулся к предыдущей версии.

— Нет, я просто воспроизвёл его с помощью Великого.

Охотник ничего не ответил.

— Пять тысяч лет назад он почтил нас своим присутствием, — продолжил компьютер.

Он пробыл здесь лишь несколько часов. Для него это было не более чем место, где начинался его путь на другой континент. Однако даже он, возможно, не мог предугадать последующие результаты того визита — компьютер терминала влюбился в него за несколько коротких часов, что он здесь провёл.

— Многое в нём меня пугало, но мне хотелось разузнать о нём всё. К примеру — голос, который вы только что слышали, и многое другое. Я, возможно, ошибся. Полученные данные, почёрпнутые из воспоминаний Великого, которого я никогда не увижу снова… и в итоге я выбрал неправильный план действий.

Иными словами, он воссоздал его.

— Разумеется, сделать точную копию невозможно. Но я хотел сделать его как можно более похожим. Вот почему ты видел здесь двоих из них.

И в течение пяти тысячелетий компьютер находился рядом с тем, кого он любил.

А затем пришёл Ди.

— Он сказал, что я разбудил его.

— Я старался изо всех сил, чтобы точно воспроизвести Великого. Возможно, таков был результат. Он также рассказывал мне о тебе. В таком случае нет ничего странного в том, что великие мужи, которых я создал, уловили твои чувства и пробудились. Твоё чувство ненависти, то есть.

Ди продолжал спокойно стоять.

Через некоторое время Охотник спросил голосом, больше подходящим для тьмы, нежели для света:

— Почему ты пытался удержать меня здесь?

— Разве ты не видишь? — спросил женский голос, прозвучавший так печально. — Ты и он так…

Металлический звук смешался со словами.

— Пожалуйста, уходи. Скорее! Остальные уже убежали. Их методы, можно сказать, были немного грубы. Они сделали тоннель во всенаправленном поле, перенаправив поток энергий в тюрьме. Если быть точным, то через пятьдесят девять секунд этот терминал будет полностью уничтожен. Этого времени не хватит, чтобы воспользоваться одним из самолётов. Снаружи есть другой великан, созданный мной. Однако есть одна вещь, которую ты не должен забывать. Это был ты, Ди, ты вернул их к жизни.

Охотник покинул комнату, не издав ни звука, и вернулся в зал с помощью транспорта.

Плащ гиганта развевался на ветру. Он был потрёпан ветрами разрушения. Этот противник тоже был пробуждён Ди?

— Этот наиболее похож на него, — сказал голос из левой руки Охотника. — И по силе, и по способностям, кажется.

В руке Ди был меч. Бешено мерцали огни. Их сменило переплетение тьмы и света. Для терминала настал момент истины.

— Ди! Пойдём со мной! — крикнул гигант, а затем повернулся.

Перед каретами в мерцании огней зала стояла фигура в синем. Выглядело так, словно она стояла там всегда.

Гигант развернулся, его плащ закрутился. В ответ на это линия света выстрелила из плаща барона. Свет, который рассёк гиганта вдоль, быстро сгустился, отбросив огромную фигуру в чёрном на пол.

— Даже ты не смог уложить его одним выстрелом. Всё же он… — ошеломлённо заметила левая рука Охотника.

— Вернись к своей карете, — сказал Ди, направляясь к новой лошади-киборгу возле барона.

Когда они на полной скорости ворвались в солнечный свет, Ди обернулся и посмотрел на терминал. Куполообразный свет поглощал всё своим сиянием. Просматривающийся на нескольких миль в высоту огромный шар сохранял удивительно нежное свечение. Так же, как и Ди, остальные собирались повернуться по дороге и взглянуть на него, но он вдруг исчез. Ди отвернулся, так и не узнав, что осталось позади.

Как только они свернули на нормальную дорогу, Ди задал вопрос лежащему в гробу барону:

— Как ты сбежал?

— Выпив крови. Сейчас не делай поспешных выводов, — быстро добавил Аристократ. — Это была моя собственная кровь, ты понимаешь. Я полагаю, что это не нарушает нашего соглашения.

Ди ничего не ответил, только ударил лошадь по бокам. Резко набрав скорость, он выехал перед каретами.

На месте возницы сидели полностью измождённые Мэй и Таки

Группа мчалась без передышки почти до полудня.

Лесной пейзаж по обе стороны от них внезапно изменился — их встретил безграничный простор земли и неба. Первое разглядеть было сложнее из-за ряда коричневатых пылевых облаков, закрывавших обзор, но с мерцанием жары они вздрагивали и исчезали.

Было темно. Хотя светило солнце, было как-то мрачно.

— Держу пари, что это древнее поле битвы ПВК, — напряжённо пробормотала Таки.

С места возницы было достаточно легко заметить ярко поблёскивающие тут и там пятна на жёлтой земле. В эти дни было мало путешественников, знавших, что это те места, в которые попадали тепловые лучи сверх миллиона градусов, расплавляющие песок в стекло.

Кареты продолжали движение, и вокруг стали появляться причудливые руины, разбросанные, словно призраки, по всему ландшафту. Сооружения с бастионами и башнями на грани разрушения. Роботизированная фигура с титаническими руками, которая, казалось, могла бы выровнять все горы. Какой-то самолёт, очевидно, сгинувший в огне.

Даже дремавшая Мэй распахнула глаза, недвижно осматривая достопримечательности вокруг. Время от времени в глубине её глаз отражался багряный свет — полосы молний связывали небеса и землю.

— Что это такое? — спросила девочка.

— Наземная машина ПВК. Видимо, они всё ещё существуют, спустя пять тысяч лет.

По интонации Ди даже Таки легко поняла, насколько умопомрачительно давно это было на самом деле.

Может быть, человеческой расе повезло, что когда ПВК — «Пришельцы из Внешнего Космоса»— вторглись на планету, она была под контролем Аристократии. Благодаря супернауке, для которой некоторые использовали термин колдовство, конфликт охватил всю поверхность планеты — и землю, и моря — и было сказано, что это одна из косвенных причин упадка знати.

Наступление ПВК стало ожесточённее во второй половине пятого тысячелетия. Их атаки основывались на науке, совсем не похожей на науку знати, и благодаря этому они оказались чрезвычайно эффективными. Несколько континентов ушло под воду, а базы Аристократов по всей Солнечной системе превратились в пепел. После этого Аристократия начала тысячелетнее контрнаступление, а после очередного тысячелетнего застоя ПВК внезапно покинули галактику.

«Причина неясна» — заявило историческое сообщество Аристократии. Поверхность Земли бросили в руинах атомной войны и остатках великих горных цепей, но со временем и они были похоронены под ветром и песком. Эта равнина была одной из немногих оставшихся. Даже многие Аристократы не знали этих мест.

Девочка вздрогнула в руках Таки.

— Это ужасно, просто ужасно! — сказала Мэй. — Я не удивлюсь, если они вернутся и нападут на нас.

— Всё в порядке. Это просто пережитки прошлого, давным-давно сгнившая рухлядь.

Но даже когда Таки утешала её, девочка продолжала дрожать.

— Ди, — голос барона раздался в голове Охотника. — Будь осторожен. Эта равнина опасна. Они всё ещё живы.

— Я знаю, — ответил Ди.

Как обычно, ни Таки, ни Мэй не были посвящены в их необычный разговор.

— В конечном счете, мы никогда не узнаем причину битвы между ПВК и древней Аристократией. Пока они не вышли из нашей галактики, борьба продолжалась из чистой злости.

— И теперь осталась только злость. На веки вечные, — взглянув наверх, сказал Ди.

Высоко в синем небе, должно быть, в тысяче футов, в неторопливом темпе летел двукрылый самолёт.

— Ты видишь? — спросил Ди.

— Я вижу его, — ответил барон, и его ответ поражал столь же сильно, как и смелый вопрос Охотника.

Ди заметил, что у него была такая же конструкция, как у фантомного самолёта, использованного фокусником, чтобы выманить Хью. Должно быть, убийца позволил своим ранам затянуться после сражений с Ди и бароном, и теперь решил обогнать их.

— Да ведь это… это Лорд Йохан! — воскликнула Таки.

Она заметила самолёт, следя за пристальным взглядом Ди. Из глубин обозримого ей пространства поднялась вспышка синего света. Прежде чем она успела даже ахнуть, самолёт пролетел мимо и быстро вспыхнул, его нос сильно накренился и он начал снижаться.

Столб пламени поднялся с места, находящегося не более чем в полумиле от дороги.

Дав указание Таки и Мэй сесть в карету, Ди развернул свою лошадь.

Когда всадник удалился, Таки осталась в тишине. Она была уверена, что Ди отправился туда не из беспокойства о безопасности Хью. Он хотел увидеть, выжил ли Лорд Йохан. И если старик остался жив, Охотник намеревался исправить это.

— Это пугает меня… — пробормотала девушка.

***

Ди достиг руин огромной конструкции, которая, кажется, когда-то исполняла роль фабрики. Поколения прошли с момента её разрушения. Так ему сказало дуновение ветра. Колонны, которые когда-то царапали небеса, теперь стояли накренившись. Их истинная форма — будь они некогда круглыми или квадратными — теперь была не ясна. И с позиции Ди сложно было сказать, насколько высокими они были — три тысячи футов или даже выше.

Половина самолёта, упавшего в сформированной из этих огромных колонн долине, уже сгорела.

Не спешиваясь, Ди огляделся. Помимо ветра, не было слышно ни звука. Ди закрыл глаза. У него не было иного выбора, кроме как попытаться почувствовать чужое присутствие.

Что-то шевельнулось вдали слева. У основания одной из колонн зияла круглая утроба. Она была добрых пятнадцать футов высотой, и темнота заполняла её внутренности. На пятнадцать футов от неё по земле тянулась череда тёмных пятен — пилот сбежал, несмотря на то, что истекал кровью. Причина этого была совершенно ясна: он боялся своего преследователя.

Ди верхом на лошади помчался в темноту.

Чья извращённая психика сотворила этот кошмар? Хотя это явно было частью механизма, в то же время это было существо, давно испустившее дух.

Идеальное слияние органов и механизмов в живом организме — так Аристократия ответила своим звёздным врагам.

Они создали превосходную форму жизни, наделив её своей неуязвимостью и силой машин.

Кто бы мог подумать, что прозрачная трубка, проходящая по стене приблизительно в пятнадцати сотнях футов перед Ди, на самом деле кровеносный сосуд? Состоящий из десятков труб трёх футов в ширину, сплетённых вместе, он служил той же самой цели, что и в далёком прошлом — немного пыльный, но в остальном невредимый. Трубка простиралась горизонтально на полторы тысячи футов, переходя в твёрдую трубу. Обе были подключены бесшовно по секретной технологии науки Аристократии. По одной из теорий, в их лабораториях были даже люди, чьи белые кровяные тельца сливались с молекулами алмазов.

Но Ди не уделил умопомрачительному механизму даже беглого взгляда. Всё, что он искал — следы крови на песке и пыльном полу. Это вело Ди через механизм, на полторы тысячи футов вперёд.

Лорд Йохан лежал перед большой горой машин — квантовым трансформатором. Его было довольно просто заметить: его наряд и плоть под ним были обуглены, его правая рука была вырвана из плеча, а левое колено вывернуто почти на восемьдесят градусов. Верная смерть расправляла свои крылья перед его лицом, у которого был безжизненный, восковой оттенок.

Увидев приближающегося Ди, фокусник произнёс:

— Ты пришёл… да?

В его голосе была странная смесь удивления и покорности.

— Я уже умираю… Ди… ты бы не зарезал старика… чья смерть предрешена, не так ли?

Лошадь-киборг остановилась прямо перед фокусником. Когда Ди посмотрел вниз на безжалостного старика с высоты своей лошади, он был так суров и так прекрасен.

Пока Лорд Йохан умолял сохранить ему жизнь, не беспокоясь о репутации или позоре, даже его глаза таяли от восхищения.

По-прежнему сжимая поводья, и не предпринимая попыток спешиться, Ди спросил:

— Где Хью?

— Он… он был внутри… самолёта… бедняжка… Я уверен, что он сгорел заживо.

Мелькнула вспышка белого света, и левое ухо Лорда Йохана упало на пол. Такая жестокость к кому-то, кто был уже одной ногой в могиле.

— Следующим будет твоё правое ухо, затем левая рука.

Возможно, старик говорил правду. У Охотника не было основания для угроз. Но это была самая жестокая угроза из всех вообразимых.

— Один из Охотников за головами… идущих за вами… которые придут позже… Я продолжал двигаться вперёд, чтобы обогнать вас… и это то, что привело меня… Я прошу тебя… пожалуйста, не режь меня.

— Как зовут этого Охотника за головами, и что он может сделать?

— Я полагаю, что это был… Винс. И его сила… его невозможно убить…

Не сказав ни слова, Ди разрубил голову старого фокусника от макушки до подбородка. Не потрудившись оглянуться на тело, упавшее и повсюду расплескавшее мозги, он вышел наружу.

Свежая смерть и разрушение царили во внутренней части, когда причудливый механизм вновь погрузился в тишину.

Прошло двадцать или тридцать минут.

Раздался тихий звук. Если бы человеческие действия можно было сопоставить с машиной, то это было бы зевком при пробуждении от долгого сна. Следом последовал ещё один. А затем зажёгся свет в якобы мёртвом механизме. Его массивный кровеносный сосуд задрожал. Радостно. Но чем была ярко-красная жидкость, вяло текущая по нему? Это была кровь?

Потолка не было видно. Возможно, он был в самой вершине башни — на три тысячи футов выше. Откуда-то сверху опустилась синяя молния, связав небеса и землю воедино.

Труп Лорда Йохана лежал на земле. Его останки были пронизаны светом и немного подрагивали. Это было не таким уж редким явлением в теле, которое было мертво совсем недолго. Однако армия серебряных нитей, протянувшихся из пустоты, проникла в каждый дюйм тела старика концами, на которых не было ни штекеров, ни игл — ничего смертельного. Даже теперь свежая кровь шумно поднималась по гигантскому кровеносному сосуду, возвращая жизнь всевозможным механизмам.

Шнуры беспрерывно вонзались в тело старика, их количество исчислялось тысячами, они погребли туловище фокусника внутри извилистой серебряной змеи.

Что происходило? Что могло приводить в движение шнуры? Кто вернул технику к жизни? Что-то всё ещё было живо в этой пустыне.

Прошло ещё три часа.

Специальный переключатель находился где-то в электромагнитных цепях. Если бы он имел человеческий голос, он, возможно, сказал бы «Готово!». Смерть наступила внезапно. Свет, электромагнитные волны, кровавый поток — вся активность прекратилась мгновенно и в унисон, игнорируя движущую силу или инерцию. И вновь воздух заполнил сокрушительный вес тишины.

В темноте что-то неуверенно поднялось. Это была армия безжизненных шнуров. Буря разразилась в их центре. Тысячи шнуров были небрежно выбиты одним ударом. В центре, стоя как сердитый бог, стояла чёрная стальная человеческая фигура. Человек сохранил свою первоначальную форму: худой, обожжённый, без руки и с вывернутой ногой, вены выделялись на его предплечье, и длинная борода ниспадала на его грудь — только теперь всё это было из стали. Чёрной и блестящей. И по лицу его было ясно — это Лорд Йохан, чья голова по-прежнему была разрублена.

***

— В чём дело? — спросил барон.

— Возможно, я совершил ошибку, — ответил Ди, сидя верхом, и добавил: — Что ты можешь сказать?

— Дело не в том, что я читаю твои мысли или что-то такое. Я просто чувствую. Ты имеешь в виду Лорда Йохана?

— Ты сказал, что те руины казались почти живыми, не так ли? Из чистой злобы.

— Точно. Машина не может чувствовать ни гнева, ни ненависти. Живая машина, однако, совсем другое дело. Но знаешь ли ты, что то, что можно было назвать законченным механизмом в этих развалинах, так никогда и не было приведено в эксплуатацию?

— Нет.

— Аристократия фактически победила ПВК в сражении. Они предположили, что ПВК внезапно отступили после оценки ущерба, который был бы нанесён им, если бы это оружие было приведено в действие. И единственными, кто мог заставить этот механизм работать, были несколько человек из рода Священного Прародителя, или что-то в этом роде.

— Это хорошо, — заметил Охотник, и ветер, ударивший в его лицо, был отклонён его прекрасными чертами.

Именно тогда слабый гул разнёсся по всей равнине.

Развернув лошадь, Ди помчался к карете Миски. Когда он взглянул в окно, в нём отразился её дрожащий гроб.

Это пыталась выбраться Миска или нечто другое? В любом случае происходило явно что-то из ряда вон выходящее. В отличие от барона, девушка должна была спать днём.

— Что это? — спросил Ди.

— Я не могу сказать. Я пытаюсь с ней поговорить, но она не в себе. Наверняка у неё было какое-то предчувствие опасности.

Что-то, что не дало бы Аристократу уснуть днём.

Землю снова тряхнуло.

— Это на самом деле Миска? — спросил Ди.

Повисла тишина. Через некоторое время барон ответил:

— Нет, это то, что находится внутри неё. Я думал, что она ведёт себя странно после того, как вернулась прошлой ночью, но не пробудила ли она в то время, пока была с нами… Разрушителя?

— Как думаешь, она контролирует его?

Барон вновь замолчал. Не то чтобы он не знал ответа на этот вопрос, но мысли Ди оставили его в замешательстве.

— Я не знаю.

— Что ж, если она не может контролировать его, лучшее, что мы можем сделать, это избавиться от неё прямо сейчас. Если то, что выходит из руин — ещё одно творение Аристократии, есть шанс, что оно может объединиться с Разрушителем.

Тогда они столкнулись бы с вдвое большим количеством противников… и противников самой исключительной природы.

У дальних краёв равнины показалось голубоватое свечение — оно появилось из места, где находился какой-то объект. Не угасая, свет распространялся дальше, создавая невероятно большой лазурный купол.

— Нечто уже завладело им. Началось, — сказал Ди, ударив свою лошадь в бока.

Возможно, уже уловив что-то своими животными чувствами, лошадь-киборг мгновенно помчалась на максимальной скорости.

Устремившись вперёд, Ди оглянулся.

Из дальних уголков дороги в сторону Охотника устремилась пара летающих сфер. Воздух стремительно ионизировался. Сферы представляли собой светящиеся сгустки плазмы.

Ухватившись за поводья ведущей лошади, Ди резко потянул вправо, и кареты лихо выехали на равнину. Лошади Миски последовали тому же примеру, и одна из сфер врезалась в дорогу. Это выглядело так, словно свет хлынул из недр земли. Участок ландшафта диаметром примерно сто пятьдесят футов провалился вниз.

Ди перепрыгнул на место возницы. Его глаза излучали яркий свет, и скорость лошадей быстро превысила все пределы, словно животные были одержимы.

— Мне страшно, — сказала Мэй, прикусив губу.

— Всё хорошо, — это всё, что могла сказать Таки. Но она не была единственной.

— Всё хорошо, — провозгласил чёткий ясный голос, и тогда две девушки увидели открытую крышку гроба.

Чистокровный Аристократ не смог бы выйти средь бела дня.

— Присмотри за девочкой.

Всё, что Таки увидела тогда — фигура в синем, поднимающаяся к люку в потолке.

— Я направляюсь в карету Миски! — и, сказав это, барон бросился с крыши своего экипажа на карету позади него.

Такое безрассудство! Хотя его руки были облачены в длинные синие перчатки, а они, в свою очередь, прикрывали лицо, Аристократ испытывал сильнейшую боль, подвергая себя воздействию солнечного света. Плоть под его одеждой уже начала обугливаться.

Даже не взглянув на светящуюся сферу, которая стремительно приближалась к ним, барон достал из подкладки своего плаща серебряный цилиндр и швырнул его назад.

Земля окрасилась в синий.

Кольцо света приблизилось к задней части кареты… и наткнулось на невидимую стену! Свет отскочил, напирая раз за разом, но, к тому времени, когда он, наконец, разрушил силовое поле, кроме размытого облака пыли вдали ничто в пейзаже даже не напоминало о проехавших здесь каретах.

II.

Руины впереди походили на тёмные кляксы, и Ди направил кареты прямо на них. Несмотря на то, что руины были невероятно обширны, они не превышали тридцати футов в высоту. Это сооружение, несомненно, предназначалось для размещения некоего механизма, охватывающего большую площадь. Внутри него и потолок, и пол мерцали хрусталём. Пробоины от взрывов в разных местах выглядели незначительными деталями.

Встав с места возницы, Ди обратился к барону:

— Вернись в свой гроб.

— Боюсь, что не могу этого сделать. Думаю, на этот раз будет лучше, если мы оба будем здесь.

Спрыгнув с другой кареты, барон пошатнулся. Рука Ди была нацелена ему в шею, но с тяжёлым стуком отскочила назад — барон поднял одну руку, чтобы легко заблокировать удар.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, — сказал Аристократ. — Если это будет совершенно необходимо, я вернусь в гроб сам. Тебе следует попытаться немного лучше играть свою роль.

— В таком случае держи оборону здесь, — сказал Ди, взяв прямо противоположный курс. Его гибкость ужасала.

— А где будешь ты?

— Наверху, — ответил Ди.

Здание не было высоким, однако пристальный взгляд Ди и впрямь был обращён к небу.

Барон начал установку ряда цилиндров неподалёку от карет. Рвение покинуло его движения.

Выбравшись из кареты, Таки прикрыла рот рукой и вскрикнула от удивления. Всё выглядело так, словно тело барона окутало белым туманом. На самом деле это был белый дым, льющийся из его манжет и воротника.

— Тебе следует держаться поближе к карете, — повернувшись, сказал барон.

— Но твоё тело…

— Я всё ещё могу контролировать это, — ответил он девушке, прежде чем закричал: — Враг приближается, Ди!

Обернувшись, барон не заметил никаких признаков присутствия Охотника на вампиров. Даже не потрудившись спросить, куда именно он ушёл, барон повернулся к входу, когда ветер ударил в его лицо. Его синий плащ взвился, волосы встрепенулись.

Таки плашмя лежала на земле.

В комнату вошла чёрная железная статуя, заключённая в светящуюся сферу — было довольно просто разобрать черты лица Лорда Йохана. В сфере, словно в водовороте, кружились радужные полосы света. Одна из таких полос выстрелила в барона. Сменив траекторию полёта возле ног Аристократа, луч света ударил в потолок. Совершенно беззвучно в потолке открылась зияющая дыра примерно тридцати футов в диаметре. Не оставив ни пылинки, материя была разбита на составляющие её атомы.

Барон взял один из цилиндров, лежавших у его ног, и швырнул его в сторону волшебника. Зелёные крапинки света с конца цилиндра устремились прямо в лоб колдуна. Ударив его промеж глаз, бесчисленные точки света засияли в каждой поре его тела.

На железном лице фокусника сформировалась зубастая ухмылка.

В одно мгновение точки света исчезли. Остались только две — одна между глаз, а другая в непосредственной близости от его сердца, и когда свет на груди погас, точка на лбу начала бесцельно перемещаться по поверхности тела.

Цилиндр был датчиком для обнаружения жизненно важных мест, а светящаяся точка являлась сканирующим устройством — оно перемещалось по телу цели в поисках слабых мест и важных областей, и потом эта информация ретранслировалась на штурмовые элементы в самом цилиндре.

Однако на сей раз найти какие-либо жизненно важные точки не удалось, как и любые незащищённые места. В ответ на отсутствие связи с системой сканирования, главный компьютер решил задействовать режим свободной атаки, выбрав наиболее вероятные слабые места из заложенного в него списка данных по гуманоидам, и подключился к внепространственным силовым цепям.

Пучок частиц разросся со скоростью света, и зелёный луч, сформировавшийся между глаз Лорда Йохана, ослепительно засиял. Улыбка Лорда Йохана стала ещё шире, когда светящаяся точка быстро поблёкла, а затем неожиданно исчезла. Ни одной отметки не осталось на глянцевой черноте лба фокусника.

Вместе с Таки, укрывшейся за ним, барон отступил. Позади него раздался крик.

Повернувшись лицом к каретам, Таки обнаружила женщину в белом, стоящую прямо перед ней. Миска стояла в лучах солнца, но её бледная кожа ничуть не изменилась. Лишь в глазах у неё горел пронзительный золотой свет.

Именно об этом говорил Ди — они могли стать врагами двум противникам, созданным древней Аристократией.

Миска открыла рот. Вздох, что вырвался из её утробы, напоминал холод, способный заморозить ад.

Ди по-прежнему не появился, и даже для кого-то столь грозного, как барон Балаж, казалось совершенно невозможным взять на себя двух всадников апокалипсиса и одержать над ними верх. Но покуда Таки оставалась в безопасности за его спиной, глаза Аристократа были так спокойны, что заставили бы затаить дыхание любого, кто их увидел.

Верхняя часть сферы, окружающей фокусника, запылала всеми цветами радуги. Полосы света потянулись к Миске и пронзили её грудь.

Миска отшатнулась назад и открыла рот — с громким бульканьем из него появился полупрозрачный шар. Это был огромный пузырь, заполненный водой.

Только когда переливающаяся лента пронзила пузырь, ужас расползся по чёрному лицу Лорда Йохана. Беспрестанно испуская огромное количество пара, водянистый пузырь, ни на секунду не останавливаясь, продолжал окутывать тело фокусника.

Лорд Йохан что-то выкрикнул. Но слова не походили ни на один человеческий язык.

— Значит, он был ПВК? — спросил барон, наконец, поняв истину.

Преображение Лорда Йохана не было результатом работы древней Аристократии — это была работа оборудования ПВК, предназначенного для создания воинов для борьбы с Аристократией. Вероятно, оно оставалось в руинах как нечто, что Аристократы конфисковали у ПВК. Ди также упоминал, что лишь злость будет жить вечно. Враждебности, оставшейся в этом устройстве, хватило, чтобы принять Лорда Йохана и сделать его одним из своих.

Однако той же враждебной аурой было наделено последнее орудие смерти и разрушения Аристократов — Разрушитель. И именно поэтому, наблюдая за жутким сражением пары, барон пробормотал:

— Всё как мы и предполагали.

Сфера внутри пузыря, защищающая фигуру Лорда Йохана, плавилась, оставляя фокусника в водяной ловушке. Очевидно, воды он боялся.

У ПВК не было понятия «жидкость». Роковым недостатком их вида стала та лёгкость, с которой их умы поддались «страху перед неизвестным». Аристократы смогли занять лидирующую позицию, как только им удалось обнаружить страхи инопланетян.

Лорд Йохан обезумел.

Радужные полосы, окружавшие фокусника, дико кружились в пузыре воды, всё больше теряя цвет.

Всё засияло. Раздалось шипение, будто капля воды упала на раскалённую сковороду, и водянистая масса исчезла.

Волшебник взглянул на Миску и барона, и его глаза полностью побелели, а тело задрожало. Каждый волосок на его теле встал дыбом, мышцы и вены вздулись. Резко откинувшись назад, а затем снова пошатнувшись вперёд, он изрыгнул слизь. Его целью был барон.

Фигура в синем плаще увернулась, флегма пролетела над его головой и приземлилась у ног Миски. Прикрыв лицо плащом, барон рухнул. Свет обесцветил его фигуру. Миска выставила обе руки перед лицом.

Это действительно было одним из самых опасных видов оружия ПВК. Не было никаких сомнений в том, что флегма, лежащая на полу, источала солнечный свет.

Вампирская Аристократия могла свободно передвигаться в условиях искусственного солнечного освещения. Они боялись лишь естественного света. Так что бы стало, случись им подвергнуться воздействию солнечного света на другом небесном теле — скажем, на поверхности Луны? У них не возникло бы с этим вообще никаких проблем. Работала ли какая-то психологическая или даже духовная сила в этом отношении — оставалось неясно и по сей день. Даже с учётом всей научной мощи, которой обладали Аристократы, они не могли понять, почему воздействие солнечного света превращало их в прах лишь на Земле. Но необычная наука ПВК разгадала эту загадку. Они смогли искусственно воспроизвести более или менее естественный свет. Флегма, приземлившаяся на землю, родила солнце.

Барон уже потерял сознание, а Миска опустилась на колени. Свет же, озарявший их, продолжал безжалостно сиять.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся старик. Это был безумный, бессмысленный смех. Но учитывая состояние барона и Миски, нетрудно было предположить, что его безумное веселье спровоцировано восторгом победы.

Радужный свет ударил в дальнюю стену, уничтожив её. Это был ультравоин, созданный ПВК — пришельцами, которые так долго издевались над древними Аристократами, что те сходили с ума. И казалось, что он не остановится, пока эти руины — или даже вся планеты — не будут полностью уничтожены.

Внезапно что-то преградило свет, и солнце на полу потускнело. Хотя свет, льющийся сквозь отверстие в стене, был столь же ярок, как и прежде, темнота начала медленно поглощать эту область.

Лорд Йохан посмотрел по сторонам. Гнетущая тьма нависла над ним, или так ему показалось. А затем тьма приняла форму великолепного молодого человека, расколовшего железную голову фокусника пополам. Несмотря на это, Лорд Йохан поднял правую руку — возникшая из его плеча переливающаяся лента спиралью закрутилась вокруг неё, когда он напал на Ди.

Вспышка белого света разделила туловище фокусника пополам. Затем свет изменил направление, и прошёл сквозь верхнюю часть его тела, медленно отделив нижнюю половину и отправив голову в полёт.

К тому времени как Ди встал и вернул меч, которым рассёк голову фокусника, в ножны, барон уже поднялся. Только Миска, упав с колен, рухнула на пол.

— Ты, разумеется, не сильно торопился, — раздался голос во тьме.

Сияющий над их головами, словно серебряное блюдце, солнечный свет постепенно мерк. Ди поднял голову без единого слова.

— Может, это была система управления всей установкой? — спросил барон.

— Полагаю, можно сказать и так.

Были ли системы управления установлены в помещении, которое нельзя увидеть с этого этажа? И Ди вошёл в это помещение и создал её? Создал тьму?

— Секретное оружие ПВК против знати — естественный свет, который они смогли воспроизвести. В ответ древние Аристократы создали естественную тьму, чтобы противостоять свету?

— Так и есть, — ответил Охотник.

— Но нет никаких сведений о том, что что-нибудь подобное когда-либо использовалось в бою.

— Потому что она была заперта, — ответил Ди, словно это не имело вообще никакого значения.

— Но кем?

— Возможно, тем, кого ваш род так почитает.

— Священным Прародителем? Но почему?

Стоя перед изумлённым молодым Аристократом, Ди смотрел в пустоту. Тьма поглощала свет, в то время как здесь и там свет окрашивал тьму, словно капельки краски, тающие в воде.

— Тьма или свет — кто из них выиграет битву? — барону вопрос Ди показался запредельно далёким.

Немного позже Ди сказал:

— Идите вперёд. Я догоню, как только избавлюсь от этой темноты.

— Избавишься от неё?

— Разве ты не видишь? Она всё ещё растёт. В течение года вся планета окажется во власти искусственной ночи. Если ничего не сделать, она покроет всю вселенную.

— Неужели? Так вот почему Священный Прародитель… почему Великий не хотел использовать эту тьму?

Аристократ почувствовал, как Ди отдаляется.

— Кто или что ты? — спросил барон, но никто не ответил ему. — Ты смог освободить великую тьму, запечатанную Священным Прародителем, и теперь говоришь, что избавишься от неё. Разве эта работа не под силу лишь тому, в ком течёт кровь Священного Прародителя. Ди, кто ты?

Несколькими минутами позже, когда пара карет мчалась вниз по главной дороге, кристаллический центр управления, оставшийся позади них, замерцал словно мираж, и был уничтожен. Сидя внутри кареты, Таки и Мэй не могли не смотреть на молодого всадника, скачущего рядом с ними, с неприкрытым благоговением и страхом. Ибо они слышали вопрос барона.

III.

В то же время, когда Ди и остальные достигли конца Великой равнины, и голубой свет сумерек начал окрашивать воздух, одинокий человек задумчиво сидел на валуне в каньоне Шабара. Он был одним из выживших членов группы, которая уже потеряла троих из своего состава, благодаря Ди и барону — Алая Стеллария. Прежде он выходил целым из многочисленных опасных передряг, но теперь не делал ничего, чтобы скрыть искренний страх и нетерпение, отразившиеся на его лице.

Над ним возвышалась отвесная стена утёса, словно огромный навес, скрывающий небеса, а внизу бежал непрерывный поток воды. Если бы он посмотрел вниз, то, вероятно, не смог бы разглядеть даже белые брызги в местах, где воды огромной реки разбивалась о скалы в трёхстах или более футах под ним.

Эти восемнадцать сотен квадратных футов обнажённой горной породы на полпути к вершине утёса были тем местом, где диск с голосом старика сказал им, чтобы они нашли «интересные устройства». Обычно Алая Стеллария обрадовался бы поиску таких предметов. Хотя большое количество его коллег погибло, он, несомненно, успокаивал себя тем, что его доля будет больше. И всё же он был напуган… но не до смерти. Выбрав эту сферу занятий он, в общем-то, выбросил свою жизнь. Но всё-таки было ему страшно. После нападения женщины в белом платье по имени Миска в лесу, Марио так и не вернулся, Винс также выпал из списка. Священник Йопутц сделал мало, и от него не было вестей. Конечно, смерть его коллег была весьма хорошим предзнаменованием для него. Вот почему, когда он ринулся сюда в одиночестве, его настроение было приподнятым.

Но когда поиски указанных устройств провалились, страх обнажил свою уродливую натуру. Он намеревался сделать короткий перерыв после целого часа работы, но был настолько истощён, что всеобъемлющий страх настиг его, лишив желания делать что-либо в принципе.

Воздух в каньоне остывал быстрее, чем на равнине. Звук воды манил его в царство сна непостижимым чувством облегчения. Внезапно он просто захотел умереть. Без особой причины ему вдруг захотелось умереть. Несколько неуверенно поднявшись на ноги, он подошёл к краю обрыва. Без каких-либо колебаний и раздумий, он ступил одной ногой в пропасть.

Кто-то схватил его за воротник. В мгновение ока самый жестокий из Охотников был бесцеремонно брошен на землю.

— Ты?!

Это был старик, который объяснял группе условия договора и оплаты вместо их истинного работодателя.

— Я предполагал, что это могло произойти, но слишком рано отворачиваться друг от друга. Ты тоже должен показать себя, — сказал старик, стоя у обрыва позади него.

Через какое-то время из-за груды камней необычной формы показался священник.

Тогда Алая Стеллария понял, что произошло.

— Йопутц, сукин ты сын!

Он встал с выражением гнева на лице, но старик остановил его, сказав:

— Вас всего двое, знаете ли.

— О, тогда все остальные…

Старик отрицательно покачал головой на слова Алой Стелларии.

— Есть ещё кое-кто, кто решил не приезжать. Теперь давайте подготовим эти механизмы.

— В смысле «подготовим»? Их и след простыл, я искал повсюду. И, похоже, этот придурок шпионил за мной всё это время!

Когда поиски Алой Стелларии завершились неудачей, Йопутц больше не видел в нём проку и использовал свои способности, чтобы привести его в нигилистическое расположение духа.

Старик, словно какой-то мыслитель, слушал его с совершенно безэмоциональным лицом, а затем сказал:

— Они не покажутся, пока не соберётся необходимое число людей. Так они настроены.

Старик указал подбородком на центр выступа.

Казалось невозможным, что они проявятся таким способом. Но с неба упал деревянный ящик небольшого размера. Ударившись о землю, он разлетелся на куски.

Разлетевшиеся частицы дерева заставили уклониться обоих убийц, но не старика. Коробка, должно быть, была брошена с довольно небольшой высоты, но когда Алая Стеллария и Йопутц подняли глаза, на вершине утёса никого не было.

— Они должны войти в каньон в ближайшее время. Используйте это, чтобы прикончить их, — старик говорил так, словно делал заявление.

Оба Охотника смотрели на него, их взгляды были наполнены отнюдь не нежностью.

— Что, чёрт возьми, всё это?! — спросил Алая Стеллария, его пристальный взгляд был направлен на содержимое коробки. — Я не понял. Они должны прийти с определённой стороны, верно?

— Если вам нужна какая-нибудь инструкция, я уверен, что каждая позиция будет предоставлять её вам сама. Теперь сразитесь и уничтожьте барона. Именно для этого вы были наняты, не так ли?

Полностью игнорируя старика, который исчез, как только закончил говорить, эти двое повернулись друг к другу. Они увидели нечто столь непонятное, что их лица выражали полное замешательство.

***

Перед входом в каньон Ди остановил кареты.

— Что это? — спросил барон. Темнота уже опустилась, и его можно было увидеть на месте возницы.

— Это идеальное место для засады. По существу, как только мы минуем его, останется менее тридцати миль до Краухаузена. Можно сказать, что это последний оплот для наших врагов. Они будут атаковать.

— Понимаю.

— Жди здесь, — сказал Охотник. — Я пойду и выясню местоположение врага.

— Понятно. Будь добр.

В данном вопросе мужчины достигли полного согласия.

Верхом на своём коне-киборге Ди скользнул в узкое ущелье, образованное утёсами, упирающимися в небо со всех сторон.

Возле дороги, по которой проезжал Охотник, текла широкая река. Хотя вода была прозрачной, поток был глубоким и тёмным. Голова человека появилась прямо в его середине, затем показалось крепкое туловище. С каждого дюйма его тела стекала вода. Это был не кто иной, как командир Тёмных Водных Сил — Гэлил. Излишне говорить, что бесчисленные капли, всплывающие из медленно бегущей вокруг него жидкости, имели лица его подчиненных. Оказалось, они подстерегали здесь Ди. И хотя нижняя часть ног Галила покоились на поверхности воды, когда он вызывающе стоял там, вокруг них не было белых брызг, и ни один его мускул не дрогнул.

— Наш капитан, Влад, не потерпит очередного провала. Для нас это ситуация «сделай или умри». Но мы подготовились. Ди! Барон! На сей раз вы встретите достойное сопротивление.

И затем он словно растаял, став единым целым с водой.

Если движущийся поток рассматривать как своего рода сеть, то вода могла передавать по нему любую информацию во всех направлениях почти одновременно. Гэлил уже знал о Ди, и, несомненно, готовился к нападению. Более того, у поджидающих в засаде Алой Стелларии и странного священника Йопутца было новое оружие.

Как Ди и барон станут бороться с ними? Как станут защищать себя? Для того чтобы осмотреть весь каньон, нужно было подняться на высоту не менее шести тысяч футов. На этой высоте плавала цилиндрическая трубка длиной около полутора футов. Манипулируя четырьмя тонкими крыльями, она поддерживала своё положение, паря в воздушных потоках. «Макроглаз» на нижнем её конце обозревал весь каньон, одновременно увеличивая масштаб изображения до ультра-крупного плана. Другими словами — устройство было весьма маневренной трёхмерной камерой.

Наблюдая за изображением, транслирующимся на тонкий мембраноподобный монитор, Алая Стеллария сморщил лоб и сказал:

— Похоже, у нас странная компания. Но меня не волнует, кто это, мы будем брать всех, кто попадётся на нашем пути. Прежде чем перейти к Ди и барону, мы сперва должны уничтожить их?

— Звучит неплохо, — ответил Йопутц, его морщинистые губы дрожали, словно их поразил спазм. — Я оставлю эту часть для тебя. В конце концов, у нас есть всё необходимое оборудование. Для меня это слишком простая задача.

— Что ты сказал?! — огрызнулся Алая Стеллария.

Но священник, казалось, даже не уловил злобы в его голосе, уточнив:

— Давай я скажу тебе на ухо. У меня есть мысль относительно себя. Она пришла ко мне в той деревне, когда я был разрезан пополам. Она звучит примерно так…

Поднеся рот ближе, он некоторое время шептал.

— Мне нравится! — сказал Алая Стеллария, охотно согласившись.

Но какой странный план был у Йопутца, если он моментально объединил эту разгорячённую пару?

***

Проехав вдоль реки чуть больше мили, Охотник обратил внимание на скалы и странный, свисающий с них предмет. Это была железная цепь, покрытая ржавчиной. Она была сформирована из металла в четыре дюйма толщиной, и каждое звено было три фута длиной. Конца цепи, как и вершины утёса, было не видно.

Для Ди верхом на лошади было не слишком трудно зацепиться за нижний участок цепи. Немного подняв руку, он ухватился за звено, и уже через секунду плыл по воздуху. Ловко и совершенно беззвучно приземлившись, он оказался на почти вертикальной поверхности — перпендикулярно обрыву и параллельно текущей воде.

Что он пытался сделать?

Схватив звено обеими руками, Охотник с силой дёрнул за него. Результатом стала звуковая волна, создавшая подобные жидкости колебания.

Что это была за цепь? И что Ди хотел с ней делать?

Далеко-далеко в небе раздался глухой рокот, подобный грому. Это несколько инфразвуковых волн обрушилось на землю, как дождь на поверхность воды, проникая в пещеры и заполняя пространство между камнями подобно газу. И пока это происходило, Ди мёртвой хваткой держался за цепь левой рукой. Звуковые волны отражались от всего живого в долине, возвращались к цепи — как некая форма сонара. Ди мог различить гул летающих насекомых размером с молекулу воздуха. Дыхание массивных бронированных животных, пасшихся по всему каньону, взмах призматических крыльев бабочки и шёпот прекрасных ядовитых грибов бледно-фиолетового оттенка — всё это достигало барабанных перепонок Охотника. И это ещё не всё.

— Основная угроза — пара, и ещё один, у которого есть последователи. Вроде их тридцать, — объяснила левая рука Ди. — Парой, вероятно, являются выжившие Охотники, тогда как другой — это Гэлил с его воинами Тёмных Водных Сил. Судя по тому, что я видел, эти придурки не в сговоре. Ну, я не могу дождаться, чтобы увидеть, кто и что предпримет!

Ничего не сказав, Ди протянул левую руку за спину.

— Эй, какого чёрта ты делаешь?!

В момент, когда раздался панический крик, левая рука оказалась отсечена в запястье и взволнованно ухватилась за звено цепи.

— Что ты со мной сделал?!

— Смирись с этим, — ответил Охотник, уже вернув лезвие в ножны правой рукой.

Вынув из внутреннего кармана пальто нечто похожее на клубок пушистых чёрных ниток, Ди взялся за конец нити, к которому был привязан острый рыболовный крючок.

— Эй, тебе лучше это прекратить! — прокричала его левая рука, всё ещё яростно протестуя, так как крючок безжалостно погрузился в её открытую рану.

IV.

Отличие союза барона и Ди от нормальных отношений нанимателя и телохранителя было в том, что они оба были очень хороши — защищаемый во всех отношениях был столь же могущественным, как и его защитник. В силу этого не было причин телохранителю постоянно придерживаться барона; вместо этого, он был волен покинуть своего работодателя, когда пожелает, чтобы разыскивать своих противников и ликвидировать их. В мире не было телохранителя лучше для воплощения выражения: «Лучшая защита — это нападение».

Выпустив из рук цепи, натянутые до самых небес, Ди верхом на лошади заехал на очередную крутую каменную лестницу в шестьсот футов длиной. Неизвестно, кто в далёком прошлом создал эти каменные лестницы, но конь-киборг завершил восхождение на десять тысяч шагов приблизительно за двадцать минут.

Они вышли на открытое пространство, которое, казалось, было вырезано из склона горы. Первые человеческие исследователи, обнаружившие это место, не без оснований были поражены настолько, что не могли двигаться в течение трёх дней и трёх ночей — и так до тех пор, пока, в конечном счёте, не высохли, как мумии.

На противоположной стороне вырезанного склона горы было высечено больше сотни каменных скульптур более чем в триста футов высотой. Были ли это боги, которых каменщик попытался высечь своим зубилом в былые дни, или нечто иное? Некоторые из них свирепо смотрели вниз, на землю, другие устремили свой сердитый взор в небо. Их руки и пальцы были согнуты, словно они схватили что-то, или сжаты в кулак, или разрубали что-то открытой ладонью. Их вид внушал страх. Их влияние выходило далеко за рамки добра и зла, лишая воли и рассудка тех, кто их видел.

У подножия первой скульптуры Ди разглядел фигуру Алой Стелларии.

— Рад, что ты смог сделать это, Ди! — моргнув, сказал самый жестокий из Охотников.

Одна лишь красота Ди могла заставить другого человека совершенно пасть духом.

Собравшись с силами, убийца произнёс:

— Однако не обольщайся, тебе не удалось проделать весь этот путь незамеченным. У меня есть глаза даже на небесах.

Беглый взгляд вверх, брошенный Ди, оставил Алую Стелларию довольным.

— Одна из игрушек Аристократов? — пробормотал Ди. — Где же другой парень?

Алая Стеллария был потрясён.

— Как ты узнал о Йопутце? Ну, я не думаю, что это важно. Логично, что ты знаешь об игрушках Аристократов. Ты очень далеко зашёл, можешь умереть счастливым. Барон и женщина вскоре к тебе присоединятся.

На его бедре висел странный предмет — свёрнутые свитки пергамента, на которых были выгравированы какие-то неведомые конструкции. Один из чертежей был в его правой руке, он потряс им перед лицом. Раздался чёткий щелчок и пергамент развернулся как гобелен.

Подобные венам линии побежали по его поверхности. Внезапно одна из закорючек загорелась голубым светом.

В это же время ближайшая каменная статуя с силой расправила грудь. Её каменные бицепсы налились, а мышцы брюшного пресса напряглись. Какие технологии использовались, чтобы придать ей такую гибкость? Земля содрогнулась, словно от раската грома. Каменная статуя сделала шаг вперёд.

Молодой человек услышал цокот подкованных железом копыт скачущей галопом лошади. Неужели Охотника не удивило происходящее?

— Чёрт побери! — выкрикнул Алая Стеллария, отпрыгнув в сторону.

Было ли это решение спонтанным или планировалось с самого начала? Ди сделал горизонтальный удар лезвием, сопровождающийся резким звуком разбивающегося камня.

Каменная статуя пошатнулась. Колосс высотой три сотни футов остался без ноги — Ди отсёк её у лодыжки одним ударом. В этот момент весь его вес переместился на другую ногу. Обеими руками цепляясь за разряженный воздух, колосс согнулся согласно законам физики.

Когда тело статуи упало спиной на землю, Ди успел проскользнуть под ним, чтобы запереть Алую Стелларию.

— Эй, держись от меня подальше! — закричал убийца, когда на поверхности пергамента, который он держал, появился свет.

Ди моментально подпрыгнул в воздух. Нечто, что может быть описано только как титаническое, пронзило спину его коня-киборга и вышло через живот. Животное было приколото к земле каменной стрелой в сто двадцать футов длиной и в три фута толщиной. Размер и скорость снаряда породили силу, мгновенно разорвавшую коня-киборга на куски.

На дальнем краю поляны каменная статуя готовила вторую стрелу. Поднявшись в воздух, Ди бросил серебристый цилиндр ей под ноги. Он испускал рубиново-красный свет, окутавший нижнюю половину статуи — это была атомная граната Штейн, которую ему дал барон.

Малиновое пламя окутало лодыжки, колени и бёдра статуи, а затем наступил черёд верхней части тела, а также лука и стрел в её руках — и затем всё рассыпалось, словно сухая глина.

Пламя охватило часть земли между находившимся в воздухе Ди и стоящим на земле Алой Стелларией. Ди приземлился прямо в пылающую массу, а секунду спустя Алая Стеллария вскрикнул. Окружённый огнём, Ди отсёк своим мечом правую руку другого Охотника по самый локоть.

Ещё один взмах клинка, и количество преследователей определённо бы уменьшилось. Но в этот момент Ди внятно услышал хриплый голос, сказавший ему:

— Я чувствую, что кто-то движется в сторону карет. Кто-то сильный.

Алой Стелларии едва удалось избежать удара мечом, и то лишь потому, что концентрация его противника была нарушена.

Вместо того чтобы броситься в погоню, Ди развернулся. Слова «кто-то сильный» побудили его броситься к краю утёса. Оставшись без лошади, он не мог тратить время впустую, спускаясь вниз по лестнице. Но и сложно было поверить, что он прыгнет с высоты почти полутора тысяч футов. Внизу нитью струилась река.

***

Пока Ди противостоял Алой Стелларии, барон контролировал Миску. Её гроб был преобразован в стильную кровать, и лежащая на ней красавица в белом платье смотрела в пустоту. В процессе выхода наружу, сущность Разрушителя проникла глубоко в подсознание Миски и подавила её волю. Она всё ещё пребывала в шоковом состоянии.

Когда барон повернулся спиной к ней, не предлагая ни слова утешения, Миска крикнула:

— Что… что я, по-твоему, такое? Теперь я знаю, — продолжала она. — В моём теле, нет, в моей душе есть эта сущность, называемая Разрушителем.

— Это…

— В какой-то момент он снова возьмёт моё тело под контроль, и я ничего не смогу сделать, чтобы остановить его! Дождь разрушения прольётся на всё без исключения в этом мире. Даже на тебя.

— Есть способ справиться с этим.

Ответ барона заставил Миску нахмуриться.

— Действительно?

— В деревне Краухаузен есть врач, который служил во Фронтире Главным Ревизором. Его зовут Жан де Карриоль. Я уверен, что он сможет вылечить тебя.

Миска потеряла дар речи.

— Этот человек прошёл обучение в области магической хирургии непосредственно у Священного Предка. И он спас меня, когда моя мать была беременна.

— Он спас тебя? — Миска ни разу не видела эту трагическую сторону барона. Она была тронута.

Сильная рука коснулась её щёки.

— Возможно, я больше не Аристократ. Ты понимаешь, что это значит?

— И чтобы выяснить это, ты едешь в Краухаузен?

— Ночь проходит быстро. Если ты чувствуешь это, почему бы тебе не выйти ненадолго? Каньон наполнен лунным светом и жизнью.

И, оставив её с этим, барон вышел из кареты. Над ним сияла луна. Острый взгляд, который он бросил на дальние уголки долины, был полной противоположностью тому, каким он смотрел на Миску. Даже здесь ультраострые чувства Аристократа позволили ему уловить звук, издаваемый цепью. Он один знал о смертельной битве Ди.

Совершенно неподобающий аромат безмолвно вторгся в его ноздри. Прикрыв рот и нос плащом, барон перевёл взгляд на точку во тьме. Он не ощущал чьего-либо присутствия. Внезапно силы покинули его тело. Точнее, он фактически утратил волю, из которой эта сила возникала. Чувство невообразимой тщетности жизни наполнило всё его существо. Его плащ опустился.

Следующее, что понял барон, он стал рабом желания, которое заставляло его плоть трепетать. Он хотел пить. Сосать тёплую человеческую кровь. Он отчаянно боролся, чтобы сдержать нарастающую в нём жажду, но этот вихрь быстро затянул его, поглотив. Приложив одну руку ко лбу, барон приподнялся. И когда он это сделал, повисший в воздухе запах крови стал сильнее и гораздо тяжелее.

— Нет! — простонал он. Всё его тело дрожало.

Его выражение лица стало порочным. Его разум боролся с жаждой, которая распаляла его кровь. Он опустил лицо.

Прошла минута. Ещё две.

Раздался звук открывающейся двери кареты. Посмотрев на барона через окно, Таки заметила, что он ведёт себя странно, и открыла дверь. В то время как Аристократы была наделени особым даром улавливать аромат крови, наполняющей воздух, Таки не имела об этом ни малейшего представления. Она сделала шаг в сторону Аристократа, затем другой.

— Не подходи! — велел ей барон, его слова заставили девушку застыть как вкопанную.

Охваченная инстинктивным страхом, она повернулась, чтобы вернуться в карету.

— Нет, иди ко мне, — сказал барон. Он повернулся в сторону Таки.

— Нет! — плакала Таки, качая головой.

— Повернись и посмотри на меня, — сказал он ей тем же галантным тоном, что и всегда.

Холодный ветер ударил Таки в шею.

«Ты не можешь повернуться, — думала она. — Тебе абсолютно нельзя этого делать!»

Но всё же она медленно повернулась.

Барон вскочил на ноги, прикрывая плащом свой рот. Дыхание девушки сбилось — барон приблизил лицо к её затылку. Его плащ распахнулся.

Вскрикнув, Таки упала в обморок.

Лицо барона всё ещё прижималось к её бледной шее. На некоторое время он застыл в бессмысленной позе, а затем аккуратно положил девушку на землю.

Где-то в небе раздался пронзительный звон.

Когда Ди примчался обратно, оставив за спиной лишь вихри ветра, он застал барона стоящим, прислонившись к карете, а в воздухе висел плотный аромат крови. Запнувшись, Ди посмотрел в ноги барона. Там лежали два тела. Таки и Мэй.

Приблизившись и осмотрев их шеи, Ди сказал:

— У нас было соглашение.

Его тон был мягким.

Луну внезапно заслонили тени.

Он погрузился в реку на полторы тысячи футов и потом бежал весь путь сюда. Но из-за невероятной устойчивости у молодого человека даже не сбилось дыхание. Он был великолепен. Просто великолепен.

— Что случилось с твоей левой рукой? — спросил барон.

Из левого рукава Ди торчала лишь культя.

Одним мощным рывком барон отпрыгнул назад. Мгновением позже лезвие Ди скользнуло сквозь тьму. Барон очертил изящную дугу влево, и Ди помчался вслед за ним.

Плащ барона испустил вспышку белого света.

Отразив её одним ударом, Ди отскочил. Его клинок погрузился глубоко в левую часть груди барона и вышел из спины. Тело барона рухнуло, а лезвие, легко выскользнув, осталось в руке Ди.

— Что ты делаешь? — раздался голос Миски.

Видимо, Аристократка только что вышла: одна её нога была на земле, а вторая всё ещё оставалась на ступеньке. Её бледное и красивое лицо было искажено от удивления.

— Барон! — воскликнула Микса, бросившись к нему, и, взглянув на его посмертную маску, уставилась на Ди. Её глаза пылали красными слезами. Кровавые слёзы. Изящное выражение её лица мгновенно сменилось на дьявольское. От ненависти — и запаха крови.

— Ты заплатишь за это, Ди! Поверить не могу, что ты мог так с ним поступить!

Возвышающаяся в своём белом платье Аристократка выглядела так соблазнительно, так элегантно.

— Теперь Разрушитель желает выйти. Ты хочешь, чтобы я освободила его?

Ничего не ответив, Ди приготовил меч, держа его лезвием вниз.

Таки была мертва, Мэй была убита, и барон был повержен. Из всей их группы остались только Ди и Миска. И теперь, когда этих двоих связала смертельная битва, полное истребление их группы не казалось таким невероятным.

Луна по-прежнему была скрыта за тёмными облаками, и шум воды был столь далёк, что не причинял никаких неудобств.

Может ли Ди принять вызов Разрушителя и одержать победу?

Что-то странное внезапно произошло на месте смертельной схватки. Вся сила стремительно покинула тело Миски. Нет, не её сила, а скорее желание, которое породило эту силу. Одурманенная Аристократка отступила, лезвие меча Ди чересчур легко проскользнуло между её грудями.

Миска упала… и не только она. Ди тоже опустился на одно колено. Их сразила мощная потеря воли — будто у них отняли энергию.

В лунном свете раздался голос:

— Я собирался устроить так, чтобы женщина убила тебя, но когда я распределил своё заклинание на вас обоих, оказалось, что ты сопротивлялся ему лучше, чем она. Ну, это не проблема. В настоящее время вам должно быть трудно даже дышать. Ты не в том положении, чтобы чувствовать враждебность по отношению к этому скромному святому человеку.

Ди изумлённо посмотрел в направлении источника голоса. На крыше тёмной кареты двигался кто-то того же оттенка. Человек в рясе выпрямился — разумеется, это был Йопутц.

— Конечно, ты и барон искали мои следы. Но это бесполезно. Перед вами человек, который был лишь в одном коротком шаге от достижения самого высокого уровня в тайной религии. Способность заменить своё тело — сильнее даже чувств Аристократов, которые могут видеть всё скрытое, — сказал старик, и его каменное лицо смялось. Просто он улыбнулся.

И затем он легко спрыгнул на землю. Взглянув на труп барона, он продолжил:

— Мне пришло в голову попробовать этот метод после того, как из-за договора с тобой ему пришлось бороться с желанием выпить кровь деревенской девушки. Какой бы сильной ни была его воля, он всё ещё Аристократ, и под властью аромата крови такое вполне могло случиться с двумя теплокровными девушками, находящимися под рукой. Ди, ты молодец, что сопротивляешься желанию. Хотя ты дампир, я впечатлён. Оуф! — причиной этого крика была простая деревянная игла, торчащая из левого плеча Йопутца.

Игла, нацеленная в сердце, не попала в цель лишь потому, что даже великолепный Ди в какой-то степени всё ещё страдал от последствий заклинания Йопутца.

Прежде чем Ди смог встать на ноги, Йопутц плавно отошёл к входу в каньон, где вновь вскрикнул от боли и опрокинулся назад. Вспышка света, выстрелившая из плаща барона, рассекла его правую сторону.

— Ты… ты ублюдок! Ты всё ещё жив? О… так всё это было притворством, не так ли?

— Именно, — кивнув, ответил барон Балаж, медленно вставая на ноги. — Я нанёс удар каждой из девушек, чтобы вырубить их, но я не пил их кровь. Глаза Ди, несомненно, обратили внимание на отсутствие следов от клыков на их шеях. Он аккуратно промахнулся мимо моего сердца, чтобы заманить тебя сюда, поскольку мы не могли сказать наверняка, где ты прятался. Из-за моей раны, я, возможно, не достиг цели в прошлый раз, но на сей раз такого не произойдёт.

Его плащ испустил луч света, который прошёл прямо через тело Йопутца и попал в валун позади него, прежде чем вернуться обратно.

Йопутц внезапно исчез.

Барон застыл от напряжения, а Ди кинулся к валуну слева от него и вонзил лезвие в скалистую поверхность. Раздался животный стон боли, и когда луна выглянула из-за облаков, она блёкло осветила фигуру Йопутца, появившуюся на поверхности скалы.

— Как… ты… узнал? — пробормотал старик, кровь фонтаном хлынула у него изо рта. Он схватился за лезвие, пронзившее его шею, и его голова безвольно откинулась в сторону.

Вернув свой меч в ножны, Ди вернулся к каретам.

Подхватив Миску на руки, барон сказал:

— Это было впечатляюще. Она без сознания, но невредима. Но я хотел бы знать кое-что. Как ты узнал, где находился старик?

— Цепь прозвенела, — ответил Ди, подходя к Таки и Мэй.

Даже барон не заметил невероятно тонкую нить, свисаущую с левой руки Охотника и уходящую вглубь каньона.

***

Пара карет ехала через каньон, освещённый только лунным светом. Как ни странно, владельцы экипажей — мужчина и женщина — видели прямо сквозь темноту ночи. Кареты мчались вниз по дороге вдоль реки, рассекающей каньон.

— Остался только один человек и одна группа, — сидя на месте возницы, сказал барон. Он обращался к скачущему неподалёку Ди.

— Не расслабляйся, — ответил Охотник. — Пока один из них находится в воде, а другой где-то в каньоне, они — сила, с которой придётся считаться.

— Я хорошо осознаю это, — ответил барон, теперь полностью восстановившийся от смертельного столкновения с Йопутцем.

Этот мужчина не только смог справиться с жаждой крови и не тронул Таки и Мэй, когда кровавое зловоние душило его, но ему так же хватило присутствия духа, чтобы притвориться, что он питался ими. У него был более решительный характер, чем у обычного Аристократа.

— Тебе интересно? — внезапно спросил барон. Ди просто перевёл взгляд на него. — Нет, ты не заинтересован в чьих-либо личных делах или их мотивации, я полагаю. Наоборот, это я интересуюсь. Ты не обычный дампир.

— По слухам, Влад Балаж имел честь принимать у себя Священного Прародителя, — сказал Ди, сменив тему. — Говорят, он проводил таинственные эксперименты при помощи Жана де Карриоля, доктора, которого Великий взял под своё крыло. Интересующими их субъектами, как утверждают, были весьма молодые девушки и младенцы.

Барон ничего не ответил.

— Я могу представить себе, какие эксперименты они проводили. Итак, ты был одним из их результатов?

— Не будь смешным, — ответил барон, яростно отрицая. — Что же касаемо тебя — у меня нет догадок, и мне сложно принять этот факт. Я встречал и других дампиров — одного или двух довольно опытных человек во Фронтире. Но их интеллект, их сила, их искусство владеть оружием — ни один из них не был хоть на толику так же хорош, как ты. Ты находишься в совершенно другом классе. Ди, не был ли ты результатом экспериментов Священного Прародителя?

— Как только мы минуем каньон, до Краухаузена останется ещё два дня, — сказал Ди. — Ты готов убить своего отца?

— Да, и был с тех пор, как решил отправиться в это путешествие.

Что-то вдруг пришло барону на ум, и размышления его сердца превратились в слова.

— Миска, для чего ты проделала весь этот путь? — пробормотал он себе под нос.

Проехав чуть больше мили, дорога пошла под уклон. Проточная вода, которая так заботила Ди и барона, быстро опускалась всё ниже и ниже.

— Теперь один из твоих страхов похоронен, — сказала Миска из кареты.

Когда барон обернулся, Аристократка в белом сидела на месте возницы.

Обычно любой согласился бы с тем, что она сказала, но ни один из мужчин ничего не ответил. Они знали точно, насколько могущественны были Тёмные Водные Силы.

Именно тогда они услышали странный лёгкий шорох. Звук повторялся снова и снова, словно отражаясь от каждого камня в долине. Это был звук падающих капель воды.

Все трое напряглись и стали действовать намного решительнее. Это даже выглядело немного странно.

Кнуты затрещали в руках барона и Миски. Лошадиные копыта взрывали почву.

Ди завершал процессию. Лошадь, на которой он ехал, тянула карету барона.

Довольно приятный звук приближался, и источников у него было немало. Сотни, возможно тысячи мелодий капели преследовали экипажи.

— Вернитесь в свои кареты, — приказал Ди.

Охотник замедлился. Внезапно шаг его лошади нарушился, и то же самое произошло с животными, тянущими кареты.

На полпути вверх по крутому склону лошади остановились и легли прямо там, где были, с полным комфортом погрузившись в сон. Разумеется, кареты полностью остановились.

Ди быстро слез с лошади и подошёл к барону и Миске, сказав:

— Засуньте это в уши.

Это были затычки, изготовленные из высокопрочного воска. Барон взял пару и быстро засунул их в уши, но Миска не отреагировала. Медленно опустившись по поручням облучка, Аристократка погрузилась в глубокий сон.

— Они использовали воду? — размышлял Ди, подняв Миску и уложив её в карету.

Как правило, звук падающих капель воды использовали, чтобы вызвать сон. И Тёмные Водные Силы применили это явление в огромных масштабах — на всю территорию каньона. В то время как отголоски, окружающие двух мужчин, звучали диссонансом, в ушах они создавали чрезвычайно изысканный ритм.

— Что ж, мы не можем двигаться дальше. Что они попытаются сделать дальше? — спросил барон, посмотрев вниз со склона.

Ритм, который слышал барон, изменился.

Аура смертельного намерения окутала каждый дюйм обоих мужчин, словно ранние осенние заморозки.

Именно тогда лошади, погрузившиеся в глубокий сон, в унисон поднялись, развернулись вокруг и с дикой скоростью ускакали вниз к подножию скалы.

Звук воды мог сделать больше, чем просто склонить кого-то в сон — это была форма гипноза, с помощью которого можно было получить контроль даже над сознанием животных.

У застигнутых врасплох стремительным и энергичным побегом лошадей мужчин даже не было времени, чтобы снова запрыгнуть назад, и им оставалось только наблюдать, как кареты исчезают в дали.

— Я пойду за ними, — сказал барон, бросив взгляд на Ди.

— Останься здесь, — сказал Ди.

Хотя он пытался защитить своего нанимателя, поведение Охотника казалось довольно резким. Однако барон ничуть не возражал против этого.

— Нет смысла оставаться здесь. Если бы я остался здесь один и был атакован и ранен — это было бы твоей виной.

— О леди Миске тоже стоит побеспокоиться.

— Будь я в опасности, уверен, ты велел бы мне бежать. И как только ты привел бы меня в безопасное место, ты, несомненно, вернулся бы к сражению в одиночку.

— Если ты не намерен следовать моим инструкциям, тогда я аннулирую наше соглашение. Оставайся здесь, — сказал Ди, его голос, как всегда, был тихим и жёстким.

Никто не знал, о чём думал барон, пристально вглядываясь в лицо Охотника, но затем он поднял правую руку и сказал:

— В таком случае, ладно. Оставляю это целиком на тебя. Удачи.

Ди развернулся.

Наблюдая, как лошадь и всадник помчались прочь ко дну ущелья подобно чёрному ветру, барон пробормотал:

— Я рассчитываю на тебя.

Рассчитывает на Ди, чтобы спасти кого? Миску? Или кого-то ещё?

II.

Таки и Мэй не спали с тех пор, как вновь отправились в путь. У них было достаточно времени, чтобы выспаться, закрывшись в карете, где звук капели не настиг бы их. И хотя они заметили, что лошади бесконтрольно пустились в галоп, они обе совершенно ничего не могли сделать, кроме как смотреть в пролетающую за окном темноту.

Когда кареты спустились на дно каньона, ещё некоторое время они мчались вдоль реки, прежде чем послышался приближающийся гулкий рёв.

В потоке на отмели начали появляться выпуклости, словно хребет какого-то гигантского монстра. Вскидывая серебристые брызги, кареты проехали по ним, пытаясь побороть течение.

Гул становился всё громче, пока не начал дрожать сам воздух. Охватив каменистую дорогу, он также покрыл деревья и влажную траву.

Примерно через десять минут по обе стороны от них внезапно выросли скалы. Поток здесь был более широкий и бурный, чем сама река, и издавал монотонный шум. Но даже грохот бурных волн уступал звуку воды, падающей с обрыва высотой шестьсот футов — водопаду.

Ширина водной завесы составляла более шестидесяти футов, а верхняя часть водопада, должно быть, достигала тысячи футов. Брызги, падающие туда, где остановились кареты, были просто туманом, но в тридцати футах впереди были настоящие капельки воды. Если подойти к нижней части водопада чуть ближе, можно было бы почувствовать то же самое, что и стоя под проливным дождём.

Дорога перед каретами влажно мерцала в лунном свете, но едва несколько чёрных пятен сформировались на её поверхности, как они стремительно выросли и приняли человеческую форму. Ничто не могло восстать из тонкой пелены воды, покрывающей породу, кроме воинов Тёмных Водных Сил.

— Не ходи туда! — предупредила Таки, крепко сжимая Мэй. Ди сказал, что пока они остаются в карете, они будут в безопасности.

Призрачные фигуры замерли в лунном свете, глядя на карету, не говоря ни слова и не подходя ближе, а затем неожиданно отпрянули обратно в скалы.

С облегчением и беспокойством девушки отвернулись, но тут же послышался стук в дверь. Лицо, вырисовывающееся за стеклом, подобно бледному цветку, принадлежало Миске. Хотя Аристократка была не совсем тем человеком, с которым они почувствовали бы себя в безопасности, всё же она была лучше, чем Тёмные Водные Силы, и девушки с облегчением прижали руки к сердцам.

— Откройте дверь, — услышали они слова Миски. Девочки не знали, был ли тут какой-либо микрофон, о котором было известно только Знати.

Мэй потянулась к ручке двери, но Таки остановила её.

— Нет, только в присутствии барона или Ди.

— Но те парни ушли. Наверное, потому что вышла Миска!

— Но я…

Они не видели, как Миска заснула. И Таки никак не могла понять, почему только она одна пришла к ним.

— Откройте. Теперь вы в безопасности, — заверила Аристократка, постучав в окно. — Мы не можем дожидаться прибытия достопочтенного барона. Давайте возвратимся к нему. Ведь если мы этого не сделаем, то кто знает, когда те злодеи появятся снова. Вы должны развернуть своих лошадей.

Своим последним высказыванием она завоевала доверие Таки.

— С радостью, — сказала девушка, отпирая дверь.

Шумел влажный ночной ветерок. Высунувшись из двери, Таки ухватилась за специальный поручень и взобралась на место возницы. И поручень, и сиденье были насквозь мокрыми.

Девушка взяла в руки поводья. Работая ассистенткой Лорда Йохана, она научилась управляться с лошадьми. Но лошади были вовсе не склонны возвращаться тем же путём, которым пришли. Дорога была довольно узкой.

— Это будет непросто. Позволь мне помочь, — сказал кто-то, и чёрная перчатка протянулась мимо Таки и схватила поводья.

— Что?!

На ум сразу же пришло имя «Гэлил».

Девушка инстинктивно посмотрела на дверцу кареты. Она была открыта — бледная рука придерживала её.

Повернувшись к женщине, он с противной ухмылкой впился взглядом в её алые губы. У Миски был отсутствующий взгляд того, кто совершенно утратил свою волю. Её глаза остекленели.

Вместе со вздохом Таки вдалеке раздался звук удара цепи.

После того как его тёмные подчинённые увели Таки и Мэй, Гэлил подошёл к Миске, стоявшей подобно бледному цветку, и разорвал верхнюю часть её платья. Грудь, выпавшая из-под распахнутого платья, выглядела ещё более полной и гладкой, чем в одежде.

Даже когда его руки, облачённые в чёрные перчатки, нагло схватили её, а пальцы с силой погрузились в плоть, Миска осталась столь же бесстрастной.

Воля надменной молодой женщины была полностью под властью Гэлила и его чар.

— Мы найдём применение двум другим. Не то чтобы мне нравилось использовать женщин и детей. Но когда дело доходит до Аристократов, я рад возможности быть настолько жестоким, насколько это возможно! — Гэлил повернулся к основанию водопада. — Ни Ди, ни барон не знают об этом месте. Как можно скорее подготовьтесь к атаке при встрече с ними, — приказал он строгим тоном.

Двадцать минут спустя гигантская звезда засияла в ночном небе над долиной. Вспышка, призванная привлечь внимание Ди и барона.

Девушки использовались как тузы в рукаве Тёмных Водных Сил. И как же они поступят с ними? Совершенно невообразимым образом пара висела вниз головой посреди водопада на высоте примерно трёхсот футов. Верёвку, обмотанную вокруг их ног, удерживал воин Тёмных Водных Сил, скрывавшийся в потоке за мощным водным занавесом, не создававшем препятствий ему подобным.

Несмотря на то, что девушки висели за пределами самого водопада, брызги беспощадно летели на них. Потому Гэлил с головы до ног завернул их в тонкую прозрачную мембрану — ни одна капля воды не могла проникнуть сквозь неё, тем не менее они по-прежнему могли свободно дышать. Хотя это могло показаться излишним и даже немного причудливым беспокойством с его стороны, было ясно, что это не просто порочное желание не дать его пленницам умереть слишком быстро.

Итак, они ждали. Некоторые воины укрылись в заводи у основания водопада, другие притаились за мокрыми валунами с оружием в руках, в то время как убийственное намерение нарастало с шумом водопада.

И, наконец, время пришло.

Первым что-то заметил тот, кто скрывался за водной завесой и удерживал Мэй и Таки. На миг он ощутил что-то кроме воды, но вовсе не позади себя, а скорее в оглушающем потоке, льющемся сверху. Он получил ужасающий удар по голове прежде, чем смог предупредить своих компаньонов, и его бессознательное тело было подхвачено и крепко удерживалось парой рук со стальной хваткой.

Когда вода захлестала по их спинам, Мэй и Таки обернулись и заметили расплывающееся, но великолепное лицо, взирающее на них из темноты потока. Одного лишь лунного света оказалось достаточно, чтобы разобрать, кто это был.

— Ди! — закричали они в унисон, но — хвала небесам за маленькие радости — из-за мембраны крик их никто не услышал.

Убедившись, что они в порядке, Ди стал медленно спускаться по верёвке одной рукой. Группа внизу ничего не заметила.

Они и представить себе не могли, что помощь придёт с такой невероятной высоты — с тысячи футов! Ди и впрямь пришёл за ними, и как только он спас девушек, он уверенно и стойко начал подниматься к вершине. Эта работа требовала невероятного количества усилий, ведь он тащил не только двух девушек — на одном плече он нёс воина Тёмных Водных Сил, который удерживал верёвку, обмотанную вокруг их лодыжек. Ди не стал убивать мужчину, чтобы его кровь не попала в заводь у основания водопада, но так увеличилась и нагрузка. Более того, если учитывать силу, с которой падала вода с такой высоты — она била так же сильно, как сталь.

Взобравшись примерно на тысячу футов, Ди обнаружил нечто необычное — справа от них из бурного потока выступала скала. Как правило, вода веками высекала и разравнивала каменные стены, делая их гладкими. Этот утёс — невероятное явление. Возможно, Ди заметил его, спускаясь вниз, потому что именно там он усадил двух девушек и лишённого сознания воина Тёмных Водных Сил. Выступ легко мог вместить их всех.

Не рассекая мембрану, Ди обернул тонкую верёвку, которую держал в руке, вокруг выступа, и сказал:

— Оставайтесь здесь.

Причина была ясна без слов: он намеревался покончить с Тёмными Водными Силами.

Для начала, как он добрался туда? Без лошади Ди потребовались бы несколько часов, только чтобы достичь вершины водопада. Неужели он обнаружил какой-то другой старинный способ, такой как цепь? Или он что-то знал?

— Ну, я пошёл.

И более не тревожась об этих двух девушках, Ди взял своего противника подмышку и нырнул в заводь у основания водопада. Он рухнул с двенадцати сотен футов. Из-за нескольких тонн воды, впадающих в заводь за секунду, никто не смог бы заметить присутствия Охотника или союзника Тёмных Водных Сил, который был с ним.

Позволив воде нести его, Ди наносил удар своим клинком каждый раз, когда входил в контакт со своими врагами. В одно мгновение вся дюжина противников, скрывавшихся в заводи и потоке, была убита. Каждый умер мгновенно, и к тому времени, когда солдаты за мокрыми каменными глыбами заметили, что несут потери, Ди уже вскочил на скалу слева и разрезал влажный камень — или, вернее, рассёк водную оболочку, покрывавшую валуны. Множество призрачных фигур рухнуло без единого стона, сделав кувырок назад и вновь погрузившись в каменистую почву.

Охотник нападал так, словно знал, где скрывается каждый его враг, убивая одним ударом даже тех, кто появлялся с нависающей каменной стены. Пока, наконец, не столкнулся с Гэлилом, стоящим на краю заводи.

— Именно этого мне и следовало ожидать от тебя, Ди! — с восхищением заявил командир Тёмных Водных Сил, оскалив жемчужные зубы.

Бросив беглый взгляд на водопад за его спиной, он добавил:

— Кажется, также я потерял и заложников. Они всё ещё живы?

Ди кивнул.

— Хорошо. Если и было что-то, что мне не нравилась во всём этом, так это то, что я должен был сделать с теми девушками, — заметил Гэлил, улыбка на его лице была ужасающе безмятежной. — Но, боюсь, это не относится к Аристократке. Смотри сам.

Гэлил поднял правую руку и указал на чёрную воду у его ног. На дальнем краю водопада, где стояли они оба, брызги падали как сильный ливень, но пара странных чёрных валунов, маячивших по обе стороны от Гэлила, образовывали прекрасное укрытие от дождя. Он указал на место, где скала была сильно изношена, формируя небольшой омут со спокойной поверхностью. Что-то бледное плавало в зоне видимости, словно призрак. Миска.

— Спутница барона. Я не знаю, является она твоим клиентом или нет, но, кажется, она послужит заложником. Это немного усложняет поединок, не так ли, Ди?

Лезвие меча Охотника, который он держал в правой руке, сверкнуло в лунном свете.

— Прежде чем мы приступим к сражению, есть кое-что, что я хотел бы знать. Ты пришёл с вершины водопада?

— Да, — ответил Ди, хотя этот молодой человек редко отвечал на вопросы своих врагов.

— И то, как ты справился с моими парнями — словно ты точно знал месторасположение каждого. Ты заставил кого-то рассказать тебе?

— В далёкой древности этот каньон служил домом для расы людей, чья власть была сравнима с властью Аристократов, — начал Ди. — Они повесили цепь на внешней стороне скалы, чтобы определять количество жителей в их племени или обнаруживать захватчиков. Говорят, что при ударе о каменную стену цепь посылает особую звуковую волну по всему каньону, уточняя количество и положение каждого живого существа. Она проникает даже в пещеры в скалах и в проточную воду.

— Ясно. Я не знал об этом. Так вот что за эхо я слышал? Хотя, исходя из временных рамок, я не понимаю, как ты мог быть тем, кто звенел.

Ди поднял левую руку.

Увидев, что у Охотника отсутствует левая рука ниже запястья, Гэлил прищурился.

— Моя рука звенела цепью. Довольно разговоров.

— Не совсем. Как тебе удалось добраться до вершины водопада незамеченным?

— Я поднялся на лифте.

Когда Гэлил сморщил лоб, серебристая вспышка света погрузилась в его лицо. Ди нанёс сокрушающий удар в то же самое место, которое он рассёк в прошлый раз, заставив мужчину пошатнуться.

Мужчина провёл правой рукой по отметине, которую оставило лезвие, спускаясь от макушки к подбородку. Линия исчезла.

— В прошлый раз я подвёл своих людей. Сегодня вечером я подготовлен намного лучше.

Палец Гэлила указал на погруженную в воду Аристократку, а затем крошечная искра слетела с его пальцев и поразила правое плечо Миски. Её бледное плечо разорвалось изнутри. Искра представляла собой ультракомпактную ракету.

— Необычное оружие для командира Тёмных Водных Сил, — заметил Ди.

— Опусти меч, Ди. Присоединяйся к нам.

И вновь раздался звук капели.

— Мы вместе с тобой легко убьём даже отпрыска лорда Балажа, тем более что у нас есть заложница. Ди — брось клинок.

Простая, но всё же глубокая мелодия звучала как колыбельная для Охотника. Ноги Ди подкосились. Сейчас ему было совершенно нечем заткнуть уши.

Гэлил не смог сдержать ухмылку, но моментально стёр её с губ. Позади Ди он увидел изящную фигуру в плаще, скользящую в синеве лунного света, напоминающей морское дно.

— Милорд барон Байрон Балаж, — окликнул его Гэлил.

III.

— Я…

— …грязный убийца, посланный моим отцом. И это всё, что мне нужно знать, — констатировал барон леденящим душу тоном.

Звук капель продолжал звучать. Но, заткнув уши, барон читал по губам Гэлила.

— Если вы настаиваете.

— Попробуешь уничтожить меня, или ты и тебе подобные предпочтёте смерть?

— Я должен сделать то, ради чего пришёл сюда.

— Мой отец здоров? — осведомился барон.

— Он — само воплощение здоровья.

— Мне следовало бы поговорить с ним, по крайней мере, ещё раз, но теперь это уже невозможно. Как только я приеду, я убью его.

— Нет — я не могу вам этого позволить.

— Я полагаю, что даже сейчас на могиле моей матери всегда много цветов, не так ли? — Гэлил промолчал. — Что случилось? Ответь мне.

— Лорд Балаж уничтожил её.

Несмотря на темноту, мужчина увидел, как изменился цвет лица барона.

— Он испытывает потребность осквернять даже мёртвых, не так ли? — пробормотал Аристократ.

Гэлил отступил, ведомый таким страхом, который не мог вселить в него никто, даже Ди.

— Мой дорогой барон, если вы двинетесь, то поплатитесь её жизнью, — сказал Гэлил, указав на Миску правой рукой.

— Ерунда, — рассмеялся барон, — все Аристократы мертвы от рождения.

Свет, вырвавшийся из подола его плаща, рассёк Гэлила от промежности до самого верха. Вылетев из головы, вспышка исчезла.

— Мой отец всегда имел зоркий глаз на таланты. Как насчёт этого?

Вспышка света сменила направление.

Взорвав ракету на теле Миске, Гэлил прыгнул за огромный валун, что стоял справа от него.

Свет рассёк его туловище пополам в воздухе. Такая атака была бы неэффективной против проточной воды, но полоса света, вошедшая в тело мужчины, на мгновение стала толще обычного. Жидкие клетки, которые собирались соединиться и закрыть рану, были разорваны на куски огромной силой этого света. Без возможности воссоединиться, тело Гэлила было рассечено на пару странных объектов, упавших в ту же тёмную заводь, где была Миска.

Поднялся столб воды.

Быстро бросившись в заводь, барон вытащил женщину. Плоть вокруг её плеча и сердца была разорвана от взрыва ракеты.

— Ди… — начал барон, но, увидев, как прекрасный Охотник безмолвно стоит с мечом в руке, решил больше ничего не говорить.

Звук капель воды продолжался.

— Ты решил вздремнуть? Или просто хотел посмотреть, на что я способен? — спросил барон.

Ди безмолвно перевёл взгляд на Миску.

Возможно, приняв это за беспокойство, барон сказал ему:

— Она будет в порядке. В конце концов, она хранит в себе Разрушителя.

Лицо Аристократа вдруг обратилось к небесам.

Ди уже смотрел на небо.

Они оба почувствовали дрожь — серьёзные толчки, исходящие, казалось, из самых глубоких недр земли.

— Сядь в карету, — сказал Ди, указав в её направлении.

Скалы и водопад — теперь дрожал весь каньон. Это, вероятно, был финал Гэлила на случай непредвиденных обстоятельств. Способный поместить в сон даже Аристократов, ритм капель перешёл на звуковые волны, резонирующие в разрушительном диапазоне, и в результате каньон начал рушиться.

Барон схватил Миску на руки и побежал. Обломки скал вокруг них падали и отскакивали, нарушая поток воды, что вызвало опасные волны, обрушившиеся над Ди. Открыв дверь кареты, барон обернулся и, взглянув назад, увидел водопад, извивающийся словно змея, и черноту пропасти, которая была настолько глубока, будто упало само небо.

Приблизительно через три минуты после того, как эта энергия вышла из-под контроля, великий каньон, ставший свидетелем десятков тысяч лет истории, был уничтожен. Воцарился покой. Теперь только несколько капель воды падали с каменных стен, украшенных тусклым блеском металла. Камней, которые покрывали её до настоящего времени, больше не было, и истинная природа скалы окончательно обнажилась. Это был массивный металлический бастион. Большая часть крепости была разрушена в древности, осталась лишь эта. Старинные технологии восторжествовали над современными силами разрушения.

Бастион нисколько не поддался силе, приведшей к тотальному разрушению, и на выступе нижней части стены, напоминавшем радиолокационную станцию, в целости и сохранности стояли две девушки. Разглядев прекрасного юношу в чёрном рядом с обломками того, что когда-то было водопадом в бухте, они помахали ему.

Утренний свет подвёл черту.

— Это было чертовски громко, — раздался хриплый голос у ног Ди, когда он направился к входу в задней части крепостной стены. Он собирался вызвать высокоскоростной лифт, чтобы вызволить девушек.

Наклонившись, Охотник поднял отрубленную конечность и прижал её к культе на запястье. В мгновение ока, его левая рука встала на место.

Прежде чем присоединить руку, Охотник положил иглу с чрезвычайно тонкой нитью под ноги. Даже с быстрыми рефлексами дампира, должно быть, было весьма нелегко намотать более трёх миль нитей.

Левая рука анализировала сверхзвуковые волны, когда цепь била по скале, и передавала сведения о численности и расположении Тёмных Водных Сил Ди. И зная, что эта нить выступает в качестве посредника между ними, действия Ди, возможно, могли выглядеть довольно странно. Единственный способ, которым он мог узнать местонахождение причудливого священника Йопутца, были эти самые нити.

Что-то шевельнулось вдали. Видимо, это были барон и Миска, а также их кареты с оставшимися в живых лошадьми.

— Сражение на древнем поле боя, разрушившее весь каньон в труху — это была та ещё поездка! — с раздражением подвёл итог голос. — Мы позаботились обо всех убийцах, посланных Балажем на данный момент, но время ещё есть. Новая беда может настигнуть нас. Не расслабляйся.

Ди ушёл в сторону бастиона, не удостоив это высказывание ответом. Атмосфера одиночества, зависшая над ним, казалось, прекрасно дополнялась холодным светом зари.

Я был в Трансильвании дважды. Первый раз я был там один, в экскурсионных целях, а второй раз приехал туда в 1996 году на съёмки документального фильма для NHK (японское общественное телевидение). Между первым и вторым визитом прошли долгие девять лет. Столько всего изменилось.

В первый раз я посетил столицу Румынии — Бухарест, где здания и одежда окружающих были одинакового цвета, реже попадались одежды красного цвета, которые выделялись на общем фоне. Само собой разумеется, там, наверное, были другие цвета, но это всё, что я могу вспомнить сейчас. Президентом в то время был Николае Чаушеску — человек, который в последующем был расстрелян вместе со своей женой своими же солдатами. Устав от стейка, салатов и газированных напитков, я пошёл в китайский ресторан, о котором вычитал в путеводителе. Они не приняли наш заказ, и указали лишь на два из бесчисленных пунктов в меню, сказав, что это всё что у них есть. Увидев длинную очередь, мне стало любопытно посмотреть, что происходит, и я подошёл поближе, где увидел небольшой вагончик, продающий шербет. Я считаю, что в порции у каждого человека было значительно меньше, чем желтка в глазунье.

Во второй визит мошеннического вида парень раздавал листовки у входа в метро Бухареста, рекламируя шоу в стиле «ню». Одежда стала более красочной, и даже появился японский ресторан. Только плакат, вывешенный на окне, большими буквами повествовал, что меню состоит из карри и спагетти. Таким было государство даже после существенных изменений в администрации, и, видимо, совершенно не велась борьба с организованной преступностью. Нет бизнеса — нет денег. Я очень хорошо это понял после инцидента, произошедшего со мной в первый день моего пребывания в Болгарии.

Я почувствовал течение времени наиболее явно, когда в очередной раз посетил горную крепость Дракулы (Влада Цепеша), которая маячит на вершине трансильванской горы. Это та же самая крепость, из которой сбрасывается жена Цепеша, получив ложное известие о его смерти от турецкой армии в интерпретации «Дракулы» Фрэнсиса Форда Копполы. Теперь он известен как замок Поенарь. Там было оборудование для освещения, и хижины, которые я некогда посещал, были уже заброшены, и любой желающий мог прийти или уйти в любое время. Но во время моей второй поездки, когда я оказался прямо перед мостом, который нужно пересечь, чтобы попасть в замок, какой-то старик из соседней деревни читал газету и заставлял людей покупать билеты. И всё же, не было даже намёка на то, что проводились какие-либо реставрационные работы в замке, или же на его территории, и даже указательные столбы, которые были установлены в земле, исчезли. Так что, обслуживание стало хуже, и сейчас они взяли с вас за это плату — ни замок Дракулы, ни Трансильвания не могли воспротивиться потокам международной торговли.

Кроме того, место, где Дракула впервые появляется перед англичанином Джонатаном Харкером в облике извозчика — проклятый перевал Борго, — является полной противоположностью того, как книга описывает его. В условиях беспрепятственного обзора на триста шестьдесят градусов голые мужчины и женщины любят загорать в тамошних лесах, в то время как далее находится то, что может быть воспринято только как маяк меркантильности в этой стране — возвышающийся отель Дракула.

И всё же всё это в стороне, и земля и небо Трансильвании, конечно, навевают мысли о работе Стокера. Молния, проходящая прямо сквозь землю, леса, тёмные и глубокие, остатки древних замков, ветхих церквей, домов, и женщины, выходящие на дорогу на рассвете с зажжёнными факелами в руках во время церемонии призыва мёртвых. Несомненно, все эти вещи всё ещё живут и дышат где-то на страницах «Бледного Падшего ангела».

Хидэюки Кикути, 15 апреля 2008, во время просмотра фильма «Дракула восстал из мёртвых» (1968).

Сразу после полудня опустился туман. Извиваясь в чарующем танце, молочно-белые капли воды цеплялись за кареты без возниц и скачущего рядом с ними Ди.

Зажатая со всех сторон большими скалами дорога походила на тонкую ленту. Её действительно можно было назвать перевалом, ведущим ко дну долины — это в буквальном смысле была дорога, петляющая между скал. И, как и следовало ожидать, шанс сбиться с пути становился всё выше, и было ясно, что скалы ещё сыграют свою роль.

Был почти полдень. Как только группа пересечёт перевал, а спустя ещё полдня преодолеет равнину, их пункт назначения — Краухаузен — будет ожидать их уже в сумерках.

Они наконец-то были там. Но сколько людей таило в своих сердцах облегчение? Естественно, голоса не доносились из запечатанных гробов в каретах, и выражение лица сидящего верхом Ди было холодным и ясным, без намёка на эмоции.

Прошло около тридцати минут после того, как они начали спускаться по туманной дороге, когда в глазах Охотника появился слабый отблеск. Остановив лошадь и повернувшись назад, он легко постучал в дверцу кареты.

— Что случилось? — спросил барон. Услышать его мог только Охотник.

— Разве ты не знаешь? — уточнил Ди. Его голос тоже касался только ушей барона.

— Нет. Что не так?

— Это неправильный путь. Кажется, мы заблудились.

Ничто не предвещало беды, но в какой-то момент дорога просто исчезла.

— Это не похоже на тебя. Хотя я должен добавить, что вообще ничего не чувствую. Это из-за тумана? — Аристократ, видимо, осознавал это.

— Возможно, — ответил Ди.

Даже с его невероятно острыми чувствами, туман казался не более чем обычными частицами воды.

— Что будем с этим делать? — спросил Охотник, но не у Балажа.

— Это обычный туман. Даже я не имею понятия, почему мы потеряли дорогу.

Выслушав ответ своей левой руки, Ди повёл взглядом над скалистой насыпью, что была по обе стороны от них.

— Эти камни достаточно реальны, — продолжил хриплый голос. — Ты собрался ждать здесь, пока туман рассеется?

— Нет.

— Я поищу для тебя, — произнесла левая рука, и Ди поднял её высоко вверх.

В его ладони быстро сформировались человеческие глаза и нос. Маленький рот был открыт.

Свист, что раздался, был не звуком дыхания, а стоном ветра. Туман водоворотом вползал в ладонь.

Прошло десять секунд. Двадцать секунд.

А потом, когда последняя часть молочной белизны была поглощена, кто-то воскликнул в изумлении:

— Да будь я проклят!

Голос раздался из того же рта, который поглотил туман.

Но прежде чем он успел сказать хоть слово, Ди заметил то же самое.

Они находились на всё той же дороге, что и раньше. Путь, окружённый с обеих сторон огромными валунами, пролегал прямо на сто пятьдесят футов вперёд, а затем сворачивал вправо.

— Происходит что-то странное, — послышался голос барона.

— Мы снова вернулись в то же место, — ответил Ди, прежде чем обернуться. — С момента, когда мы заблудились, мы прошли примерно сотню футов. Я думаю, что с нами что-то произошло за это время.

Всего лишь сто футов. Расстояние не казалось таким уж большим, но ни Ди, ни барон не заметили ничего странного, двигаясь по таинственной дороге.

— Что-нибудь знаешь об этом? — вопрос Охотника касался того, кто мог сделать такое с ними.

— Доктор де Карриоль мог бы сделать такое.

— Ты знаешь, какие шаги он может предпринять?

— Возможно. Он был моим учителем в детстве.

— Тогда мне нужно, чтобы ты смотрел в оба.

И с этими словами Ди тронул поводья лошадей, тянущих карету. Под аккомпанемент скрипа деревянных колёс, кони шагнули вперёд. Они приближались к повороту среди скал.

Ди повернул первым.

В тридцати футах впереди находилась тёмная фигура. Лежащий лицом вниз человек был одет в чёрные одежды и носил плащ такого же цвета, как и Ди.

Похоже, атака уже началась.

Ди спешился.

— Стой, — приказал ему барон. — Очевидно, что это ловушка. Не подходи к нему.

Однако они не могли оставить человека лежать посреди дороги.

По голубому небу проплывали белые пылевые облака. По обе стороны дороги красиво раскачивались цветы оттенка слоновой кости. А на дороге лежал труп.

Возможно, Ди собирался принять это приглашение. Подойдя к останкам, Охотник наклонился.

Именно в этот момент труп перевернулся.

Бледное лицо смотрело на Ди… лицо самого Ди.

Всего секунду они смотрели друг на друга, а затем Ди быстро поднялся на ноги и выхватил меч. Его клинок сверкнул белым светом, и голова лежащего на земле была отделена от тела.

— Это кукла, — сказал Ди.

В этот момент он почувствовал, как что-то мягко отстранилось от его собственного лица.

Он не сомневался, что сейчас на том месте, где раньше была голова фигуры, лежал кусок бревна.

— Что за чертовщина? — удивился барон, его голос дрожал от недоумения. — Если это работа доктора де Карриоля, то я не могу вспомнить, чтобы он обладал такими способностями. Ди, ты чувствуешь что-нибудь необычное?

— Ничего, — лаконично ответил Ди, сдвинув деревянные останки на обочину дороги и вернувшись к своей лошади. Но одна вещь всё же терзала его скрытое под чёрными одеждами сердце.

Две кареты безмолвно проехали мимо. Единственная, кто услышал затихающий скрип колёс — была отрубленная голова куклы, оставшаяся лежать под ярким солнечным светом. Но под безжалостными лучами гладкое полированное дерево стало теперь совершенно плоским и невыразительным.

Лик великолепного Охотника на вампиров исчез без следа.

***

Хотя был день, комнату окутывала тьма. Мрак продолжал сгущаться, формируя две фигуры, которые были ещё темнее — сгорбленный старик и молодой человек, который, выпрямив спину, совершенно неподвижно стоял за его спиной. Старик было одет в золотую парчу, и носил длинную мантию. Необычайно длинные одежды спадали на пол позади него, как тень.

Резко приложив правую руку к уху, старик воскликнул:

— Свершилось!

— И ты думаешь, что оно разберётся с Охотником? — спросил молодой человек.

Видимо, старик преуспел в чём-то, в то время как другой мужчина, возможно, бывший его учеником, или, по крайней мере, его подчинённым, похоже, был не в восторге от всего этого. Наоборот, вопрос прозвучал довольно скептически.

— Заклинание сработало. Не может быть никаких сомнений. Однако…

— Однако что?

— Есть одна вещь, которая беспокоит меня, — сказал старик, и выражение его лица было ужасно напряжённым, когда он медленно повернулся к молодому человеку.

Хотя имелись и другие причины, по которым обстановка комнаты была такой напряжённой. Если бы кто-то заявил, что она стала такой от взгляда старика, никто и никогда не усомнился бы в этом. Скрытое под пигментными пятнами, морщинами и седой козлиной бородкой, лицо его было подобно древней мумии. Узкие глаза были наполнены жёлтым светом, в то время как огромный интеллект, зло и сила воли — всё исходило от его зелёных зрачков.

— Маска, которую ты сделал с него, Занус — она совершенна?

— Ты сомневаешься во мне? — жёстко спросил молодой человек — Занус.

— Ничуть. Я признаю твоё мастерство. Ведь твой «перенос» оказался эффективным, — поклонившись, ответил старик, прежде чем снова отвернулся.

— Тогда я должен следовать расписанию, — сказал ему молодой человек, кланяясь и собираясь уйти.

— Наш враг — это тот же человек, который убил водных воинов. Ты не должен позволять себе терять бдительность. Будь настороже, — посоветовал старик, его голос прозвучал вслед уходящему.

Когда Занус оставил его, старик ещё некоторое время стоял неподвижно, но, в конце концов, сел на ближайший диванчик и пробормотал:

— Барон Байрон Балаж… Интересно, ты помнишь меня? Помнишь ли ты ещё имя своего надёжного наставника, который видел в тебе спасение твоей расы?

— Доктор де Карриоль, — раздался голос из темноты.

Когда старик инстинктивно развернулся, выражение его лица было пропитано уважением и страхом, которые ясно показали, что он догадался, кто обратился к нему.

— О, мо… как давно вы здесь? — старик — доктор де Карриоль — говорил с низко опущенной головой, в то время как в душе он упрекал себя. Его лаборатория была оснащена системами предупреждения, которые должны были быть в состоянии обнаружить даже малейшее изменение в составе воздуха.

— Я всегда рядом с тобой. Ты бы не посмел использовать плоды своих странных исследований против меня, так ведь?

— Конечно, что за шутки, — ответил де Карриоль, но про себя он подумал: «Это было полтора века назад».

Один раз один старик попытался оказать сопротивление. По сей день даже он сам не знал, что из этого получилось, потому что, хотя он и пытался, ничего не изменилось. Посланные им убийцы бесследно исчезли, а источник голоса вновь появился перед учёным. И с того самого дня де Карриоль пропал, никогда не порицая его и не обвиняя в самых разных преступлениях. Потому что после этого он присягнул на верность голосу из темноты.

— Мой сын придёт? — из этого вопроса было ясно, что голос принадлежит не кому иному, как Владу Балажу.

— Конечно. Он будет здесь через полдня, — ответил де Карриоль.

— Значит, даже при всех твоих силах, тебе до сих пор не удалось убить его? Это достойно удивления, учитывая, что в качестве телохранителя у него Охотник.

Де Карриоль, вздрогнув, обернулся в сторону глубокой тьмы. Он мог видеть сквозь мрак так же ясно, как и днём. Они оба могли. Но его глаза не нашли ничего, кроме чернильной темноты.

— Знакомы ли вы с Ди, сир? — спросил он.

— Нет, — доктор пришёл в недоумение от его слов.

— Я не знаю Ди, — продолжил голос. — Или, по крайней мере, любого Охотника с таким именем. Однако он несёт явное сходство с ещё одной знатной особой, чьё имя я знаю. Или так просто кажется.

— Знатная особа… — повторил де Карриоль, прежде чем сдаться.

Прошли, должно быть, столетия с тех пор, когда он был удивлён дважды в один день. Его кожа, которая умерла давным-давно и была активизирована путём реанимации наркотиками, сейчас покрылась мурашками.

Голос упомянул «знатную особу». Проанализировав все свои знания, доктор понял, что был только один человек на земле, который относился к таковым. Однако по тону, которым он говорил, казалось, что это должен был быть кто-то другой. В этом случае… Воспоминания кружились и расплывались. Его мозговые нейроны — как активные, так и дремлющие — один за другим пронзало острой иглой.

Клетки, что давно уже пришли в негодность. Мозг даже забыл их назначение. И в одной из них он нашёл его! Тем не менее, они дали только кратковременную вспышку, прежде чем соскользнуть в вечную тьму. Остановить это было просто невозможно. Но он попытался осмыслить. Забыв о своём окружении, де Карриоль сосредоточил всё сознание на одной точке. Фактическая память конкретной информации оформилась лишь на мгновение — а затем быстро ускользнула. Концентрация де Карриоля не оставляла его, и прежде чем его поглотило небытие, он на долю секунды ухватился за неё.

— Теперь я вспомнил… — пробормотал он. Не потому, что информацию, которую он с таким трудом добыл из глубин сознания, нужно было произнести вслух, но потому, что она угрожала ускользнуть от него снова. — Знатная особа… действительно есть… только одна… но… он не мог быть… это просто невозможно… что мерзкий полукровка… Охотник на Аристократов… может быть его…

— Возможно, это так. Но, возможно, и нет, — раздался тот же серьёзный голос.

Это было настолько откровенное признание, что доктор не мог судить или осмыслить ситуацию.

— Если верно последнее, и он просто из когорты Байрона, то у нас не будет иного выбора, кроме как уничтожить его. Но если дело обстоит противоположным образом, есть много причин для опасений, — сказав это, голос тихо усмехнулся.

Он готов был выступить даже против самого Великого — де Карриоль был в ужасе от самой этой мысли. Образно говоря, он сам сделает Великого своим противником. Аристократия в целом была ограничена тем, что Великий всегда защищал свою семью, и это правило было нерушимо.

— Приготовьтесь, доктор! Приготовьтесь! — сказал Балаж голосом, который эхом разнёсся из темноты. — Прежде чем они войдут на мою землю или после, без разницы, используй всё имеющееся в твоём распоряжении, если потребуется, но убей их.

— Пожалуйста, предоставьте это мне. Вы можете спокойно отдыхать, пока де Карриоль всё исполняет.

Именно тогда звук, похожий на долгое рыдание, послышался из пустоты.

II.

Это была женщина, и, несомненно, она была невероятно расстроена. Её горе было так велико, что свело её с ума, и всё же она не могла не горевать — именно такое впечатление она производила.

— Кроме вас, есть ещё один человек, который знает, что мой сын приближается. Но тогда мне любопытно, почему то, что должно быть триумфальной песней, звучит как причитания над покойником? — с усмешкой спросил голос. — Доктор де Карриоль! — добавила она.

— Милорд! — воскликнула фигура в мантии, её трясло.

— Тебе лучше пойти туда. Этого достаточно, чтобы разорвать даже моё сердце. Я и не предполагал, что когда-нибудь услышу этот голос вновь.

— Понимаю, — сказал старик, склонив голову, и в этот момент он понял, что источника голоса с ним уже нет. — Понимаю, — повторил он себе. — Но кто ты такой, чтобы рассуждать о том, как это разрывает твоё сердце?

И как только старик договорил, холодок, несомненно, пробежал по его спине. Но небеса не разверзлись, и молния не поразила его за эти слова.

Несколько минут спустя де Карриоль спустился по длинной винтовой лестнице вниз, хотя даже он не был уверен в расположении некоторых комнат. В произвольных местах на каменных стенах синим светом пылал атомный огонь, отбрасывая мерцающие тени на ступени и стены.

Его спуск закончился неожиданно, как и всегда. Когда он зашёл в огромный зал, вымощенный камнем, охранники, облачённые в броню, обступили его со всех сторон. Все они были синтетическими людьми. Благодаря тяжёлым сплавам, каждый из них весил больше тонны, но их шаги были беззвучны. Их длинные копья коснулись доктора наконечниками, пылающими красным цветом.

— Прочь с дороги!

Прежде чем доктор закончил говорить, красное свечение, исходящее от наконечников копий, вонзилось ему в грудь и вышло из его спины. Каменные стены позади него окрасились в красный, и в мгновение ока в них образовались отверстия двух дюймов в диаметре.

Когда в этих охранников вдохнули жизнь, первое, на что их запрограммировали — убить абсолютно любого, кому доведётся прийти сюда.

— Идиоты! Вы ни черта не знаете о мире. Прочь с дороги!

Как только доктор сделал шаг вперёд, ослепительная полоса света вырвалась из рукава его мантии и прошла сквозь охранников. Когда свет вновь возвратился в рукав, старик подошёл к двери, располагавшейся перед ним.

Оставшиеся охранники не могли пошевелить ни одним мускулом. Их копья были наготове, но в остальном они застыли как вкопанные. Освещение было довольно ярким, но было что-то леденящее в этом подземном свечении, которое придавало всему печальный вид безжизненных скульптур.

Остановившись перед дверью, старик сунул указательный палец правой руки в рот и слегка прикусил его кончик. Выступившая капля крови попала в отверстие, открывшееся в передней части замка, и менее чем через секунду послышался звук открывающейся двери.

Взявшись за золотую дверную ручку, де Карриоль вздрогнул. Он только что представил человека, которого собирался увидеть, и то, что может произойти. Глубоко вздохнув, он распахнул дверь. Он открывал её ровно столько, сколько потребовалось, чтобы завершить вздох.

И тогда голос, звучащий, как стон заблудшей души, вновь достиг ушей старого колдуна. Кто была эта женщина, плакавшая в неописуемых глубинах земли, окружённая охраной, которая убьёт любого, кто приблизится? В помещениях, разбросанных вдоль длинного коридора, были двери, которые, казалось, были отлиты из бронзы. По обе стороны от дверей горели атомные огни.

Отбрасывая нечёткие тени на пол, похожий на мумию старик выглядел так, словно ориентируется на жалобные крики женщины.

В одно мгновение перед ним показалась дверь, столь же огромная, как ворота замка. Голос исходил от неё. Однако казалось совершенно невозможным, что те отголоски — тонкие, словно нить, слабые, и полные горя — могли пробиться через такую громадную дверь, возвышающуюся перед ним.

У подножия двери де Карриоль капнул свою кровь в замок, повторив те же действия, что и у предыдущей двери. Извлекая его ДНК, запоминающие схемы внутри замка сверялись со списком людей, которым был разрешён доступ, прежде чем дать согласие на разблокировку двери. Потребовалась лишь миллисекунда.

Разделившись посередине, дверь распахнулась в обе стороны. Она была толщиной в пятнадцать футов. Как только де Карриоль прошёл через неё, он взглянул на потолок, который, должно быть, был не менее тридцати футов высотой. Доктора поприветствовал походивший на закатные сумерки свет.

Насколько мог видеть глаз, повсюду была вода. Как доказательство этому, не было даже ряби от ветра. Мертвенно-спокойная поверхность воды не преломляла свет, простираясь в безмятежном пространстве. Ей не было конца. Сколько ни всматривайся, увидеть её границы было просто невозможно.

Пол у ног де Карриоля преобразовался в каменную лестницу с приблизительно десятью ступенями, самая нижняя была под водой. В самом низу, у лестницы, плавала бронзовая лодка. Она не была пришвартована, потому что вода всё равно совершенно не двигалась.

Женский голос продолжал причитать, шелестя над водой.

Словно какой-то исследователь, сотни лет искавший этот голос, де Карриоль забрался в лодку, взял покоящиеся в ней вёсла и начал грести. По воде пошла рябь. Прошло довольно много времени с тех пор, как эта водная гладь была потревожена волнами последний раз.

— Миледи, — обратился к ней старик, спустя какое-то время. — Миледи, это я, де Карриоль. Я пришёл, потому что я должен кое-что сказать вам.

Словам потребовалось время, чтобы пройти сквозь воду, разделяющую оратора и слушателя.

— Спасибо, что пришёл, де Карриоль, — сказала она, её убитый горем голос стал бесстрастным, когда она приветствовала его.

Старик поклонился.

— Ты откликнулся на мой зов? На мои крики глубочайшей скорби?

— Действительно, так и есть. Миледи была посвящена в такое, чего не знаю даже я сам.

— Находясь под водой, я могу слышать звук, с которым движутся звёзды, и как вращается мир. Звук открывающихся гробов, лай волков, стенания солнца, когда оно опускается за горизонт, и ликующие крики тьмы.

— Невероятно.

— Мой сын вернулся, не так ли? — спросил женский голос.

— Это действительно так. От замка его отделяет полдня пути.

— А что насчёт него?

— Он кажется довольно взволнованным.

— Я рада.

— Хотя это лишь моя интерпретация, я сказал бы, что лорд Байрон возвратился, завладев властью, превосходящей власть его отца.

— И он знает это. Превосходно, — смеясь, сказала женщина, даже под водой её голос звучал жизнерадостно. — В таком случае я предположу, что ты в ответе за попытки воспрепятствовать ему, не так ли?

— Да, миледи, — ответил он без колебаний.

— И я уверена, что мой ребёнок пойдёт до конца.

— Нет, — категорически ответил де Карриоль. — Я не допущу этого. Жизнь лорда Байрона, наверняка, оборвётся прежде, чем он ступит на эту землю.

— Ты хочешь сказать, что представитель Аристократии стал смертным? — сказала женщина, в очередной раз усмехнувшись.

— Занус уже вышел к нему навстречу.

Женский смех утих.

— Занус?

— Так и есть.

— Так вот кто пошёл, да? Ясно… Возможно, Байрон будет убит.

— Именно так, как вы сказали, миледи. И Охотник, выступающий в роли его телохранителя, уже находится под нашим контролем.

— Это просто прелюдия, де Карриоль. Просто прелюдия.

— Да, миледи. Следующим человеком, на которого вы посмотрите, должен быть лорд Байрон или я, но никто другой не взглянет на вас снова.

— Это так мило с твоей стороны, сообщить мне об этом, де Карриоль. Прими мою благодарность.

— Не думайте об этом.

И без каких-либо последующих слов прощания де Карриоль погрёб прочь. Но его лодка остановилась, когда каменная лестница и дверь уже начали принимать форму.

— Миледи, — пробормотал он.

Он работал вёслами. Он мог даже чувствовать, как они погружаются в воду. И всё же лодка не сдвинулась ни на дюйм. Тогда он увидел, как что-то невозмутимо проникает на борт с поверхности воды. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что он тонет.

— Правильно ли я понимаю, что вы не хотите, чтобы я шёл против лорда Байрона? Ну что ж, очень хорошо.

Поднявшись, де Карриоль провёл правой рукой над поверхностью воды, которая уже начала заползать в лодку по планширям.

От рукава его мантии вслед за ним тащилось нечто, напоминающее серебряную нить. Оно смешивалось с водой и быстро рассеивалось.

Когда вода поднялась до лодыжек, де Карриоль выставил одну ногу из лодки и поставил её на поверхность воды. Он не тонул. Другая нога последовала за первой, но даже после того, как он переместил весь свой вес на воду, её поверхность поддерживала его, словно подошвы обуви стояли на каменном полу.

Он хладнокровно наблюдал, как затонула бронзовая лодка, словно лепесток цветка. Берег по-прежнему был далеко. Вздохнув, престарелый учёный медленно пошёл назад по дороге, созданной на поверхности воды.

III.

Им оставалось ехать около часа, чтобы преодолеть скалы, но один из коней-киборгов подвернул лодыжку. Осмотрев его, Ди обнаружил, что одна связка под копытом лопнула. Он решил устроиться на отдых, чтобы произвести ремонт. Также необходимо было проверить состояние остальных лошадей.

— После того как закончим здесь, мы отправимся на равнины, — сказал Ди, будто бы обратившись к кому-то. — Для твоих врагов эта цитадель будет последней. Они придут к нам в полном составе.

— Не обязательно, — возразил барон Балаж. — Нет, они могут к нам прийти, но они не смогут показать все свои козыри, пока мы находимся в деревне. Я уверен, что доктор де Карриоль так и поступит.

— Ты знаешь имена самых сильных противников в Краухаузене? — спросил Ди.

— Ну, для начала есть Занус, — ответил голос. — Хотя он звёздный ученик доктора де Карриоля, мне немногое о нём известно. Вернее, только то, что пока доктор продолжает становиться старше и старше, Занусу, похоже, остаётся около двадцати. Если он не Аристократ, то должен быть синтетиком. Обычно он выступает в качестве помощника доктора, но говорят, что он может действовать и самостоятельно, когда в этом возникает необходимость. Что касается его способностей — тут я действительно ничего не знаю. Всё, что я о нём слышал — он грозный противник, так о нём говорят.

— Кто следующий?

— Хломо Любитель Макияжа, — ответил барон с нотками отвращения в голосе. — Он капитан личной охраны моего отца, и с утра до ночи этот парень играется с косметикой. Он применяет её не только сам к себе, но и к другим. Хоть я и не знаю точно, что это даёт, но слухи гласят, что человек, которого он накрасит, меняет свою личность, будто подстраивается под нанесённый макияж.

— А третий?

— Сай Фунг с Тысячью Конечностей. Он гений боевых искусств. Говорят, он голыми руками может победить противников, вооружённых оружием дальнего боя. Кажется, зверски изувеченные останки его врагов выглядят так, будто над ними поработали тысячи человек. Эти трое наши самые опасные враги. Кроме них есть ещё их подчинённые. И все они очень грозные противники. Каждый, вероятно, стоит десятка простых солдат.

— И всё же, на встречу к нам они не вышли.

Закончив осмотр своего коня-киборга, Ди устроился в гроте соседней скалы. Независимо от того, насколько исключительным Охотником на вампиров он был, как много крови Аристократа в нём было, для него труд на солнце был гораздо более утомителен, чем для любого человеческого существа. Из-за своей наследственности дампиры искали темноту в дневное время, но в то же время сила восстановления их организма намного превосходила таковую у обычного человека.

Кареты были припаркованы на солнце, а Ди слился с темнотой, образованной скалой. Дорогу через валуны окутало древнее безмолвие полудня.

Возможно, прошла лишь пара секунд, прежде чем лошади заржали.

Ди вышел из грота.

Сверкнувшим в воздухе мечом Охотник отсёк кареты, и кони-киборги поскакали вперёд. Только они и Ди услышали хлопанье крыльев, доносящееся откуда-то из-за скал. Это не был один из тех звуков, которые мог обнаружить человеческий слух — гул был даже слабее, чем жужжание комара.

Возможно, то, что приближалось, почувствовало нечто необычное, но когда шумное трио прошло вокруг одной из скал, быстро приближаясь Ди, яркая вспышка света сверкнула из-за спины Охотника. Все, кроме одного из странных шумов, исчезли. Но пока полоса света возвращалась обратно в карету, странная рябь прошла по чёрной поверхности последнего издававшего звук захватчика. Скорее всего, это была какая-то вибрация.

Хлопанье крыльев прервал протяжный стон, когда объект столкнулся со скалой на противоположной стороне дороги и взорвался.

Больше, чем сам взрыв, завораживал вид огромного огненного шара, обрушившего скалу, и стало совершенно ясно, что это был какой-то зажигательный снаряд.

Огненный вал стремительно распространялся, стремясь захватить Ди и кареты, но Охотник успел увернуться. Ударную волну сопровождало пламя в сотни тысяч градусов. Обе кареты легко разлетелись в стороны и ударились о скалы. Даже спустя время горячие ветра бились о транспортные средства.

Прошло несколько секунд после того, как пламя умчалось вниз по каменистой дороге, оставив после себя лишь ревущий ветер.

— Как ты, Ди? — раздался голос барона.

По дороге валил белый дым, словно из выжженного и расплавленного кратера, а в самом его центре сидела чёрная фигура, словно не имеющая к произошедшему отношения.

***

— Ты можешь быть на девяносто девять и девятьсот девяносто девять тысячных уверен в результате, и всё равно он будет далёк от совершенства. Кто там может так орудовать, а?

— Ди.

— Чёрт его дери! — воскликнул человек, отшатнувшись назад.

По инерции его толкнуло на уже собирающийся отвалиться двигатель — вернее, тот уже отвалился, затем откатился примерно на три фута, после чего остановился. Его длинная правая нога упёрлась в колоколообразную голову двигателя.

— Полнейшее безумие! Знаешь, этот милый мальчик точно не от мира сего. Мне всё равно, как чертовски хорошо ты меняешь свои маски, но это просто самоубийство!

— Нет, это не так, — возразил Занус голосом, переполненным самоуверенности. — Полагаю, я уже сообщил тебе, что все результаты были проверены. И могу добавить, что они все успешны.

— Это точно? Думаю, это трудно будет проглотить… даже этому сукиному сыну Хломо.

Подобно водомерке, скользящей по поверхности пруда, человек легко отпрыгнул назад к самому концу двигателя, где в голос рассмеялся.

— Не заставляй меня больше слушать твой идиотский хохот, Сай-Фунг! — гневно выпалил Занус.

— Ладно, чёрт тебя дери, так и быть! Но этот сукин сын Хломо… — но как только он это произнёс, его рот распахнулся от удивления, и он осторожно огляделся по сторонам с выражением страха на лице, что было для него необычно. Более того, он почувствовал порыв ледяного воздуха, исходящий от кареты, что было совсем уж немыслимо.

— Не говори о нём, — произнёс Занус.

— Я чувствую тебя, — на задней части двигателя изящно выпрямился мужчина — Сай Фунг с Тысячью Конечностей, — и вновь поднёс бинокль к глазам.

— Срань господня! Сейчас что-то будет! Давай поднажмём и уберёмся отсюда. Весь этот чёртов район сейчас рванёт! — воскликнул он.

***

Языки пламени покачивались туда-сюда, и чёрный дым валил от поднимающейся с изяществом розы фигуры. Она приняла человеческую форму. Этот молодой человек в чёрном был нечеловечески красив.

— Как ты, Ди? — поинтересовался барон.

— Ты в порядке? — перебил его Охотник. Вопрос барона, по-видимому, являлся доказательством того, что Аристократ ещё жив.

Ди ничего не ответил, похлопав себя по плечам и груди, чтобы погасить пламя на своём плаще. Никто и не заметил сытой довольной отрыжки, которую издала его левая рука. У него был плащ из специальных волокон — теплоустойчивых, морозостойких и ударопрочных — и левая рука, способная поглотить огонь. Вот так Ди вышел невредимым из адского пламени.

***

На далёких просторах равнины стояла карета на паровой тяге. Двигатель, расположенный сзади, был похож на цилиндр, увенчанный колоколом. На нём сидел, скрестивши ноги, человек.

— Смотри, пожар вспыхнул, — пробормотал он, а после добавил: — Но… — одной рукой он держал бинокль у глаз. Что касается другой руки, она долгое время была занята грубым царапаньем кожи сквозь его ажурные одежды. Он потянулся через плечо, чтобы вернуть её обратно — и, удивительно, но рука повисла вдоль талии на всю длину.

— Не думаю, что всего этого хватит, чтобы добить лорда Байрона. Особенно пока тот, кого называют Ди, является его телохранителем, — его тон был таким, словно он вёл светскую беседу.

Ответ пришёл изнутри кареты.

— Я знаю это. Зажигательные бомбы были всего лишь проверкой. Я кое-что хотел узнать.

— Очень хорошо. Итак, что же ты придумал?

— Поменять лицо.

— Ты ведь это не серьёзно! — воскликнул мужчина, и его рука перестала скользить по собственной талии. — Ты пойдёшь и… если ты облажаешься, Занус, ты будешь…

— Я уверен на девяносто девять процентов.

В это время изнутри цилиндра послышался звук, как от работающего автомата или коробки передач. Из выхлопных отверстий колоколообразной «головы» с резким свистом во все стороны повалил белый дым. Это нестандартное транспортное средство, которое не нуждалось в лошадях, развернулось на скобах и быстро удалилось в деревню Краухаузен, располагающуюся в четверти дня пути.

Но что же Занус подразумевал под успехом? И кем был этот третий человек, которого барон назвал одним из величайших воинов Краухаузена и которого так боялись двое других — Хломо Любитель Макияжа?

***

Прежде чем они вышли из скал, Ди заметил стену дыма, поднимающуюся высоко в небо.

— Выглядит, будто пожар, — произнесла левая рука. — Это пламя, вероятно, уже давно полыхает. Ветер дует в сторону деревни. Лучшее решение для нас — просто подождать здесь.

С того места, где стоял Ди, это казалось наилучшим выходом.

Языки пламени облизывали верхушки травы, а порывы ветра только помогали раздувать огонь. Всё, что находилось в их поле зрения, было окрашено прожорливыми оттенками оранжевого и чёрного.

В этот миг земля жутко затряслась. Камни, находящиеся по обе стороны от группы, заскрежетали, и в местах, где валуны соприкасались друг с другом, полетели искры. Диагональная трещина, прошедшая через массивный валун, выглядящий так, словно он весит сотню тонн, открылась моментально, а Ди уже успел вернуться и прицепить разбушевавшихся лошадей к ведущей карете. После отправки второй кареты — Миски — по выбранному ранее пути, Охотник был готов взлететь, как вдруг земля вздыбилась, как будто что-то огромное давило на неё из недр.

Исполинский валун отправился в полёт. Оба — и Ди, и его лошадь — почти вертикально взмыли в воздух. Поднявшись приблизительно на тридцать футов, они остановились, а когда камнем упали обратно на землю, прямо на них с огромной высоты пикировал стотонный валун.

Уложившись буквально в долю секунды, фигура в чёрном спрыгнула со спины лошади, в то время как сам конь был расплющен в несуразную груду мяса, электронных микросхем и стального каркаса. Затем молодой человек стрелой полетел к выходу из пещеры — вдоль неровной дороги. Свернувшись в клубок, Ди вылетел со звуком выстрела: казалось, будто он вспорхнул на ударной волне, сопровождавшей массивный камень, что рухнул позади него.

В центре пламени, в добрых шести футах от скал, Охотник попытался разглядеть, куда уехали кареты, но даже его глаза, которые могут видеть сквозь чёрный дым, будто его и вовсе нет, не смогли уловить никаких следов двух экипажей.

— Ох, с бароном всё будет прекрасно, я уверен. Даже если он и не сможет покинуть свою карету днём.

Пламя втягивалось в левую руку, пока она это говорила.

— Деревня находится в другой стороне, — продолжала рука. — Если мы не поторопимся, то огонь перекинется и сюда тоже. Никто не знает, когда ветер сменит направление.

Огненный поток взметнулся вверх со стороны Ди.

— О, похоже, там логово поджигателей или что-то похожее. Один неверный шаг этого мальчишки — и наступит конец всей этой истории.

Голос двигался вперёд. Идя напрямик сквозь пламя, Ди бросился бежать. Земля выплёвывала огонь, и воздух местами колыхался от жара. Языки пламени ползли верх. Плащ Охотника вспыхнул, и огонь вяло расползся во всех направлениях.

— Вау! А я-то думал, что ты не так хорош без своей лошади, но, похоже, нет вообще никакой разницы, будь ты даже на земле. Ты просто нечто! — заметил хриплый голос.

Продолжая бежать, Ди обернулся и посмотрел назад. Шаги двигались следом за ним. И больше, чем только одна цепочка звуков: дрожь земли была тому доказательством.

Ужасающей силы удары сотрясали землю, как дрожь.

Глаза Ди уловили тёмную массу, движущуюся за пламенем, как туман. Она представляла собой огромный рой чёрных гусениц, покрытых иглообразной щетиной. За ними притаилась стая равнинных крыс, каждая из которых была десятифутовой величины, а за ними, в свою очередь, шли трёхголовые кабаны и подземные питоны. И вся эта толпа живущих на равнине существ в паническом бегстве простиралась до горизонта. Спасаясь от огня, они мчались в поисках безопасного места, и если бы им встретится кто-то на пути, пусть даже огнедышащий дракон, он был бы раздавлен их общей массой. Одна из гигантских чёрных гусениц, охваченная пламенем, никак не могла остановиться, и в мгновение ока была растоптана охваченной паникой толпой, прежде чем успела издать хоть один вопль.

И всё это было лишь в трёх сотнях футов от Ди. Даже он не обладал необходимой скоростью, чтобы обогнать их. Оставалось только одно, что он мог сделать.

— У тебя нет иного выхода, кроме как встать им на спины, — проскрипела его лева рука.

Двести футов.

Сто пятьдесят.

Однако когда до столкновения оставалось около сотни футов, произошло нечто странное. Возможно, они что-то увидели или что-то почувствовали, но гусеницы из первых рядов попытались массово остановиться. Полетели бешеные искры, но, конечно, они не смогли остановить массовое бегство. Сила тех, кто напирал сзади, быстро раздавила тех, кто был в авангарде, а виновные в этом быстро попадали вперёд.

Ди отпрыгнул назад. Находясь в воздухе, он увидел это.

Земля между ним и неистовствующими существами раскололась по прямой линии. Вид этих созданий, падающих один за другим в чёрную расщелину, не напоминал ни о чём, кроме мертвецов, поглощаемых адской бездной. Пропасть продолжала расти. Она протянулась даже туда, где мог бы приземлиться Ди.

— Это невероятно! — с неуместным восхищением вскрикнула левая рука, а Ди отнесло прямо к чёрному бездонному провалу пропасти.

В этот момент, словно из ниоткуда, появилась чёрная полоска кнута. Плотно намотавшись вокруг талии Ди, кнут, вильнув в воздухе, отнёс его от края пропасти и швырнул на полыхающую землю. Едва достигнув ногами почвы, Ди не смог устоять и прокатился вперёд, разбрасывая снопы искр. Земля продолжала скатываться в бездну.

Из бездны показалась яркая стена розового цвета. Выглядящая мокрой гладью в этом мире пламени, стена поднялась на высоту более тридцати футов и упала на землю, придавив собой траву и огонь. Ди был в шестидесяти футах от неё. Это был плоский и толстый, словно плита, мясистый язык, и он начал преследовать Ди, словно ползущая гусеница, только с более пугающей скоростью. В мгновение ока он сократил расстояние до тридцати футов.

Подобно большой волне, плоть уже собиралась обрушиться, как вдруг полыхнула вспышка белого света. Яркая кровь взметнулась в воздух, словно пурга.

Без оглядки на бешеные спазмы десятифутового языка, который он разрезал, Ди побежал дальше. За его спиной взметнулась ещё одна волна. Ещё один мускулистый язык высунулся из ямы.

Языки, казалось, производила сама земля. Теперь их было три, вместе с тем, что рассёк Ди. Захватив какое-то маленькое животное, один из них быстро потащил его обратно в пропасть.

Один над ним, другой чуть ниже — две хлипкие волны плоти снова были готовы проглотить Ди, когда полоса света прошла сквозь них. Мясистые языки, которые даже лезвие Ди с трудом смогло разрубить на четыре части, не обращая внимания на конвульсии отрубленных кончиков, корчащихся на земле, затянули свои основные части обратно в бездну.

Перед Ди выросло тёмное очертание кареты. Рядом с ней стоял барон, но, как только он увидел Ди, Аристократ быстро открыл дверцу и залез внутрь.

— Похоже, он тебя ждал. Итак, та вспышка света была тоже его рук делом? Для чистокровного Аристократа он, конечно, очень хорошо держится при дневном свете, — заметил хриплый голос.

Не ответив, Ди подбежал к карете и быстро забрался на место возницы. Затем он схватился за поводья и весь мир яростно наклонился. В пятнадцати футах от них в земле открылась другая пасть. Колёса кареты взрыли землю, и экипаж понёсся вперёд. Расщелина осталась позади, быстро проглатывая ту почву, на которой секунду назад находилась карета.

— Чт… что, чёрт возьми, это такое?! — взревела левая рука Ди.

— Земляная змея, — ответил Ди. Видимо, его также интересовало происходящее вокруг.

Левая рука задумчиво пробормотала:

— Земляная змея? Тогда мы ничего не можем сделать…

Обитая на глубине более полутора тысяч футов под поверхностью земли и достигая длины до тридцати миль, ещё четыре тысячи лет назад эти огромные существа были лишь легендой. Когда определенные обстоятельства заставляли Аристократов построить подземный город, группа их ученых вступила в контакт с земляной змеёй в пятнадцати тысячах футов под Северным Фронтиром. И как только они пробили часть её огромного тела, они смогли написать новые страницы в книге по исторической биологии и биологической войне.

Гигантских существ, похожих на дождевых червей, окрестили «земляными змеями». Они были удивительны своей идеальной системой сохранения организма: чтобы оставаться в живых, они преобразовывали саму почву в свои тела и превращали её в энергию. Образно говоря — они были похожи на святых, которые, как говорят, могли жить, питаясь лишь росой.

Будучи нестареющими и неутомимыми, имеющими преграду лишь в виде невозможности работать при солнечном свете, Аристократы использовали энергию других существ для создания солдат, которые были не только бессмертны, как их создатели, но и могли продолжать работать без каких-либо ограничений по времени.

Великая Аристократия, контролировавшая Фронтир и полярные области, работала над созданием личной армии существ, не уведомляя центральное подразделение, в то время как некоторые из них были более решительны, в открытую поднимая флаг восстания. После трёх столетий войны, центральное руководство, которому каким-то образом удалось уничтожить или сдержать Великую Аристократию, навсегда запретило создавать бессмертных солдат и запечатало всю информацию о поддержании в них жизни в ядре сверхмассивной звезды далеко от Млечного Пути. Для того чтобы сохранить эти тайны в полной безопасности, необходимо было истребить оставшуюся часть земляных змей. Но в некоторых районах, где они предположительно обитали, это физически невозможно было сделать, и потому их сдерживал особо плотный материал, через который змеи не могли проникнуть — он не давал им выбраться на поверхность земли или спуститься до магмы. Единственная змея, что была пробуждена волнами тепла, сжигающего сейчас поверхность земли, либо прорвалась через запечатавший её пласт, либо же ей удалось остаться незамеченной ещё в давние времена.

Она была всего одна? Тело каждой земляной змеи имело бесчисленное количество отверстий для поглощения энергии — другими словами, ртов и языков. Двигаясь, они могли уничтожить всё на поверхности земли и отправить мир в глубины ада. Они были похожи на живое воплощение Армагеддона.

— Мы же не собираемся этого делать? Нас проглотят!

Будто в ответ на крик своей левой руки, Ди протянул правую, и схватился ею за расположенный рядом с тормозом деревянный рычаг, которого двумя днями ранее здесь не было. Из отсека в нижней части кареты была выпущена пара чёрных шаров, которые тут же исчезли в преследовавшей их расщелине.

Как далеко под землёй был его враг? По оценке Ди — в тысяче футов.

Спустя три секунды новый рокот достиг крутящихся колёс повозки. Глухой взрыв мог быть услышан даже издалека.

— Остановилось! Похоже, наш трюк удался.

Когда он услышал голос своей левой руки, ультра обострённые чувства Охотника действительно подсказали ему, что расщелина больше их не преследует, но его восхитительное лицо оставалось бесстрастным, и он смотрел вперёд так, словно всё шло по плану.

***

Двумя днями ранее группа столкнулась с передвижной кузней посреди леса. Путешественники могли приобрести у них «холодного» союзника для себя. Последние остатки группы мастеров, обученных тайным техникам, передававшимся с давних времён — они могли использовать самые современные электронные технологии, которые озадачивали даже Аристократов. Обслуживая путешественников и деревни во Фронтире, они могли обновить инструменты и оружие своих клиентов, модернизируя оборудование, или даже создавать новые изделия на месте, когда это необходимо.

Ди попросил кузнеца увеличить вооружение кареты за полдня. Но в этой карете было нечто большее, чем просто Аристократическая элегантность. Её изящные пока были покрыты панелями, которые могли нарушить работу трехмерных радиолокационных и ультразвуковых систем, а за обильной витиеватой резьбой скрывалось оборудование, которое высвобождало лазерные лучи или ультракомпактные ракеты, наконечники копий или железные стрелы.

Как только двери кареты закрывались, вся конструкция превращалась в герметично запечатанную крепость. И это было лишь стандартным вооружением. Чем выше было положение Аристократа, тем больше он имел врагов — и тем сильнее его транспортное средство было украшено ошеломляющим количеством оружия и оборонного оборудования, которые создавались личными группами учёных.

Во всём человеческом мире только единицы обладали необходимыми техническими навыками, чтобы соответствовать требованиям Аристократии, и даже группа кузнецов, несмотря на все их достижения, не отвечала этим требованиям полностью. Вибрирующее тело, которое отклоняло зажигательные ракеты насекомовидного противника, и оружейный отсек в нижней части кареты были делом рук кузнеца. Всю работу проделал человек, которому, казалось, едва исполнилось двадцать.

Получив оплату, он стукнул по корпусу кареты со словами:

— Теперь она похожа на Аристократический танк или дот. Частично это благодаря моей работе, но, конечно, она была довольно крепкой с самого начала. Ну, люди, которые будут ехать внутри, смогут это подтвердить, я ручаюсь.

Странствующие кузнецы не проявляли дискриминации в своей торговле. К людям и Аристократам они относились одинаково, из-за чего часть человечества испытывала к ним недоверие и презрение — ситуация, не похожая на какую-либо другую.

Наконец, кузнец хлопнул Ди по плечу и сказал:

— Похоже, кто-то поработал над этим ещё до меня. Всё в порядке — я доработал наступательные и оборонительные возможности этого танка на ступень выше. Моё почтение. Желаю вам удачи.

— Примите мою благодарность.

Глаза молодого человека широко распахнулись, и он сказал:

— Это не то что я ожидал от вас услышать, но не упоминайте об этом.

Ди молча наблюдал, как паровые телеги исчезают в дали.

***

Приблизительно через двадцать минут лесной пожар достиг своего завершения. Автоматизированный самолёт прилетел из неизвестного региона и разбрызгал огромные объёмы противопожарных химикатов.

— Это была противопожарная защита Аристократов, я полагаю, — пробормотала левая рука Охотника.

Даже при всём научном потенциале Аристократии невозможно было предвидеть все бедствия или природные катаклизмы. В связи с этим в регионах, где часть области была признана имеющей художественную или научную ценность, в обязательном порядке была установлена полностью автоматизированная система пожаротушения. Это было, пожалуй, самым положительным фактором в наследии Аристократов. Люди никогда не должны были быть лишены красоты озёр, отражающих закатное солнце, скользящего по степям ветра и зеленеющего леса, где звенели бесконечные птичьи голоса. Но те, кому удалось создать эту систему, исчезали с восходом солнца — в то время как те, кто ценил её куда больше, уничтожали её создателей. Противопожарный самолёт был вызван, должно быть, остатками какого-то программного обеспечения, сохранившегося в системе.

— Кажется, мы это пережили, — заметил голос барона.

— Где карета Миски? — спросил Ди.

— Есть маленькая речка и липовая роща в десяти милях отсюда. Вот куда она направилась.

Однако когда через десять минут они прибыли на место, липы отбрасывали своё отражение в сверкающие воды реки, но кареты Миски нигде не было видно.

— Как думаешь, кто-то укрывает её? — спросил барон, когда Ди пошёл к дальнему краю равнины, как если бы предполагал, где скрылись те, кто ответственен за похищение.

— Твой отец? — задал вопрос Охотник.

— Возможно, — ответил Аристократ, имея в виду и тех, кто работал на лорда Влада.

— Если они направились в Краухаузен, — пробормотал Ди, прежде чем резко замолчать.

— Миска в опасности, — закончил барон. — Всё будет хорошо до тех пор, пока они не разбудят Разрушителя, что дремлет внутри неё. Но если они подвергнут её жестоким пыткам, Разрушитель может пробудиться, чтобы защитить своего хозяина.

— Как ты думаешь, что они будут делать с девушками? — спросил Охотник холодным, как лёд, голосом.

И, возможно, впервые барон заметил фундаментальное различие между собой и Ди.

— Они не убьют их сразу, — ответил он после недолгой паузы. — Я знаю, какой он. Он уверен, что сможет использовать их, чтобы уничтожить нас. Но даже я не уверен, какую именно форму это примет.

Потяжелевшим голосом, он крикнул:

— Ди, я полагаю, что не смогу заставить тебя продлить наш договор, пока все трое не будут спасены?

— Нет, — ответил тот холодно.

Для великолепного Охотника на вампиров они были не более чем ненужным фактором, возникшим при выполнении его обязанностей. Как и Хью, который всё ещё считался пропавшим без вести.

— Я предполагал, что ты это скажешь.

Не в состоянии придумать, что бы ещё добавить, голос барона затих.

Через некоторое время он заметил:

— Если подумать, этим двум девушкам лучше было ехать в моей повозке. Почему ты посадил их к Миске?

II.

Карету Миски угнали Занус и Сай-Фунг. Убегая из опасной зоны и направляясь обратно в Краухаузен, их любопытство, в конечном счёте, взяло над ними верх, и они наблюдали за лесным пожаром, как раз когда карета Миски проезжала мимо.

Излишне будет говорить о том, что странствующие кузнецы поработали со своей магией и над каретой женщины. Если бы мужчины попытались проверить, насколько крепка её защита, они не смогли бы уйти без повреждений. Но они смогли бы легко убежать, услышав изнутри неподвижной кареты голос:

— Эй, вы там… да это же ты, Сай Фунг!

Сидящий на конце парового двигателя мужчина со скрещёнными ногами чуть не упал от удивления.

— Этот голос… леди Миска, это вы?

— Всё верно, это я, Миска. Как у тебя дела?

— Э-э, как видите, я как огурчик, — ответил он, поспешно ударив себя в грудь.

Выйдя из автомобиля, Занус посмотрел на него с подозрением и спросил:

— Твоя знакомая?

— Да. Как ты знаешь, перед тем, как стать наёмником, я имел обыкновение устраиваться телохранителем в одном местечке под названием Уинслоу. Это внучка того господина, который обо мне тогда заботился. Представь себе подобную встречу!

— Я знала, что ты переехал в этот район. Итак, теперь ты подчиняешься лорду Краухаузена?

— Нет, ничего подобного, — ответил Сай Фунг, потому что он понял, что путешествие Миски закончится здесь.

— Прекрасно. И что же конкретно ты здесь делаешь?

— Ну, в настоящий момент моя работа — это следить за равнинами. О, это мой партнёр Занус.

— И ты клянёшься, что не верен местному лорду?

— Клянусь.

— Очень хорошо. Тогда не будешь ли ты так любезен, сказать мне, как добраться до заведения Фишера Лагуны?

— Что?! — воскликнул Сай Фунг, его глаза широко распахнулись.

Занус последовал его примеру.

— Леди Миска, это место действительно… Эээ… Вы уверены, что не ошиблись?

— Нет, всё верно. Дедушка сказал, что на меня была возложена большая ответственность, и я должна встретиться с собственником этого учреждения.

— Ваш дед, простите, я имею в виду великого герцога, с ним всё хорошо?

— Он умер. Его предали крестьяне. И это привело меня сюда.

— Всё ясно. Но, леди Миска, если вы направляетесь к Фишеру Лагуне, значит, вам больше некуда идти?

— Нет, — категорически ответила женщина, её тон был окрашен тревогой, словно сквозняк под дверью.

— В таком случае, почему бы вам не посетить дом одного из моих знакомых? Само собой разумеется, что он не Аристократ, но по положению очень близок к упомянутым Аристократам.

— И что это за человек?

— Эээ, это доктор — мистер Бросмен. Он живёт в прекрасном особняке. Конечно, это всё ещё дом довольно обыкновенного человека, но если вы сможете принять это, то он покажется вам довольно красивым.

Голос Миски умолк. Её поглотило волнение.

Немного помолчав, она сказала:

— Увы, мои дела связаны с Фишером Лагуной. Именно к нему я должна сначала направиться.

От клокочущего внутри разочарования, Сай Фунг предложил:

— Тогда я покажу вам путь.

— В этом нет необходимости. Я должна подождать здесь своего попутчика.

— Простите мой вопрос, но кто это может быть?

— Я не вправе об этом говорить.

Это заявление полностью подтвердило связь Миски и барона.

Они уже были в курсе, что барона Балажа сопровождает вторая карета, но им не были известны личности владельца и пассажиров.

— Но посмотрите на пожар. Вы уверены, что они успеют выбраться?

— Непременно.

Молчавший до сих пор Занус прервал их в этот момент, и сказал:

— И тогда вы собираетесь войти в Краухаузен с ним?

Миска умолкла. Она не имела прямого отношения к делу, но у барона и его сопровождающих были явно враждебные намерения по отношению к Владу Балажу, и находиться в их компании на территории деревни было слишком рискованно.

Словно почувствовав её обеспокоенность, Занус произнёс:

— Насколько я помню — Фишер Лагуна является владельцем заведений района удовольствий. Мы как раз идём туда.

Он использовал «маску доверия», используемую людьми из Столицы, которые охотятся на девушек Фронтира. Трюк был стар как мир — настолько, что даже сам Занус засомневался, сработает ли он.

— Ох, тогда другое дело, — с восторгом ответила Миска.

В каждом обществе есть невинные тепличные цветы, которые завянут с первым холодным ветром, и, кажется, даже Аристократия не исключение.

— Сразу же организуйте для меня встречу с ним. Вы ведь сможете это сделать?

— Как пожелаете. Только вот в данный момент он отправился в восточную часть Фронтира по делам, но планировал вернуться в течение дня или двух. До тех пор, возможно, было бы лучше остаться с доктором Бросменом.

— В самом деле. Давайте так и сделаем, — согласилась Миска с великим облегчением.

***

Не успела она войти в деревню Краухаузен, как всё напряжение битвы начало работать против неё. Несмотря на то, что она была несколько несчастна, настоящая причина, по которой её так быстро покорила эта сладкоголосая парочка, состояла в том, что она жила жизнью принцессы. Обычно не испытывая к человечеству ничего, кроме презрения, Аристократы не верили, что могут быть обмануты кем-то из подчинённых, и потому часто оказывались застигнуты врасплох. Именно поэтому люди смогли перетянуть одеяло на себя. Именно поэтому Миска пришла отдельно от барона. Но, возможно, была и другая причина, известная только ей.

Сумерки уже опустились, когда белая карета прибыла в особняк доктора Бросмена — или это случилось немного раньше. Сказав, что равнины опасны, пара быстро убедила Миску поехать с максимальной скоростью. Но в их сердцах поселилась мысль, что барон и Ди могли уже преодолеть пламя. Когда же белая карета остановилась, и двери её распахнулись, двое мужчин задохнулись от удивления. Белокожая красавица неуверенно шагнула вниз, следом за ней проследовали две девушки — вне всяких сомнений, человеческие дети. Они, наконец, осознали другую причину, по которой Миска согласилась их сопровождать.

— Сделайте с этими двумя что-нибудь. Дорога была долгой, — и, сказав это, Миска доверила эту парочку Занусу, а сама направилась следом за Сай Фунгом.

— Как только я раздобуду какую-либо информацию о Лагуне, я сразу же свяжусь с вами. Возможно, это случится уже сегодня, — окликнул её Занус.

Пройдя через ряд ворот, они вышли в сад, когда Сай Фунг спросил:

— О чём вы думаете?

— Ни о чём, — ответила Миска слегка раздражённым тоном.

— Тогда забудьте, что я спросил. Я просто подумал, что вы всё ещё обеспокоены, что будет с этими двумя девушками.

— Не говори ерунды. Почему это должно меня волновать?

— Прежде всего, это довольно неожиданно — видеть, как два человека выходят из кареты Аристократа. Тем более, когда это лица прекрасного пола и выходят из кареты Аристократки. Леди Миска, я не смогу сдержать изумления, если окажется, что вы полюбили этих девчушек.

— Сай Фунг, если ты наговоришь ещё больше бреда, это будет непростительно!

— Да, миледи. Прошу прощения.

Человек, известный как Сай Фунг с Тысячью Конечностей напрягся, будто его ударило разрядом электричества. Вот какую силу имели Аристократы.

— Я думала, что ты мог солгать. Взгляни же. Этот сад в совершенном беспорядке. А вон та башня впереди нас ещё хуже. Это словно логово, откуда с жуткой ухмылкой на нас взирает колдун, находящийся наверху. Не пытаешься ли ты запудрить мне мозги?

— Нет — не в этой жизни! — воскликнул Сай Фунг, пренебрежительно размахивая перед собой длинной рукой.

На самом деле сад этого особняка, который Аристократ не назвал бы даже сносным, действительно был запущен, как она и сказала. Когда-то давно это, должно быть, было впечатляющим по своим масштабам и элегантности местом, но кустарник умер, а мраморные дорожки и фонтаны были настолько густо укрыты подгнивающими листьями, что под ними невозможно было разглядеть даже слой перегноя. Более того, там были неприятные миазмы, исходящие Бог знает откуда, и запах химических веществ, оба из которых ударили по чуткому обонянию Миски и неоднократно едва не довели её до тошноты.

Это место воплощало собой смерть и разложение. И символом его была башня, грозящая небесам — та самая, что только что остановила Миску своим внешним видом. Нет, тех, кто видел гигантское дерево, используемое Тёмными Водными Силами в качестве своей базы, масштабы этого сооружения не удивили бы. Но полное отсутствие стеклянных окон, и антенны, торчащие во всех направлениях, как бесчисленные рога — вместе с оторванными от них фрагментами, которые, возможно, были проводами или сетями — всё источало ужасную ауру, которой не было равных. Здесь существовало что-то, выходящее за пределы воображения.

Но увидев, что даже Миска — Аристократка, которая мало чего боялась, готова замереть от страха, Сай Фунг в глубине души смеялся. Он и Занус были личными солдатами де Карриоля. Единственная причина, по которой они стали известны как слуги Влада Балажа заключалась в том, что де Карриоль одолжил их ему. И они привели Миску не в замок Влада именно потому, что их истинной обязанностью было сохранять верность настоящему хозяину. Используя эту женщину, они, возможно, могли бы сделать что-то с Байроном Балажем. Лорд Влад затем проявит к де Карриолю ещё больше снисходительности, а эти двое, как его слуги, повысят свою значимость.

— Несмотря на то, что для вас это может быть ужасающим местом, я уверяю вас, мастер знает, как лечить Аристократов. Прошу вас, идёмте сюда.

Сай Фунг положил руку на массивную парадную дверь. Раздался характерный скрип мучительно взвизгнувших петель, и, как только двери были открыты, пара ворвалась в воздух, нёсший в себе что-то жуткое. Это был всего лишь запах химических веществ, но атмосфера была совершенно невыносимой.

Они стояли, окутанные мутным светом, когда из пустоты появился старик в мантии и с подсвечником в руках.

Верхняя часть его тела была настолько сгорбленной, что находилась параллельно полу. Глаза на подобном мумии лице были закрыты так плотно, что казалось, будто он совершенно не нуждается в светильнике. Но как только он остановился в нескольких шагах от замершей Миски, его глаза открылись и испустили странный свет.

— Это наш хозяин…

— Его имя де Карриоль.

Его голос, подобный рычанию холодного ветра, дующего из преисподней, заставил Миску забыть, что это имя было не тем, которое назвал ей Сай Фунг, так что гнев охватил её лицо только через несколько секунд.

— Это не то имя, что ты мне назвал! Ты меня обманул!

— Не будьте смешной. Это всего лишь небольшая предусмотрительность, чтобы немного успокоить вас, мадам, — сказал де Карриоль скучающим тоном.

Хотя Миска не была знакома с именем де Карриоль, Сай Фунг и Занус думали, что если она была некоторое время с Байроном, то могла про него слышать. Все, кто знал его отца Влада, знали и что де Карриоль был его наместником — доверенным лицом, если быть точным. Одно упоминание его имени, несомненно, помогло бы Миске держаться подальше от сопровождающей её парочки. Тем не менее, судя по реакции Миски, которая стояла в стороне от странного старого учёного, Сай Фунг понял, что его обман, в конечном счёте, вовсе оказался не нужен.

— Кто вы? — спросила Миска.

— Один из слуг Влада Балажа.

— Что?! — воскликнула она, обращаясь к Сай Фунгу и глядя на него горящими красным глазами. Её брови и губы мгновенно приподнялись. Пара белых клыков, что показались изо рта, во всей красе показали Аристократическую вампирскую природу женщины.

— Прекрати это, — тихо сказал старик.

Повернувшись к нему, Миска заглянула в его глаза. Красное свечение глаз Аристократа стремительно исчезло. Не отводя от него взгляда, женщина слегка покачнулась, затем, согнув колени, приготовилась прыгнуть на старика. Но что-то быстро коснулось её плеча. Трость доктора. Это остановило Миску, которая замерла, будто обращённая в камень.

Стремительно потянув трость назад, де Карриоль ткнул ею чуть правее и выше женственной округлости левой груди Миски.

Сай Фунг громко задышал. Трость прошла прямо через грудь белокожей красавицы и высунулась сквозь её спину, не встретив и малейшего сопротивления.

Миска вообще не двигалась. Все эмоции и жизненные силы исчезли с её лица.

— Кто же из двух стал иллюзией? Барышня или моя трость? — тревожно пробормотал де Карриоль. — Так мило, что ты предал внучку того, кому когда-то был так сильно обязан.

Его похвала так же могла быть воспринята как ужасное осуждение. Неясно было, что именно из этого преподнёс старик Сай Фунгу, беспокойно кусающему губы и разглядывающему пол под ногами. Но наниматель он или нет, было странно, что храбрый воин не проявил ни малейшего намёка на злость из-за этого замечания.

— Что касается молодой леди — она путешествовала с лордом Байроном, и её, несомненно, надо отвезти к лорду Владу. Но прежде чем мы сделаем это, — сказал старик, вглядываясь в парализованное прекрасное лицо, — есть кое-что, что меня заинтересовало. Это лицо скрывает под собой лицо чего-то другого, таящегося в ней. Однако что это такое… — старик повернулся к Сай Фунгу и сказал ему таким тоном, что тот с трудом сглотнул: — Я думаю, что чтобы узнать, что же это, мы могли бы поставить его против тебя, что скажешь?

***

Заведение Фишера Лагуны высоким особняком стояло на западной границе деревни Краухаузен. С точки зрения масштаба, ему было далеко до замка Влада Балажа, что находился в центре города, но, с другой стороны, оно было ничуть не менее роскошным. Каждую ночь более ста окон, богато украшенных цветными лампами, сияли огнями, в то время как все виды классических инструментов, таких как скрипка, арфа, виолончель, гобой и электронная музыка привлекали Аристократов, приглашая их безмятежно провести время. Деньги не жалели на приобретение лучшего оборудования, еды и напитков из Столицы, не говоря уже о дамах лёгкого поведения. Деревня Краухаузен сохраняла наибольшие ресурсы в этом регионе, и по этой причине у них был постоянный поток посетителей не только из окрестных деревень, но также и из дальних областей Фронтира. На самом деле особняк был огромным центром развлечений — огромным дворцом удовольствий.

В одной из комнат здания, заполненного кокетливыми женскими голосами и витающими ароматами алкоголя, духов и дорогих сигар, у большого чёрного стола сидели Таки и Мэй. Рядом с ними сидел одноглазый великан. Это был человек, давший своё имя данному заведению — Фишер Лагуна.

Позади двух девушек, прислонившись спиной к секции стены около двери, стоял Занус и холодным взглядом сверлил всех троих. Прежде чем они сели здесь, он сказал им:

— Владелец этого места довольно заметен. Вдобавок ко всему он обладает глубоким чувством морали. Если вы объясните ему свои обстоятельства, я уверен, что он посочувствует и согласится помочь вам.

И теперь, когда великан изучил их тщательно и досконально, его здоровый правый глаз засветился очевидным похотливым светом, и он заявил:

— Достаточно неплохо. Пятьдесят тысяч за старшую и тридцать за вторую.

Этой другой была Мэй, которая вдруг встала. Ткнув Зануса, стоящего у двери, она указала пальцем в сторону гиганта и сказала:

— Ты обманул нас! Он не кто иной, как работорговец!

Пожав плечами, Занус ответил:

— Ну, с вашей проблемой мы мало что можем поделать. Просто говорите себе, что это лучше, чем быть убитыми вместе с Аристократкой.

Занус усмехнулся, а лицо Мэй перевернулось прямо перед его глазами и обе её ноги заехали прямо ему в переносицу, прежде чем она использовала его в качестве трамплина, чтобы залепить в лицо Лагуне.

Практически сразу девочка была остановлена прямо в воздухе, а Занус потряс головой. Поток крови из его носа не иссякал.

— Что ты делаешь? Отпусти меня! — закричала Мэй.

— Ты что, пытаешься себя убить? Прекрати! — кричала Таки. Она боролась, пытаясь удержать дико размахивающую руками и ногами девочку.

Чего она так боялась? На другом конце стола сидел огромный Лагуна, наблюдающий за всем с явным любопытством, но не двигающий ни одним мускулом.

Когда же Занус взял обеих девушек за шиворот и усадил их обратно в кресла, все эмоции перемешались на лице гиганта, которое имело тот же тёмный блеск, что и потёртая кожа.

— Отпусти их, — велел он голосом, больше похожим на рычание хищника.

— Эти маленькие сучки перешли черту дозволенного, — сказал Занус, положив руки на плечи обеих. Его пальцы точно не сдавливали их, но ни Мэй, ни Таки не могли даже двинуться. — Мистер Лагуна, давайте забудем про эту сделку. Единственное, что способно меня сейчас удовлетворить — это повесить их обеих на мосту Мэдисон.

— Извини, но так как мы уже установили цену, то с этого момента они стали моей собственностью. Убери от них руки. Теперь, как я полагаю, ты возьмёшь это и уйдёшь, верно? — тонкий золотой слиток лёг на стол.

— Нет, заберите. Я хочу, чтобы эти сучки услышали, как хрустят их собственные шеи.

— Занус, — произнёс гигант, и его глаз налился жутким блеском.

Однако Занус никак не отреагировал.

— Вы готовы увидеть ваш дом разрушенным из-за этих двоих? — вкрадчиво спросил он.

Тонко улыбнувшись, гигант заметил:

— Полагаю, Влад был бы убит горем. По поводу потери такого хорошего подчинённого.

— Отлично, — ответил Занус, улыбнувшись во весь белозубый рот, — тогда покажите мне немного больше искренности.

Гигантская рука скользнула по столешнице, и сверху на неё легли ещё три слитка.

— Спасибо. Это именно то, чего я ожидал от владельца подобного места. Вы действительно знаете, как вести дела. Значит, теперь они ваши.

Сняв руки с плеч девушек и забрав слитки золота, Занус оставил их, удалившись в приподнятом настроении.

Теперь, оставшись наедине с Фишером Лагуной, Таки и Мэй примёрзли к своим местам. Акт их покупки у Зануса, возможно, придал Лагуне человечности в их глазах или вызвал благодарность. Но когда он сидел перед ними, интенсивность излучаемой им энергии, в какой-то мере, превосходила силу Зануса.

— Нас обманули, и вы это знаете. Отпустите нас, — сказала Таки.

Не меняя выражения лица, гигант серьёзно заявил:

— Я заплатил за вас двоих больше, чем предполагал. И вам придётся отрабатывать. Мы принимаем здесь разных людей. Из них всех мы выберем вам самых лучших клиентов, как для новеньких, чтобы вы привыкли к работе, ведь для вас это будет трудное время.

Пробежав глазами по длинному списку имён на экране, расположенном на его столе, он сказал:

— Сегодня вечером это будет… эээм, мистер «Жиртрест», я полагаю? А потом… — на этом месте у него перехватило дыхание.

В первый же день две «новые девочки» увидели нечто редкое: страх в глазах Лагуны Фишера.

III.

Когда Ди и барон прибыли, деревня растворялась в сумерках. Тем не менее, было светло. Ослепительно светло. Вдоль улиц ярко пылали факелы и атомные лампы, столы и стулья были расставлены беспорядочно, чтобы люди могли коротать своё время за кружкой пива, гигантскими шахматами и приятной беседой. Ворота в каждый двор и в каждый дом были закрыты, но свет всё ещё лился из окон, а в барах, ресторанах, и даже универмаге — везде можно было приобрести напитки; каждая дверь заведения оставалась открытой, готовясь приветствовать гостей. Печальные звуки цыганской скрипки звенели в ушах барона, сидевшего на месте возницы, а фейерверк, брошенный детьми, вспыхнул всевозможными цветами возле ног лошади Охотника. Когда барона и Ди заметили, выражения лиц у людей изменились, а уличные музыканты остановили выступление, но как только они прошли, не оставив и следа, вновь воцарилась атмосфера веселья.

— Странное местечко, не так ли? — спросил барон Охотника. — На всех просторах Фронтира это — единственное место, где сельские жители наслаждаются такой яркой ночной жизнью, в то время как их феодал остаётся у власти. Так было с тех пор, как я уехал.

— Когда это было? — спросил Ди.

— Такие, как мы, не говорят о времени, — ответил барон, но сказав это, усмехнулся. — Прости. Не могу не думать о тебе, как об Аристократе.

— Смех, да и только!

Прищурившись, барон спросил:

— Ты что-то сказал?

Ди крепче ухватился за поводья левой рукой и ответил:

— Нет.

У барона появилось ощущение, что он уловил еле заметный крик боли. Он напряг уши, но больше ничего не услышал.

— Если вдруг тебя беспокоят те две девушки, то стоит повернуть направо на четвёртом перекрёстке и там будет гостиница, называющаяся «Риверс Инн». Сними там комнату. Я предоставлю тебе больше информации по мере её поступления.

Это значило, что на этом их поездка будет окончена.

Менее чем за две минуты они достигли места назначения. Это был обыкновенный перекрёсток.

— Я в долгу перед тобой, — сказал барон, вручив Ди тяжёлый мешок. — Здесь как договаривались. До встречи.

Ди ничего не сказал, но остановил лошадь, словно прикрывая спину своего работодателя до самого конца. Тёмная карета беззвучно проехала мимо.

Пронаблюдав, как она растворилась во тьме в конце дороги, Ди повернул на перекрёстке направо.

«Риверс Инн» была в десяти минутах езды. Многие гостиницы в деревнях Фронтира были весьма скромными, и, по мере разрастания общин, их часто делили на отдельное жильё для продавцов и обычных путешественников. Но «Риверс Инн» была не из таких. Если говорить откровенно, она была исключительно для миллионеров. Первый этаж мог похвастаться рестораном, баром и казино, в то время как автостоянка была заполнена новейшими моделями автомобилей с бензиновыми двигателями и паровыми машинами, отполированными и мерцающими в лунном свете. Все обычные кареты были запряжены, по крайней мере, полудюжиной лошадей и были щедро украшены золотом и другими драгоценными металлами.

Намотав поводья своего коня вокруг коновязи, которая, казалось, была здесь совершенно не нужна, Ди шагнул в фойе. Певческие голоса, разлетающиеся под аккомпанемент фортепьяно и скрипки, попадали как домино, когда Ди направился к регистрационной стойке. Даже охранники, которые не спускали острых как бритва глаз с меценатов в вестибюле и гостиной, не могли сдвинуться ни на дюйм, словно они были смертельно ошарашены.

Мрачный жнец в чёрном вторгся в этот мир разноцветного блеска — но как великолепен был этот жнец. Несмотря на то, что люди обратились в статуи, частично из-за ужасной ауры, окружавшей Ди, они также были обескуражены его прекрасными чертами лица.

Мужчина за стойкой регистрации принимал заказ у человека в небогатом наряде и не имеющего изысканного экипажа, но в следующую секунду он увидел Ди, вошедшего в дверь, и забыл все наказы своего грозного управляющего.

— У вас есть номер?

— Разумеется. Самые лучшие номера люкс. Тем не менее, я не думаю, что они будут соответствовать вашим требованиям, сэр.

— Одного будет достаточно. Пожалуйста, чуть позже дайте моей лошади синтезируемый белок.

— Да, сэр. И оплата за время вашего пребывание будет излишней.

Когда Ди уставился на него, клерк за регистрационной стойкой пришёл в себя и огласил Охотнику корректную стоимость. Заплатив за три дня вперёд, Ди взял ключ и направился к лестнице, когда кокетливый голос и поросячий хохот пролились из бара слева поодаль.

— Мистер Болкон, вы не можете быть так жестоки к девушке, прибывшей только сегодня, — сказала одна из женщин щекочущим тоном, извиваясь в ядовитом переплетении тел.

— Разве я похож на такого подонка? — спросил тучный человек, который выглядел так, словно легко мог весить четыреста пятьдесят фунтов.

В то время как руки женщин были обёрнуты вокруг его шеи и торса, глаза их лихорадочно обнимали высокую фигуру позади него — молодого человека, одетого в чёрный костюм. Ни его лицо, ни его телосложение не напомнили лицо Болкона. Судя по тому, как он держался, и по его взгляду — он должен был быть телохранителем.

— Я просто собираюсь поучаствовать в некой нежной беседе. В отличие от тех других грязных стариканов, я не пытаюсь «заглянуть и воткнуть» в пикантные места молодых девственниц. Понимаешь? Мой интерес, по сути, состоит исключительно в том, чтобы провести за болтовнёй всю ночь напролёт, — проревел он, и взрыв вульгарного смеха заполнил зал прежде, чем достиг выхода.

Как только он прибыл в заведение Фишера Лагуны на карете, запряжённой шестью скачущими галопом лошадьми, в передней зале Болкон тут же был окружён женщинами, сопровождавшими Госпожу. Пусть он имел самое убогое из вообразимых подобие груди, подбородок тонул под пятью или шестью складками жира, и обвисший живот, напоминающий свиную задницу — желание рук, тянущихся к выпуклости в его штанах, частично было вызвано профессиональным подходом к удовлетворению клиентов, но доказательством того, что действия были мотивированы подлинным увлечением, было то, что абсолютно каждая из женщин закатывала глаза, и слюни текли из уголков их губ, поскольку они непрерывно стонали.

Это было результатом сексуальных стимуляторов, подмешанных в их ежедневную еду и афродизиаков в благовонии, которое даже сейчас наполняло воздух.

Чем дольше они здесь оставались, тем хуже им становилось, и, фактически, проведя в этом доме всего неделю, женщины становились рабами постоянно нарастающего плотского вожделения, исходящего изнутри и убивающего их волю к побегу. Они делались сексуально возбуждёнными самками, выполняющими все приказы Госпожи и клиентов, удовлетворяющими их любыми способами по их желанию. И хотя, естественно, многие клиенты искали определённый тип женщин, более всех требовали девственниц, чистых как свежевыпавший снег. В результате своего рода «разведчики» отправлялись в соседние города и деревни, и даже специально ездили в Столицу, чтобы найти «чистых» девушек для удовлетворения бесконечного спроса заведения Фишера Лагуны.

— Несколько раньше вы сообщили мне, что у вас есть новая девочка. Это так? — спросил Болкон Госпожу, напоминающую лисицу.

— Ну конечно, мистер Болкон. Мы когда-нибудь говорили, что у нас есть девочка — и не доставляли её? Она поднялась в пентхаус, конечно же, просто ожидает вашего прибытия, мистер Болкон. Но девочка прибыла только сегодня, и может быть несколько дерзкой. Пожалуйста, имейте это в виду. И ещё одно… — сказала Госпожа, понизив голос, чтобы добавить: — Хотя мы не имеем ничего против нескольких сломанных рук и ног, вы не должны убивать её.

— Я знаю, знаю. Последней была Жизель? Я был пьян тогда. Но, как вы видите, сегодня я практически трезв, — сказал он, кашлянув на Госпожу легковоспламеняющимся облаком.

Остановившись и осмотрев всё вокруг, Болкон сказал:

— Кстати, этот старый пёс Лагуна не собирается выйти и поприветствовать меня сегодня? Пять лет я приезжаю сюда, и за всё это время не могу припомнить, чтобы владелец хоть раз показался. Вам не кажется, что это немного невежливо?

— Прошу прощения. Видите ли, девиз босса заключается в том, что независимо от того, насколько хороши наши девочки, люди не потеряют желания вкусить удовольствие, увидят они его лицо или нет. Но это нормально, не так ли? В конце концов, приветствие от босса ни в коей мере не изменит острых ощущений от девочек.

— Ну, места, подобные этому, есть даже в самых маленьких деревнях, но кажется странным, что вы смогли построить большой и эффектный публичный дом прямо в зоне видимости замка Аристократов, и наделать столько шумихи, не обрушив на себя их гнев. Несмотря на то, что они удовлетворяют свои собственные желания — пьют кровь, — у Аристократии есть пунктик на искоренении человеческого стремления к удовольствиям. Ведь были даже заведения, привлёкшие к себе лишь небольшое внимание, и в результате убиты были не только посетители и персонал, но также владелец и его семья. Весьма своеобразно. Никак не могу свыкнуться с этим. Более того… — настала его очередь понизить голос, и он продолжил: — Я слышал, какие ходят слухи. Говорят, что владелец Фишер Лагуна на самом деле незаконнорождённый сын Аристократа. И невероятно высокопоставленного, к тому же…

Не успел он договорить, как лицо Госпожи побледнело.

— Что вы хотите этим сказать? Босс — настоящий, полноценный человек, сэр. Ребёнок Аристократа был бы Аристократом. И не вы ли сами только что утверждали, что ни один из них не стал бы иметь ничего общего с заведением подобного рода? А ребёнок Аристократа, рождённый от простолюдина, будет дампиром. И всё же наполовину Аристократом. Они устают, проведя много времени на солнце, гораздо раньше, чем я или вы, но они могут потерять руку, и для них это будет не такая уж серьёзная проблема. Я клянусь вам, босс — человек. Я видела его, стоящим на солнце голым, и когда его пырнули ножом в споре со вспыльчивым клиентом, он нуждался в серьёзной операции. Хотя я единственная, кому он показывается, время от времени он позволяет мне увидеть, что у него до сих пор остался шрам на животе. И зная всё это, господин Болкон, вы по-прежнему предпочитаете видеть дым там, где нет огня?

— Не говорите ерунды, — сказал Болкон, раздражённо отвернувшись. Его опасения развеяло красноречие Госпожи.

И всё же, Госпожа ухмыльнулась от уха до уха. Это было частью её сознательной работы, и она поняла, что они не могут позволить такому ценному постоянному клиенту ещё сильнее рассердиться. Она была настоящим профессионалом. Молодой человек в чёрном плавно шагнул вперёд и сказал:

— Какие будут указания?

Его голос был сладок, но в нём была огромная сила. Девочки вокруг Болкона извивались от этого звука, одна из них даже массировала свою пышную грудь.

— Я поднимусь в пентхаус. Ты пойдёшь со мной, — сказал Болкон своему бравому телохранителю, похлопав себя по огромному брюху, и добавил для ровного счёта: — Тот парень может присмотреть за каретой. Как думаешь, он справится?

— Он глаз с неё не спустит. Это всё, что он может сделать в его положении.

— Поставь себя на моё место. Он, несомненно, самонадеянный, жутковатый тип. Возможно, нам было бы лучше не возиться с ним.

Прибыл невзрачный лифт, и только Госпожа и двое мужчин вошли в него.

Как только лифт пришёл в движение, Госпожа вспомнила, что они обсуждали.

— Кто этот жуткий тип, о котором вы говорили?

— Парень, которого мы подобрали в каньоне Шабара по пути сюда. У него не хватает одной руки, и он так обильно покрыт синяками, что мы подумали, что он не жилец, но почему-то он всё ещё жив. Более того, он попросил нас отвезти его в деревню Краухаузен, и пообещал, что взамен он будет играть роль телохранителя. Есть действительно из ряда вон выходящие люди. Ну, он так зациклился на этом, я думал, что мы возьмём его с собой и выиграем несколько очков к карме. Но, по правде говоря, я не удивлюсь, если он не доживёт до завтра.

— Вы показывали его врачу?

— Ерунда! Что толку возиться с кем-то, кого не сможет спасти врач? Сейчас это точно было бы пустой тратой больших денег.

Пока Болкон говорил, лифт остановился, и группа вышла на крышу, где лунный свет кружился в танце с ночным бризом. Приблизительно в шестидесяти футах можно было разглядеть очертания здания с окнами, освещёнными развратными красными светильниками. С обеих сторон крыша была окаймлена тёмными фигурами огромных деревьев. Тем не менее, все они располагались на расстоянии более чем в триста футов, поэтому не было повода опасаться, что нищие извращенцы попытаются воспользоваться ими, чтобы беспрепятственно украдкой взглянуть на происходящее.

— Вот ваш ключ, сэр. Я пойду.

И слова Госпожи, и звук спускающегося лифта утихли. Когда Болкон начал спускаться, освещая себе путь факелом, его глаза уже стыдливо налились кровью, дыхание сбилось, а язык высунулся наружу. Собственно говоря, он даже забыл о телохранителе, следовавшем за ним по пятам. Однако этого, пожалуй, и следовало ожидать от кого-то его типа. Был один крошечный пункт в «управлении рисками», о котором он был осведомлён: звук шагов его телохранителя. Пока он продолжал следовать за ним, Болкону ничего не угрожало.

На первый взгляд, этот мужчина был похож на высокого сердцееда, но в «Западной Столице» он был причислен к пяти лучшим воинам. Его специальностью было метание ножей, которые он прятал в карманах пиджака. Болкон видел сам, как мужчина за секунду уложил пять огненных тварей, движущихся со скоростью сто двадцать миль в час.

За то время, которое потребовалось ему, чтобы добраться до двери и открыть её ключом, звук шагов его телохранителя ничуть не изменился.

Он вошёл в небольшую, но вместительную гостиную, рядом с которой располагалась спальня. Пока Болкон рассматривал причудливые орудия пыток, разложенные в гостиной, его лицо, казалось, таяло от восторга. То, в чём он был действительно хорош — истязание нежных молодых девушек самыми жестокими приспособлениями. Увидев связанную девочку, распластавшуюся на кровати в спальне без штор или ширмы, он преисполнился уверенностью, что вечер действительно будет приятным. Так как её конечности были привязаны верёвками к четырём столбикам кровати, девочка, видимо, не была в одурманенном состоянии. Как только девочка заметила приближающегося Болкона, она начала безумно сопротивляться. Само собой разумеется, что ничто не может возбудить мужчину сильнее, чем это. С чёрным кнутом в одной руке и электропогонялкой в другой, он остановился у подножия кровати и сосредоточил пристальный взгляд, который больше нельзя было назвать даже человеческим, на промежности девочки, защищённой только тонкими трусиками.

— Хорошая девочка, мисси. Дядя Болкон будет развлекать тебя всю ночь напролёт.

И сказав это, он поднял электропогонялку вверх, чтобы девочка с кляпом во рту увидела, как он включит её. Синие молнии, заплясавшие на её наконечнике, заставили глаза девочки широко раскрыться от ужаса. И это было всё, чего он хотел от женщины.

— Мы начнём с простого. Этой погонялки. Да ладно, нечего бояться. Всё, что я собираюсь сделать — немного подпалить твои интимные места, хорошо?

Но даже когда он начал проводить электропогонялкой между её бёдер, девочка и бровью не повела. Её глаза смотрели прямо на Болкона — нет, ему через плечо. Осознав это, он также заметил, что во взгляде молодой девочки нет ни малейшего намёка на страх.

Собираясь повернуться, мужчина почувствовал ледяной стальной захват, сомкнувшейся на его шее и запястье руки, которой он держал электропогонялку. Это заморозило тучное тело импозантного господина Болкона. Медленно вытянув шею, он оглянулся через плечо и успел увидеть тёмную фигуру — красивого молодого человека в чёрном. Однако эта красота была не такой, как у знакомого телохранителя Болкона, это было что-то не из этого мира.

Под кляпом девочка что-то выкрикнула. Несмотря на то, что ткань, наполнявшая её рот, мешала вырваться словам, она воскликнула:

— Ди!

Мэй казалось, что Ди полностью восстановился, но правда заключалась в том, что даже сейчас жаркое сражение происходило прямо внутри его плоти. Кровососущие цветы, созданные Алой Стелларией, были намного опаснее, чем те, которые Охотник когда-то извлёк из лёгких барона. Токсины, выделяемые из кончиков волосоподобных корней, смогли превратить даже кровь такого дампира, как Ди, во что-то мерзкое — в яд. Эти цветы любили загрязнённую кровь. Кроме того, в момент, когда они были извлечены, они выпустили такое количество токсинов, которое превышало норму в десять раз, словно намереваясь затащить свою жертву в ад вместе с ними. Даже сейчас они загрязняли кровь, растекавшуюся по телу Охотника.

Ди унаследовал нестареющую и бессмертную плоть от Аристократов, и у его крови была способность очищать себя от примесей. Но сколько времени это могло занять: двенадцать часов, день или более трёх дней? Почти до полудня он пробыл без движения в сарае возле водяного колеса, или, скорее, на фабрике.

Мэй волновалась за Таки. Накануне ночью толстая свинья сказал, что Таки была в замке лорда Влада, пока Ди сжимал его горло.

Он также заявил, что лорд Влад очень любит кровь девственниц. Возможно, было уже слишком поздно.

«Что делает Ди?» — подумала она. Но когда решила посмотреть, то нашла великолепную фигуру в чёрном беззвучно прогуливающейся вокруг фабрики — не созерцая, а скорее изучая всё вокруг. Время от времени Ди проводил рукой над какими-то механизмами, предназначение которых было Мэй совершенно чуждо.

«Поторопись и спаси её!»

Хотя как женщина Фронтира Мэй чувствовала себя разгневанной, она признавала поднявшие свою уродливую голову неопровержимые факты: он не был связан ни долгом, ни обязательствами по их спасению. Его работой было бороться с Аристократами — выслеживать вампиров. И хотя было странно даже представить, что когда-нибудь он будет играть роль телохранителя для двух Аристократов и вести беспрерывный смертельный бой всю дорогу до места их назначения, стоило учесть его необычный, выходящий за грани понимания характер, отличающий его и от людей, и от вампиров. По этой самой причине Мэй сочла совершенно невозможным понять, почему Ди поступился своими принципами и спас её прошлой ночью.

Девочка думала, что в таком случае он должен помочь и Таки тоже, но она ничего не сказала. Ужасная операция, которую он провёл там, в хижине, ясно дала понять, как дорого он заплатил за её спасение. Теперь он полностью восстановился — или просто так казалось. Но она не могла заставить себя сказать, что теперь он должен был пойти и спасти Таки.

Близился полдень.

В огромном здании третий голос — тот, которого там быть не могло — заметил хриплым тоном:

— Похоже, нас застиг дождь, а?

Полосы, подобные шёлковым нитям, под углом падали за окном.

— Не похоже, что этот дождь быстро пройдёт. Это может сорвать нам все планы.

Не ответив, Ди взглянул в окно на усиливающийся ливень.

Шёл послеполуденный час — время, в которое Аристократия была слабее всего. Их «смертный час», так сказать. Биоритмы тех, кто дремлет в гробах, достигали своего минимума, и Аристократы были практически не в состоянии пошевелиться. Даже барон Балаж был не в состоянии говорить с Ди в это время. И его отец, лорд Влад, тоже не был исключением.

С глухим стуком падали капли дождя.

Что же происходило в это время? Основываясь на показаниях, предоставленных несколькими учёными Аристократии, биоритмы вампиров достигали своего минимума вскоре после полудня.

И хотя фактически дождь был подвидом проточной воды, которая являлась слабым местом вампиров, блокируя полуденное солнце, он служил своего рода противоядием — как делают противоядие из змеиного яда. Однако для дампиров вроде Ди это было не чем иным, как суровым испытанием. Дождь только помогал Аристократии, защищённой гробами, а вот Ди был бы вынужден подвергнуть свою кожу воздействию проточной воды. Его мышцы утратили бы силу и скорость, его тело стало бы тяжелее, и жуткий озноб и лихорадка терзали бы его попеременно. Большинство Охотников на вампиров избегали сражений в дождливые дни, так как Аристократы в гробах были готовы к встрече с наёмными убийцами.

Взяв седло, Ди подошёл к Мэй. Когда девочка выпрямилась, он сказал ей:

— Я покидаю город.

В её глазах скользнул оттенок понимания… и отчаяния.

— Или вместо этого ты хотела бы нанять меня?

Несколькими секундами позже оглушающий звон раздался в голове Мэй, словно ударил огромный колокол.

— Мне — нанять тебя?

— Я Охотник. Я не делаю разграничений между работодателями.

— Но… — Мэй поняла, что что-то тёплое поднимается в её груди. Необузданные эмоции. — Но у меня совсем нет денег.

— Ты можешь расплатиться позже, — сообщил Ди холодным тоном.

— В таком случае… В таком случае, Ди, ты нанят. Спаси Таки!

— Понял, — ответил Ди.

Теперь они заключили договор.

— Я иду в замок. Тебе следует… — «остаться здесь», собирался сказать Ди, но затем повернулся и снова встал перед окном. Дождь уже окутал мир, словно дым, превратив весь пейзаж в какие-то размытые теневые фотографии. Вдалеке он услышал топот копыт.

— Они идут, — заметил хриплый голос, который Мэй не могла услышать.

— Враг здесь. Снаружи у причала привязана лодка. Садись в неё и жди.

Хотя Охотник говорил тихо, тон его был решительно непреклонен, и Мэй бросилась к чёрному ходу с совершенно безэмоциональным лицом.

Убедившись, что она ушла, Ди направился в центр сарая и молча встал там. Прошло пять секунд. Затем десять.

Стук подкованных копыт остановился прямо напротив фабрики.

— Их десять, — сказала левая рука.

— Выходи, Охотник! — послышался голос, раздавшийся из микрофона за дверью. — Мы знаем, кто ты. Выходи под дождь.

— Или, если у тебя с этим проблемы, мы дадим тебе пять секунд, прежде чем взорвём эту лачугу. Пять… четыре… — когда голос досчитал до одного, Ди шагнул через дверь.

В окутанном дождём мире спешившиеся фигуры и ещё двое, что остались в сёдлах, оказались в центре внимания.

— Позволь нам представиться, — сказал молодой человек верхом на лошади, и его губы скривились в ухмылке. — Как ты уже знаешь, я — Занус. Слуга лорда Влада. И это — Сай Фунг с Тысячью Конечностей.

— Ты, конечно же, пришёл и мастерски всё запорол, — сказал Сай Фунг с явным недоверием. — Пробравшись к Фишеру Лагуне, выставив посмешищем одного из его клиентов, и, в придачу, вырубив охранников. Это не заурядный бордель, как ты знаешь. Образно говоря, это — своеобразная святая святых этой деревни.

— Это больше, чем от тебя требовалось, — сказал Занус, сердито глядя на Сай Фунга.

— В чём проблема? Мы всё равно собираемся прикончить его здесь и сейчас. Если мы намерены отправить Охотника на вампиров на тот свет, пусть хотя бы знает почему, ведь нет никаких гарантий, что он не вернётся как какой-нибудь призрак, — ответил Сай Фунг. Кажется, он просто был любителем поболтать. — Знаешь, почему бизнес в его гостинице так пышно процветает? Ну, это только между нами, но здесь замешан Священный Прародитель…ууф! — простонал он. Занус проехал сбоку от Сай Фунга, и потоком воздуха его сбило с ног.

Лицо Сай Фунга исказилось от боли, но он быстро вернул себе прежнее выражение и бесстрастно продолжил:

— Во всяком случае, никому не позволено проливать кровь там. Ты — первый, кто нарушил это правило. Но к чёрту рассуждения о том, правильно это было или нет, ты впечатлил меня, и это с учётом того, что мы не тратили времени впустую, выслеживая тебя. Когда лорд пронюхал об этом, он чертовски разозлился, и потому послал на твои поиски людей, которые целую ночь обыскивали деревню. Здесь ты был замечен благодаря горному голубю с ретранслирующим передатчиком в глазу. Конечно, было бы лучше, случись это всё утром. Теперь же, из-за ливня, нам пришлось подойти к тебе довольно близко, чтобы поговорить.

Сай Фунг закончил свою речь и затаил дыхание.

— Ты помнишь имя Гэлил? — хладнокровно спросил Занус. — Он возглавлял Тёмные Водные Силы — ты убил его. Но те, кого ты видишь здесь, были модифицированы уже после этого, и стали самым элитным отрядом нашей армии. Постарайся не дать им убить себя раньше, чем придёт наша очередь, Ди!

Сказав это, Занус подбородком указал направление, и стоящие под проливным дождём призрачные фигуры, прохрипев что-то в ответ, стали безмолвно наступать на Ди. Некоторые, двигаясь, шлёпали по лужам, другие всё ещё наполовину сливались телами с землёй. Но самый странный из всех скользил по воде, то исчезая, то появляясь на поверхности.

Невозмутимо стоя там, в полной готовности к встрече с ними, Ди произнёс:

— Прошлой ночью юная леди и мужчина нанесли визит вашему лорду. Что с ними произошло?

— О, вот это да! — воскликнул Сай Фунг, подняв одну руку. — Я слышал об этом от доктора де Карриоля. Под «мужчиной» ты имеешь в виду лорда Байрона. Как ни печально, кровь юной леди, о которой идёт речь, испили прямо на его глазах, а затем барон был сброшен в проточную воду. Интересно, что теперь с ним стало? Вероятно, он всё ещё там, и его раздутый труп стал кормом для рыб. От этой истории меня на слезу пробивает.

— Как только мы узнали, что ты прибыл, охрана вокруг замка была усилена в десять раз. Никто не сможет проникнуть внутрь, будь то бог или дьявол. Но как бы там ни было, это уже не твои проблемы. Взять его! — проревел Занус, и два водных воина бросились к Ди. Дождь забрызгал мечи-бастарды, которые сжимал каждый в своей правой руке.

Хотя Ди казался абсолютно неподвижным, оба нападавших были отброшены, проскользнули мимо него с обеих сторон и врезались в дверь позади него. Со звуком, напоминающим шлепок в грязь, они тут же разбились в лепёшку. Всё, что от них осталось — вязкие чёрные пятна.

Было не совсем ясно, когда Ди достал оружие, но вид тускло мерцающего лезвия в его правой руке заставил двух мужчин, сидящих верхом, переглянуться.

— Чёрт возьми, они отдадут свои жизни напрасно, — сказал Сай Фунг, с жалостью взглянув на полдюжины водных воинов, всё ещё окружающих Ди. — Отойдите. Я иду.

— Нет, — возразил Занус. — Я позволил тебе доставить ту Аристократку доктору де Карриолю. Теперь моя очередь повеселиться.

Ударив в бока своего коня-киборга, он верхом двинулся сквозь дождь.

— Ты выглядишь усталым, ты знаешь об этом, Ди? — крикнул ему с лошади Занус. Поразительно, что он был в состоянии установить физическое состояние Ди по последней части его фехтования. В ударе, нанесённом с такой безбожной скоростью, никто не должен был заметить ничего необычного.

— Позволь мне поделиться ещё кое-чем с тобой: ты уже подпал под власть моих чар.

Удивлён был не столько Ди, сколько Сай Фунг.

— Идите! — взревел Занус, и на сей раз по его приказу три фигуры бросились на Ди.

После того как каждый из окруживших его людей был превращён в нечто, что не было ни грязью, ни глиной, свежая кровь прыснула из обоих плеч Ди.

— Твои руки, похоже, не очень-то хорошо тебя слушаются. Это благодаря кукле, которую ты нашёл, пересекая перевал. У неё было то же самое лицо, что и у тебя, не так ли? Ну, это потому что это — ты. Благодаря этой кукле, ты и сам теперь марионетка под моим контролем.

II.

— Как тебе нравится это, Охотник? Я создал ещё одну! — сказал Занус.

Пошарив правой рукой за спиной, он достал прекрасный сияющий лик. Это было лицо Ди — или, скорее, его маска.

В древности считалось, что фотографии или маски, воспроизводящие чьё-то лицо, обладают магической способностью притягивать душу того, кого изображают. И маски, созданные Занусом, видимо, обладали той же силой, которая упоминалась в старых сказках. В какой-то момент душа Ди была перемещена в две маски, слепленные с него, и он попал под контроль их создателя — Зануса. Времени должно было быть достаточное, чтобы проткнуть сердце Охотника колом.

Остальные водные воины бросились к Ди, и секундой позже вспышка белого света снесла их головы, после чего те растаяли.

Но взгляните. Яркая кровь хлынула из правого бока Ди.

— И всё это под моим заклятием — а ты хорош, — подметил Занус с преувеличенным восхищением, туго натянув поводья. Заржав, его конь-киборг был готов мчаться вперёд. — В конце концов, у меня твоё лицо. Надень перчатки, они понадобятся тебе, когда будешь стучать в небесные врата, — серый конь и всадник помчались сквозь проливной дождь. Правая рука Зануса уже выхватила длинный меч.

Даже покрытый свежей кровью, Ди продолжал стоять, словно одинокая чёрная статуя.

Он смотрел на маску — точную копию своего лица. Именно в этот момент трещина пробежала вниз по всей длине красивой маски, которую мужчина держал высоко над головой.

— Ах! — в отчаянии вскрикнул Занус, заметив трещину только после того, как попытался связать Ди.

Одетый в чёрное Охотник неземной красоты взмыл в воздух, с завораживающей силой и скоростью занёс свой клинок, и одним ударом разрубил мастера масок от затылка до середины груди.

Алый поток закружился в пепельно-сером мире.

Когда Ди опустился на землю, гонимая ветром стена дождя ударила ему в лицо. Тем не менее, его глаза заметили тёмные очертания удаляющегося человека, сопровождаемого грохотом копыт, но он был уже так далеко, что преследовать не имело смысла.

Безотносительно к виду фехтования, который он использовал, ни капли крови не осталось на мече Ди, когда он вернул его в ножны. Затем он повернулся лицом к сараю.

Из-за его спины по земле покатился чей-то голос, не похожий на голос живого существа.

— Неужели… я… недооценил тебя? Ты… человек, которого называют… Ди? — голос принадлежал Занусу.

Хотя он действительно был рассечён от макушки до грудины, он по-прежнему сидел на своём коне, сжимая поводья. Всё его тело и спина лошади были насквозь пропитаны кровью. И кровь продолжала сочиться из раны, но её тут же смывало проливным дождём, обнажившим страшную рану и кожу такую же бледную, как парафин.

Обычно Ди в такой момент был беспощаден в нанесении смертельного удара. Что остановило его? Был ли он странным образом тронут силой воли своего противника?

— Просто скажи мне… одно… Почему… моя маска… не…

Слова исходили от человека, находящегося на пороге смерти, но Ди не ответил.

В этот момент дождь, стеной зависший между ними, был отнесён в другую сторону ветром. Лицо Зануса уже перекосило, а затем его глаза засветились от изумления, которое быстро сменилось пониманием и даже спокойствием.

— Итак, это всё? На самом деле он… был… просто красавцем… В таком случае, думаю, я не мог захватить его… собственными руками… моя маска… должна была быть ограничена… Вы, красивые парни — совершенно иные, — пробормотал Занус слова восхищения, и тогда его тело соскользнуло с седла и ударилось о землю.

Даже не потрудившись удостовериться в смерти противника, Ди под проливным дождём зашагал к водяному колесу и сараю.

Мэй примчалась к нему. Проигнорировав его указание оставаться в лодке у причала, она не могла помочь, но осталась и наблюдала смертельную битву под дождём. Свежая кровь всё ещё стекала с одной стороны чёрного одеяния Охотника, окрашивая глаза девочки багровым цветом. Сердце ушло в пятки, но Мэй быстро оторвала один из рукавов своей блузки и попыталась прижать его к ране Ди.

— Не нужно, — коротко ответил Ди, шагнув вглубь строения.

— Почему нет? Я должна зажать рану. Дампир или нет, ты серьёзно ранен!

— Она достаточно скоро заживёт, — в его тихий отказ было вложено столько силы и веса, что он парализовал Мэй, но она быстро собралась с духом.

— Ни за что. Может начаться заражение, в конце концов. Теперь позволь мне взглянуть на неё.

Что удивительно, Ди остановился, ничего не говоря, и показал ей свой прикрытый чёрной одеждой бок.

Отодвинув ткань в сторону, Мэй с криком «Какого чёрта?» отшатнулась.

Кровотечение остановилось, как если бы его никогда и не было, и засохшая кровь на коже Ди стала практически чёрной. Невозможно было соотнести это со всем, что она знала. Исцеление, которое имело место здесь, граничило с чудом.

Но даже для дампира? Да. Никто никогда не говорил, что у обычного дампира проявляются сильные восстановительные способности.

В любом случае Мэй ничем не могла помочь.

Пока девочка стояла, застыв в оцепенении, Ди сделал два или три шага, прежде чем остановиться и обернуться к ней с протянутой рукой.

— Я возьму это, — сказал он.

Лицо Мэй засияло.

Молодой человек, красивый и холодный, как кристально чистая зимняя ночь, не разучился принимать чувства других во внимание.

Приложив ткань к ране, Ди сказал:

— Мы уезжаем сразу, собери вещи.

Их убежище было обнаружено.

— Хорошо.

Как только девочка энергично кивнула, её глаза отразили фигуру Ди, медленно опускающегося на землю.

— Ди?!

Утратив бодрость, Мэй обратила свой взгляд на рану Охотника. Он опустился на одно колено.

Ткань была тёмно-красной и мокрой.

— Как? — воскликнула девочка, словно сама того не желая.

Именно тогда между тканью и раной показалось нечто, напоминающее кровавый корень. Нет, это определённо был тонкий корень. Семена Алой Стелларии проникли в тело Ди, выпили его кровь и выросли до той степени, что теперь вырвались наружу. Хотя из-за дождя и заклинаний Зануса он пропустил удар в бок, вред от опасности, таящейся внутри его тела, был куда больше.

Когда корень попытался вырваться на свободу, Ди крепко схватил его и резко рванул. Со звуком раздираемой плоти появилась окровавленная масса.

Увидев, что она имеет форму жуткого цветка, Мэй пришлось отчаянно бороться с собой, чтобы не потерять сознание.

— Что это такое? — спросила она.

Ди снова встал, бросил страшное вампирическое соцветие на землю и раздавил его ногой. Огромное количество крови разлилось вокруг него, словно рябь на пруду.

Прежде чем Мэй смогла сделать что-нибудь, он сказал ей:

— Подожди секунду, — а затем ушёл в помещение для сотрудников в задней части сарая.

Закрыв дверь, он сел на край кровати и правой рукой вытащил нож.

Что он собирался делать? Выполнить операцию. Собирался вскрыть собственную грудь, чтобы вырезать кровавые цветы, которые поразили его тело и даже сейчас продолжали набирать силы.

Хотя его прекрасное лицо потеряло тот немногий цвет, который обычно имело, ни намёка на боль не задержалось на нём, когда Ди разрезал левую половину своей груди. Потекла свежая кровь. Слегка наморщив лоб, Ди хладнокровно водил ножом, вырезая крест на груди, а потом просунул правую руку в отверстие.

Каждый цветок после извлечения оставлял кровавый след, и десять минут спустя их насчитывалось с полдюжины.

Покрытый испариной, Ди легонько щёлкнул по ножу, чтобы стряхнуть капельки крови, прежде чем сказал низким голосом:

— Выходи.

Дверь медленно открылась.

— Итак, ты заметил меня даже после всего произошедшего, как я и ожидал, — с восторгом пробормотал крепкий мужчина в чёрной маске, стоя в дверном проёме.

Его маска не имела отверстий ни для глаз, ни для рта. Он в буквальном смысле был совершенно невыразительным. По тому, как он носил боевой пояс на талии и простой длинный меч, складывалось впечатление, что это не заурядный боец, а настоящий профессионал. Единственной причиной, почему Ди не предпринял никаких действий, заметив ранее приход этого человека — он не ощутил плохих намерений.

Легко покачав чёрной маской, покрывавшей его голову, мужчина сказал:

— Ну, это не к добру. От одного взгляда на тебя у меня кружится голова. Я не думаю, что хоть один человек в мире будет чувствовать себя хорошо, глядя на всё это, — и, вздохнув, он продолжил: — По просьбе некоего лица мы должны сопроводить тебя в укрытие и охранять. Пожалуйста, собирай свои вещи.

— И кто же этот человек? — спросил Ди. В его голосе не было ни намёка на то, что он только что вскрыл свою грудь и провёл операцию.

— Даже мы не знаем этого, — ответил мужчина. — Я могу сказать тебе лишь, что мы получили заказ вчера посреди ночи, и нам сказали, где тебя можно найти. Теперь прошу тебя пройти с нами.

— Не сейчас, — ответил Ди и, открыв отсек на поясе, достал из него небольшую кожаную сумочку.

Как только он высыпал коричневатый порошок на рану, человек в чёрной маске с некоторым опасением закричал ему:

— Эй!

Появились искры. Масса чёрного дыма повисла в воздухе. Распространяясь по помещению, он нёс запах палёной плоти. Это был порох, который Ди высыпал на рану. Хотя это был распространённый метод стерилизации во Фронтире, выглядело немного жутко, когда кто-то делал это прямо у вас на глазах.

— Это больше, чем мы когда-либо слышали о тебе, — сказал мужчина в чёрной маске: не столько из-за способа лечения, сколько из-за того, что на лице Ди не отразилось следов боли. Он удивился ещё сильнее, когда увидел, как Охотник без особых усилий встал с края кровати.

Выйдя из комнаты, Ди обнаружил ещё пятерых человек в чёрных масках, стоящих в центре хижины и защищающих Мэй. По тому, как они себя вели, было ясно, что они настоящие профессионалы. Чтобы нанять полдюжины — или, возможно, даже больше — людей такого калибра, наниматель должен был быть весьма состоятельным. Видимо, Мэй понимала, что эти люди на их стороне, и хотя рядом с ними она чувствовала себя несколько неуютно, на её лице не было никаких признаков страха.

Группа вышла на улицу и растворилась в дожде, словно чёрный дым.

Избегая главной дороги, они пошли по незаметной тропинке, которая вела к развилке. Если они пойдут прямо, она приведёт их прямо в город, в то время как ответвление вправо приведёт к запрещённой территории — к дому Влада.

Остановив своего коня, Ди спросил:

— Где укрытие, о котором ты упоминал?

— В городе, на одном из складов на Торнтон-Стрит, — ответил первый из чёрных масок. — Ты скоро увидишь его.

— Возьмите девушку и уходите, — сказал им Охотник.

Мэй повернулась и в изумлении уставилась на Ди.

— Куда ты собрался?

— Как видите, у меня тоже есть наниматель, — ответил Ди, указав рукой на Мэй.

К тому времени как они осознали смысл сказанного, чёрный силуэт успел удалиться.

— С такой раной? Он настоящий мужчина, — хриплым голосом произнесла чёрная маска. — Итак, он отправился в поместье Влада, верно?

Ди уже растворился в дожде.

— Ну, даже человек, известный как Ди, может не стать достойным противником для лорда Влада, — продолжил он тоном, отражающим правду, которую даже Мэй не могла отрицать.

III.

Ди остановился в месте, где могучий поток реки делал широкий изгиб вправо. Как только он достигнет поворота, можно будет разглядеть поместье. Синий кулон загадочно пылал на груди Ди. Датчики поиска и все остальные электронные устройства будут неэффективны против него. Вернее, они были бы совершенно не в состоянии уловить фигуру Охотника. У его врагов не будет иного выбора, кроме как полагаться на подзорные трубы со старомодными линзами или попробовать увидеть его невооружённым глазом.

Привязав лошадь к ближайшему дереву, Ди спустился к реке. Уже некоторое время было слышно карканье ворон, и он вспомнил странных птиц, проплывавших по небу над поместьем лорда Влада. Сделав крюк вокруг имения, Охотник обогнул его сзади. Во время их путешествия он слышал всё о поместье и его окрестностях от барона. И Аристократ никогда не говорил, что поток реки спокоен: когда он ударял о скалы вдоль берега, вода обнажала их белые клыки.

Ди спокойно вошёл в реку. Она была не очень мелкой: первый шаг скрыл его по пояс, со следующим исчезли его плечи. Его дорожная шляпа плавала как чёрный плавник, а затем и она тоже быстро исчезла из поля зрения.

Излишне говорить, что Ди перемещался под водой. И примерно в пятидесяти ярдах впереди поток реки уходил под поместье.

Как правило, вода была необходима для питья и других целей, однако у замков Аристократов такой потребности не было. Хотя они могли получить пользу от реки, всё же наличие воды не играло важной роли, поскольку в замке имелось оборудование, способное вызвать дождь. Ди не знал, почему у лорда Влада была эта, в высшей степени исключительная потребность в воде, но, взглянув на структуру замка и реки, он определил, куда эта вода поступает.

Он мигом достиг огромного, походящего на пещеру чёрного хода. Толстые железные прутья тянулись по всей высоте проёма. Неудивительно, что были приняты меры для защиты от подводных взломщиков. Ди схватил два прута — по одному каждой рукой.

Он собирался согнуть их? Даже с кровью Аристократа, текущей в нём, для дампира было бы невыполнимой задачей согнуть эти толстые дюймовые стержни из специального металлического сплава. Тем более под водой, в самой неблагоприятной для Аристократов среде.

Пузырьки воздуха срывались с губ Охотника. И в то же время чернильная полоса пролилась из уголка его рта, распространяясь словно паутина. Кровь. Он прокусил собственную губу.

Его правая рука сделала сильный рывок, и железо согнулось, точно резина. Прут в его левой руке последовал примеру первого. Охотник развернул своё тело так, чтобы проскользнуть сквозь прутья решётки, и в момент, когда он был поглощён мглой прорехи, его глаза вспыхнули чарующим кровавым светом. Выпив собственной крови, чтобы высвободить силу Аристократа внутри себя, Ди изменил свои прекрасные черты на вампирские — настолько холодные и жестокие, что сам дьявол пошёл бы на всё, лишь бы избежать встречи с ним.

Когда течение стало спокойнее, а сверху засиял голубой свет, Ди устремился к поверхности. Не было никаких признаков жизни. Он всплыл рядом со смотровым мостиком, пролегавшим вдоль водного пути. На обоих его концах располагались двери. Быстро изучив окружающую его обстановку, Ди направился к входу перед ним — управляемой компьютером двери с механическим приводом. Слабое голубое свечение появилось на груди Охотника, и дверь беззвучно открылась.

Невероятное зрелище встретило Ди. Чёрные поршни невообразимых размеров пролегали вдоль и поперёк комнаты, и все они были в движении.

При каждом повороте рычага распылялся белый пар, скрывая очертания Ди словно в тумане красоты. Рычаг легко достигал ста пятидесяти футов в длину, а основание, к которому он крепился, было невероятно высоким и широким, и весило в районе тысячи тонн. Звук каждого поворота был неистов и звонок, как грохот корабля класса дредноут, и будь это не Ди, а кто-нибудь другой, он тотчас сошёл бы с ума или как минимум повредил свои барабанные перепонки. Без всяких сомнений, это оборудование отвечало за чудовищные энергетические потребности замка. Чёрная машина, мелькавшая в белой стене пара, походила на гиганта из другого мира, работающего вечно, грубо и захватывающе.

— Адская установочка, не так ли? — раздался голос в районе левой руки Ди. — Что у нас тут? — добавил он секундой позже, позволив собственным подозрениям выйти наружу, поскольку Ди уже перевёл взгляд с титанического оборудования и повернулся к проходу перед собой.

В двадцати пяти или тридцати футах перед ним стояла женщина в белом платье. Вся её фигура была окутана слабым белым светом, который можно было описать едва ли не как фосфоресцирующий. Настолько прекрасным и изящным было её тело, что из левой руки Охотника вырвался возглас:

— О, мой!.. — впрочем, он быстро добавил: — Эта женщина мертва, верно?

И, словно сказанное достигло её, женщина растворилась в пустоте.

Поспешив туда, Ди обнаружил, что от женщины ничего не осталось, даже одежды. Там было только одно: промокшая каменная дорожка.

Когда он положил на неё ладонь своей левой руки, та сказала ему:

— Это ненастоящая вода. Речная вода была отфильтрована из неё на все сто процентов. Я также могу сказать, что женщина была сделана из воды. Нет, я просто шучу. Бва-ха-ха!

Прежде чем смех оборвался, Ди сделал огромный прыжок вправо и бросился в водоток.

Из-за машин появилась фигура, подобная гигантскому жуку-оленю, и остановилась перед лужей на дорожке, оставленной водой, стекавшей с Ди. Передняя половина туловища жука повернулась к водному пути. Было непонятно, что он намеревался сделать, ведь Ди уже давно унесло в пучину. Образно говоря, жук был своеобразной патрульной машиной, осматривающей поместье. Ди был прав, подозревая, что его вторжение было обнаружено.

Меньше чем через минуту после того как он вверил себя течению, Ди внезапно оказался окружён обширным открытым пространством. Вода простиралась до бесконечности во все четыре стороны. Течение, которое несло Ди, не имело здесь силы, и синий свет был единственной спасительной благодатью в неподвижной пустоте. Ориентируясь на свечение, Ди начал подниматься к поверхности.

— Странное местечко, — сказала левая рука. Её голос прозвучал приглушённо. В конце концов, они всё ещё были под водой.

Высунув из воды голову, Ди осмотрелся. Потолок был изогнут в большой свод, утративший грубость натурального камня.

Скорее всего, это была модифицированная естественная пещера.

— Вода поступает сюда из реки. Но для чего? Здесь нет даже мелкой рыбёшки!

В этот момент Ди перевёл взгляд на воду и сказал вполголоса:

— Нет, там что-то есть.

Бледное женское лицо внимательно смотрело на Ди снизу. Её серьёзный пристальный взгляд хранил в себе всё одиночество её водного существования, а её белое платье, казалось, говорило о долгих годах, проведённых под водой без малейшего движения. Это была определённо та же самая женщина, которую они видели ранее.

— Когда она?.. — пробормотала левая рука Ди, и, вероятно, то же самое интересовало и Охотника. Поскольку даже Ди с его сверхострыми чувствами не заметил приближения женщины.

Охотник вновь погрузился в воду. Возможно, он понял, что женщина на самом деле не могла находиться вне воды.

— Добро пожаловать, о Великий, — сказала женщина, её голос зазвенел в голове Ди. Это была не телепатия — губы женщины на самом деле двигались…

И её голос действительно отзывался эхом в голове Ди.

— Ты — мать барона? — спросил Ди своим обычным голосом. Было довольно странно, что он звучал обыкновенно даже под водой.

— О! Мой сын здоров?

— Разве ты не видела его? — спросил Ди.

— Ты имеешь в виду… он приехал сюда?

— Так и есть.

— В таком случае — в таком случае, мой муж…

— Твоего сына захватил его отец. Будут ли его отца мучить какие-либо угрызения совести, если он сделает со своим сыном то же самое, что и с тобой?

— Нет, не будут.

— Если он был убит, — спокойно произнёс Ди, — что сталось бы с его останками?

— Они отправились бы в мусоросжигатель или подземную реку.

— Кое-кто ещё — молодая девушка — тоже должна была быть здесь.

— Я ничего об этом не знаю.

— Где спальня лорда Влада?

— В северной части подвала. Или, по крайней мере, была там. Давно.

Последняя фраза, казалось, была связана с бесконечными мыслями. Не было обиды, злости или даже горя. Единственная эмоция этой женщины была спокойна, как тишина, и ясна, как окружающие её воды.

Ди уже собирался уйти прочь сквозь глубины, когда женщина окликнула его:

— Могу ли я поведать тебе одну историю? Ты тот, в чьих жилах течёт кровь Аристократа, но ты не Аристократ. С сознанием человека, но не человек — я хотела бы, чтобы именно такой, как ты, услышал это. Услышал мою историю.

Впервые в голосе женщины послышались эмоции, и это означало хаос и разрушение для этого безмятежного мира.

— Ничего себе! — отметила левая рука Охотника.

Чудовищная турбулентность, которая любого обычного человека лишила бы возможности открыть глаза, пронзила сокрушительные водные глубины насквозь, отбросив Ди, как игрушку.

Женщина была способна на большее, чем просто мирно плыть по течению.

Именно тогда волны, прошедшие по воде, донесли другой звук.

— Нарушитель был обнаружен, — сказал голос, настигший их под водой — голос компьютера.

— Никто не приходил этим путём, не так ли?

— Оставь меня! — сказала женщина, её губы шевельнулись.

— Прости за вторжение.

— О, кое-что ты не счёл значимым. Страх в голосе машины. Кажется, леди не просто плавающий в воде труп, — было неясно, где левая рука изучила такую красочную терминологию, но после этого она умолкла.

— Я тебя выслушаю, — сказал Ди.

Женщина уже справилась со своими бушующими эмоциями.

— Видишь ли, за месяц до рождения моего сына — Байрона — к нам в усадьбу пожаловала некая августейшая особа, — начала женщина, говоря сквозь воду. — Ах, да… даже воздух вокруг него ощущался так же, как вокруг тебя, Великий.

Всё, что она могла вспомнить, это огромную фигуру в чёрном, стоящую в центре большого зала — это то, что сказала ему женщина. Её муж и их приближённые преклонились перед ним, и когда она последовала их примеру, Великий заявил:

— Ваш ребёнок должен родиться через месяц — но я хочу безотлагательно выполнить определённую процедуру на нём, и я буду опекать его в течение трёх месяцев после его рождения.

— Простите мне мою дерзость, но что вы пытаетесь сказать? — спросил лорд Влад.

— Я создам новую Аристократию! — немедленно ответствовал он.

Этот ответ заставил женщину вздрогнуть. О Великом, похищающем множество человеческих девушек, а также проводящем странные бесчеловечные эксперименты на Аристократии, ходили разные слухи. Она думала, что её муж будет возражать. Тем не менее, стоя перед Великим, её муж охотно согласился, сказав:

— Это большая честь. Пожалуйста, поступайте так, как считаете нужным, и мы будем рады помочь всем, чем сможем.

И как только он выразил своё одобрение, он улыбнулся так широко, что его щёки, казалось, вот-вот порвутся.

Весь следующий месяц женщина была встревожена. Смешение человеческой и Аристократической крови — вот о чём ходили слухи. Для женщины чистокровного Аристократического воспитания это было столь же тяжело, как резкое падение прямиком в ад. Особенно если эта судьба могла постичь её ребёнка. Она волновалась, рассматривая все варианты: от бегства до убийства себя и своего ребёнка — но была не в состоянии осуществить ничего из этого. Прекрасно зная, что тяготит мысли его жены, лорд держал её под строгим надзором.

Вскоре наступил день родов, и Великий вновь посетил их, забрав младенца, как и обещал. После того как её супруг вернулся, проводив гостя самым раболепным образом, женщина яростно упрекнула его.

— Почему ты не попытался остановить его? Как ты мог позволить ему забрать наше сокровище? Я презираю тебя. И никогда тебя не прощу, до конца своих дней, — сказала она, плюясь словами, словно сгустками крови.

В ответ её супруг ответил только:

— Подожди три месяца.

Все эти три месяца женщина мучилась так, словно с её костей плоть срезали. А потом её ребёнок вернулся. Тёмный силуэт в очередной раз появился в их зале, положил мирно спящего малыша на пол и направился к выходу, не сказав ни единого слова.

Её муж крикнул ему в спину:

— Вам удалось добиться успеха, или же попытка оказалась неудачной?

Ответа не последовало.

— Байрон рос без происшествий. Его осыпали благословениями мой муж, я и все остальные. И когда мой сын вырос, моя ненависть ослабла.

Наблюдая, как её сын растёт замечательным молодым человеком, женщина поклялась самой себе, что она защитит его, что бы ни случилось.

Изменения, скорее, произошли с её мужем. Когда Байрону было пять или шесть, она стала замечать блеск неодобрения в глазах своего супруга каждый раз, когда он смотрел на мальчика. С каждым днём неприязнь только нарастала, пока не приняла форму жестокого насилия, направленного против Байрона. Однажды гроб с его телом был взят со своего места в подвале и оставлен на солнце без ведома остальных. Таймер на крышке был установлен так, чтобы она открылась в определённый час. Всё тело Байрона, охваченное огнём, было сожжено.

— Я не уверена, в курсе ли ты, но когда плоть Аристократа обугливается лучами солнца, она уже никогда не возвращается к своей первоначальной бледности, — с грустью сказала женщина. — Возможно, это было бы к лучшему. После этого инцидента чувства моего мужа к нашему ребёнку можно было описать только как убийственные… с того момента, как кожа нашего ребёнка вернулась в нормальное состояние в тот же самый день.

Миска с де Карриолем оказались в занятном месте. Естественно, Аристократка была там не по собственному желанию — вся её воля была смята, когда она впервые встретилась с доктором. И даже сейчас её глаза оставались безжизненными, она не предпринимала ни малейшей попытки сбежать и, несмотря на опасность, продолжала лежать на столе, точно прекрасная кукла.

Она находилась в лаборатории.

В кресле рядом с ней, в окружении бесчисленных лекарств и осколков стеклотары, атомного генератора, кузницы и чего-то непонятного, сидел де Карриоль. Он выглядел как какой-нибудь старый злобный тюремщик, готовящийся пытать пленённую красоту своими мерзкими «экспериментами».

И всё же на лице старика сошлись глубокие морщины, а призраки сожалений, казалось, вцепились в его черты, точно крылья летучей мыши. На самом деле он обдумывал это почти весь день. Пройдясь по груде пергаментных свитков у себя под рукой, он быстро пробежал по ним глазами, как делал уже более сотни раз — а затем повторил это действие снова. Он взял свиток обеими руками и ударил им по коленям. Для столь великого колдуна, который, как поговаривали, был способен вызвать самого дьявола, такие проявления досады были редки.

— Мне этого никогда не сделать. Кажется, не существует способа вытащить Разрушителя из этой девушки. Невозможно отделить одного от другого, не нанеся вреда.

Поднявшись на ноги, он свирепо взглянул в сторону лежащей на столе Миски. Не было бы странно, светись его глаза отчаянием, но они горели злобой. Именно из-за подобного отношения де Карриоль стал колдуном, которого боялись даже самые смертоносные змеи, что, впрочем, никак не помогало ему преодолеть нынешние трудности.

— Если их разделить, девушка умрёт. Это непростительно. Что ещё?..

Вторя ему, из окна под самым потолком раздался странный голос:

— Сай Фунг здесь.

Чёрный силуэт принадлежал большому ворону. Его пристальный взгляд поблескивал фиолетовым. Вместо глаз у него были установлены кристаллы.

Бросив недовольный взгляд не на ворона, а на дальнюю дверь, де Карриоль приказал:

— Пригласите его.

Без малейшего промедления дверь отворилась, и тот, о ком шла речь, зашёл внутрь. Затем он сообщил старику, что Занус был убит.

— Занус?! Когда это было? — спросил древний колдун. В его глазах засветилась искра, которую можно было назвать надеждой, но после того как Сай Фунг ответил, свет быстро исчез и старик вернулся к креслу, которое собирался покинуть. — Нет, уже слишком поздно. По крайней мере, использовать его тело. Даже для него это было бы слишком большой нагрузкой.

Звон в его голосе, который некоторые могли бы назвать одержимостью, наконец, побудил Сай Фунга с некоторым дискомфортом спросить:

— О чём вы говорите?

Ничего не ответив, великий колдун, казалось, вдруг задумался о чём-то, а затем бросил невероятно пристальный взгляд на своего подчинённого.

— Чт…что?

— Что если я использую тебя?

Выражение его глаз и тон его голоса никак не поддавались описанию. Рука Сай Фунга рефлекторно потянулась к полуторному мечу на бедре.

Подчинённый или нет, смертоносная решимость в его глазах заставила де Карриоля разочарованно покачать головой.

— Это бесполезно. Ты не протянул бы и минуты.

— Что, чёрт возьми, вы собирались делать всё это время? У вас нет слов, чтобы облегчить уход души Зануса?

— Я отдам тебе его гонорар.

— Ну, тогда это другое дело, — мужчина расхохотался. — Вперёд, у вас есть столько времени для размышлений, сколько вам необходимо. Вы услышали мой доклад. Я возвращаюсь в поместье.

— Подожди, — крикнул старик, останавливая его.

Встав со стула, он подошёл к большому столу неподалёку, и схватил колбу, разогретую пламенем атомной лампы. Примерно с полдюйма бледно-пурпурной жидкости скопилось в её нижней части — результат усилий, полностью сфокусированных на изучении связи между Миской и Разрушителем.

Как только его хозяин подошёл с колбой в руке, Сай Фунг поднял руку, чтобы остановить его, и сказал:

— Пожалуйста, подождите секундочку.

На мгновение произошло странное явление. Хотя было ясно, что он всего лишь поднял правую руку, показалось, что промелькнуло множество конечностей. Однако де Карриоль остановился прямо перед ним — глаза старого чародея видели только один образ правой руки Сай Фунга.

— Какого чёрта вы хотите со мной сделать? Только не говорите мне, что хотите, чтобы я выпил это непонятного цвета варево.

— Несомненно.

— Просто остановитесь.

Барон считал этого человека одним из трёх величайших воинов, но Сай Фунг, попятившись, побледнел. Казалось, ему уже довольно досталось от зелий своего хозяина.

Оскалившись на обнажившийся страх своего подчинённого, де Карриоль сказал ему:

— Расслабься. Я не собираюсь опять превращать тебя в фиолетового фантома. Это общеукрепляющий эликсир.

— Что это должно означать? — спросил Сай Фунг, его глаза сощурились ещё сильнее.

— Этот препарат превратит плоть в сталь. Выпив только каплю, ты превратишься в сверхчеловека, способного разбить стенки реактора одним ударом.

— Что бы ни случилось, дайте мне это выпить.

— Взамен твоё тело на час станет меньше пылинки.

— Забираю свои прошлые слова обратно. И почему вы вдруг решили состряпать что-то столь бесполезное?

— Чтобы создать сосуд.

— Сосуд?

Взмахнув своей белой бородой, де Карриоль повернулся к столу, где лежала Миска, и сказал:

— Есть нечто ужасное в этой молодой леди. В настоящее время оно дремлет, но как только пробудится — уничтожит всё на земле.

— Вы же не серьёзно, — сказал Сай Фунг, как часто делают люди, но он знал, что про сверхъестественные явления этот великий колдун не соврал бы и даже не пошутил, поэтому он больше ничего не спрашивал у своего хозяина.

— Я очень хочу удержать его под своим контролем. Но для того чтобы сделать это, я любыми средствами должен отделить сущность, которую мы можем назвать Разрушителем, от девушки. Однако в данной стадии я не смогу его контролировать. И пока я не смогу этого сделать, мне нужно взять под контроль ещё одно тело, в котором я мог бы позволить этой сущности спать.

Рука, усеянная пигментными пятнами, крепко сжимала колбу.

— На такой случай в вашем особняке есть множество слуг и гомункулов.

— Чушь! — словно невменяемый заорал де Карриоль на Сай Фунга. — Ты думаешь, что любое старое тело, грязное и хрупкое, может стать сосудом для того, кто может разрушить мир? Аристократия! Тело Аристократа может сделать это. И девушка тому доказательство. Однако, находясь на службе у лорда Влада, я не могу использовать Аристократов в своих экспериментах. Именно поэтому я подготовил общеукрепляющий эликсир, но, как и следовало ожидать, не всё так просто. Исходная форма не может выдержать энергию эликсира.

— Этот Разрушитель настолько силён? — с трепетом поинтересовался Сай Фунг. Хотя разумом он понимал, что хозяин говорит правду, его сердце ещё не могло принять этого.

Он тут же пожалел, что задал такой опрометчивый вопрос.

Губы де Карриоля искривились в ухмылке.

— Хочешь посмотреть? — спросил он, понизив голос до шёпота.

Исходя из прошлого опыта, ничего хорошего из этого выйти не могло. Всё будет плохо — и в невероятных масштабах.

— Хочешь посмотреть? — снова спросил великий колдун. Его глаза злобно светились.

— Э… конечно, — ответил мужчина, не в силах отказаться.

Весьма пугающая улыбка де Карриоля стала ещё более устрашающей.

— Отлично. Тогда я приоткрою для тебя завесу тайны.

И, сказав это, старик, сильно сгорбившись, поковылял обратно к Миске. Словно его потянули за невидимые нити, Сай Фунг последовал за ним.

Не дойдя до девушки, де Карриоль взял колокольчик, лежавший на столе, и встряхнул им. По воздуху разнёсся кристально чистый звон. Пока раздавался этот загадочный сигнал, старик поставил колокольчик обратно и, подойдя к Миске сбоку, поднял её бледную правую руку.

— В результате моих исследований я определил, что это самый простой способ выманить Разрушителя.

Сай Фунг пристально всматривался, но не мог найти ничего странного на фарфорового цвета коже, что была присуща Аристократам.

— Я тоже этого не вижу. Поэтому ты, конечно, тем более не сможешь, — хвастливо сказал де Карриоль.

Пока одна рука держала руку Миски, серебряная игла мерцала в другой. Игла добрых двадцати дюймов в длину.

— Однако построенная мной машина указала, что эта точка давления служит в качестве входа и выхода для Разрушителя. Позволь мне продемонстрировать малую толику силы Разрушителя!

«Прямо здесь и сейчас?» — подумал Сай Фунг, а его тело пробила дрожь, но игла де Карриоля оставалась неподвижной, и колдун обернулся.

Та же дверь, через которую вошёл Сай Фунг, снова открылась, впустив кого-то невообразимых размеров.

— Голем… — пробормотал Сай Фунг.

Неуклюже передвигая ногами по каменному полу, внушительная фигура, идущая к ним, весьма напоминала вылепленного из глины человека.

Колдунам часто приходилось выполнять множество непосильных для людей работ, и хотя существовали различные способы решения этой проблемы, наиболее широко применялись «ожившие куклы». Сформированные из бронзы или земли, или даже из цветов или воздуха, эти куклы получали жизнь благодаря удивительным зельям. Те же из них, что были слеплены из глины, считались самыми сильными и послушными, а колдуны, некроманты и Аристократы натравливали их друг на друга, чтобы проверить свои способности.

— Плохие новости. Это боевая модель! — жалобно пискнул Сай Фунг. — Вдохните жизнь в одного из этих парней без необходимости, и тут будет ад, прежде чем вы погрузите его обратно в сон. А именно этот — всегда противный, когда просыпается, не так ли?

— Точно, — ответил де Карриоль, подняв иглу в правой руке и постепенно поднося её всё ближе и ближе к бледной руке Миски.

От пола раздался лязг.

Голем ударил своими шипованными железными сапогами и занял позицию поодаль, встав ровно, как стрела, и совершенно неподвижно.

Возвышаясь на восемь футов, он весил свыше двенадцати сотен фунтов. С такими пропорциями он не подходил для работы по дому. Битва — только для этой цели гуманоидное оружие получило жизнь.

— Я так рад, что ты здесь, — и, пристально посмотрев на Сай Фунга, де Карриоль сказал: — Убей его.

— Что?! — прежде чем Сай Фунг смог высказать свои возражения, голем шумно развернулся и отнял у него пространство для манёвра. — Эй! Бросьте, босс!

Мужчина попятился, его бёдра упёрлись в другой столик, громко задребезжавший. Даже после того, как Сай Фунг отошёл, стол всё равно не переставал трястись.

Под аккомпанемент скрипящего пола, голем бросился на него. Он был похож на огромный, мчащийся вперёд локомотив. Сшибая в сторону столы и столики, которые, должно быть, весили несколько сотен фунтов каждый, он протянул обе руки, чтобы схватить Сай Фунга. Звуки разбитых бутылок и прочего оборудования, казалось, не утихнут никогда.

Чудовище неслось со скоростью и силой, последствия которых были неизбежны. Когда обе его руки сошлись в железное кольцо, гибкая фигура выскользнула между ними под углом и бросилась направо. Это был Сай Фунг. Но как это ему удалось? Его скачок был сделан под углом и со скоростью, которые были просто невозможны для простого смертного. Более того, обе его руки непринуждённо упирались в бока, и он остановился, словно прилип к потолку. Как это ни удивительно, его тело всё ещё находилось под углом.

— Мысль о том, что я ничего не могу делать, кроме как бегать, меня бесит, знаете ли. Это нормально, если я отвечу взаимностью, босс?

На его вопрос де Карриоль, который наблюдал весь инцидент от начала до конца и сверху вниз, улыбнулся со странной любезностью и ответил:

— Что ж, хорошо.

— Теперь у меня есть разрешение, — сказал Сай Фунг. Выражение его лица стало бесстрашным, и показалось, что весь его прежний страх был лишь мишурой. — Я иду, комок грязи!

Чёрная тень внезапно накрыла лицо мужчины — великан оказался прямо перед ним. Огромная двенадцатисотфунтовая фигура оттолкнулась от пола и поплыла к Сай Фунгу, быстро преодолев более тридцати футов. И теперь великан казался заинтересованным не только в том, чтобы схватить его.

Гигантский глиняный кулак разорвал воздух на своём пути к лицу Сай Фунга. Но термин «глина» вводил в заблуждение, потому как де Карриоль замесил и смешал различные материалы, чтобы придать ему прочность стали.

Однако Сай Фунг внезапно исчез прямо из-под носа гиганта. Он оказался позади голема, свисая с потолка, и его поза ничуть не изменилась. Обе его руки всё ещё упирались в бока. Но как он это сделал?

Не нарушая позы попавшегося на крючок, голем начал опускаться.

Сай Фунг прыгнул и заскользил вниз по спине гиганта. Полуторный меч сверкнул в его правой руке.

Левая рука голема быстро метнулась за спину. Она врезалась в плечо Сай Фунга — или так показалось лишь на мгновение, — а затем мужчина вертикально приземлился на пол. Казалось немыслимым, что он смог так ловко ускользнуть от голема. Это выглядело так, как если бы бесчисленные руки и ноги двигали своё тело в любом возможном направлении.

Сай Фунг мягко приземлился, а большая массивная фигура рухнула прямо перед ним. Его собственный вес плюс ускорение давали при ударе силу более пяти тонн, но глиняный колосс лишь слегка наклонился, немного согнув колени. Он крутился с невероятной скоростью.

Вероятно, сбитый с толку силой гиганта, Сай Фунг неподвижно застыл.

Правая рука исполина уже поднялась до предела. А затем — раз! — и со свистом рухнула вниз. Прямо на голову Сай Фунга.

Раздался странный звук. И разыгралось странное действо.

Ухмыляясь, Сай Фунг стоял с вытянутыми руками, а над головой у него — не более чем в четверти дюйма — намертво застыл кулак голема.

— Очень плохо, — сказал Сай Фунг, и воткнул зажатый в правой руке меч-бастард в сердце гиганта.

II.

— Достаточно.

Остановленный де Карриолем, Сай Фунг, поджав губы, отступил. Он уже извлёк полуторный меч из груди голема и вернул его в ножны на бедре.

Гигант стремительно шагнул вперёд. Он не утратил желания бороться.

Белая вспышка скользнула по его пояснице. Свет вырвался из подола мантии де Карриоля. Было почти смешно наблюдать, как великан без промедления остановился. Заметив, как он замер на одной ноге, остановившись в каком-то дюйме от пола, Сай Фунг охнул.

Приблизившись к великану, де Карриоль ударил его по пояснице. Хотя гигант так и не коснулся пола кончиком своей ноги, он остановился.

— Выпей это.

Взяв предложенную колбу из руки старика, голем поднёс её ко рту.

Сай Фунг мог лишь изумлённо наблюдать за тем, как глиняное изваяние пьёт таинственный эликсир.

— Хорошо, твой выход. Даже я больше не смогу остановить его, — сказал де Карриоль, бросившись в сторону Миски.

Хотя оставаться там было не совсем в стиле Сай Фунга, как воин он хотел собственными глазами увидеть силу гиганта, выпившего укрепляющий эликсир.

Голем прыгнул почти сразу. Его скорость была значительно выше той, что помнил Сай Фунг.

— Вот дерьмо! — воскликнул воин, когда массивное тело рухнуло сверху, не оставив ему времени на побег.

Подошва ботинка, который был вдвое больше, чем его лицо, собиралась раздавить его — а затем гигант отшатнулся. Выглядело так, словно его отбросило назад. Но ни одно оружие Сай Фунга не было способно на подобное.

Оставив на полу остатки разрушенного стола, гигант начал подниматься на ноги, но позади него раздался голос:

— Сюда!

Возможно, он понял, что это был голос его хозяина, но ненависть, пылающая в его глазах, принадлежала воину, только что обнаружившему нового противника. Встав на ноги, гигант развернулся всем телом. Блестящие осколки стекла и керамики падали с его спины, рассыпаясь по полу.

Голем увидел женщину с длинной иглой, воткнутой в её бледную руку, и старика, который держал упомянутую иглу. Синяя точка света вцепилась в запястье женщины в месте, где в него вошла игла. В момент, когда игла была извлечена, воздух в комнате сразу наполнился ужасом.

Исходил ли он от голема, де Карриоля, Сай Фунга — или, возможно, сама атмосфера в комнате ужасала? Окно под крышей выбило, разбросав стекло и всё прочее. Ворвавшийся ветер исполнял сумасшедший танец.

— Б-босс?! — воскликнул Сай Фунг. По какой-то причине всё его тело было окутано красным туманом.

Перед гигантом — точнее, рядом с де Карриолем — сформировалась бледная, как туман, масса. Она вышла из запястья Миски, но перестала разрастаться, когда де Карриоль снова прикрыл место, где игла пронзила Аристократку.

Значит, это был Разрушитель?

Спустя несколько секунд помешательство исчезло из глаз обезумевшего голема, но вскоре они вспыхнули новой горячей эмоцией — убийственным намерением по отношению к его противнику. И затем он с глухим гулким стуком на полной скорости рванул в бледный туман.

***

Когда рассказ женщины закончился, Ди посмотрел на поверхность и сказал:

— Пора идти.

Не было ясно, адресовано это высказывание его левой руке или женщине.

— Пожалуйста, подожди немного, — вымолвила женщина, останавливая его.

Сияя, словно видение, её бледные руки расстегнули корсаж платья. Её большая грудь была великолепной формы. Палец коснулся правой груди, и красная кровь заструилась потоком, образуя небольшой алый шарик примерно в восьми дюймах от неё.

— Пей, — сказала женщина. — Чтобы благополучно миновать это подземное озеро, тебе нужно моё разрешение. Вот что это. Хотя как Охотник ты, я уверена, можешь найти возмутительным — пить кровь Аристократа, всё же прошу принять моё предложение. В противном случае у тебя нет шансов победить моего мужа, каким бы сильным ты ни был.

Это признание, несомненно, отражало то, что она чувствовала на самом деле, без малейшей тени лжи.

Ди ответил:

— Я пришёл сюда, чтобы уничтожить того, кто выпил бы это.

Затем он устремился к поверхности сквозь водное пространство.

Впервые за всё время, проведённое в этом подводном мире, женщина пробормотала себе под нос:

— Настолько прекрасный мужчина — и такой сильный. Но против моего мужа…

Тридцать минут спустя Ди достиг спальни Влада. Женщина сказала, что когда-то она была расположена в северной части подвала поместья, и с тех пор ничего не изменилось.

Хотя женщина в воде известила его, что сбежать из подземного озера невозможно, сейчас Ди был у огромной и роскошной резной двери, промокший с головы до ног, но в остальном совершенно невредимый. Ряды чертовски могущественных противников, которые некогда пронзили тело де Карриоля, стояли на пути Ди, как и закрытая дверь, но когда засиял его кулон, первые безмолвно рухнули, а последняя беззвучно открылась, позволяя молодому человеку в чёрном пройти. По пути Ди столкнулся с несколькими жуками-охранниками, но его меч пронзил толстую броню каждого — он же позволил ему пробраться в личные покои хозяина, не став жертвой многочисленных лабиринтов или ловушек. Не останавливаясь ни на секунду, Ди двигался вперёд.

И пусть огромная дверь выглядела так, словно закрывалась и отворялась старомодным ключом, на самом деле ею управлял компьютер. Череда из трёх дверей открылась сама по себе, когда великолепный молодой человек приблизился к ним. И когда последняя из них беззвучно отворилась, Ди увидел бронзовый гроб, лежащий на полу просторной камеры, укрытый навесом и защищённый пятью каналами, вытекающими один из другого. Разумеется, это был подвал, но окна всё же закрывали тяжёлые шторы.

Во мраке, лишённом малейшего луча света, глаза Ди блестели безмолвным спокойствием. Его ноги уже стояли на дорожке, ведущей через канал. Покинув подземное озеро, он ни разу не остановился, но замер, услышав доносящийся из гроба звук.

Звук? Нет, крики боли. Проклятия. Порицание мёртвым тех, кто осмелился осквернить священное место его упокоения.

— О, этот парень очень зол. Похоже, он действительно не хочет, чтобы ты открывал гроб. Снаружи всё ещё день.

Как и сказала левая рука, крики из гроба становились всё громче и яростнее, пока Ди шагал вперёд.

Миновав последний канал, Ди остановился перед гробом и потянул за крышку. Он сдвинул её одним движением. Замки разрушились.

Взглянув внутрь, его левая рука вполне органично изрекла:

— Вот это да!

Тёмные глаза Ди отразили налитые кровью глаза и восковое лицо девушки, безмолвно глядящей на него снизу вверх. Бледные руки потянулись к лицу Охотника.

— Ди… — проговорила Таки.

Ди молча отметил отвратительные следы клыков, оскверняющие её шею. Когда Таки попыталась встать, его левая рука ударила её в солнечное сплетение сплетению, и девушка сползла вниз.

Небольшое записывающее устройство были размещено в головной части гроба. Наполненные страданием мужские крики доносились оттуда.

Охотник ощутил чьё-то присутствие позади себя. Кто бы это ни был, он, вероятно, весьма умело скрывался, к тому же все пять чувств Ди были сосредоточены на гробе. Однако это всё ещё был Ди. Кто мог обмануть его сверхострые чувства и сохранить своё присутствие в тайне? Охотник не двигался. Он чувствовал, что сделай он шаг или хотя бы пошевели пальцем, и его враг молниеносно атакует.

— Я так рад, что ты смог прийти — человек, известный как Ди, — произнёс голос у него за спиной. — Мне жаль, что у нас не было возможности сесть и выпить за твою долгую и утомительную поездку, но, боюсь, ни один из нас не может себе этого позволить. Меньшее, что я могу — сделать твою смерть быстрой. Или я должен сказать «твоё уничтожение»?

Тихий смех заставил оратора напрячься.

— Смерть или уничтожение — разница, которую мог заметить лишь человек. Подойдёт любой вариант, но ты правда думаешь, что можешь сделать нам хоть что-нибудь?

— А-ха! — голос позади него казался впечатлённым. — Так ты тут не один? Как интересно. Я не знаю, где находится тот, кого ты прячешь, Ди, но я отправлю вас обоих к праотцам. Повернись.

Стоило Ди повернуться, и он был бы подвержен новой неизвестной атаке.

Ди не двигался.

Охотник стоял неподвижно, без всякого видимого напряжения или страха, но источник голоса, казалось, почувствовал что-то.

— Почему ты не сразишься со мной? — спросил голос из темноты крайне мрачным и чётким тоном.

— Это то, чего ты действительно хочешь? — спросил молодой человек.

Он действительно хотел, чтобы Ди обернулся? Голос затих.

Пока Охотник в чёрном стоял там, неподвижный и безоружный, аура, не похожая ни на что иное, исходила от каждого дюйма его тела — и любой, кто ощутил бы её, никогда больше не проснулся бы умиротворённым.

— Как ты… ты только что…

В наконец-то вырвавшихся из него словах таилась тяжесть, сравнимая с криками боли, что чуть ранее раздавались из гроба. Однако вскоре голос снова зазвучал с уверенностью и злостью.

— Значит, это правда. Ты на самом деле его…

Воздух стал тугим, заморозив следующее слово.

Вспышка белого света мелькнула за спиной Ди, но была парирована — слегка отклонившись назад, он отразил нападение своими ножнами.

В то же время человек в чёрном превратился в парящую птицу и отлетел назад. То, что увидел Ди, было огромной туманной фигурой, окутанной тьмой. Но независимо от того, что это было, не похоже, что оно могло защитить себя от лезвия меча Охотника.

Вложив всю скорость в падение, Ди переместил собственный вес на меч и опустил лезвие. И в тот момент, когда он почувствовал, что рассекает лишь воздух, умопомрачительная боль прожгла его правое плечо.

III.

Тело Ди описало дугу со скоростью удара молнии. Оставляя за собой след тёмной венозной крови, он приземлился на пол в добрых десяти футах от противника. Свой меч Охотник теперь держал левой рукой.

— Как, чёрт возьми, это случилось? — красноречиво высказался тихий, хриплый голос, описывая сложившуюся ситуацию.

Хотя Ди повернулся в ту сторону, с которой его атаковали, он не смог рассмотреть образ своего противника. Огромная тёмная фигура возвышалась на том же месте, что и прежде.

— Думаешь, что ты со своей левой рукой сможешь обыграть меня?

Грудь силуэта затряслась в усмешке. Иглы из грубой древесины, вылетевшие из руки Ди, пронзили тёмную фигуру насквозь, воткнувшись в стену позади неё.

— Вот две из них. Нам не следует забывать, что есть ещё одна, не так ли? — сказала тень.

Ди атаковал. Когда призрачная фигура переместилась вправо, меч в левой руке Охотника прошёл сквозь его туловище. Но на полпути лезвие резко остановилось.

Тонкая игла торчала из левой части груди Ди.

— А вот и третья, — отчеканила тень. — Это просто судьба. Теперь ты знаешь, где костьми ляжешь, Охотник?

Прежде чем голос закончил говорить, Ди опустился на одно колено. Та же самая игла вошла через спину Ди и пронзила его сердце.

Но как это произошло? В тот момент прямо за Ди не было совершенно никого.

Тёмная фигура медленно обошла Охотника сзади. Независимо от того, какой тип атаки выбрал бы Ди, похоже, что он не смог бы ответить. И всё же Ди упёрся лезвием в пол и попытался встать. Тень не могла не восхититься этим.

— Весьма впечатляет, учитывая, что твоё сердце пробито насквозь. Великий действительно твой… — мгновением позже голос превратился в крик боли.

Что-то чёрное рассеялось между парой, словно туман.

Несмотря на ранение прямо в сердце, Ди развернулся и рассёк туловище тени лезвием своего меча.

— Ты… ты сукин сын! Я не могу в это поверить!

Тень, шатаясь, отступила, но Ди не бросился в погоню. В который раз он стоял на коленях. Ни один Аристократ — да и любое другое существо, если уж на то пошло — не смог бы выжить, будь его сердце пронзено. Его последняя атака была не просто немыслима, это было чудо.

— Из уважения к Великому я собирался убить тебя быстро, но теперь я просто не могу этого допустить. Я разорву тебя на куски, — взвыла тень, её голос сотряс всю комнату.

Противник бросился вперёд.

И именно тогда мир сотрясся от страшного толчка. Зазвучала тревожная сирена. Трещины побежали по потолку, и затем падающая каменная кладка и пыль окутали Ди.

Не имея иного выбора, тёмный силуэт отступил к двери. Трещина, которая разверзлась под его ногами, выпустила мощный поток воды.

— Что это? — проревел он, а затем застонал.

По полу тянулись следы тёмной крови.

Тело Аристократа могло мгновенно исцелить рану, нанесённую простым лезвием. Но удар великолепного Охотника не был обычным.

— В лаборатории доктора де Карриоля произошёл взрыв, — ответил ворон сверху.

— Нелепость. Почему простой взрыв до сих пор ощущается в моей собственной спальне?..

— Это был не простой взрыв. Он имел пространственный резонанс.

— Пространственный? — произнесла тёмная фигура, глядя вверх.

***

Хотя один лишь доктор де Карриоль знал, что он сотворил, он, конечно, не предвидел такого результата. В то мгновение, когда синий туман и голем вступили в контакт, лаборатория сравнялась с землёй. Доктору удалось спастись, в последнюю секунду активировав молекулярное силовое поле на поясе.

— Сай Фунг! Ты там, Сай Фунг? — прокричал он.

— Ещё бы! — прозвучал несколько легкомысленный ответ из большой дыры, которая образовалась в стене, граничащей с внутренним двором.

Оказалось, подчинённый, который теперь сунул голову внутрь, поспешно вылетел из комнаты за долю секунды до того, как в ней прогремел взрыв. Только инстинкт мог сделать нечто подобное возможным.

— Что за чёрт — где голем?

— Прямо здесь, — сказал де Карриоль, стряхивая с себя пыль. — Он, кажется, разбился на составляющие его молекулы. Чёрт, я задыхаюсь от этой пыли. Разрушитель тоже исчез? Однажды попав в пространственный разрыв, он не вернётся снова.

— Хотите сказать, что голем тоже исчез из-за Разрушителя?

— Мог ли кто-либо ещё сделать это?

— Нет. Но босс, если вы освободили его…

— Именно, — ответил де Карриоль, на его бледном лице начала проявляться улыбка. — Твой незрелый мозг, наконец, понимает, не так ли? То, что последует дальше — не что иное, как конец света. Видишь ли, именно ради этой цели был создан Разрушитель.

Его улыбка была ухмылкой самого дьявола, но затем она стала странно глубокой — превратилась в то, что многие сочли бы чем-то намного более значительным, чем просто усмешка. И тогда великий колдун выпалил поистине странное замечание.

— Нечто, способное уничтожить весь мир, может убить любого. Совершенно кого угодно, ты понимаешь.

***

Автоматизированные системы пожаротушения распыляли сухой лёд и огнегасящие химические вещества, в то время как сторожевые роботы стремительно двигались за чёрной фигурой лорда, прибывшего лишь некоторое время спустя.

Объяснив ситуацию, де Карриоль указал на Миску и сказал:

— Эта юная леди — я хотел бы вернуть её к себе домой и обследовать ещё раз.

Она одиноко лежала на столе, и ни один её волос не шелохнулся в результате мощного взрыва.

— Делай, как пожелаешь, — ответил лорд, не потому, что он не знал о внушающем страх Разрушителе, а по причине своей уверенности в том, что независимо от того, насколько коварны эксперименты великого колдуна, де Карриоль никогда не смог бы предать его. Влад стал рассказывать, как Охотник на вампиров нанёс визит в его спальню.

Сильное пламя внезапно разгорелось в глазах де Карриоля. Приказав Сай Фунгу охранять Миску, он направился со своим господином в его апартаменты. Даже лестница и коридоры казались потрёпанными.

Вскоре пара прибыла в спальню, где их не ждало ничего, кроме последствий взрыва. Мало того, что великолепный Охотник в чёрном исчез так, словно его поглотила сама тьма, из гроба также пропала и Таки.

— Неужели я должен поверить, что ему удалось сбежать без посторонней помощи? — спросил лорд.

Пока двое в оцепенении стояли там, холодная вода просачивалась сквозь пол под их ногами.

***

Ди оказался в лесу к северу от поместья.

Сбежать самостоятельно ему было не под силу. С иглой, а точнее, с деревянным колом, пронзившим его сердце, не было ни единого шанса, что ему удастся двигаться с Таки на одном плече. Но кол был вытащен из него, и во время побега из поместья он был ведом женщиной в белом платье, которую встретил в подземелье. Он не мог сказать, откуда она пришла.

Это была та самая женщина, с которой он говорил под водой, но её образ почему-то стал ещё более расплывчатым. Именно поэтому вскоре после входа в лес Ди спросил:

— Ты — та женщина из воды?

Не ответив ему, она проговорила кристально чистым тоном:

— Береги себя…

Затем женщина медленно повернула лицо вправо.

Ди уже обратил внимание на какофонию копыт.

— Твои коллеги идут. Мне пора уходить.

На глазах у Ди её фигура резко потеряла всю чёткость, и в одно мгновение женщина превратилась в воду, пролившуюся на траву.

Похоже, вовсе не уделив внимания этому причудливому событию, Ди встал, как бы защищая лежащую рядом с ним Таки.

Всадники, остановившиеся в дюжине футов перед Ди, были теми же мужчинами, что посетили хижину возле водяного колеса.

— Ты выглядишь здоровым, насколько это возможно, — сказал предводитель чёрных масок, сидя в седле. — Ты второй человек, которому прежде удавалось войти в поместье лорда Влада без приглашения и вернуться живым. Должен сказать, мы впечатлены.

— Что тебе нужно? — прямо спросил Ди.

— Сразу после того как ты отправился в поместье, мы послали на разведку птиц, чтобы покрыть всю эту территорию. Вот почему мы примчались прямо сюда. Мы получили приказ от нашего босса — исполнять всё, чего бы ты ни пожелал. Возможно, не было нужды, но мы также привезли и твою лошадь. Выскажи свои пожелания.

— Можете подготовить хижину? — спросил Ди.

Глядя на бледную юную леди, которая лежала у ног Охотника, сидевшие верхом мужчины поняли, что он имеет в виду.

— Конечно, мы можем.

— Разместите её где-нибудь, где вас не смогут обнаружить — на случай, если появится тот, кто питался ей, — сказал Ди.

Актом питья крови жертва и нападавший были связаны во времени и пространстве. Вероятно, мужчины носили свои маски во избежание неприятностей, которые могли последовать, узнай люди Влада, кто они на самом деле, а не для того, чтобы скрыть свою личность от Ди.

— Там, на западном краю деревни, есть «святая земля». Мы отвезём вас туда.

Затем мужчина в чёрной маске рассмеялся и добавил:

— Мы всегда готовы. Хижина уже собрана.

— Я возьму свою лошадь, — сказал Ди.

Один из чёрных масок вышел вперёд, ведя за собой коня-киборга Охотника.

Положив Taки на плечо и легко забравшись в седло, Ди взял поводья и сказал:

— Показывайте дорогу.

Остальные по-прежнему безмолвствовали, но это было не потому, что красота и величественная осанка Охотника не возымели на них ни малейшего эффекта. Наоборот, воздух был наполнен несомненным восхищением, исходившим от мужчин в масках.

— Иди с нами — нам сюда.

Предводитель ударил свою лошадь сапогами по бокам, и группа поскакала на запад под грохот копыт.

Добравшись до места назначения, мужчины словно окрасились синевой сумерек. Руины, оказавшиеся остатками зданий, были разбросаны тут и там на пустынных просторах земли. Выветренные фундаменты, каменные стены, часть башни — хотя не было ничего необычного в том, что в голубоватом свете сцена выглядела как населённая призраками пустошь, воздух вокруг этого места был довольно чистым и благородным.

Такие места, как это, встречались довольно редко. Аналогично проклятым местам, которые Аристократия выбирала для постройки большинства своих поместий и крепостей, были и такие участки, к которым они никогда не посмели бы приблизиться — места, которые они могли лишь игнорировать или разглядывать с омерзением. Отследив их происхождение по фольклору, стало ясно, что эти места расположены на руинах древних религиозных сооружений.

Вероятно, когда-то в них обитало нечто, что было диаметрально противоположно Аристократии — что-то, что считалось святым. Мы говорим «вероятно», потому что почти все они были преданы забвению или разрушены Аристократией — до такой степени, что количество мест во всём мире, чем-либо похожих на эти руины, можно было пересчитать по пальцам.

В своей борьбе с Аристократией человеческая раса намеревалась использовать в первую очередь именно такие места, а защитные обереги и иконы, которые они обнаруживали там в процессе своих лихорадочных раскопок, сыграли настолько важную роль в достижении мирного договора с Аристократами, что их истинную ценность невозможно переоценить.

Сидя верхом на лошади, предводитель указал на стоящую почти в центре развалин куполообразную хижину, изготовленную, по-видимому, из синтетических строительных материалов. Её голубое покрытие тускло блестело в сумерках.

— Ну как? Это готовый блок, мы просто притащили его сюда, но он может неплохо послужить.

— Вы хорошо подготовлены, — сказал Ди, позволив выскользнуть редкой толике восхищения, выезжая вперёд на своём коне.

Оставив людей в масках снаружи, Ди и Таки вдвоём вошли в хижину. Внутри было небольшое помещение для сторожа, оборудованное столом, стулом и простой кухней, а напротив него находилась окружённая стальной решёткой клетка. Она легко могла вместить трёх человек. Окон в хижине не было, поскольку живой туман был в числе пешек Аристократии.

Опустив Таки на кровать сторожа, Ди положил свою левую руку на заднюю часть её шеи.

Слегка потянувшись, Таки быстро открыла глаза. Даже после того, как её пустой взгляд, наконец, сосредоточился на Ди, всё равно потребовалось некоторое время, прежде чем он наполнился незамутнённой волей.

— Ди… Это ты, не так ли, Ди? — оглядевшись вокруг, она добавила: — Где я? И что насчёт него?

— Я вытащил тебя из поместья. Это хижина для изоляции жертв.

Выражение лица Таки тотчас омрачилось.

— Значит… меня… Аристократ.

Достав одной рукой до своего затылка, она остановилась.

— Ты получила поцелуй Аристократа, — спокойно ответил Ди. — Но я собираюсь избавиться от того, кто ответственен за это.

— Ты… ты собираешься спасти меня?

Ди кивнул в ответ на отчаянный вопрос Таки.

— Некто нанял меня спасти тебя. Я выполню условия соглашения.

— Но кто мог это сделать?

— Мэй.

Прошло некоторое время, прежде чем Таки вновь смогла заговорить.

— Она сделала это… для меня? Но нанять тебя стоит денег, и…

— Расплатится позже.

Когда Таки сосредоточенно взглянула на Ди, слёзы проступили у неё на глазах.

— Помоги мне, Ди, я умоляю тебя!

— Мне казалось, я сказал тебе, что выполню условия этого договора, — и, обратив свой взор к небесам, Ди продолжил: — Вскоре тьма завладеет миром. Именно тогда всё и начнётся.

Его мягкий голос был подкреплён силой воина, который мог сразить каждого правителя на земле.

Мужчина сидел верхом на коне. Это был человек, чьи глаза переполняло пламя ненависти и обжигающая тоска. Длинные волосы закрывали половину его лица, но он даже не пытался убрать их. И хотя его можно было назвать красивым, все, кто проходил мимо, с отвращением отворачивались от него, потому что он был жутко бледен — это было лицо смертельно больного человека. Словно призрак, он мелькал в темноте ночи. Однако прямо за ним на лошади сидел человеческий мальчик лет семи или восьми от роду, пышущий здоровьем. Руки мальчика, обвивающие талию мужчины, наводили людей на мысль, что всё в порядке.

Вскоре после того как они прибыли в деревню Краухаузен, мужчина отправился в ночной бар при гостинице и расспросил пожилого бармена о великолепном молодом человеке, что недавно посетил этот район. Это было самым быстрым способом получения информации в деревне, в которой вы никогда прежде не были.

— Думаю, я видел его, — кивнув, ответил бармен, даже не спросив у молодого человека его имя. — Говорят, его экипаж отправился в поместье лорда Влада, но попал в передрягу. Ходят слухи, что его труп был сброшен в реку. Но, к сожалению, Хломо Любитель Макияжа, кажется, вытащил его снова.

— Хломо? Что случилось потом?

— Остальное за дополнительную плату, — ответил бармен, раздражённо отвернувшись.

— Хмм, — бледный мужчина задумался ненадолго, прежде чем добавить: — Если я, скажем, попробую выбить это из тебя, охранники заведения не дадут мне покинуть гостиницу, верно?

Его голос был столь же угрюмым, как влажная духота перед дождём.

— Именно так, — спокойно ответил бармен, так как в гостинице, вероятнее всего, часто появлялись клиенты такого рода.

— И если так и будет, мне придётся драться. Как думаешь, что будет дальше?

— Резонный вопрос.

Широкое лезвие упёрлось кончиком в нос бармена, что заставило его застыть на месте.

— Прежде чем ты нажмёшь свою маленькую тревожную кнопку — посмотри на это.

Высказавшись, мужчина приставил лезвие к собственной шее и мощным рывком сделал надрез.

— Какого?! — ахнул бармен, а его ошарашенный взгляд подтвердил, что из зияющей раны не пролилось ни капли крови.

— Хорошенько посмотри, — сказал мужчина, затем схватил себя за волосы и потянул назад, открывая и закрывая рану, разошедшуюся на полшеи, словно рот. — Ну а теперь, как ты думаешь, что могут ваши телохранители против человека, способного на такое?

Когда он вернул голову на место, рана быстро закрылась, оставив лишь тонкую линию, которая, в свою очередь, почти сразу же исчезла.

— Только не говори мне… что ты — Охотник на вампиров… Винс… это так?

Когда бармен окончательно осознал, с кем столкнулся, на его лице отразились смирение и страх за свою жизнь.

— Некоторые называют меня так. Итак, что же случилось с тем красавчиком?

Пот, градом льющийся с бармена, дал понять, что он вдруг стал совершенно честен.

— Если Хломо уже наложил на него макияж, он должен был вернуться на своё место. Это один из заброшенных складов на западной окраине города.

— Спасибо, — ответил Винс, хлопнув бармена по плечу, и в его правой руке что-то вспыхнуло. Острие, спрятанное там, вернулось ему в руку.

— Эй! Это грязный трюк!

— Лучшее, что может сделать мужчина — это жить честным трудом. Ты из тех, кто наживается на слабых и доверчивых, не так ли?

Усмехнувшись словно призрак, Винс вышел из бара. Направившись в сторону, где он оставил сидящего на коне мальчика, он услышал шаги, эхом раздававшиеся за его спиной. Нисколько не смутившись, словно прогуливаясь, перед ним появилась пара фигур. Ещё двое были за его спиной.

— Вы, ребята, телохранители? — остановившись, спросил Винс.

— Ты имел наглость показаться нам на глаза, — ответил один из мужчин позади него — парень с бородой. Он всё время открывал и закрывал правую руку, в которой было что-то, напоминающее большой комок шерсти. — Но если мы будем просто сидеть сложа руки и позволим тебе уйти, то завтра же нас оставят без жалования. Так что у тебя такой выбор: либо ты сейчас опрометью бросишься и принесёшь свои извинения, либо придётся сразиться с нами.

Постоянные клиенты и служащие, следившие за ними из бара, уже сомкнули ряды вокруг них.

Винс выбрал третий вариант. Он пошёл к своей лошади.

Возможно, мужчины предполагали, что такое может случиться, потому что двое, стоявшие перед Винсом, обнажили свои длинные мечи, и, не сказав ни слова, начали приближаться к нему.

Им даже не нужно было думать о том, что будет дальше. Рассекая ветер с обеих сторон, лезвия должны были расчертить диагональными линиями тело Винса. Их мечи и в самом деле прошли сквозь него. Но их клинки не встретили сопротивления, и мужчины, потеряв равновесие, оступились на ровном месте.

Винс, наконец, дошёл до коня и схватил старую пороховую винтовку, привязанную к седлу. Оглушительный хлопок заставил зевак разбежаться в разные стороны, в то время как оба телохранителя шлёпнулись на землю. Каждому из них выстрел снёс по пол головы…

Прежде чем Винс успел направить дуло винтовки на двух других, тонкая сеть опустилась с небес и полностью окутала его. Произошёл взрыв света. Окутанное бледными электромагнитными волнами, его тело, сверкая в темноте, напоминало безвольную тряпичную куклу.

— Полмиллиона вольт. Это остановило бы даже огненного дракона, — констатировал начальник охраны, всё ещё сжимая один край сети, и улыбнулся, оскалив пожелтевшие зубы. Оба приспособления — и генератор сверхвысокой энергии, и разгрузочное устройство — были привязаны к его правому запястью.

Когда тело Винса рухнуло, испуская голубоватую дымку, мужчина взмахнул правой рукой. Сложнейшая электрическая сеть быстро превратилась в небольшой шар, который он носил в руке.

— Приберитесь тут, — приказал он другим охранникам, и уже собирался направиться обратно в сторону бара, когда заметил выражения лиц зевак. Обернувшись, он почувствовал, как невероятный холод пробежал по его спине.

Там стоял Винс. И хотя его тело всё ещё было окутано голубоватой дымкой, его кожа приобрела бледность трупа, но ни капли не почернела.

— С-сукин сын…

Винтовка выплюнула кусок раскалённого свинца прямо в лоб парализованного мужчины.

Прежде чем сесть на лошадь и ускакать на запад, Винс сказал другому оцепеневшему охраннику:

— Приберись тут.

Когда люди, наконец, обступили труп начальника охраны, один человек остался стоять у входа в бар. Его взгляд был обращён в ту сторону, куда умчался всадник.

— Похоже, у нас появился ещё один чудак, верно? Вероятно, намечается что-то, что как никогда встряхнёт этот город.

Эти слова пробормотал человек, одетый в щегольской костюм. Он был не только владельцем бара, но и самым знаменитым жителем этой деревни — Фишером Лагуной.

***

Ему потребовалось менее двадцати минут, чтобы добраться до складов. Привязав лошадь, на которой всё ещё сидел мальчик, к дереву неподалёку, Винс зашагал между рядами наполовину разрушенных конструкций. Он сразу узнал свою цель. Осталось лишь несколько пригодных для эксплуатации складов, и в одном из них горел свет.

Стремительно и бесшумно рванув к двери, он сказал:

— Хломо Любитель Макияжа? Странное имя.

Дверь была не заперта, что говорило не о беспечности, а, скорее, об уверенности владельца в том, что никто сюда не придёт. Воздух, порывами вылетавший из тускло освещённого помещения, вызывал такое тошнотворное чувство, что непобедимого Винса фактически пробил озноб.

Сразу за дверью выстроился ряд панелей семи футов высотой, формирующий перегородку и скрывающий утробу склада от посетителей. Только в одном месте был проход достаточно широкий, чтобы через него мог протиснуться человек, и именно оттуда лилось зарево атомного светильника.

С места, где стоял Винс, ничего не было видно. Беззвучно прошагав к панели, Охотник просунул голову в проход и прищурился.

В комнате, заполненной странным, близким к естественному светом, было гораздо больше людей, чем он предполагал. Кто-то лежал на полу или сидел, прислонившись к стене, некоторые располагались поодаль от остальных, или же, наоборот, лежали друг на друге, отчего складывалось впечатление, что это какой-то фермерский рынок, торгующий людьми. Уже это должно было встревожить мужчину, но по-настоящему Винса потрясло то, что на лицо каждого человека был наложен макияж. Безмерно много макияжа. Идущие вверх густые брови, пылающие глаза — некоторые горели злобой, другие — похотью. Но ни один из них не двинул и мускулом.

От толпы этих неподвижных людей исходило что-то вроде гудения. Винс уже заметил пару фигур, сидящих на стульях в центре комнаты. Один из них — с грубоватой внешностью — водил кистью по лицу другого, чьё тело было более крепким и привлекательным.

Любитель Макияжа — у Винса загорелись глаза. Он пошёл вперёд, забыв о своём укрытии. Хотя ступал он, как и прежде, беззвучно, но вёл он себя так, словно был уверен в своей неуязвимости перед противником.

Загримированные люди не сдвинулись ни на дюйм.

Когда Винс, наконец, достиг места, с которого можно было различить лицо, скрытое в черноте теней, он ахнул. Хотя он никогда не видел человека, использующего косметику, гримируемым точно был…

«Барон Балаж…»

Тот, кого он и остальные преследовали так долго. И хотя одежда его осталось прежней, черты лица претерпели некоторые изменения. На его веки были нанесены голубые тени, а чёрные круги, очертившие глаза, придавали им мрачный призрачный блеск, губы же его были так красны, что напоминали какие-то ядовитые ягоды. Даже те, кто был хорошо знаком с бароном, не узнали бы его с первого взгляда.

В оцепенении стоя там, Винс вскоре ощутил нечто странное, зарождающееся в его сердце. Это была страшная особенность макияжа, наложенного на лицо барона — когда Винс сосредоточил свой взгляд на нём, он понял, что отвратительное ощущение, оставленное гримом, отступает. Так же, как и те, кто, созерцая неприглядного философа, не могли не признать его внутренний гений и отрицать благородство его духа — так и небесная красота барона пробила навязанную ему омерзительную маску, позволяя ему сиять снова.

Гудение прекратилось.

Рука, орудующая кистью, остановилась, и строгого вида мужчина огорчённо опустил плечи.

— Снова испортил. Лорд Влад, вашего сына стоит опасаться.

Ничего не зная о пугающих способностях этого мужчины, Винс, слегка усмехнувшись, спросил:

— Ты Хломо?

Несомненно, он всем телом и душой был сосредоточен на макияже барона. Мужчина обернулся и с удивлением взглянул на своего гостя. У него было грубое тело и лицо — казалось, этот человек не подходит для работы с косметикой, требующей мастерства и изящества.

— Кто ты?

— Винс. Охотник. Ты Хломо — Любитель Макияжа, не так ли?

— Что тебе нужно? — спросил Хломо, его уверенность полностью к нему вернулась.

— Он — мы охотились на этого человека. Я должен забрать его у тебя.

Бросив на барона беглый взгляд, Хломо ответил:

— Ты шёл за кем-то, кому даже я не могу наложить макияж? Неудивительно, что ты не смог его поймать.

Любитель Макияжа ухмыльнулся, и его глаза отразили лицо Винса, чьи черты лица стали напоминать самого дьявола.

II.

— Ох, как интересно ты на меня смотришь, — сказал Хломо, выпятив челюсть. — Мой макияж был бы просто идеальным на ком-то с таким злым выражением лица. Я не могу дождаться.

Винс ничего не сказал, сокращая расстояние между ними. Хотя он не знал, какими способностями обладает Хломо, его регенерирующие клетки могли справиться с любой раной, и этот противник не должен был нанести ему смертельного удара. Если у этого парня был такой живой интерес к макияжу, то Охотник должен был оторвать ему конечности и отправить его прямиком в ад.

Винс крепче сжал кинжал, который носил на груди. Мгновением позже он ощутил неясное движение вокруг себя. Сосредоточив часть внимания на Хломо, Винс резко развернулся и нахмурил брови. Загримированные люди поднимались с пола, и медленно, но решительно направлялись к нему. В их безучастных взглядах не было никаких признаков разума. И это само по себе было крайне тревожным.

— Умри! — закричал Хломо, и его голос послужил для них сигналом.

Двигаясь странно и ломано, люди окружили Винса, прежде чем пронзить его шею и живот длинными мечами. Не обращая никакого внимания на раны, Винс полоснул по их открытым глоткам кинжалом в правой руке — и был поражён. Кровь, хлынувшая из их сонных артерий, не пролилась на пол, а зависала вокруг него алым туманом. Это, конечно, был красивый артериальный дождь. Цвет мгновенно покинул лица людей, но вместо того, чтобы упасть, они бросились на Винса.

— Дерьмо! — вывернувшись из их рук и встав спиной к стене, Винс, наконец, понял всю серьёзность ситуации. Он был непобедим. Но в то же время такими же были и они.

— Ты сукин сын. Ты можешь делать «бессмертный макияж».

Хломо ухмыльнулся.

«Бессмертный макияж», что упомянул Винс, не был на самом деле чем-то особенным. В похоронных обрядах, широко проводимых во Фронтире, его часто наносили на лицо умершего, чтобы оживить его. И хотя точнее было бы назвать это «обновлением», а не «бессмертием», не удивительно, что люди, стремившиеся получить прибыль от продукта, решили сменить название на более ходовое — «бессмертный макияж». Несмотря на это, он не делал своих обладателей нетленными, однако в руках Хломо такой макияж мог воскресить их в виде бессмертных существ неземной красоты.

Разойдясь полукругом, мужчины были готовы в очередной раз броситься на Винса, из разных частей тела которого торчали длинные мечи, кинжалы и прочее оружие. Небольшая чёрная сфера подкатилась к их ногам.

Оглушительный взрыв потряс небо и землю, разорвав искусственных бессмертных на кусочки. Сфера оказалась бомбой.

— Ты… ты ублюдок!

Пока Хломо стоял, прямой как стрела, в шоке и гневе, окутанный дымом Винс указал на свою грудь и сказал:

— Смотри.

— Вот дерьмо! — крикнул Хломо, и его вряд ли можно было за это винить.

На груди Винса красовалось широкое, размером со стопу отверстие, и сквозь него было прекрасно видно всё, находящееся позади Охотника. Но как только Винс прикоснулся к нему одной рукой, рана исчезла без следа благодаря его удивительным регенеративным клеткам.

Пока его другая рука играла с красной сферой, Винс с насмешкой объявил:

— Никто, кроме меня, не может бороться такими средствами. Так что продолжай посылать на меня своих тварей.

С «бессмертным макияжем» или без него, они не могли исцелиться от ран, нанесённых им Винсом. Разрушенные тела мужчин с оторванными руками и раздробленными грудными клетками ещё извивались, пытаясь подняться вновь.

Прежде чем Хломо смог отдать приказ остальным, произошло три взрыва. В стене появилась огромная дыра, и мужчины поднялись в воздух. Бесчисленные куски шрапнели разорвали тело Винса, но оно быстро обросло новой плотью. Ему потребовалось около минуты, чтобы восстановиться.

Языки пламени взмывали вверх тут и там. Застывший в их свете Хломо выглядел так же, как и любой другой человек, парализованный внезапным поворотом судьбы.

Винс оттолкнулся от земли. Приземлившись прямо перед Хломо, он занёс правую руку и приготовился вонзить свой кинжал в грудь Любителя Макияжа. Но вместо этого из-за спины Винса пролился золотой свет, пронзив уже его грудь. При температуре в почти миллион градусов клетки его тела испарились, но были немедленно заменены новыми.

Повернувшись к входу на склад, Охотник увидел незаметно стоящего там седовласого старика. И хотя тот поддерживал своё согбенное к земле тело с помощью трости, свет, наполняющий его узкие глаза, был настолько сильным, что вызвал дрожь даже у такого профессионального воина, как Винс.

— Я получил твоего почтового голубя. И после того как я без промедления бросился сюда, я должен был увидеть эту безобразную дуэль. На этот раз ты зашёл слишком далеко.

— Доктор де Карриоль!

Лишь мельком взглянув на Хломо, старик принялся разглядывать Винса. Его глаза сверкали пылким любопытством, и казалось, что они пульсируют подобно приливной волне.

— Я никогда не видел человека, который мог бы так эффективно использовать регенеративные способности своих клеток. Хм. Быть может, я, наконец, нашёл новый сосуд?

Винс не обратил внимания на слова старика. Отчасти потому, что не мог понять, о чём тот говорит, но также из-за холодного ветра, коснувшегося его затылка.

Миниатюрная фигура проковыляла вперёд и робко остановилась в десяти футах от Винса.

В руке Охотника тут же появился кинжал с кривым лезвием. Схватив клинок, он был готов швырнуть его в старика. Но его тело застыло в мгновение ока. Было неясно, заметил ли он в этот момент чистый ярко-красный свет, излучаемый глазами де Карриоля.

Когда старик повернулся к Хломо, его глаза уже были нормальными.

— Бесполезный олух!

Хломо безмолвно опустил голову, чувствуя неприкрытое презрение в его голосе.

— Потуши огонь, — приказал де Карриоль, подходя к барону.

Молодой Аристократ сидел, не шевелясь, на протяжении всей смертельной схватки.

— Хломо! — заревел старик на своего подчинённого, который держал в одной руке огнетушитель.

— Да? — ответил тот, повернувшись, а затем деревянная трость, казалось, наполовину погрузилась в его лицо.

Когда тело Хломо кувырнулось назад, удары посыпались на него, и он кричал, катаясь по полу. Казалось непостижимым, что сгорбленный старик мог наносить удары с такой силой и точностью. Хломо оцепенел до самого мозга костей.

— Ты знаешь, кто этот господин, насекомое? — старик был в ярости. Его рёв был подобен рыку льва. — Боюсь, я должен сообщить тебе, что это лорд Байрон Балаж — законный потомок лорда Влада. Думаешь, такая жалкая вошь, как ты, может сделать его, именно его, своей игрушкой? Будь ты проклят со своей мерзкой косметикой, сотри её немедленно. Что ты так возишься? Я буду бить тебя день и ночь, пока лорд Байрон не вернётся к прежнему состоянию!

Ощутив на себе силу деревянной трости, опускаемой вниз, Хломо потерял сознание.

Пытаясь перевести дыхание после избиения, только что учинённого им над своим подчинённым, который теперь валялся на полу, де Карриоль распростёрся у ног барона.

— Позвольте от всего сердца извиниться за мои попытки забрать вашу жизнь — хотя вы можете и не знать, что именно я делал это, — и за этого непритязательного негодяя, возложившего руки на ваше лицо. Пожалуйста, оставайтесь в моём скромном доме до тех пор, пока не почувствуете себя лучше. Этот старый дурак де Карриоль слишком хорошо знает о вашей благородной цели, милорд. И хотя сейчас об этом не может быть и речи, я клянусь, что помогу вам в ближайшем будущем увидеть вашу дорогую мать.

А потом на дьявольских глазах старого учёного, обладающего столь причудливым характером, появились неподдельные горькие слёзы.

***

Ди заметил, что ветер начал доносить намёки на новый воздушный поток. Он идёт. Аристократ, что выпил кровь Таки, поднимался из кровавых глубин тьмы, чтобы утолить жажду.

Снаружи хижины заржал конь-киборг. Люди в чёрных масках ещё ничего не заметили.

— Ди, — позвала Таки через железную решётку.

Молодой человек обернулся.

— Я хочу спать. Действительно хочу спать. Что-то… странное, — не дождавшись ответа Ди, девушка рухнула на пол.

— Это редкий случай, — произнёс полный любопытства хриплый голос из левой руки Ди. — Я раньше никогда не слышал о жертве, заснувшей так. Особенно когда эта девушка…

— Думаешь, враг подослал её к нам? — спросил Ди.

— Чертовски верно. Нет сомнений в том, что паршивый маг вложил что-то в её сознание, о чём не знает даже она сама. Я просто надеюсь, что действие поцелуя Аристократа ещё не началось. Если бы это произошло, это были бы плохие новости. У нас огненный дракон у ворот и водяной демон в тылу. Должны ли мы сейчас исцелять её?

Приблизившись к решётке, которая разделяла их, Ди просунул левую руку между прутьев и дотронулся до лица Таки. Убедившись, что дыхание спящей стало ещё глубже, Ди выпрямился.

— Интересно, какие сны ты видишь, пока спишь.

Не задумываясь над философскими бормотаниями левой руки, Ди вышел на улицу. Чернильный ветер с силой растрепал его тёмные волосы. Вряд ли кому-то могло показаться, что луна светит ярко, а ветер тих. Только Ди знал о жуткой ауре, надвигающейся на них с далёкого востока — со стороны поместья.

Одна из пяти призрачных фигур, которые стояли перед ним, спросила:

— Сейчас уже в любой момент, так?

— Не вмешивайся, — сказал Ди.

— Боюсь, мы не можем этого сделать. Мы уже подписались на то, чтобы защитить тебя любой ценой. Но мы постараемся не вставать на твоём пути.

Все тёмные фигуры, стоящие в лунном свете, выглядели пугающе.

— Назовите ваши имена, — попросил Ди.

— Я Бросс.

— Зекка.

— Шума.

— Я Бёрн.

— Кларисса, — последний голос принадлежал женщине.

— Мы умрём, чтобы увидеть Охотника на вампиров Ди в бою, — сказал Бросс Ди, прежде чем обратиться к своим товарищам: — Рассеяться в свободном боевом порядке.

Пять призрачных фигур, включая его самого, растворились в темноте.

— Рановато, а? — пробормотал хриплый голос. Он лился ровно в лунном свете. — Для мертвеца передвигается быстро…

И вот примерно через минуту безошибочно узнаваемый звук обитых железом копыт достиг ушей Ди.

— В полном одиночестве, верно? Зная, на что ты способен — он, кажется, чертовски самоуверен. Либо так, либо он просто без ума от крови девушки, — не ответив голосу из левой руки, Ди сосредоточил взгляд на глубинах тьмы.

Даже после того, как всадник и лошадь въехали в руины, стук копыт не изменился.

— Шесть сотен футов, — произнесла левая рука. — Четыреста пятьдесят.

Хрустящий звук мчался сквозь ночь. Звон стали о сталь слился со звуком разрубаемой плоти, а затем последовал глухой стук чего-то тяжёлого, ударяющегося о землю. Стук копыт, ни разу не сбившийся с темпа, приближался.

— Три сотни футов.

Взгляд Ди остановился на огромном коне и всаднике, что держали свой путь сквозь тьму. Конь выглядел так, словно его голова и тело были соединены причудливым росчерком кисти. Всадник на спине коня был массой тёмных облаков. В бесконечном водовороте тьмы выделялось массивное основание, где периодически появлялись руки, и что-то подобное глазам и носу мелькало там, где должно было быть лицо. Бледно-голубая молния вылетела из облака, резко осветив то, что чернилами разлилось по его поверхности. Кровь.

Конь и всадник, что мчались вперёд, словно шквальная волна, решительно остановились в пятнадцати футах от Ди. Уздечка, надетая на голову коня, была сделана из толстой цепи. Концы цепи и сжимающие её руки скрывались в облаке. Даже ноги в стременах были окутаны тёмными тучами. Возможно, это были рыцарские доспехи.

— Ты Ди? — спросил голос, напоминающий далёкий раскат грома.

Ди не ответил. Он уже заметил, что противник перед ним не был лордом Владом.

— Я герцог Грид, — поведало облако, ознаменовав себя вспышкой молнии.

III.

— Где Влад? — спросил Ди.

Несмотря на прибытие нового противника — и учитывая тот факт, что он был послан, чтобы разобраться с данной ситуацией, поскольку, вне всяких сомнений, он был человеком с большими возможностями — тон Охотника не выражал вообще никаких глубоких эмоций.

— Для тебя он «лорд Влад», — взревело чёрное облако — рыцарь герцог Грид.

— Где Влад? — повторил Ди.

Синие молнии заполнили пространство между ними. Крошечные языки пламени вспыхнули на левом плече Ди.

— Лорд Влад сказал мне, что ты крайне необычен; но мне вот интересно, ты настолько искусен, что моя последняя атака даже не смутила тебя? Или ты так напуган, что не в состоянии говорить? Ручаюсь — последнее.

Пламя на плече Ди бросало голубой отсвет на его профиль. Движущиеся тени лишь заставляли его небесную красоту казаться ещё более утончённой.

Вероятно, даже Грид был ослеплён ею — возможно, это и послужило причиной тому, что между его атаками прошло столько времени.

— Проклятье! — изумлённым тоном воскликнуло чёрное облако, когда Ди блокировал его, подойдя вплотную к морде его коня.

Чёрный конь встал на дыбы. Несмотря на то, что это был наполовину зверь, а наполовину механизм, казалось, что даже конь-киборг мог быть очарован красотой Ди.

Доля секунды потребовалась мечу Ди, чтобы прорезать чёрное облако насквозь, войдя в него на всю длину. Охотник атаковал внезапно, и герцог Грид ничего не мог сделать.

Однако в тот момент, когда Ди почувствовал, что его лезвие не встретило абсолютно никакого сопротивления, ударная волна отбросила его назад, превратив тело в летящую в воздухе чёрную массу. Когда же он почти врезался в землю, раскрылись чёрные крылья — распростёрлось его пальто.

Когда молодой человек плавно снизился, готовясь к своей следующей атаке, приближающиеся к нему чёрный конь и всадник оказались почти над ним. Они надвигались, словно гора. Ди или нет, у него не было бы времени, чтобы нанести смертельный удар по этому причудливому тёмному облаку в доспехах.

Молния сформировалась в копьё, просвистевшее в сторону груди Ди. Так же просто, как она могла пронзить его, молния была поглощена левой рукой Охотника, а голая сталь расколола лунный свет ровной горизонтальной чертой.

— Моё слово! — воскликнуло чёрное облако, не осознавая, что от неожиданного удара подалось вперёд.

Горизонтальный разрез Ди не пробил броню облака, вместо этого он отсёк передние ноги чёрного коня. Исходя из скорости всадника и времени его падения, всё выглядело так, словно он обречён шлёпнуться на землю.

Нырнув в сторону, чтобы избежать падающего и испускающего кровавый туман коня, Ди кое-что заметил. Чёрное облако проплыло вперёд, ударилось о землю и, словно шар, покатилось к хижине.

Ди сорвался с места, оставляя за собой лишь вихрь ветра. И пока Охотник бежал, он поднял свою левую руку. Маленький рот открылся на его ладони, и воздух с диким рёвом устремился в него.

Когда край чёрного облака потянулся в сторону рта, остальная его часть ударила в двери строения. Хижина рухнула так, словно её подхватил огромный вихрь.

И затем пылающий шар света рухнул с небес, словно целясь в чёрное облако. Как только они соприкоснулись, шар взорвался, заискрив, и похожая на туман материя рассеялась по всей поверхности облака.

— Ууф… — болезненный хрип определённо исходил от облака — герцога Грида.

Но кто мог сделать такое? Прежде чем любой из них смог обдумать этот вопрос, Ди нагнал туманную массу и со всего размаху вонзил в неё свой клинок. Он почувствовал, что лезвие вступило в контакт с чем-то.

Крик вознёсся до небес, сопровождаемый гейзером венозной крови.

Словно летящая птица, Ди проплыл под ударившим чёрным светом, готовый нанести второй удар. Но новый шар света попал на его лезвие. Он взорвался, и пока Ди отворачивался от взрыва, закрыв глаза, тёмное облако скользнуло далеко во мрак.

Молния сверкнула два или три раза, а затем тоже исчезла.

Протерев оба глаза левой рукой, Ди посмотрел куда-то влево от себя. Именно в том направлении он уловил звук приближающегося двигателя.

Появившийся приземистый автомобиль внешне напоминал жука. Лунный свет скользнул холодной, тугой рябью по его металлической поверхности. Ветер.

Это был друг или враг? Как бы там ни было, Ди, должно быть, было жутко любопытно. Но он лишь взглянул на него, перед тем как начать осматривать хижину.

Хижина рухнула, но она была не просто завалена — обломки разлетелись во все стороны. Найти Таки было довольно просто: она лежала на том же месте, что и прежде, и в той же самой позе. Проблема заключалась в железной решётке, лежащей поверх неё. Но хотя она весила почти пятьсот фунтов, Ди схватил её левой рукой и без особых усилий отбросил в сторону. Прутья вонзились в землю прямо перед жуком, вынудив его резко остановиться. Ночь разрезал визг гидравлических тормозов.

Ди не обернулся, чтобы взглянуть, а поспешил проверить состояние Таки. Воздействие на человеческое тело очень разнилось бы в зависимости от того, упала ли груда железа просто сверху или была отброшена на него взрывом.

Яркая кровь капала изо рта Таки. Её внутренние органы, без сомнения, разорвались. Удивительно, что на её лице не было и намёка на боль.

Проведя левой рукой от макушки Таки до затылка, затем от её шеи до позвоночника, он коснулся её талии и бёдер, прежде чем закончить у её ног.

— Два грудных позвонка сломаны, — голос прозвучал из ладони его левой руки. — Вдобавок ко всему её желудок и часть тонкого кишечника были повреждены. Она серьёзно ранена. Хорошо, что она этого не осознаёт.

— Проследи, чтобы она продержалась до момента, когда мы доставим её к врачу, — сказал Ди.

— Я уже занимаюсь этим. Я понизил её метаболические функции, насколько это возможно. Назовём это своего рода спящим режимом, если угодно.

Тем временем секция жука поднялась, словно крыло птицы, и наружу шагнула массивная, напоминающая стену фигура. С головы до ног она был аккуратно облачена в серебристое одеяние. Хотя блеск намекал на то, что это был металл, на нём не было ни единого стыка, и когда мужчина подошёл ближе, его движения были идеально плавными.

Массивная фигура остановилась в пятнадцати футах от Ди.

Поднявшись, Охотник повернулся лицом к серебристому гиганту.

— Я тот, кто нанял этих пятерых, — сказал человек голосом без интонации, пропустив его через какое-то устройство.

— И также ты тот, кто вмешался?

Хотя Ди имел в виду способ, которым было блокировано нападение герцога Грида, он также обращался к человеку, что помешал ему оставить за собой последнее слово.

— Я предполагал, что ты это скажешь.

Гигант усмехнулся. Его металлическая маска была безлика, как идеально ровное лицо какого-то чудовища, но когда он улыбнулся, его нос и губы отчётливо вышли на передний план. Без сомнения, это был жидкий металл.

— Человек жив! Уйми свою жажду убийства. Ты разрываешь мне сердце, — великан отступил, добавив: — Возможно, я помешал тебе, но всё же ты должен быть в состоянии сказать, что я тебе не враг. Выслушай меня. Но прежде всего мы должны доставить эту девушку к врачу. Есть кто-нибудь на примете? Если нет, мы можем отвезти ее к тому, кого знаю я. Что скажешь?

Спустя несколько секунд Ди сказал:

— Тогда всё в твоих руках.

Неясно, верил ли он тому, что сказал сверкающий гигант.

Благополучие Таки было его главной заботой. И он не спрашивал, кем или чем был великан, потому что это действительно не имело значения.

— Следуй за мной, — произнёс гигант, быстрым шагом направляясь обратно к жуку.

К тому времени, когда дверь была закрыта, а двигатель начал рычать, Ди уже был на лошади. Таки лежала у него на коленях.

Жук неторопливо тронулся с места. Следуя в шаге или двух от него, Ди без предупреждения развернул свою лошадь. Проскакав почти пятьсот футов в другом направлении, он остановился.

Пять хладных тел лежали на чёрной земле, как камни. Бросс. Зекка. Шума. Бёрн. И чуть поодаль Кларисса. Хотя броня, покрывающая её тело от шеи и ниже, была обуглена, на лице, обращённом вверх, не было и следа сажи. Её распущенные рыжие волосы печально развевались по щеке.

Ди сменил направление, не сказав ни слова. Сияли звёзды. Но у этого молодого человека не нашлось слов, чтобы отправить усопших в их последний путь.

Жук медленно выполз из руин. Следом за ним появилась лошадь и её восхитительный всадник.

До рассвета оставалось три часа.

***

Тьма, ненавидящая рассвет, готовилась поднять занавес и сыграть омерзительную пьесу в небольшом имении некоего Жана де Карриоля. Сцена являла собой обширную лабораторию, занимавшую верхний этаж башни. На подмостках были де Карриоль, Хломо, Сай Фунг и три голема-помощника. В огромном баке с водой, установленном в центре комнаты, плавала Аристократка — Миска. Но был там и ещё один персонаж.

Де Карриоль был полностью поглощён раздачей команд своим големам, регулировкой циклов на генераторе и личной проверкой ионизированного поля цистерны. Сай Фунг покосился на него и пробормотал:

— Босс, пожалуйста, угомонитесь уже.

Стоявший рядом с ним Хломо, услышав это, добавил с расчётливым сопереживанием:

— Я слышал, что поместье лорда Влада в полной неразберихе.

— О, да. Босс, вы, верно, не в себе, раз хотите, чтобы это произошло снова. Я клянусь, на сей раз это убьёт нас.

— Сейчас начнётся. Вы, должно быть, с нетерпением ждали этого.

— Если б было можно, я бы предпочёл наблюдать это за пределами башни, — ответил Сай Фунг.

— Превосходно! Подготовка завершена, — провозгласил старик на редкость торжественным голосом, и его слова разнеслись по всей лаборатории. — Теперь быстро — выводите нашего испытуемого.

Два голема рывками, но поспешно, подошли к колодцу — сооружению на другом конце комнаты. Верёвка, которая свисала с рельса, установленного на потолке, исчезала в темноте. Один из големов взял конец верёвки, обмотанной вокруг шипа на полу, и потянул. Шкив повернулся, и вскоре из колодца показалась тщательно связанная верёвкой фигура.

— Чёрт, кто там у тебя? — поинтересовался Сай Фунг.

— Охотник по имени Винс. Его схватили, когда он пришёл ко мне, чтобы попытаться захватить барона.

— Ты сказал Винс?

Забыв о своём гневе из-за пробуждения посреди ночи, Сай Фунг проникся пониманием.

— До меня доходили слухи о нём. Говорят, что он может мгновенно восстановиться после любого ранения. Кажется, прозвище Винс трактуется как «непобедимый». Так, босс, вы придумали чертовски хитрую схему.

— Ты понимаешь, что я попытаюсь сделать, не так ли?

— Более или менее. Эй, нам лучше поторопиться и убраться отсюда. Если что-то пойдёт не так на этот раз, мы все покойники!

Сказав это, Сай Фунг попятился к двери, но Хломо схватил его за руку.

— Ты мог бы спасти свою шкуру, ублюдок, но этого не произойдёт. Как говорится, мы все здесь в одной лодке.

— Что вы двое там бормочете? — внезапно проревел де Карриоль, и оба его подручных тут же приняли стойку «смирно».

— Да будет вам известно, что вам выпала честь стать избранными свидетелями беспрецедентного достижения науки. Самообладание, парни. Постарайтесь проявить чуть больше хладнокровия.

— Да, я ужасно сожалею, сэр.

— И я.

Хотя Хломо ещё не осознал ситуацию, голос Сай Фунга был полон отчаяния.

Что сделал де Карриоль? Сгорбившись в поясе, как всегда, он проковылял к резервуару с водой, который сдерживал Миску, и потянул за большой рычаг на одной из его сторон. И как только он это сделал, все до единого окна в комнате открылись в унисон, и ветер, заполненный невыразимо жуткой аурой, порывисто и тревожно закружил по помещению.

Когда они попытались отвернуть свои лица от ветра, который практически сдувал их, мысли Хломо и Сай Фунга быстро вернулись к тому моменту, когда они впервые вошли в эту комнату и поразились неуместности происходящего — красивая женщина, плавающая в резервуаре с водой.

Вода была проклятием Аристократии. Аристократы теряли сознание, попадая в эту ловушку, и погружались в бесконечный сон.

— Леди Миска была запечатана, — пробормотал де Карриоль, изучая прекрасную женщину в изменчивых водах цистерны. — Как и другая сущность. Пока он находится внутри Аристократки, вода служит для него препятствием. И под «он» я подразумеваю Разрушителя.

Старик стукнул по полу своей тростью, и бесчисленные трубы потянулись из цистерны с водой, петлями опутывая пол. Они вскинулись, словно готовящиеся к удару змеи, подняли заканчивающиеся иглами концы, и устремились к болтающемуся над колодцем Винсу.

Наблюдая, как кончики игл проникают глубоко в каждый дюйм тела Охотника, Сай Фунг схватился за горло и несколько нетипично для себя заметил:

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Второй толкнул его локтем.

— Какого чёрта это было?! — зарычал Сай Фунг, оскалив зубы.

— Взгляни, — сказал Хломо, указывая на цистерну.

Синий свет изо рта Миски заструился к воде.

— Разрушитель, — сказал Сай Фунг, не в силах скрыть дрожь в голосе.

IV.

Безумное оружие Судного Дня, созданное Аристократией — монстр настолько ужасный, что принесёт безумие не только в наш мир, но и всему этому измерению — вновь пыталось освободиться. Однако, покидая тело Миски — своего, так сказать, «хозяина» — синий свет исказился в очевидной агонии. Поскольку сейчас он обитал во плоти ненавидящего воду Аристократа, Разрушитель и сам стал гидрофобным. В своей боли он искал средство спасения. Извиваясь и завихряясь, синий свет потянулся к трубам, которые только что вышли с одного из концов резервуара. Сами трубы не всасывали его. Рот Миски продолжал извергать свет, и теперь все трубы были окрашены в бледно-синий, неся поток в тело Винса. И непобедимость Охотника только усиливалась погружением в колодец, который был заполнен жидкостью, увеличивающей клеточную регенерацию.

Минута. Две. Переливание всё ещё продолжалось.

Когда же последняя капля синего света вышла изо рта Миски, Винс тут же открыл глаза. Они светились синим.

— Нет, ещё слишком рано! — воскликнул де Карриоль, так как все трубки в унисон отскочили от тела Винса. Каждая из них вернулась в цистерну, и вода тут же окрасилась в синий.

Верёвка лопнула, и тело Винса упало на пол. Нет. Посмотрите — пол просел, и углубление приняло коническую форму, трещины побежали во всех направлениях. Теперь он был непобедимым Разрушителем.

— Он ещё не привык к этому телу, — заметил пожилой учёный. — Надо сейчас же остановить его.

Три голема закрывали Винса, но стоило им коснуться его, и в ту же секунду они обратились в прах, оставив после себя лишь кучку пепла на полу. Когда Винс потянул за верёвки, всё ещё связывающие его тело, они легко опали, плетями обвив его руки.

Горячий ветер, который, возможно, был миазмами, или неземной аурой, или чистым безумием, ворвался в комнату, вырвав дверь с корнем.

Сай Фунг и Хломо без каких-либо пререканий шлёпнулись на пол.

В следующую секунду произошло нечто ужасное. Цистерна беззвучно лопнула, и Миска опустилась на пол вместе со всей пролитой водой. Но она не упала. Стоя на ногах, она смотрела на Винса, а с каждого дюйма её тела стекала вода.

В воде, которая покрывавшей пол, ничего не осталось.

Миска открыла глаза. И их наполнил синий свет.

— Та часть Разрушителя, что осталась в резервуаре, вернулась в Миску, — закричал де Карриоль, его слова несли искренний страх и отчаяние. — Но он не ассимилировал полностью ни с одним из них. Вот! Здесь они вступят в схватку. Это конец света!

Де Карриоль расставил руки в стороны и бросился между двумя голубоглазыми существами. Но его действия не были вызваны мыслями о спасении мира — его следующее возмутительное заявление всё прояснило.

— Разрушитель! Выслушай меня. Я перевёл тебя в несокрушимую форму так, чтобы ты смог избавить нас от лорда Влада.

Сидящие на полу Сай Фунг и Хломо в изумлении уставились на старика. Возможно, именно поэтому ни один из них не заметил призрачную фигуру, как раз вошедшую в дверь.

Нечто невероятное повисло в пространстве между Миской и Винсом. Когда оно достигнет точки насыщения, мир, скорее всего, будет уничтожен.

Возможно, де Карриоль ничего не мог поделать с этими двумя, потому что за секунду закончил магический жест возле груди, и затем синие лучи света, что хлынули из глаз Винса, отправили его в полёт, прибив к стене.

Активировав защищающее тело силовое поле, престарелый учёный воскликнул:

— О, мой!..

И возгласы Хломо и Сай Фунга вторили ему.

— Вы спали этажом ниже, и эти бушующие ауры привели вас на поле боя, милорд? Да, безусловно, вы — Аристократ во всех отношениях.

У Аристократа, которому были адресованы реплики де Карриоля — барона Байрона Балажа — было совершенно отсутствующее выражение лица, когда он слушал слова старика, которые превзошли простое восхищение и граничили с ошеломлением.

***

Жук довёл Ди и Таки до комнаты в здании, возвышающемся посреди квартала развлечений. Надпись на двери гласила: «Клиника доктора Любекк».

— После того как её осмотрят, мы перенесём её в другое место, — сказал гигант Ди.

Как только он постучал в дверь, появилась женщина в длинном белом халате и пригласила немногочисленную группу внутрь.

— Я Мирей Любекк, — сказала женщина, и пустота в её голосе при приветствии, естественно, появилась из-за того, что она увидела Ди.

Охотник рассказал ей о состоянии Таки и требуемом лечении.

Спустя тридцать минут, в течение которых был проведён первичный осмотр, Мирей сообщила им, что закончила.

— Ей необходимо соблюдать полноценный постельный режим в течение месяца. Именно это я сказала бы вам в обычной ситуации, но она уже наполовину восстановилась. Это в порядке вещей для девушки, получившей поцелуй Аристократа. Я полагаю, что ещё двух дней будет достаточно для полного выздоровления.

Затем, переведя взгляд на серебристого гиганта, она сказала:

— Это тот красавчик, на поиски которого ты их отправил?

— Совершенно верно.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

— Не твоё дело.

На это доктор пожала плечами.

— Но когда ты разберёшься что к чему, — продолжил гигант: — не думаю, что для меня будет смысл продолжать действовать дальше. Рано или поздно мне придётся всё рассказать. Должен ли я сказать тебе, кто я на самом деле?

Маленькое пятнышко образовалось на верхушке головы гиганта, и затем серебряная броня стекла с него, словно вода, обнажая мужчину под собой. Это лицо с одним только здоровым глазом Ди видел прежде.

— Итак, я Фишер Лагуна.

Полное отсутствие реакции Ди, по-видимому, не оправдало ожиданий Лагуны.

— Что? Ты знал это? — спросил он несколько настороженно.

— Мы встречались однажды, — сказал Ди. — Нет двух людей, имеющих абсолютно одинаковое телосложение.

Переведя взгляд на своё тело, Лагуна несколько секунд пристально изучал его, а затем сказал:

— Есть кое-какие страшные люди там, в огромном мире.

— Я обязан тебе за то, что привёл нас сюда. Давай послушаем, что ты скажешь.

— Ох, не говори об этом с таким же равнодушием, как и обо всём остальном, — сказал Лагуна, растянув губы в тонкой улыбке.

Хотя выражение его лица было суровым, оно также было невероятно человечным. В присутствии кого-то такой неземной красоты, безусловно, любой действовал бы так же.

— Обычно, любой спросил бы, почему я помог ему.

— Если тебе нечего сказать, тогда я ничего тебе не должен.

— Подожди, — сказал Лагуна спокойным тоном. — Я встречал Великого.

Впервые на лице Ди появились эмоции.

— Где и когда?

— Когда же это было — приблизительно лет тридцать назад? Я был просто румяным маленьким мальчишкой, и это было прямо здесь, в деревне.

Переведя дух, он продолжил:

— Ты знаешь хоть об одном другом подобном месте, где есть поместье Аристократа, и люди всё же могут поднять такой шум ночью? Видишь ли, даже лорд Влад не может поднять руки на меня. Ведь большой парень установил правила.

— Установил правила?

— Во-первых, нельзя пить кровь деревенских жителей. Во-вторых, пока Фишер Лагуна отвечает за ночные развлечения, он имеет полную свободу действий. Также есть и другие.

— Почему? — спросил Ди.

Выражение, появившееся на лице Лагуны, превосходило любое описание. Возможно, он был непревзойдённо удачлив, но ни один человек не мог быть несчастнее.

— Прежде чем я отвечу тебе, Ди, не мог бы ты показать мне, насколько хорош на самом деле?

Блестящая жидкость, поднявшаяся от кончиков пальцев его ног, превратила его в серебряного гиганта.

— Мирей, взорви меня вместе с этим плохим парнем, — сказал великан, указывая пальцем на пороховое ружьё, которое стояло в дальнем углу комнаты.

Возможно, леди доктор уже привыкла к его странному поведению, так как она, ничуть не колеблясь, подошла и взяла двустволку, а затем проверила, заряжена ли она, прежде чем вскинуть её на плечо.

— Всё готово, — сказала она.

— Стреляй.

Оглушительный выстрел сотряс комнату, рассыпав искры.

Бронированный человек, затеявший стрельбу в смотровой комнате доктора, леди-врач, которая была слишком рада угодить, и лихой молодой человек, который наблюдал всё это, и при этом и бровью не повёл. Это был тот вид эксцентричного мира, что являлся мечтой демонов.

Две дыры разверзлись на груди Лагуны. Как ни странно, по всей поверхности брони разошлась рябь, словно в воду бросили камушек, и пулевые отверстия исчезли, как будто они тоже были водой. Лагуна встряхнул своей правой рукой. Рябь достигла его ладони, и пара пуль шлёпнулась на пол.

— Ни одно оружие не может справиться с этим. За исключением меча в руках того человека, которого я помню. Теперь твоя очередь, Ди.

Пока он говорил, сверкнула серебристая вспышка света.

— Вот чёрт! — воскликнул Лагуна, отшатнувшись назад. Он был удивлён столь внезапным нападением.

От его макушки до промежности открылся чистый разрез, но он быстро исчез.

Ди уже вложил лезвие в ножны.

Доктор Любекк вздохнула.

— Наверное, я ошибся, — равнодушным тоном сказал Лагуна. И затем воскликнул: — Сукин сын!

По мере того как его изумление сменилось этим криком, линия, появившаяся вновь, в одно мгновение заставила жидкую броню потоком пролиться к ногам гиганта.

Ни Лагуна, ни доктор не могли вымолвить ни слова.

— Что ж… именно так я и предполагал, — спустя некоторое время изрёк Лагуна, его лицо озарило искреннее восхищение. — Теперь, после тридцати долгих лет, наконец-то появился человек, которому я могу поведать свою тайну. Я рад. Так рад, что аж плакать хочется.

Человеческие эмоции, по-видимому, уходили корнями глубоко в его личный жизненный опыт. Тем не менее, он должен был тщательно выбирать свою аудиторию.

— Давай послушаем твою историю, — произнёс стальной голос.

Очевидно, понимая это, Лагуна кивнул, а затем приступил к разъяснениям.

— Когда я встретил его, здоровяк, похоже, был погружён в определённые эксперименты. Лишь мельком взглянув на меня, он сказал: «Мне нужно твоё семя. Оплодотворять Аристократок и создавать новую форму жизни!»

Хаотичность ситуации продолжала нарастать, и в конце не ждало ничего, кроме холодного дыхания смерти. Нет, не смерти — уничтожения. Даже Миска и Винс, ставшие обителью Разрушителя, могли лишь в изумлении смотреть на барона. Ужасная аура ударила им и де Карриолю в лицо.

— Пожалуйста, отойдите назад, милорд Балаж.

Рука, опустившаяся на плечо барона, чтобы отодвинуть его в сторону, была сброшена одним движением. Де Карриоля отбросило назад на восемь или десять футов, закрутив, словно в каком-то странном танце, прежде чем он смог, наконец, остановиться.

— Де Карриоль, — окликнули его.

— Да? — ответил он, поколебавшись несколько секунд, поскольку знал, что человек, который к нему обращался, никак не мог говорить. Голос был похож на поднимающийся из глубин земли призрак.

— Де Карриоль… кто эти двое? — продолжил барон.

— Вы не должны находиться рядом с ними, милорд Балаж. Каждый из них несёт в себе Разрушителя.

— Разрушитель… — казалось, взгляд барона прожёг Миску и Винса насквозь. — Я был побеждён… лордом Владом. Я бы никогда не смог победить его… в сложившихся обстоятельствах… И нет никакого позора в этом… но мои амбиции остаются нереализованными… в итоге.

И призрачным голосом добавил:

— Этот Разрушитель… он может одержать победу? Над Владом?

— Хороший вопрос, — инстинктивно ответил де Карриоль, и тут же онемел от шока. Намерение барона открылось ему.

— Так что насчёт этого?

— Что ж…

— Де Карриоль!

Понимая, что бессилен здесь, престарелый учёный ответил:

— Я не могу сказать наверняка, что он победит. Скорее шансы пятьдесят на пятьдесят.

Барон целеустремленно шагнул вперёд.

— Любой из этих двоих подойдёт. Извлеки Разрушителя из одного тела и передай его мне.

Лицо старика стало таким же белым, как и его борода.

— Но это невозможно!

Но как бы де Карриоль ни протестовал, барон продолжал настаивать. Его измождённое, как у призрака, лицо окрасилось оттенками синего — электрическим свечением, исходящим от Миски и Винса.

— Ты хочешь сказать, что не можешь сделать этого, де Карриоль? В таком случае я возьму это на себя…

Но что он мог сделать? Эффект от макияжа Хломо и унижение от поражения, нанесённого собственным отцом, оставили барона в крайне странном и неустойчивом состоянии — как физическом, так и психическом. Идея захватить Разрушителя превратилась в одержимость.

Молодой Аристократ шагнул вперёд, но его ноги задрожали и он упал на колени.

Винс ухмыльнулся. Ещё до того, как в него проник Разрушитель, его едва ли можно было назвать нормальным. Теперь же существо из чистой обжигающей энергии, которую обычно могло сдержать только бессмертное тело Аристократа, иссушило его мозг и сводило с ума попытками сбежать из хрупкой клетки его плоти. Его мышцы и внутренние органы покрывались волдырями, растворялись, регенерировали за миллисекунду, а затем распадались вновь. И кто знает, какая сила одержала бы победу в этом бесконечном круговороте повторений?

Однако свихнувшийся ум Винса признал «команду», которая была выжжена клеймом в его подсознании Охотника на вампиров. Глаза его были закрыты, а улыбка, застывшая на губах, была такой же, что можно увидеть на многих религиозных статуях древних культур востока. А затем его веки поднялись… и высвободили мощь Разрушителя! Небо и землю обесцветило бледным светом. Всё вокруг лишилось тени, само превратившись в тень. Даже ветер умер, и все звуки заглохли.

Тело барона окутало сферой синего света. Внутри неё смутно было видно, как он пытается выбраться. После исчезновения этого света в мире могло стать на одного Аристократа меньше.

Синяя сфера быстро потеряла свой оттенок. Сжавшись за считаные секунды, она разлетелась на миллион мелких кусочков, которые неожиданно угасли. За ними оказалась вторая сфера.

Де Карриоль перевёл взгляд на неё, затем на Миску.

Прежде чем окружавшее барона синее сияние исчезло, Миска и Винс одновременно вытянули руки. Мир вновь растворился в белой вспышке, из которой хлынула абсолютная белизна. Но за долю секунды до того как всё кануло в небытие, цвета и формы вернулись.

Барон стоял на полу, а позади него и чуть в стороне вытянул обе руки де Карриоль. Хломо и Сай Фунг оба высунули головы из-за массивного цилиндра из специального закалённого стекла. Все звуки умерли, никто не говорил, что создавало ужасно тихую, но мирную картину.

Хломо и Сай Фунг вышли вперёд. Посмотрев на место, где находились два монстра, они огляделись по сторонам, прежде чем один из них простонал:

— Они исчезли!

— Куда, чёрт возьми, они могли исчезнуть? — спросил другой.

— Чёрт! Посмотри на огромные дыры в любой из стен. Они либо сбежали через них, либо были разорваны на части.

— Они сбежали. Точнее, их обоих унесло отсюда, — хрипло сказал де Карриоль.

— Что будем делать? Просто позволим им уйти?

— Не говори ерунды, — оборвал его де Карриоль. — В них сам Разрушитель. Если мы предоставим их самим себе, это будет означать конец света. Пусть вы ничего не можете им противопоставить — чёрт возьми, в любом случае надо их найти. Разделитесь. Хотя нет, не беспокойтесь о леди Миске. Уверен, что её Аристократическая кровь скоро возьмёт под контроль тягу к разрушению. Именно это спасло нашего доброго барона. Сперва найдите Винса. И сообщите мне, как только его обнаружите. Для полной ясности: ничего против него не предпринимайте. Даже не дышите в его сторону

Когда двое его подчинённых исчезли, птицами выпорхнув в темноту, де Карриоль повернулся к застывшему в стороне барону Балажу. Глаза Аристократа были закрыты. Казалось, он даже не дышит. Хотя он стоял в напряжённой позе, словно скульптура храмового стража, он потерял сознание.

— Как жаль, — сказал де Карриоль, и боль в его голосе была настоящей. Его пристальный взгляд был прикован к измученному профилю Аристократа. — И вас, и вашу мать. Но всё это временно. В один прекрасный день — очень скоро — ваш покорный слуга убьёт лорда Влада. Пожалуйста, подождите до тех пор. Я совершенно не могу позволить вам превратить себя в демона, милорд.

А потом он подошёл к барону и положил руки ему на плечи.

Барон задвигался. На этот раз руки де Карриоля не сбросили — скорее их обхватили за запястья, словно тисками. Но даже когда старик услышал, как захрустели его кости, он не мог не быть впечатлён.

— Значит, вы так сильно хотите напасть на лорда, да? Даже в бессознательном состоянии?

Старик прервался, взглянув на разрушенный резервуар с водой. Повернувшись, он остановил взгляд на двух огромных дырах в стенах.

— Один из двух…

Вне зависимости от того, что он имел в виду под этим тихим замечанием, в глазах старого учёного появился тот опасный блеск, что мог убить даже надежду плачущего ребёнка.

***

Ди был на складе на Торнтон-Стрит. И хотя это был просто склад, его содержимое выглядело так, словно удары молнии могли направить свой гнев на любое место, кроме этой деревни.

Лагуна слез со своего жука и дал Ди знак следовать за ним через дверь за ставнями. Взгляд Охотника прошёлся по предметам, хранящимся в пространстве достаточно большом, чтобы вместить в себя пятиэтажное здание.

Экскаватор с ковшом, жёстко зафиксированным на планке в сто пятьдесят футов длиной, выглядел так, будто всего за пять минут мог стереть в пыль целый городской квартал. Блестящий чёрный бур, одиноко стоящий в стороне, был на самом деле машиной для глубокого бурения. При диаметре в пятнадцать футов, он был не очень высок, но только видимая часть гигантского сверла достигала длины в сто футов. Поскольку же вся машина растянулась почти на сто сорок футов, ей было необходимо мощное основание, чтобы держаться в вертикальном положении. С расчётом на то, чтобы бур смог пробить земную мантию и вернуться невредимым, его изготовили из сплава на основе таинственного металла — орихалка, — который, как утверждалось, был создан в древние времена на легендарном континенте в восточной части моря — Атлантиде.

Когда скорость траволатора*, ведущего в глубину здания, замедлилась, Лагуна указал на машину с массивным чёрным основанием, окружённую бесчисленными рельсами.

— Знаешь, что это такое?

Внешне всё это напоминало схему атома; на первый взгляд, направление рельсов было беспорядочным, но при ближайшем рассмотрении становилось видно, что все они проложены в соответствии с единым принципом.

— Катализатор Большого Взрыва?

Лагуна энергично кивнул на ответ Ди. Он больше не носил костюм из жидкого металла, вместо этого его массивная фигура была облачена в великолепные одежды, как и подобало столь выдающемуся жителю деревни.

— Оставлю это тебе. Ты не походишь на большинство тех необразованных Охотников, что болтаются по округе. Строго между нами: бывали моменты, когда я хотел выстрелить из этой большой пушки по плохому парню в поместье лорда Влада, — и по раскрасневшемуся лицу Лагуны казалось, что он считает, будто в результате нападения мог бы лишить лорда жизни.

Этот катализатор мог привести к тем же результатам, что и Большой Взрыв — огромный взрыв, создавший Вселенную.

Запущенный по изогнутым в углах и дугах рельсам «материал», чьё физическое определение находилось вне человеческого понимания, в полёте превышал скорость света — при нанесении удара по цели это препятствовало самому течению времени. Это было величайшей способностью Катализатора Большого Взрыва. Но сейчас крупная машина, плавно скользящая перед их глазами, была лишена своего прерывающего время механизма, тем не менее, оставаясь катастрофическим вестником смерти, который будет использован исключительно для разрушения.

— Это всё устройства Аристократии, — сказал Ди. — Они были привезены сюда из Столицы?

— Не будь смешным. Я построил их здесь, в деревне.

Когда взгляд Ди упал на его мрачную физиономию, выражение лица Лагуны немедленно уступило место детской гордости и радости. Владелец и управляющий выдающегося квартала удовольствий Фронтира в глубине души наверняка был удивительно простым человеком.

— Конечно, теорию машин мне преподавал сам-знаешь-кто. Позже я составил планы, построил нефтеочистительный завод и завёз сырьё. Я даже построил электростанцию. Видел бы ты масштаб фабрики, простирающейся на краю деревни!

— Так «знание» было частью твоей компенсации? — вопрос Ди оборвал пламенную речь собеседника.

— Ты прав. И благодаря этому деревня остаётся защищённой от нападений бандитов и монстров, не опираясь на власть Влада. Я знаю, что на первый взгляд моё заведение может показаться обычным деревенским стрип-клубом для мужланов, но на самом деле это здание, в котором заложены жемчужины мудрости.

Он закончил хвастаться как раз когда траволатор вошёл в узкий тоннель и остановился перед металлической дверью. За ней находились две роскошные комнаты, которые были складами только номинально, и в первой из них — приёмной — их встретила Мэй.

— Ди, что насчёт Таки? — с тревогой спросила девочка.

— Я спас её, она находится в другом месте.

— Это здорово! — воскликнула Мэй, и, прислонившись спиной к подлокотнику, заплакала.

— Но она получила поцелуй Аристократа, — продолжил Ди безжалостным, но мягким тоном.

Тело Мэй вздрогнуло, будто его свело судорогой, когда она посмотрела на Ди.

— Тогда тебе придётся…

— Как ты и просила, я спас Таки. Моя работа выполнена.

Мэй с трудом сглотнула, не сводя взгляда с Ди, словно порабощённая красотой его черт. Через некоторое время её маленькая головка опустилась.

— Да… я полагаю, ты прав. Всё кончено. Таки будет помещена в убежище? Вот как всё это закончится?

— Ты хочешь продлить контракт?

На секунду Мэй замерла, наморщив лоб, как будто не уловила смысла сказанных им слов. Она недоверчиво посмотрела на Ди.

— Но… я имею в виду, у меня же нет денег…

— По-моему, я уже сказал, что ты можешь заплатить мне позже.

— Скажи, ты хочешь, чтобы я заплатил ему за тебя, мисси? — спросил Лагуна, засунув одну руку в карман.

— Нет. Я найду другой выход. Ди, у тебя ведь есть скидки для детей?

Подобный гонгу звук наполнил комнату — Лагуна громко хохотал, запрокинув голову назад.

Но поистине удивительным было то, что промелькнуло на губах Ди. Как ни посмотри, это определённо была улыбка.

— Прости мне мой вопрос, но как ты собираешься заработать эти деньги? — спросил Лагуна с явным любопытством.

Мэй ударила ногой об пол, и её крошечная фигурка подлетела на десять футов. Выполнив элегантное сальто, девочка одной рукой оттолкнулась от плеча Лагуны и пролетела через всю комнату наискосок.

— Потрясающе! — раздался восторженный возглас гиганта, когда девочка приземлилась на тень от лампы и, удержав равновесие, изящно поклонилась. — Я видал всяких акробатов, но никогда не встречал такого милого маленького вундеркинда. Что скажешь насчёт работы в моём заведении?

— Что ж, — ответила Мэй, с прищуром посмотрев на Лагуну: — Я обойдусь недёшево.

Он хлопнул своими большими руками.

— Отлично! Тогда мы договорились. Плата приятно удивит тебя, — серьёзно сказал Лагуна, темнее менее подарив ей восторженную улыбку.

А Ди он сказал:

— Не думаю, что ты станешь возражать, если я сделаю звезду из этого великолепного акробата. Теперь твоя задача — спасти Таки от лорда Влада.

Осталось неясно, было ли в последнем замечании презрение или сарказм, потому что не успела Мэй даже ахнуть, как лёгкое дрожание воздуха охватило их со всех сторон.

— Будь я проклят, — пробормотал Лагуна, посмотрев на Ди, который уже направился к двери.

— Если собираешься перевезти Мэй, то тебе лучше поторопиться, — произнёс Охотник.

Ди знал, что вызвало взрыв, который он только что услышал. Это был тот же самый хлопок, что раздался в предместьях некоего города на пути к Краухаузену, когда Миска, одержимая Разрушителем, оборвала жизнь кукольного мастера Марио.

_____

* траволатор — движущаяся бесступенчатая дорожка (пассажирский конвейер, движущийся тротуар).

II.

Первые сообщения о том, что обычным мирным ночам Краухаузена что-то угрожает, появились спустя десять минут после того, как прозвучал странный взрыв. Семья фермеров, проживавшая на территории особняка пожилого учёного, де Карриоля, села в фургон и помчалась в управление шерифа. С пеной у рта они рассказывали, как исчезали один за другим соседние фермы и участки леса. Блюститель порядка, временно исполняющий обязанности шерифа, немедленно связался с Лагуной, чтобы просить о мобилизации его личных миротворческих сил; и как только шериф убедился, что они в деле, его люди последовали за ними. И не было их вины в том, что они не смогли передать одну очень важную информацию, которую получили от бледных, почти обезумевших членов фермерской семьи.

По пути в участок фермеры столкнулись с молодым человеком неземной красоты верхом на коне-киборге, и он попросил их рассказать ему о таинственных исчезновениях.

Ди остановил свою лошадь в скоплении ионизированного воздуха. Сцена развернулась перед ним как на ладони.

Участок земли около ста пятидесяти футов в диаметре провалился в чашеобразную впадину. Нет. Поскольку в провале не было ничего, похожего на камни или деревья, точнее было сказать, что его выкопали; однако то, как поверхность была сплавлена в гладкое вещество, давало понять, что и этот вариант не соответствует действительности.

Будучи добрых тридцать футов глубиной, провал завораживающе переливался в лунном сиянии, словно сформированный частицами света. По виду железной изгороди, каменных ступеней и деревянных ворот, оставшихся на краю провала, можно было сказать, что центральный дом, флигель и загон для животных были уничтожены. Также на краю осталось стоять ничуть не пострадавшее двухэтажное здание, похожее на сарай.

Двигаясь верхом дальше, Ди увидел продолжение этой жуткой картины. Земля, расплавленная по типу пчелиных сот, своим сверканием бросала вызов лунному свету.

Кто мог сделать подобное? Случилась катастрофа, и сверхострые чувства Ди подсказывали ему, что она пришла издалека. Со стороны деревни.

Ди развернул коня. Звук первого взрыва определённо исходил от того, кто оставил эту впадину. Он двигался? Вывод Охотника был прост.

— Да их же двое, — отметил голос из его левой руки, но Ди умчался, так ничего и не ответив.

***

Получив от Лагуны приказ остановить незваного гостя прежде, чем он войдёт в деревню, миротворческие силы организовали облаву у главной дороги, соединяющей ферму и деревню, а также на всех объездных путях. Но вскоре они поняли, что было уже слишком поздно. Рёв приближался из тёмного леса, в который даже они боялись ступить ночью. Более того, он двигался с необычной скоростью. Несколько мужчин, забравшихся повыше с целью разведать обстановку, были уничтожены вместе с деревьями и всем, что было вокруг. Осталась только сверкающая дыра в земле, словно туда попали из миномёта. Хотя было ясно, что высвобождается какая-то энергия, они не почувствовали на своей коже ни жара, ни даже малейшего дуновения ветерка.

Выжившие быстро отступили, и хотя они упорно всматривались во тьму, им не удалось заметить никаких признаков движения возле дыры. Секундой позже они также обратились в прах. Это произошло всего в полумиле от деревни.

По распоряжению миротворцев, оставшихся в деревне, всех жителей, проживающих в той стороне, откуда приближалось неизвестное, эвакуировали лишь с тем, что было на них надето. Но как только опустошение распространилось на несколько сотен ярдов от города, взрывы прекратились.

Миротворцы и члены комитета бдительности подкрались с оружием, и когда они подняли свои наполненные страхом глаза, из темноты в дальнем конце главной дороги появился высокий, худощавый силуэт. Даже при свете луны они сразу могли сказать, что это обычный человек. Но бармен из ночного бара при отеле вспомнил лицо, запечатлённое в его памяти, и тихо вскрикнул. Заявившись в сумерках в его бар, этот человек не только получил интересующую его информацию, но и легко одолел стражей порядка, пришедших по его душу, прежде чем уехать. Единственный способ описать ту власть, которой обладал их противник — сказать, что он был непобедим.

— Винс, — повторил бармен его имя.

Защитники были озадачены. Даже в кишащем демонами и монстрами Фронтире казалось совершенно невероятным, что разрушения, описанные фермером, могли быть делом рук человека, выглядевшего так ошеломлённо, словно из него высосали душу.

И пока все безмолвно стояли, Винс добрался до входа в квартал удовольствий — королевство под прямым управлением Фишера Лагуны. Ярко светил неон, ему вторила музыка, потому как Лагуна поклялся, что на это место никогда не повлияет ни одна незваная угроза.

Остановившегося Винса, в изумлении взирающего на яркое свечение, окрасило в белый с головы до ног. Свет в сто раз ярче, чем полуденное солнце, ударил по его телу почти ощутимой тяжестью. Он исходил из прожектора, установленного общественными миротворцами.

— Замри, — раздался с небес голос, усиленный громкоговорителем. — Кто ты? Ты тот, кто взорвал к чертям тот фермерский дом?

Как ни удивительно, это всё ещё было возможно; одно из правил Фронтира гласило, что прежде чем пытаться убить кого-либо, нужно было задать свои вопросы с безопасного расстояния.

Винс не ответил.

— У тебя ушей нет? Я досчитаю до трёх, а затем мы начинаем стрелять. Ладно — один…

Возможно, это была грубая тактика, но теперь, когда они знали, что человек, с которым они имеют дело, не житель деревни, пощады ему было не видать — это тоже было частью кодекса Фронтира. Из укрытия, из-за прожекторов, с крыш и балконов — оружие, нацеленное на Винса, подкрепляло каждую потенциальную пулю и лазерный луч смертоносной решимостью.

Ответной реакцией Винса было абсолютное безразличие.

Неуязвимость его плоти была отдельным вопросом, тогда как его разум был опустошён безвозвратно, оставив его совершенно безумным. Разрушитель требовал от своего хозяина не только выносливости тела Аристократа, но и столь же крепкой психики — и лишь те, кто его создал, обладали достаточной мудростью, чтобы им управлять. Когда такой контроль стал невозможен, его хозяин был уничтожен и стал самим воплощением кровопролития. Единственным, что спасло деревню от полного уничтожения, был какой-то фрагмент человечности, задержавшийся в подсознании Винса и остававшийся некоторое время активным.

Но затем исчез и он.

Глаза Винса загорелись синим светом, и он сделал шаг вперёд, словно сокрушая землю под ногами.

Полосы света обрушились на него со всех сторон, далее последовали пистолетные выстрелы. Плоть смялась, когда крупнокалиберные пули разорвали её. Поражённое более чем тысячью выстрелов почти одновременно, его тело, казалось, мгновенно раздулось и стало вдвое больше своего нормального размера.

Выражения лиц стрелков были такими, словно они увидели призрака. Они продолжали спускать курки как одержимые — они не могли рисковать. Этого типа можно было разорвать в клочья, но он всё же мог вернуться. Стрелять! Стрелять! Стрелять! Своими снарядами они должны были разнести в прах каждую его частицу.

Словно в ответ на их молитвы, извивающееся на земле тело Винса действительно уменьшалось. Ему уже не хватало головы. Обе руки оторвались, ноги остались лишь выше бедра, а большая часть туловища отсутствовала.

— Не стрелять! Биобаллистическая пушка! — крикнул командир, доверив заключительный этап уничтожения противника взрыву знойного жара.

Багровые полосы света ударили в круг света прожектора, разбросав лежащую на земле мясную кучу во всех направлениях. В отличие от лазеров, пушки, стреляющие пучками заряженных частиц, также полностью расплавили и широкую область вокруг точки, с которой они вступили в контакт. Земля превратилась в яму с кипящей грязью, и пузырящаяся почва поглотила останки Винса.

— Весьма неплохо, — произнёс грубый голос.

Приблизительно в шестидесяти футах над местом происшествия парил дирижабль того же оттенка, что и тьма. Голос донёсся из динамика, расположенного в его нижней части.

— С этим разобрались. Позже выясним, кем он был. А пока меня больше интересует человек, который направился в лес. Я удивлюсь, если он просто потратил своё время впустую…

Договорив, Фишер Лагуна посмотрел в том направлении, куда ушёл Ди, когда подчинённый, стоявший рядом с ним на смотровой площадке, воскликнул:

— Босс, там!

— Что?

Повернув похожее на кусок грубого камня лицо, Лагуна увидел то же самое, что и его подчинённый, и его брови поползли вверх.

Биобаллистические пушки прекратили стрельбу, и прожектор освещал всё ещё кипящую землю, когда что-то стало медленно подниматься из центра светового круга. У него была голова. И руки. У него были даже ноги — это было человеческое существо. И все это время с тонкого силуэта на запёкшуюся землю стекало пламя.

Поняв, что вскинутое к прожектору лицо принадлежит совершенно невредимому Винсу, командир проревел:

— Огонь!

Синий свет разорвал пространство.

Словно сама рука Бога отправила воздушный корабль в полёт. Выбившись из тени, лёгкий, заполненный водородом дирижабль поднялся на добрые триста футов. Две вещи позволили ему избежать разрушения — он был сделан из металлических сплавов, созданных с использованием «знаний» Аристократии, и его поразил лишь простой физический удар.

— Что… что, чёрт возьми, только что произошло?! — сердито спросил Лагуна, вцепившись в поручень и едва успев удержаться.

— Целая улица — всё исчезло, — сообщил подчинённый, полностью ответив на заданный вопрос.

Когда Лагуна молчаливо подбежал к окну, он не увидел ничего, кроме неоновых огней торгового квартала.

Что случилось с прожектором? Хуже того — куда делась большая часть неона?

— Включите судовой прожектор! — приказал он.

Впервые за несколько десятилетий он столкнулся с возражением.

— Это слишком опасно. Я имею в виду, тот парень на земле…

— Чёрт побери, мне плевать! Освети его!

Луч света ударил с небес на землю. Он ярко осветил впадину, словно выскобленную из земли, и обнажённую фигуру Винса, стоящую на дне. Стоя там, в льющемся с небес свете, он мог быть богом, спустившимся на землю. Впрочем, это был не бог удачи. Он был богом разрушения, который не оставит ни единой травинки. В доказательство тому достаточно было взглянуть на то, как ряды зданий вокруг него бесследно исчезли, а земля погрузилась в миномётную воронку радиусом триста футов.

Поставив ногу на покатую сторону, Винс медленно начал подниматься из ямы. Этот провал вдвое превышал по размеру тот, что обнаружил Ди. Продолжи он увеличиваться, и этого, вполне возможно, оказалось бы достаточно, чтобы стереть целую деревню с лица земли.

— Если мы атакуем… — с трепетом начал его подчинённый.

— Нет, подожди. Он скоро будет здесь, — ответил ему Лагуна.

Винс вылез из ямы и посмотрел в небо.

Подчинённый вскрикнул.

Но Винс, казалось, не обратил внимания на этот шум. Из-за поворота дороги, по которой он пришёл сюда, только что появился огромный чёрный силуэт — на блестящем чёрном основании, окружённый бесчисленными петляющими рельсами.

— Посмотрите туда, босс — это Катализатор Большого Взрыва! — изумлённо воскликнул подчинённый, когда дирижабль, наконец, восстановил равновесие.

— Похоже, у нас нет другого выбора, — сказал Лагуна, быстро оценив ситуацию.

Чтобы противостоять силе Разрушителя, который не успокоился бы до тех пор, пока не уничтожил всё, требовался тот самый Большой Взрыв, создавший все планеты во Вселенной и все формы жизни на них.

— Невероятно. Это настоящее противостояние Бога и Дьявола!

Словно в подтверждении слов Лагуны, ускоритель, остановившейся в тридцати футах от Винса, начал издавать судьбоносный стон, а рельсы были закреплены в неприкосновенных углах, отлаженных до пикометра. Перед ним стоял бог разрушения по имени Винс, ожидая, чтобы развязать больше насилия.

III.

Луна скрылась за облаком. Секунду спустя где-то на ускорителе мигнул золотой свет. Он заскользил по одному из рельсов под появившийся металлический звон. После ускорения электромагнитными волнами, заряженным частицам — которые только наука Аристократов могла обнаружить — потребовалась всего одна десятая миллионной доли секунды, чтобы перейти на гипер-ускорение. Когда Лагуна понял, что золотое сияние, ползущее по рельсам, появилось благодаря ускоренному телу, оно уже двигалось быстрее скорости света, и врезалось прямо в Винса.

Происходящее казалось миражом. Синий свет раскрывался, как лепестки цветка. Если бы божий взор устремился на него, то он увидел бы, что за долю секунды до того, как ускоренная масса ударила прямо в Винса, свет охватил всё его тело — вернее, само его тело стало синим светом. И заряд, который дарил жизнь вселенной, был поглощён им.

Винс пошатнулся. Прежде чем он был уничтожен, ударная волна от взрыва ускоренной массы прорвалась сквозь стену света, едва задев его по лицу. Зажмурив глаза, он вытянул вперёд правую руку. То, что слетело с его пальцев, было частицей света того же размера. И как только она вошла в основание ускорителя, тот сразу же расширился. Основание и рельсы одинаково окрасились синим, а затем цвет исчез, словно такова была его судьба, и от ускорителя не осталось и следа. Воздух замерцал от сильного жара.

Не оборачиваясь, Винс уставился в ту сторону, откуда появился ускоритель.

Трудно объяснить, что произошло дальше. Ряды домов в радиусе трёхсот футов исчезли, и в земле появилась огромная дыра. Это было единственным способом описать произошедшее. Когда и как дома были стёрты, и как появилась эта дыра, оставалось загадкой. Возможно, домов и земли здесь никогда и не существовало.

— Босс, такими темпами вся деревня… — закричал подчинённый, и его голос звучал даже громче, чем у Лагуны. — Нет, весь мир может быть уничтожен!

Винс двинулся вперёд. Далеко перед ним возвышалось пристанище Лагуны. При эвакуации жители деревни пошли туда.

Затем Винс обернулся. Сзади к нему приближался грохот кованых копыт.

В этот момент лунный свет просочился сквозь зазор в облаках, чтобы осветить фигуру, остановившую своего коня-киборга на краю большой впадины. Возможно, его прекрасная внешность заставила Винса остановиться. Хотя лицо молодого человека обладало той красотой, с которой люди не сталкивались даже во сне, от него исходила неистовая жуткая аура, когда он взглянул на Винса. Это был Ди!

Но мог ли хоть один Охотник на вампиров, каким бы великим он ни был, умело противостоять злодею, который мог уничтожить саму энергию, создавшую вселенную? Гнев заполнил лицо Винса. Хотя разум его был пуст, оставшийся фрагмент его подсознания напомнил ему о связи между ним и Ди. И его глаза вспыхнули бледным смертельным светом

Ди не двигался.

Внутри висящего в небе дирижабле затаил дыхание Лагуна, и когда Мэй выбежала со склада, она побледнела, увидев то, что было на краю впадины. Момент, отделяющий жизнь от смерти, требовал соответствующей церемонии.

— ПОДОЖДИТЕ! — прогремел голос, вынуждающий подумать о божестве какого-то злого культа.

Глаза Ди и Винса пошарили вокруг и за секунду сосредоточились на точке в огромной дыре.

Неясно было, как долго он был там или когда успел появиться, но фигура, появившаяся снизу с золотым скипетром в руках, была не кем иным, как лордом Владом Балажем.

Окинув Ди пристальным взглядом, он сказал:

— Предоставь это мне, Охотник.

Казалось, он не был ни удивлён, ни зол, что Ди остался жив. И не было никаких признаков того, что он боится, что Винс предпримет против него неожиданный ход. Казалось, что своей подавляющей самоуверенностью и мощью эта персона заставила недоумевать даже Винса.

— Пусть они могут быть никчёмными бесполезными червями, у меня всё же есть долг Аристократа, защищающего жителей на принадлежащих ему землях. Нет никакого смысла впутывать тебя в это. Более того — рано или поздно мне придётся сразиться с тобой, поэтому я подумал, что это прекрасная возможность убить время, продемонстрировав тебе свою силу.

Ветер зарычал. Скипетр указал прямо на Винса. Ди всё ещё не двигался.

— Я не знаю, насколько велика твоя сила или кто дал её тебе — нет, у меня всё же имеется довольно хорошая идея относительно последнего, — но Аристократы родились на проклятой земле, где всё остальное вымерло. И теперь ты почувствуешь своими костями, чем отличается такой вот выскочка от Разрушителя!

— Это невероятно! — воскликнул подчинённый Лагуны на дирижабле, сжав руки в кулаки.

— Интересно, — пробормотал голос из левой руки Ди.

— Смотри внимательно, Ди. Засвидетельствуй истинную силу, коей обладают Аристократы!

Лорд Влад отступил с поднятой правой рукой. Он держал скипетр, как готовое к броску копьё. Длиной всего три фута, скипетр внезапно вытянулся — часть, которая выдвинулась, была золотым остриём. Весь скипетр, вероятно, был какой-то неизвестной формой объединённой энергии. Окружающее лорда пространство исказилось, как будто мерцая сквозь нагретый жаром воздух.

Правая рука Винса выпустила каплю нечестивого света.

Скипетр тоже взмыл в воздух.

Изменив направление движения, световая точка очертила дугу, направившись к кончику скипетра. Даже когда скипетр Влада принял бледный оттенок, его скорость продолжала нарастать. Бледно-голубой свет вспыхнул, и из него словно полетели мыльные пузыри, открывая путь золотому наконечнику. Прямо перед Винсом.

Удар не просто пришёлся прямо в середину лица Винса, он также вышел через его затылок. Через несколько секунд он сделал пару шагов назад, и затем его тело начало падать. Он балансировал на краю ямы.

— Вернись! — крикнул лорд Влад, когда он отпрыгнул назад.

На этот раз взрыв был гораздо слабее.

Почувствовав лёгкую дрожь, прошедшую через дирижабль на расстоянии трехсот футов в воздухе, Лагуна пристально посмотрел на сцену, заполнившую окно смотровой площадки. У основания впадины появилась ещё одна дыра — возможно, в треть её размера. И это была могила Винса, ровная и простая.

— Выключай прожектор. Мы идём домой, — велел Лагуна.

Хотя он поставил под сомнение мудрость своего решения, не проверив дно ямы, подчинённый понял, что у него нет выбора, кроме как следовать команде своего босса, и схватился за руль.

Глядя на уходящий корабль с его хвостовыми стабилизаторами, поблескивающими в лунном свете, лорд Влад усмехнулся:

— Ха! Этот неуч Лагуна сбежал, поджав схвост.

Затем он обратился к Ди.

— Как тебе, Охотник? Ты можешь напасть на меня, если хочешь. Если твои нервы не напряглись от того, что ты увидел. Понимаешь? У меня даже нет своего скипетра!

Его вызов уступил смеху, но тот быстро оборвался. Влад был парализован ужасной аурой, исходящей от Ди.

— Это… это ещё более сильное… чем у Разрушителя. Ты действительно… Великий…

Лорд смотрел на Ди. Глядел на чёрного коня и всадника в шестидесяти футах от него, до этого не проявляющих никаких признаков враждебности и вдруг устремившихся вперёд.

Мантия Лорда затрепетала, и из одного её рукава выстрелила вспышка белого света, пройдя через лошадиный бок.

Успешно! Чувство облегчения, подобного которому он никогда не испытывал ни с одним противником в прошлом, искушало лорда отбросить осторожность.

Ди был над его головой, и его надвигающийся сверху меч обладал невероятной силой.

Лорд поднял левую руку, чтобы блокировать его.

Вторая бронированная конечность Аристократа тут же была отрезана у локтя, и кровь полилась с его лба, как чёрные чернила. Ди отвёл меч, чтобы проткнуть сердце своего врага, но лезвие, перехваченное у рукояти, исчезло во тьме. Поскольку лорд Влад уже перепрыгнул на новое место, пальто Ди взметнулось позади него, подобно крыльям сверхъестественной птицы, и он вернулся обратно.

Теперь у Ди не было меча, в то время как Влад потерял руку и был сильно ранен в голову — поток венозной крови, льющейся у него со лба, не унимался. Учитывая сложившуюся ситуацию, стоило восхититься ужасной силе удара Ди, или же силе лорда, остановившего указанный удар?

— Молодец, — сказал Влад, оторвав кромку своей мантии и прижав её ко лбу. — Должен сказать, ты оправдал мои ожидания. Однако вряд ли это в полной мере показывает мои способности. Мы встретимся снова.

Хотя Влад, казалось, не двигал ногами, он одним махом отступил на добрые шестьдесят футов. Один Ди видел, что рядом с ним ждали лошадь и чёрная лакированная карета. Ди не преследовал, понимая, что даже с его скоростью он никогда не сможет догнать Аристократа, будучи пешим.

Чёрная фигура возницы неторопливо взмахнула кнутом, разворачивая лошадь, когда резкая линия сверкнула через лунный свет. Хотя игла из грубой древесины проникла через внешнюю стену кареты и повалила возницу, скрежет колёс транспортного средства прозвучал без отсрочки, и экипаж умчался прочь в темноту.

Подойдя к тому месту, где на дороге лежало тело возницы, Ди потянул его за фиолетовое пальто. Гниющие кости с шумом посыпались на землю. Посмотрев на разлетевшееся в пыль тело, Ди перевёл взгляд на темноту, в которую уехала карета.

Недалеко показалась маленькая фигурка. Мэй.

Девочка уже собиралась окликнуть Ди, но внезапно замерла как статуя. Его окутывал лунный свет. И хотя колоссальная аура, хлынувшая из молодого человека в чёрном, была направлена в темноту перед ним, девочка была полностью обездвижена. То, что стояло перед ней, не было красивым, нелюдимым и втайне добрым человеком, который нравился ей, как старший брат. Это был бродящий в темноте убийца, который мог впиться в свою жертву зубами, и, не отпуская, провести через все круги Ада. Мэй видела только Охотника на вампиров.

Посадив дирижабль в аэропорту к северу от своего учреждения, Лагуна направился в спальню. Его лысая голова беспрерывно была занята мыслями: потери в деревне и среди его миротворческих сил, компенсации, планы реконструкции — существовал миллион вопросов, которые нужно было обдумать. И ещё одна проблема — наиболее важная — дожидалась его внимания.

Роскошная — единственное слово, которым можно было описать его спальню, дополненную огромной круглой кроватью. Если бы бесчисленные фермеры, всё ещё спавшие на соломе, когда-либо взглянули на красоту этой постели, возникли бы беспорядки. Когда обеспокоенное лицо Лагуны повернулось в её сторону, из её центра грациозно поднялась фигура. Лагуна потрясённо замер на месте.

— Удивлён? Несмотря на твои габариты, ты всего лишь человек, — произнёс призрачный голос, заструившись в его сторону. Только на следующий день обнаружилось, что железные решётки на окнах, непроницаемые даже для чудовищной силы Аристократов, были расплавлены.

— Ты… чего ты от меня хочешь? — спросил Лагуна, глупо застыв на полушаге.

— Я пришла, чтобы кое-что у тебя спросить, — ответила фигура в белом.

***

Силуэт в пурпурно-синей мантии пересекал безбрежную водную гладь, не используя лодку. Ниже локтя его левая рука была заменена на электронный протез.

Как только Влад остановился, его ушей коснулся похожий на шорох одежды женский голос:

— Твоя рука и рана на лбу — это работа того, кто столь же великолепен, как сама тьма, не так ли?

Сам того не желая, Влад положил руку на оставшуюся глубокую рану. Хотя рана на голове была достаточно очевидна, женщина не должна была знать о руке, и всё же она была совершенно права. И рана на лбу — с его регенеративными способностями порез такой глубины уже должен был зарубцеваться не один десяток раз.

— Знаешь о нём? Он приходил и к тебе тоже. О, не бери в голову. В конце концов, это тривиальный вопрос. Я просто пришёл сюда сказать тебе кое-что: Байрон был уничтожен.

Всякое движение исчезло с поверхности воды, насколько хватало глаз. Теперь в глубинах воцарилось поистине смертельное спокойствие. Из-за этого следующее замечание прозвучало с ужасающей ясностью:

— Ты сделал это — ты убил нашего сына своими собственными руками?

— А кто ещё мог сделать это? Кто, кроме меня, подошёл бы к задаче убийства сына Влада Балажа с такой болезненной тщательностью? Теперь он кормит рыб в реке.

Вода поглотила слова Влада.

— Ты бросил наше дитя в воду?

— Да, я действительно сделал это.

— Тогда ни этой ночью, ни в последующие — ты никогда не сможешь отпустить свою охрану. Вода не может его уничтожить.

— Что?

— Ты запечатал свою собственную жену глубоко в воде. Заточил её в мире, более холодном и суровом, чем любой ад для Аристократа. Но потоки, протекающие через твоё поместье, и озёра, украшающие его, да даже капельки дождя, оседающие на листьях деревьев — всё внимает моей воле.

В её голосе не было гнева, и этого само по себе было достаточно, чтобы заставить волосы встать дыбом.

Влад фыркнул:

— Хочешь сказать, что твоя ненависть спасла его? У меня нет с этим проблем. Независимо от того, как часто он может воскресать и приходить ко мне, я буду избавляться от него каждый раз. Но не это я собирался сказать тебе, когда пришёл сюда. Я переезжаю в горную крепость.

— Почему? — спросил голос. Поверхность воды была спокойна.

Лорд указал на рану на лбу.

— Можешь оставаться в своём аду, если так пожелаешь, но я должен жить в мире. В ближайшие дни меня ждёт тяжкий труд. Человек, который сделал это со мной, придёт снова. Мне нужно подходящее место, если я собираюсь подготовиться к встрече с ним.

— Так ты говоришь о доме «горного народа». Это нехорошо. Совсем нехорошо. Если ты сделаешь из них врагов, то обрушишь смерть и разрушение на невинных людей.

— И именно поэтому сейчас мне необходимо такое место. Особенно против того Охотника. Он потомок Великого!

Женщина ничего не ответила.

— Такая внешность, такая сила, такая осанка — поистине потрясающий человек. Я уже сражался с ним, но это не значит, что я победил. Видишь ли, он пришёл, чтобы спасти девушку, которую я взял, и, сделав это, он ушёл. Слушай меня, когда я говорю. Даже Грид потерпел поражение в битве с ним.

И снова женщина ничего не сказала. Впрочем, ответа не последовало не потому, что она упивалась этой информацией, а скорее потому, что слова Влада вселили в неё тот же шок и трепет.

— Теперь, зная это, ты понимаешь причину, по которой я должен переехать. Чтобы подготовиться к встрече с одним из рода Великого, я должен пойти в эту крепость. Но даже в этом случае, в глубине моего сердца останется страх. Не перед Охотником, а перед кровью, которая течёт в нём. К тому же в Краухаузене начались волнения. Кто-то объединил свои силы с Охотником — наверняка Лагуна.

— Невозможно!

— В конце концов, мы говорим о людях, — он усмехнулся. — Нет ничего удивительного в том, что они могут сделать что-то, о чём мы и подумать не могли. Я уже приказал де Карриолю сделать что-нибудь с этим, и сам тоже принял меры. Да, сам де Карриоль тоже вёл себя странно в последнее время, но вскоре мы этим займёмся. Моя жена — ты должна остаться здесь.

Наступила тишина.

На этот раз женский голос ответил:

— С радостью.

Но что это был за «горный народ», ожидающий в горной цитадели? Голос женщины прозвучал практически с облегчением.

***

Ранним утром следующего дня Ди и Мэй во главе с Лагуной направились в изоляционную палату под его заведением.

— «Изоляционная палата» звучит неплохо, хотя на самом деле это тюрьма для содержания вражеских военнопленных, — Лагуна рассмеялся. — Но поскольку эта камера находится в тысяче футах под землёй и у неё бетонные стены толщиной десять футов, Аристократия может называть это место как угодно — побег отсюда исключён. Естественно, попасть сюда тоже непросто. Особенно когда ты рядом.

Чувствуя холод, излучаемый невидимым материалом позади специальных бетонных стен, трое заглянули в смотровое окошко железной двери перед ними, и увидели лежащую на просторной кровати Таки.

— Работа была выполнена наспех, но мы попытались сделать камеру максимально комфортной, как только переместили сюда Таки. Но неважно, насколько хорошо мы справились с задачей спрятать её подальше, если мы не сможем прикончить Аристократа, укусившего её, это не будет иметь никакого значения. А это, Ди, уже твоя работа.

Лагуна украдкой взглянул на изящный профиль Охотника, но не смог обнаружить ни йоты эмоций в великолепных чертах, обращённых к дремлющей Таки. Фактически всё, чего он добился, это головокружения.

— Я скоро отправляюсь.

Услышав слова Ди, он, наконец, пришёл в себя.

— Ты уезжаешь? — его вопрос не имел смысла.

Не ответив, Ди тихо отошёл от двери. За его спиной был меч, который он приобрёл у Лагуны.

— О, взгляни на Таки, — сказала Мэй, указав на комнату наблюдения. Девочка сидела на плече Ди.

Таки поднялась с постели, и ей не потребовалось много времени, чтобы заметить группу. Прижавшись лицом к окну, она сказала:

— Вы все прекрасно выглядите. Ты тоже, Мэй.

— Да, и ты тоже скоро будешь в порядке, Таки. Мистер Ди разберётся с этим ублюдком.

— Даже не сомневаюсь. Я ценю это. А пока мне, видимо, придётся побыть тут, да?

— Думаю, да, — Мэй засмеялась, и уже собиралась протянуть руку через окно, но не успела — Ди отступил. Ибо Таки была «жертвой».

— Ты права, Мэй. Береги себя, — ответила Таки, с грустью улыбнувшись.

— В следующий раз, когда эта откроется дверь, ты станешь прежней. Несомненно. Я сама открою её для тебя.

Неизвестно, как слова Мэй прозвучали для кого-то ещё, но Ди и Лагуна одновременно развернулись. Доверив девушку подчинённым Лагуны, оставшимся внизу, все трое сели в лифт.

— Я очень надеюсь, что скоро Таки вернётся к нормальной жизни, — прикусив губу, сообщила Мэй.

— Поддерживаю, — ответил Лагуна. — Всё зависит от этого красавчика. Будем надеяться, что он приложит максимум усилий.

Хотя сказанное им могло быть воспринято в шутку, подобное замечание также могло иметь серьёзные последствия. Ди был не из тех людей, кто способен оценить сарказм.

— Тогда всё будет прекрасно, — подхватила Мэй, взглянув на молодого человека глазами, полными доверия. Она спустилась с его плеча, когда они вошли в лифт. — Но кое-чего я не понимаю, — продолжила она, нацелив на Лагуну полный подозрения взгляд.

— О? И что бы это могло быть?

— Вы позволили какому-то грязному старикану уложить меня в постель. А Ди спас меня от него. Но люди, защищавшие меня, пока Ди в замке спасал Таки, были наняты вами, верно? И вдобавок ко всему вы приютили меня и Таки. Не думаю, что вы больше не планируете заниматься работорговлей, так почему вы вдруг встали на нашу сторону?

Люди часто пытаются сказать что-то, чтобы ударить побольнее, и это именно то, что сделали слова Мэй. Лицо Лагуны делало его похожим на лысого морского монстра, вырезанного из камня. Что-то прокатилось по нему, словно волна, прежде чем на его висках вздулись вены. Конечно, он никогда бы не подумал, что такой вопрос ему задаст одиннадцатилетняя девочка. Его прищуренный глаз излучал необычную силу, когда он посмотрел на Мэй. Его взора было достаточно, чтобы заставить застыть любого, кроме Аристократа, но его встретил невинный взгляд Мэй.

Лагуна усмехнулся и ответил ей:

— Ну, это довольно сложно.

— В таком случае упростите для нас, — настаивала Мэй. — Вы собирались позволить какому-то психопату и извращенцу заполучить меня, знаете ли. Буду благодарна, если вы возьмёте на себя ответственность за это. Я хочу услышать достойное объяснение.

— Не сомневаюсь, — произнёс хриплый голос.

Лагуна одарил левую руку Ди подозрительным взглядом, а затем резко взглянул на Мэй.

— А ты девчонка с характером, да? Узнай подробности у красавчика. Всё, что я могу сделать, это держать вас, ребята, в безопасности в моём заведении за спиной лорда. И даже при этом я рискую жизнью.

— Ну почему вы не можете рассказать мне сами? — спросила Мэй, вновь попытавшись получить от него ответ.

В этот момент лифт остановился. Лампа индикатора совершенно недвусмысленно сообщила им, что они ещё не достигли поверхности.

— Извини, но тебе придётся выйти через подземный ход, — сообщил Лагуна Охотнику. — Если всплывёт, что ты был здесь, будет плохо. Просто иди прямо, и выберешься на поверхность. Оборудование, которое ты просил, будет ждать снаружи.

Как только они расстались с Ди, Лагуна проводил Мэй в её комнату в его заведении, и направился в свой кабинет. Увидев на столе запечатанный конверт, его глаз по-звериному заблестел. Герб на скрепляющей письмо восковой печати принадлежал семье Балаж. Сломав печать и прочитав послание, Лагуна ощутил, как краски покидают его лицо.

«Будь в горной цитадели завтра в полночь. Влад».

— Чёрт побери!

Внезапно позабыв о письме, смятом в кулаке, Лагуна посмотрел на небо.

— Так вот куда ты ушёл — в горную цитадель? Ди, у тебя ещё есть время, чтобы повернуть обратно.

II.

Благодаря устройству, которое предоставил ему Лагуна, Ди поднялся в воздух. Летя вперёд, он походил на зловещую, управляющую ветрами птицу, парящую под голубым небосводом и белыми облаками. Размах крыльев складного дельтаплана достигал двадцати футов в ширину и почти пятнадцати футов в длину. Чешуя летающих тварей, которой были покрыты крылья, упростила управление силой и скоростью ветра настолько, что даже ребёнок с лёгкостью смог бы насладиться продолжительным полётом по небу.

На этот раз, чтобы проникнуть в замок, Ди планировал спуститься с воздуха.

Замок появился в поле зрения. Ловко управляя крыльями, Ди начал снижаться. Конечно, это была крепость Аристократа, и в ней, несомненно, имелась противовоздушная оборона. Трёхмерный радар засёк бы приближающегося противника; и из сотен мест лазеры, пушки, стреляющие пучками частиц, и тяжёлая артиллерия были бы готовы открыть огонь. Однако Ди приземлился у основания наблюдательной вышки, не встреченный ни единым залпом оружия. Синий кулон на его груди испустил глубокое свечение. Все электронные устройства были выведены из строя, и когда Ди шагнул вперёд, дверь перед ним открылась — и все двери открылись, позволяя ему пройти.

Странное безмолвие встретило Ди.

— Здесь вообще никого нет, — сказала его левая рука.

Ди подумал так же.

— Скрылись? — пробормотал Охотник. Он, казалось, говорил не с рукой.

— Он совсем не глуп. Подумал над тем, что произойдёт, если ты нападёшь днём. Но я не могу сказать, что будет дальше. Будет он просто продолжать бежать, или…

Ди развернулся. Он стоял в большом зале на первом этаже. Белые полосы обтекали его ноги. Туман. Бледная фигура, стоящая в его глубинах, была той самой женщиной, которую он видел в подземелье. Он не мог разглядеть её лица, но каждый дюйм её тела был мокрым, будто она только что вышла из воды.

— Иди три мили на север, до горы Клинок. Лорд ждёт тебя в замке на её склоне.

Ничего не ответив, Ди повернул туда, откуда пришёл.

— Подожди, — позвала женщина голосом тумана. — Возьми меня с собой. Туда.

Её сдавленный голос звучал почти жалобно.

Не останавливаясь, Ди вернулся к вершине замка тем же путём, которым пришёл. Он спрятал складной дельтаплан на площадке под наблюдательной вышкой.

Когда крылья распахнулись, бледная женщина уже стояла позади Охотника.

— Возьми меня с собой. Если ты направляешься в горную цитадель, то у тебя не будет другого выбора, кроме как пересечь Равнину Резни. Когда ты окажешься в засаде, я могу оказаться полезной.

— Чего именно ты хочешь? — спросил Ди, подставляя дельтаплан ветру.

— Я хочу выбраться. Я долго ждала кого-то, кто смог бы забрать меня отсюда.

— Возможно, мы могли бы использовать её, — заметил хриплый голос.

— Подойди.

Когда бледная женщина приблизилась, и Ди обнял её левой рукой за талию, она чувствовала себя достаточно уверенно.

— Нам понадобится лошадь, — сказала женщина. Её неясный облик был прикован к небесам. — Через Равнину Резни нельзя пролететь. Нет иного пути, кроме как по земле.

Ди внимательно посмотрел на заднюю часть её шеи, которая была размыта, словно находилась под водой, а затем бросил взгляд на солнце высоко в небе.

— С тобой всё будет нормально?

— Не стоит беспокоиться об этом. Если тебе нужна лошадь, в конюшне на западе должно было остаться несколько.

— Ну, похоже, тебе снова придётся прятать это устройство, — заметил низкий голос, но в этот момент тело Ди взмыло в воздух.

Примерно через десять секунд они приземлились перед конюшней. Молча сложив дельтаплан, Ди выбрал лошадь из тех, что остались. Упряжи на ней не было.

Женщина села позади Ди, но не обняла его за талию, поэтому, как только лошадь двинулась, она едва не упала.

После того как Ди вернул её на место, она, наконец, ухватилась за него.

— Извини, — сказала женщина, и добавила кротко: — Просто ты слишком красив.

Лошадь помчалась галопом. Меньше чем через полчаса перед ними появилась пустынная равнина. Вдалеке возвышалась безликая, как кусок обсидиана, скалистая гора. На полпути к её вершине можно было увидеть замок. От его ворот вниз вела длинная узкая лестница.

— Здесь три мили по прямой. И Равнина Резни — страшное место.

— Ничего себе.

С секунду женщина смотрела туда, откуда пришло это сказанное странным тоном замечание, и затем продолжила:

— Когда-то давно здесь произошла битва между сельскими жителями и солдатами лорда, который выступил против Влада. Деревенских жителей поддерживали Аристократы с Западного Фронтира. Они столкнулись прямо в самом центре равнины…

— Когда это было? — спросил Ди, его голос заставил женщину напрячься.

— Ночью.

— Время Аристократов.

Деревенские жители сражались как люди, тогда как время битвы покровительствовало Аристократам.

— И жители деревни были побеждены. Всех оставшихся в живых захватили и похоронили заживо на этой равнине. Их насчитывалось больше тысячи. Некоторые говорят, что земля красна из-за крови, которую они пролили.

Как эта женщина, которая находилась глубоко под замком, узнала о том, что тут произошло, оставалось загадкой.

Пришпорив лошадь, Ди направил её вперёд.

Но прежде чем Охотник проехал хотя бы пятьсот ярдов, он почувствовал короткую, но отчётливую вибрацию.

— Беги. Иди к тому большому валуну! — воскликнула женщина и резко смолкла.

Земля осыпалась, словно песок. Грязь засосало в бесчисленные трещины — это выглядело как разваливающееся сахарное изделие.

Женщина тихо вздохнула.

Они едва не упали, но лошадь продолжила скакать. Её копыта стучали по осыпающейся земле, увязали в ней и снова высвобождались — так они пробирались через яму около ста пятидесяти футов шириной. Происходило ли это из-за силы лошади или умения её наездника? Но только они преодолели половину ямы, как впереди разверзлась чёрная пропасть, и они рухнули вниз. Женщина, однако, была довольно спокойна.

Почва уже осыпалась глубоко в недра земли, и всадники вместе с лошадью словно плыли посреди бездны, прямо как на картине. Вокруг них стонал и сердито ревел ветер. А затем лошадь и двух наездников понесло вверх.

Задрав голову, женщина вскрикнула от удивления — пара огромных крыльев выросла за спиной Ди. Крылья дельтаплана.

Она поняла, что он надел их на шею лошади. Также она знала, что устройство раскрывается с одного нажатия кнопки. Однако у этого дельтаплана не было каркаса — для его установки просто не хватило времени. И было невозможно, чтобы этот тип планера благополучно держал что-то в полете без хвостовых стабилизаторов, потому что именно они участвовали в стабилизации и управлении движением.

Ди — этот красивый молодой человек — полностью игнорировал неизменные законы физики. Более того, его ноги, обхватившие тело лошади-киборга, удерживали ещё и вес женщины, когда они совершили чёткое и мощное вознесение из бездны.

— Воины из Аристократии, которые поддерживали жителей деревни, были проглочены этой дырой. И жители остались одни, без союзников.

Неясно, слушал ли Ди то, что говорила женщина.

С трудом добравшись до края огромной ямы, они пролетели ещё примерно тридцать футов, а затем быстро приземлились. Крылья уже сложились, их сила исчезла, и как только лошадь-киборг коснулась копытами земли, она тут же сорвалась в галоп. Безупречно — единственное слово, способное описать то, как лошадь без единой задержки ринулась вперёд.

Ди натянул поводья, и лошадь резко затормозила рядом с большим валуном, на который указывала женщина. Но вскоре стало ясно, что Охотник не собирается останавливаться.

— Не двигайся, — сказал Ди, спешившись.

Он сделал пять шагов вперёд, уже на третьем погрузившись в доходящую ему до колен красную траву.

— Жители деревни очертя голову бросились вперёд, — скорбно произнесла женщина самым низким тоном. — Больше им ничего не оставалось. Но половина из них была уничтожена мгновенно. И…

Из травы вылетел целый ряд вспышек. Они были нацелены на колени Ди.

Уклонившись от них в изящном прыжке, Ди взмыл в воздух, чтобы разрубить их. Полукруг света полоснул по траве, и в то же время крики боли, не имеющие в себе ничего человеческого или аристократического, разнеслись в воздухе.

Когда Ди приземлился, он ощутил, что его окружает множество людей, которые тут же остановились — его демонстрация силы вселила в них страх.

Тем не менее голос, раздавшийся из левой руки Охотника, пробормотал:

— О, это будет больно.

Видимо, он заметил их крайне невыгодное положение в этой битве. По его ощущениям, скрывающиеся в траве убийцы были меньше полутора футов в высоту.

В сражении с противниками, которые были даже ниже его колена, главной проблемой фехтовальщика становился его собственный рост. Тело среднего человека просто не было создано для того, чтобы использовать меч против чего-то настолько маленького. Даже искусный фехтовальщик предпочёл бы бороться с кем-то достаточно высоким, чтобы иметь возможность наносить ему удары от уровня пояса или выше, демонстрируя свои навыки в полной мере. В самом худшем случае он мог бы согласиться на кого-то ростом до его талии. Всё, что было меньше, заставляло его наклоняться и опускать центр тяжести — используя обе руки в качестве опоры, при этом орудуя мечом, его движения были крайне ограничены. Независимо от того, насколько опытен фехтовальщик, он с самого начала не нашёл бы возможности ударить в полную силу. С другой стороны, его противники привыкли использовать разницу в росте в своих интересах.

Вероятно, давным-давно они подрезали ноги жителям деревни. Мечи, которые люди должны были поднимать против своих врагов, безрезультатно рассекали воздух и, по жестокой уловке судьбы, наверняка добавляли смертельных исходов среди своих же.

Круг врагов сжался. Клинок Ди был опущен.

— Но среди окровавленных стеблей травы, — продолжала женщина, — также лежали и враги. То, что убило их, было…

Очередная вспышка света была отбита мерцающим лезвием Ди, а затем он снова остановился. Как же великолепно он выглядел, когда застыл в зените! Возможно, противники Ди остановились потому, что они трепетали перед его скоростью. С другой стороны, это, возможно, было из-за того, как он выглядел. Неожиданно грубые деревянные иглы, просвистев в воздухе, поразили их со спины прямо в сердце. Но точно так же, как копья и стрелы сельских жителей, это не оказало на врага значительного воздействия.

Ещё одна вспышка серебряной змеёй направилась к Ди, как только он вернулся на землю. И когда он просто отшвырнул её назад, раздался сдавленный крик, а затем вновь воцарилась тишина.

Когда Ди взмахнул лезвием, стряхивая с него кровь, тонкий туман окутал его.

— Какой мужчина… — сказала женщина, и её голос прозвучал как ст. он.

Беззвучно вернувшись к лошади, Ди хладнокровно сказал:

— Что будет дальше?

III.

— Я не знаю, — коротко ответила женщина.

Ди не отреагировал. На самом деле он не спрашивал её мнения. Всё, что от неё требовалось, это оказаться полезной в самом конце — вот что он, должно быть, чувствовал.

Вернувшись на лошадь, Ди посмотрел вперёд.

— У нас появилась компания!

Хриплый голос заставил тело женщины напрячься. Речь шла о чёрных пятнах, поднимающихся из далёкой горной цитадели.

На фоне голубого неба они обрели форму жутких летающих существ с четырьмя конечностями, не считая крыльев. Менее чем за десять секунд летающие твари поравнялись с лошадью и её наездниками, и, не формируя никакого особого строя, ринулись вниз.

Тела их были усыпаны большим количеством необычных выпуклостей и углублений. Вытянув руки, существа выпустили когти — больше трёх футов длиной. Очевидно, это оружие предназначалось для того, чтобы, спустившись с неба, раскромсать тех, кто на земле.

Но готовый встретиться с ними меч, мерцающий в руке Ди, был тем дьявольским клинком, что изрубил множество противников в горы трупов и пролил реки крови. Независимо от того, кем был враг и как он атаковал, никто не мог уклониться от этой сверкающей стали.

Когти рванули вниз как лунные серпы новолуния, а меч поднялся подобно серпу убывающей луны. Когда они встретились, не раздалось лязга, но три летающих твари со странным и тревожным звуком безвольно шлёпнулись на землю. К тому моменту, как их обезглавленные ещё в воздухе тела, наконец, испустили фонтаны крови, лошадь-киборг преодолела этот отрезок пути и была уже далеко впереди.

Оставшаяся дюжина продолжила погоню, но пока они не выказывали намерений атаковать. Кто бы мог подумать, что с тремя подобными монстрами можно справиться так играючи? Однако ведущее существо внезапно начало набирать высоту, и остальные последовали за ним. Поднявшись примерно на сто пятьдесят футов, они изменили направление, и ушли в крутое пике.

Как бы бесстрашны они ни были, Ди только что продемонстрировал, насколько неэффективна их тактика против него.

— Будь осторожен. Мне не нравится вид этих опухолей на их телах. Они…

Остальные слова, произнесённые хриплым голосом, были заглушены мощной ударной волной, исходящей от фигуры, вынырнувшей над головой Ди.

Земля загрохотала.

Лошадь подбросило в воздух, и Ди вцепился в поводья, разворачивая животное. Его волосы развевал ветер, пальто распахнулось. Казалось, что часть ударной волны намеревалась показать его во всём изяществе.

Когда лошадь чудом приземлилась на ноги, сверху, словно огромная кувалда, ударил сжатый под давлением воздух. Ди чудом удалось справиться с поводьями, благодаря чему они без промедления продолжили путь…

Грязь и трава разлетались по мере проседания грунта — давление более пятидесяти тысяч тонн сминало землю. Но как раз перед ударом глаза Ди уловили существ, уходящих из крутого пике на резкий подъём. Когда тело, движущееся на высокой скорости, выполняло такой резкий поворот, это создавало мощную ударную волну. И именно это его враги использовали в качестве атаки. Однако, исходя из их размера и скорости, такая разрушительная сила казалась невероятной.

— Это опухоли, — раздался хриплый голос. — Воздух протекает между ними, набирая силу таким же образом, как ветер, дующий между зданиями в городе. Вот как это происходит!

Голос ушёл вверх.

Третий неумолимый взрыв пришёлся прямо по ладони поднятой левой руки Ди.

Звук, похожий на гром, прокатился по земле.

Когда его лошадь рванула вперёд, Ди сжал сложенный в левой руке планер.

Твари в небе определённо были ужасно потрясены. Их смертоносные ударные волны внезапно исчезли — вернее, они были поглощены неким пятном на ладони Охотника. Несомненно, даже их зоркие глаза не могли различить маленький рот на руке Ди.

Но секунду спустя существа познали истинное изумление. Ещё трое вошли в пике. Между ними, оттолкнувшись от земли, взлетела великолепная фигура в чёрном. Заплясали серебристые вспышки и кровавые брызги, и трое продолжили падение вниз — уже мёртвыми. Ди немедленно ринулся к оставшейся части группы, и ещё четверо рухнули, оставив за собой длинный кровавый след. Пробившись через находящихся в замешательстве противников, Охотник развернулся в небе над ними.

Вот что значило вырвать жизнь из когтей смерти. Летающие противники ждали в небе. Оставив женщину и лошадь на земле, Ди положился на искусственные крылья.

Охотник нырнул в сторону ближайшего из своих врагов. Зверь был в ужасе — его перекошенное лицо внезапно повернулось вправо, и фантастический порыв ветра ударил Ди с правой стороны.

Падая вниз головой, фактически войдя в штопор, Ди попытался выпрямиться.

Твари беззвучно посмеивались, наблюдая за неуклонно снижающейся фигурой в чёрном. Ранее никто не мог избежать турбулентности, создаваемой ими. Даже гигантскую птицу Рух с размахом крыльев более трёх сотен футов можно было сбить на землю, сломав её кости в более чем тысяче мест. Насколько хуже это было бы для одинокого человека! Когда Ди упал, они последовали за ним, чтобы нанести последний удар и посмотреть на его мучительную смерть. Опухоли, покрывающие их тела, незаметно переместились — поглотив воздушные потоки, они приумножили их и с силой вытолкнули наружу.

Ди переложил дельтаплан в правую руку. Лезвие меча он держал в зубах.

Ревущая вокруг него смертельная турбулентность сменила направление.

Существа заметили нечто. Заметили рот, раскрывшийся на его бледной ладони. Он всасывал воздух, а затем выдыхал его. Турбулентность, которая должна была разбить Ди насмерть, вместо этого подхватила его и подняла высоко в воздух.

Когда существа попытались сбежать, мощная сила разбросала их в разброд — то был воздух, извергнутый ладонью Ди.

Молодой человек в чёрном оказался вовлечён в смертельный танец своих противников. Брызнула кровь. Спустя несколько секунд после того, как последний труп его врага шлёпнулся на землю, Ди спустился к своим спутникам.

Туманная фигура слезла со спины лошади. Быстро выпрямившись, женщина взглянула в сторону замка.

— Пойдём? — спросила она. — Скорее всего, это была последняя атака — похоже, даже Равнина Резни не в силах убить тебя.

***

— Как дела, де Карриоль? — осведомился лорд.

— Он пересёк равнину, — ответил престарелый учёный.

— Как я и думал.

Хотя де Карриоль пытался уловить хоть крошечный намёк на сожаление в спокойном звучании этих слов, ему это не удалось.

— Может в нём и течёт человеческая кровь, он всё же сделан из более прочного материала. Ты ужасно ошибся, если полагал, что одна из твоих маленьких уловок может убить его.

— Да, и мне ужасно стыдно говорить об этом.

— Мы потеряли многих слуг, созданных тобой.

На мгновение де Карриолю захотелось обернуться и посмотреть, но он не смог. Он находился в лаборатории, созданной для него в горной цитадели. Свет был тусклым, но он заполнял комнату до краёв. Сейчас было не то время суток, когда лорд мог действовать. И всё же учёный ощутил его присутствие позади себя.

— Эта горная крепость, конечно, может преподнести сюрприз. Я рассчитываю на тебя, де Карриоль. По крайней мере, не дай Охотнику прикончить меня.

— Не волнуйтесь.

— Да, но у меня есть повод для волнений, — лорд рассмеялся. — Разве Грид не рассказал тебе, что произошло? Пятеро противников помешали ему исполнить поручение — и я сильно сомневаюсь, что они возникли сами собой. Их кто-то нанял.

— Я уже послал кое-кого, чтобы разобраться с этим.

— И есть ещё один вопрос. Что с леди Миской? Вернее, почему вышло так, что человек, которого я встретил вчера вечером, имел силу Разрушителя, которой обладает леди Миска?

— Я уже объяснил это. Вы можете наказать меня за глупость — и моё безрассудное любопытство.

— Любопытство — ясно.

Это было повторение диалога, состоявшегося между ними прошлой ночью, пока он лечил раны Влада, всё ещё не затянувшиеся к его возвращению.

— Ну, неважно. Вместо того чтобы наказать тебя, я дам тебе другое задание.

— Простите?

— Мы поступали так с незапамятных времён — изменим же это.

Де Карриоль подчинился. Он почувствовал, как лорд отступил назад, и в это самое время дверь позади него распахнулась, и в неё робко вошли две фигуры. Это была женщина лет сорока и маленький мальчик.

— Что всё это значит? — спросил престарелый учёный своего незримого господина после долгого взгляда на пару.

— Я велел привезти их сюда из Столицы. Странствующая певица, в которую ты был влюблён десять лет назад, и её ребёнок. По всей видимости, мальчику будет десять в этом году.

— Вы, конечно, шутите. Для кого-то моего возраста прошлое десятилетие лежит далеко в тумане. Я не смогу вспомнить её, даже если попытаюсь.

— Уверен? Как насчёт тебя, женщина?

До тех пор, пока к ней не обратились, женщина, которая выглядела намного приятнее и моложе, чем ей было на самом деле, пристально смотрела на де Карриоля, но сейчас она вдруг опустила глаза и сказала:

— Нет, я совершенно точно с ним не знакома.

Когда лорд заговорил снова, его голос звучал вполне удовлетворённо.

— Ребёнок, конечно, не знает тебя. В таком случае, сделать это будет довольно легко. Де Карриоль, убей их обоих.

— Что вы сказали? — спросил старик, и не удивительно, что в его глазах появился тревожный блеск.

По-прежнему сжимая руку ребёнка, женщина окоченела от страха.

— Я изучил их. Женщина явно к тебе неравнодушна. Только по каким-то причинам каждый из вас утверждает, что не знает другого. Вот почему я говорю, что тебе будет легко убить их.

— Почему вы так поступаете со мной?

— Я почувствовал внезапное желание испытать твою преданность.

— Во что бы вы ни верили, милорд, единственное, что я могу сказать вам, это что я не имею никакого отношения к этой женщине и её сыну. Мне трудно поверить, что их убийство продемонстрирует мою преданность.

— О, но это так. И ты знаешь — почему.

— Я совершенно уверен, что не знаю.

— Не разыгрывай из себя идиота, де Карриоль. Впрочем, несмотря на твою уклончивость, думаю, что угрожать тебе физически бесполезно. Ты не из тех, кто дорожит жизнью. Почему бы мне не поставить вопрос иначе? Я просто запрещу тебе видеться с моей женой.

Де Карриоль закрыл глаза. Жребий был брошен.

— Я давно уже знаю о твоих чувствах к моей жене. Мне нет больше проку от этой женщины. Как ты, наверное, понял, после того как я построил гробницу, которую она попросила — чтобы дать Байрону немного душевного спокойствия, — и сам же уничтожил вскоре после удовлетворения её просьбы. Люби её, затащи её в постель — делай, что пожелаешь. Но только после того, как избавишься от этих двоих.

Старик ничего не сказал, а уставился на женщину и мальчика, и его уродливое лицо исказилось так, что кровь в их жилах застыла. То, что поднялось из морщинистых глубин его лица, было призрачной смесью страдания и злости.

— Ах, теперь ты больше походишь на себя, де Карриоль. Именно этого я и ждал — такого выражения на твоём лице! — рассмеялся лорд. — Я понятия не имею, каково это для человека, у которого есть чувства. Человек и человек или человек и Аристократ — что выбираешь?

Резкий лязг раздался у ног де Карриоля, когда к ним упало что-то блестящее. Это был обнажённый кинжал с золотой рукоятью.

— Поспеши, пока он не добрался сюда. Он не пощадит и тебя. Ты можешь больше никогда не увидеть свою возлюбленную!

Престарелый учёный де Карриоль сконцентрировал взгляд на клинке, брошенном к его ногам, оставаясь настолько недвижимым, словно всматривался в своё будущее. Он ещё долго оставался в таком состоянии.

— Мы только что получили пять новых девочек. Будет хорошо, если вы посмотрите на них, — сказал управляющий отелем, склонив голову, когда зашёл в комнату Лагуны.

Как огромный комплекс удовольствий, «Лагуна Фишера» постоянно нуждался в свежих развлечениях и женщинах. Например, «шоковая ванна», приводимая в действие электрической медузой, которая испускала правильное напряжение для максимальной сексуальной стимуляции. Или «желейная танцевальная комната», сделанная из материала столь же податливого на ощупь, как и женская плоть. Чтобы обеспечить комнаты для различного рода мероприятий, не было и дня, когда здание не находилось бы в стадии строительства, и новые девушки поступали каждую неделю.

Пока разведчики из заведения Лагуны посещали соседние деревни и даже доходили до Столицы, многие женщины сами приходили стучать в их двери, когда до них доходили слухи о наборе людей. Из пяти новоприбывших сегодня две были из первой группы, а три — из последней.

— Вводи их.

Всё ещё склонив голову, управляющий быстро завёл женщин, которые ждали снаружи, а затем ушёл. Их возраст варьировался от подростков до середины тридцати годов, каждая была несравненной красавицей, но из них всех в глаза Лагуне бросились две: женщина около тридцати лет по имени Минг и невинно выглядящая Пейдж, которая сказала, что ей девятнадцать. Вид женщин говорил сам за себя: так Минг целенаправленно повела бёдрами в ответ на пристальный взгляд владельца, в то время как Пейдж робко отвела глаза.

— Придя к Фишеру Лагуне, вы становитесь не такими, как женщины снаружи. Попрощайтесь с потными батраками и неотёсанными любовниками. Я позабочусь о том, чтобы у каждой из вас была жизнь столь же хорошая, как и у женщин в Столице. Взамен вам многим придётся пожертвовать, но если для вас это будет слишком, можете уехать когда угодно. Однако, как только вы попробуете воды моего дома, не обманывайтесь, думая, что когда-либо снова сможете жить добропорядочной жизнью во внешнем мире. Потому что вы станете обитателями другого мира. С этого дня этот дом — ваш дом. Вы вольны ходить где угодно и делать что угодно, кроме того, что вам запретит управляющий. Любая подзаборная крыса, которая причинит вам вред или заставит вас плакать, должна будет ответить за свои действия. Поэтому расслабьтесь и заработайте немного денег.

К тому времени, как он закончил свою обычную болтовню, женские лица светились смесью уверенности, доверия и очарования — так было всегда.

— Идите.

Когда по его команде женщины ушли, Лагуна вызвал управляющего и приказал привести к нему Минг и Пейдж. Отведя всех в зал ожидания, управляющий объяснил двум девушкам ситуацию, и привёл их обратно в кабинет Лагуны. Лагуны не было. Приказав им присесть и подождать, управляющий ушёл.

— Интересно, чего он от нас хочет? — с тревогой сказала Пейдж.

— Вообще-то, это довольно очевидно. Голубь удачи приземлился прямо перед нами. Но не с белыми крыльями, а с розовыми, и с кроватью на спине.

И, сказав это, Минг ухмыльнулась.

— Но я… Это действительно… Я имею в виду, вот так сразу…

— Ты, наверное, довольно глупенькая, детка. Ты приехала сюда, чтобы продать себя, не так ли? Тогда прояви немного больше сообразительности. Если всё сложится хорошо, ты сможешь делать деньги в сто раз быстрее, чем другие девочки. Мы обе можем.

Закончив говорить, Минг отвернулась и краем глаза взглянула на Пейдж.

Всё произошло, когда Лагуна вернулся. Оглядев обеих девушек с головы до ног таким взглядом, от которого их бросило в дрожь, он сказал:

— Вы, девочки, уже не маленькие сопливые дети, и знаете, что это шанс, который даётся только раз в жизни. Вы сами решаете, что делать. Идите со мной по одной.

— Вдвоём тоже будет неплохо, — хрипло сказала Минг.

— Ни в коем случае, — ответила Пейдж, её щёки покраснели и она отвернулась.

— Я начну с тебя, — сказал Лагуна, кивнув подбородком широко улыбающейся Минг.

Проведя с ней время «с пользой» и даже не сделав перерыва на отдых, он привёл в свою спальню упирающуюся Пейдж. Через некоторое время Лагуна снова вышел, и при взгляде на выражение его лица улыбка сошла с лица Минг.

— Иди работать, — холодно приказал он Минг, и после того, как она в негодовании ушла, Лагуна подошёл к Пейдж сзади и обнял её.

— Мне страшно, — сказала она.

— Из-за меня? Ладно, ты всё ещё довольно напряжена.

— Нет. Из-за этой женщины — мисс Минг. Она так на меня посмотрела!

— Просто ревнивая, с этим ничего не поделаешь. Но всё это в сторону…

Лагуна, видимо, был очарован этой стройной, невинно выглядящей девушкой, потому что его взгляд наполнился похотливым блеском, а его грубые пальцы сомкнулись на талии настолько тонкой, что казалось, он может обхватить её дважды.

— Нет, я просто не в настроении. Это всё слишком быстро, — заупрямилась Пейдж, безумно вырвавшись из рук мужчины, чтобы убежать от него.

Она остановилась перед дверью, и когда Лагуна вновь обнял её сзади, его руки были более требовательны и выдавали большее возбуждение, чем прежде.

— Тебе абсолютно нечего бояться. Ты такая милашка. Пока мы находимся в моём доме, я король. Я никому не позволю и пальцем тебя тронуть.

— Правда? — спросила она, её лицо напряглось, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него сквозь наворачивающиеся слёзы.

С огромными прозрачными глазами, которые, казалось, были прямо с обложки модного журнала, длинными ресницами, милым маленьким носом и губами, похожими на лепестки цветка — девушка обладала такой невероятной аурой очарования, что Лагуна понял, что должен сделать её своей, и он казался полупьяным, когда припал своими губами к её.

— Значит, ты позаботишься обо мне, так? — спросила она.

— Конечно, так.

— В таком случае расскажи мне всё о себе. В доказательство того, что ты мой человек.

— Нет проблем.

«Ты становишься крупной угрозой для моих штанов, мисс», — подумал Лагуна, но с удивлением обнаружил, что относится к ней довольно серьёзно.

— Но это будет тебе кое-чего стоить, согласна?

Не дожидаясь ответа, он поднял её тонкую фигуру на руки и пронёс через дверной проём в спальню, где собирался выстрелить из своего заряженного мужского пистолета.

Грустно всхлипнув, когда её бросили на кровать, Пейдж ухмыльнулась так, чтобы Лагуна этого не увидел. На секунду мужское выражение появилось на лице милой юной леди.

Девушка, которая продала себя на службу в квартал удовольствий, на самом деле была замаскирована Хломо Любителем Макияжа. Только он применил косметику не к себе, а к Сай Фунгу с Тысячью Конечностей, который пробрался в это место по приказу де Карриоля.

На основании того, что сказал ему лорд, престарелый учёный решил, что Фишер Лагуна замышляет предательство, и приказал двум своим подручным получить неоспоримые доказательства для такого обвинения. Причина маскировки Сай Фунга была в том, что Хломо дали дополнительную команду: «Найди леди Миску!» Оба отправились выполнять свои поручения. Вопрос о том, кто какую задачу будет выполнять, был решён игрой в камень-ножницы-бумага.

На рассвете, в том же складском помещении, где Хломо обрабатывал барона, был замаскирован и Сай Фунг, прежде чем отправиться пешком к Фишеру Лагуне. Уходя, он увидел перед складом Хломо, осматривающегося вокруг, словно в поисках чего-то, и очень женственно спросил:

— В чём проблема?

— Ни в чём. Просто вчера ночью, когда мы взяли барона и Охотник встал на нашем пути, лошадь ублюдка была привязана неподалёку. В то время было слишком много проблем, поэтому я решил разобраться с этим позже, но теперь её нет. Не могу избавиться от ощущения, что я, вероятно, потерпел неудачу.

— Кто-то, должно быть, забрал её, — быстро ответил Сай Фунг, или, скорее, провинциальная девушка по имени Пейдж.

Когда косметика Хломо заработала, показав своё волшебство, базовые воля и личность Сай Фунга остались прежними, тогда как его голос и физические характеристики стали принадлежать женщине, в которую он был превращён.

— Я полагаю, ты прав, — согласился Хломо, пристально глядя на соотечественника, чей пол он изменил. — Мне было в какой-то мере любопытно, что несла эта лошадь, но сейчас уже слишком поздно что-то делать. Ладно, иди, задай им всем жару.

Все это произошло, когда рассвет начал окрашиваться синим.

В спальне Лагуна находился под полным контролем Пейдж/Сай Фунга. Женщина, созданная макияжем Хломо, была редкой соблазнительницей — привлекательной прирождённой нимфоманкой. Она очаровала сотни мужчин и разбила их судьбы, прежде чем, в конце концов, была заколота женой одного из своих любовников.

— Останься со мной, — приказал он ей, и когда Пейдж/Сай Фунг радостно улыбнулась, глубоко в душе она прокляла свою удачу.

Из слов Хломо было понятно, что у любого, кто ложился в кровать с этой соблазнительницей — будь то мужчина или женщина — растворялся мозг, они сходили с ума и становились рабами, которые слепо следовали её приказам. Само собой разумеется, она быстро поняла, что невероятная стойкость Лагуны была виновата в их просчётах, но у неё/него не осталось сил, чтобы вернуть его обратно в постель.

Грубо перебирая волосы Пейдж/Сай Фунга, Лагуна каменным голосом произнёс:

— Из того, что я увидел, ты гораздо больший подарок, чем я мог подумать по твоему внешнему виду. В любом случае, раз уж ты моя фаворитка, почему бы нам не прогуляться по всему этому зданию. Если ты случайно заметишь здесь что-нибудь не то, скажи мне об этом позже, и я постараюсь придумать, как это исправить.

И затем он отправился в тур по своему заведению в сопровождении самой опасной женщины/мужчины. Она была представлена людям, которые всем здесь заправляли, а также увидела девочек. Глаза младших горели ревностью и отвращением, в то время как пробыли здесь дольше и должны были ненавидеть сильнее, вместо этого оставались на удивление спокойными. Они сразу же поняли, какое положение занимает девушка в компании Лагуны.

После обхода личных владений, Лагуна показал девушке все комнаты в его заведении и объяснил, как они используются. От публичного дома до казино, от галереи до офисов и энергетического центра — Пейдж просто смиренно следовала вперёд с разинутым ртом. Но всё же одно исключение произошло на повороте одного из коридоров южного крыла, где Лагуна не пошёл, как ожидалось, прямо, а вместо этого сделал неудобный поворот влево.

— Эм… Что там? — начала расспрашивать Пейдж.

Она пронзительно посмотрела на него, но вскоре её взгляд смягчился.

— В стадии строительства. Объект охраняют собаки-роботы. Подойдёшь слишком близко, и они разорвут тебя на части, — ответил он ей.

— Ясно.

Лагуна повернулся к ней своей широкой спиной, и она продолжила идти за ним, скривив губы. Но Лагуна этого не увидел.

II.

Поскольку они галопом мчались к горной крепости, Ди снова готовился раскрыть крылья дельтаплана. Но он был остановлен чётким, ясным голосом, исходившим из горной цитадели:

— Ворота открыты. Ничто не будет тебе препятствовать, Охотник! Как только ты войдёшь в замок, найдёшь моё скованное тело. Только ты должен будешь сделать это, пока дневной свет выступает в качестве твоего союзника. Вечер будет долгим и тёмным, и для тебя эта ночь станет последней.

Голос сказал правду, и Ди на крыльях пролетел в большие открытые ворота и направился к лестнице, соединяющей замок и землю. При взгляде снизу лестница казалась тонкой нитью в том месте, где приближалась к замку.

— Здесь три тысячи ступеней, — сообщила ему женщина.

Ди распахнул крылья над головой.

— Прощай, — сказал женский голос, и Охотник ощутил, как её присутствие за его спиной отдаляется.

— Ты не идёшь?

— Нет. Есть миллион вещей, которые я хотела бы увидеть, но твоего трупа среди них нет.

— Спасибо, что провела меня так далеко.

Внезапно его слова были унесены четырьмя ветрами. Ди летел на порыве вверх по лестнице, и в конце его ждали открытые ворота замка. Ветер был послан лордом Владом — он точно знал, что задумал Охотник. Противостоять этому было бы довольно легко, но Ди шёл прямо в руки врага.

Пройдя через передний сад настолько маленький, что он не мог сравниться с садами замков на равнинной местности, Ди вошёл в зал. Внезапно ветер стих, и он опустился на пол. Как только Ди приземлился, он наткнулся на пронзительный взгляд перед собой.

Сгорбленный старик вошёл через грубую деревянную дверь. Как только дверь закрылась, он низко склонил голову — так низко, что казалось, будто она отделилась от туловища.

— Я врач на службе у лорда Влада. Моё имя Жан де Карриоль. Я ждал тебя… Охотника, который был дружелюбен по отношению к нему.

Он резко вскинул лицо. Красный свет сверкал на нём — это были те же таинственные кошачьи глаза, что превратили Миску и Винса в его рабов. Когда в них отразился Охотник, его глаза тоже были красными, и оба мужчины замерли.

Две полосы красного света протянулись через пространство между стариком и великолепным молодым человеком, и в центре этой потрясающей битвы разлилось невидимое пламя.

— Этот твой необычный маленький трюк… — хихикнул хриплый голос. — Но с моим другом он не сработает.

Когда Ди оттолкнулся от земли, де Карриоль прищурился и начал раскачиваться. Клинок Ди полетел сверху вниз в его голову — или только начал лететь, — а затем Охотник обернулся.

Перед входной дверью стоял тот, кого он узнал.

— Разве это не барон? — с подозрением воскликнул хриплый голос. — Он ведёт себя странно. Лучше будь осторожен.

И прежде чем голос закончил говорить, де Карриоль закричал:

— Убей его!

Барон не двигался, и Ди тоже остановился там, где был.

Был ли один из них обездвижен убийственным намерением другого? Интенсивная концентрация жутких эманаций даже де Карриоля обратила в ледяную скульптуру.

Расстояние между ними вдруг разделил синий силуэт. Ослепительный свет вырвался из его плаща и помчался в сторону Ди. В тот же момент Охотник оттолкнулся от пола, и свет, разрезав его остаточное изображение, сменил направление. Пятнадцать футов по-прежнему разделяли барона и Ди, повисшего в воздухе с высоко поднятым мечом.

— Агх, — застонала фигура в синем.

Опустив аккуратное и красивое лицо, он посмотрел вниз — на лезвие, что разрезало его от левой стороны шеи вниз через все грудные позвонки, и даже сейчас пронзало его тело.

Прежде чем барон осел на пол, Ди быстрыми шагами подошёл к нему и потянулся к рукояти своего меча. Падая, барон весом своего тела вырвал меч из руки Ди.

Не издав ни звука, Охотник взял клинок и направил его себе за спину.

Когда кончик лезвия проткнул горло де Карриоля, он издал тонкий вздох.

— Я знал это… Я просто знал это…

Кончик меча спустился по его морщинистой шее, оставив кровавую линию. Этот молодой человек не был из тех, кто будет оттягивать удар просто потому, что его противник стар.

— Где он? — как ни странно, поинтересовался Ди.

Он говорил не о лорде — Охотник не назвал бы его «он», — да и барон теперь стал обитателем яркого кровавого мира, окрашенного хлещущей из его тела жидкостью.

— Ты тоже понял это, да? Барон находится в другом месте, — ответил де Карриоль.

Старик, который выглядел так, словно собирался носить холодную улыбку независимо от того, что с ним произошло, теперь был испуган до глубины души.

— Где?

— Дом… Мой дом… А эта странная маленькая кукла, которая у тебя есть — несмотря на то, что основной её компонент похож на эктоплазму, её боевые способности в сравнении с настоящим бароном ничтожны.

Глаза де Карриоля сместились в сторону левой руки Ди, но замерли, когда лезвие вошло глубже.

— Не похоже на старого доброго гомункула или умело пересаженное тело, — продолжал хриплый голос. — Что это, искусственно созданный двойник?

— Где Влад? — спросил Ди.

— Я не знаю. В этой горной цитадели слишком много мест, о которых мне ничего не известно.

— Тогда мне нет никакой пользы от тебя.

— П… подожди! Я должен тебе кое-что сказать. У меня есть информация о Великом!

Это было козырем в рукаве де Карриоля, и он поспешил его разыграть, потому что промедли он на десятую долю секунды, и его голова, скорее всего, слетела бы с плеч.

— И кто этот «Великий»?

— Священный Прародитель.

— Что тебе известно?

— Тебе стало интересно, как я и подозревал. Похоже, что моя шкура спасена. Идём ко мне в комнату. Я поделюсь с тобой всем, что знаю. По правде говоря, я с самого начала не имел намерения сражаться с тобой.

— Иди первым, — скомандовал Ди тоном, который ясно давал понять, что он не намерен выслушивать оправдания.

Пройдя через дверь в дальнем конце зала, пара прошла по длинному коридору прямо в лабораторию де Карриоля. Немного неожиданным оказалось то, что она была меньше, чем в замке на равнине, но столь же хорошо оснащена.

— Как я и думал, — пробормотала левая рука Охотника так, чтобы никто не услышал, очевидно, заметив что-то связанное с «бароном», с которым они только что столкнулись.

— Говори.

Де Карриоль низко поклонился Ди и приготовился выполнить его указание. Хотя они вернулись в лабораторию, которую можно было назвать его личной святыней, ему не стало легче ни на йоту, и он по-прежнему не мог расслабиться. Неземная аура Ди не позволяла ему этого сделать.

— Я сомневаюсь, что человек, которого называют Ди, не заметил бы чего-то в своих путешествиях с бароном Байроном Балажем. Его отец не лорд Влад. Это был Священный Прародитель!

И, сказав это, он откинулся на одну из верёвок, свисавших с потолка, обхватил её одной рукой и поднял голову к потолку. В его глазах появилась печаль.

Ди услышал большую часть истории, в которой говорилось о женщине в воде — жене Влада и матери барона.

— Но в итоге лорд так и не смог полюбить сына, которого одарил чем-то Священный Прародитель. Или, возможно, лучше будет сказать, что он не мог терпеть его. Лорд жестоко обращался с бароном, планируя в конечном счёте лишить его жизни. Но барона спасла его мать — леди Корделия. Благодаря ей он смог сбежать со своими слугами, и сегодня он идёт по пути мести. Однако наказания леди Корделии было достаточно, чтобы ужаснуть любого. Для Аристократов страх перед водой уступает только страху перед солнечным светом. Для лорда тело леди Корделии изменили хирургическим путём, так что, несмотря на страх перед водой, она оставалась достаточно сильной, чтобы жить навсегда погружённой в неё.

Ди видел, что плечи престарелого учёного задрожали. Не от горя и не от гнева, а от обоих этих чувств.

— Кто тебя проклял? — спросил Ди.

— Я сам, — сказал престарелый учёный, кусая губы.

— Кто провёл операцию жене Лорда?

— Я. Это тоже был я, — де Карриоль дёрнул рукой, обёрнутой верёвкой. Скрипучий лязг, отражённый эхом от потолка — единственное выражение страдания, которое старик себе позволил. — Он не разрешил мне использовать анестезию во время операции леди Корделии. Аристократы или нет, они всё ещё чувствуют боль. Некоторые из них даже сходят от этого с ума. Клянусь тебе, когда я преобразовал её в Аристократа, способного жить под водой, она, несомненно, испытала такую боль, о которой не слышали даже в аду. Кроме того…

Старик обернулся. Выражение, появившееся на его восковом лице, не было выражением лица человека.

— К тому же, Ди, ты когда-нибудь встречался с ней? Леди Корделия всегда спокойна, всегда нежна. Даже когда мой скальпель пробудил её безумие, когда лицо её скривилось в агонии, когда она теряла сознание снова и снова, она ни разу не обвинила меня, хотя я и был виноват в этом. Как только процедура завершилась, я плакал и извинялся перед ней, и тогда она взяла меня за руку. Я до сих пор помню её взгляд, когда она попросила меня присмотреть за её мужем. Увы… даже сейчас милая леди Корделия остаётся в воде, раздавленная болью и горем, которым нет конца — и я тот, кто сделал это с ней. Я, Жан де Карриоль. Ты заплатишь за это, Влад Балаж!

После этой реплики от левого бедра Охотника донёсся крик «Ох-хо!», но де Карриоль не заметил этого, впившись своими узкими слезящимися глазами в лицо Ди.

— Лорд Байрон вернулся. По всей вероятности, он обладает силой и мастерством Священного Прародителя. Священный Прародитель возымел успех. Но все же потребуется некоторое время на то, чтобы он развил свою силу. И я предоставлю ему это время. Однако прежде чем я это сделаю… — морщинистый рот старика открывался вяло, как пытающийся заговорить кусок мяса. — Ди, убей лорда Влада.

Едва эти слова достигли ушей молодого человека неземной красоты, как де Карриоль закричал:

— Леди Корделия, для вас я убиваю этого Охотника!

Он специально с самого начала держался за верёвку. Ди и де Карриоль стремительно разделились, и между ними образовалась глубокая трещина. Разрыв быстро стал шире, заполнившись цветом неба и тёмно-зелёными цветами земли. Половину комнаты, в которой находился Ди, выбросило наружу реактивным двигателем, установленным в стене.

Врезавшись в землю приблизительно в шестидесяти футах ниже, комната загорелась.

Ди взмыл в воздух. Крылья дельтаплана, которые он держал под рукой, ещё раз спасли ему жизнь.

Избегая огня, который взметнулся с земли, Охотник взлетел обратно в лабораторию де Карриоля, когда что-то снизу жёстко обернулось вокруг его ноги — верёвка того же самого цвета, что и кустарники внизу, куда упала половина лаборатории. Как только первая обернулась вокруг лодыжки Ди, множество других поднялись от земли, они дюжинами наматывались вокруг тела Охотника.

Меч в правой руке Ди начал рубить их.

Невозможно — верёвки дрожали, но не были разрезаны! Кроме того, они боролись с силой полёта крыльев летающего зверя, когда начали тянуть Ди к земле.

Кто создал верёвки? Какой силой они обладали? Видя, что это бесполезно, Ди, наконец, отпустил крылья. С высоты пятнадцати футов он кубарем упал на землю. Но приземлился на ноги.

Он был в лесу, окружавшем замок. Каждая из верёвок, которые связывали его, тянулась к деревьям.

Леса, конечно же, кишели безумным разнообразием тварей. Но почему они притащили свою добычу на землю, но не смогли немедленно атаковать? Голова Ди была опущена. В его позе не было ничего тревожного, и всё же присутствие Охотника, казалось, заморозило не только воздух, но даже скалы и деревья — и когда одна из тварей спрыгнула с дерева, она совершила это по большей части потому, что не могла больше выносить ожидания. Не могла перенести неземную ауру Ди.

Тело монстра походило на тело доисторического человека, и было защищено нагрудником, рукавицами и поножами, которые имели тот же оттенок, что и верёвки, и испускали тот же блеск. В руке его блестел огромный топор. Любая форма сопротивления была бесполезна, в то время как его атака могла закончиться для добычи проломанным черепом — в его мозгу была запечатлена яркая картина заданного смертельного исхода.

От земли поднялась вспышка белого света. Лезвие, которое должно было быть отклонено толстым защитным покровом горного зверя, без особых усилий разрезало его нагрудник, затем мышцы и органы, разорвав позвоночник, после чего вышло из его спины. Врезавшись в землю, тело разделилось на два куска плоти, рассеяв кровавые брызги.

Пойманная ветром кровь окрасила фигуру Ди в багровый.

Наступила мёртвая тишина. Снова. Было тихо. Действительно тихо.

— Что не так? Приходи за мной, — услышал Ди.

Под его опущенным лицом ловко переместилось что-то красное. Его язык. Он просто слизал кровь, которая попала на его губы.

Медленно его лицо поднялось. Его глаза горели более обольстительным красным, чем пристальный взгляд де Карриоля или кровь чего-либо в мире.

III.

То, что вкусил Ди, не было кровью жертвы. Он был ранен в левое плечо двойником барона. И прежде чем его спустили на землю, он выпил собственную жизненную влагу, превратившись в существо, всеми презираемое и проклинаемое им самим. В вампира.

Но случилось и кое-что ещё — прошлой ночью в больнице, куда Лагуна привёл Ди и Таки. Глядя на небесную красоту прекрасного юноши, Лагуна со смешанным чувством страха и ностальгии в глазах ответил на вопрос Ди.

— Знаешь, почему я спас тебя? Потому что от тебя исходит та же аура, что и от большого парня. Я немного помог ему, а взамен получил всё, что у меня сейчас есть. Знаешь, я ещё в долгу перед ним. Так что не могу назвать тебя совершенно незнакомым человеком.

Ди до сих пор не освободился от верёвок. Издалека он выглядел как изящная чёрная бабочка, попавшая в паутину. Он казался не более чем добычей, ожидающей мерзкого паука, чтобы броситься на его уродливые ноги и скрежещущие клыки, когда тот атакует.

Одна из верёвок неожиданно дёрнулась. Хотя она была туго натянута, для Ди не составило никакого труда потянуть её назад.

Очевидно, потрясённые, три фигуры издали вопли и в унисон рванули из кустов в его сторону. Каждый из них был одет в точности как остальные, и орудовал топором и серпом. Меч Ди вспыхнул и, неспособные противостоять нападению, первые двое мужчин рухнули, захлебнувшись кровью. Третий мужчина запрыгнул обеими ногами на плечи впередистоящего, вскочил на ствол дерева перед ним, а затем метнул острый как бритва серп. При такой скорости и затраченном на действия времени обычный человек не смог бы даже увидеть их, поскольку они атаковали с непредсказуемых сторон.

Серп, предназначавшийся для обезглавливания Ди, вдруг изменил направление, и, с каскадом взметнувшихся искр, перерезал шею человека на дереве с такой скоростью, что у того не было и шанса увернуться.

Внезапно путы ослабли. Разрезав их одним взмахом меча, Ди оказался один на узком участке каменистой земли.

— Думаю, это и есть «горный народ», — сказала его левая рука.

Они были племенем, которое никогда не спускалось в нижний мир, а создавало свой собственный на высоких горных вершинах и пустынных перевалах.

Избегая контакта с чужаками и поколениями скрещиваясь между собой, в какой-то момент они подверглись физическому и психическому регрессу; и хотя теперь они были похожи на обезьяноподобных людей, некоторые могли бы сказать, что их вид был наиболее приспособлен к жизни в горах. Ненависть не только к населённым пунктам, но и всяким людским жилищам, пожалуй, была единственной причиной, почему они решили жить в районе горной цитадели Влада, который взял на себя роль некоего покровителя в обмен на еду и одежду. Должно быть, Влад перешёл в горную цитадель, зная, что идущий по его следу Ди подвергнется нападению с их стороны. Если это было так, то его план потерпел неудачу.

У него был странный взгляд, когда он посмотрел на четыре ужасных трупа — на самом деле за пределами ужаса можно было разглядеть их художественную красоту. Ди поднял свой клинок в высокую защитную позицию.

Из рощи прямо перед ним раздавался странный звук, похожий на звук парового локомотива.

То, что появилось менее чем через пять секунд, было машиной, которая напоминала огромную зелёную гусеницу того же оттенка, что и горный ландшафт. Но самым странным было то, что она не сломала ни одного дерева, хотя двигалась вперёд довольно медленно. В более узких местах её тело истончалось и изворачивалось, чтобы продолжить путь, а её вес, казалось, не создавал для неё никаких проблем — несмотря на то, что при диаметре в пятнадцать футов и длине больше тридцати, её вес должен был составлять более трёх тонн. Транспортное средство или оружие горного народа, оно ударилось о землю рядом с деревом, возле которого стоял Ди.

Из кустов и с деревьев прыгнули похожие на обезьян фигуры и приземлились на массивную машину. Бока её медленно раскрылись, и наружу выступили большие складные косы. Длиной от двадцати до двадцати пяти футов, они, несомненно, использовались для того, чтобы косить деревья и резать камни.

Когда лезвия двинулись на Ди, он прыгнул через них к задней части машины. И тут же его тело скользнуло к группе деревьев, состоящей из пяти или шести огромных стволов — каждый толще, чем человек мог обхватить руками, — и они упали, обнажив идеально ровные срезы. Земля задрожала от рёва и глухих стуков.

Круг пламени поднялся вокруг Ди. Трение кусков древесных стволов заставило их загореться.

Едва левая рука Охотника простонала: «Похоже, это станет проблемой», как широкие горизонтальные полосы света ударили со всех сторон.

Меч Ди немного отклонил их, но выглядело так, словно это произошло случайно.

Зелёная горная гусеница готовилась к очередной атаке, но когда её ноги замерли, среди фигур, снующих по её спине, поднялась суматоха. Каждая из длинных кос была разрезана надвое, а их отрезанные части лежали теперь на земле.

Ди покрыл расстояние одним махом.

Охваченные страхом ещё большим, чем гусеница, люди побросали свои серпы и топоры.

Взвизгнула вспышка белого света, убирая с дороги каждого, кто стоял на пути. Люди падали с задней части гусеницы и их кровь растекалась по земле. Возможно, это кровь вампира сделала Ди столь безжалостным, что он разрубал всех, кто выходил против него. Не обращая внимания на тех, кто нырнул с дороги или спрыгнул с насекомого, Ди оседлал спину гусеницы и перевернул меч рукоятью вверх, прежде чем поднять его высоко над головой. Гусеница, возможно, почувствовала что-то, потому что пронзительно завизжала и начала метаться. Лезвие вошло в её тело, погрузившись в пятно на морщинистой спине по рукоять. Место, в которое был нанесён удар, было нервным центром живого существа или силовым центром машины, или и тем и другим, как в этом случае. Внутри гусеницы образовался комок раскалённого добела материала, и она начала буйствовать, словно сошла с ума. Возможно, она знала, что умрёт здесь.

Даже Ди не заметил, что между деревьями появился просвет. Существо упало так, что казалось, будто оно нырнуло в разрыв.

Ди отпрыгнул секундой ранее. Длины чёрной верёвки, вылетевшей из его правой руки, хватило, чтобы обвиться вокруг ветви стоящего перед ним дерева.

С корчащейся под ним гусеницей, Ди качнулся по дуге, как маятник, и собирался прыгнуть на дальний конец расщелины, когда внезапно упал. Было непонятно, кто именно бросил серп, разрезавший чёрную верёвку.

Хотя бледного вида гусеница по-прежнему была видна в отдалении, поскольку великолепный Охотник упал прямо за ней, он мгновенно слился с кромешной темнотой, как и подобало кому-то в чёрной одежде.

***

Закрыв железную дверь, де Карриоль спустился по каменной лестнице. Он находился в подземной погребальной камере. Отверстия, открывающиеся в величественно возвышающихся каменных стенах, были наполнены систематически расположенными великолепно украшенными гробами. Это место было домом для свидетелей истории смерти клана Балаж, которая уходила в глубокую древность, и даже де Карриоль не знал имён или пола всех здешних обитателей. Пройдя через ряд ворот искажённой формы, которые едва могли существовать в трёхмерном пространстве, де Карриоль пришёл в склеп с особенно высоким потолком. Там на возвышении лежал роскошный гроб, подобного которому не нашли бы даже во дворцах Столицы. Это была гробница Влада Балажа.

— Кажется, Ди проглочен трещиной в земле, — сообщил он своему хозяину, почтительно поклонившись.

— Отлично. Значит, горный народ сыграл свою роль.

— Но также они понесли многочисленные потери.

— Дай им соответствующую компенсацию. Кроме того, ты должен обыскать расщелины и найти останки Ди. Только тогда всё закончится.

— Понял, милорд. Но как только у нас будет подтверждение, я хотел бы поскорее вернуться в свою обитель, если позволите.

— Что ж, хорошо. Однако тебе придётся немного подождать. Кроме тебя есть ещё кое-кто, чью преданность требует проверки.

— Да, милорд, — ответил де Карриоль, поклонившись, прежде чем повернуться к нему спиной.

Когда он отошёл настолько, что гроб с телом почти поглотила древняя тьма, раздавшийся оттуда голос произнёс:

— Байрон — я убил его, но не чувствую, что он был уничтожен. Нужно найти его.

На какое-то время де Карриоль застыл на месте — он пытался оценить истинные мотивы, скрытые за этим замечанием. В настоящее время Байрон Балаж был в его особняке. Именно по этой причине де Карриоль спешил возвратиться домой.

Прикусив язык и склонив голову, он сказал: «Да, милорд», и возобновил путь.

Обитатель гроба больше ничего не сказал и не сделал.

***

Вскоре после того как де Карриоль приказал своим гомункулам разыскать трупы Ди и барона, в крепость прибыл Лагуна.

— Милорд Влад в прекрасном расположении духа, как я вижу, — сказал гигант, кланяясь гробу в подземном логове, пока его хозяин молча наблюдал за ним.

— Ты знаешь, почему я вызвал тебя сюда, Лагуна? Прошло двадцать лет.

— Нет, я в полной растерянности, — ответил гигант, склонив голову набок. Его лицо напряглось, и он спросил: — Позвольте мне угадать — вы собираетесь выдать компенсацию за все здания в городе, которые были уничтожены прошлой ночью?

— Как ты додумался до такого?

— Насколько мне известно, рядом с деревней не обитает ни одного существа, обладающего такой силой. Если бы оно пришло извне, то на всём пути к нашей деревне остались бы такие же пустоты, но там нет и следа чего-то подобного. Эта «штука» была обычным человеком, который уже в городе либо внезапно развил чудовищную силу, либо получил её. Вряд ли меня можно винить в том, что я думаю на последнее.

— Хмм.

— Ну, кто бы мог сделать такое? Особняк де Карриоля находится в том направлении, откуда это пришло.

Влад ничего не сказал.

Неясно было, какой вывод Лагуна сделал из созерцательного молчания внутри гроба, но он поинтересовался:

— Что-нибудь ещё?

Он не выглядел напуганным существом в гробу. На самом деле он даже, казалось, относился к нему несерьёзно. Можно сказать, что его реакция была просто идеальна.

— Ты знаешь Охотника по имени Ди, не так ли? — спросил голос твёрдым тоном.

— Нет.

— Прошлой ночью он забрал девчонку, которая предназначалась для утоления моей жажды, из подвала моего поместья.

— Невозможно.

Удивление Лагуны не было полностью наигранным. Он знал о том, что сделал Ди, но услышав об этом от другого человека — особенно из уст самого Влада — он испытал благоговение. Впрочем, для него всё сложилось крайне удачно.

— Я послал Грида, чтобы вернуть её, но ему дали отпор. Этот человек, которого они называют Ди — действительно довольно силён. Однако был кто-то, кто ему помог.

— Он, должно быть, полный идиот.

— Я подозреваю, что этот полный идиот — ты.

— Вы, должно быть, шутите!

— Приняв во внимание множество факторов, я понял, что никто другой в деревне не был способен на такое, кроме тебя. Более того, я впервые слышу, чтобы Ди призывал к помощи граждан.

— Итак, что вы собираетесь делать? — спросил Лагуна, переходя к делу. Он был уверен, что догадки Влада возникли не на пустом месте.

— Единственный человек во всей деревне, который не должен присягать мне на верность, это ты. И согласно моему обещанию Великому, я не могу поднять руку на тебя. Однако если ты разжигаешь бунт против меня, это кардинально меняет дело. Лагуна, ты присягнёшь на верность мне?

— Когда свиньи полетят!

— Так я и думал, — голос рассмеялся. — Казалось бы, у меня есть доказательство твоей измены, и теперь ты должен быть стёрт с лица земли.

— Тогда сделайте это здесь и сейчас.

— Я не могу. Даже у меня не хватит наглости нарушить обещание, данное Великому. Это подводит меня к другому вопросу, Лагуна. Разве у тебя нет желания испить кровь Аристократа?

— А?

— Не притворяйся глупцом. Я говорю о вечной жизни. Хотя взамен ты не сможешь ходить в свете солнца.

— Боже упаси.

— Посмотри хорошенько, — сказал голос из гроба.

Словно в ответ позади Лагуны раздался скрип петель. Обернувшись, гигант крикнул:

— Телена!

Из дюжины подруг, что у него были, она была самой любимой.

— Прошлой ночью она стала моей служанкой.

Бледная, словно измождённый призрак, но в сотни раз прекраснее любого здорового человека, женщина вялым шагом подошла к Лагуне.

— Как она тебе? Она ещё моложе и прекраснее, чем была, пока жила в своём мире? И она никогда не изменится. Более того…

Малиновый луч света ударил с потолка, пронзил затылок женщины и вышел промеж её глаз. Хотя от неё поднимался белый дым, женщина не остановилась, и пламя и рана на её лбу исчезли почти сразу.

— Её мозг можно сварить тепловым лучом в миллион градусов, и всё же она не умрёт. Ночная жизнь тоже может иметь свои плюсы.

— Это не жизнь, — ответил Лагуна, скрестив руки на груди и пристально посмотрев на прекрасную женщину, стоящую перед ним. — Простите, лорд Влад, но, на мой взгляд, всё, что имеет форму, рано или поздно подходит к концу. Иди сюда, — протянув левую руку, он поманил женщину.

Великолепная и чарующая улыбка расцвела на её губах, и женщина широко раскинула руки.

Сделав шаг в её объятья, гигант был в полушаге от цели, когда иссиня-чёрная сталь вышла из спины женщины.

Её дрожащие пальцы вцепились в плечи Лагуны, но он не сопротивлялся, пока орудовал лезвием, а затем отбросил женщину в сторону. На пол упало уже бездыханное тело, и его манящая красота начала подёргиваться предзнаменованием смерти и разложения.

— Видите? Посмотрите на мирное выражение её лица. Конечно же, это никоим образом не сравнится с жалкой смертью человека, — задумчиво произнёс Лагуна, вернув нож с широким лезвием в нагрудный карман.

— Ты убил мою служанку, — простонал голос. — Теперь у меня есть все необходимые основания, чтобы избавиться от тебя. Как ты собираешься выбираться отсюда?

— Не будьте смешным. Я лишь избавил женщину от ужасного недуга. Я же не мог привести её обратно в моё заведение, не так ли?

— Ты называешь мой поцелуй ужасным недугом?

— Просто оговорился, лорд Влад, — с усмешкой ответил Лагуна. — Разве это не ниже достоинства великой семьи Балаж — так реагировать на каждое маленькое замечание простого человека? Кроме того, я хотел бы подумать над предложением, которое вы только что сделали.

— О. В таком случае, зачем ты сделал это с женщиной?

— Если кто-то и должен получить бессмертие Аристократа, то это должен быть я один.

После этих слов улыбка на лице Лагуны стала шире.

Лорд снова ничего не сказал.

Странный воздух, наполненный сочувствием, распространился по слабоосвещённому склепу.

Ди был в расщелине. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на трещину, она вытянулась над его головой, как вспышка молнии — должно быть, он совершил вертикальный бросок, по крайней мере, с высоты полутора тысяч футов. Когда Охотник практически врезался в землю, он раскинул пальто, как пару крыльев, в тормозящем манёвре. Тем не менее, удар был существенным, но, хотя переломы костей и разрывы внутренних органов были неизбежны, не было никаких следов этих травм — его левая рука и Аристократическая кровь поспособствовали этому.

— Адское местечко, не так ли? — несколько устало заметила его левая рука.

Два крошечных глаза появились на его ладони, и со жгучим любопытством принялись изучать окрестности — хотя фактически они сосредоточились лишь на одной области. Ибо это была не обычная дыра в земле. Грунт, по которому ступали сапоги Ди, был покрыт хорошо отполированными кирпичами, и хотя они поросли подземным мхом и травами, было очевидно, что это остатки деятельности человека.

Ди двинулся вправо.

Перед ним лежал туннель, за которым возвышалась каменная стена с высеченными на ней неведомыми узорами. Ещё дальше весь пол от стены до стены покрывала мозаика — фактически уничтоженная, причиной чему, по-видимому, стали рухнувшие колонны, кучей сваленные на каменном полу.

По стилю колонн можно было сказать, что эти руины олицетворяли собой пик цивилизации.

— Это древние развалины. Примерно тридцать тысяч лет — они, должно быть, стояли здесь ещё на заре человечества.

Ди осторожно прикоснулся к стене. Участок, до которого он дотронулся, осыпался, как песок, а затем рухнуло и остальное, точно хрупкое кондитерское изделие, прахом рассыпавшись у его ног.

— Это опасно. Ты должен следить и за потолком. Я бы этим путём не пошёл.

— Ты бы предпочёл карабкаться вверх из этой дыры?

— Не-а.

Несмотря на это, Ди продолжал идти вперёд.

Потолок слева обрушился, покрыв пол камнями и чернозёмом. То, что первоначально поддерживало его, было не в состоянии выдержать изменения в земной коре. Впрочем, сам потолок был довольно высок, и чем выше он уходил, тем больше казалась дыра.

Хотя они были в темноте, где свет, льющийся из трещины в земле, больше не касался их, ни Ди, ни его левая рука, казалось, совсем не были этим обеспокоены.

— Тросы, шкивы, подъёмные краны… Возможно, это была какая-то фабрика.

После замечания левой руки, Ди остановился.

— Мы здесь не одни.

— Что?!

В ответ на удивлённый крик левой руки раздалось рычание. Два зелёных огонька загорелись на вершине идущей под углом трубы впереди. Глаза.

В тот момент, когда тварь атаковала, сверкнул клинок Ди, и по земле покатились два куска мяса, на которые было разрублено существо.

— По ощущениям, это был какой-то гомункул. Вероятно, сторож фабрики.

— Больше никого нет. Пойдём, — сказал Ди.

На этот раз они не прошли и тридцати футов, когда Ди остановился перед огромным, лежащим на боку объектом.

— Знаешь, это чем-то похоже на ту последнюю тварь, — заметила во мраке левая рука Охотника тоном, который казался весьма впечатлённым.

Существо, закреплённое на вершине огромного помоста, выглядело так, будто каждая его часть, способная двигаться, была заключена в скелетный каркас.

— Незавершённое изделие? Нет, не верно.

Ди кивнул на замечание его левой руки, заявив:

— Завершённое.

Именно тогда он почувствовал, как сзади к нему приближается что-то, чего там быть не должно. Не потрудившись повернуться, Ди левой рукой выпустил грубую иглу, и она наткнулась на нечто в воздухе. Упавший на землю с пронзённым торсом гомункул выглядел как маленький демон с парой крыльев.

— В его груди установлен глаз, передающий видеосигнал. Нас заметили, — с некоторым удовольствием сказала левая рука. — На дне этой дыры мы ничего не можем сделать. Они могут поджарить нас или сварить, если захотят. Итак, как думаешь, они придут за нами?

Вскочив на помост, Ди забрался в машину.

— Сколько секунд? — спросил он.

— Примерно тридцать… двадцать девять… двадцать восемь… — симбионт отсчитывал секунды до ответа противника.

На вершине коробки, которая напоминала двигатель, находилась кабина из камня. Скорее всего, она оказалась слишком мала, и внутри не осталось места для сиденья со спинкой. Очевидно, машина управлялась стальными рычагами, торчащими из пола кабины. Возможно, это было уникальное свойство самой стали, или, может, она подверглось особой обработке, но на рычагах не было и пятнышка ржавчины.

Ди переставил рычаг на одну позицию вперёд.

Каменные шестерни из двигательной секции разом пришли в движение, рассеивая искры.

— Двадцать один… двадцать… девятнадцать… восемнадцать…

Внутри коробки произошёл небольшой взрыв. Трижды содрогнувшись, механизм заглох. Ди вернул рычаг в исходное положение, а затем снова потянул за него. На сей раз машина завелась. Взрыв превратился в затяжное и непоколебимое рычание. Корпус машины задрожал.

— Четырнадцать… тринадцать… двенадцать… О боже! — левая рука быстро глянула вверх. — Я слышу звук реактивного снаряда? Они немного быстрее, чем я думал. Девять… восемь…

Рука Ди потянулась к следующему рычагу.

— Семь… шесть…

У входа в туннель взорвалась вспышка света. Хлынувшая вперёд ударная волна поглотила мир, разрывая и уничтожая всё на своём пути. Столбы и стены растворялись, словно тени, а затем исчезали.

Сокрушительная волна света была отражена туманной оболочкой машины. Световые волны обтекали её, рыча и закручиваясь в вихри, но и обшивка корпуса тоже испускала дым.

— В конце концов, машина не была закончена. Она не справится со вторым ударом! Мы должны укрепить её.

Видимо, источник голоса уже понял, как управлять транспортным средством. Но успеют ли они вовремя? Ровно через две секунды на дне расщелины взорвалась вторая ракета.

***

Вскоре после того как Лагуна уехал в горную цитадель, Пейдж/Сай Фунг начала действовать. Её/его целью было то самое южное крыло здания, где Лагуна прервал экскурсию. Выйдя из комнаты Лагуны, она/он столкнулась с несколькими мужчинами и женщинами. Ощущая их приближение, она/он поднималась прямо по стене и цеплялась за потолок, как ящерица. Удивительно, но это не требовало использования рук или ног. Словно используя покрытые присосками невидимые конечности, она/он оставалась на потолке, ожидая, пока мужчины или женщины пройдут под ней/ним, а затем продолжала путь. Она/он даже не спускалась, а двери открывала, свешиваясь с потолка вниз головой.

Ни одна из них не была заперта, все пустые комнаты использовались просто как складские помещения.

Наконец, разочарованная поисками, она/он в растерянности остановилась, когда кто-то вдруг спросил:

— Что вы делаете?

Она/он в изумлении обернулась, но не потому, что вопрос исходил от девочки. Скорее, она/он удивилась, что не заметила её раньше. Макияж Хломо превратил Сай Фунга в другого человека, и его собственные чувства и рефлексы частично были отражены эмоциями женщины, которую он имитировал.

Взгляд её/его глаз мог убить, но, заметив что-то, вместо этого она/он взглянула на девочку доброжелательно.

Девочкой была Мэй.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, подозрительное выражение появилось на её детском лице.

— Да так, ничего. Я просто шла и заблудилась, вот и всё. Видишь ли, я здесь новенькая.

— Вы работаете в борделе? — обеспокоенно спросила Мэй.

Для тех, кто жил во Фронтире, работа в борделе или любой другой секс-торговле не обязательно была злом.

— Верно.

— В таком случае вы находитесь совершенно не в том месте. Вам туда, — сказала она, указывая пальцем.

— Знаешь, пару минут назад я заметила здесь кого-то. Очень, очень красивого парня. Он был настолько великолепен, я просто должна пойти и найти его.

— О, это… — Мэй собиралась произнести его имя, но прикусила язык.

— Так ты его знаешь? — прошептала Пейдж/Сай Фунг.

Она говорила как милая и нежная деревенская девушка. Кровожадная шлюха, чей образ был воссоздан макияжем, без сомнения, действовала подобным образом в своей повседневной жизни.

Мэй было легко обмануть.

— Нет, это не мог быть он, — сказала она, покачав головой, но этот жест подтвердил, что на самом деле это было так.

Пейдж улыбнулась, как ангел.

— Что ж, хорошо. В таком случае я просто продолжу искать его. Займись своими делами.

— Он действительно был здесь? — спросила на этот раз Мэй.

Она рассталась с Ди у хижины с водяным колесом около полудня предыдущего дня и приехала сюда втайне с воинами, нанятыми Лагуной. С тех пор она видела Охотника и Таки лишь один раз. И хотя Мэй задавалась вопросом, что станет с этими двумя, было кое-что ещё, что беспокоило её куда больше, тревожа даже её сон. Хью.

Её младший брат пропал без вести во время поездки, но где он сейчас? Интуитивно она понимала, что Ди был единственным, кого она могла отправить на его поиски. Но теперь даже Ди исчез. Не выдержав тревоги, она оставила свою комнату. Поскольку ей было запрещено выходить на улицу, она намеревалась спрятаться, если бы столкнулась с кем-то, но она попросту бродила вокруг, когда повстречала Пейдж. Единственная причина, по которой Мэй обратилась к ней, была в том, что женщина казалась ещё более одинокой и беспомощной, чем она сама. Мэй никак не могла знать, что под этой маскировкой скрывался один из тех, кто изначально продал её Лагуне. Вот каким замечательным был макияж Хломо.

— Да, я уверена в этом.

Как только Пейдж сказала это, желание Мэй увидеть Ди переполнило чашу её терпения.

— Где вы его видели? — спросила девочка.

— Здесь — по крайней мере, я думаю, что это было здесь, но я никак не могу найти его.

— Возможно…

— Да?

— Не обращайте внимания. Ну, я лучше пойду.

— Подожди. А ты, вообще, кто?

— Мэй.

— Я Пейдж. Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Я тоже.

Когда девочка с румяными, словно яблоки, щеками помахала ей, молодая женщина помахала в ответ. Однако, как только Мэй скрылась за углом коридора, Пейдж/Сай Фунг снова поднялась по стене и, цепляясь за потолок, без единого звука последовала за ней.

Мэй остановилась в конце коридора, который Пейдж/Сай Фунг уже закончила исследовать. В конце тупика замаячила стена. Сделав шаг вперёд, девочка слилась со стеной, которая оказалась какой-то разновидностью голограммы.

— Ясно.

Смущённо усмехнувшись тому, что она/он не догадалась попробовать это раньше, Пейдж/Сай Фунг проскользнула через стену по потолку.

— Ничего себе! — сказала она/он, сама от себя этого не ожидая, когда стало понятно, насколько тесное пространство ждало её/его на другой стороне.

Там хватило бы места, чтобы скрыть, возможно, трёх человек — будь они упакованы как сардины в банке. В реальном конце коридора была дверь, похожая на лифтовую, и именно перед ней стояла Мэй.

Внизу что-то было. Нет, кто-то. Был шанс, что это девушка по имени Таки. Хотя само по себе обнаружение Мэй изобличало предательство Лагуны, если бы она/он смогла узнать, укрывал ли он и другую девушку, её/его долг перед де Карриолем был бы отработан.

Пора было закругляться.

В глазах Пейдж/Сай Фунга появился зловещий отблеск, когда она/он стала разминать суставы многочисленных рук за своей спиной.

Дверь лифта открылась. Не замечая, что смерть нависла над ней в облике деревенской девушки, Мэй сделала шаг вперёд.

Пейдж/Сай Фунг собиралась прыгнуть, но неожиданно остановилась.

Из коридора позади неё/него приближались шаги. Пока она/он на мгновение отвлеклась, Мэй зашла в лифт и закрыла дверь. Разочарованно закудахтав, Пейдж/Сай Фунг вернулась на потолок коридора. Она/он увидит нарушителя, и в зависимости от обстоятельств сможет устранить его ножом.

Там стоял странный человек. Его голову полностью скрывал глубокий серый капюшон, а тело — мантия того же оттенка. Шнур, повязанный вокруг его талии, был единственным акцентом в его гардеробе. На свитке из бумаги или пергамента, торчащем из-за отворота его мантии, Пейдж/Сай Фунг разглядела изображения, похожие на часть какой-то карты.

Напряжённость пронизала каждый дюйм её/его тела.

— Этот парень… я видел его на картинках в книгах, когда был ребёнком.

Страх возвратил воспоминания с поразительной ясностью. Трагическая сцена развернулась на открытых страницах. Фигура в капюшоне стояла, высоко подняв правую руку, а левой указывала назад через плечо. У её ног на коленях стоял Аристократ, вознося благодарственную молитву, а в окне за нею виднелись золотые горные пики и дворец. Взор Аристократа был устремлён за спину фигуры в капюшоне — на белую полосу дороги, тянущуюся с вершин. Если подумать, этой фигурой в капюшоне был… И он держал отрезанные головы мальчика и девочки, чьи окровавленные обезглавленные тела лежали на полу, потому что…

Но какого чёрта он здесь делал? Когда Пейдж/Сай Фунг застыла на потолке, словно насекомое, некто в капюшоне повернулся, чтобы взглянуть на неё/его. Скрипучий голос сказал:

— Не трогай девушку. Иначе я стану тем, кто будет решать, по какой дороге пойдёшь ты.

И затем фигура в капюшоне ушла.

Пейдж/Сай Фунг едва держалась за потолок. У неё/него не было ни малейшего намерения следовать за этим человеком. Бусинки пота начали скатываться по ней/нему, и следующие слова, которые она/он произнесла, были совершенно недвусмысленны:

— Кто, чёрт возьми, позвал его сюда? Проводник, вот те на…

***

— Солнце скоро сядет, а я так и не нашёл то, что мы ищем. Я здорово попал.

Под небом, окрашенным в синий, топот копыт и брюзжание жалоб раздавались уже довольно давно. Но неожиданно они прекратились.

— Что это?! — взволнованно закричал всадник, всматриваясь в заросли, что возвышались по одну сторону крутого склона.

На плоских, словно блюдца, камнях, уложенных на землю, лежала чёрная фигура юноши неземной красоты. Несмотря на синяки, лицо его оставалась практически полностью белым, а губы, нос и закрытые глаза были во всех отношениях изысканны. Длинные и мягкие ресницы трепетали на ветру, а линия его носа была настолько совершенна, словно это была работа небесного создателя. После одного только взгляда на губы, слегка приоткрытые и обнажившие белые зубы, не осталось бы женщины — или мужчины — кто не захотел бы прижаться своими губами к его. Однако эта красота была опасна. Великолепная, манящая и живительная, она была одновременно и декадентской.

Хотя Хломо одолевали многие чувства — в том числе и похоть — он не двинулся туда сразу же, потому как неподвижный молодой человек источал нечто, что словно ледяные лезвия врезалось в его позвоночник. Однако ужас быстро сменился причудливыми художественными желаниями, бегущими в крови у этого убийцы, и он потянулся к косметичке, которая была привязана к спине его лошади.

— Такая красота. Значит, это Ди. С бароном я, возможно, потерпел неудачу, но на этот раз у меня всё получится. Просто следите за моим макияжем — работой великого Хломо!

Затем он спустился с лошади и, стараясь ступать как можно тише, приблизился к крепко спящему Ди.

***

Часом позже Хломо и Ди подъехали к воротам в горную цитадель Влада. Сумерки уже объявили о своей власти над миром, и всё погрузилось в синеву. До пробуждения Аристократии осталось меньше получаса. Как только теле-глаз над главными воротами увидел лицо Ди, им сразу же разрешили войти — было совершенно очевидно, что Хломо нанёс на него макияж.

Пока гомункулы бегали по земле или гудели в воздухе, размахивая мечами и копьями, пара двигалась вглубь замка, пока, наконец, не достигла подземного пристанища.

Преклонившись перед гробом, Хломо заявил:

— Я привёз вам Ди.

— Зачем? — спросил голос.

Его тон, прозвучавший под стать этому запретному пристанищу, заставил Хломо застыть.

— Почему вы меня спрашиваете?

— Этот Охотник лишит меня жизни — поэтому я спрашиваю, зачем ты притащил его сюда вместо того, чтобы уничтожить на месте.

— Я просто…

— Идиот!

Фиолетовая молния вырвалась откуда-то из гроба, пронзив грудь Хломо. Хотя второй заряд застал Ди в воздухе — Охотник уже оттолкнулся от пола сильным рывком — его клинок разрубил вспышку пополам. И когда Ди приземлился рядом с гробом, он мечом разрубил его надвое по длине, хотя это и казалось невероятным.

Но было что-то такое, что ощутил только Ди. За мгновение до того как он взлетел, самозванец, выдававший себя за лорда, выскочил из гроба и теперь приземлился на ноги в пятнадцати футах от него.

— Герцог Грид?

— Итак, мы встретились снова, — бронированная фигура, излучающая фиолетовое свечение, рассмеялась. — Лорда здесь нет. Подозревая, что ты придёшь, он вернулся в своё поместье. К настоящему времени он уже должен был переместить свой гроб. После того как он скроется, ты уже никогда не найдёшь его.

История конфликта между человечеством и Аристократией подтверждала точность заявления Грида. Даже на пике своего процветания, в то время, когда человечество считалось чем-то более низким, чем черви, всё же находились люди, которые оскверняли могилы Аристократов и вгоняли колья в их сердца. И хотя многие Аристократы никогда не сталкивались с агрессией и обладали лишь поверхностными знаниями о незначительных волнениях, как только они вступили в эпоху расового упадка, подобные случаи внезапно участились. Тогда они начали прилагать большие усилия, чтобы скрыть свои могилы от глаз и бесчинств дикарей.

Хотя обширные подземные склепы оставались стандартными, было построено и множество иных мест отдыха: в густых лесах, в пустынных горах, на дне замёрзших озёр и в любых других местах, где только можно представить. Некоторые Аристократы даже забирались в модифицированные гробы, чтобы погрузиться в сон вдали от земли на станциях, парящих далеко в стратосфере. Даже те, кто чтил древние традиции, использовали не только трёхмерные фантомы, галлюциногенные зоны и лабиринты, чтобы попытаться остановить постоянное осквернение могил, но и электронные устройства, химическое и биологическое оружие — по сути, на протяжении какого-то времени научная элита Аристократии была сосредоточена исключительно на этой проблеме.

Возможно, в отместку за те времена, когда ими управляли, люди стали чрезвычайно упорными в своих поисках и исследованиях, но было в их списках несколько целей, которые они так и не смогли обнаружить. Пока у Аристократов был туз в рукаве — возможность доступа к межпространственным измерениям, — не удивительно, что человечество не могло их одолеть. Возможно, Влад тоже освоил такой контроль над пространством.

Усыпальница была окрашена синим. Тени от вспышки молнии, выстрелившей прямо в Ди, на мгновение превратили подземный мир в рентгеновский снимок. Его оттенок был ужасающе непостоянным.

Ди на максимальной скорости устремился вперёд. Его меч рассёк молнию на искры, но его чёрная одежда загорелась, когда разряд попал прямо в него.

Издав гортанный крик, Грид подскочил. Сложив в воздухе обе руки, он сконцентрировал молнию, которая струилась по всему его телу к кончикам пальцев. Сто миллиардов вольт — казалось, ни одно живое существо не способно выдержать подобное.

Фиолетово-синяя полоса, казалось, вскипела, когда окутала Ди. Всё сияло ярко-синим, и посреди этого странно успокаивающего света великолепная фигура в чёрном истекала кровью, словно в каком-то видении. Его образ потемнел, и сияние быстро поблекло.

Нет, на самом деле его вдохнули. В ладонь поднятой левой руки Ди. Крошечный ротик, который сформировался на ней.

Возможно, из-за того, что он затратил всю свою силу на безрезультатную атаку, герцог Грид даже не попытался увернуться от клинка Ди, когда он возник над его головой. Секунду спустя ярко-красная линия расчертила Грида от макушки до подбородка, и он безвольно рухнул на землю, приземлившись на гроб лорда Влада.

II.

Сразу после падения Грида, Ди пристально посмотрел на упавшие тела обоих его поверженных врагов. Его чёрное одеяние было обуглено и даже сейчас продолжало гореть, и казалось весьма маловероятно, что его деформированный и полурасплавленный клинок войдёт обратно в ножны. Хотя он стоял неподвижно, словно изваяние хранителя храма, никто не нашёл бы ничего странного в его ужасном виде.

— Проклятье! Ты обманул меня! — раздался стон у его ног, исходящий от Хломо. — Никогда бы не подумал… что ты избавишься от него… никогда так не ошибался…

Тем, кого увидел Хломо, был Ди. Измождённый напряжением предыдущей ночи, он отдыхал после того как избежал огненного ада, в который превратились древние подземные руины.

Предположив, что грязный и окровавленный Охотник был без сознания, он без происшествий приблизился к нему с косметичкой в руке. Но когда он собирался нанести помаду, его протянутую руку крепко поймали за запястье. Остальное, пожалуй, совершенно очевидно. Он был вынужден наложить безопасный грим и послужить проводником Ди в горную цитадель. Конечно, не в последнюю очередь помогло то, что в действительности Хломо нельзя было назвать большим поклонником Влада.

— Проклятье… Хотя бы ещё раз… я хотел бы сделать своё дело… как я считаю нужным. Пусть все увидят косметическое мастерство великого Хломо…

Когда его наполненные болью крики прокатились по земле, к ним присоединился чей-то голос, позвавший Ди по имени.

Ди повернулся к герцогу Гриду.

— Ди… пожалуйста, сними с меня маску… я ничего не вижу.

Фигура, прежде стоявшая неподвижно, подошла к одному из лежащих и протянула руку, чтобы снять с него лицевую пластину.

— Будь я проклят! — объявил хриплый голос.

Лицо, освободившееся от брони, было лицом молодой женщины. Её аккуратно подстриженные светлые локоны блестели в сумраке. Тень смерти уже тяжело нависла над её восковым лицом.

— Ты… это может прозвучать странно… Молчи… и слушай, — сказала она, и слова с кровью пролились из её полуоткрытых губ. — Я — Шин Грид… Герцог — таков был титул моего мужа… Двести лет назад… я была похищена Владом на одном из маскарадов западной Аристократии… Я была его стражем… с тех пор…

— А как насчёт твоего мужа? — спросил Ди.

Женщина слабо улыбнулась.

— Как мило с твоей стороны спросить об этом… Он приехал, чтобы спасти меня… и был уничтожен Владом… И теперь… наконец… я могу присоединиться к нему.

Резко подняв руку, женщина ухватила Ди за лодыжку.

По какой-то причине Ди не двигался.

— Скажи мне, я… я по-прежнему выгляжу хорошо? Моя любовь… Он будет смеяться, когда увидит меня?

— Ты в порядке.

— Это ложь… Я вся в крови. Если подумать, последние несколько веков… Я не пользовалась никакой косметикой… Мне не для кого было выглядеть хорошо… По крайней мере… Я должна попытаться выглядеть достойно…

Наклонившись и убрав женскую руку со своей лодыжки, Ди подошёл к Хломо.

— Ты сказал, что хочешь в последний раз нанести макияж. Иди сюда.

И, сказав это, он схватил мужчину одной рукой и потащил его обратно к Шин. Несмотря на характер молодого человека, это всё же был чрезвычайно грубый поступок.

— Отлично. Предоставь это мне, — сказал Хломо, его глаза засветились, когда он приподнялся над полом и бегло взглянул на свою модель. — Просто положись на меня… Я сделаю ей лучший смертельный макияж… из всех. Даже один мышечный спазм… может испортить всю работу… а у меня не будет времени, чтобы это исправить. Моё последнее выступление… теперь не шевелись.

Открыв косметичку, которую он носил на поясе, Хломо начал тщательно работать над лицом Шин.

И художник, и его клиент были наполовину мертвы, и каждого мучила агония и предсмертные судороги. Однако в этом мире тьмы, пахнущем кровью, мужчина, который двигал руками, словно потерял всё, и женщина, лежащая с мирным выражением лица, казалось, намного превзошли своё человеческое положение, чтобы стать чем-то божественным.

Трудно было сказать, длилось ли это невероятно долго или закончилось очень быстро.

— Хорошо, я закончил. Это моя лучшая работа, — громко заявил Хломо.

Достав зеркальце, он поднёс его к лицу Шин. Хотя тонкая нить воздуха, который она выдохнула, затуманила его, это не затмило сияния той, что в нём отразилась.

— Это… я так… — с явным удовлетворением закрыв глаза, Шин ещё раз взглянула на Ди. — Спасибо… я выгляжу почти… как ты сейчас.

И затем она умерла.

В это же время Хломо резко упал вперёд и больше не двигался.

Усыпальница встретила двух своих новых обитателей безмолвием.

— Где лорд Влад? Похоже, нас ждёт непочатый край работы, а?

Словно не обратив внимания на источник хриплого голоса, Ди дотронулся до краёв своей шляпы. Возможно, это был его способ попрощаться. И затем он спокойно повернулся спиной к земле мёртвых.

***

Сильнее света, льющегося сквозь окна часовни, стал синий туман, окутывающий гроб. Пришла ночь — время Аристократии.

Вздохнув, де Карриоль опустился на колени. Скоро должен был проснуться барон. И наблюдение за этим являлось его ежедневным ритуалом. По крайней мере, так было прежде.

Когда Байрон Балаж был мальчиком, а позже юношей, старик был его самым способным слугой, его учителем и наставником. Прозорливый мальчишка был одарён достоинством и величием духа, что могли соперничать с любым Аристократом в Столице. Как он любил молодого человека, который хотел присутствовать на похоронах деревенских жителей, убитых оползнем! Однако причина, по которой старик посвятил себя образованию молодого Аристократа, состояла в том, что она всегда была там. Теперь, на закате своей жизни де Карриоль мог ясно признать это.

Когда Байрон потел на практике по фехтованию, его мать была рядом, спокойно наблюдая за своим ребёнком. Её золотые локоны легонько колыхались в лунном свете, а одна или две пряди мило покоились на бледной шее. Его сердце стало отмечать с лихорадочным бесполезным удовлетворением гордость в её глазах, когда она смотрела на своего сына, которую он принимал и на свой собственный счёт. И поскольку она могла жить только в лунном свете, он проклял полуденное солнце и воздерживался от выхода на улицу до вечера. Даже сейчас его мечты были наполнены эмоциями, которые он чувствовал, наблюдая за ней украдкой, любя её издалека, пока она играла для Байрона на арфе.

Теперь это время вновь приближалось, но хотя он, как и прежде, стоял и ждал перед гробом Байрона, мир стал другим. Почему он прожил такую долгую, бессмысленную жизнь и стал таким немощным — вот о чём он думал.

Прежде чем он успел произнести молитву, он заметил, что дверь в часовню открылась. Он знал только одного человека, который мог пройти весь этот путь так, чтобы не сработало ни одно из устройств защиты, установленных в его особняке. Нет, сделать это дважды.

— Это ты, Ди? — спросил Жан де Карриоль.

Ответа не последовало.

Казалось, что тьма сгустилась.

— Беспокоишься о лорде Байроне, не так ли? Его ситуация похожа на твою.

— Где место отдыха Влада? — спросил стальной голос, струящийся сквозь сумерки.

— Невозможно сказать. По крайней мере, мне.

— Есть тот, кто знает.

Де Карриоль повернулся с горькой ухмылкой на губах.

— Ты пришёл для этого? Если ты немного подождёшь, барон скоро проснётся. И хотя мой дорогой барон не решается сделать это, я должен кое-что тебе сказать. Ди, убей лорда Влада.

— Ты слегка изменил своё мнение? — сказал хриплый голос, но замечание не было адресовано ни Ди, ни де Карриолю.

— И помоги вызволить ту, что плавает в водах вечных мучений в месте, которое я создал. Пожалуйста. Ступай.

Не дожидаясь ответа, де Карриоль постучал тростью в правой руке по полу возле своих ног. Мраморное покрытие задрожало, словно зеркало. В нём отразилось большое количество алой воды.

— У этого раствора тот же состав, что и у крови. Нет ничего, что я могу сделать, чтобы облегчить её страдание хоть на йоту, кроме как поместить её сюда. Красное озеро, которое я создал под своим особняком, уже ждёт её.

Одна рука престарелого учёного была сжата в кулак, а другой он взмахнул тростью. Одним ударом по земле он заставил образ озера исчезнуть, а второй удар придал паутине из трещин, разбежавшихся по полу, цвет тьмы.

— Мне больно осознавать, что Байрон вынужден убить собственного отца. Ди, ты должен сразиться с Владом и уничтожить его. Для достижения этой цели я окажу любую помощь, какую смогу.

— Что я хочу знать, так это местоположение гроба лорда Влада — это всё, что мне нужно.

Тень недоумения мелькнула в глазах де Карриоля.

— Я этого не знаю.

— Как насчёт тебя, Байрон? — позвал Ди.

Вопрос был обращён к гробу. Аристократ всё ещё был ранен, но из гроба раздался ответ.

— Кажется, что знаю. Я, пожалуй, знаю всё про этого ублюдка.

— Мой милый барон — так твои пять чувств пробудились даже прежде, чем село солнце? Чего и следовало ожидать от того, на кого Великий возлагал такие надежды…

— Попридержи язык, де Карриоль.

— Да, милорд, — пробормотал старик в ответ, поклонившись так, словно его ударило током.

— Возможно, это было началом всех проблем. Ди, я не знаю, что произошло с момента моего приезда сюда, но предоставь лорда Влада мне.

— Я был нанят, чтобы сделать это, — сказал Ди.

— Кем? Жертвой лорда?

Ответа не последовало. Ди не сказал, что он был нанят Мэй, что он должен был спасти кого-то, и что этим кем-то была Таки. Для Охотника, исполняющего свой долг, всё это не имело значения.

— Де Карриоль? — обратился барон к старику, его тон был весьма настойчив.

— Я не знаю, кто его работодатель… но уста Влада осквернили девушку по имени Таки.

Повисла тишина, способная заморозить кровь. Она была разбита первым звуком, возвещающим о приходе Аристократов — скрипом петель, объявившем о наступлении мира ночи. Крышка гроба медленно открылась.

Поднявшаяся, как призрак, фигура, стоящая там, была Байроном Балажем.

— Ди, подожди одну ночь, — произнёс Аристократ в синем. — Клянусь своим именем, я убью своего отца — Влада Балажа. И пусть это будет должной расплатой за то, что случилось с Таки.

— Где его пристанище? — спросил Ди.

— Я не могу сказать. И даже если бы сказал, ты всё равно не узнал бы его. Даже род Балаж имеет о нём лишь смутное воспоминание. Ди, вернись к Таки.

Охотник ничего не ответил.

— Нельзя недооценивать человека, известного как Влад Балаж. Не думай, что он похож на обычного Аристократа. Возможно, он уже на пути к своей жертве. Я проверю другой вариант. Но что бы ни случилось, Влад Балаж должен умереть от моей руки.

Какое-то время Ди смотрел на мужчину в синем, с которым путешествовал, а затем развернулся.

— Я благодарен тебе, — сказал барон.

— У тебя есть только одна ночь, — пришёл непреклонный ответ из глубин тьмы.

И эта время начиналось прямо сейчас.

В комнате у Мэй появилось ощущение, что она слышит крадущиеся шаги. Те, кто жил во Фронтире, иногда могли чувствовать подобное. Шаги раздавались в коридоре, и весьма далеко. О, теперь некто был уже по другую сторону двери. Раздавшийся стук прозвучал заговорщически. Это не должен быть Лагуна. Единственные, кто был способен ходить так, чтобы не тревожить даже тишину ночи, были люди ночи.

Мэй не решилась спросить, кто это. Она уставилась на дверь — на золотую дверную ручку. Девочка даже не могла сказать, повернулась она или нет.

Дверь открылась.

Вошедшая носила белое платье и её фигура не отбрасывала тень, но Мэй видела только её неясный образ. Безусловно, лунного света было недостаточно.

— У тебя всё в порядке? — спросила Миска.

— Да, — с облегчением ответила Мэй. — Но что ты здесь делаешь? Разве ты не пошла в дом какого-то учёного или что-то типа этого?

— Нет, я направлялась именно сюда. Давным-давно мой дед доверил мистеру Лагуне хранение некоего предмета. И я пришла изучить его, — сказала Миска, мягко взглянув на человеческую девочку.

— Ты не говорила. Наверное, это что-то действительно важное. Хранить его здесь было безопасно?

— Да, без сомнения. Оно пролежало здесь довольно долго. Это всего лишь крошечная кадильница.

— Это здорово, Миска. Это действительно здорово, — сказала девушка, хлопая в ладоши. — Такие вещи так легко ломаются. Как мило. Я уверена, что твой дедушка тоже должен быть очень рад.

Девочка кротко улыбнулась.

Миска отвела взгляд. Затем она сказала:

— В кадильнице была карта. На ней указано, куда я должна идти после потери своих родителей и всего остального, что у меня было.

— Ничего себе, — ответила Мэй, её глаза расширились. — Ну, это уже что-то. И куда ты направляешься?

— Пока не знаю. Кое-кто должен проводить меня туда. Сейчас он ждёт меня в другой комнате. Мэй, пойдёшь со мной?

— Я? Ни за что!

Аристократка была поражена реакцией девочки, неистово качающей головой из стороны в сторону.

— Почему нет?

— Ну, есть ещё куча вещей, которые я хочу увидеть в этом мире. И миллион дел, которые нужно сделать.

— Я слышала, что твои мать и отец умерли.

— Это так. Но многие другие люди находятся в таком же положении. Моя мать, мой отец и большинство людей старше меня, вероятно, умрут раньше, чем я. Ну, когда это происходит слишком рано, как в случае с моими родителями, это грустно, но я ничего не могу с этим поделать. Мне просто нужно жить полной жизнью и успеть сделать всё то, что не успели они. Будь я на их месте, я бы делала то же самое и не думала о смерти.

После короткой паузы Миска спросила:

— Такой молодой девочке жизнь не кажется мучительной? — судя по её тону, она ждала определённого ответа.

— Конечно, бывает больно, — с досадой ответила Мэй. — Кто в моём возрасте не испытал бы боли от потери родителей? Со мной очень редко случается что-то хорошее.

— Если всё именно так, зачем двигаться дальше?

— Потому что рано или поздно что-то хорошее обязательно случится!

Миска промолчала. Слова этой девочки, находящейся в столь нежном возрасте, были за гранью понимания Аристократов.

— Не всё в этом мире хорошо, но и не всё так плохо. Это правило применимо ко всем. У меня бывают тяжёлые времена, и я уверена, что даже у Аристократов, как ты, тоже бывают сложности. Но преодоление трудностей, вероятно, и есть жизнь. Я полагаю, что лет через тридцать с нежностью буду вспоминать обо всём, что беспокоило меня когда-то. Таким человеком я хочу стать. И я уверена, что запомню тебя и барона, и обязательно поведаю людям о вас.

И затем Мэй посмотрела Миске в лицо и просияла. Это была самая искренняя улыбка.

— Но хорошо, что где-то есть столь замечательное место. Тебе гораздо хуже, чем мне. Я не могу пойти, но спасибо за приглашение. Пойдём. Я провожу тебя.

— Нет, оставайся здесь, — сказала Миска, положив руку на плечо девочки. — Чтобы отправиться туда, мне нужно больше одного человека.

— А?

Стук в дверь заставил женщину в белом отступить назад.

Когда Миска отошла в сторону, Мэй печально взглянула на неё.

— Сестрёнка — это я, сестрёнка! — раздался звонкий голос.

Мэй подскочила.

— Хью… это ты, Хью?!

Опрометью бросившись к двери, Мэй отворила её. И кто же мог прятаться за огромной спиной Лагуны? Это был не кто иной, как Хью.

Дети обнялись. Крики брата и сестры прогремели, как раскат грома. Лагуна какое-то время молча смотрел на них.

— На обратном пути мой конь потерял подкову. Я одолжил другую лошадь на близлежащей ферме, и именно тогда я нашёл его. Накануне ночью фермер проходил мимо складов на Торнтон-Стрит, тогда он и увидел лошадь с привязанной к её спине большой сумкой. Сумка шевелилась. Он открыл её и обнаружил там мальчишку. Мальчишка рассказал фермеру, что был похищен каким-то бандитом. И, не теряя времени, фермер и ребёнок убежали. Не будем вдаваться в подробности, почему он решил заодно прихватить и лошадь. Полагаю, фермер собирался завтра отвезти его к шерифу или ко мне.

После этого краткого разъяснения, Лагуна необычно тепло улыбнулся.

— Сегодня вечером вы двое познакомились заново. Ди должен скоро вернуться.

Сказав это, он ушёл.

Позади держащихся за руки детей осталась стоять лишь одна фигура.

— Теперь, когда вас двое, вы могли бы проводить меня, — заявила Миска, и в тот момент брату и сестре повезло, что они не обернулись и не увидели блеск, наполнивший глаза Аристократки.

***

Покинув комнату Мэй, Лагуна направился к скрытой камере Миски. Он отчётливо помнил события прошлой ночи, и они продолжали проигрываться у него в голове.

Неожиданно появившись на рассвете, Миска приказала Лагуне отдать предмет, который её дедушка доверил ему десять лет назад.

Давным-давно, когда дедушка Миски пожелал встретиться с лордом Владом, его преследовали наёмные убийцы, и тогда Влад распорядился, чтобы Аристократа охранял Лагуна. Увидев, насколько надёжен этот человек, дед Миски вверил ему старинную металлическую кадильницу и наказал: если к нему придёт кто-то с доказательствами их родства, он должен тут же передать ему кадильницу и оказать любую возможную помощь. И, отсыпав Лагуне драгоценного металла на огромную сумму, Аристократ уехал.

Получив кадильницу, Миска потребовал, чтобы Лагуна сопроводил её в комнату, где она могла бы зажечь её.

Остановившись, Лагуна затаил дыхание.

Его не испугал чёрный дым, поднявшийся из кадильницы, когда её зажгли — он не распространился по комнате, а остановился на высоте человеческого роста. И даже когда Лагуна заметил, что происходит какая-то неизвестная химическая реакция, ему не было страшно. Страх не пришёл и в тот момент, когда дым принял форму человека в пепельно-сером капюшоне и мантии. Но каждый волосок на его теле встал дыбом, когда некто в сером произнёс:

— Я — Проводник.

Проводник. Кто бы мог подумать, что они существуют на самом деле? О, если бы Ди был здесь — или лорд Влад.

Он не хотел даже думать о том, что было дальше. Но он всё равно всё помнил. Его уши, его мозг, его глаза всё помнили.

— Забери меня отсюда. Отведи меня на другую сторону.

И на просьбу Миски Проводник ответил:

— Мне потребуются двое детей младше двенадцати лет.

Эти слова привели его в ужас. Великий Фишер Лагуна остановился как вкопанный, отчаянно пытаясь подавить охвативший его ужас.

Проводник потребовал детей, хотя это и не было редким явлением. Столетием раньше в каждой деревне делали то же самое. Но Проводник — это совсем другое. То, что они делали с детьми…

«О, ну зачем я читал эту книгу о них? Зачем пошёл туда с ней? Я должен остановить её. Что бы ни случилось, я не могу позволить ей заключить сделку с Проводником».

Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в чувства.

Когда Лагуна, наконец, добрался до комнаты Миски, он был потрясён. Её там не оказалось.

— Чёрт возьми! Неужели началось?

***

Вода, казалось, была повсюду. Любой увидевший это подумал бы, что ей нет конца. Зрительно и интуитивно поверхность воды оставляла впечатление необъятности. И на ней словно из ниоткуда появилась маленькая лодка. В центре её стоял барон, а за ним — облачённый в мантию Жан де Карриоль. Они проникли в замок через секретный проход, о котором не знал даже старый учёный. Именно сюда барон хотел попасть, прежде чем в очередной раз вступить в схватку со своим отцом.

Де Карриоль заглушил двигатель и лодка остановилась.

— Здесь?

— Да, милорд, — ответил де Карриоль, с почтением опустив голову и оставаясь неподвижным, чтобы барон смог первым увидеть женщину, которая только что поднялась из глубин к поверхности воды.

— Байрон.

Старик заткнул уши, и барон со спокойствием и искренностью посмотрел на бледное лицо женщины, плавающей под водой.

— Я вернулся, — сказал он. — Хотя можно сказать, что это уже второй мой визит сюда.

— Я знаю, — ответила похожая на мираж женщина в воде. — Ты думал, я не заметила тебя, когда, потерпев поражение от своего отца, ты упал в воду? Ты думал, что я ничего не делала?

Барон затруднился подобрать нужные слова.

— Я постоянно наблюдала за тобой. И я доверила тебя течению воды.

— Почему?

— Я, родившая тебя, лучше кого-либо знаю, что нужно нечто большее, чем просто «проточная вода», чтобы лишить тебя жизни. Пока ты был под водой, ты был защищён от разрушительного воздействия солнечного света. И поэтому я подумала, что будет лучше, если течение унесёт тебя подальше от этих земель. Я говорю тебе это, будучи в полной уверенности, что теперь, когда ты снова вернулся, никакие мои слова не смогут тебя отговорить. Байрон, сын мой, пожалуйста, просто покинь замок. Ваше сражение ни к чему хорошему не приведёт.

— Я прекрасно знаю это, мама.

В этой войне изначально нечего было выигрывать. Сын собирался убить своего отца. Он был так обижен и желал отмстить за своё изгнание? Или же желал оправдать свою мать, низведённую в подземное озеро? Как бы там ни было, всё это выглядело столь ужасно, что заслуживало самых презрительных слов, которые только можно сказать Аристократу: «Ах, как человечно».

— Байрон, — позвала его мать, и её голос был наполнен смыслом.

Ваша мать собирается поведать вам одну большую тайну. Выслушайте её внимательно — это был именно такой тон.

— Твой отец презирает тебя. Потому что ты — тот, кто должен был продолжить наш род — стал кем-то иным. Твой отец не отказал Великому, когда тот изъявил желание забрать тебя. Он был рад отдать тебя. И я не могу сказать, что это была ошибка. Однако сейчас я должна сказать тебе, что ещё до того, как твой отец возненавидел тебя, был ещё один человек, желавший тебе смерти.

Барон закрыл глаза. Он всегда делал так, принимая всё, и принимая это спокойно. Ибо он не был человеком.

И именно поэтому он тихо спросил:

— Это был де Карриоль?

— Нет.

— Тогда Великий?

— Нет.

— Кто тогда?

— Я.

II.

Ничто не нарушало молчания. По воде вокруг лодки не прошло даже ряби, и барон был неподвижен, как скала. Видимо, душевная боль обездвижила его.

— Невозможно, — сказал барон, сохраняя самообладание.

— Прошу, спроси де Карриоля, — ответила женщина в воде.

— Это правда, де Карриоль?

— Да, милорд, — измученным голосом ответил старик.

Впервые волны ударили о борта лодки.

Барон выплеснул охватившее его напряжение.

— Я был тем, кто по просьбе вашей матери — леди Корделии — вогнал кол в вашу грудь. Если бы это сделал кто-то другой, лорд Байрон, кол бы оставил значительный шрам.

— Он не достиг успеха. И я сожалею, что сделала это. На мгновение твои крики оглушили меня, и я словно проснулась от кошмара. С моей точки зрения, тот факт, что благодаря де Карриолю я заперта в этой ловушке в таких условиях — это просто гнев небес, и я расплачиваюсь за содеянное.

Байрон Балаж, барон в синем одеянии, ненавидимый своим отцом и едва не убитый собственной матерью, стоял, не проронив ни слова.

— Если ты хочешь убить своего отца, сначала ты должен убить свою мать. Это всё, что я хотела сказать тебе, Байрон.

Мысли всех троих — барона, его матери и старого учёного, казалось, обрели форму, мерцающую в слабом свете.

Внезапно барон повернулся направо, а де Карриоль поднял голову. Тело женщины покачнулось. Все трое ощутили чьё-то колоссально ошеломляющее присутствие. Оно приблизилось и стало раскатистым голосом.

— Мои любимые жена и сын, полагаю, ваш драматический момент уже подошёл к концу?

Это был голос Влада Балажа.

Барон сосредоточил все свои чувства на источнике этого голоса, но так и не смог определить его местоположение.

— Что ж, я уверен, ты уже выслушал историю своей матери, которую она хотела поведать тебе, моё сумасбродное дитя. Твой отец спустился сюда, чтобы вновь сразиться с тобой. Я наблюдал за тобой сверху с того момента как ты пришёл. И хотя я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, ты пришёл сюда, чтобы забрать мою жизнь, и я не могу позволить тебе уйти отсюда живым. Не бойся. Прежде чем сын сможет убить собственного отца, отец уничтожит своего сына.

Лодка вдруг покачнулась, словно опавший лист. Огромная ударная волна обрушилась на поверхность воды, и та ответила гневным бурным всплеском.

— Ха-ха! Байрон, сын мой, ты видишь меня? Если нет, то чтобы убить меня, тебе сперва придётся выяснить, где я…

Насмешливые высказывания резко стихли.

— Откуда, чёрт тебя дери, ты взялся?

Потрясённый тон лорда, казалось, заставил разгневанные волны успокоиться.

В тот момент, когда бронзовая лодка остановилась на глянцевой поверхности воды, будто и не было никогда никаких волн, из воды у правого борта, словно сверхъестественная птица вылетела фигура в чёрном.

— Ди?!

Выполняя сальто, гибкая фигура, чьё чёрное одеяние трепетало в воздухе, вскинула свою левую руку к невидимому потолку, а затем необъяснимым образом приземлилась на ноги — прямо на водную гладь. Подобно грациозной чёрной водомерке, он стоял на поверхности воды. Каблуки его сапог лишь слегка погрузились в воду, но сам Охотник не тонул.

Словно в ответ на это с высоты спустилась фигура в тёмно-фиолетовом одеянии. Лорд тоже стоял прямо на поверхности воды, вызывая лишь слабую рябь. А затем одним лишь взмахом правой руки он швырнул в Ди три огненно-рыжие полосы света.

Левую руку Ди, поймавшую их, окутало пламя, которое тут же куда-то исчезло. Иглы из грубой древесины, брошенные Охотником, были отбиты почти со скоростью звука, и загорелись от трения с воздухом.

В свете огня красота его лица одурманила лорда Влада.

— Ди, что ты здесь делаешь? — спросил барон.

— Я следил за тобой, — кратко и лаконично пояснил Охотник.

С кривой ухмылкой барон ответил:

— Не вмешивайся.

— Не буду, если ты сможешь победить его.

— Я убью его.

Барон не собирался откладывать этот бой.

Ди бросил к лодке два прозрачных диска. Барон не знал, что они были вырезаны из толстых пластиковых панелей, которые Охотник нашёл в особняке де Карриоля. Ди подготовил второй комплект для барона, поскольку хорошо понимал, как мыслит Аристократ, и рассудил, что если он навестит свою мать в подземном озере, то высока вероятность, что именно там и пройдёт сражение.

Хотя на круглых дисках не хватало ножных ремней, и казалось, что они с трудом смогут выдержать вес крысы, барон ступил на них совершенно без опасений.

Теперь все трое мужчин стояли на воде, и барон решительным темпом направился к своему отцу.

— Тебе нездоровится, отец? — спросил он. — Неважно, насколько ты велик, вода по-прежнему злейший враг Аристократов. Однако не для меня…

Аристократы боялись проточной воды, но кровь, что бежала по венам Байрона Балажа, отличала его от всех остальных.

Губы на дьявольском лице мужчины, одетого в фиолетовую мантию, скривились.

— Это само по себе указывает на то, что ты выродок. Сын мой, да будешь ты проклят навеки!

Влад направил свой золотой скипетр на ноги барона, и воронка в пятнадцать футов диаметром и неопределённой глубины разверзлась, чтобы поглотить его.

Но барон был уже в воздухе. Не обращая внимания на огромную пропасть, открывшуюся под ним, он прыгнул к груди Влада.

— Что?! — воскликнул Влад, найдя такое развитие событий столь неожиданным, что он забыл поднять свой смертоносный скипетр.

Сдавив правую руку лорда, что парализовало её ниже локтя, Байрон завернул её ему за спину. Одновременно обойдя отца сзади, он обхватил своей левой рукой его шею. Он чувствовал себя корнями дерева, скручивающимися вокруг него. В тусклом свете лицо Влада Балажа стало пунцовым, а затем фиолетовым.

— Удушающий захват, а? Это хороший приём, — прокомментировал хриплый голос из левой руки Ди.

Даже если бы Аристократ задохнулся, будучи бессмертным, он вернулся бы к жизни в считаные минуты. Но этого времени было бы более чем достаточно, чтобы вогнать кол в его сердце.

Одна нечёткая фигура продолжала цепляться за другую, но вот прошло ещё десять секунд, и она перестала дёргаться. И вот в момент, когда такой неожиданный боевой приём должен был привести к трагичной развязке, левая рука Влада, цепляющаяся за барона, неожиданно опустилась. Не то чтобы он лишился сил. Скорее, он закинул её за спину, достал скипетр из своей правой руки и направил его в воду у своих ног.

— Что?! — прогремел душераздирающий крик боли бледной женщины, плавающей под ними.

Облако красной шёлковой дымки смешалось с водой.

— Леди Корделия?! — воскликнул де Карриоль.

И только мгновением позже барон прокричал:

— Мама?!

Его голос и тело скользнули над головой Влада, когда тот перебросил своего захватчика через себя и швырнул прямо в воду.

Поднялись брызги.

Влад занёс правую руку над размытым очертанием барона, ушедшего под воду. Красный драгоценный камень сверкал на рукояти тонкого кинжала в его руке. Барон не смог бы избежать этого удара ни погрузившись глубже, ни попытавшись всплыть.

Вспыхнула серебряная вспышка и почти одновременно посыпался сноп искр. Лезвие Ди напрямик из ножен устремилось к левому локтю Влада — и было остановлено рукой, которую Охотник уже отсекал ему прежде.

— Моя рука изготовлена из титанового сплава! — злорадствовал лорд, демонстрируя блеск оксидированного серебра. — Лучше и мощнее прежней. Твой меч никогда не сможет разрубить это, Ди.

Словно желая это проверить, Охотник взмыл в воздух и нанёс второй удар.

Как и ожидалось, лорд отразил удар левой рукой, затем опустил её в воду и сжал в кулак.

Одинокая струя воды пронзила грудь Ди, пока он ещё находился в воздухе. Но это была не обычная вода. Искусственная рука Влада обладала механической силой в пятьдесят тонн. Поток воды менее миллиметра в диаметре достигал скорости, втрое превышающей скорость звука. Вода вышла из спины Ди, в процессе отбросив его на пятнадцать футов.

Кровавое пламя вспыхнуло на груди Ди, и он погрузился в воду.

Даже не потрудившись убедиться в смерти Ди, Влад перевёл взгляд на своего сына. Его скипетр торчал из груди бледной женщины, плавающей под водой.

Ухватившись за него, барон крикнул:

— Мама…

— Это бесполезно. Я пронзил её сердце, даже если она всё ещё дышит, это ненадолго.

Влад рассмеялся, словно какой-то демон, и барон пристально посмотрел на него. Вода, окутавшая его синюю фигуру, была окрашена в красный цвет.

— Ха, наконец-то я вижу это в твоём взгляде, Байрон. Тем не менее, ты не должен чувствовать себя так. Я уничтожил женщину, которая пыталась навредить тебе прежде, чем это попытался бы сделать я. Ты должен поблагодарить меня.

— Ты прав, Влад, — согласился барон, касаясь рукой щеки женщины. Он обратился к своему отцу по имени, а не по титулу. — Женщина, которая пыталась убить меня в младенчестве, умерла. Теперь она покоится здесь, моя мать. Я должен поблагодарить тебя, Влад. Ты — мой настоящий враг.

— И как же ты убьёшь своего врага? — поинтересовался Влад, наклонившись, чтобы барон мог видеть его белые зубы. — Ты предатель, рождённый из моей крови, но имеющий силу другого человека. Попробуй использовать эту силу, чтобы победить меня. В чём дело? Не можешь стоять на воде?

Обнажённый клинок снова сверкнул в правой руке Влада. Но он остановился в воздухе, когда лорд в изумлении обернулся.

Сжимая в руке меч, по поверхности воды к нему приближалась завораживающая фигура в чёрном.

— Опять вмешиваешься, Охотник? Не имеет значения, сколько раз ты будешь пробовать, результат будет тот же самый…

Почувствовав, что лезвие Ди очертило такую же дугу, как и прежде, Влад сардонически усмехнулся. Затем его глаза вылезли из орбит. Его титановая рука снова была отрублена у локтя.

Вода стекала с каждого дюйма тела Ди, но капли воды на его губах имели тусклый оттенок киновари.

— Ты грязный ублюдок…

— Я попал по тому же самому месту, — сказал Ди.

Впервые Влад с ужасом взглянул в глаза, источающие кровавый свет. Наслаждался ли великолепный молодой человек его страхом?

— Ублюдок… Твоя вампирская кровь пробудилась, не так ли?

Лорд должен был застыть на месте, но рефлекс заставил его сделать шаг назад. И хотя он был в состоянии избежать опускающегося на него сверху лезвия, вокруг внезапно распылился кровавый туман.

Когда массивная фигура пошатнулась, чёрный циклон бросился вперёд.

— Остановись, Ди!

Был ли меч, способный разрубить даже сталь, отброшен этим криком? Или же это была вина странных колебаний, внезапно охвативших всё вокруг? Верх оказался внизу, а низ вверху.

И как только Ди почувствовал, что сама гравитация обращена вспять, он увидел кое-что. Увидел другую сцену, отражённую в бескрайних водных глубинах. Несколько фигур стояли на границе пространства — Миска, Мэй, Хью и фигура в капюшоне и длинной серой мантии.

III.

Во главе с Миской, Мэй и Хью спустились в вышедший из употребления коридор под развлекательным комплексом. Штукатурка со стен и потолка осыпалась, укрыв пол, и единственный свет, что здесь был, исходил от горящих свечей в канделябре Миски. Она напоминала беспокойного призрака, идущего по гниющим залам старинного замка с привидениями. Но Хью и Мэй были в приподнятом расположении духа, потому что они вновь были вместе с Миской. Хотя конфликт между человеческой расой и Аристократией был как грязное болото, которое могло простираться бесконечно — эти две гибкие души легко смогли избежать его, вооружившись горьким опытом тех нескольких дней, что они провели вместе.

— Ого, Миска, я не могу поверить, что ты участвуешь в чём-то настолько крутом! — удивлённо воскликнул Хью.

Но Миска молча шла дальше, даже не потрудившись взглянуть на него.

Из того, что ему рассказала сестра, Хью понял, что Миска вскоре отправится в далёкий рай Аристократов. И они должны были отправить её.

— Я очень надеюсь, что ты будешь там счастлива. Я тебе завидую. Но это, в какой-то мере, грустно.

— Грустно? — спросила она, и её бледное лицо повернулось к нему. — Почему же?

— Ну, мы должны будем расстаться с тобой, Миска, — недовольно ответил мальчик. — Разве мы не проводили дни вместе в этом опасном путешествии? Трудно сказать просто: «Что ж, увидимся», словно это была обычная поездка на другой конец города.

— Но… я Аристократ.

— Чёрт возьми, я знаю это, — мальчик закашлялся. Слёзы набежали ему на глаза, и они затуманились. — Итак, ты Аристократ. Но ты не пила нашу кровь. На самом деле я чувствую, что ты помогла нам.

— Я помогла? Помогла вам?

— Конечно. Я парень, поэтому всегда готов к мелким неприятностям и опасностям. Чёрт, да и моя сестра тоже, потому что мы оба из холодного, жестокого мира. У нас обоих есть шрамы от брошенных нам в спину ножей. Но ты Аристократка, Миска. Ты носишь все эти милые белые наряды и твои руки такие нежные. Тебе, вероятно, никогда не приходилось поднимать ничего тяжелее вилки или ложки. Тем не менее, принцесса, ты не побоялась разделить те же опасности, что и остальные. Это заставило меня думать, что все мы висим на одном суку.

— Наряды? Принцессы? Я Аристократка.

Миска смутилась. Причина, по которой она постоянно указывала на то, что является Аристократкой, заключалась в том, чтобы подчеркнуть, что она лучше и сильнее, чем человек. В то время как дневной свет был для них закрыт, с приходом ночи Аристократы могли видеть в кромешной темноте, могли выкорчёвывать даже вековые деревья, могли летать по воздуху, как птицы, обладали выносливостью, дающей им возможность пробежать шестьдесят миль без отдыха. И самое ужасное — у них были гипнотические способности, с помощью которых они могли заморозить свою жертву на месте одним лишь взглядом. Человеческая раса не могла сравниться с ними ни в чём. Почему же этот человеческий мальчик смотрел на неё иначе?

— Аристократ или что-ты-там — ты всё ещё женщина. И рядом с женщиной, делающей всё это, я не могу просто сидеть, сложа руки.

Хью кинул на Миску взгляд, умоляющий её не высказывать больше протестов, которые он не мог понять. Однако в ходе путешествия он и сам был окружён причудливыми драконами на болоте, был похищен магом, а после, попав в руки Винса, провёл несколько дней в бессознательном состоянии, будучи засунутым в мешок. Когда фермер нашёл его, он был почти мёртв от голода и жажды. Но после всего лишь одного дня нормального питания и отдыха, Хью вернулся к своему прежнему состоянию сам, и это объяснялось только его юностью и жизнерадостным характером. Что же касается Аристократов, мальчик был уверен, что они и люди ничем не отличаются. И именно поэтому ему было грустно. Он должен был расстаться с Миской — Аристократкой.

— Да, Миска, — окликнула её Мэй. — Я тоже буду по тебе скучать.

Миска потеряла дар речи.

Но это быстро прошло. Перед трио был вход в зал, оставленный открытым, словно зев большой чёрной пасти. Внутри мерцало искусственное освещение. Свечи горели в высоких канделябрах в центре пустынного зала, а рядом с ними стояла фигура в длинном сером одеянии. Его правая рука была спрятана за спиной.

— Это Проводник? Он странный, — заметил Хью, выразив своё мнение с искренностью ребёнка.

Мэй просто склонила голову набок.

— Ступайте, — сказала Миска, легко подтолкнув детей в спины, и подвела их к фигуре в сером капюшоне.

Неудивительно, что Мэй нашла в этом что-то тревожное и осторожно на неё покосилась. Хью же просто поприветствовал Проводника:

— Привет, вы там, — и потом осмотрелся, уже немного обеспокоенно. — Ты отправишься в путь отсюда? В какой же мир ты собираешься отправиться? Ой! — воскликнул мальчик и, подскочив, схватился за правое ухо. — Эй! Ты соображаешь, что делаешь, придурок?

Даже не взглянув на маленькое оскорблённое лицо, Проводник посмотрел вниз на мачете, до этого скрытое в его правой руке, а затем слизал оставшуюся на лезвии кровь мальчика.

— Как грубо! Что, чёрт возьми, делает этот урод?!

— Это действительно кровь ребёнка до двенадцати лет, — резюмировал Проводник, кивнув. — То же самое верно и для этой?

Мэй удивлённо подняла глаза.

— Да, — ответила Миска, её кивающее в знак согласия лицо расцвело.

— Очень хорошо. Тогда у нас есть контракт. Для раздумий уже слишком поздно.

По странному и потустороннему воздуху, что нёс его голос, брат и сестра, наконец, начали подозревать, что что-то не так.

— Миска, о каком контракте идёт речь?

В ответ на вопрос Мэй, Проводник сказал:

— Я был вызван Аристократом, который потерял своё место в этом мире.

С самого начала истории существовали Аристократы, которые растратили всё, к чему могли вернуться. Отношения с другими Аристократами тоже не всегда были дружественными. Напротив, дней, проведённых в изнурительных войнах, было в разы больше. Давным-давно, в незапамятные времена, называемые Средневековьем, род Аристократов с эмблемой прекрасной розы на мечах и копьях поливал эти цветы смертью и разрушением. Нестареющая Аристократия, казалось, жила непрестанной борьбой и бессмысленными конфликтами именно потому, что они были бессмертны. Бесконечные войны представлялись им уличными боями. И в том, что каждый конфликт нёс в себе как победителя, так и проигравшего, их мир ничем не отличался от любого другого.

Подобно тому, как победителям в Средневековье, по-видимому, недоставало милосердия, современные Аристократы были чрезвычайно скрупулёзны в искоренении и уничтожении побеждённых. Беглые Аристократы порой переходили на сторону соседних царств, ища помощи, в то время как другие в такой ситуации бежали к высокогорным перевалам вдали от цивилизации, в горные пещеры или в глубоководные города. Руины в горах или под землёй, которые находили во Фронтире даже сейчас, были остатками таких мест. Убийственные машины, которые бродили по их окрестностям, были последними сохранившимися образцами устройств уничтожения, найденными искателями. Гигантские водовороты, глотавшие моряков, и чудовищный кракен в шестьдесят миль длиной, были военными орудиями и примерами самых совершенных технологий, находившихся в распоряжении или нападавших, или защищавшихся. Даже сейчас были многие, кого продолжали преследовать.

Понимая, что в мире нет ни одного места, которое они могли бы назвать своим домом, они решили искать себе пристанище в мире ином, словно смирившись со своей судьбой. Сочетая древние тома по демонологии с самой передовой квантовой механикой и плодами таинственных инженерных технологий, они потратили тысячу лет и унесли десятки миллионов жизней, прежде чем, наконец, смогли прорваться в другое измерение. И было сказано, что те, кто сбежал туда, обрели утопию.

Земля обетованная — Шангри-Ла — чей образ всегда был сладкой фантазией, горящей в сердцах беглых Аристократов, хотя никакой конкретной информации об этом месте не было. Говорили, что в музее древностей хранилось несколько истлевших писем от Аристократов, которые достигли другой стороны, адресованных друзьям или родственникам, оставшимся в этом бессердечном мире.

В настоящее время рай Шангри-Ла считался просто легендой — либо это, либо все, кто знал, как попасть туда, умерли. Фактически единственной вещью, связанной с этим местом и наполняющей сердца Аристократов первобытным страхом, был разговор о Проводниках.

Личности, скрытые серыми капюшонами и одеждами того же цвета — они, как говорили, внезапно появились в ответ на древний тайный обряд. Предлагая показать путь Аристократам, ищущим обетованную землю, они в то же время заключали внушающий страх контракт. По существу они требовали, чтобы те, кто искал обетованную землю, отдавали им жизни невинных детей. Конечно, это было довольно распространённым условием с древних времён. Но это была не самая ужасающая часть контракта с Проводником. Единственная иллюстрация, повергшая в ужас как Сай Фунга, так и Лагуну, изображала Проводника, поднявшего отрезанные головы детей, которые по какой-то причине продолжали плакать.

— Идите за мной, — сказал Проводник, поманив рукой.

Брат и сестра рефлекторно попятились, но Миска упёрлась им в спины руками.

— Миска? — крикнул Хью.

— Что ты делаешь? — спросила Мэй.

Но их заставил замолчать голос, который распространялся, как крылья смерти.

— Женщина заключила контракт. В обмен на моё сопровождение я получу ваши жизни и ваши души. И теперь, когда у нас есть договорённость, ни о каком спасении не может быть и речи. Если контракт будет нарушен, заключивший его также будет подвергнут наказанию, подобного которому этот мир никогда не видел.

— Он лжёт, не так ли, мисс?!

— Помоги нам, Миска.

Обычно ноги акробатов уже отправили бы их в воздух, но они оставались на земле, как будто вросли в неё. Отчасти из-за силы Миски, которая держала их сзади за шеи, а отчасти из-за окружающей Проводника жуткой ауры.

Руки Проводника коснулись голов детей. Все силы разом покинули брата и сестру, и они упали на месте.

Начиная с Мэй, его лезвие описало алую линию вокруг основания её шеи. После того как он закончил делать то же самое с Хью, Проводник сделал шаг назад и сказал:

— Смотри внимательно.

Он указал на половину того, что выглядело частью большого пустого зала.

— А?

Когда Миска издала вздох удивления, её глаза увидели простор ночного моря. Буйствовали волны с белыми гребнями, но ничто не подсказывало, из какого мира была эта сцена. В небе сияли четыре луны.

Внезапно зал исчез. Это не было ни сном, ни иллюзией. Даже лежащие на полу Мэй и Хью, лишённые всяких сил и ощущений, знали это. Звук волн, который достиг их ушей, был реальным, как и птицы, пролетающие на фоне лунных дисков. Но что сделало этот мир по-настоящему реальным, так это огромные, непреодолимые расстояние и глубина всей картины.

— Ууф! — пара застонала в унисон.

Это было ужасно. Свежая кровь начала вытекать из кольцевых порезов на их шеях, пропитывая каждый дюйм их тел. Но они чувствовали не только это, но и как соль — нет, кислота — разъедает их раны, как сквозь тела проходит острая боль.

— Теперь я отрежу ваши головы, — объявил Проводник, поднимая мачете. — Но это не принесёт вам покоя. Ваши головы будут мучиться агонией смерти вечность. Даже после того, как этого мира не станет. И в обмен на что — вот на это!

Миска поняла, что последняя часть была адресована ей.

За морем, раздираемым ночными волнами, начал рассеиваться туманный свет. Земля. В мгновение ока появился сияющий город.

И Миска была не против.

Легендарный город отразился в глубине восхищённых глаз Аристократки.

Разве стоны юных брата и сестры, печально поднимающиеся от её ног, не достигали её ушей? Разве Миска не понимала страданий этих детей, которые поверили её словам об отправлении в путешествие надежды и спустились с ней под землю, потому что самым малым, что они могли сделать, это сопроводить её вниз, и даже упомянули, как болезненно было бы расстаться с ней? Её величественное лицо перекосилось в уродливом проявлении эгоистичной радости, и она даже облизала ярко-красные губы. Двое детей уже были покрыты кровью.

Именно тогда чёрная гладь воды расступилась в стороны, и из моря появилась одинокая полоса белой дороги.

— Это дорога к твоей Утопии. Однако ты не сможешь пересечь её без моих указаний. Считай, что тебе повезло.

Даже если эти слова достигли ушей Миски, невозможно было понять, мог ли её мозг осознать их. Зациклившись на бегстве от реальности, всё, что могла делать молодая Аристократка — смотреть на далёкую землю.

— Теперь ступи на дорогу, — сказал Проводник, сжимая личико Хью и отворачивая его к спине. Кончик его клинка обвёл кровавый круг.

— Прекрати! — тонким голосом воскликнула Мэй.

Ди здесь не было. Не было ни Балажа, ни Лагуны. Остался единственный человек — и мачете, плавно поднявшееся и вдруг остановившееся в воздухе. Это была не просто физическая остановка, необходимая перед ударом. Тонкая нежная рука схватила Проводника за запястье.

— Что такое? — спокойно спросил он Миску, обернувшись.

Выкрутив ему руку, Миска отбросила Проводника в сторону, а затем подошла к детям. О, кто бы мог подумать, что молодая женщина в белом защитит этих двоих? И затем она крикнула:

— Бегите!

Эмоции, вызванные её голосом и взглядом, придали двум окровавленным детям сил. С трудом поднявшись на ноги, девочка схватила брата за запястье и помчалась к двери.

Наблюдая за всем этим, Проводник ничего не сделал, но как только пара исчезла из его поля зрения, он повернулся к Миске и спросил:

— Ты знаешь, что это значит, не так ли?

Миска не ответила, даже не кивнула. Её голубые глаза были наполнены глубокой уверенностью, показывающей её непоколебимую решимость защищать других.

— После заключения контракта, если он будет нарушен, то и жертвы, и клиент будут прокляты навеки. Возмездие свершится незамедлительно.

Подойдя к Миске, он высоко занёс мачете. Это была ужасно дерзкая боевая стойка для того, кто стоял перед Аристократкой, но по каким-то причинам Миска не двигалась. Несмотря на то, что под капюшоном не было видно ничего, кроме глубокой чёрной тьмы, теперь её пронзила пара огоньков невероятно нечестивого блеска. Глаза Проводника. В этот момент Миска сохранила способность мыслить, но потеряла контроль над своими мышцами и нервами. Даже её сердце остановилось.

Лезвие мачете со свистом рассекло воздух и погрузилось глубоко в затылок обречённой на погибель женщины.

Хлынула кровь. И хотя спазмы сотрясли тело Миски, она не издала ни звука боли. Удар, нанесённый Проводником, причинял страдания в тысячи раз большие, чем удар кого-либо другого.

Вытащив испачканное кровью оружие, Проводник бесцеремонно занёс его для очередного удара по затылку Миски. Глаза в капюшоне источали особенно мерзкий свет. Но правый неожиданно исчез.

Когда Проводник прижал к нему одну руку, маленький камешек упал к его ногам. И вместе с тем власть его дьявольского взгляда, казалось, ослабла.

Закричав от чудовищной боли, Миска упала на пол.

Маленькая окровавленная фигурка бросилась к ней и, подталкивая её, сказала:

— Держись, Миска! — это был Хью. Мальчик не сбежал и не оставил женщину на произвол судьбы.

Однако прежде чем они преодолели хотя бы десять футов, пепельно-серая фигура встала перед ними, преградив путь.

— Может ты и освободилась, но боль, причинённая Проводником, не угаснет. Видишь ли, моя работа заключается также и в управлении болью.

Он замахнулся мачете.

Выполнив сальто назад и едва уклонившись от лезвия, Хью запустил камешек, который Проводник держал в руке, в воздух. Несмотря на то, что это была блестящая демонстрация его акробатического мастерства, скорости раненого и истекающего кровью Хью, метнувшего снаряд, было недостаточно, чтобы это далось ему легко.

Проводник приблизился.

— Остановись, — слабо крикнула Миска.

Он резко опустил лезвие вниз — но, к счастью, акробатические способности Хью помогли ему уклониться от удара.

— Что?! — ахнул от удивления Проводник.

Хью стоял на границе реального мира и странного моря. Мальчик сделал шаг назад, его нога соскользнула в сторону океана, и Хью с головой погрузился в чёрную воду.

И брызги, и шум волн были реальны.

В этот момент сформировался пространственный разрыв. Потустороннее море, вызванное Проводником, искало нечто подобное себе на этой стороне, здесь, в нашем мире. Пространство воды наполнилось странным безумием.

Отчаянно высунув голову из моря, Хью увидел красно-чёрную фигуру, стоящую перед ним, и воскликнул:

— Ди?!

Да, Ди. Более того, Ди только что закончил отрезать металлическую руку лорда Влада.

Подземное озеро и морская вода смешались.

— Прекрати! — выкрикнул Проводник, потянувшись к Хью.

Силы и энергия мальчика были на исходе. Он ухватился за дорогу через море — путь к Шангри-Ла — и подтянулся.

Всё было окрашено в синий и белый цвета. И посреди того, что можно было бы охарактеризовать как успокаивающие тона, проявилась слабо очерченная человеческая фигура.

Следующим, что Хью осознал, было то, что он лежит на полу зала. Рядом с ним лежала окровавленная Миска, над которой склонилась Мэй. И на них смотрел великолепный Охотник на вампиров.

— Ди, я был…

— Я слышал.

У мальчика создалось впечатление, что Ди легонько кивнул ему, так что он почувствовал себя вознаграждённым за страдания.

— Э-э… — начал он, но осёкся, поскольку Ди и Миска смотрели в конец зала — на чёрное море.

Но там не было никакого моря. Огонь канделябров освещал барона в синем и женщину в белом на холодном каменном полу. Из груди лежащей на полу женщины торчало нечто, напоминающее своего рода скипетр, но платье её оставалось белым, поскольку вся кровь, видимо, оставила её тело и была смыта водой. Очевидно было, что кто-то прощался с тем, кто не задержится надолго в этом мире.

В этот момент женщина в белом открыла глаза, несмотря на то, что её сердце и лёгкие уже прекратили функционировать. И только слабая нить дыхания позволила её бледным губам прошептать:

— В конце концов… всё закончилось так, — сказала мать барона, её голос звучал тихо и ясно. — Я больше ничего не могу сделать. Поступай, как хочешь. Находясь под водой, я видела звёзды. Твои звёзды и звёзды твоего отца. Они совершенно несовместимы. Ты и твой отец… Независимо от того как вы сражаетесь, эта битва, в конце концов, закончится. Но… каким будет этот конец? Байрон, сын мой… Я ужасно боюсь.

— Мама… — пробормотал барон. Тот, кто знал, что ждёт впереди, мог сказать не более того.

— Пожалуйста, не следуй за мной, — сказала она, её влажная рука поднялась, чтобы коснуться лба барона. — И, пожалуйста… прости меня. Прости свою мать…

Её рука начала опускаться, но барон схватил её и удержал на месте. Его плечи не дрожали, он не пролил ни одной слезы. Под его синей перчаткой рука его матери потеряла свою форму и превратилась в коричневую пыль. Даже тогда барон не изменил позы. Долгое время он оставался неподвижным.

— Ди, — позвал он через какое-то время. — Де Карриоль здесь?

— Нет.

— Прямо сейчас он тот, кого я хочу видеть больше, чем кого-либо, — сказал он лишённым эмоций тоном. — Леди Миска здесь. С помощью де Карриоля Разрушитель, что находится в ней, может быть передан мне.

— Он остался в подземном озере. Если Влад в своём уме, его, вероятно, казнят как предателя. Так же…

— Что?

— Я думаю, что серой фигурой в капюшоне был Проводник. Он также с Владом.

Повернувшись к упавшей Миске и брату с сестрой, Ди добавил:

— И она нарушила свой договор с Проводником. Независимо от обстоятельств, он не оставит её в покое, пока не свершится возмездие.

— Ты думаешь, что он объединит усилия с Владом?

— Я не знаю. Мой второй удар пришёлся на голову твоего отца. Он серьёзно ранен, но он не умрёт.

Барон встал на ноги. От его рук и коленей, падая на пол, разлеталась коричневая пыль. Даже не смотря вниз, барон взял то, что осталось в его кулаке, и поместил в карман своего плаща, прежде чем сказать:

— Я иду в особняк де Карриоля.

— Что ты будешь там делать? — спросил Ди.

— Я намереваюсь привезти леди Миску туда и перенести Разрушителя в своё тело.

— Даже Разрушитель был бессилен перед Проводником.

— По крайней мере, я убью Влада. Или буду сражаться против него на равных. Это мой бой. Ещё раз прошу, чтобы ты держался подальше от этого, Ди.

— И ты намерен сделать это даже без де Карриоля?

— Тебя может это удивить, но я всегда довольно хорошо управлялся с машинами. Когда есть инструкция, я могу сделать что угодно.

— Пусть его ученик сделает это, — сказал Ди, отступая вправо.

Слегка улыбнувшись, барон сказал:

— Тут есть над чем подумать.

Пока он говорил, полоса света выстрелила из-под его плаща. На секунду белый отсвет мелькнул на удивлённых лицах Мэй, Хью и Миски, а затем полоса света повернула направо к дверям.

Раздался крик боли, затем последовал звук шагов. Перейдя на бег, Ди начал преследование. Но ему не пришлось бежать далеко.

В тридцати футах впереди деревенская девушка с распущенными светлыми волосами остановилась как вкопанная. Перед ней, преграждая путь, стояло массивное, как стена, тело Фишера Лагуны.

— Что ты здесь делаешь, Пейдж? — спросил он.

— Стечение обстоятельств. Я шла этажом выше и услышала странный звук, поэтому спустилась сюда, когда вдруг… — увидев открытую рану на её правом плече, Лагуна перевёл пристальный взгляд на Ди и грубо спросил: — Твоих рук дело?

— Нет. Но это дьявольская уловка. Макияж Хломо, не так ли?

— Что ты несёшь?! — воскликнул по понятным причинам шокированный Лагуна.

Девушка перед ним покрутила своим изящным, печальным личиком из стороны в сторону, и сказала:

— Нет. Всё не так!

— Значит, вот оно как, да? — спросил Лагуна совершенно подавленным, хриплым голосом. — Макияж Хломо смог превратить мужчину в женщину. Это изменило даже саму его природу. И если он использовал настоящую шлюху как модель… Чёрт, я влюбился в неправильную, проклятую женщину. Держу пари, люди будут смеяться над Фишером Лагуной до конца моих дней.

Пейдж поняла, что сейчас никакие её слова ничего не изменят — она действительно была Сай Фунгом с Тысячью Конечностей. Как только макияж будет снят, он вернётся к своему старому «я». Увидев Проводника, он подумал, что что-то назревает, и не выпускал Мэй из поля зрения. В результате он последовал за трио, в которое входили Хью и Миска, и видел всё, что произошло — от начала до конца. Он был бы более осторожен, если бы знал, что его присутствие обнаружено.

— Прочь с моей дороги, — сказал он голосом женщины, но в мужской манере.

— Итак, мы разоблачили твой обман. Я не знаю, кто ты, чёрт возьми, но позабочусь о том, чтобы ты заплатил за то, что выставил дураком Фишера Лагуну.

— Захлопни пасть! — сказала Пейдж, отрываясь от земли. Женскими ногами.

Оттолкнувшись от пола, она подняла руку и стёрла макияж. У прыжка была сила тысячи конечностей — тысячи рук и ног, которыми обладал Сай Фунг.

Когда он легко воспарил над головой Лагуны, одна из его невидимых конечностей нанесла удар по затылку гиганта, заставив того попятиться.

Приземлившись, Сай Фунг развернулся. Удар, который должен был разбить череп человека, вместо этого напоролся на нечто твёрдое.

— Что?! — воскликнул мастер единоборств.

Лагуна перестал быть обычным гигантом. Каждый дюйм его тела покрывало мерцающее серебро — броня из жидкого металла. Более того, ему потребовалась только одна тысячная секунды, чтобы надеть её.

На мгновение безграничная враждебность вспыхнула в злобном взгляде Сай Фунга. Но видимо он решил не испытывать свою удачу против этого неизвестного материала, потому что встал и попытался убежать. Перед ним, перепрыгнув через его голову, приземлилась крупная серебристая фигура. Позади него был Ди.

Когда Сай Фунг скользнул в сторону Лагуны, на губах его застыла самоуверенная улыбка. Его невидимые конечности направились в сторону гиганта для удара.

Обе ноги Сай Фунга погрузились в серебристую грудь. Летящий удар, который мог сдвинуть пятидесятитонный валун, по пояс погрузил его в грудь Лагуны. А затем он вышел через его спину.

— Это жидкий металл, ты, грязный предатель? — спросил мужчина в пылу ненависти, в ярости от того, что столкнулся с таким стойким противником — вернее, с материалом, покрывающим его.

— Не совсем то, к чему ты привык, а? — усмехнулась безликая серебряная фигура. — На этот раз я сыграю в твою игру. Больше я не растворюсь. А теперь иди сюда!

Это было открытое приглашение.

Сай Фунг не двигался. Раздались глухие удары, и на груди и животе Лагуны появились вмятины. В мгновение ока его тело приняло на себя сотни невидимых ударов руками и ногами. Однако вмятины поднялись, как вода по весне, и быстро разгладились.

— Это не сработает. Этого просто недостаточно, чтобы пробить его.

Как будто отрезвлённый голосом Лагуны, Сай Фунг попятился. Его лицо исказилось от боли — часть невидимых рук и ног была сломана. Это походило на обстрел крепостных валов некой колоссальной цитадели. Жидкий металл, в который было заключено тело Лагуны, мог изменять свою молекулярную форму по его желанию, в одно время поглощая удары, как вода, а в другие моменты становясь сверхтвёрдой бронёй, отражающей их.

— Это лучшее, что Сай Фунг с Тысячью Конечностей может сделать? Тогда, полагаю, настала моя очередь.

Безликий гигант вытянул руки. Его ладони вытянулись как длинные куски ткани и плотно обернулись вокруг Сай Фунга.

— Давай, попробуй убежать. То есть, если «тысяча конечностей» в твоём прозвище не просто пустая болтовня.

Подтянув противника ближе, гигант был готов раздавить его. Это было своего рода игривым действием, словно пьяный посетитель, пристающий к хозяйке.

Но несмотря на это Лагуна выкрикнул:

— Ох!

Обе его руки медленно, но неуклонно расходились, а он вложил в них достаточно сил, чтобы раздавить валун на кусочки.

— Вот чего я ожидал от Тысячи Конечностей, — пробормотал он, и в этот момент обе его руки были отброшены, раскрывшись как пара крыльев и лишив его массивную фигуру равновесия.

Сай Фунг скрутил собственное тело, словно готовясь к броску через плечо в стиле дзюдо. Но всё же его рукам не за что было зацепиться, и их с Лагуной разделяло расстояние в восемь-двенадцать дюймов.

— Хайяяяяя! — закричал мастер боевых искусств, и его оглушительный вопль идеально гармонировал с пролетевшим над ним по дуге телом Лагуны.

Гигант ударился спиной о каменный пол. За мгновение до того все доспехи на его спине разлетелись по полу, образовав подушку, поглотившую удар. К тому времени, как он вскочил на ноги, словно пружина, Сай Фунг уже отбежал от него примерно на тридцать футов.

Чёрная фигура заблокировала его с тыла. Это был Ди. Его глаза источали кровавый свет. Длинный меч, которым он взмахнул, опустился прямо на макушку Сай Фунга тупой стороной вниз. Когда атаковал Ди, тысячи рук и ног, видимо, не имели никакого значения, и его удар легко свалил всё ещё одетого в женскую одежду Сай Фунга на пол.

II.

Сидя верхом на одолжённой лошади, барон повернулся к провожающему его Лагуне, и сказал:

— Я благодарен тебе.

Они были во дворе заведения Лагуны, где Мэй и Хью получали медицинскую помощь. Сай Фунг был привязан к спине лошади барона. Рядом стояла вторая лошадь, вожжи которой также находились в руках Аристократа, а верхом сидела Миска. Даже в темноте ночи на лице её были заметны тяжёлые тени боли. Тем не менее, женщина приняла предложение барона — она согласилась попытаться передать ему живущего в ней Разрушителя.

— Да брось, это всё ерунда. Я много слышал о тебе, так что не могу считать тебя незнакомцем.

Заметив направление пристального взгляда барона, гигант повернулся к своему заведению и добавил:

— Ди остался с девушкой по имени Таки. Ночь только началась. Твой отец может создать нам ещё много проблем. Но этот Охотник кажется уверенным и хладнокровным, не так ли?

После выхода из зала молодой человек в чёрном и Аристократ в синем расстались, не обменявшись ни словом.

— Борьба между тобой и твоим отцом не имеет никакого отношения к нему. Но если ты убьёшь отца, Таки будет спасена. Если же, наоборот, она снова станет мишенью. Если посмотреть на всё с этой точки зрения, он не может допустить, чтобы ему утёрли нос. Я полагаю, он всегда всё делает по-своему.

— Всё в порядке, — негромко ответил барон, развернув лошадь к задним воротам.

В небе сияла луна, словно серебряное блюдо. Вдали пели птицы.

— Люди будут сражаться друг с другом повсюду в такую прекрасную ночь, как эта, — пробормотал Лагуна. С этими словами он проводил их.

Прямо перед воротами возвышалось огромное, подпирающее небеса камфорное дерево. Рядом стояла фигура в чёрном, растворяющаяся в тени.

Даже приблизившись к тёмной фигуре, барон не остановил свою лошадь. Но, проезжая мимо, он повернулся и сказал:

— Мне бы хотелось встретиться с тобой днём.

Ответа не последовало. Вместо этого рука в чёрной перчатке слегка коснулась края дорожной шляпы.

Всадник в синем и две лошади пошли дальше. Когда они скрылись из поля зрения, Ди отошёл от камфорного дерева и отправился к Таки. Ему нужно было выполнять свои обязанности Охотника. Кроме того, сражение между бароном и его отцом не имело к нему никакого отношения.

***

Вот уже некоторое время просторная и богато обставленная гостиная утопала в ужасных стонах, которые звучали так, словно их издавали адские духи…

— Лекарства… не работают… почему? Почему рана не закрывается? У этого ублюдка какой-то особенный меч… де Карриоль?

Исчерпав все возможные средства, старый учёный стоял возле операционного стола, окрашенного киноварью, и вдыхал зловоние крови. Он хотел ответить, но сдержался, в глубине души восхищаясь мастерством Охотника в чёрном.

Лицо Влада от макушки до подбородка покрывали бинты, и он потерял левую руку до локтя. Хотя де Карриоль ампутировал руку, полагая, что во время процедуры она будет только мешать, он не смог закрыть рану на голове лорда, и какой бы анестетик он ни давал Аристократу, боль ни утихала.

Нестареющие и бессмертные Аристократы обычно исцелялись от неглубоких ран почти мгновенно, в то время как заживление более значительных повреждений могло занять до нескольких часов. И, кроме непосредственного момента ранения, они почти никогда не испытывали боли. Корчась в муках последние два часа и пропитав большую часть огромной гостиной собственной кровью, Влад стал исключением даже среди исключений.

— Де Карриоль… ты знаешь, что это… но ты не учёный… а предатель… ты обманул моё доверие. Если вдруг со мной что-то случится… мои подчинённые не будут сидеть сложа руки… Они, скорее всего, разорвут тебя на куски… и бросят туда, где птицы смогут обклевать твои кости, пока ты будешь ещё жив.

— Я знаю. Тем не менее, я сделал всё от меня зависящее. Охотник, которого называют Ди, на самом деле не обычный человек.

— Ди… Ди! — проревел Влад, его глаза резко открылись и уставились в пространство перед собой. Взгляд его был настолько напряжённым, что, казалось, может воспламенить воздух. — Если бы только его здесь не было… Нет, не его. Де Карриоль, эта рана заживёт, да? Ты можешь закрыть её, верно?

— Я сделаю всё возможное.

— Не забывай, что твоя жизнь висит на волоске.

«Какое подлое поведение», — подумал про себя старый учёный.

Но рано или поздно рана должна закрыться, а боль — утихнуть. До тех пор лучше всего было просто оставить её в покое. Но всё же тот Охотник по имени Ди — кем же он, чёрт возьми, был?

Поклонившись лорду, де Карриоль сказал:

— Я пойду, состряпаю успокоительное.

Когда старик уже подошёл к двери, у изголовья кровати поднялась фигура в сером одеянии. Учёный совершенно забыл, что у подземного озера Влад пригласил Проводника, и всё это время он находился здесь. Казалось, старик гнал из своей головы любую мысль о нём. И хотя, возможно, де Карриолю было бы лучше как можно скорее покинуть гостиную, он остался на своём месте. Будучи серьёзным учёным не только в сфере науки, он также проводил исследования в области магии, и не собирался пропускать разговор между этими двумя.

И, очевидно, Проводник не имел никаких злых намерений в отношении де Карриоля.

— Хочешь, что бы я залечил эту рану? — спросила фигура в капюшоне.

— О, это было бы здорово. Славно, что я взял тебя с собой… Пожалуйста… любой ценой. Позволь мне… сразиться с ним… сразиться с Ди ещё раз.

— Взамен ты должен будешь заплатить.

На мгновенье замер не только де Карриоль, но и Влад. Какую плату мог потребовать Проводник — одной мысли об этом было достаточно, чтобы заставить их сердца остановиться.

— Ч-что ты намерен просить в качестве оплаты? — вопреки своей воле поинтересовался де Карриоль.

— Чтобы ты стал единым целым со мной.

Само собой разумеется, Проводник говорил с лордом Владом. Де Карриоль в изумлении обернулся. То, как эти совпадения накладывались друг на друга — если их можно было назвать совпадениями, — ввели его в ступор. Чтобы убить своего отца, Влада, барон стремился стать единым целым с Разрушителем. С другой стороны был лорд Влад, который собирался слиться с Проводником. Отец и сын, наконец, стали диаметрально противоположными силами.

Затаив дыхание и напрягая слух, де Карриоль с нетерпением ждал, что ответит Влад.

— Что будет… если я соглашусь?

Вопрос лорда отдавал тяжким грузом тревоги, но это было вполне естественно.

— Наши силы удвоятся… если предположить, что они равны.

— А, в таком случае…

— Однако, — прервал его Проводник, — если твоя сила окажется намного меньше моей, ты умрёшь в то же мгновенье. Или, как говорите вы, Аристократы, «будешь уничтожен». И останусь только я, чтобы убить ту, что предала меня.

Влад замолчал.

«Я не удивлён, что этого достаточно, чтобы напугать даже такого как ты», — безо всякой злобы подумал де Карриоль. И тут же услышал грохот и ощутил толчки, словно началось землетрясение. Вскоре он понял, что это была иллюзия. Тем не менее, ни одно из его физических чувств не могло быть уверено, что этого не было на самом деле.

Это был Влад. Лорд Влад решился. Дрожь земли стала предвестником его решения.

Когда лорд взглянул на фигуру в длинном сером одеянии с блестящими глазами, ничто в его напряжённой и ужасающей ауре больше не напоминало о том мужчине, что несколько минут назад кричал от боли в расколотой голове.

— Что ж, я буду уничтожен? Хм. А ты не думал, что моя сила может превзойти твою? Ну что ж, хорошо. Войди в меня. Если моя плоть не разрушится, контроль над ней возьмёт тот, кто окажется сильнее, так?

— Верно.

— Тогда сделай это. Мне очень интересно, так ли ты силён, как думаешь, или я смогу взять над тобой верх.

Он не блефовал. Он не был в отчаянии и не стремился к саморазрушению. Обескровленное лицо Влада отражало такую уверенность, что казалось, будто он может превратить в камень любого, на кого взглянет.

Но что должно было произойти?

Де Карриоль так сосредоточенно смотрел на двух этих сверхъестественных существ, словно готов был вот-вот шлёпнуться в обморок от перенапряжения. Что если Проводник выиграет, и дух лорда Влада будет побеждён? А что если лорд Влад одержит победу, уничтожив разум Проводника, но не его силу? Что бы ни случилось, бог разрушения, чьи силы находятся далеко за пределами воображения, несомненно, убийственным вихрем пронесётся по всей поверхности земли. Даже если предположить, что барон воссоединится с Разрушителем, даже учитывая, что на его стороне Ди — невозможно было сказать, смогут ли они противостоять лицом к лицу самому порочному исчадию ада, которое когда-либо видел мир.

Взглянув на то, как фигура в сером капюшоне склонилась над кроватью Влада, де Карриоль позволил себе впасть в тихое отчаяние.

III.

— Думаешь, он придёт? — спросил хриплый голос.

Охотник стоял перед решёткой. За ней можно было увидеть крепко спящую Таки.

— Он придёт, — ответил Ди.

— Я согласен. Но если он действительно придёт, то он, вероятно, будет в три — нет, в пять раз сильнее.

— Откуда ты знаешь?

— Когда-то очень давно я видел, как это произошло. Проводника, завладевшего Аристократом, я имею в виду, — устало сказал хриплый голос, — Аристократ проиграл, а Проводник одержал победу. В результате три деревни были полностью уничтожены. Было больше двух тысяч погибших.

— Что с ним случилось?

— О нём позаботились.

— Ты?

— Может быть, — уклончиво ответил хриплый голос.

За решёткой зашевелилась Таки.

Это было посреди ночи. В комнате глубоко под землёй.

Когда она выбралась из постели и повернулась к Охотнику, у её тела была гораздо более чувственная и соблазнительная аура, чем когда-либо прежде.

Почему у женщин, укушенных Аристократами, стирались все сексуальные запреты — ответ на этот, казалось бы, вечный вопрос, заключался в том, что акт высасывания крови повышал либидо женщины, усиливая чувственные возможности её плоти. Но почему что-то столь простое, как питьё крови? На этот вопрос ответа не было. Однако ничто не могло сравниться с чувственностью и распущенностью женщины, хоть раз пережившей это состояние, и поговаривали, что среди декадентских художников и членов религиозных культов в Столице были те, кто тайно позволял Аристократам пить кровь их жён или верующих женщин, чтобы они могли восхищаться прекрасными созданиями, окунувшимися в чувственный ад порочности.

— Ди, — окликнула Таки, прижимаясь лицом и пышной грудью к прутьям.

Она протянула бледную руку. Человек, к которому она обратилась, остался неподвижным, как чёрная груда стали в человеческом облике.

— Мне так страшно, Ди. Обними меня!

Хотя она говорила немного в нос, её сладкий, похотливый тон льнул к телу Ди.

— Забавно, — произнёс едва слышный хриплый голос из ладони левой руки Ди.

— Что?

— Её поведение. Для того, кто был укушен лишь однажды, она находится под чересчур сильным влиянием. Почему?

— Почему ты не идёшь ко мне? — Таки тяжело дышала, прищурив глаза и приоткрыв рот. Её красный язычок извивался во рту, который выглядел так соблазнительно, словно был покрыт мягким шёлком. — Я прошу тебя, обними меня. Мне так страшно и так холодно. Пожалуйста.

Скользнув по груди, левая рука Таки одну за другой расстёгивала пуговицы на её блузке. То, как она двигала пальцами и расстёгивала их, говорило о том, что она — бестия, искусно возбуждающая мужчин. Соблазнительные белые выпуклости выглянули из-под ткани, словно собираясь прорваться прямо через неё. Расстегнув последнюю пуговицу, Таки уставилась на Ди.

Выражение её лица, полное уверенности и распутной страсти, сменилось яростью.

— Почему ты не хочешь обнять меня? Разве ты не хочешь меня? Ты жалкий ссыкливый Охотник!

Схватившись за прутья обеими руками, она дёрнула их изо всех сил.

— Убейте… Убейте же ублюдка!

В какой-то момент дверь позади Ди открылась снаружи. Две фигуры вторглись в помещение, выстрелив в Ди из клепальных пистолетов. Куски железа, летящие со скоростью тысячи футов в секунду, пронзили подол его пальто.

Уклонившись, Ди нанёс каждому нападавшему удар по голени своим по-прежнему вложенным в ножны мечом, и они оба рухнули назад и больше не двигались. Сильнейшая боль заставила их отключиться.

За решёткой скрежетала зубами Таки.

— Она проделала весьма неплохую работу. Она соблазнила охранников снаружи одним только голосом? Ди, это вообще ненормально.

Охотник посмотрел на Таки. Его глаза были глубоки и темны.

Таки отвела взгляд.

Ди собирался что-то сказать ей, но вдруг отвернулся и посмотрел вверх.

— Он здесь, — сказала его левая рука.

Ничего не ответив, Ди повернулся к Таки спиной и вышел. Хорошо связав двух охранников ограничивающей проволокой, которая всегда была у них под рукой для осуществления арестов, он выскользнул за дверь.

Когда он собирался закрыть дверь, кто-то выкрикнул:

— Ди!

Это был не крик соблазнительной развратницы. На глаза Таки навернулись слёзы.

— Спаси меня, Ди!

Ди повернулся и закрыл дверь.

Сила покинула ноги Таки, и она повисла руками на прутьях. Затем её пальцы уныло соскользнули с них. Девушка плюхнулась задом на каменный пол и зарыдала. Но кто мог знать, что частично это было от облегчения? Прямо перед тем, как закрыть дверь, Ди ответил на осознанные крики девушки слабым, но убедительным кивком.

***

Луна, казалось, светила ярче, чем обычно. Над деревьями и камнями внутреннего двора серебристыми облаками кружился лунный свет. Ди стоял на краю мерцающего круглого пруда почти в центре сада. Этого было достаточно, чтобы лунный свет и все художественные скульптуры, привезённые из Столицы, меркли в сравнении с ним. Ветер, слегка тронувший поверхность воды, обогнул молодого человека, слишком смущённый, чтобы посмотреть на его лицо — по крайней мере, складывалось такое впечатление.

От заведения к Охотнику приблизилась массивная фигура Лагуны.

— Похоже, он придёт, Ди? — спросил он, посмотрев в сторону ворот.

— Оставайся внутри, — сказал ему Охотник.

— Эй, не будь таким. Я имею в виду — это моя земля.

— Вот об этом я и говорю.

Удивлённо похлопав глазами, Лагуна пристально посмотрел на бесстрастного Охотника и спросил:

— Итак, что думаешь? Сможешь одолеть его? Если хочешь, я дам тебе в помощь несколько моих молодых парней. Все они не сильно-то ценят свою жизнь.

— Когда теряешь свою жизнь, не имеет значения, ценил ты её или нет, — сказал странный хриплый голос, и это заставило Лагуну невольно уставиться на левую руку Охотника.

— Ни при каких обстоятельствах не вмешивайся, — строго распорядился Ди.

— Хорошо, я понял, о чём ты, — сказал Лагуна, всё ещё переводя взгляд туда-сюда от статных черт Ди к его левой руке, и нехотя кивнул. — Меньшее, что я могу сделать, это слоняться поблизости и наблюдать за тобой в действии.

— Я сказал, оставайся внутри…

— Эй!

Когда Лагуна отпрыгнул назад на добрые десять футов, его тело заблестело серебром в лунном свете. Он надел свою броню.

— Мы не можем позволить тебе размахивать своим мечом перед каждым, кто пытается тебе помочь. Чёрт, я бы мог быть твоим отцом. А?!

Только тогда он действительно почувствовал ветерок от лезвия, которое едва не задело его лицо. Осознавая, что оно прошло прямо через его броню, Лагуна пришёл в ужас. Холодный пот хлынул с каждого дюйма его тела от мысли, что кто-то мог размахивать мечом, не выказывая ни малейшего намёка на убийственные намерения или умысел.

— Ты долбаный монстр… Может, большой парень и забрал моё семя… но чёрта с два есть хоть малейшая вероятность, что ты — мой сын!

С чётким щелчком вернув свой меч обратно в ножны, Ди направился к входу.

— Тогда… видишь ли, я задал ему вопрос, — продолжил Лагуна. — Я спросил, собирает ли он человеческое семя, чтобы сделать гибрид человека и Аристократа. Он не ответил, но я продолжал расспрашивать его об этом. Спрашивал его, действительно ли это может сработать. Спрашивал, завершалось ли это когда-либо успешно. И тогда он ответил мне.

Ди застыл, как чёрное изваяние.

— Был всего лишь один успех, — осторожно сказал Лагуна. — Эй, Ди, посмотри на пруд. Моё отражение ясно как божий день, но твоё размыто. Такова участь дампира? Гибрид человека и Аристократа — он говорил о тебе?

Опасаясь очередного нападения, Лагуна в любую секунду готов был отпрыгнуть. Но ничего не произошло.

Неестественное ощущение заморозило лунный свет.

— Он идёт, — сообщил им хриплый голос. — Но здесь есть что-то странное. Хотя я ощущаю его присутствие, я не могу сказать наверняка, где он находится…

Ди быстро переместился влево, оказавшись как раз напротив ворот.

Чёрная фигура лошади со сгорбившимся всадником вошла во двор. В роскошном одеянии, ниспадающем до земли, и со скипетром в правой руке, всадник выглядел в точности как Влад Балаж. Но кем он был на самом деле?

— Девушка внизу? — спросил голос, который, казалось, дул из ледяных пещер самых северных окраин.

Голос принадлежал Владу. Сила воли Аристократа установила контроль над Проводником.

— Не вмешивайся! Прочь с дороги! — сказал он, затем, облизнув губы, добавил: — Вообще-то, если подумать, оставайся тут. Я прямо сейчас расплачусь с тобой за то, что ты сделал с моей рукой и головой. Лагуна, ты в сговоре с этим мерзавцем?

— Ди? Не смешите меня.

Тот же самый человек, который не сдал ни на дюйм во время разговора с Владом на днях в горной крепости, сбросил свою броню, чтобы предстать беззащитным в знак повиновения. Вероятно, он ощутил, что что-то стало не так, как было прежде.

— Ну, это неважно. Тобой я займусь чуть позже.

Резко выдохнув, всадник остановил свою лошадь прямо напротив Ди. Бока и ноги чёрного коня были покрыты титановой бронёй.

Скипетр вытянулся в сторону Ди, а правая рука Ди потянулась к рукояти меча.

— Подождите! — крикнул кто-то, и было неясно, был ли это Лагуна или хриплый голос.

И в это самое мгновение землю затрясло.

— Это исходит из-под земли?

В момент, когда Ди понял, что значит этот крик, его тело провалилось вниз.

Чёрный конь пошёл в атаку. Вспышка света пробежала прямо под его подкованными копытами.

Взгляните! Траектория удара Охотника на вампиров Ди говорила о великолепной технике, которая повергала в шок каждого, кто когда-либо видел его в бою — и именно эта техника позволила ему отрезать передние ноги лошади до колена, отправив их в полёт. Когда лошадь с глухим стуком рухнула вперёд, ослепительный блеск, словно танцуя, отразил лунный свет.

Чёрный ураган оторвался от земли.

Там, где встретились двое мужчин, раздался холодный звон стали о сталь, а затем из ближайшего пруда поднялся всплеск. Пара упала в центр водоёма.

Лагуна подбежал и был готов броситься в воду, но, заметив что-то, остановился.

— Проклятье! — воскликнул он, решительно устремившись к камере, в которой дремала Таки.

Пруд был шестидесяти футов в глубину и устроен таким образом, чтобы из купания красавиц можно было устроить шоу для посетителей в секретной смотровой комнате под землёй. Но какая смертельная битва теперь велась в центре водоёма, в котором обычно наблюдали приятные сцены? То, что Лагуна увидел на залитой лунным светом поверхности водоёма, было тёмно-красным облаком крови, несущим мрачное предзнаменование.

Придя в сознание, Сай Фунг сразу понял, что находится в особняке де Карриоля. Рядом с ним стоял барон в синем и Миска, и у них был к нему невероятный вопрос. Они хотели знать, есть ли инструкция для того, чтобы передать барону Разрушителя внутри Миски. Когда он честно ответил, что не знает, барон подумал минуту, прежде чем приказать ему:

— Помоги.

Жуткая, леденящая кровь аура отражалась на его лице, ничуть не менее красивом, чем у Ди, и Сай Фунг был только рад согласиться.

Как ни странно, барону было известно назначение всех без исключения механизмов в лаборатории де Карриоля. В мгновение ока в реакторе загорелись атомные свечи и таинственное сочетание химических веществ и трав начало кипеть в большом котле.

«Тахионный инжектор: энергия заряда девяносто процентов — в норме», — выкрикнула машина, объявляя о результатах проверки.

«Режим преобразования ментальной волны на максимальных настройках — в норме».

«Психо-передача зоны альфа: соотношение единства 1/99,999,999 — в норме».

Хотя ему велели помочь, роль Сай Фунга заключалась только в перемещении ненужных столов и оборудования. Для него работа была парой пустяков. Стоя на одном месте, он без труда переместил массивную центрифугу и основанный на квантовом генераторе стабилизатор.

Подготовка не заняла и десяти минут. Закончив с регулировкой сервомеханизма, барон подошёл к лежащей на диване Миске.

— Мне очень жаль, но время пришло.

Без одной руки и с наполовину разорванной шеей, красивой женщине с бледным цветом лица всё-таки удалось кивнуть. Несмотря на то, что кровотечение прекратилось, а раны закрылись, она испытывала адские муки. Это было внушающей страх силой Проводника.

— То, что внутри меня, всё ещё дремлет — всё точно будет в порядке?

— Нам лучше сделать это, пока он не набрался сил, — ответил барон и усмехнулся. — Я слышал из детских уст, как ты получила эти травмы. Ты была великолепна.

— Нет, просто глупа. И всё это произошло из-за Разрушителя внутри меня.

— Это правда?

— Прошу прощения? — сказала женщина, сморщив свой высокий лоб.

— У Аристократов по-прежнему есть кое-какие способности. Нечто большее, чем просто бег по дороге упадка.

Возможность для целой расы. Мы с тобой — или, по крайней мере, ты, — могли бы послужить неожиданно положительным примером. И я полагаю, что то, как ты рисковала жизнью, чтобы спасти человеческих детей — ещё одно тому доказательство. Возможно, это что-то крошечное, спящее в наших генах, о чём никто бы никогда не узнал, если бы его оставили в покое. Но появился кто-то, кто принял это к сведению и запланировал использовать его для изменения судьбы исчезающего вида. Отсутствие жажды человеческой крови у меня может быть связано с чем-то, пробудившимся во мне. То, как ты защищала детей, возможно, тоже.

— Но я…

— Вполне возможно, что Разрушитель каким-то образом поспособствовал этому. А учитывая, что представляет собой это существо, я могу сказать, что нахожу это весьма ироничным.

— Я не знаю… Я просто не могу понять Аристократов, сочувствующих людям…

Но, произнеся это вслух, она прикусила язык.

Поскольку говорила о том, что она сама сделала.

Барон подвёл Миску к операционному столу, подключённому к бесчисленным кабелям.

— Ложись. Всё это должно скоро закончиться.

— Мне интересно, правы ли вы, — воскликнул Сай Фунг из-за огромной дистилляционной установки. — Попытка перенести Разрушитель даже без руководства по эксплуатации — не та вещь, которой станет заниматься здравомыслящий человек. Мне всё равно, насколько хорошо ты ладишь с машинами; успех этой операции требует определённого количества опыта. Если что-то пойдёт не так, что ты будешь делать тогда? Никто не расскажет, что станет с миром, если Разрушитель вырвется в своей незавершённой форме. Думаешь, ты сумеешь остановить его?

— Шаг назад, — резко скомандовал барон. — Я закончил с тобой. Можешь идти.

— Слушаюсь. Ни в коем случае не собираюсь торчать здесь и впутываться во всё это. Ты должен простить меня за столь ранний уход, о, мудрый барон.

Направившись к двери, он вдруг повернулся и сказал:

— То, что ты говорил — ты действительно думаешь, что такое возможно?

На его лице было очень странное выражение — полной серьёзности.

— Я надеюсь на это. Теперь иди.

Пожав плечами, Сай Фунг вышел, бормоча:

— Люди и Аристократы… это просто глупо… Сочувствие… Эй, не морочь себе голову…

Барон стоял перед панелью управления и щёлкал переключателями для запуска ядерной энергии. Жужжание двигателя усилилось, и бледно-голубой ток соединил один цилиндрический электромагнит с другим.

Миска, лежавшая на операционном столе, закрыла глаза — через мгновение открыв их снова, чтобы посмотреть на барона.

— Что случилось? — спросила она.

— Теперь я, возможно, никогда не сравнюсь с Владом Балажем. Я не могу. Я просто не могу заставить себя сделать это.

Наполненного страданием выражения лица барона было достаточно, чтобы заставить Миску позабыть свою собственную боль.

Аристократка села и сказала:

— Почему вдруг? Ты боишься, что Разрушитель вырвется из-под контроля?

— Более того — я боюсь за тебя.

— Меня? — в шоке спросила Миска, но быстро поняла что-то. — Ты имеешь в виду, что я вернусь к своему прежнему состоянию?

Барон кивнул. Тень страдания пробежала по его прекрасному лицу.

— Ты — одна из величайших возможностей связать Аристократию и человеческую расу. И одержимость Разрушителем играет в этом большую роль. Я не хочу удалять его.

— Тогда ты никогда не сможешь достичь своей цели. Или отомстить за свою мать.

— Я всё равно нанесу удар по Владу Балажу. Однако, — пока барон кусал губы, Миска сосредоточила на нём пристальный взгляд, и, что совсем уж неожиданно, усмехнулась. — Что?

— Мой дорогой барон, у меня нет желания становиться изысканной связью, соединяющей Аристократию с человеческим родом.

— Но ты…

— Спасение тех двоих было просто порывом — или, если быть точнее, я поступила как хозяин, который не бросит свою собаку, чтобы её не убил кто-то ещё. Но они даже не мои домашние животные. Хотя я не могу сказать, что мне плевать на них больше, чем на обычных людей, тем не менее они для меня ничто, кроме бремени. Я буду благодарна, если ты вернёшь меня к моему старому состоянию настолько быстро, насколько это возможно, — холодно сказала она.

Барон уставился на Миску, но потом покачал головой и произнёс:

— Из тебя выходит плохой лжец.

— Смешно.

— Нет. Твои глаза слишком мягкие. Теперь, когда ты знаешь, каково это — спасти человеческую жизнь, ты не можешь вернуться на путь холодности. И будет лучше, если ты этого не сделаешь. Пожалуйста, подожди в заведении Лагуны. Ты не можешь попасть в обетованные земли, но можешь стать кем-то, кто несёт в себе великую надежду. Я непременно избавлюсь от Проводника.

— Но… — начала Миска и осеклась.

Всё было так, как сказал барон. Инстинктивное презрение и ненависть к людям уже не существовали в её душе. Мальчик и девочка делали всё, что в их силах, чтобы спасти её — и она полюбила этих детей.

— Позволь помочь тебе спуститься, — отойдя от панели управления, барон предложил Миске руку.

Именно тогда операционный стол испустил сияние. Невидимая сила внезапно положила Миску на стол. Спазм сотряс её тело, и она выгнула спину, как натянутый лук.

Барон в изумлении обернулся, и опешил, увидев того, кто стоял перед панелью управления.

— Де Карриоль?!

— Кажется, этот старый дурак слишком сильно тебе доверял, мой милый барон. Какой же глупый, жалкий ум я воспитывал в тебе. Аристократы с их душой изо льда не стали бы сочувствовать жалким людям, становящимся на колени, ведь они не испытывают никакого раскаяния, выпивая всю кровь до последней капли. А если нет, то почему твоя мать так сожалела? Барон, прошу, предоставь это мне. Будем считать, что я, Жан Де Карриоль, заберу эту силу у Миски и передам тебе.

— Де Карриоль, не надо!

Барон сделал два шага к нему. Полоса света вылетела из недр его плаща, разрезав левое плечо де Карриоля.

Старик разбрызгал яркую кровь, но его безумие ничуть не уменьшилось.

— Хозяин тёмных небес, бессмертный Священный Прародитель! Вашим именем я предлагаю барону Байрону Балажу могущественного Разрушителя.

Он приготовился опустить правую руку на переключатель, но она замерла в воздухе. Старик в шоке обернулся. Позади него не было никого, кто бы мог его остановить.

— Бросьте это, босс, — в дверях стоял Сай Фунг.

— Ты… Ты мерзавец! Ты ещё пытаешься вмешаться, несчастный предатель?! — безумно трясущего руками и ногами де Карриоля отстранило от устройства.

— Почему бы вам не вспомнить о вашем возрасте и не уйти на покой? Вы всё ещё питаете слишком большой интерес к романтике.

— Зачем ты вмешиваешься? — спросил старик.

— Позвольте мне рассказать вам небольшую историю. Моя мать тоже была укушена Аристократом. И хотя сама она ещё не превратилась в Аристократку, в её сердце вонзили кол те же жители деревни, которые были её друзьями. Сейчас я не знаю, кто был прав, а кто виноват, но если бы Аристократы и люди смогли жить вместе — вероятно, стало бы намного меньше детей, которым пришлось бы пережить то же, что и мне. В то время мне было всего девять лет.

Здание неожиданно задрожало. Рябь прошла через пол и стены, словно они превратились в жидкость, а секунду спустя область вокруг двери поднялась, словно голова кальмара, и камни и землю разбросало в стороны, когда колоссальное, подобное гусенице устройство, извиваясь, вползло в комнату.

Сай Фунг немедленно оттолкнул де Карриоля, когда несколько тысяч тонн скальной породы дождём посыпались на него, а затем остановились в трёх футах над его головой. Однако, сосредоточив всё своё внимание на этой нагрузке, ухмыляющийся Сай Фунг подписал себе смертельный приговор.

Большие косы вылезли из гусеницы, прежде чем любая из тысячи конечностей смогла среагировать — и Сай Фунг почувствовал, что некоторые из его невидимых рук и ног разорваны, а торс разрублен по горизонтали.

— Это справедливая награда за то, что ты помешал мне. Вот что ты получил за предательство, — раздался голос с вершины зелёной гусеницы.

Хотя он был разрезан пополам, сверхчеловеческое упорство Сай Фунга позволило ему открыть глаза и обернуться, и в этот момент мужчина громко ахнул.

Деформированной фигура, стоящая на танке горного народа, принадлежала де Карриолю. Ещё один де Карриоль, которого остановил Сай Фунг, был погребён под камнями и грязью, оставленными гусеницей. Несомненно, его смерть была мгновенной. Тогда кто это был?

— Мой лорд лучше, чем кто-либо, осведомлён о результатах моего исследования. Прошу вас, выйдите сюда.

Пока де Карриоль говорил, откуда-то из гусеницы появился Влад. Вне всяких сомнений, девушкой, которую он держал на руках, была Таки.

Тогда кого победил Ди? Даже не взглянув на Сай Фунга или останки другого де Карриоля, Влад пристально посмотрел на своего стоящего на земле сына.

— Как думаешь, почему я пришёл? Не бойся, не для того, чтобы избавиться от тебя. В наказание за предательство, я пришёл, чтобы погрузить тебя в ещё более глубокое отчаяние. Посмотри на девушку, которая была спрятана в подвале Лагуны — как легко я завладел ею. Завтра вечером я сделаю её своей невестой. Более того — о, это та молодая Аристократка, что приехала в поисках Шангри-Ла? Проводник всё мне об этом рассказал.

Ухмылка, скользнувшая по его губам, была улыбкой добродушного старика — что-то, что редко случалось увидеть.

— Не надо! — воскликнул барон, и из его плаща вырвалась белая вспышка.

Отклонившись в полёте, скипетр пронзил грудь Миски, лежавшей на операционном столе, пройдя сквозь стол и на этаж ниже.

— Миска?

Барон бросился к ней, но его тело отбросило взрывом света со стороны скипетра. Огонь охватил его плащ, но он быстро поднялся на ноги. Его волосы были опалены, а плоть шипела и обугливалась.

— О, столь же непокорный, как всегда, как я вижу. Очень хорошо, Байрон. Я не буду бегать и скрываться. Если ты всё ещё намерен поймать меня, приезжай на Поле Костей завтра в полночь — то ностальгическое место, где я носил тебя на руках. Приезжай один, а если желаешь, позови подмогу. Однако имей в виду, что если запоздаешь хотя бы на секунду, я погружу свои клыки в шею этой юной леди. Откажись, Байрон! Забудь обо мне и всём остальном, покинь деревню. Тебе нужно только уехать в какую-нибудь далёкую Аристократическую глушь, и представь себе — ты не будешь жаждать человеческой крови до конца своих дней. Однако имя, которое ты должен нести с собой — моё.

Ещё раз полоса света вылетела из груди барона, но лорд Влад уже исчез в гусенице, как и де Карриоль.

Когда крупное транспортное средство, заставляя землю грохотать, начало возвращаться в глубины земли, барон помчался к Миске.

Её хрупкое тело было прижато к столу, как насекомое. Так когда-то лежала мать барона.

— Барон, — Миска открыла глаза.

Барон хотел заткнуть уши. Потому что теперь он должен был слушать прощальные слова другой женщины, которую он любил, и которая умирала точно так же, как и первая.

— Пожалуйста… иди, — прохрипела Миска тонким голосом. — Оставь деревню… как сказал твой отец… Ты не должен… быть уничтожен. Если Аристократы и люди… могут достигнуть некоторого понимания… это будет твоей задачей в будущем… Я бы хотела… Я тоже могла бы помочь…

Тело Миски вдруг отяжелело.

— Мой дорогой барон… незадолго до того, как мне нанесли удар… Я заперла Разрушителя. Больше крови не должно быть пролито… Я прошу тебя… Просто покинь деревню.

Барон старался не смотреть на прекрасную женщину, когда она начала гнить. Схватив скипетр, он вытащил его одним рывком, а затем медленно направился к панели управления, сказав:

— Ты совершил ошибку, отец.

Теперь он называл Влада иначе, чем раньше. Но мог ли кто-нибудь в этом мире придать слову «отец» такой ужасный и скорбный смысл?

— Завтра я убью тебя. Отец, ты собственными глазами увидишь силу Аристократии и людей.

А потом он спокойно повернулся к устройству, от которого, по-видимому, отказался — к панели управления Разрушителем.

II.

Солнце взошло и снова село.

Этой ночью в бессонном квартале удовольствий Лагуны вновь горели огни, и Ди проснулся, когда залы вновь украсил кокетливый смех женщин и шёпот одетых в лучшие наряды мужланов.

В конце своей подводной битвы он отправил Влада на тот свет, но сам тоже получил серьёзное ранение, и его израненное тело лежало в сарае в одном из внутренних углов двора.

Лагуна был очень настойчив в поисках чего-нибудь более подходящего, даже позвал врача для осмотра, но к тому времени Ди уже заснул.

Охотник знал, что танкоподобный подземный механизм ввалился в изоляционную камеру, и что Таки была похищена. Независимо от того, насколько сильно он был ранен, этот молодой человек мог смело отправиться спасать её. Причина, по которой он этого не сделал, заключалась в странных словах, сказанных Владом под водой в смертельных муках: «Я могу быть уничтожен, но завтра в полночь я буду ждать на Поле Костей. С девушкой, которая находится под землёй. Если запоздаешь хотя бы на секунду… я сделаю её своей невестой».

Когда он закончил говорить, лезвие Ди отсекло его голову. Однако, поразительно, когда Ди направился к поверхности и обернулся, чтобы посмотреть, как распадается в воде тело Влада, скипетр Аристократа наполовину перерезал его шею.

Повернувшись спиной к изумлённому Лагуне, Ди вошёл в сарай и закрыл дверь.

Лагуна осторожно заглянул в щель в раме. И то, свидетелем чего он стал, было страннее всего, что он когда-либо видел.

Лёжа на спине, Ди придерживал рассечённую шею правой рукой, а левую прижимал к зияющей ране. Кровь по-прежнему хлестала из него, но ни одна капля не была пролита. Каждая капля всасывалась ладонью левой руки Ди — гигант понял, что источником чавкающих звуков была именно левая рука Охотника.

Лагуна прекрасно понимал, что Ди — дампир. Но может ли что-нибудь в мире быть более отвратительным, чем существо, которое пьёт собственную кровь? И это было не единственное, что удивило его. Когда Ди убрал руку, рана на его шее частично затянулась. И тогда левая рука — очевидно, по своей собственной воле, а не по воле Ди — упала на землю, вцепилась в неё пальцами и выплюнула всю кровь, которую только что выпила, на рыхлую почву.

В этот момент ладонь повернулась к Лагуне, и глаза, нос и рот, которые чётко сформировались на её поверхности, ошеломили его до смерти. Это было чудо, что он не схлопотал сердечный приступ.

Причудливый ритуал левой руки продолжался; она заталкивала в себя образованные кровью и землёй комки грязи, мгновенно поглощая их крошечным ртом. Когда последний противный комок исчез за её щеками, Лагуна увидел бледно-голубое пламя, пылающее в глубине её рта. Очевидно, это было пламя чрезвычайно могущественной мистической силы. Рана на шее крепко дремлющего Ди исчезла менее чем за секунду.

И теперь, когда с наступлением вечера Ди вышел из сарая, один только Лагуна стоял там, чтобы поприветствовать его.

— Итак, хочешь что-нибудь выпить? — спросил великан, и даже он подумал, что его вопрос звучит смешно. В конце концов, он видел, что Ди — или его левая рука — употребляет.

— Почему ты не заколол меня? — спросил Ди.

— А?

— В твоих глазах было намерение убить, когда ты смотрел на меня. Приказ Влада? Тебе пообещали подарить силу Аристократа?

— Ты не так меня понял! — воскликнул Лагуна, хлопнув себя по лбу. — Это то, что я планировал сделать, пока не увидел, как ты сражаешься, и потом отказался от этой затеи. Из-за такого парня, как ты, я буду жить в страхе всю оставшуюся жизнь. Кроме того, я никогда особо не любил Влада.

Неясно было, поверил ему Ди или нет, но он сменил тему и спросил:

— Где Поле Костей?

— О, это равнина, лежащая к западу от поместья Влада. Сверни налево перед замком, и скоро ты окажешься там. Но кто там будет ждать? Ты ведь убил Влада, верно?

— Одного из них.

— Чего?

— Есть ещё один он.

Лагуна всё больше и больше запутывался.

— Что исследовал де Карриоль?

Подумав немного, гигант хлопнул себя кулаком по руке:

— Теперь, когда ты упомянул об этом, я вспомнил: он делал заказ на странный текст из Столицы. Некая книга о двойниках, как я понял. Эй, ты же не хочешь сказать, что есть два долбанных Влада, да?

Ничего не ответив, Ди оседлал лошадь, привязанную неподалёку. Потом, в ужасно неэмоциональной манере, он сказал:

— Спасибо за всё.

— Я ничего такого не сделал. Но удачи тебе. Даже я не смог бы жить такой жизнью, какой живёшь ты.

Охотник тронулся, и гигант крикнул ему в спину:

— Полагаю, нет никакого смысла говорить это, но если тебе всё когда-нибудь надоест, заходи в любое время. Всегда пожалуйста. Я даже предоставлю тебе милую девушку.

Ди поднял одну руку. Левую.

Увидев ухмыляющееся лицо, сформировавшееся на ладони этой руки, Лагуна чуть не упал.

***

Де Карриоль пристально посмотрел на окрашивающие западное небо сумерки за окнами лаборатории в поместье лорда. Его дряхлое тело — изрытое морщинами лицо и сутулый силуэт — купалось в красном зареве, и выглядело так, будто может полностью растаять. В действительности он уже был пустой оболочкой. Вторая Корделия была заколота перед его глазами, и огни энтузиазма, которые горели в этом пожилом теле, погибли. Теперь он намеревался умереть. В ручку трости, которую он держал в правой руке, был встроен нож. Один удар в слабо бьющееся в этом возрасте сердце — и он распрощается со своей бессмысленной жизнью.

Когда он нерешительно повернул лезвие к себе, голос за его спиной позвал его по имени.

Де Карриоль повернулся, и его глаза чуть не вылезли из орбит. На расстоянии приблизительно десяти футов от него стояла женщина в белом, вода стекала с каждого дюйма её тела. Хотя по какой-то причине он не мог разглядеть её лица, он с первого взгляда понял, кто это.

— Мадам, это вы, леди Корделия?

— Да, это я, — женщина кивнула в ответ.

Тем же голосом, каким он общался с Ди во второй половине предыдущего дня, старик сказал:

— Если это так, то всё действительно сработало. Ах, все эти десять лет я даже не догадывался…

— И не без оснований. Я не появлялась до тех пор, пока ты не решил, что потерпел неудачу.

Двойник — де Карриоль был так одержим идеей его создания лишь потому, что жена Влада была обречена на вечную жизнь под водой. Он хотел сделать ещё одну Корделию и дать ей другую жизнь. Рвение, порождённое его тоской, с каждым днём становилось всё более маниакальным. И когда проведённые на животных тесты оказались удачными, гений принял решение создать копию доблестной Корделии. Но это завершилось неудачей.

И всё же де Карриоль не унывал. В конце концов, он преуспел с Владом и с самим собой. Конечно, в случае Влада сначала появился просто бестелесный голос, который превратился в полноценную физическую сущность только после того, как их настигли новости о возвращении барона домой. И примерно в то же время де Карриоль провёл подобные эксперименты на себе. Естественно, каждый раз, когда он добивался нового прогресса, он спрашивал женщину в воде, может ли он снова попытаться провести этот эксперимент на ней, но всегда встречал один и тот же холодный отказ.

Однако казалось невозможным, что неудачный эксперимент, который он провёл для своей любимой, на самом деле увенчался успехом.

— Корделия, — сказал старик, забыв о нерушимых правилах общения хозяина и слуги и обратившись к ней исключительно по имени. — Почему ты мне не сказала? Если бы я знал, я бы избежал этой боли. Боли от того, что вынудил тебя жить под водой.

Возможно, именно по этой причине Корделия и не рассказала ему.

— Ты не должен умирать, де Карриоль, — сказала женщина из воды. Ни холодный, ни тёплый, её голос был, как сама вода. — Есть одна вещь, которую ты всё ещё должен сделать. Создатель должен нести ответственность за своих созданий до самого конца. Уничтожь его двойника.

Де Карриоль задрожал. Он догадался, чего хотела женщина. Тем не менее, услышав это, он не мог не содрогнуться.

Уничтожить двойника лорда Влада…

— Долгое время я не могла оставить этот подземный мир. Но это стало возможным после того, как моя другая «я» встретила того великолепного молодого человека. Я вышла с ним на улицу. Если я пожелаю, то могу сделать так, чтобы никто не обнаружил моего присутствия. Де Карриоль, твои эксперименты оказались успешнее, чем ты когда-либо мог себе вообразить. Я ехала с ним на лошади в солнечном свете. И, вернувшись в поместье, я видела и слышал всё, чем ты и мой муж занимались.

Де Карриоль потерял дар речи.

— Мне нечего сказать по этому поводу, кроме одного: де Карриоль, ты должен уничтожить созданные тобой копии меня и моего мужа.

Старик с трудом сглотнул. Его подпрыгнувшее вверх-вниз адамово яблоко представляло собой ужасное зрелище.

— Но это… Миледи… Я не могу сделать этого. Нет, я не должен. Для начала, я даже не знаю, является ли Влад, который остался, двойником. Миледи, вполне возможно, что исчезнете только вы… это причинит старому дураку боль, и его душа разорвётся на куски ещё раз.

— Сделай это, де Карриоль.

Старик повернулся спиной к промокшей насквозь женщине. Вскоре после этого бледная рука мягко коснулась его плеча. Возможно, у женщины, которая жила под водой, была дьявольская природа Аристократии. Когда её рука медленно нащупала шею де Карриоля и погладила его по груди, цвет возвратился к щекам старика, и его дыхание стало столь же неровным, как у зверя.

— Однажды ты меня уничтожил. Своими руками и своим скальпелем. Покончить со мной снова — вот что должно стать твоим воздаянием. И когда ты сделаешь это, ты тоже умрёшь. Хотя бы в путешествие к смерти давай отправимся вместе.

Глаза де Карриоля наполнились блуждающей энергией. У них был ужасно тёмный багряный оттенок.

III.

Говорили, что Поле Костей было названо так, потому что именно там бросили гнить трупы деревенских жителей, сражавшихся с Аристократией. Но была и другая теория, которая гласила, что туда сбрасывали останки существ, которых Аристократы использовали в своих безумных экспериментах. Как бы то ни было, почва в этом регионе была так красна, словно её пропитали кровью, и, возможно, трава, которая там росла, поглотила её, поскольку она была необычайно высокой и глубоко зелёной.

С приходом ночи поднялся ветер. Хотя многие летающие животные покинули поле, не в силах сражаться с этими ветрами, множество ящероподобных существ ловко укоренились на красной земле и начали выкапывать личинок и насекомых. Внезапно они что-то почувствовали.

Оставив свою добычу, существа массово бежали, когда позади них появился объект, напоминающий огромную зелёную гусеницу, остановившуюся почти в центре поля. Какая жестокость — Таки, совершенно голая и распластанная на манер орла с распростёртыми крыльями, была привязанная руками и ногами к торцевой части транспортного средства. Открыв люк, Влад высунул голову. Стоя на машине горного народа со скипетром в руке, одетый в роскошную мантию, с волосами, развевающимися на ветру, он был воплощением короля демонов, собирающегося принести в жертву юную красавицу в некоем проклятом ритуале.

Оглядевшись по сторонам, он сказал:

— Ещё одна минута. Никогда бы не подумал, что они оба не явятся.

Судя по тому, как он сказал это, Влад, казалось, ожидал, что Ди и барон придут, и с самого начала намеревался сражаться с ними обоими одновременно. Его уверенность в себе пугала.

Подойдя к передней части гусеницы, Влад искоса посмотрел вниз на Таки и сказал:

— Как и было обещано, я воздержался от утоления своей жажды вчера ночью. И поскольку я также поклялся, что если они опоздают хотя бы на секунду…

Усмешка обнажила длинные резцы, сделав его похожим на демона. Он легко спрыгнул на землю, и его губы вновь искривила ухмылка, когда он подошёл к Таки.

Догадавшись, кто это, Таки открыла глаза.

— Прекрати… Держись от меня подальше!

Взгляд лорда Влада, блуждающий по её полной груди и лицу, которое она так отчаянно пыталась отвести, можно было описать лишь как взгляд похотливого демона.

— Без проблем. После того как я насыщусь тобой.

Он усмехнулся и прижался двумя полными пурпурными губами к её правой груди.

Таки ощутила мучительную боль в месте прокола, и между губами и упругой кожей пробежали две кровавых полосы.

— Я не пил твою кровь. Не выпил ни капли.

Когда его рот отстранился от неё, на коже остались две тёмные, припухшие отметины от клыков. И затем он прижал свои мерзкие губы к внушительной выпуклости её левой груди.

— Аааах! — закричала Таки, пытаясь вырваться.

Единое мнение заключалось в том, что поцелуй Аристократа, приводящий жертву в восторг, был магической силой фактического акта питья крови. Укусы, оставленные без питья крови, были не чем иным, как мучительным деянием дикого, раздирающего плоть зверя.

Всё тело извивающейся девушки было покрыто кровью и отметинами зубов, безжалостно изрезавших её гладкий живот, подмышки и бёдра.

Вероятно, от опьяняющего аромата крови лицо Влада выражало чистый экстаз. Хотя эти действия были призваны усмирить его жажду — тот факт, что он подверг полностью обездвиженную девушку пыткам, пронзая её клыками и не потрудившись даже загипнотизировать её, казалось, лишний раз продемонстрировал жестокость Аристократии.

От страха и боли Таки потеряла сознание.

Вспомнив о времени, Влад пробормотал навстречу ветру:

— Осталось три секунды… Две… Одна… А теперь…

Странный звук раздался от его груди. Её пронзило летящее со скоростью молнии деревянное копьё более шести футов длиной.

Удар заставил Влада сделать два или три шага назад, и он сказал:

— Итак, кто-то пришёл?!

Его налитые кровью глаза повернулись к волнам травы перед ним. Каждый раз, когда она волновалась на ветру, лунный свет рассеивался, и это выглядело столь же красиво, как танец светлячков.

Сквозь траву шла фигура в чёрном, в правой руке она сжимала меч.

— Ди.

Ухватившись за копьё, Влад вытащил его.

— Как хорошо, что ты пришёл. А что с Байроном?

— Я здесь, — раздался голос позади него.

Не потрудившись обернуться, Влад произнёс:

— Чего ты ждёшь? Приступай!

Деревянное копьё Ди пронзило его сердце, но он не выказывал и намёка на боль.

— Ди, отойди, — крикнул барон Охотнику.

Взглянув издалека в лицо молодого Аристократа, Ди кивнул.

Возможно, приняв это за некий сигнал, Влад повернулся. Он увидел лицо своего сына. И он застонал.

Хотя черты его великолепного лица, олицетворяющие молодость, не претерпели никаких изменений, щёки Байрона, казалось, осунулись, а кожа утратила свой цвет, благодаря чему он стал похож на призрака из преисподней. Но более всего поражала глубина его глаз, которые блестели от боли и оттенков крови, когда он посмотрел на Влада.

Барон решил, что единственный способ убить демона — это самому стать демоном?

— Что произошло, Байрон? Ты принял Разрушителя? — спросил Влад. Это было совершенно естественно.

— Нет, это просто я.

И, сказав это, он выпустил из своего плаща полосу света — в ответ ему из правой руки Влада вылетел скипетр.

Жизнь от смерти отделяла вечность или мгновенье?

Тело Влада рассекло вертикальной вспышкой света.

В то же время скипетр пронзил барона и отбросил его назад. На мгновение тело молодого Аристократа стало опухать, а секунду спустя в нём раздался взрыв, подобный удару большого барабана. Однако барону удалось сохранить свою целостность, едва избежав краха.

— Ублюдок — ты всё-таки принял Разрушителя, — простонал Влад, когда полоса света прошла прямо сквозь него. Она ударила точно в середину его крупного тела. — Что это?! — прокричал он, прижав руки к обеим сторонам своей головы.

Лорд использовал каждую унцию своей силы, чтобы попытаться удержать две половины своего тела от раскола.

— Ты видишь это, Байрон? Это твой отец.

Когда он громко засмеялся, полоса света рассекла его грудь. Тело Влада буквально раскололо накрест.

— Арррргх! — закричал он.

Его мучительный крик поднялся с земли до небес.

Ночной ветер ударил ему в лицо.

— Она не закрывается! Рана не закрывается! Что ты делаешь, Проводник?!

Пошатнувшись, он рухнул в траву. Барон лежал приблизительно в пятнадцати футах позади него. Свет, которым молодой Аристократ только что поразил его, забрал последние силы, которые он смог собрать.

Ползком добравшись до него, Влад ухватился за скипетр, торчащий из груди барона, и использовал его, чтобы подняться на ноги.

— Ты или я — кто из нас последует за Корделией? — произнёс лорд, с силой провернув скипетр, за который он по-прежнему держался.

Барон ничего не мог сделать, кроме как прогнуться назад от боли и скорчиться.

Вытащив скипетр, Влад занёс его высоко над головой для завершающего смертельного удара. Ещё одного удара — в сердце. Даже одержимый Разрушителем, молодой Аристократ не смог бы пережить такое.

Тело Влада дрожало. Другой скипетр пронзил его сердце сзади. Тот же самый скипетр, которым была убита леди Миска.

— Ты… ты ублюдок…

Влад попытался развернуться, но в этом не было никакой необходимости. В бушующем ветру величественная фигура в чёрном пальто обошла его кругом.

— Похоже, во мне не было никакой необходимости, — сказал Ди тихим голосом, срубив голову Влада одним ударом клинка.

Даже после того, как голова приземлилась на красную землю поодаль, тело не упало. Всё ещё наколотый на скипетр, Влад начал медленно идти. К голове, которую он потерял.

— Я не буду уничтожен… Я не буду… — раздался голос издалека. Говорила лежащая на красной земле голова. — Проводник… забери меня отсюда… в обетованную землю…

— Ох, — простонал ветер в районе левой руки Ди.

Если присмотреться, пространство перед обезглавленным туловищем мерцало, как мираж, формируя изображение — был ли это континент, виднеющийся за пределами чёрно-белых кончиков волн? Хрустальные дворцы вдалеке сияли вечным светом. И волны расступились, когда из них поднялась дорога.

Ди безмолвно подошёл к барону и поддержал его. Подняв то, что уронил Влад, он вложил это в бескровную правую руку Аристократа.

— Ты можешь использовать это, не так ли? — спросил он.

Барон приоткрыл глаза, кивнул и ответил:

— Это не сила Разрушителя.

Он не стал брать силу этой неспокойной сущности — были опасения, что она может начать череду безграничных разрушений. Его сильному желанию убить отца препятствовало ясное мышление. Однако ненависть его осталась, а в таких обстоятельствах победить он не мог. И вот когда отчаяние и ненависть переполнили его, а бурлящие эмоции достигли своего пика, иная сила пробудилась в нём. И это было…

— В таком случае ты такой же, как я, — сказал Ди.

Когда барон твёрдо встал обеими ногами на землю, а правой рукой высоко поднял скипетр, Ди отпустил его.

Увидев, как воющий скипетр разбил отрубленную голову Влада на миллион кусочков, барон первым упал на землю лицом вниз.

Массивное тело Влада тоже рухнуло. Его рука всё это время бессильно дрожала, он потянулся к сверкающей Шангри-Ла. Однако прежде чем он успел прикоснуться этого призрачного пространства, кончики его пальцев внезапно опустились от нехватки сил. Руки Аристократа бессильно ударили красную землю, прежде чем он окончательно перестал двигаться.

Противостояние отца и сына подошло к концу.

Убедившись, что всё действительно закончилось, Ди собирался вернуться к барону, когда вдруг обратил своё внимание на звук, доносимый ветром.

— Это был женский голос, — сказала его левая рука. — Напоминает голос матери барона.

Позже выяснилось, что пожилой учёный де Карриоль умер от разрыва сонной артерии в его лаборатории в поместье Влада.

Рядом с ним был разбитый механизм, назначение которого никто не знал, а кроме того говорили, что по полу была разбрызгана вода. Увидев, что лужа имеет форму человеческого тела, фермеры, обнаружившие её, содрогнулись от страха. Они никогда не узнают, что выполняя просьбу женщины, которую он тайно любил, старик уничтожил своё собственное устройство для создания двойников. В конечном счёте, он умер, вероятно, даже не зная, что лорд Влад, который остался, был реальным. О чём думал де Карриоль, наблюдая за женщиной, обречённой на чудовищные страдания под его скальпелем и брошенной в губительную для неё водную среду, осталась тайной. Они отправились к праотцам вместе. Однако никто не знал, умерли ли они, взявшись за руки или нет.

Двумя днями позже на рассвете Ди прощался с бароном. Хью, Мэй и Лагуна вышли во внутренний дворик заведения, чтобы проводить Охотника.

Барон уже окреп. Он восстановил свои силы с той же поразительной скоростью, что и Ди.

— Прямо как ты, — с глубоким восхищением произнесла левая рука. — Значит, был ещё один успех?

— Ты останешься здесь? — спросил Ди барона.

— Нет, скоро я отправлюсь в путь. Аристократии здесь больше не место, — с улыбкой сказал барон.

— Ты больше не Аристократ. Ты должен остаться, — сказал Лагуна, взглянув на молодого Аристократа с выражением, которое говорило, что он сожалеет об этом расставании всем своим сердцем.

Сад был заполнен зимним светом. День, полный жизни, только начинался.

И за последние два дня барон обнаружил, что «некая знатная особа» дала ему нечто большее, чем просто силу, необходимую для уничтожения лорда Влада; он также мог ходить при свете солнца. Он не перенял силу Разрушителя. Сила воли помешала ему начать безграничные разрушения. Именно это имел в виду Лагуна.

— А вот мы останемся здесь, — гордо заявил Хью, когда Мэй нежно погладила его по голове. Они оба собирались заниматься акробатикой в заведении Лагуны.

— Просто предупреждаю…

Когда Ди сказал это, Лагуна выставил перед собой обе руки.

— Я знаю. Ни при каких обстоятельствах не позволю чему-либо странному произойти с этими двумя. Уверен, сделай я так, и ты ворвёшься сюда, словно ураган, и тут же отрубишь мне голову.

— Мисс Таки здесь нет. Но она сказала, что будет через минуту, — сказала Мэй, повернувшись к двери, ведущей в заведение.

— Я пойду посмотрю, — сказал Хью.

Он уже собирался уйти, но барон положил руку ему на плечо, останавливая его, а затем направился к зданию.

Зимний свет отбрасывал синие тени на землю.

Аристократ исчез в дверном проёме. Прошло несколько минут.

Комната Таки была третьей от входа.

— Я схожу, — сказал Лагуна, но только он собирался это сделать, как мимо него прошла фигура в чернильно-чёрном пальто.

Проскользнув через дверной проём, Ди остановился перед комнатой Таки. Он уловил знакомый аромат.

Он тихо толкнул дверь. Пробивающийся сквозь окно свет падал на белую кровать. Верхняя часть тела Таки лежала к нему спиной. По-видимому, она переоделась в серый свитер, чтобы проводить Ди, и одежда была испещрена красными точками.

Подойдя, он взглянул на неё сверху вниз. Таки уже скончалась.

— Девушка — она была жертвой ещё до того, как присоединялась к нам, — отозвался эхом призрачный голос позади него.

Видимо, барон стоял за дверью.

— Тот, кто называл себя лордом Йоханом, использовал свой гипноз, чтобы подавить её воспоминания о том, что она была жертвой, но, кажется, потрясения последних дней вернули их. Когда я приблизился, она внезапно бросилась на меня.

Чтобы вселить в Ди и барона ложное чувство безопасности, в подсознание «жертве», скорее всего, внедрили ключевое слово, которое пробудило бы её истинную природу, но всё это время оно не использовалось.

Ди обернулся.

Барон прижимал руку к шее, а рубашка на его груди была покрыта каплями крови.

— Тебя укусили?

— Да.

Лицо его было бледным, а губы бесцветными, с торчащими из-под них кроваво-красными клыками — горло Таки было разорвано.

— И это пробудило и тебя тоже?

Уши Ди уловили отдалённый голос. Ты был моим единственным успехом.

Ему вспомнился голос Таки. Спаси меня, Ди.

Ди услышал сдавленный голос.

— Ди, уничтожь меня.

— Никто не нанимал меня.

— Я буду клиентом.

— Ясно.

На мгновение две полосы света разукрасили ясное утро. Вспышка барона едва коснулась Ди, поскольку Охотник сильно отклонился назад и опустился на пол, в то время как лезвие Ди пригвоздило грудь Аристократа к стене.

Плащ барона окрасил глаза Ди в синий цвет.

Когда Ди поднялся, он положил тело Таки на кровать, и затем покинул комнату. Он не увидел, как встретил свой конец барон. Ди знал, что тот намеренно промахнулся, сделав незначительный выпад.

— Зачем ты пришёл сюда, барон?

Но не было никого, кто мог бы услышать этот тихий вопрос.

Неизмеримо красивая тёмная фигура прошла по коридору.

Сквозь дверной проём всё ближе доносились голос Мэй и смех Хью — дети бросились на поиски новых друзей.

Вот и вторая половина «Бледного Падшего ангела». Когда я думаю о том, что в Японии история была опубликована в четырёх томах, я несколько поражаюсь. Но прошло довольно много времени с момента печати первой половины, так что по срокам, пожалуй, это заняло столько же времени, как и японское издание. И это всё, что я должен сказать об этом.

Действия книг разворачиваются во Фронтире. Если кто-нибудь спросит меня, где именно он находится, я приду в замешательство, но вы можете думать, что это весь Евразийский континет. Вот почему описание некоторых мест напоминают лесные регионы Европы, а потом мы вдруг оказываемся там, где снег достигает глубины тридцать футов, что возможно только в Сибири.

Но образ Фронтира у меня в голове берёт своё начало из сцены классического фильма режиссёра Ф.В. Мурнау — «Носферату. Симфония ужаса» 1922 года — та часть, где главный герой пересекает пустынные равнины Трансильвании. За те полвека, что минули с 1958 года, когда был снят «Ужас Дракулы», я видел множество картин, снятых в Трансильвании, но ни одна из них не представляла собой картину такую же резкую, дикую и холодную, как эта единственная сцена. Возможно потому, что это было чёрно-белое кино. Ключевое отличие этого фильма, который превосходно разделяет символы «тьмы» и «света», от цветных фильмов, которые воспроизводят оттенки нашего повседневного существования, в том, что он создаёт странную землю — резкую и изолированную.

В прошлом я дважды ездил в Трансильванию, но так и не смог испытать то же чувство потусторонней реальности, какое внушает мне фильм Мурнау восьмидесятилетней давности. Для меня Ди постоянно путешествует по миру чёрно-белых фильмов. Являются ли его изысканные черты светло-голубыми в лунном свете, кожа красивой женщины румяной в свете дня, распыляет ли клинок Ди ярко-алую кровь, а поместье Аристократа сделано из золота — Ди всё ещё обитатель мира тьмы и света. Мир, где всё живое черпает жизнь из света, в одно мгновение растворяется с приходом мира тьмы. Те, кто живут в нём — лишь тени. История Ди рассказана красивыми силуэтами.

«Бледный Падший ангел» был создан как история именно о таком мире. Мне остаётся только надеяться, что вы согласитесь со мной в этом вопросе, дорогие читатели.

Хидеюки Кикути, 13 ноября 2008 года, во время просмотра фильма «Вампир Носферату» (1979).

Ветер сбивал с ног, отяжелев от витающей в воздухе жажды убийства.

На безжизненном клочке земли, приготовившись к бою, замерли два тёмных силуэта. Буря вокруг них становилась только неистовей.

Небо было чёрным, как сама преисподняя.

Одна из смутных фигур резко атаковала, подскочив вверх на десять футов и выбросив вперёд обе руки.

Пара зловещих огоньков метнулась в сторону того, кто остался на земле. Как художник талантливо ведёт линию, так и горящие полосы сошлись вместе на второй фигуре.

Дважды сверкнуло серебро, образуя крест.

Как явление физическое огонь вещественен, следовательно, более твёрдое вещество может его отклонить.

Свет пламени, отражаясь от дерзкого острия, превратился во взметнувшийся меч. Второй силуэт ласточкой легко устремился ввысь.

Клинок, предупредив попытку объекта в воздухе подняться выше, обрушился на него, расколов череп от макушки до подбородка.

Ветер обагрился кровью, роняя капли на чёрную землю. Оба противника приземлились на расстоянии друг от друга в дюжину ярдов.

Один рухнул, второй уверенным шагом приблизился к нему.

Победителю даже не стоило утруждаться очищать клинок - на нём не было ни пятнышка. Абсолютно обычный меч восторжествовал скоростью над объединившимися силами крови.

Ветер тепло ласкал мрачный облик. Под широкополой дорожной шляпой мерцали глубокие, тёмные глаза; линия профиля, несомненно, повергла бы в отчаяние десятки миллионов художников; губы наполнены невозмутимой железной волей, о которой иные не имеют и представления… Ветер донёс просьбу. «Скажи своё имя», - гласила она.

- Ди... – отозвался образ.

Тот, что с расколотой надвое головой подозвал его. Посмертная маска на лице изогнулась в улыбке.

- Ди... слушай меня, - заговорил он загробным голосом.

Загремело в небесах и на земле, а край чёрного плаща укрыл лицо Ди, точно ограждая его от слов мертвеца. Как бы, не давая услышать их.

Резкий толчок. Рука в чёрной перчатке отбросила плащ.

- О..., значит, ты выслушаешь меня... Одно слово скажет всё... Хотя... тебя... это слово... может отправить в ад.

На земле лежал седой белобородый старик. Его мантию прошивали металлические нити самых разнообразных оттенков. Особая гамма цветов означала, что даже среди аристократии он считался уважаемым некромантом.

Красивый юноша оставался безмолвен, как будто слышал эти слова уже десятки тысяч раз.

Окровавленное расколотое лицо разъединилось, и старик поднял руки, чтобы соединить его снова.

- Иди к... Мума... – голос его раздавался прямиком из ада.

Замолчав, некромант уронил руки, и что-то, вероятно кровь или мозг, медленно просочилось из раскроенного черепа.

Жизнь, продолжавшаяся, кто его знает, сколько лет, оборвалась.

В пустыне завывал только ветер, пока не прозвучал новый голос.

- Он сказал «Мума»? - казалось, что звук доносится из опущенной левой руки Ди.

- Что это значит? – спросил охотник.

Секунду левая рука пребывала в замешательстве.

- Чёрт его знает, - сухо крякнул голос. - Просто бред помирающего старикашки. Мозги пудрит, - рука тут же взвыла от боли. Охотник крепко стиснул левую ладонь в кулак.

- Ди... давай... без... глупостей...

Кулак дрогнул. Пальцы прижались друг к другу, а ногти впились в кожу и мышцы. Тоненькая красная струйка закапала на землю.

- Отвечай, - настаивал Ди.

- Про что? Ой! Я не знаю... совсем ничего...

- Что такое «Мума»? Человек? Название места? Или это…

- Я... не знаю... – уже иначе проговорил голос, похоже, он сдался.

Охотник снова сжал кулак. Тишина. На пару секунд со страшной силой сдавив ладонь, Ди раскрыл пальцы.

Ветер смахнул влагу с ладони.

Охотник сощурился. У него не было воспоминаний о слове Мума, но тело всё же что-то подсказывало. Кровь мчалась быстрее на одну тысячную секунды. Подсознательно Ди чувствовал эту малейшую перемену.

Сердцем или генами? С того момента, как он услышал слово Мума, его не покидало странное беспокойство.

Ди всмотрелся в самую даль скрытой мраком равнины.

Нечто дымно вздымалось над горизонтом: несметное полчище колыхалось на ветру. Только Ди своим острым зрением мог ясно различить в нём безобразные фигуры. Руки похожи на засохшие ветки, пальцы оканчиваются когтями, кожа начала разлагаться, а глаза мутные, как у дохлой рыбы, тело покрывают пустулы - всех этих существ поднял из глубоких могил только что убитый некромант. Даже Ди не знал, кем они были на самом деле, как и не знал, каково их предназначение. Повелитель мертвецов сам превратился в окровавленный труп.

Ди коротко свистнул. Послышался стук подкованных железом копыт. Ещё до того, как белый конь-киборг остановился, Ди уже был в седле. Он подобрал поводья и пустил лошадь галопом – прочь от толпы осквернённых мертвецов.

И скорее всего навстречу аду, о котором говорил некромант.

†

Было уже за полночь, когда чёрный всадник на белом коне монохромным ураганом ворвался в деревню Гилхаген. Уличные фонари разгоняли сгустившийся мрак первых часов ночи.

На довольно высоком холме, даже для деревни на покатой местности у подножия горы, примостился в темноте домик с выкрашенными чёрной краской стенами и крышей. Окон нет. Дверь тоже невозможно было найти, однако Ди встал перед домом и постучал лишь раз.

Узкая полоска света прочертила тьму. Невидимая дверь отворилась на один единственный стук.

За ней с закоптелой лампой в руке стояла седая старуха. С виду казалось, будто кожа её приклеена к черепу. Чёрный лист служил ей повязкой, закрывая левый глаз.

Узкая щель рта раскрылась, и она заговорила:

- Чтобы постучаться в дом Ориги, величайшей ведьмы всего южного Фронтира, в такой час, будь готов пожертвовать жизнью... если не самой душой.

Говорила она, словно пронизывающий ветер дул из чёрной пещеры.

- Я готов, если на то твоя воля, - отвечал Ди.

Колдунья выкатила глаза.

- Этот голос... – забормотала старуха, часто моргая от света. - Да, и красивое лицо... Не может быть... Ты…

- Я приехал, потому что у меня есть вопросы к ведьме Ориге.

Едва Ди закончил говорить, как дверь широко распахнулась.

Спустя несколько минут охотник сидел за массивным столом, ведьма принесла ему чашку горячего чая. Бросив загадочный взгляд на его потрясающую внешность, которая, казалось, впитывала тени, свет и даже звук, она спросила:

- Что я могу для тебя сделать?

- Я слышал, что ведьма Орига специализируется на возвращении памяти.

- Так и есть. Люди, лошади, птицы, огненные чудовища, пожиратели теней, да, я могу проникнуть в воспоминания любой сверхъестественной твари и заставить её вспомнить прошлое. Но… - тут Орига сделала паузу, выражение стёрлось с её лица, как будто она только что непростительно согрешила. Прямо на неё смотрит дьявольски красивое лицо. Следующие слова женщины могли стать предательством – предательством красоты, которая никак не могла быть человеческой.

- Но... – фыркнула старуха, силясь держаться надменно. - Но... тебе этого делать не буду. Иди своей дорогой. Я никого этой ночью не встречала. Не видела никого, каким бы красивым он ни был, и буду верить в это до конца своих дней.

- Почему ты боишься? – раздался вопрос Ди с другой стороны маленького круглого стола.

- Я ничего не боюсь, так и знай.

- Уверен, раньше мы не встречались. Или…

- Проклятье, да не видела я тебя никогда. Как бы там ни было, иди себе, будь любезен. Если не уйдёшь ты, тогда это сделаю я!

- Пожалуйста, верни мне память.

Старуха вздрогнула от слов Ди.

- Я тебе уже всё сказала...Хватит глупостей!

- Я заплачу в десять раз больше твоей обычной платы и кроме того окажу тебе услугу.

- Услугу?

- Позволю заглянуть в твоё собственное прошлое.

- Что за чепуха! – старуха глухо расхохоталась.

По установившимся законам природы, колдуны, способные возвращать другим память, в свои собственные воспоминания вернуться не могут.

Ди не улыбался.

Старуха тоже перестала смеяться. Проведя языком по шершавым губам, она заговорила сухим, скрипучим голосом:

- Хочешь сказать..., что можешь это сделать? Нет, ты можешь... Верю, что можешь... именно ты. Тридцать бандитов были убиты на моих глазах... мне тогда было пять лет – и это всё, что я помню из своего прошлого.

- Ну, так что?

На заданный ей вдруг вопрос ведьма опустила взгляд к левому боку Ди. Старухе почудилось, что спрашивали оттуда.

После некоторых раздумий она кивнула и сказала:

- Ладно, мой прелестный демон. Обычной платы будет достаточно. И... и возвращения моего прошлого. Не то, чтобы я в тебе сомневалась, но будь добр, докажи, что ты действительно можешь это сделать.

Перед глазами сбитой с толку старухи поднялась левая рука Ди. Перчатки на ладони не было.

Когда охотник перегнулся через стол и коснулся рукой её правого виска, тело ведьмы выгнулось в кресле дугой. Черты лица переменялись. Судороги проходили с интервалом в долю секунды. Злость, ненависть, страх, радость, грусть не щадя дразнили и терзали её дряхлое лицо и, наконец, отступили.

Где-то тихо задребезжала крышечка чайника. Должно быть, колдунья кипятила лекарственные травы. Прежде, чем застучало во второй раз, старуха снова выпрямилась в кресле. По всему её телу разливалось странное умиротворение, никак не связанное с расслабленностью мышц. Слёзы катились из глаз.

Что она увидела? Пытаясь остановить льющиеся слёзы, старуха часто заморгала и уставилась на охотника.

- Ты прошёл испытание, Ди, - абсолютно ровным тоном сказала она. - Я помню каждую мелочь. Но вместо благодарности, я постараюсь дать тебе именно то, чего ты хочешь. Сюда.

Поднявшись с лампой в руке, ведьма направилась к двери, но споткнулась. Прежде чем старуха, заваливаясь направо, потеряла равновесие, её подхватила чёрная фигура.

- В глубине души ты удивительно добр, Ди. Нам сюда.

Переступив через порог и пройдя тёмным коротким коридором, старуха открыла дверь в его тупике.

Комната наводила тоску своей металлической кроватью и стулом, больше в ней ничего не было.

- Ложись, - ведьма указала Ди на кровать.

Из ниши в стене она достала бамбуковую флейту.

- Это называется возвращающей флейтой. Её структура уникальна, она позволяет извлекать воспоминания из разума. На сегодняшний день её воздействию подвергались двадцать тысяч человек и необыкновенных созданий, и она ни разу меня не подвела.

Однако ведьме всё равно не хотелось использовать флейту на Ди. Возможно, именно он был тем непобедимым воином, которого видела старуха, когда ей было пять лет. Но на что в его прошлом она боялась взглянуть?

- Ляг на спину, - попросила Орига, кивая на кровать и подготавливая флейту.

В тот же миг из инструмента полилась тягучая мелодия, потянувшись к потолку и стенам, растекаясь по всей комнате.

- Пройден первый слой подсознания, - тихо прошептала Орига. Как ей это удалось - загадка, ведь к губам была приложена флейта.

Мелодия поменялась.

Секреты знаменитой флейты, возвращающей утраченные воспоминания, заключались в её внутреннем устройстве - механизмах, которые заставляли прокручивать память вспять, и в мотиве, который был известен только клану колдуньи.

Ди затих. Он спит? А дышит ли? Словно околдованная его красотой, старуха бормотала:

- Второй слой… нет, давай погрузимся сразу в мистический слой, - жутким голосом, как будто её мутит от запаха крови, проговорила ведьма Орига.

Мистический слой – это загадочная зона человеческого разума, достичь которой могли лишь члены её рода.

Переставив пальцы на инструменте, Орига заиграла странный, отрывистый ритм, совершенно не похожий на тот, что был раньше.

Вместе со светом в уши охотника проникли стрелы звука - нет, они буквально вонзились в его мозг.

Черты лица Ориги смялись, размытые вмиг выступившим по всему телу потом.

Как же мучительно проходить через зов к потерянным воспоминаниям!

Тело колдуньи сгорбилось и иссохло, она потеряла, наверное, десятую часть своего веса. За эту страшную плату, волшебная флейта издавала столько нот, что их, казалось, хватило бы, чтобы заставить содрогнуться целую гору в отзвуках зловещей мелодии, как в марше дьявольской армии, дисциплинированной и внушающей страх.

В этот момент на лице спящего Ди вдруг промелькнуло первое, что можно было назвать эмоцией. Правая рука потянулась к мечу.

- Нет!

Чей это крик? Вопли женщины, доносящиеся из чёрного домишки, проглатывала непроглядная тьма. Звуки тянули за собой долгое, длинное эхо, пока неожиданно не прекратились.

Если б не это, стоял бы необыкновенно тихий вечер.

На следующий день после полудня, когда охотник в чёрном был уже за сто двадцать миль от деревни, один горожанин зашёл в дом ведьмы Ориги и поражённо застыл на месте, обнаружив искромсанное тело старухи в залитой кровью комнате.

II

Удивительно, каких только путешественников не встретишь на дороге. Торговцы медикаментами все в белом со светлым чемоданчиком через плечо и трёхцветным красно-бело-синим флагом, развевающимся на шесте за спиной. Наёмники на устаревшем броневике, оснащённом станковым пулемётом и торчащими дулами пистолетов, с надписью на борту крупными буквами «Свободные Бойцы». Бродячие артисты, выполняющие сальто на крышах своих повозок, достающие из ртов букеты и срезающие их ножами или изрыгающие огонь. И всё в таком духе. Глаза у всех дружно вылезали на лоб.

То, что некоторые могли наблюдать впереди, а другие позади себя, было лошадью-киборгом, скачущей с головокружительной скоростью. Но и те, кто узнавал в этом вихре коня, не верили своим глазам, ибо киборги такого темпа не выдерживали. Более того, когда животное проносилось мимо, многие замечали юношу необычайной красоты. Выглядело всё так, будто он, как это ни удивительно, бежит рядом с лошадью. Но стоило только людям сосредоточить взгляд, как конь и юноша уже скрывались из вида.

Даже отрядам вояк верхом на превосходных скакунах или всадникам из «Пони Экспресс» - у которых, как поговаривали, были самые быстрые лошади на дороге - хотелось бросить вызов этой паре, уносившейся прочь, словно она одержима тёмным властелином ветров.

Это был Ди. Ещё никогда прежде он так не мчался. Всякий раз, когда молодой человек понукал своего коня бежать быстрее, тот, охваченный какими-то таинственными чарами, уходил в бешеный галоп и был стремителен, подобно летящей ласточке. Но так не могло продолжаться вечно. Замечая, что конь выбивается из сил, Ди спешивался и бежал рядом, чтобы облегчить ему нагрузку. Стоило ли говорить, что такое случалось редко. Лошадь немного замедлялась, но не отставать от бешено скачущего коня было человеку - даже и аристократу, раз уж на то пошло - не под силу.

Впрочем, лошадь всё равно погибала.

Вдоль дороги неподалёку от городов и деревень располагались станции отдыха, где путешественники могли приобрести коня-киборга или энергомотоцикл. Владелец магазина, в который заехал Ди, успел лишь мельком увидеть рухнувшее тут же животное, и к тому моменту, как он понял, что оно умерло от чрезмерного истощения, Ди уже выбрал себе нового скакуна, оставил пригоршню монет, которые покрыли бы расходы на захоронение старой лошади, и скрылся в облаке пыли.

За прошедшие три дня он проехал без отдыха тысячу двести миль, поменяв третьего коня. Он мчался с поистине безумной скоростью. Мистическая аура Ди овладевала животным. Но зачем нужна была эта аура и на что она была направлена? Куда он торопился? И что ждало его там? Дальний край бесплодной ночной равнины начал подёргиваться пеленой.

Всегда и везде, где бы ни появлялся этот юноша, люди встречались со своей судьбой. Кто же будет на сей раз? Сам Ди? В деревне Седок - или точнее, на окраине деревни – двадцать шестого дня третьего месяца сезона «A» произошло невероятное событие. Группа паломничествующих старушек с востока остановилась в деревенской гостинице «Дом Седок», и тут внезапно ночью все их двадцать человек сражает сердечный приступ и они умирают. После составления управлением шерифа формального отчёта, их отвозят в морг.

Посреди ночи сторож морга приезжает в контору шерифа с поразительными новостями. По его словам трупы в морге все разом поднялись, проломили каменную стену и зашагали друг за другом прямиком к «красной пустоши» на окраине деревни.

Шериф выругался, что они, должно быть, укушены аристократом и стал выспрашивать у бедного сторожа, чем он там, чёрт возьми, занимается, но тот настаивал, что аристократу никак невозможно было туда пробраться.

Разговор скоро перешёл на сборы поисковой команды и облаве на трупы, и именно тогда, к шерифу влетает белый, как привидение, смотритель соседнего с полицейским участком кладбища, и рассказывает им, что все трупы на кладбище поднялись из могил. Прокопав десять футов твёрдой земли, они выбрались наружу и стали уходить.

Шериф спросил его, куда они направились, хотя ответ он уже знал.

- Красная пустошь, - сказал смотритель кладбища.

Провели срочное собрание, на призыв тут же откликнулись более тридцати мужчин, принимающих на себя неизбежную участь жителей Фронтира. Они быстро выступили к окраине деревни, захватив заточенные колья, копья и луки.

Группа была уже на трети пути к цели, когда началось сильное землетрясение. Грохотало повсюду. Поверхность ходила ходуном, перекатываясь волнами как колышущаяся ткань. Просто чудо, что никто из поисковой команды не пострадал. Даже лошади не могли разбежаться, они падали и начинали кататься по земле. Тогда казалось, что это длиться целую вечность, хотя, как потом выяснилось, тряска продолжалась не более пяти секунд.

Однако шерифа и многих других храбрецов стоить похвалить за то, что группа уже через пять минут после завершения землетрясения, решила продолжать путь. Разогнав как можно быстрее лошадей-киборгов, они, наконец, достигли границы красной равнины, почва которой по структуре напоминала кровь, и поражённые ужасом, стирающим все другие представления о странностях, замерли как вкопанные на своих конях - или скорее, вместе со своими конями.

Красная земля исчезла.

То, что предстало перед ними, было внешним краем обрыва, казалось, уходившим в бесконечность под острым углом в огромную воронку. С точки зрения природных явлений это образование не являлось немыслимым, а испугало отряд то, что вдоль широкой границы – позже будет установлено, что отверстие в диаметре составляло милю с четвертью – толпились тёмные фигуры. Некоторые одеты в тряпьё, другие довольно прилично, а были и почти голые. Все они, независимо от возраста и пола, неподвижно стояли, пялясь в глубину воронки. В них не было ничего хоть сколько-нибудь напоминающее о человеческой жизни – мутные глаза мёртвой рыбы, из впалых щёк торчат наружу кости, и только белёсые личинки могли так копошиться в дырах на груди и животе.

Все деревенские покойники.

- Нет, - без всякого выражения проговорил смотритель. - Это не так. Они не только с нашего кладбища. Их слишком много.

Шериф тут же ощутил многочисленное присутствие у себя за спиной и услышал шаги.

- Трупы, - прокричал кто-то. Лунный свет впитал в себя его голос.

Вдоль дороги позади отряда брела целая вереница мертвецов. Шериф и его люди как-то не заметили их, хотя те, должно быть, пришли издалека, потому что каждый ниже лодыжек был совершенно серым от пыли.

- Чего это они? Что за дьявольщина?

Не обращая внимания на бурчание шерифа, ходячие мертвецы тяжёлой походкой прошествовали прямо рядом с живыми. После, все трупы, стоявшие на краю воронки, разом, как будто их подтолкнули сзади, прыгнули вниз. Следующий ряд последовал их примеру, как и тот, что за ним, и так далее.

На поисковую команду обрушились смрадный кошмар и мерзкое зловоние, чуть ли не все потеряли сознание. В деревню их донесли оставшиеся члены группы.

В течение ещё двух суток шериф наблюдал за процессией мертвецов, направляющихся к их братской могиле.

Неужели действительно в округе захоронено так много тел? Сколько ещё это будет продолжаться? Вопросы не давали горожанам покоя, сводя их с ума. Позже людям стало известно, что шествие мёртвых закончилось, но жители деревни по-прежнему пребывали в потрясении, и сами, будто покойники, бродили по улицам.

†

Оставляя позади себя воздушный вихрь, в город на измождённом коне въехал величественный юноша в чёрном. Остановив лошадь перед  гостиницей «Дом Седок», всадник ухватил за плечо одного из слоняющихся горожан и спросил:

- Что произошло?

Голос молодого человека и его статная внешность привели оцепеневшего селянина в чувство. Он рассказал юноше всё, что знал, от начала и до конца.

- Я опоздал? – ничего не выражающим, железным голосом тихо проговорил Ди и вновь приготовился вскочить на лошадь.

- Подожди! - кто-то совсем робко, но как-то по-особенному окликнул его.

Не оборачиваясь, охотник ударил пятками в бока лошади.

Когда конь гордого всадника взрыл копытами землю, голос снова позвал:

- Постой, Ди!

III

Девушка представилась как Миа и рассказала, что она дочь гадалки с севера, жившей приблизительно в шестидесяти милях отсюда. На её свободной рубашке и юбке был вышит загадочный герб, показывающий, откуда девушка родом, а гирлянды её ожерелий и браслетов украшали переливающиеся камни, казалось, хранящие в себе тёмную историю. Она знала имя Ди, потому что, её мать, предсказав странное происшествие в этом районе, сказала девушке, что так будут звать человека, который примчится издалека.

- Со слов Матери, ключ к разгадке тайны есть у человека, прибывшего издалека, - бодро поведала Миа. – С этой задачей никто не справится. Никто, кроме человека по имени Ди. Кто же ты такой есть, если тебя так называют - Ди?

- Ты можешь видеть будущее? – заинтересовался охотник.

- Немножко, - в голосе Мии сквозила сдерживаемая гордость и важность.

- Значит, ты знаешь, как всё это закончится?

- Нет, даже Мать этого не знает, но не потому что недостаточно сильна, чтобы увидеть. Что-то помешало, - после короткой паузы девушка продолжила. – Когда это случилось, как раз перед твоим приездом, я разговаривала с горожанами. Мать указала точку на карте и сказала, что там поработала невероятно злая сила. Это было как раз то самое место, где образовалась огромная воронка. Наверное, там эта сила сосредоточилась.

- Какая сила?

- Злая, это всё, что она сказала.

- Было бы лучше, если бы пришла твоя мать.

- Я тоже так думаю, - согласилась Миа, совсем не обидевшись. - Но, к сожалению, она не может этого сделать. Сразу после предсказания Мать закашлялась кровью и потеряла сознание. Сейчас она, наверное, уже умерла.

- И ты пришла сюда вместо того, чтобы помочь ей?

- Наказы Матери не обсуждаются, - ответила Миа, глядя перед собой.

Ей было шестнадцать или семнадцать лет. Лицо её ещё хранило в себе какую-то детскую чистоту, но вместе с тем, в нём отражался и сильный характер, о котором по девушке едва ли можно было сказать.

- Она не считала этот случай просто очередной напастью. Мать сказала, что это значительное событие, которое может иметь глобальные последствия. Обыкновенно, она приходила сама. Она обязана была попытаться сделать всё, что в её силах, пусть даже это всего лишь означало мельком взглянуть на будущее людей - будущее всей деревни. Но она не могла и шевельнуться, поэтому приказала идти мне.

Мать, которая послала собственную дочь расследовать дело, способное потрясти весь мир.

Дочь, которая примчалась сюда, зная, что её мать при смерти.

Ди натянул поводья.

За секунду до того, как уткнуться лицом в спину охотника, Миа поспешно отвернулась, коснувшись его только правой щекой. Через ткань она могла почувствовать твёрдость мышц. Всего лишь на миг закружилась голова.

- Мы на месте, - сказал Ди.

- Хорошо.

Расцепив руки, обнимающие охотника вокруг пояса, Миа оперлась на край седла. Прежде, чем Ди спешился, она уже слетела вниз.

Даже не позвав за собой приземлившуюся перед ним девушку, Ди двинулся вперёд.

Все слова были сказаны верхом.

Левая рука легко поднялась, и со стороны запястья заскрипел сиплый голос, который большинство людей не могли услышать:

- Что за чертовка. С одной стороны, ты привёз в такое место хрупкую девчушку, а с другой, она даже не удосужилась подождать, пока ты предложить ей руку, чтобы спуститься с лошади. Обучена самостоятельности. Надумаешь жениться, такая как раз… - голос оборвался. Ди крепко сжал ладонь в кулак.

Он шёл спокойно и степенно, перед ним разверзся громадный провал, поглотивший так много мертвецов.

- Невероятное место, правда? – заглядывая вниз справа от Ди, задумчиво протянула Миа.

По сравнению с диаметром воронки её глубина была не такой уж большой – всего тысячу футов. Сливаясь с отлогими склонами, дно представляло собой хаотичную смесь валунов и песка с краснозёмом, заполняющим пространство между ними.

- Похоже на море крови, - заметила девушка, потерев щёку правой рукой.

- Говоришь, в мёртвых тоже бежит кровь?

Миа краешком глаза покосилась на бок Ди, а затем уставилась на его лицо. Почувствовав, вероятно, как заливается румянцем, девушка тут же отвела глаза и сказала:

- Делаешь чудной писклявый голосок, а? Дразнишь меня что ли?

Не ответив, Ди сделал шаг к обрыву.

- Нет, я серьёзно, - не унималась Миа. – Буду признательна, если ответишь.

Ди молча смотрел вниз.

Задетая таким пренебрежением, Миа решилась на опрометчивый поступок. Неожиданно проворно она подскочила к Ди сзади и выдав ему: «Грубиян!», замахнулась, чтобы толкнуть его, но встретила перед собой лишь пустое пространство над ямой.

- Чт…

Она машинально переместила вес на опорную ногу, а, казалось бы, твёрдая земля начала из-под неё ускользать.

В момент, когда она услышала собственный крик и почувствовала, что падает, тело её вдруг остановилось. Сообразив, что это левая рука Ди поймала её за воротник, девушка бешено замахала вокруг руками, чтобы ухватиться за охотника. Только она поняла, что барахтается в воздухе, как ноги встали на твёрдую землю. Едва испытав чувство облегчения, Миа покачнулась, когда рука отпустила воротник.

Глаза в упор смотрели на Ди, в них плескались глубочайший страх, гнев и отблеск восхищения.

- Для чего, ты думаешь, нужен этот провал? - голос, задавший вопрос, звучал доверчиво и даже с каким-то тёплым чувством.

И снова ответа не последовало, но, несмотря на это, девушка не разозлилась.

- Ты говорила, что ты дочь гадалки?

- Да, - кивнула Миа, почувствовав себя глупо от волнения, когда охотник перевёл разговор на неё.

- Покойники со всех кладбищ в округе устремились сюда. Их здесь были тысячи. Есть мысли зачем?

Повисла короткая пауза.

Миа вдруг поняла, что прижимает руку к груди. Сердце бешено колотилось. Нужно что-то сделать, чтобы успокоиться.

Мягко надавив пальцем в определённую точку сердца – со стороны левого желудочка - она задышала как можно чаще. Сердцебиение тут же пришло в норму. И вот, она уже решительно и смело могла начать.

- И ничего, если это только догадка, – склонил голову Ди.

- Я думаю, их принесли в жертву.

- Вот как, отлично, - прохрипело в ответ определённо из левой руки охотника.

Сколько девушка не вглядывалась, ничего так и не разглядела.

- Верно, - на сей раз прозвучал бесцветный мужской голос - голос Ди. Значит ли это, что тот другой, всего лишь обман её слуха?

- В этот раз хватило трупов, а в следующий раз, не исключено, что туда прыгнут и живые люди.

- Тысячи... – шепнула Миа, одновременно как бы спрашивая.

Ответа, конечно, не последовало. Можно сказать, это и было его ответом.

- Но... почему?

- Так захотел тот, кто внизу.

- В самом низу? – Миа, забыв о прежнем страхе, стала всматриваться вглубь через край дыры, но тут же спохватилась и отпрянула, обернувшись к Ди.

- И ты знаешь, что это? – спросила она.

Охотник замер безмолвным причудливым изваянием, но вдруг произнёс:

- Иди домой.

И ничуть не колеблясь, нырнул головой вниз с обрыва в недра пропасти.

- Ди! – невольно вскрикнула Миа. Задержавшись на секунду у самого края, она уже готова была последовать за ним, когда что-то белое застелило глаза.

Пар.

Закрыв рот рукой, дочь гадалки отпрыгнула назад.

Сотни белых столбов дыма поднимались у границы провала. Все эти гейзеры пара не могли вдруг и одновременно вырваться из земли. Их вызвали механически. И тот, кто выпустил их, был...

- Ди.

Не понимая до конца, что это за пар, Миа глубоко вдохнула, бросилась обратно к краю отверстия и пристально вгляделась вниз.

Скорее всего, он погиб. Откуда в ней это непреклонное желание найти того молодого человека? Из-за его отчаянных поступков. Такого, как сейчас. К ней не могла не закрасться мысль, что кем бы он в действительности ни был, его появление в предсказании крайне настораживало и имело огромное значение. И что ещё пришло в голову девушке, как бы она ни старалась этого не замечать, отчего мысль и не выходила на передний план её сознания. Он был красив. Более чем кто-либо имел на это право.

Миа нигде не видела Ди, и ей пришлось снова отступить. Пар сгустился и начал вырываться ещё интенсивнее. К счастью для неё, он создавал лишь дымовую завесу.

Она не могла пойти за ним. Ждать ей или лучше вернуться в деревню? Решение пришло само. За спиной раздался грохот приближающихся копыт, послышался и отзвук мотора.

Миа обернулась.

Фигуры, которые она смогла различить на горизонте дороги, остановились подле неё уже через десять секунд. Та же группа деревенских миротворцев, которая обнаружила воронку. С собой они привезли кое-что редкое.

Источником моторного рёва служил броневик. К его корпусу крепились железные пластины, что смотрелось до странности нелепо на автомобиле явно устаревшей модели. Края некоторых пластин начинали загибаться, а крепкую башню и сорокамиллиметровую пушку, выступающую на полтора фута, покрывала ржавчина. Подпалины и бесчисленные дыры от пуль, покрывающие пластины брони, были бесспорным и ярким доказательством того, что он десятилетиями боролся с такими агрессорами, как разбойники и сверхъестественные твари, но всё ещё выглядел более чем способным служить в качестве ангела-хранителя для деревушки.

Взгляд Мии привлёк фургон, ехавший рядом с броневиком. Она могла прочитать надпись «Взрывчатые вещества», клеймённую по бокам деревянных коробок, грудой возвышавшихся на нём. Некоторые виды боеприпасов часто добывались с военных баз и полей битв, на которых аристократы сражались друг с другом, а для городов и деревень не было ничего необычного в том, чтобы присваивать их себе. Оружие, которое было особенно удобно в использовании, такое как винтовки и различные виды гранат, при случае демонстрировало внушительную силу. К северу от деревни раскинулись дикие равнины и руины того, что некогда, очевидно, было полигоном аристократов, и никто в здравом уме не сунулся бы туда.

Шериф спешился. Направившись к Мие, он крикнул группе, собравшейся вокруг фургона:

- Возьмите каждый по взрывчатке и выстройтесь в линию вдоль обрыва. Сейчас будем скидывать.

- Постойте, - закричала Миа, бросившись к шерифу вместо того, чтобы дожидаться, пока он сам к ней подойдёт. – Вы понимаете, что делаете? Кто знает, что случиться, если вы забросаете бомбами эту жуткую дыру. К тому же, кое-кто прыгнул туда.

- Кое-кто? И кто же это мог быть?

- Человек по имени Ди. Он охотник.

Вообще-то Миа не знала наверняка, что Ди был охотником на вампиров, но его приятная внешность, то, как он держался, и то, как напоминал собой лёд и сталь, заставили её в порыве сказать это.

- Зачем ему было прыгать в воронку? Нет, сначала давай разберёмся, кто ты такая? – подозрительно сдвинув густые брови, спросил шериф.

- Миа, верно? Ты дочь гадалки, живущей к северу отсюда. Она когда-то и мне гадала, - выкрикнул сидевший в фургоне на месте водителя молодой человек, который всё это время не сводил глаз с девушки. Одет он был в рубашку из грубой шерсти, а вокруг его шеи был намотан красный шарф. И, как водится, этот опрятный юноша, был гораздо симпатичнее остальных мужчин.

- Та гадалка с севера, которая Ноа Саймон? Я слышал это имя. Кажется, довольно много человек у неё в долгу, - отметил шериф, и, видя, как лицо стража порядка растягивается в улыбке, Миа выдохнула свободнее. - Этот охотник, о котором ты говорила, он твой знакомый? Что могло его сюда привести? - шериф вдруг умолк.

На самом деле, и все замерли на своих местах. Хоть белый дым и клубился над краем огромной воронки, скрывая всё на три фута от земли, но они смогли различить силуэт человека, появившегося из ямы. Плащ трепетал вокруг коленей крепко сложённой фигуры. Только Миа могла сказать, чей это был силуэт с полуторным мечом за спиной.

- Ди?

Сколькие услышали, как она произнесла это? Едва Миа невольно шагнула вперёд, как кто-то схватил её за руку.

- Не ходи, - раздался голос юноши, сидевшего за рулём.

- Но…

- Когда он прыгнул?

- И пяти минут ещё не прошло.

- Думаешь, упав туда, так легко выбраться обратно?

- Может, он зацепился за что-то на полпути.

- Уверена в этом?

- Нет.

- Отойди.

Отодвинув Мию в сторону, молодой человек опустил руку на бедро. В специальной кобуре у него хранился револьвер. Вытащив его, он обратился к странной фигуре в тумане:

- Эй, я из деревни!

В тот же миг, силуэт потемнел и через мгновение, выскользнул из тумана, чтобы встать лицом к лицу с юношей.

По толпе пронёсся приглушённый ропот – восторженные возгласы. Горожане увидели лицо тёмной фигуры.

- Ди...

Только Миа знала это имя.

Та же одежда и, конечно же, неповторимая красота – никаких сомнений, это Ди. У Мии стало легче на душе. Дочь гадалки и не заметила, как её радость от спасения юноши, которого она даже не знала, уступила место лихорадочному волнению.

- Эй, ты... – позвал один из молодых людей, приближаясь на шаг.

Развернувшаяся секунду спустя чудовищная в своём ужасе сцена противоречила всем ожиданиям. Хлынула полоса света. Где она начиналась, а где заканчивалась, никто не мог сказать. Она просто текла.

- Что за… - вскрикнул юноша, и, судя по тому, как он отскочил назад, он единственный, кто проследил путь пролившегося света. А возможно, он просто действовал машинально.

Мелодичный, успокаивающий звук донёсся со спины Ди.

Кинувшись обратно, парень остановился перед Мией. Заметив слёзы в его глазах, она немного удивилась.

- Я... я Зоа, - несколько замялся он. - Помни... Зоа. Хорошо?

Предчувствуя что-то неотвратимое, Миа кивнула.

- А я… - выговорила она, когда Зоа поднёс обе руки к голове, как будто стараясь удержать её. На шее выступила тонкая красная полоса.

Сама не зная отчего, девушка закричала:

- Миа! Я Миа!

Одинокая слезинка выкатилась из глаз юноши. Губы сложились в улыбку, и он опрокинулся назад.

Голова его упала рядом, из обрубка шеи брызнула фонтаном кровь, а внезапно налетевший ветер, как по приказу, окропил ею Ди, покрывая каждый дюйм его тела. Купающийся в крови ослепительный алый силуэт.

Открывшееся зрелище заворожило Мию, а мужчин заставило восторженно вздохнуть – по правде сказать, даже застонать от наслаждения. Однако продлилось это всего несколько секунд, прежде чем они вновь пришли в чувство, и шериф, постучав по башенке броневика, прокричал:

- Приготовьтесь открыть огонь! Целься в этого выродка!

«Стойте», - вспыхнуло в голове у Мии, но она не смогла и двинуться с места. Ужасная гибель парня, который представился Зоаном, совершенно ошеломила её, сметая все другие мысли.

Несомненно, голову Зоа отсекла та полоса света. Однако вместо немедленной смерти, он прожил достаточно долго, чтобы назвать Мии своё имя, осознавая всё это время, что умрёт. Существуют ли слова, чтобы описать этот странный и нечеловеческий подвиг? Однако если отбросить всё в сторону, зачем же Ди совершил такой страшный поступок? Внутри у Мии всё как будто онемело. Приятные черты, ярким кровавым дождём окрашенные теперь в тёмно-красный, несли в себе холодную красоту, затмевающую сам солнечный свет. Он бы и собственных родителей убил - она наверно поняла это. Слишком хорошо поняла. Но, несмотря на это понимание, в сердце Миа ещё теплилась вера в то, что охотник никогда бы так кошмарно и жестоко не убил бы невинного человека.

Из задумчивости Мию выдернул резкий звук рёва двигателя и механизмов. Башня броневика повернулась в сторону Ди. Дуло пушки безошибочно нацелилось прямо в его лицо – в самую середину прекрасного лика. Стрелок в башне хладнокровно прицеливался сквозь стёклышко смотрового окна в броневой обшивке. Перекрестье ясно читалось на стекле - оно остановилось ровно между глаз своей цели.

Сейчас! Указательный и средний пальцы правой руки сильнее надавили на пусковую кнопку. Проржавевший спусковой механизм уже готов был пройти точку невозврата.

Поле зрения башенного стрелка запятналось красным, или, чтобы быть более точным, само стеклянное окошко.

Он видел, как верхняя часть туловища Ди сильно отклонилась назад и снова резко подалась вперёд, но он никак не мог вообразить себе, что кровь, пропитавшая Ди с головы до ног, долетит до броневика, да ещё с такой скоростью и с такой силой, что покрытая железом машина вздрогнет от удара.

Пушка, тем не менее, изрыгнула огонь. Сорокамиллиметровый снаряд направлялся точно в цель, как вдруг резко сбился с курса и столкнулся, но не с лицом Ди, а с землёй у его ног. Рокочущее пламя перемешалось с чёрным дымом.

Миа восторженно застыла, глядя на алого Ди, пока ударная волна не отбросила её и остальных мужчин.

Ди оказался в воздухе. Перед самым выстрелом пушку сотряс кровавый ливень, когда в тоже мгновение охотник подскочил в небо. После он спланировал вниз и приземлился на переднюю часть бронированной машины, как будто изначально их не разделяли тридцать с лишним футов. Не теряя ни секунды, серебристый отблеск проник сквозь башенку. Броневая сталь могла легко выдержать удар сорокамиллиметрового снаряда, но клинок Ди вонзился в неё, словно та была бумажной, и проколол горло сидящего внутри стрелка.

Выдернув меч, Ди оглянулся вниз на стоящую на земле Мию и усмехнулся. Он воплощал собой молодость, ослепляя своей красотой и жестокостью.

Миа чуть не лишилась чувств.

Легко подскочив вверх, Ди опустился примерно в пятнадцати футах от группы. Ни одна капля крови не зацепилась за его меч.

- Давайте, - наконец заговорил он.

Узнав голос Ди, Миа ощутила только привкус отчаяния.

- Ну же, - вновь пригласил он.

Обступающие Мию фигуры продвинулись вперёд. Это были жители деревни. Каждый держал в руке кол или копьё. Настроены по-боевому, но лица их пусты, как будто некая иная сила овладела ими.

- Не приближайтесь  к нему! – взвизгнула Миа, что лишь послужило им сигналом.

Сделав несколько шагов, горожане испустили нечленораздельный крик и всей толпой ринулись на Ди. Между ними промелькнул свет, чрез секунду обратившийся багряными брызгами. Жизненная влага, излившаяся из обезглавленных мужчин, похоже, была просто забавой, которую можно было устраивать на дьявольском пиру. Ди окружила череда унылых глухих стуков - на землю посыпались отрубленные головы. Вонзив меч в одну из них, Ди швырнул её к Мии.

Голова упала приблизительно в трёх шага от девушки. Миа опустила взгляд и задохнулась, когда та подкатилась к её ногам. Лицо Зоа.

- Голова влюблённого в тебя парня, - мягко проговорил охотник.

Не в силах смотреть на неё, Миа поскорее подняла глаза. Ди стоял прямо перед ней. Девушка не могла вымолвить ни слова.

Между охотником на вампиров и онемевшей Мией вдруг выросла голова Зоа. Ди нанизал её на свой меч.

- А глядя в его лицо, я бы не сказал, что он покоится с миром. Почему бы тебе не подарить ему поцелуй?

Какая жестокость! Однако подтолкнув жуткую голову к бледной девушке, по лицу Ди скользнуло удивление.

Он собирался заставить Мию поцеловать отрубленную голову, но девушка смело увернулась, когда та уже, казалось, коснулась её лица.

В ту секунду, когда лица мужчины и женщины почти слились вместе, Миа проскочила сквозь тело охотника и встала позади него.

Изумлённо оглянувшись через плечо, Ди замахнулся мечом за спину. Миа стояла как раз в пределах досягаемости его клинка. Когда меч обратился в полосу света, готовую разрубить её, словно полено, тело девушки испустило радужные искры и исчезло.

- Ах! – пресёкся голос со стороны броневика.

Неужели это тоже Миа стоит спиной к машине, одной рукой упираясь в её корпус, а другую, прижимая к груди?

- Обманка, да? Не дурно для соплячки, - заметил Ди, спокойно выступая на шаг. Просто удивительно, на острие меча в его правой руке всё ещё оставалась голова Зоа.

Рядом с этим завораживающим исчадием ада, приближающимся  к ней, Миа не в силах была пошевелиться. Она не могла вспомнить, чтоб когда-нибудь её обманывающие чары, в которые она вкладывала душу и сердце, так рассеивали. От матери девушка узнала, что одно заклинание можно рассеять только другим заклинанием и была абсолютно уверена, что всё следует этому естественному закону. И всё же сейчас колдовство было сломлено обычным воином и его клинком. Не потрясение от разрушенной иллюзии, а безысходность сковала Мию.

И вновь рот мертвеца готов был прижаться к её бескровным губам.

- Ну же, подари ему вечный покой, - произнёс Ди, улыбаясь.

Девушка отвернулась, холодный рот впился в щёку.

- Что же ты сопротивляешься? – вопрос так безмятежен и холоден как зимняя ночь.

Губы заскользили вслед за Мией.

Спина девушка ударилась об автомобиль, давая знать, что бежать теперь некуда.

Именно в этот момент загремели небо и земля. Застигнутый врасплох Ди пошатнулся, а Мию тем временем отбросило в сторону более чем на шесть футов. Железная машина и трупы затанцевали сумасшедшую джигу, когда поверхность вдруг закачалась, превращаясь в мутное месиво.

Всё это время отчаянно пытаясь удержать равновесие, Ди приготовился бежать к краю воронки.

- Похоже, я недооценил его, - пробормотал он себе под нос, хотя о ком было это замечание, можно было только гадать.

Внезапно, плечо его рассекло, будто оно встретилось с каким-то невидимым лезвием. Повис кровавый туман.

Стоя на дрожащей земле, Ди извернулся и посмотрел назад.

В тридцати футах впереди стояла чёрная лошадь.

- Ага, - воскликнул он, забыв остановить кровотечение.

Это был конь-киборг. Однако и они различаются по своим характеристикам. Тот, что стоял теперь вдалеке абсолютно прямо, не обращая внимания на шумную дрожь земли, имел впечатляющее телосложение, блестящую накидку и прекрасно развитую мускулатуру - всё в нём говорило о модели наивысшего качества и способностей. Такого скакуна во Фронтире не так просто достать.

Взгляд Ди зацепился за синий силуэт верхом на коне. Он был одет в мантию цвета индиго, его длинные волосы, нитями свисающие с макушки до самого пояса и скрывающие даже лицо, тоже имели несколько пугающий и загадочный синий оттенок.

- Ты кто такой? – спросил Ди, продолжая сопротивляться движению беспокойной земли.

- Я избавился от Ориги, - заговорила с охотником фигура в синем, оставаясь абсолютно неподвижной при обращении к воину с мечом. – А теперь, я позабочусь о тебе.

II

Орига была той ведьмой, к которой Ди обратился за разрешением загадки Мума. Её изрубили на куски в ночь, когда охотник встретился с ней. Похоже, это была работа синего всадника.

- Кто ты такой? – снова спросил Ди.

Охотник не выглядел хоть сколько-нибудь удивлённым, хотя и столкнулся лицом к лицу с противником, вполне искусным, чтобы сохранять абсолютную неподвижность во время дикой тряски, и, несмотря на непрерывно льющуюся из правого плеча алую кровь.

- Зачем преследуешь меня?

Внезапный порыв ветра разметал полы плаща.

Волосы синей фигуры сбежали на одну сторону точно рой насекомых. Лицо так и осталось невидимым.

- Ты теперь знаешь. Причина только в этом.

Слова его будто стелились по земле.

Что такого выяснил Ди, и каким образом человек в синем узнал об этом? И почему он убил Оригу?

- Вижу, задавать тебе вопросы больше нет смысла.

Ди взмахнул мечом в правой руке и скинул голову Зоа.

Чёрная лошадь и синий всадник двинулись вперёд. Животное определённо ступало по земле, но его шаг ничуть не затрагивало до сих пор продолжавшейся дрожью.

В тот миг, когда лошадь и наездник оказались в пределах досягаемости меча, Ди не проронив ни слова горизонтально ударил клинком.

Он намеревался перерезать передние ноги лошади, а вторым ударом без промедления настигнуть противника, который сорвётся с опрокинувшегося животного.

Полоснуло лезвие. Чёрная лошадь завалилась вперёд. Как и ожидалось. Синий всадник слетел с неё. Как и ожидалось. Сменив направление, клинок Ди ловко разделил пополам торс врага.

В тот же миг всё вокруг заволокло синим. Из разрезанного тела мужчины хлынула голубоватая краска. Нет, не просто краска, а волосы. Сколько же волос внутри у этого синего всадника? Десять тысяч, сто тысяч, нет, скорее миллион нитей разлетелся повсюду, и каждая вонзилась в землю, камни и даже броневик.

В первой волне Ди удалось уклониться от них, но синие иглы атаковали без остановки. Одна проникла в левое плечо. Не останавливаясь, чтобы извлечь её, охотник увернулся ещё от десятка, тогда проскользнула другая нить и вонзилась ему в солнечное сплетение, и когда он, что не удивительно, на секунду покачнулся, следующая игла вошла в его правый глаз на всю глубину и показалась из затылка.

Очередной синий ураган готов был обрушиться на раскачивающееся, еле стоящее на ногах тело Ди, как вдруг с одной стороны волной накатил белый туман. Дым – дым, что вздымался над дном провала. Ветер подул точно в этом направлении, а туман двигался так, словно телохранитель закрывая собой охотника, что казалось, будто он страстно желает защитить его.

Что за мысли и действия бурлили внутри этого облака? Белый дым заклубился ещё сильнее, вихрясь и покрывая всё плотным тревожным белым цветом, выкатываясь густой массой на дорогу.

Земля продолжала грохотать.

†

Поздно ночью...

Миа находилась в сельской больнице. От усталости она буквально падала с ног, но отпечатавшиеся в голове события дня отказывались покидать её или хотя бы забыться, и как бы девушке не хотелось уснуть, теперь какая-то бессонница тревожила её. Она вспоминала только, что Ди принуждал её поцеловать отрубленную голову, как вдруг задрожала поверхность – и всё. Потом её тело несколько раз ударилось о землю и следующее, что она помнила, как ей оказывает помощь новая разведывательная группа, подошедшая из деревни.

Основываясь на рассказе одного из участников группы, на месте происшествия остались лишь опрокинутый броневик и шериф, потерявший обе ноги, которые придавило машиной. Останки Зоа и других горожан бесследно исчезли.

Миа молчала, хотя люди хотели услышать всю историю от неё. Девушка решила, что лучше будет предоставить это дело управлению шерифа. Ничего не стоило одурачить селян, просто сделав озадаченное лицо. Пока Миа продолжала разыгрывать роль, в голове её роилось и вновь исчезало множество вопросов, и как бы она ни старалась, так и не смогла придумать подходящего ответа на единственный из них, прежде чем устало прийти к неутешительному выводу.

Встав с кровати, Миа подошла к окну. Перед ней открывался внутренний двор. Белые цветы - те самые, что распускаются в лунном свете - покачивались на клумбах.

Высоко в небе повисла луна. Поверхность её была похожа на серебряное блюдо, а на нём, ярче, чем блеск самого светила, горел прекрасный облик.

- Ди... – печально вздохнула Миа, хотя сама она не осознавала той печали. Она своими глазами увидела его жестокость. И по отношению к ней тоже. Девушка испытала ужас и гнев, и ненависть. Но всё же его удивительно красивое лицо до сих пор держало в плену прелестницу-гадалку.

- Чёрт, это бесполезно, - строго выговорила себе Миа. – Для чего ещё я пришла сюда? Оставив мать умирать...

Упорная борьба между желанием и чувством продлилась всего секунду. Хорошо развитая не по годам грудь поднялась и вместе с мрачным вздохом тяжело опустилась.

- Завтра мне станет лучше, - говорила себе Миа. - Завтра.

Но тому не было никаких доказательств, да и сама она в это не верила.

Словно ища спасения, Миа стала внимательно вглядываться в кристально-ясную ночь. Тьма сгустилась. Другого света не было, а облако спрятало луну. Однако та быстро вернула себе главную роль. Но не это заставило девушку почувствовать, что тишина становится как никогда глубже.

В углу сада возникла фигура верхом на белом коне. Лунный свет отбрасывал жуткие тени на лицо настолько прекрасное, что девушка изумлялась, не создана ли луна исключительно для того, чтоб восхвалять его. Ди.

Внутри закипел страх. Закрутились сомнения. Нарастал гнев. Позабыв обо всём, Миа раскрыла окно.

Белая лошадь и всадник тронулись с места. Ни звука. Дорожка через внутренний двор была выложена кирпичом, но копыта лошади, которой правил Ди, сохраняли тишину.

- Ты в порядке... – зашептала Миа в чудесное лицо, остановившееся всего лишь в трёх футах от неё.

Собираясь расспросить Ди, что же произошло после того, как он прыгнул в воронку, она совсем позабыла докончить свой вопрос.

Оставаясь верхом, Ди склонился к ней. Едва девушка заметила его руку на подоконнике, как стремительный порыв ветра ворвался внутрь, так что Миа не успела отскочить в сторону, и вот охотник на вампиров уже стоял в её комнате.

- Ди...

- Я бы хотел кое о чём тебя спросить, - заговорил Ди голосом ночи. Прежде, чем девушка как-то отреагировала, охотник протянул правую руку. Миа почувствовала, как по спине разбегается тепло.

- Что... что такое?

Девушку затопило смущение. Точно отгоняя его, она снова спросила: «В чём дело?», и поняла, что просто забыла закрыть окно.

- Что случилось наверху?

Какое-то время она обдумывала вопрос.

- Наверху? Что за шутки. Это же был ты, разве нет?

Девушка едва не задохнулась от града готовых посыпаться оскорблений, пока Ди спокойно и пристально рассматривал её, и, наконец, спросил:

- Что я делал?

- Что ты …да ты в своём уме?

- К несчастью, видимо, нет.

Взгляд Мии опустился на левый бок Ди, девушка находилась несколько в замешательстве, прежде чем снова посмотрела в лицо охотника.

- Я вернулся буквально только что. Наверху запах крови. Это из-за меня?

Через какое-то время Миа кивнула.

- Хочешь сказать, что это был не ты?

Охотник смолчал.

- Или получилось так, что ты не помнишь?

- Я не знаю.

- Как это так, ты не знаешь...

- Добравшись до дна, я потерял сознание. Что произошло после, не знаю.

Мии с трудом верилось, что этот величественный охотник хоть на мгновение мог потерять сознание. Поборов удивление, она сказала:

- Хорошо, я всё тебе расскажу, но взамен, ты должен рассказать мне, что произошло внизу.

- Я не могу этого сделать.

- Почему же? – с невольной укоризной спросила девушка.

- Тебе лучше этого не знать.

Под стать тьме слова его прозвучали тихо и мрачно, но и, прочувствовав их неумолимый натиск, Миа огрызнулась:

- Так не честно. Пока тебя не было, я прошла через ад. К твоему сведению, ты…

Миа осеклась, когда в голове вдруг пронеслась мысль, что тот, кто провёл её через этот ад и тот, кто стоит сейчас перед нею, мог быть одним и тем же человеком. Слова застряли в горле. Судя по всему, вплоть до сих пор, она и не думала, что тот и этот Ди были одним и тем же.

- Что я тебе сделал?

- Т-ты... это...

- Так я и думал, - вставил хриплый голос.

Нервы Мии натянулись до такого предела, что она, казалось, и не услышала его.

- Что же произошло? – вновь спросил Ди.

«Не честно», - подумала про себя Миа, но спорить с ним больше не могла.

Он вовсе не настаивал. Ну, может немного. Его мягкий вопрос только слегка поторапливал, а нотки грусти в нём совсем не походили на молодого человека, который был сделан словно из стали и льда.

- Отлично, - уронив плечи, выдохнула Миа и указала на стул рядом с собой. - Садись. Я всё тебе расскажу.

Сама она устроилась на краешке кровати.

Время текло как река под зимним светом луны.

- Ясно, - произнёс Ди, демонстративно поднявшись и шагнув к окну.

- Подожди!

Тихий возглас заставил охотника обернуться и посмотреть на девушку.

Миа опустила голову и стала разглядывать свои коленки.

- И это всё? – выговорила она.

Охотник озадаченно молчал.

Он бывал менее чем любезен, если не сказать резок.

- Ты выслушал мой рассказ, и теперь просто собираешься уйти? Никак меня не отблагодарив?

- Верно говорит, - прохрипел голос. Ему, кажется, было любопытно.

Крепко стиснув левую руку в кулак, Ди сказал:

- Благодарю.

И снова готов был отвернуться.

- Так не пойдет.

Её слова, вынудили охотника вновь оглянуться.

- Я бы хотела, должную благодарность.

- О-ла-ла, - закряхтел голос. На сей раз, прозвучав слегка удивлённо.

Однако больше всех изумлялась себе Миа, сама не зная, почему сказала именно так. Что-то тёплое разливалось в её груди, она была не в силах это сдержать, и оно сорвалось с губ такими нелепыми словами. Да к тому же была середина ночи, в больничной палате только она и молодой человек невероятной красоты. Кстати приходится и кровать рядом. Миа не знала, какое же выражение благодарности было бы должным, но сердце её горело огнём.

Рука Ди потянулась к коленям. Девушка зажмурилась, чувствуя, что сердце её вот-вот остановиться. Рука быстро отдёрнулась.

Открыв глаза, она обнаружила на коленях несколько золотых монет.

- Это единственная благодарность, которую я знаю, как выразить, - сказал Ди.

- Я имела в виду… - чуть слышно проговорила девушка, неосознанно начиная вставать. Монеты весело зазвенели по полу.

Рука в чёрной перчатке легла на её плечо. Может именно этого Миа и хотела, но, застыв на месте, не смогла произнести ни слова. Возможно, этот юноша был хладнокровным и беспощадным убийцей. Что она делает тут с ним? Рука его вновь скоро отдёрнулась. Она была тяжелой и холодной - и всё же, ни на что прежде не похожее спокойное тепло охватило сердце Мии. Прохлада ударила в лицо.

Силуэт лошади и всадника бесшумно растворился в лунном свете.

Ещё долго юная гадалка не двигалась с края кровати, пока, наконец, не встала и не закрыла тихонько окно.

III

Следующим утром Миа проснулась с первыми лучами рассвета, когда вся больница ещё мирно спала. Собрав вещи - всё, что на ней было, когда её сюда привезли – девушка, никем не замеченная, улизнула из палаты. Дойдя до конюшен на краю города, она купила себе небольшого коня-киборга и забросила ему на спину простенькое седло. Случайным свидетелям вид её показался бы напряжённым.

- Куда это ты в такую рань? - спросил старичок, державший конюшни. - Ты ведь та самая гадальщица, которую вчера положили в больницу?

Крошечная деревня, и сведения распространяются по ней с компьютерной скоростью.

- Быстро же тебя вылечили. Чую, надвигаются большие неприятности. Лучше тебе убираться отсюда поскорее. Вчера родственники тех, кто пропал без вести, подняли такую шумиху, требуя переговорить с тобой.

- Ну и дела, - только и сказала в ответ Миа, оседлав лошадь.

Она не выезжала из деревни, а направилась прямиком через её центр, мчась и не замечая идущих на поля горожан.

Уже через десять минут девушка оказалась на западной окраине. Она пересекла всё селение. Огромная воронка лежала к северу от деревни. Миа спешилась в том месте, которое, казалось, никак не было связанно с ямой.

Для чего она сюда приехала? Пустынная равнина расстилалась перед ней. Изрядно пропитанная кислотой почва в этой части деревни не подходила для сельского хозяйства и, несмотря на ровную поверхность, тут и там лежали или выступали из земли тяжёлые камни, нагоняя страх и без того запустелой местности.

Если посмотреть сверху, место, где спешилась Миа, располагалось возле скалы, которая, в сущности, являлась центром группы валунов. Миа легко обвязала поводья вокруг ближайшего каменного уступа, и стала взбираться на гору. Поскольку с детства она дни и ночи под присмотром матери проводила, практикуясь в гадании и соответствующих заклинаниях, с уверенностью можно было сказать, что физкультура была не самой сильной её стороной. Руки исцарапались, а дыхание начало прерываться. К тому времени, как она добралась до вершины скалы на высоте в сорок пять или пятьдесят футов, плечи её тяжело поднимались с каждым вдохом.

- Это здесь, отлично.

Девушка оглянулась вниз, всё ещё пытаясь отдышаться, в глазах её сверкнули решимость и страх.

Любой другой человек, но только не Миа, увидел бы лишь широкую пустошь, однако под чернозёмом гадалка разглядела единственную красную линию. Широкую. Со своего места она прикинула, что та, должно быть, достигает более трёх футов в диаметре. Миа представила себе массивную, бесконечную змею, прокладывающую свой путь сквозь землю.

«Что же мне с ней делать?» Разочарованно вздохнув, Миа вдруг поняла, что сжимает лямку рюкзака. Только на это и на её собственное решение она могла бы положиться. Всмотревшись пристальнее, девушка сильнее прижала подошвы туфель к поверхности скалы. Через её тело - и через зрительные нервы - потекла сила гор, располагавшихся в этом регионе.

Где-то на красной линии. Ей нужно было, чтобы оно было там, где-то там. Взгляд прощупывал длину гигантской змеи, тянувшейся через недра земли. Вспыхнул красный цвет.

«Вот!» Воспользовавшись способностью своих глаз, чтобы зафиксировать местоположение на сетчатке, Миа начала спускаться вниз со скалы. Верхом она добралась до нужного ей места уже через пять минут.

- Момент истины.

Сердце бешено колотилось. Это была её первая серьёзная работа без поддержки матери. Сейчас она должна уничтожить энергетическую трубу, распространяющуюся по земле. Она уходила вглубь приблизительно на тридцать футов. Можно ли было представить, что трубопровод с достаточным количеством энергии, чтобы разрушить четверть Фронтира, будет проложен так близко к поверхности? Хотя девушка понятия не имела, сколько десятилетий или столетий он там пролежал, её удивляло, что он всё ещё цел. Сейчас она собиралась его уничтожить.

Поколебавшись лишь мгновение, Миа опустила рюкзак и достала из него кусок металла овальной формы. Потянув за красный наконечник, она вытащила телескопическую, направленную антенну. Палец, потянувшийся к таймеру, дрожал. Она включила его. Замигал красный свет. Назад теперь пути нет. Оставалось только убраться подальше в течение следующих десяти минут. Через антенну взрывная сила атомного заряда проникнет под землю приблизительно на тридцать футов - более чем достаточно, чтобы разрушить энергетический трубопровод. Но одному только Богу известно, что сотворит эта энергия, вырвавшись наружу. У Мии есть шанс войти в историю вестником смерти, будучи ответственной за убийство всего живого в этом регионе.

- Мама… я иду! – сказала она про себя, устанавливая атомную взрывчатку в землю. Так как взрыв произойдёт под землёй, на расстоянии в пятьдесят ярдов будет безопасно, но кто его знает, насколько разрушительной станет энергия в трубе, когда высвободится. Ей нужно уйти на три четверти мили.

В поисках жеребца Миа обернулась и ахнула, увидев прямо перед собой Ди. Неподалёку стоял гнедой конь-киборг, значит, он подъехал так, что Миа его даже не заметила. В отношении этого юноши ей совсем не показалось странным, что она не услышала его шагов.

- Ты… Ди? – пискнула Миа, ей показалось, что голос прозвучал сквозь расстояние в миллионы миль.

- А я похож на кого-то ещё?

- Нет, - покачала головой девушка.

Когда Ди двинулся в её сторону, она предупредила его:

- Я только что установила атомную бомбу. Таймер не обезвредить. Уходи отсюда.

- Как интересно.

Ди не остановился, и подойдя к Мии, пристально посмотрел вниз на устройство.

- Да. Я должна изгнать демона, который захватит эту деревню - нет, все регионы Фронтира.

Правая рука Мии скользнула под блузку, но Ди этого не заметил.

- Я…, - начал он и развернулся, почувствовав смертельную угрозу со стороны Мии. Прежде, чем Ди смог закончить поворот, Миа с идеальной точностью вонзила кинжал в его сердце.

Время остановилось. Все движение прекратилось, и даже ветер, казалось, замер.

Миа пошевелилась первой. Отпустив кинжал, она отступила на шаг или два.

Ди стоял неподвижно.

- Почему? – проговорил он.

- Убийца! Но благодаря тебе, я теперь знаю, что Ди, которого я видела вчера ночью, был настоящим. Вас и вправду двое.

Ди захрипел:

- Как... ты узнала?

- Вчера, ты приехал на белой лошади.

- Ясно, - более твёрдым голосом заговорил он.

Миа не успела ещё удивиться, как Ди протянул левую руку к рукоятке кинжала, выступающего из его груди, и легко вытащил нож.

- Хочешь попробовать снова? Или мне прямо сейчас снять с тебя заживо кожу и пусть тебя поджарит атомный огонь?

У горла Миа почувствовала едва заметную боль, которая извещала, что Ди достал свой полуторный меч и прижал его к шее девушки.

- До взрыва у нас ещё есть минут десять. Для маленькой беседы времени достаточно. Так значит, прошлой ночью я к тебе приходил?

Миа нахмурилась. У неё возникло ощущение, что Ди знает больше, чем делает вид. У него была другая лошадь, и она подумала, что он должен быть и другим человеком, но могло ли случиться так, что она ошибалась?

- И о чём же мы с тобой говорили?

Девушка не могла выдавить из себя ни слова.

- Что за ссора была у меня с тобой и жителями деревни?

Миа вновь промолчала.

- Я вошёл в сад и проскользнул в твою комнату через окно, верно? А когда я уходил, то положил руку тебе на плечо. Ты это помнишь?

Миа почувствовала, будто всю кровь выкачали из её тела. Значит, этот Ди всё-таки тот же, что приходил вчера ночью.

- Представим на минутку, что я просто купил другую лошадь. О чём мы говорили?

- О чём и ты сейчас говорил. И всё.

Заглядывая прямо в глаза Мие, Ди сказал:

- Ладно, следующий вопрос. Зачем ты пришла сюда?

Лезвие чуть сильнее прижалось к горлу.

- Я видела это во сне…

- Во сне?

- Мне явилась мать и сказала, что делать. Что я должна была здесь сделать. Э-э, - протянула Миа, вновь воодушевляясь.

С нескрываемым любопытством Ди подхватил:

- Что?

- Скажи мне. Кто ты такой? И для чего нужен этот энергетический трубопровод?

Губы Ди скривились в усмешке.

- Узнаешь в аду. Очень скоро к тебе присоединится ещё куча народу, вот и спросишь у кого-нибудь из них.

Он говорил как судья, выносящий приговор, отчего Миа прикрыла глаза. Она была готова встретиться с создателем. В голове закружились разные мысли. Мать приходила к ней во сне – она ведь уже мертва, да? Когда умрёт сама Миа, кто же будет гадать людям из соседней деревни? Выйдет ли внучка старика Кевина замуж за младшего из братьев Сойеров? Или за неотёсанного сына начальника почты? Обжигающим жаром обдало горло – и вдруг всё исчезло. Намного сильнее, чем та боль, в неё на какое-то мгновение ударила грозящая и злая аура, заставив Мию покачнуться. В ускользающем сознании девушка расслышала, как кто-то сказал:

- И так, я наконец-то встретился с собой.

Глаза её вновь широко распахнулись. То, что открылось перед ней, Миа никогда, вероятно, не воображала, но в то же самое время, ждала именно этого.

Не более чем в десяти шага стояли они. Два Ди

Широкополая дорожная шляпа, чернильно-чёрный длинный плащ, меч за спиной - и, конечно же, неотразимая внешность. Сколько бы Миа их не разглядывала, оба они были Ди. Однако окружавшие каждого ауры отличались как тень от света. Тот, что стоял с мечом в руке источал злобу, способную раскрошить камень и сталь; аура, истекающая от Ди, стоявшего со свободными руками, внушала ужас перед тем, кто готов был биться насмерть.

Два великолепных силуэта вдруг стали расплываться. Это Миа прослезилась.

«Здорово, здесь действительно двое Ди. Этот другой - этот ублюдок - не был им». И от этой мысли девушка радостно расплакалась.

- Обнажишь меч, Ди? – спросил другой, опуская клинок. - Уверен, ты наверняка знаешь, что наши способности совершенно схожи, как ни у одних двоих во всём мире. Однако я в явном преимуществе, обнажив свой первым.

Обратился один Ди к такому же охотнику, но тот не ответил. Идеальные черты говорившего исказила абсолютная и всепоглощающая жажда убийства.

- Я мог бы убить тебя прямо сейчас, - продолжил он, - но какое в этом веселье. Пустая трата времени. По мне, это большая потеря для мира, вот так исчезнуть. Объединим силы, Ди.

- Твоё имя Ди, - впервые заговорил второй. Голос и тон его прозвучали точно также, но и совершенно иначе. – Хочешь захватить мир, иди и захватывай. Я только хочу знать, куда ушёл он.

- Так ты приехал, ища ключик к разгадке? А я, значит, тебя совершенно не интересую? – рассмеялся он. - Другой «я» пугает даже больше, чем думалось. Могу себе представить, как невероятно много лет прошло. Но не волнуйся - это уже конец. Спрошу в последний раз: хочешь объединить силы со мной?

Мир застыл. Само время остановилось, а в космосе с планеты стёрли все цвета, и юноша произнёс единственное слово бесстрастным, но всё же дьявольски красивым голосом: «Нет».

Воздух застонал, и меч одного Ди протянулся к груди другого так резко и с такой скоростью, что встречи с ним, казалось, не избежать.

В тот же миг…

- Какого чёрта? – процедил кто-то из Ди, но кто? Когда он выбросил вперёд клинок, на него налетела Миа. Инстинктивно охотник оттолкнул её в сторону и снова развернул лезвие, но оно больше не двигалось с прежней скоростью. Вспышка света, и раздался звон. Ди отшатнулся назад - встретивший его отпор был совершенно неожиданным. Даже без истинной силы меча ему не верилось, что другой Ди смог в одно движение достать свой меч и парировать атаку.

Изготовившись к нападению после прыжка, Ди с силой ударил правой рукой. Голова столкнувшейся с ним девушки слетела и лопнула, будто мыльный пузырь. Однако справедливости ради стоит сказать, что это его действие стало серьёзной ошибкой.

Охотник, с которым он скрестил мечи, не ждал, ринувшись в погоню за первым Ди. Скорость и протяжённость его прыжка были в точности равны его оппоненту - идеальное совпадение. Когда Ди приземлился, беспощадный удар обрушился сверху прямо на его голову – послышался жуткий глухой стук.

Красный цвет затопил всё вокруг, так взрывается фонтан крови, а глухой стук издала отсечённая от плеча правая рука. Конечность всё ещё сжимающая меч лихорадочно подёргивалась, на глазах приобретая мертвенный оттенок.

Если слова этого Ди про то, что они были «совершенно схожи» правда, он, вероятно, умрёт прямо сейчас. В очередной попытке сбежать он снова отпрыгнул, но движение его получилось неуклюжим, в то время как другой Ди двигался грациозно.

В этот момент на земле между ними поднялась струйка пыли, а со стороны деревни отозвался звучный скрежет, скорее всего, старой винтовки. Оба Ди одновременно обернулись в ту сторону и увидели приближающихся всадников. Некоторые держали винтовки наготове, но кто из них стрелял, сказать было трудно.

С побелевшим лицом потерявший руку Ди тихо хохотнул:

- Эта деревенщина, похоже, думает, что у них галлюцинация. Что ж, я приведу их в чувство. Так, на какое-то время.

И схватив отрубленную руку с земли, резко развернулся.

Один Ди убегает, другой – преследует, и множество пуль проникает в тело каждого. Благодаря своей дампирской природе, они лишь слегка вздрагивают, но не падают.

Убегающий Ди обернулся к преследователю и произнёс:

- Кстати, остаётся меньше десяти минут.

И не оглядываясь, помчался к гнедому коню.

Оставшийся Ди, показалось, замешкался лишь на секунду, и быстро обернулся лицом к Мии и подъезжающим горожанам - и к атомной бомбе. Зашагав к ним, он слегка покачивался. Три красных пятна расплывались на груди и в области плеча. Пули от винтовок могли завалить толстошкурго зверя весом в тонну. Их было достаточно, чтобы трижды убить любого обычного человека.

Лошади под стрелками, держащими наготове ружья, поднимали столбы пыли. Следующий залп уже наведён на эффектную цель.

- Остановитесь! – именно в эту секунду прокричал кто-то, бросаясь между ними. Миа. Она жива. Тело, которое обезглавили минутами раньше, было только иллюзией. - Он не тот, кто вы думаете. Остановитесь!

Отчаянный крик заставил всадников на миг сдержать свой смертоносный огонь.

Тем временем Ди стремительно приблизился к взрывчатке. Когда охотник склонился над ней, песчинки вокруг него стали взлетали под пулями. Как будто вовсе не задетый ими, Ди выдернул бомбу из земли и положил левую ладонь сверху. Жгучая плазма окутала его тело. Миа машинально закрыла глаза перед вспышкой, которая обязательно бы сожгла зрительные нервы. Всё вокруг стало синим.

Перепуганные лошади в первом ряду продвигающейся группы встали как вкопанные. Сколько прошло времени прежде, чем тени вновь вернулись в выцветший мир? Синее сияние вдруг поглотилось солнечным светом.

Ди молча стоял, поставив бомбу, которая уже закончила высвобождать энергию, у ног.

Горожане лишний раз убедились, что имеют дело никак не с обычным человеком, рассудив по необычайно красивой внешности охотника и по развернувшейся перед ними безумной вакханалии света. Преследователи и кони замерли на месте, но глухой окрик «здесь девушка!» дал волю ободряющим свистам и ударам кнута по лошадиным крупам, и вот всадники снова мчатся вперёд. Они остановились за тридцать футов от Ди и никто не собирался спешиваться. Некоторые из них должны были погнаться за ним, если тот вздумает сбежать.

- Что вам нужно? – мягко поинтересовался охотник.

- Шериф видел человека, перебившего селян. Кажется, это был парень с такой внешностью, что его ни с кем в мире не спутаешь, - проговорил тучный седой старик, очевидно бывший за главного. На груди его висела звезда шерифа.

Пристально рассматривая Ди, он тряхнул головой и сказал:

- Чёрт, от тебя даже у такого человека как я мутиться рассудок. Как тебя зовут, юноша? Ах, да... я, старина Джэл, третий, кто занимает пост шерифа в этом городе.

- Ди.

На секунду цвет сошёл с лица старика. Когда он едва не опрокинулся на спину, двое мужчин с обеих сторон поспешили поддержать его.

- Всё в порядке. Отпустите, - кивнул Джэл. Освободившись от рук и вернувшись в своё прежнее положение, он продолжил. - Когда я увидел это лицо, то предполагал, что это можешь оказаться именно ты, но никогда не думал, что в действительности встречусь с тобой, - слова напоминали скорее мычание, а лицо блестело от холодного пота. - Как шериф, я приказываю тебе. Немедленно уезжай из города. В противном случае, мы разделаемся с тобой прямо сейчас.

Старик поднял правую руку.

Должно быть, он обладал определённой властью, с которой считались, поскольку стрелки, не колеблясь и одновременно, подняли оружие. И вдруг так же все разом занервничали. Под взглядом Ди.

- И не вздумайте, - прохрипел голос.

Ди перевёл взгляд на сжавшуюся и закрывающую руками глаза Мию.

- Её зрение повреждено огнём от взрыва, - сказал он. – Ей требуется медицинская помощь.

- Я и без твоих указов отвёз бы её к доктору. Есть некоторые семьи, которым, знаешь ли, приходится нелегко, учитывая историю шерифа. Когда девчонка сбежала из больницы этим утром, то промчалась мимо одного из таких горожан. Вот откуда мы узнали, где её искать.

- Слишком много вас, чтобы искать только её, - пробормотал Ди.

Прежнее замечание Ди, обращённое к группе, оставило старика Джэла в недоумении от того, как сильно разнились его голос и лицо, словно рай и ад. Наконец сумев подавить внутреннее волнение, мужчина ответил:

- Это было моим требованием. Я подумал, что она, возможно, убежала к тому негодяю, который перерезал горожан. И, похоже, попал в точку.

В это время Ди присел на корточки рядом с Мией, бережно отвёл её руку в сторону и положил свою левую ладонь ей на глаза.

- И вы позволите этому негодяю просто уйти? – спросил Ди стража порядка.

- Да, ведь он поклянётся впредь не приближаться к нашей деревне. Охотник на вампиров Ди – этого имени надо бояться больше, чем Красной Смерти.

- Просто россказни, пущенные аристократами!

Мужчины разом обернулись на угрюмый женский голос и посмотрели вниз между ними и Ди – на Мию. Рассерженная девушка с жаром сверкала глазами.

- Охотники на вампиров настоящие герои, сражающиеся с аристократией, чтобы защитить нас. И за всю их историю среди всех выделяется имя одного с сильным характером, большим мастерством и потрясающей внешностью - и это имя Ди. Как не стыдно вам говорить, что его надо бояться.

- Вокруг нашей деревни нет никаких аристократов! – сорвался на крик всадник позади. – И вот к нам пожаловал охотник на вампиров. Какого чёрта ему тут понадобилось?

Многие согласно загалдели.

- Вообще-то… - начала было Миа, но замялась с ответом. В благополучных деревнях горожане неохотно упоминали аристократов или любого, кто как-то был с ними связан. Особенно охотников на вампиров.

- Ты прав, - подхватил Ди слова Мии. - Моя работа здесь окончена. Теперь я уеду.

- Не так сразу! – зло прорычал кто-то в последнем ряду всадников. – Из рассказа шерифа, он и есть тот сукин сын, который убил моего мальчика. Я ни за что не позволю ему уйти просто так, старина Джэл!

Все повернулись, чтобы посмотреть на дряхлое лицо старика. Стрелки же не сводили глаз с Ди, в них отражалось предвкушение бойни.

Эти взгляды, как отблески огня, заиграли на лице старика, но оно осталось невозмутимо твёрдым.

- Поклянись мне, что ты никогда не вернёшься, - обратился он к Ди.

И тот ответил старику:

- Я не могу этого сделать.

Воздух стал плотнее. Каким-то внутренним слухом каждый из присутствующих расслышал резкий металлический щелчок. Возможно, это был некий предупредительный сигнал разума. Опасность! Этот юноша уж слишком хорош. Пальцы стрелков прижали курок, насколько это было возможным, чтобы не выстрелить. Руки дрожали. В глубине души каждый из них кричал: «Давай уже, решайся! У нас нет другого выбора, только стрелять!» Сухой голос разнёсся по зимней пустоши.

- Уходи.

Стволы винтовок опустились. Стрелки почувствовали себя легче.

- Предупреждаю тебя, - говорил старик, силясь казаться насколько можно непоколебимей. - В следующий раз, когда мы увидим вас двоих в окрестностях нашей деревни, мы без промедления откроем огонь. Помните об этом.

Покосившись на неподвижно стоявшую рядом Мию, Ди сказал:

- Она не имеет ко мне никакого отношения.

- Как и к нашей деревне, - заявил Джэл. - Вы оба сейчас же уберётесь. К счастью ваши лошади целы. И лучше бы вам никогда больше не подходить к нашей деревне.

Повернувшись спиной, Ди молча стал уходить к ближайшим скалам, где стояла привязанной его лошадь.

- Шериф, пожалуйста, выслушайте меня, - будто загнанная в угол вскричала Миа. – С нашим миром скоро произойдёт что-то ужасное. Совершенно не ясно, что это будет, но оно произойдёт в любом случае. И оно начнётся как раз здесь.

- Уходи, - сплюнул перед ней Джэл.

- Послушайте же меня.

Раздался выстрел, тут же поднялось облачко пыли, заставив Мию отступить на шаг. Выстрелил кто-то из мужчин.

- Уходи.

Миа сдалась. Покусывая губу, она направилась к лошади-киборгу. Внезапно, у себя за спиной она услышала приближающийся цокот копыт. Обернувшись, девушка попыталась отскочить, но было слишком поздно. Взвизгнув от испуга, когда крепкие руки обвились вокруг её талии, Миа вмиг оторвалась от земли и оказалась на спине лошади.

- Охотник, повернись и посмотри на меня! - проревел всадник позади Мии, укладывая компактный арбалет на одно плечо, а другой рукой, сжимающей поводья, приставляя нож к ярёмной вене девушки.

- Не делай этого, Галли! – прокричал Джэл, но мужчина не слушал.

- Вопрос с убийством моего сына ещё не улажен. Не двигайся - пошевелишься, и я убью девчонку, - выкрикивал крепко сложённый фермер.

Ничего не говоря, Ди шёл к  лошади.

- Стоять на месте! Она умрёт!

Под градом проклятий Ди оседлал коня и только потом посмотрел в лицо фермера. Его, похоже, совершенно не волновала участь Мии. Что тут говорить. Это был Ди.

- Я убью её, мразь!

Ди снова развернулся к ним спиной. Лошадь пошла шагом.

- Ах ты, сукин сын!

Кто знал, что человек был способен на такой крик ненависти и отчаяния? Прежде чем возглас оборвался, Галли почувствовал острую боль в обоих запястьях. Он посмотрел на них. Из каждого торчали деревяшки. Грубые деревянные иглы, брошенные Ди.

II

Галли вскинул обе руки, взвыв точно дикий зверь. Извернувшись в седле, он сразу же свалился с лошади и, ударившись о землю, стал перекатываться с одного бока на другой.

Чёрная ненависть всколыхнулась в душах стрелков, и те подняли ружья.

- Стоять! – прикрикнул старик Джэл.

Слова его заглушил скрежет винтовки.

Дикая боль с металлическим лязгом пронзила мочку уха Мии. Вместе с этим один из стрелков рухнул с лошади, издав мучительный вопль. Красное пятно просочилось на его левой руке, прижатой к противоположному плечу, а винтовка упала на землю, выпуская багряный дымок.

Что же произошло? В трепете и потрясении оставшиеся стрелки неподвижно замерли на своих жеребцах. В правой руке Ди поблёскивал меч, он держал его прямо перед грудью. На самом деле, они знали ответ, просто не хотели в него верить.

Как это было возможно, чтобы охотник отбросил смертельную пулю обратно в стрелявшего? Не успели горожане усомниться в рациональности произошедшего, как кровь застыла у них в жилах перед неопровержимым фактом. Атаковать снова теперь было никак нельзя.

Вероятно, осознавая это, великолепный охотник вернул меч в ножны и спокойно отвернулся. Вскоре послышался цокот копыт белого коня, но ни один из мужчин не пошевелился, чтобы остановить его.

Хоть Ди и услышал, как позади него застучали подковы, но не обернулся, чтобы посмотреть. Он выехал на дорогу, бегущую на запад от деревни. Звуки быстро поравнялись с ним.

- Какой же ты вредный, даже не повернулся, - фыркнула Миа, дёрнув за поводья.

Ди ехал вперёд не отвечая. Миа поняла, что ему, вероятно, нет больше дела ни до деревни, ни до неё. Но в таком случае, что же теперь с ним будет?

- Хм, я бы хотела, чтобы ты кое-что для меня сделал, - Миа всем телом подалась в сторону Ди. - Я хочу, чтобы ты вернулся в деревню вместе со мной. Пожалуйста.

Никакого ответа.

Наклонившись чуть сильнее, она проговорила:

- Ну, хоть что-нибудь бы ответил.

- Не дождёшься, - прохрипел голос.

Взгляд девушки метнулся от Ди к его левой руке.

- Понимаю, что ты никем кроме себя не интересуешься, но всё равно выслушай меня. Огромная опасность грозит этой деревне, как я уже и рассказывала. Если ничего не предпринять для её предотвращения, это станет началом катастрофы, которая изменит весь известный нам мир. Я приехала сюда, потому что моя мать сказала мне так сделать. Может я и не в состоянии с этим справиться, но я не могу просто сидеть сложа руки. Ди, если кто и может что-то сделать, так это ты. Ты можешь изменить нашу судьбу. Я точно это знаю, поэтому и прошу тебя. Пожалуйста, останься в деревне.

- Почему для тебя это так важно?

Миа вытаращила глаза. Вопрос был задан голосом Ди. Она не заметила, как он крепко сжимал левую ладонь.

- Они тебя выгнали из города и даже брали в заложники. Тебя совершенно не должно волновать, что произойдёт с их деревней.

- Та же мысль приходила и мне, но я не могу позволить этому случиться. Я… я, дочь гадалки. Я в ответе за виденное мной будущее.

- Тебе не нужно быть в ответе.

- Это по-твоему, но я…

- Люди из деревни сказали, что они не нуждаются в твоей заботе, верно?

- Да, я знаю, - кивнула Миа, нервно теребя губу.

- Кажется, они никак не успокоятся.

- Ты о чём?

- Сзади.

Миа оглянулась. На дороге темнели колышущиеся, словно в мареве жары, силуэты всадников. Их было около десятка.

- Они из деревни?

Вероятнее всего, это были члены семей погибших и, похоже, чаша их терпения переполнилась.

- Давай, идём, - позвала она Ди, но тот не двинулся с места.

Оглянувшись с охотника на преследователей и обратно, Миа смогла, наконец, различить силуэты нагоняющих их лошадей и всадников, которые, проехав мимо чуть дальше примерно на пятнадцать футов, выстроились в линию. Все внушительного роста, самых разнообразных типажей: мускулистые и тощие, седые и лысые, но объединяли их жгучие полные ненависти взгляды, которые они бросали на пару. Прихваченные ими копья, мечи и луки отбрасывали блики в солнечном свете.

Ди и Миа остановились.

- Вчера мы потеряли сына, - заговорил крупный мужчина, вооруженный луком и стрелой. - Я не могу этого так оставить. Мы даже не нашли того, что осталось от нашего мальчика. Поэтому ты нам сейчас же расскажешь, что и как произошло.

- Я была с ними. С вашими сыновьями. Я вам расскажу, - вставила Миа.

- Твой рассказ мы выслушаем потом. Со слов шерифа, который теперь лежит в больнице, этот парень и есть убийца, но старина Джэл позволил ему просто так уйти. Только нам это совсем не по нраву, как видите.

- Поэтому вы хотите взять дело в свои руки? Нет уж. Издалека вы должны были увидеть другого парня, который в точности был похож на него. Двое погнались за ним чуть в сторону от дороги. Виновен только он!

Судя по тому, как мужчины переглянулись, многие из них знали, о чём говорит девушка. Однако это продолжалось недолго, и взгляды, вновь сосредоточившиеся на паре, ничуть не смягчились.

- Сейчас мы видим только его.

- А я вам пытаюсь втолковать…

- Знаю, - бросил лысоватый фермер, старательно сдерживая эмоции. - Именно поэтому мы не захотели устраивать засаду, видели, насколько он хорош. Мы не нападаем исподтишка, потому что не так мы воспитали наших мальчиков. Именно поэтому мы атакуем по очереди. Убьёшь нас всех, и можешь идти на все четыре стороны.

Долго и молча всматриваясь в осанистую фигуру, Ди небрежно обронил:

- Нападайте все сразу.

Ошарашенная Миа вскрикнула:

- Ди! Ты не можешь с ними драться!

- Мы тебя не просили о численном преимуществе.

- Это я убил ваших сыновей, - сказал в ответ охотник.

Всё вокруг остановилось. Миа широко распахнула глаза и потеряла дар речи.

Мужчинам, превратившимся в каменных истуканов, он сказал:

- Я иду. Попробуйте меня остановить.

В застывшем мире возникло изящное движение.

- Не делай этого, Ди! – неистово прокричала Миа, начиная идти вслед за ним. Она не беспокоилась за его безопасность, ведь какими бы умелыми не представляли себя эти крепкие мужчины, им никак не победить Ди простыми мечами и копьями, но не волновалась она и за горожан. Девушка просто не хотела, чтобы Ди становился настоящим палачом.

Пятнадцать футов. Ди молча шёл навстречу.

- Нет!

Десять. Миа остановила лошадь.

Три. Мир утонул в рассерженных криках и бликах света. Со всех сторон в Ди полетели серебристые вспышки.

Полоса света встретила их. Всего одна. Миа услышала протяжный металлический звон.

В том направлении, куда пролился свет, от поверхности отозвался ещё один звук - мечей и копий, луков и стрел, вонзающихся в землю. Каждый человек верхом прижимал к себе правую руку и постанывал. У всех были вывихнуты запястья.

Совсем не от болезненных ран люди напряглись, а от осознания того, что они имели дело с единственным ударом молодого человека перед ними.

Ди сделал несколько шагов вперёд. Ряды разомкнулись - не потому что селяне пришпорили лошадей, а скорее сами лошади расступились в жутком страхе. Ди уходил, и Миа пошла за ним.

Когда их силуэты растворились вдали, лысый наконец пробормотал:

- Чёртов гад... - но спохватился и добавил. - Нет, он не такой.

- Ага, - поддакнул другой. - Он разозлил нас и сбил с толку, чтобы снять груз с наших плеч. Ни один убийца бы так не поступил. Мы заблуждались.

- Знаешь, а он ведь намного лучше, чем мы думали.

Когда мужчины вновь взглянули на дорогу, то смотрели как будто на другого человека, хотя к тому времени Ди и Мии там уже и след простыл.

†

Аккуратная, искрящаяся полоса на чёрной земле – вот что такое Дорога Знати, и стоило паре ступить на неё, как Ди, который, казалось, совсем не слушал, как бы Миа не старалась его разговорить, вдруг посмотрел на небо и сказал:

- Припекает, а?

Он говорил о солнце.

- Да.

Сама Миа страшно сердилась и не разговаривала с ним уже достаточно долгое время, но пот лился с неё ручьём, поэтому девушка, не задумываясь, ответила.

Пейзаж порой подрагивал перед ними из-за жара, поднимающегося с поверхности.

- Почему бы нам не передохнуть? – спросила Миа. – Солнце, кажется, сошло с ума. Я так больше не вынесу.

- Продержись ещё где-то тысячу ярдов. Впереди есть убежище.

- Ты про тёмную обитель? - Миа стала всматриваться в блестящую дорогу.

Построенная из шестигранников, которые, могли быть как камнем, так и металлом, дорога имела в ширину целых тридцать футов, извиваясь и сворачивая к причудливым по форме скалам, видневшимся вдалеке. Разработанная аристократами она и через тысячу лет не выглядела хоть сколько-нибудь изношенной, прокладывая свой путь по земле, к морскому дну и в небо.

«Тёмная обитель» и была убежищем, о котором упомянул Ди. Даже аристократии не под силу остановить космические движения земли и солнца, так что с наступлением утра их дороги купались бы в ярких лучах. Конечно, днём они могли бы спасаться в гробах, хранящихся внутри карет, но учитывая потенциальную опасность быть выставленными на дневной свет, аристократы построили вдоль дороги через каждый двадцать миль временные укрытия, известны как «убежища». По своим размерам они колебались от крошечных, в которых могли разместиться только двое аристократов, до огромных, в которых могли укрыться сто человек, а тёмная обитель, упомянутая Мией, разработана была, чтобы защитить от смертельных лучей десять-двадцать человек.

Тысячелетия назад вместе с упадком аристократии многие из них обратились в руины под воздействием погоды или были выведены из строя, либо разрушены человеческими руками, но большая часть всё ещё усеивала искрящуюся дорогу, предоставляя место, где выжившие аристократы или заблудившиеся люди, могли бы немного отдохнуть от утомительной поездки. Не только Миа, но и Ди хотел бы сделать передышку, как диктовала ему природа крови, текущая в его жилах. Охотник, наверняка, теперь мучился гораздо больше чем Миа.

- И правда как-то странно, - через пять минут заговорила девушка, покосившись на Ди. Всякий раз, когда её губы двигались, разлетались бисеринки пота. – Солнце уж слишком печёт. Никак не может, чтобы…

- Поспешим, - прервал её Ди, ударяя в бока лошадь.

Жар поднимался от земли, размывая его силуэт, но даже искаженный им, охотник по-прежнему оставался прекрасен.

III

Уже через две минуты впереди по правую сторону показался серый купол.

«Вот оно», - как в тумане подумалось Мие. Её измученное жарой тело ничего не чувствовало. Кожу саднило, как от ожога. В глазах всё стало выцветши белым. Солнечные лучи превращались в знойное орудие смерти.

Лошади бок о бок достигли купола. Девушка радостно соскочила с седла и посмотрела на охотника. Его видная фигура медленно оседала вниз.

- Ди!

Миа бросилась к тому месту, где он упал на землю, и почувствовала, как силы покидают её. Рухнув на Ди, дочь гадалки потеряла сознание. Солнце безжалостно обжигало её тело.

Леденящий холод коснулся лба Мии, она открыла глаза. Левая рука Ди прижималась к её лицу.

- Можешь... двигаться? – спросил Ди, всё так же лёжа на спине.

- Да, вроде. Это ты мне помог?

- Сейчас действовать лучше тебе, а не мне. Открой дверь.

Он, должно быть, имел в виду тёмную обитель.

- Хорошо, - кивнула Миа, вставая и оборачиваясь…. чтобы лишь прийти в замешательство.

-  Его нет!

Она провела без сознания никак не больше нескольких секунд, но даже если б её не было целый час, такого никак не могло произойти. Строгое серое здание бесследно исчезло, и перед Мией открывалась долина, унизанная причудливыми скалами.

- Это невозможно...

- У тебя... галлюцинация, - проговорил Ди.

- Галлюцинация? – Миа потёрла глаза, но новый пейзаж ничуть не изменился.

- Если любое создание, кроме аристократа... приблизится к нему..., задействуется оборонительная система... Долина - это иллюзия.

- Но минуту назад купол…

- Потому что... ты была... со мной, - когда Ди упал, здание признало в Мие обычного человека. - Купол... вон там. Попытайся прикоснуться к нему.

Девушка состроила недоверчивую гримасу и, вытянув правую руку, ничего не почувствовала. Ощущения подсказывали ей, что это просто пустое пространство.

- Похоже, действие распространяется и на её сознание.

Миа повернула удивлённый взгляд на звук сиплого голоса, совершенно не похожего на голос Ди, но левая рука охотника спокойно лежала на земле.

- Ди, человек ни за что не сможет открыть одно из сооружений аристократов! – голос словно пытался вразумить охотника, раздаваясь именно из ладони его левой руки.

Прежде чем неуёмное любопытство девушки для подтверждения этой догадки вырвалось наружу, Ди приказал ей:

- Отруби мою левую руку до запястья.

- Что? – выпучив глаза, воскликнула Миа.

Но до того как её удивление переросло в отказ, Ди произнёс:

- Если мы ничего не сделаем..., то оба испечёмся здесь. Расстегни мой плащ, - тон его подчинял и не терпел возражений.

Миа уступила отчасти именно поэтому, но в голове у неё так и звучали слова: «Мы оба испечёмся здесь». Этого не случится. Я не позволю. Нужно что-то делать. Должна спасти Ди.

Как только она закончила с пуговицами, он сказал ей:

- Меч слева от тебя. Используй его.

Из потрёпанных ножен выглядывала блестящая чёрная рукоятка. По ней был вырезан орнамент в виде вьющегося плюща. Вытянув стальное лезвие, девушка поняла, что оно весило как человеческое оружие. Как этот красивый юноша мог размахивать столь тяжёлым клинком? Ноги девушки задрожали.

- Быстрее, руби... У нас мало времени.

- Только что это даст?

Ответа не последовало.

Глаза Ди закрыты. Она невольно засмотрелась на него, и тут заговорил голос:

- Он впал в коматозное состояние. Пошевеливайся и руби!

Миа смутилась.

- Что..., ты кто такой есть?

- Я его левая рука. Давай уже режь. Не станешь, так оба помрёте. Ну, вообще-то правильнее сказать, что один из вас будет уничтожен…

Девушка не смогла подобрать слов.

- О, гляжу, ты в лице поменялась. Готова взяться за дело, а? Да, верно; возьми меч вот так. Чёрт тебя дери, что за ватные ноги! Не можешь что ли прямо встать? Отклонись побольше! Да, уже лучше. Поднимай - сейчас!

Миа с размаху опустила лезвие.

Она попыталась оторвать руки от меча, но пальцы продолжали обвиваться вокруг него как часть узора, соединившись с рукоятью. Миа находилась в потрясении от чувства, что первый раз в жизни отрезала человеческую руку.

Что-то с силой дёрнуло её за лодыжку. Девушка в ужасе опустила глаза и завизжала. Пальцы, ухватившие её за ногу, как и рука, к которой они крепились, были частью только что отрубленной ею конечности Ди.

- Я и сам мог бы пойти, но гораздо быстрее будет, если меня понесёт настоящий живой человек. Давай! Поднимай меня и неси точно, куда я укажу.

- Ни за что.

- Что значит, ни за что? Если не…

- Да знаю, знаю.

- Может, обойдёмся без капризов. Представляешь хоть, какая у тебя здесь работёнка?

- Это не моя работа.

- Прекращай пререкаться и давай уже к делу, а?

Через секунду сквозь лодыжку Мии и по всему её телу пронёсся разряд тока, так что она подпрыгнула.

- Это ещё за что, ты, мелкий…

- «Левая рука». Надерзишь мне снова, и в следующий раз я подниму напряжение.

- Может у тебя есть вилка или что-нибудь такое, чтобы я приспособилась?

- Дрянная девчонка!

- Ладно уж!

Нарочито брезгливым движением Миа приподняла левую руку. Если бы она не представляла себе в этот момент Ди, то никогда бы этого не сделала.

- Ну, и что мне делать с этой штуковиной? – поинтересовалась она, отводя взгляд. Ни единой капли крови не пролилось из зияющей раны в запястье.

- Я не штуковина! Для тебя - мистер Левая Рука.

- Что же мне делать, о великий и могучий Левая Рука, сэр?

- Поумничай ещё. Ладно, очень нежно поднимай меня и неси, куда я скажу. Будешь слушаться, и всё пройдёт как по маслу.

- Ведь это ты охладил меня тогда, да?

- А, ха-ха, - в заметном удивлении расхохоталась левая рука. Миа попыталась скрыть омерзение, поднимая конечность.

Тело её стало совершенно белым. Солнце жгло нещадно. Миа прикрыла веки. Тело ещё могло вытерпеть свет, а вот зрительные нервы это другой вопрос.

- Этот гад уже и солнцем начал управлять, а? Не думаю, что мы в состоянии снизить его. Миа, деточка, поторапливайся!

- Какая ещё деточка? – дёрнулась девушка, хотя знала, что другого выбора, кроме как следовать указаниям руки, у неё нет. - Что теперь?

- Сделай пять обычных шагов вперёд. Затем, ещё два с половиной направо. Потом подними меня на уровень глаз.

- Ладно, ладно!

- Одного «ладно» было бы достаточно.

- Ла-а-а-адно, - съязвила Миа и зашагала в указанном направлении. Живительный холодок внутри неё угасал, пот лился ручьём. Ноги начали подкашиваться.

- Не дёргайся, чтоб тебя! Здесь требуется чрезвычайно деликатное прикосновение, - прикрикнула левая рука.

- Ла-а-адно.

Девушка удерживала руку, сколько могла, но снова упала.

«Жуть, - подумала она. - Мы пропали. У меня даже мозг закипает».

Только она начала поднимать веки, как пот заструился в глаза, и стала мешаться чёлка. Отчаянно тряхнув головой, девушка уловила взглядом уточнённое лицо человека, лежавшего на земле.

- Ди...

Откуда ни возьмись, к ней прилили силы. Не для собственного спасения, но чтоб спасти другого.

- Вот именно! Хорошо! Поднимай меня. Отлично!

Левая рука потянулась к пустому пространству и вдруг резко исчезла.

Закружилась голова.

- Ты справилась, Миа, - отметил хриплый, но довольный голос, едва достигнув слуха девушки, упавшей на землю.

†

Сойдя по мраморным ступеням, Миа спустилась к бассейну, окружённому причудливыми камнями. Это был природный горячий источник, модифицированный исключительно для пользования аристократами. Сбросив полотенце, укрывающее её от груди до бёдер, она ополоснулась и погрузилась в воду.

Ванна смыла пропитавший тело пот. Глубоко вздохнув, девушка осмотрелась кругом, пока горячий пар облаками поднимался от камней к сводчатому потолку.

Кто бы мог подумать, что это и есть внутреннее помещение неприступного купола, способного выдержать прямое попадание ядерного оружия? Миа очнулась спустя полчаса. Если верить левой руке, он пробрался внутрь и ввёл Ди какой-то аристократский препарат стабилизирующий метаболизм, а охотник уже перенёс сюда Мию. Девушка не нашла ничего странного в том, что конечность вновь стала частью Ди и обрадовалась совсем уж неслыханному спокойствию в голосе левой руки, обратившем её внимание на карту убежища, спроектированную в воздухе, и предложившему:

- Отчего бы тебе не принять горячую ванну?

Девушка разомлела в безмятежной неге. Однако в глубине души её, зарождалась тревога, грозящая разрушить всю гармонию отрадных чувств.

Другой Ди - кем или чем он был? И что за небывалую катастрофу, которая перевернёт весь мир, предсказала её мать? Что тогда делать ей самой? Как же Ди? Всё это в секунду промелькнуло перед ней. В видении лихой охотник совершенно точно был единственным живым созданием, способным предотвратить бедствие. Но из всего произошедшего Миа сделала вывод, что он готов был покинуть эти земли, холодно отказав ей и равнодушно оставив, как мимолётное воспоминание. А когда он бросит её, что она сама сможет сделать? Сердце сдавило болезненное одиночество, какого ещё никто не мог себе представить.

- Мамочка, мне страшно, - хныкнула Миа, убаюкивая себя в горячей воде, только теплота эта была иллюзорно пустой. - Я совсем не такая как ты, мама. Ну, что мне делать? Я ничего не могу!

Тело вздрогнуло. Такого уже много лет как не случалось. Слёзы полились из-под опущенных ресниц, скатываясь по щекам.

Именно тогда она почувствовала, что кто-то стоит рядом, появившись без предупреждения, абсолютно внезапно. И это подсказало ей, кто это мог быть.

- Ди? – окликнула девушка, только тогда погрузившись в тёплую воду до самого подбородка. – Я чуть не умерла! Что ты тут делаешь?

Тот, кого она ощущала, не отвечал. Не зная, смотрит ли он на неё, Миа почти сгорала от стыда, однако же, что-то в этой ситуации, совсем чуть-чуть, но заставляло сердце биться быстрее.

- Во имя всего святого, уходи уже отсюда!

- Выходи.

В секунду, когда Миа поняла, что замечание обращено не к ней, тело перестало чувствовать теплоту горячего источника. В десяти футах от неё из бассейна вынырнула человеческая фигура. Стекающие дождём капли не скрывали лица и тела. Это был Ди. Только который? Ди в ванне лукаво заулыбался. Вода доходила ему до пояса, а обе руки от локтей вниз находились под водой.

- Я здесь по делу, - начал он.

Как же ему удалось проскользнуть в тёмную обитель без ведома охотника или его левой руки?

- Ты собираешься выходить или нет, Ди? – спросил он и через некоторое время продолжил. - Не станешь, значит, отвечать? Похоже, «я» не слишком-то разговорчив. По правде, я бы предпочёл, чтобы тебя тут не было. Однако ж, учитывая, что я никак не могу знать, когда ещё ты вернёшься, лучше, видимо, избавиться от тебя прямо сейчас.

Ди в бассейне проворно опустился вниз, вода дошла ему до груди, и через секунду к Ди на суше полетело нечто кошмарное. Миа старательно округлила глаза, поскольку упомянутое нечто оказалось человеческими головами. На шее у каждой зияла окровавленная рана, очевидно, отрезаны они были совсем недавно.

- Селяне, позволившие вам уйти, - объявил Ди. – Никчёмные клоуны. Хотя сейчас, по крайней мере, их можно как-то использовать. Они были тебе очень признательны. Видя их такими теперь, разве ты ничего не чувствуешь?

Белая полоса вспыхнула в воздухе. Дрогнула отрубленная голова. Промеж глаз ей впилась деревянная игла. Её бросил Ди, стоявший на суше, а тот, что в бассейне, воспользовался головой селянина как щитом. В разлетающихся брызгах его тело погрузилось под водную гладь.

- Дёрнешься, и девчонка умрёт, - раздался голос откуда-то из-под воды. – Мой меч прямо у неё между ног. Будет ли другой «я» нападать, если знает, что тогда прелестная юная барышня разделиться на две половинки?

Миа ощутила, как страх когтями вцепился в её сердце, а чувства сосредоточились на низе живота. Она не чувствовала лезвие, но сочла невозможным, чтобы этот человек с внешностью Ди лгал. А самый настоящий ужас притаился в мысли, что Ди позади неё атакует противника, ничуть не беспокоясь о её жизни.

«Мамочки», - пронеслось у Мии в голове, когда она зажмурила глаза и приготовилась к, несомненно, настигающим её мукам. Рассудок помутился. Это продлилось мгновение или целую вечность?

- Он ушёл, - послышался голос левой руки.

- Выходи, - сказал ей Ди, словно ничего и не случилось.

В порыве чувств, как во внезапном урагане, зашлось сердце Мии. Она уже готова была принять смерть, и вперемешку со страхом и смирением, проскользнула мысль, что, если бы это сделал он, было бы не так уж плохо. Ну, почему он всё ещё так холоден с ней? Неужто не знает о её чувствах? Миа обернулась. Она хотела объясниться с Ди, но красавца в белом пару бассейна уже не было видно.

Когда Миа оделась и вернулась в гостиную, Ди стоял у окна и смотрел вдаль. В своих чёрных одеждах, даже приняв совершенно обыденную позу, он выглядел невероятно отстранённым от всего, что его окружало. Вероятно, он жил так всегда, может, с самого момента своего рождения. Какие же родители могли быть у этого юноши? Входя, Миа трепетала от странного любопытства.

«Ди», - уже было обратилась к нему девушка, когда чёрная фигура повернулась в её сторону. Миа невольно остановилась не в силах сделать шаг.

Который это Ди?

- Расслабься, он настоящий.

Услышав слова левой руки, она успокоилась. Происки другого вселяли в неё ужас.

- А тот Ди… он уже ушёл?

- Мы осмотрели убежище вдоль и поперёк. Скорее всего, он ушёл.

- Мы не можем сказать это наверняка.

Миа изумлённо уставилась на охотника. Единственное замечание молодого человека имело гораздо большее значение, чем то, что сказала левая рука.

- Мы не заметили, как он прокрался сюда, то же самое, вероятно, относится и к его уходу.

- Представить себе кого-то приходящего и уходящего из Тёмной Обители без твоего ведома! Просто невозможно.

- Он - это я. В этом нет ничего странного.

- А кто ты? – вырвалось у девушки, сразу, впрочем, догадавшейся, что задавать такие вопросы бессмысленно.

- Я собираюсь отдохнуть, потом уехать. Ты можешь поступать, как знаешь.

- Ты и вправду уезжаешь?

- Здесь я закончил дела.

- Те люди были убиты кем-то, кто выглядит точно так же, как ты. Он пытается задержать тебя здесь, а значит, смертей может стать гораздо больше.

- Смерти других меня не касаются.

- Он выжидает, пока ты уже не сможешь этого терпеть. Один за другим он убьёт всех, кто с тобой связан, дожидаясь, пока ты не придёшь за ним.

- Ты видишь то, чего нет.

- Неправда!

- В таком случае, он ошибается. Я уезжаю.

- Даже зная, что смерть, разрушение и убийства накроют землю? Даже зная, что единственный, кто, вероятно, может остановить его, это ты?

- Если ты не уйдёшь, то уйду я, - проговорил Ди, подхватывая лежавшее на столе седло и разворачиваясь к двери.

Не отдавая себе в том отчёт, Миа выкрикнула:

- Сделай что-нибудь, Левая Рука!

- Мистер Левая Рука, - заскрипел голос со стороны бедра Ди, пока охотник шёл.

- Как не дать ему уйти? Как будто он совсем не знает, насколько он важен.

- Ты, похоже, права.

- Постой же! – исступлённо воскликнула Миа, кинувшись за ним к двери.

- В долгу не останешься? – вдруг понизив голос, спросила левая рука.

- Конечно! – не задумываясь, выпалила девушка.

- Очень хорошо. Деньги у тебя есть? Он, охотник. Аррр! - крик боли раздался из крепко сжатого кулака юноши.

Ди уже выходил из двери, но слов Левой Руки для Мии было достаточно.

- Стой. Я хочу нанять тебя! – сердито чуть ли не рявкнула на него девушка.

Миа уверилась в своей победе, когда Ди остановился.

Охотник обернулся и снова стал уходить.

- Секундочку. Я…

- Мне говорили, что в этом регионе нет никаких аристократов.

Он был охотником на вампиров, так какой смысл ему оставаться там, где он не мог найти лучшее применение своим способностям. Мие пришлось умолкнуть.

Ди выходил, и девушке показалось, что между ними пролегла целая бесконечность. И тут у неё в голове вспыхнула одна идея, только как её можно было назвать - озарением или хитростью.

- Ди, - обратилась она к нему, лицо её напряжено и натянуто, так что девушка была сама на себя не похожа. – Ты сказал, что он - это ты, верно? Значит, он тоже дампир, и в нём течёт кровь аристократов.

Сама она хотя бы знала, о чём говорила? По другую сторону двери, фигура Ди внезапно остановилась, словно он весь обратился в камень.

- Я слышала, аристократы ничто так не ценят, как кровь невинной юной девушки. Это так, Ди?

Неожиданно подняв левую руку, Миа провела сжатой правой по противоположному запястью. Рука сжимала нож, который девушка носила для самозащиты. Свежая влага шумно закапала на пол.

- Чистая кровь девственницы. Неужели для тебя это ничего не значит, Ди? Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Миа перерезала артерию. Если не остановить кровотечение, девушка умрёт от потери крови меньше чем через минуту.

Ди повернулся. Высоко в темноте силуэта горели два огня. Словно кровавые рубины они налились абсолютным зверским голодом. Глаза Ди.

- Прости. Ужасно глупо вышло, но у меня не было выбора. Ди, эти глаза доказательство твоего происхождения. Доказательство знатной крови, которая течёт в твоих венах. Выслушай мою просьбу, Ди. Я хочу, чтобы другой ты умер – от твоей руки.

Едва договорив, Миа рухнула на пол. Отчасти из-за скорой потери крови, но ещё и от того, что в безысходности девушка вложила все свои силы в эту вопиющую просьбу. Как опавший белый цветок на земле лежала она, истекая кровью, окутанная тяжёлым ароматом.

Глаза Мии открыты. Он приближается. Фигура невозможной красоты. Но аура вокруг него была настолько ужасающая, что девушке подумалось, будто кровь её сейчас застынет. Она не знала этого Ди.

Остановившись у ног девушки, чёрная фигура посмотрела на неё сверху своим алым взглядом.

- Да, Ди… пей мою кровь, - приподняв левую руку, пролепетала Миа, пока влага продолжала стекать из запястья. - Я не против, только если это будешь ты. А потом иди и убей другого тебя. Вот единственная плата, которую я могу дать!

Рука её безвольно опустилась на пол, разбрызгав кровь.

Разглядывая побелевшую девушку, которая уже окончательно потеряла сознание, Ди медленно склонился над ней. На бледном горле её выступила синяя линия. Ярёмная вена.

†

Тем же вечером отставной, но ныне действующий шериф города, старик Джэл, удостоился ночного визита чёрного ветра. Он был уверен, что просто не закрыл дверь, когда ворвавшийся порыв затушил лампу. В явившейся темноте он разглядел чёрную фигуру, подобную свежему ночному ветерку. Взошла луна.

- Кто там… Ди?

Пока старик сидел, вращая глазами, фигура одну за другой выставила в ряд на столе пять отрубленных голов.

- Похороните их, но знайте, их обезглавил не я.

Старина Джэл почувствовал себя где-то в далёком, безлюдном, космическом пространстве.

- Я-то знаю..., но люди в городе так не посчитают.

- Как вам угодно, но я буду наведываться часто, просто скажите им не вставать у меня на пути.

- Да какого дьявола ты вернулся? Поставь себя на моё место, Ди.

- В округе есть аристократ такой же сильный, как я. Хотите сказать, я должен его оставить?

- Имеются доказательства? У нас деревня тихая, ну, или была такой, пока не объявился ты с этой девчонкой. Покажи я народу эти головы, вас обоих расстреляют. Хотя, даже если мы соберём в сотню раз больше людей, чем живёт в этом городе, у нас нет шансов убить тебя. Это-то меня и пугает. Ди, ты бы поднял руку на невинных горожан?

- Завтра соберите всех на главной площади, - сказал охотник.

Испытующе посмотрев на Ди сокрушающим взглядом, старик Джэл спросил:

- Собираешься их убедить? Или что?

- Полагаю, ровно в полдень. Я вернусь.

Прежде, чем старик успел раскрыть рот, фигура растаяла в темноте.

†

В назначенное Ди время, деревенская площадь наполнилась такой шумной суетой, что заглушила бы даже случившееся прежде землетрясение.

Вооружённые до зубов мужчины и женщины тяжело дышали и зло перешёптывались в нерешительности совершить убийство. Солнце в синем небе выжигало на земле густые тени. В пяти парах пустых глаз отражалось всё действо на площади. Этим утром Джэл попросил плотника как можно быстрее соорудить деревянный помост - на нём и разместились пять отрезанных голов.

Пожилой страж порядка всё разъяснил жителям деревни в зале собраний, и после единодушного принятого решения избавиться от Ди, все вышли на площадь. Они решили встретиться с ним, несмотря на вселяемый в них Ди ужас. Не важно, насколько он хорош, живым ему не уйти. В чём и заключались страх и сомнения Мии - что он поднимет руку на сельских жителей.

- Шериф, думаешь, он действительно придёт? – спросил стоявшего у помоста Джэла один из горожан.

- Он так сказал.

- А ты не думаешь, что он, вот, собрал нас тут, а сам шныряет, где вздумается…

- Он верен слову. Если сказал, что придёт, значит придёт.

- Да ты никак возглавляешь общество его почитателей.

- Заткнись, - Джэла передёрнуло, вены вздулись у него на висках.

- Кто-то идёт! – выкрикнул голос.

Все стали озираться по сторонам.

- Вон там! – наконец указали из толпы.

По деревенской улице приближался силуэт.

- Это Ди?

- Нет. Там целая группа.

- Да ведь это Гаэль! – радостно воскликнула старуха, по-видимому, его мать.

- Там и Сесто. И Кунан! Они что, выбрались из провала?

- Они живы!

Эти люди были среди первых, кто отправился к большой воронке, только для того, чтобы бесследно исчезнуть. Их было трое. Вся толпа, обратившись в единый поток, хлынула в их сторону – и неожиданно остановилась. Под силой отступающей волны задние ряды пошатнулись.

- Гаэль! Сесто! Кунан!

Было нечто странное в поведении троих молодых мужчин. Ничего необычного в их внешности или походке не наблюдалось, и всё же что-то было неправильно. Как будто их, бредущих под солнечными лучами, здесь быть не должно. Под молчаливым взглядом толпы трое вышли на площадь.

- Гаэль! – воскликнула старуха. Камешки в её бусах качнулись, когда она выступила вперёд. Слёзы блестели на щеках. – Так ты всё-таки вернулся живым? Твоей старой матери больше ничего и не…

Её сын, Гаэль, хитро усмехнулся. В тот момент что-то грозно просвистело в воздухе.

С пугающей высоты мать посмотрела вниз на жителей деревни. За отрубленной головой тянулась кровавая лента.

- Гаэль? Сесто? Кунан?

Радостные возгласы сменились криками страха.

Один селянин пустил очередь из старой винтовки. Правое плечо Гаэля дёрнулось. Уже через секунду он подпрыгнул, преодолев в воздухе более двадцати футов, чтобы приземлиться прямо перед стрелком и правой рукой свернуть ему шею. Ужасающий удар. Головы лишился не только стрелявший, но и ещё два жителя по левую сторону от него, их зацепило тем же ударом. Из наполовину рассечённых шей брызнули фонтаны крови, и мужчины повалились на землю.

- Сесто, что случилось с Гаэлем? – умоляюще спросила своего старшего брата девушка, которой едва ли исполнилось двадцать.

Нежно обхватив обеими руками её голову, брат столь же аккуратно развернул её вправо. Голова повернулась ровно на сто восемьдесят градусов, и его младшая сестра мгновенно умерла от перелома шеи.

Чтобы не отставать от первых двоих, Кунан тоже начал действовать. Пока никто не видел, он поднял сухую ветку. Менее пяти футов длиной она всё-таки продемонстрировала внушительную силу в руках вернувшегося молодого человека, одним лёгким взмахом смяв броню на туловище горожанина. Вторым выпадом такой же силы проткнув троих жителей деревни. И это ещё не всё.

- Эй! – взмахнув веткой, позвал он обернувшихся Гаэля и Сесто.

Трое проколотых селян взлетели аккурат в воздух. Пока они летели, Гаэль и Сесто руками и ногами потянулись вверх. Тела горожан упали на землю, не хватало только голов.

- Что вы творите? Здесь же все свои!

Вместе со словами из его правой руки старика Джэла вырвался красный свет. Рубиновый лазер прожёг грудь Сесто с правой стороны, обволакивая его дымом и огнём. Нещадно расстреляв повалившегося парня, Джэл едва заметил, что сверху на него падает Гаэль. «О, чёрт», - подумал старик, закрывая глаза; только слухом уловив странный рассекающий звук, вершащий его судьбу.

Однако то, что глухо ударилось о землю, оказалось правой рукой Гаэля. С обрубленным плечом, молодой человек приземлился за пятнадцать футов от Джэла и бросил разъярённый взгляд направо, где в ещё пятнадцати футах стоял невероятный красавец в чёрном.

Кто-то выкрикнул имя.

- Ди!

II

Гаэль буркнул себе под нос и штормовым ветром ринулся вперёд, прицеливаясь левым кулаком ударить чёрного всадника в солнечное сплетение и грудь. Десять ударов с интервалом в секунду – скорость была запредельной.

Ди блокировал их все. Тело его изящно изогнулось. Блеснул меч. Лезвие двинулось от обрубка правой руки Гаэля по прямой, разрезая его проклятое сердце пополам.

Не удостоив внимания упавшего юношу, Ди резко развернулся. По горизонтали к его лицу метнулась тонкая, но смертоносная ветка.

Кунан приготовился уже ко второй атаке, однако ветку разломало тем же ударом, что срезал ему по локоть руку.

Парень так и застыл неподвижно, будучи не в состоянии пошевелиться из-за приставленного к горлу клинка Ди.

- Вы пришли сюда, чтобы собрать трупы для экспериментов? - бесцветным голосом спросил Ди. - Или эта бойня сама по себе эксперимент? Отвечай.

Кунан молчал. В глазах его отражался страх, но на лице была надета бездушная маска робота. Теперь он лишился и левой руки, срезанной с плеча.

Когда противник взвыл от боли и отпрянул, Ди сказал ему:

- Я не буду спрашивать дважды. Где другой я?

Тихий вопрос.

В красивое лицо охотника ударил порыв ветра. Развернувшись спиной, тело Кунана поднялось в воздух и приземлилось за тридцать футов от прежнего места, где он совершил ещё один сильный прыжок, выносящий его за пределы площади, и, не оглядываясь, умчался прочь.

Не вымолвив ни слова, Ди вернул меч в ножны и повернулся к жителям деревни. Вдалеке прозвонил колокол. Полдень – то самое время, в которое обещал быть Ди. Пока люди разглядывали охотника, их взгляды и горестные лица постепенно наполнялись иным выражение.

Медленно подойдя, старина Джэл заговорил:

- Я... я рад, что ты пришёл, - опустив глаза на лежавшую пару, он спросил. – Что здесь, чёрт побери, произошло?

- Их изменили. Те, кто безумствовал здесь - иные, принявшие форму ваших друзей.

- Изменили? Кто?

- Человек, который выглядит точно так же, как я.

- Раз уж ты заговорил об этом, я тут получил отчёт от ребят, преследовавших его вчерашним утром. Они рассказали, что он в точности похож на тебя.

- Намерены держаться от этого подальше?

- Лично я бы не стал жаловаться, если б ты сбежал.

Ди слегка притопнул правой ногой.

- Он там. Некто с кровью аристократа.

- Вот почему он точно такой же, как ты, мерзавец! – горько воскликнули сбоку от Ди. Перемазанный в крови мужчина средних лет держал на руках девочку, проколотую веткой Кунана. Очевидно, её отец. - Мы слышали о тебе от шерифа. Ты ведь чёртов дампир? Человек-аристократ, полукровка. Тот тип наверняка твой брат. Ты собрал нас всех здесь, чтобы они могли напасть на нас, да?

Атмосфера переменилась. Со всех сторон одновременно на Ди множеством потоков хлынула злоба.

- Ты собирался нас всех перерезать? Что на это скажешь?

- Отвечай же! – кричали другие.

- Он собирает части, - невозмутимо отозвался Ди.

- Части? Какие части?

- Такие, что можно собрать из плоти мёртвых.

Наступила тишина. Когда смятение отпустило горожан, лицо одного из них застыло в ужасе, то же произошло и с другими жителями деревни и другими лицами, страшный смысл слов Ди, наконец, дошёл до них.

- Сволочь... Мало того, что ты убиваешь человека, так ещё и крадёшь его внутренности? – пронзительно завизжал голос, так что всем даже захотелось заткнуть уши.

С ножом в правой руке к Ди кинулась женщина вся в крови. Сзади её обхватила пара рук, останавливая.

- Я знаю, что ты… что вы все чувствуете, но этот парень не преступник. Если вам нужно доказательство, просто посмотрите - он разделался с ними ради нас, разве нет?

На земле плашмя лежали двое мужчин - Гаэль и Сесто.

- Очередная уловка. Эти двое набросились, как зверьё, а он, может, пришёл на подмогу, чтобы одурачить нас, чтоб мы доверились ему.

Все согласно загалдели.

Вздохнув, старик Джэл произнёс:

- Слушай, Ди, я не в силах тут что-то поделать. Думаю, всё-таки для тебя как можно скорее отправиться в путь, было бы…

- Меня наняли.

- Что? Кто?

Не ответив, охотник выступил на шаг. Едкие комментарии тут же затихли.

- Кто знает, как обращаться с оружием, пусть выходит сюда, - сказал Ди, указав на место перед собой.

Потрясённые горожане снова изменились в лице. Даже закипающий внутри гнев поостыл, когда они увидели действия охотника.

- Шаг вперёд. Разве никто не хочет отомстить? Ведь это я направил тех троих сюда.

Безмолвная сокрушающая волна прокатилась по площади. Он делал то же самое, что и с жителями деревни, которые преследовали его на дороге.

- Как, вы боитесь? – подстёгивал Ди мягко. – Это ваш шанс отомстить за родителей, за детей, и вы просто так меня отпустите? Ясно. Значит, я был прав, приехав сюда в первую очередь.

Ди повернулся кругом. На губах его играла холодная улыбка. Насмешливая улыбка.

Когда он сделал несколько шагов к входу на площадь, где была привязана его лошадь-киборг, прогремел молодой голос:

- Постой хоть чёртову минуту!

Ди продолжал идти.

- Больной сукин сын! Я заставлю тебя заплатить за то, что произошло с моей младшей сестрой, - воскликнул юноша лет около двадцати. В руке он сжимал увесистый серп. - Я покажу тебе, что в этой деревне есть настоящие мужчины. Вы все, смотрите!

Хоть кто-то и выкрикнул ему не делать этого, молодой человек оттолкнулся от земли в неистовом прыжке. Поднятый им большой серп мог не только отсечь человеку голову, но и обладал достаточной силой, чтобы за один раз разрубить два или три туловища.

- А-а-а!

Задуманный им боевой клич вышел криком отчаяния, когда он заносил своё стремительное оружие.

Серпу доставало мощи, и он был хорош в пределах радиуса действия, но Ди хватило лишь склонить верхнюю часть тела вправо, чтобы увернуться от него. За безупречно рассчитанное время лезвие серпа мигом изменило направление, но снова встретило лишь пустое пространство, а Ди продолжал идти намеченным путём, не обращая внимания на взбудораженного и сбитого с толку парня.

Оскорблённый юноша тотчас вскипел, подавшись назад и вновь бросаясь вперёд.

Вспыхнул свет. Две полосы. Лезвие серпа пролетело над правым плечом Ди и застряло в земле возле охотника, а острие клинка Ди, что обычно торчал за его левым плечом, прижалось к горлу молодого человека. Ни одна душа не увидела, как он достаёт меч, и никто не понимал, каким образом охотник смог узнать точное расстояние удара стоя к нему спиной.

- Как тебя зовут? – спросил Ди парализованного юношу.

Парень промолчал.

- Твоё имя?

- Э-э... Фрост.

- Что ж, один мужчина здесь всё-таки был. Почему ты не просишь меня о пощаде?

Какой вопрос и какая жестокость – мог ли это действительно быть настоящий Ди?

- Если попросишь, я оставлю тебе жизнь. Что скажешь?

Лицо парня лоснилось потом из-за страха – страха смерти. Он открыл рот. Губы его сильно дрожали.

- Убей меня..., ты... гад!

Мгновение спустя Фроста сбил сильнейший удар ноги. Растянувшись на спине, он снова попытался подняться и увидел, что Ди высоко поднял его серп.

- Всё ещё не желаешь сказать?

- Убей меня! Я стану таким же монстром как ты и вернусь, чтобы убить тебя, ублюдок.

Ди запросто размахнулся серпом. Его встретил горизонтальный удар полуторного меча, и из-под лезвий вылетели бледно-синие искры.

- Ещё кое-кто для тебя, - сказал рыжеволосый мужчина, и по тому, как он двигался с мечом, становилось ясно, что он много практиковался.

- Мистер Раш! – благодарно воскликнул юноша на земле.

Как будто в ответ на это, ещё три фигуры окружили Ди - мужчины, вооруженные мечами и топорами. Они не собирались нападать все сразу, и в доказательство по очереди кивнули Рашу, когда он сказал:

- По одному, ребята.

- Слишком долго, - произнёс Ди, а затем сказал им ту же фразу, которую говорил селянам прошлым днём. – Нападайте все сразу.

Мужчины молча выжидали, пока один из них не взвыл железным голосом, и разом, как кони, познавшие вкус шпор, бросились на Ди. Уже через секунду каждый выпустил оружие из-за вывихнутых запястий рук.

Это действовал не серп, скорее всё произошло от единственного резкого удара правой руки охотника.

- Теперь вы видите, какой силы враг противостоял бы вам? – как ни в чём не бывало, заговорил Ди, его слова ошеломили жителей города.

Он обратился к затихшей, угрюмой толпе:

- С этого дня не создавайте мне больше помех. Ваш настоящий враг под землёй. Либо я убью его, либо присоединюсь к тем, кого вы оплакиваете.

Сказав это, Ди подошёл к лошади-киборгу. Стук копыт уже смолк вдали, но никто не бросился в погоню, как не слышно было и презрительных высказываний.

III

Миа стояла перед тёмной обителью. Само собой, действующая система безопасности не давала девушке увидеть её собственными глазами как днём раньше. Охотник запретил ей подходить к зданию, так как другой Ди с лёгкостью мог проникнуть внутрь, да Миа и не собиралась этого делать. Теперь она занимала ветхий дом на окраине деревни, но покинула своё жилище и приехала сюда, поскольку, будучи дочерью гадалки, тянулась к наследию аристократии.

Наряду с научной культурой аристократы попутно развивали культуру мистическую, и стоило только начать изучать это направление, чтобы убедиться, насколько далеко они продвинулись в его развитии. Даже та ворожба, которой пользовались Миа и другие гадалки, представляла собой систему, заимствованную из достижений вампирской цивилизации. Однако изучать какие бы то ни было заклинания, оставленные аристократами, было под строгим запретом, поэтому некоторые материалы сжигались, а иные экземпляры скрывались глубоко под землёй. С годами какая-то часть запрещенной информации неизбежно начала просачиваться, и не стоит осуждать злодеев-колдунов, которые обнаруживали это запретное знание. Они уходили в заполярье, где температура стремилась к абсолютному нолю, проникали в живые леса, куда не решались ступить даже сами аристократы, породившие их, и опускались на тридцать миль в глубину моря на самодельных батискафах. Сочетание усердия и волшебства помогло восстановить сожжённые записи, уничтоженные молекулярные архивы и документы, спрятанные в иных далёких измерениях. Время шло, а усилия, приложенные с дурными намерениями, не приносили плодов, и запрещённое знание рассеялось по континентам, воспалив любопытство серьёзных учёных и простых искателей. Одним из таких была Миа.

Существовала вероятность, что в здании аристократов были скрыты магические формулы или секретные ритуалы. Ум Мии, дочери гадалки, так и терзался любопытством и жаждой познаний, но Ди запечатал невидимый купол, когда они выходили, а самостоятельно Миа не смогла бы туда зайти.

«Вот и хорошо, - думала она. - Дойду только до дверей, войти-то я всё равно не смогу, и ничего опасного в этом нет».

Не удивительно, что сейчас, остановившись перед зданием и осматриваясь сидя верхом, она вновь ощутила на сердце лёгкость – и разочарование.

Похлопав по шее своего жеребца, девушка прошептала:

- Давай возвращаться.

И тут пейзаж изменился. Из ниоткуда вдруг проявилось серо-чёрное строение - купол. Миа невольно натянула поводья и в тот же миг попалась на крючок.

Зачем? Над этим вопросом следовало бы ей задуматься, но прямоугольное отверстие, образовавшееся в наружной поверхности стены, разбило мысль вдребезги. Вход.

«Кто мог такое сделать?» Продолжая сидеть на лошади, она могла думать только об этом.

Невидимый купол оставался открытым. Здравый смысл приказал ей: «Не входи туда». Миа была девочкой послушной. Она вздёрнула поводья и собралась разворачивать лошадь, когда отверстие – дверь – начало закрываться. Миа машинально соскочила с коня.

Разум по-прежнему работал достаточно хорошо, чтобы остановить её перед самым входом.

«Не заходи туда. Здесь что-то не так».

Вход закрывался. Как только он сжался до размеров, когда человеку пришлось бы согнуться, чтобы протиснуться в него, Миа, так и поступив, нырнула в темноту отверстия.

Обстановка осталась такой же, какой она её видела вчера. Девушка слышала, что у зданий аристократов имелись устройства, которые проверяли, является ли живое существо чем-то кроме аристократа и избавлялись от любых нарушителей, но ничего подобного не произошло. Почему оно обнаружило себя и подозвало её? Этот вопрос становился всё более осязаемым страхом и чёрными облаками клубился в её сердце.

Сперва Миа сверилась с трёхмерной схемой купола, располагающейся прямо у дверей. Управлять ей было достаточно просто. Похоже, купол принял девушку за аристократа.

Здесь имелась, так называемая, «комната размышлений». Помещение на самом нижнем этаже - три уровня под землёй. Движущиеся дорожки и лифты доставили её прямо туда. Комната представляла собой куб со стороной примерно в пятнадцать футов, и никаких подозрительных чертежей или цветовых оттенков видно в ней не было.

Пока Миа озиралась кругом, взглядом, как будто пытаясь проникнуть сквозь саму стену, голос неожиданно заметил:

- Так увлечена?

Девушка вскрикнула и обернулась, сказав:

- Ди?

Тот, кто стоял перед дверью, действительно оказался Ди. Обе руки его были на месте.

Однако…

- Который ты? – спросил она, стараясь скрыть свой страх, но получалось у неё не очень хорошо.

- Ди, которого ты не знаешь.

- Фальшивый?

При этих словах Ди кашлянул и заулыбался.

- Что смешного? – правая рука Мии метнулась к мешочку на боку. Одна из капсул, хранящаяся в его петельках, содержала специальный ворожейный порошок. Страх отступил.

- Твоя рука… как ты вернул её?

- Ты ведь знаешь, какой силой обладают аристократы. Прирастить отрубленную конечность это игрушки, - сказал Ди, махнув рукой. – Ах, прости. Так я - фальшивка? Ты себе не представляешь, что за странное это для меня имя.

- Ну, подделка, фальшивка.

Не смотря на закипающий в груди гнев, Миа не могла избавиться от странного влечения, зарождающегося у неё этому к молодому красавцу.

- Если бы ты спросила меня, я бы сказал, что он - фальшивка, ну да не важно. Ты вернулась сюда из…

- Из-за тебя, да?

- Как самонадеянно. Я хотел сказать из любопытства.

- Нет, не поэтому, - робко возразила девушка, что лишь подтверждало верность его утверждения. К счастью, вдаваться в подробности он не стал.

- А ты и, правда, дочь гадалки. Такая одержимость к исследованию тайн аристократов. Именно поэтому я тебя и поджидал.

Миа напрягла спину, как под ударом ножа. Самозванец хотел сказать, что с лёгкостью прочитал её мысли и предложил войти?

- Почему это? – спросила она, правой рукой плотно обхватывая самую опасную из капсул - с едким порошком.

- Не надо так остро реагировать. Я просто хотел рассказать тебе то, что ты хочешь узнать.

- Что я хочу узнать?

- Кто я.

- А?

- И кто он. Хотя тебя, кажется, больше интересует последнее.

Хитро осклабившееся лицо, безусловно, принадлежало Ди, но Мию от него до сих пор пробирало до нутра. В этот момент она совершенно уверилась, что этот юноша не был Ди.

- Иди за мной. Ты можешь пересмотреть в этой комнате всё, что угодно, но никогда ничего не найдёшь.

С этими словами чёрная фигура резко развернулась. Задержавшись на мгновение, Миа последовала за ним.

Пройдя коридором на этом же этаже в противоположном от лифта направлении, они быстро дошли до тупика. Однако, фальшивый Ди не остановился.

- Эй, осторожно!

Тёмная фигура хоть и опешила от окрика девушки, но, не колеблясь, продолжила идти, сливаясь с поглощающей её стеной.

- Это что, тоже иллюзия?

Чтобы удостовериться, Миа протянула руку, но та уткнулась в холодную поверхность. Стена казалась вполне настоящей.

К застывшей в недоумении девушке обратился голос из-за стены:

- Она осталась незамеченной во время его проверки, что вовсе не удивительно, ведь до позавчерашнего дня, это была обычная стена.

- То есть, ты хочешь сказать, что изменил её?

- Допустим.

Девушка потеряла дар речи.

- В этом нет ничего удивительного. Ты ведь такая прямолинейная девочка, а? Для аристократа это проще простого.

- Значит ты – один из выживших аристократов. Тогда почему ты не прекратишь валять дурака и не примешь свой истинный облик?

Слова Мии ударились о холодный камень стены. Ей была невыносима мысль, что кто-то настолько жестокий и бесчеловечный принял форму Ди.

- Мой истинный облик?

Как ни странно, но голос за стеной прозвучал удивлённо. Однако, когда некое тревожное волнение, которого не могла объяснить даже сама Миа, охватило её сердце, голос сменился странным смешком.

- Что ж, очень скоро я так и сделаю. Но сначала – иди за мной.

Из каменной стены протянулась рука в чёрном. Прежде, чем Мие удалось увернуться, рука схватила её за рубашку и потянула внутрь. Вероятнее всего, что-то сделали с молекулярной структурой стены. В тот момент, когда кожа ощутила скольжение сквозь нечто, что было не водой, а скорее густым туманом, Миа оказалась на другой стороне.

В лицо девушке ударил удушливый жар, но не из-за высокой температуры - воздух был невероятно влажным.

Даже больше, чем стоявший перед ней двойник Ди, внимание её привлекло внутренней окружение. Она находилась в огромной пещере и от одного взгляда на абсолютно ровные стены, пол и потолок становилось ясно, что она была искусственной. Сама ниша имела природное происхождение, но обрабатывалась, очевидно, человеческими руками или скорее руками аристократов. Обширная пещера где-то от пятидесяти до шестидесяти ярдов в диаметре просматривалась полностью до самого потолка. Ламп не было. Стены и потолок сами излучали свет.

- Когда-то давно здесь было немного ярче. Энергоснабжение однажды повредили, и теперь уже ничем не сделать лучше, чем сейчас, несмотря на то, что Священный Прародитель лично оградил системы самовосстановления. Должно быть, сделал такое грозный враг.

- Враг? Хочешь сказать, у аристократии были враги?

- Даже теперь я точно не знаю, что это было. Идём.

Пара двинулась вперёд. Из-за влажности Миа начала задыхаться, не пройдя и десяти минут.

- Не могу. Ты разве ничего не сделаешь с этой жарой? – девушка хватала ртом воздух.

- Он геотермальный. Термостат безнадёжно испорчен. Терпи.

- Я не могу больше идти, - наклоняясь к полу, проговорила девушка, и тут, будто стальная рука проскользнула под её левую руку.

- Что…

Прежде, чем Миа смогла закончить фразу, тело её поднялось от земли, перевернулось и расположилось на спине у фальшивого Ди.

- Ты что делаешь? Поставь меня обратно...

Она поняла, что может сколько угодно спорить с ним, но всё будет бесполезно. Двойник уже начал идти. От изнеможения и духоты Миа сразу же приникла к его спине.

В эту самую минуту над головой раздались душераздирающие крики. Зловонный ветер ударил девушке в спину, послышался пронзительный писк, и что-то задело ей шею.

- Пора бежать, - голос двойника рассёк воздух.

- Что, чёрт возьми, происходит?

- После большого разрушения, выжившие охранные твари, содержащиеся здесь, расползлись повсюду. Теперь здешняя обстановка крайне опасна.

- Скажи на милость, что мы тогда тут делаем?

- Скоро увидишь.

- Когда ты говоришь «скоро»…

Слова Мии заглушил приближающийся сверху хлопающий шум. Она понятия не имела, как выглядят эти существа, но необычный звук крыльев страшно напугал её.

Гул стал громче. Они пикировали все разом. Рассекающие свисты, раздавшись один за другим, многократно повторились в одном протяжном эхе. Послышался звук падающих вокруг предметов. Однако шум приближающихся крыльев ничуть не затих.

- Кажется, на нас попала часть их крови. Запах отвлечёт их.

- Сделай же что-нибудь!

Двое мчались дальше.

Миа ещё не знала, какая судьба ждала их впереди.

Спину ей пронзила раздирающая боль. Девушка впилась пальцами в плечи фальшивого Ди, изо всех сил сдерживая мучительный приступ. Рука потянулась к мешочку на поясе.

- У меня есть немного едкого порошка, - вполголоса прошептала она. - Когда я скажу, падай на землю.

- Конечно.

Миа, несмотря на несколько недовольный и насмешливый тон двойника, вытащила капсулу с порошком из своего мешочка. Как только вещество попадёт в воздух, а запал на кончике капсулы подожжёт его, порошок расплавит всё, даже скалу тридцати футов в радиусе. Мие же для соблюдения безопасности необходимо было хорошо рассчитать время поджога. Вообще-то, порошок не совсем подходил для ситуации, когда она двигалась так быстро, но церемониться было некогда.

- Стой, - крикнула девушка, вздёрнув вверх излучатель, но капсула вдруг выскользнула из её рук.- Ой!

Крошечный контейнер пару раз стукнулся об её цепкие пальчики перед тем, как проскочить прямо сквозь них.

- Что такое?

- Я уронила капсулу.

- И что будешь делать?

Гул дьявольских крыльев за спиной стал ближе. Раздался пронзительный писк. Похоже, несколько существ спикировали вниз.

- Буду искать. Опусти меня.

- Вот это? – спросил двойник Ди, держа капсулу под самым носом девушки.

- Н-но как?

Ей не нужно было даже спрашивать. Он поймал капсулу до того, как она упала на землю. Миа была задета своей крайне неосторожной оплошностью.

- Торопись. Противник ждать не станет.

Снова девушка услышала странный хлопающий звук, за которым последовал удар, и Миа почувствовала, как крылья опустились ей на спину. Она нажала кнопку, словно распыляя инсектицид. Содержимое выплёскивалось пару секунд, и затем звук исчез. Держа палец на шершавом колечке запала, девушка выкрикнула: «Ложись!» - и, упав, дёрнула за кольцо.

Образовался радужный светящийся шар. Существ в воздухе разъело брызнувшей на них крепкой кислотой.

- Неплохо, - констатировал фальшивый Ди. Сколько при этом прошло времени неизвестно.

Когда придавивший Мию вес вдруг исчез, она поняла, что лежит на земле - двойник умудрился прикрыть её от жгучего огня. Девушка ещё долго не могла отвести глаз от его неприкрытой теперь спины под разорванным плащом.

- На что это ты смотришь? – поинтересовался двойник, по-прежнему стоя спиной к девушке.

Немного взволнованно Миа поспешила ответить:

- На трупы монстров. Они все расплавились. Я так и не увидела, как же они выглядят.

- Идём.

- Ладно. Я сейчас…

На полуслове верх и низ для неё, казалось, поменялись местами.

Ловко подхватив оседающую Мию, пальцами Ди почувствовал тёплую влагу на её спине, та была разодрана атакой монстров, а девушка потеряла критическое количество крови.

- Ты говорила про мой истинный облик, - произнёс фальшивый охотник, яростно сверкая глазами. - Хорошо, я покажу его тебе. Прямо сейчас.

Проговаривая ей это колючим, словно мороз, голосом, он приблизил своё идеально красивое лицо к её бледному горлу.

†

Следующее, что девушка осознала, как лежит на кровати. Вспомнив всё случившееся до этого момента, она ошарашено оглядела опустошённую обстановку, несколько напоминающую больничную палату. Потолок и стены были разрушены, и при скудном освещении Мие удалось разобрать нечто похожее на расплавленные кровати и медицинское оборудование. Здесь царила смерть, тяжёлая и мрачная.

- Очнулась?

Вдруг услышала Миа голос над головой, и от испуга у неё чуть не перехватило дыхание. Был ли смотрящий на неё сверху Ди настоящим или нет? После некоторых раздумий она разочарованно вздохнула.

- Раз очнулась, можешь присоединиться ко мне, - сказал ей фальшивый Ди.

- Что это за место?

- Больница. Правда, не сильно на то похоже.

Это Миа ещё могла понять, но какое существо зашло бы так далеко, чтобы разгромить одно из зданий аристократии? Новая загадка заняла её мысли.

Миа поднялась. Спина страшно заныла.

- Я бы на твоём месте не стал так скакать. Ничего кроме импровизированной первой помощи я сделать не смог. Ты потеряла много крови.

Ужас ледяной глыбой сковал Мию. Истекать кровью перед тем, кто в родстве с аристократом? Никогда ещё в своей жизни она ничего не делала так быстро, как обхватила сейчас шею обеими руками.

Как только кончики пальцев подсказали ей, что кожа осталась гладкой, к ней обратился двойник:

- Полегчало?

Он казался очень довольным собой.

- Аромат, конечно, был весьма соблазнительный, но я пока не намереваюсь делать из тебя слугу. Видишь ли, без тела, которое может жить при гнусном дневном свете, я не смогу достигнуть своих целей.

Миа не услышала этих слов. Облегчение от того, что она не попала под губительные клыки аристократа, заслонило все другие мысли, и поэтому она не обратила внимания на страшный смысл его последних слов.

Немногим позже Миа завела разговор на другую тему.

- Ты позаботился о моей спине?

- Ну, не мог же я позволить тебе умереть.

- Сейчас я в порядке. А что дальше?

Глаза фальшивого Ди сверкнули.

- Здесь… – начал было он, но именно тогда, тьма сгустилась.

Хотя Миа и не заметила этого, но стены в комнате продолжали светить по-прежнему. Когда девушка взглянула на лицо двойника, то обнаружила следы напряжения в его чертах.

- Он преодолел систему безопасности быстрее, чем я ожидал. Он и вправду…

От недосказанных слов сердце Мии встрепенулось.

- Что случилось? Ди?

- Оставайся здесь, - приказал ей двойник, а затем развернулся. - Снаружи бродит что-то странное. Не ходи туда.

Голос его поглотили недра тьмы.

Если этот самозванец называет Ди «я», какое же создание могло привести его в такое волнение? Миа была ещё больше заинтригована. Любопытство заставило её зайти в эту тёмную обитель, и с уверенностью можно было сказать, что оно же сейчас приглашало её в непроглядный мрак опасности.

Кое-как сопротивляясь боли в спине, Миа встала с кровати и направилась в ту сторону, где исчез фальшивый Ди.

Она оставалась одетой. Мешочек тоже был цел и невредим. Поискав, что ещё могло бы послужить оружием, девушка подняла с пола стальную трубку в полтора фута длиной. Она просто обхватила её обеими руками, но в ответ острая боль пронзила спину.

Перед тем, как ступить в темноту, девушка заметила впереди дверь, которая сама собой отворилась, лишь только Миа встала напротив.

«Отлично», - подумала она, но стоило перешагнуть через порог, как дверь за ней тут же захлопнулась. Несколько раз девушка суетливо попыталась открыть её, но дверь не двигалась с места. Вот почему двойник Ди сказал ей не выходить наружу.

- Это плохо, - высказалась Миа, но не стала забивать себе голову. Когда она обучалась гаданию, то выучила, что если один способ не даёт тебе ответ, нужно сразу переходить к другому. Не помогает астрология, попробуй читать ветер – этой философией она теперь и руководствовалась.

Миа стояла в широком коридоре. Хотя всё, включая двери в стенах, было сделано из того же люминесцентного металла, поверхности были расплавлены, покорёжены и запачканы копотью, говоря красноречивее всяких слов, какой чудовищный разрушитель беспощадно прошёлся здесь. Миа не могла ничего поделать с возрастающим в её сердце восхищением и безмерным ужасом. Это здание было выше всякого людского воображения, что же могло разорить его? «Я должна это узнать». И вновь любознательность Мии разгорелась так ярко, что, даже прикрыв глаза, ослепляла сквозь веки.

Куда подевался фальшивый Ди? Это первое, что ей следовало обдумать.

- Поздновато, но думаю, стоит попробовать, - сказала Миа, двигаясь к центру коридора и ставя стальную трубку концом вниз. Напевая заклинание поиска, она сделала шаг назад. Трубка всплыла в воздух примерно на четыре дюйма.

Сама важная часть любой ворожбы – беспристрастный взгляд.

- Сейчас!

Трубка упала и, приземлившись, указала налево. Подобрав её, Миа без промедления двинулась направо.

Воздух был ужасно горячим, но, по крайней мере, не имел странного запаха. За те десять минут, что она прошла, Мие повстречались несколько поворотов и лестниц, и каждый раз она использовала тот же метод, чтобы выбрать себе путь. Она не столкнулась ни с чем «странным», о чём говорил фальшивый Ди.

Разрушений в подземном сооружении становилось, чем дальше, тем больше, но Миа уже начала здесь осваиваться. Она осознала свою непредусмотрительность, только когда вышла на участок, напомнившей ей фабрику. По обе стороны возвышались сломанные машины ошеломляюще огромных размеров, все они были наполовину расплавлены и деформировались. У некоторых были видны внутренние механизмы, так же оплавленные. Во многих громадных машинах узнавались подъёмные краны или печи, хотя были там и такие соединения из сфер и кубов, которые будто всасывали девушку внутрь себя, когда она смотрела на них, а при одной мысли об их назначении душа Мии уходила в пятки.

- Поразительно, они все неисправны, - пробормотала она.

Неугасающий слабый свет отбрасывал на пол тень Мии.

Когда она подошла к шестидесятифутовому цилиндру, похожему на ректификатор, Миа ощутила позади себя чьё-то присутствие. Она обернулась и присмотрелась. Смутная фигура тут же спряталась за железной колонной. Очертания были человеческими, но принадлежали никак не двойнику Ди. К тому же, он бы и не стал прятаться.

- Кто там? – твёрдо спросила Миа.

Повсюду воцарилась тишина.

- Выходи. Мы так просто пугаем друг друга.

Миа уставилась на то место, где исчез силуэт, а правая рука её скользнула в мешочек. Пошарив вслепую, она нашла и вытащила капсулу с фосфорным порошком. Распылив его на ноги около секунды, она открыла крышку, высыпала содержимое и отступила.

Когда девушка отдалилась приблизительно на пятнадцать футов, человеческая фигура вновь появилась на прежнем месте. Склоняясь несколько вперёд со скрюченными руками, она довольно быстро направилась к Мие, очевидно, не собираясь позволить ей уйти. Когда фигура подошла достаточно близко, чтобы девушка даже при слабом освещении могла ясно различить лицо, с губ Мии сорвался крик ужаса.

- Но ты же… Зоа!

Она напугалась отчасти из-за сумрака, отчасти из-за собственной реакции, а юноша с бледным, как мел, лицом действительно оказался тем же молодым человеком, который был обезглавлен два дня назад. В доказательство по основанию его шеи пролегли чёрные стежки.

- Зоа... Кто мог такое... – прошептала Миа, из глаз полились слёзы. Они оплакивали несчастного юношу, который любил её, но и пылали гневом к тому, кто подверг мертвеца такой ужасной участи.

Однако то, как юноша с абсолютно пустым выражением приближался к ней, и правда, настораживало.

- Зоа, скажи что-нибудь.

Лицо белое, а глаза, такие же мутные, как у дохлой рыбы.

- Не подходи ко мне, Зоа, - наконец воскликнула Миа.

Но он всё шёл.

Страх подсказал девушке, что делать. Присев на корточки, она дёрнула запал капсулы. Разгоняя сумрак, ослепительная вспышка света пронеслась к ногам Зоа как раз в тот момент, когда он ступил на фосфорный порошок, который девушка рассыпала несколько секунд назад. Миа крепко зажмурилась, но сквозь веки всё равно просачивались белые вспышки, и девушке пришлось обеими руками прикрыть лицо.

- Прости!

Быстро раскрыв глаза, она развернулась и бросилась бежать со всех ног. Какое-то время треск пожара ещё преследовал её.

Живой труп даже не вскрикнул.

- Зоа... Зоа… - навзрыд рыдала Миа.

В этот момент небо с землёй поменялись местами. Мир сотряс страшный толчок, подбросив тело Мии так, что она даже не могла определить, куда падает.

II

Она ощущала, что скользит вниз, во всяком случае, она не летела. Под своим телом она могла чувствовать наклонную поверхность.

«Что же будет?» - подумалось ей, и в эту минуту, тело её обо что-то ударилось. Миа ещё не закончила кричать, когда приземлилась на твердую землю.

- Ой, больно...

И говорила девушка не только про своё мягкое место. Она почувствовала, что рана на спине снова открылась. Тёплая влага стекала по пояснице.

Дрожание затихло. Миа понимала, что вызвала землетрясение какая-то колоссальная безумная сила, но девушка никак не могла представить себе чёткую картину того, что же именно это могло быть.

Подумав: «Что сделано, то сделано», Миа с тревогой стала осматриваться. Дыхание у неё перехватило и не удивительно. Светящиеся стены вели себя странно, их тусклое свечение чередовалось теперь промежутками темноты и света, создавая своего рода стробоскопический эффект. В этих вспышках Миа смогла различить бескрайний простор из чёрной земли и надгробий. Первоначально, это место, должно быть, располагалось гораздо ниже этажа, на котором находилась Миа, но вероятно также подверглось удару страшного землетрясения, поскольку все могильные камни были повалены, а части гробов или даже гробы целиком выступали из трещин в земле.

- И не подумаешь, что здесь внизу есть кладбище...

Кто его построил, кого хоронили на нём? Подобравшись ползком к ближайшему надгробию, Миа прочла надпись, которая состояла исключительно из цифр. Их выжгли на металлической пластине лазером или чем-то подобным.

- Эти числа... Вот этой дате больше пяти тысяч лет... Этой три тысячи... И семь тысяч... А эта...

Цифры, выписанные на пяти или шести надгробных табличках, были связаны с тем, что все их установили более трёх тысячелетий назад, и одновременно наглядно показывали, как долго функционировала эта подземная постройка.

- Допустим это аристократы, но они бы так просто не умерли в таком количестве. Значит...

Здесь похоронены люди? Или же они…

Мии лучше было уходить отсюда. Если рассуждать здраво, после трёх тысячелетий останки никак не могли бы сохранить свою изначальную форму. Но любопытство девушки вновь разгорелось, и в трёх фута от себя она обнаружила выставившийся целиком гроб. Боль ножом вонзилась в спину и поясницу, но это её не смутило. Миа осторожно на коленях подобралась к крышке гроба.

«Интересно, он хотя бы откроется», - подумала она. Крышка, однако, соскочила достаточно легко. Удивительно, но даже Мие не хватало смелости сразу заглянуть внутрь, для начала она опустила глаза и восстановила дыхание.

- Раз, два... – отсчитала девушка, - три!

Она подняла голову. Прямо перед ней находилось лицо. Сморщенное, высохшее лицо мумии. Только глаза сверкали.

Миа, онемев, отпрянула. Что-то холодное опустилось на её плечо. Она подняла руку, чтобы потрогать. Ледяные пальцы. Миа уставилась перед собой на выбирающуюся из гроба фигуру. И не единственную.

Темнота и свет стали быстро сменяться.

Свет – фигура в гробу поднялась.

Темнота.

Свет – фигура выбралась из гроба.

Темнота.

Свет – фигура подошла ближе.

Миа посмотрела на гроб вдалеке... на ещё один, пока захороненный... Крышки скатывались, либо открывались, вытягивались руки, раскрывались пальцы..., фигуры, фигуры и всё больше призрачных силуэтов.

- Не-е-т! – вскрикнула Миа, изворачиваясь всем телом.

Что-то ударило её в плечо, но она тотчас высвободилась. Сделав на коленях пять-шесть шагов, девушка поднялась и обернулась. Дрожь охватила всё её тело.

Там стоял Зоа. Из-за головокружительных мерцающих вспышек, Миа поначалу не заметила, что с ним было не так. Форма его лица была странной. Правая сторона оставалась скрытой в тени.

- Её нет...

Половина его лица отсутствовала. Зоа тоже приближался к ней, и Мие ничего не оставалось, как отступать. Перепуганная до смерти девушка задумалась над тем, кем же представляется она ему и другим. Эти протянутые руки ищут какого-то проявления близости или плоти и крови? Спина обо что-то стукнулась. Металлическая опора. Бежать больше некуда.

Она позвала его по имени:

- Зоа….

Лес рук потянулся вперёд. Из всех этих конечностей, похожих на твёрдые, мёртвые ветви, одни только руки Зоа ещё хранили подобие живого человека.

И эти руки грубо схватили её за груди. Миа истошно закричала. Он собирался разорвать их.

Вдруг боль утихла. Руки Зоа медленно отдёрнулись, повторяя дугу, которую описывало его падающее тело. Заметила ли Миа блестящую иглу, что пронзила его висок. Остальные ходячие мертвецы тоже падали наземь один за другим.

Сверкающие иглы вонзались им в висок, грудь и живот.

- Это мои волосы, - раздался голос слева. Как и прежде, на чёрном коне восседала синяя длинноволосая фигура.

- Ты… - всё, что смогла выдавить из себя Миа.

«Сколько ещё мне это спрашивать?» - возмутилась она, внезапно почувствовав себя глупо. Потеря крови и боль в спине быстро истощали её силы.

- Меня зовут Юма. Запомни это.

- Кто ты? Зачем ты здесь? – спросила Миа, пристально рассматривая чёрного жеребца.

- Потому что здесь должен быть он.

- О каком Ди ты говоришь «он»?

- Любом.

Для него, похоже, оба они были одним и тем же.

- Ты - ассасин, да?

Мужчина промолчал.

- Зачем ты преследуешь Ди?

- Он узнал слишком много.

- Что, например?

- Если ты узнаешь это, то тоже должна будешь умереть.

- Почему тогда ты не убил меня?

- Потому что, если я заберу тебя с собой, он вскоре появится.

- Ты продолжаешь говорить «он», но есть же двое Ди. Настоящий и фальшивый.

Что-то блеснуло за синими волосами. Возможно, глаза.

- Ты ведь ничего не знаешь, не так ли?

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы ответить на эти слова.

- Не знаю о чём?

- Не могу этого сказать. Вот когда я с ним разделаюсь, пусть он тебе на своём последнем издыхании и расскажет.

- Не будь таким самоуверенным.

- Садись ко мне на лошадь.

Чёрный конь подошёл ближе, и бледная фигура в синем чуть наклонилась.

- Ни за что, - отрезала Миа, отступая назад.

- Да, ну. Почему же?

- Не тянет меня становиться твоей приманкой для Ди.

- Ты всё равно поедешь со мной.

- Чёрта с два!

- В таком случае ты мне не нужна. Придётся сделать с тобой то же самое, что и с остальными, - сказал он, поворачивая голову - или скорее, волосы - чтобы указать на легионы мертвецов.

- Почему? – холодный пот заструился по лицу Мии.

- Ты была с ними. Возможно, ты тоже узнала.

- Я ничего не знаю, и если ты всё равно собираешься убить меня, почему не расскажешь?

- Рассказать что?

- Всё. Для начала кто ты есть.

Всадник ничего не сказал.

- Ну, ты даёшь! – фыркнула Миа. – Я, значит, сделаю, что ты захочешь, а ты мне взамен ничего о себе не расскажешь – как это низко.

- Ты плачешь?

Когда он спросил об этом, Миа наконец поняла, что действительно плачет. У её ног лежал Зоа. Сначала ему отрубили голову, теперь его проткнули иглой из волос.

- Да, и плачу. Это преступление? Хоть и дочь гадалки, но всё-таки человек. Случается что-то грустное, я плачу. Если меня что-то раздражает, я злюсь. Что не так? – она сердито глянула на мужчину в синем, который, конечно же, был ассасином, и продолжила. - Хочешь убить меня, так убивай уже. Но будь я проклята, если позволю такому лгуну как ты использовать меня.

- Это интересно, - заулыбался убийца.

- Что именно? – спросила Миа, тыльной стороной ладони вытирая слёзы.

- Тебе настолько противно послужить моей приманкой? Неужели ты так без ума от того, кого называют Ди?

Миа подскочила.

- Н-не говори ерунды! – заикаясь выговорила она.

- Такая уж ли ерунда?

- Т-такая.

- Пожалуй. Что ещё ты хочешь узнать?

«Что это за другой Ди?» Вопрос вертелся на языке, но Миа не решалась. Осмотревшись кругом, она спросила:

- Что это за место?

- Сооружение, построенное аристократией в древние времена. Здесь в течение почти десяти тысячелетий проводились определённые эксперименты.

- Для чего?

- Соединить кровь человека и аристократа.

Он произнёс это так небрежно, что поначалу девушка даже не уловила смысл сказанного. Разобрав в голове каждое слово, она вновь выстроила их в последовательность, чтобы понять их значение. И всё-таки переспросила:

- Что ты сейчас сказал?

Фигура в синем ей не ответила.

- Смешать кровь человека и аристократа? Ты об этом? Они проводили здесь такие эксперименты?

- Верно.

У Мии закружилась голова. Она едва удержалась прямо, схватившись за опору, но поразившее её знание не отпускало.

Девушка лихорадочно подбирала следующий вопрос.

- Ну, тогда… кто разрушил это место? Уж точно не люди. Раздоры между аристократией?

- Даже аристократ не способен на это.

- Почему нет?

- Это место было создано Священным Прародителем. Аристократ или нет, он лишь стены поцарапает, не больше.

- Тогда кто это сделал? Я слышала, что существовали космические формы жизни и существа из другого измерения, которые выступили против аристократии.

- Не они.

- Не стесняйся и просто расскажи мне. Ты ведь всё равно меня убьёшь. Кто это сделал?

- Это был…

Едва Миа навострила ушки, чтобы уловить ответ индиго ассасина, как земля снова задрожала, и так продолжалось несколько секунд.

Вовсе не намереваясь спускаться с лошади, убийца посмотрел на потолок и сказал:

- Такой борьбы я и ожидал. Однако при всей этой разрушительной силе не упал ни один камешек – и в самом деле работа Священного Прародителя.

Лицо, которое он затем повернул к Мии, вероятно, было лишено эмоций, но глаза его страшно горели.

- Вся эта дрожь и разрушение от того, что он сражается. К тому же, он становится ближе. Ты теперь действительно бесполезна.

Сжимающая поводья левая рука медленно поднялась перед его лицом и резко дёрнулась. Скорее всего, он выдернул волосок, который длинной иглой без сомнения вонзился бы в тело девушки. Здесь внизу, где до сих пор перемигивались свет и тьма, смерть уверенно настигала Мию.

- Жаль, у нас нет больше времени побыть вместе, - произнёс ассасин в синем.

И взмахнул рукой. В левую сторону, где было только пустое пространство.

Обернувшись, Миа всмотрелась в темноту. Смутный силуэт стоял там. Скрываемый мраком, выступающий на свету, но одинокий и величественный.

Миа словно издали услышала свой собственный пылающий от надежды голос.

- Ди...

III

Фигура верхом развернулась, ничуть не смутившись.

Что-то промелькнуло, опаляя воздух. Летящая деревянная игла остановилась в четырёх дюймах от лица синего ассасина. Миа ахнула, ведь вокруг иглы обвились несколько дюжин синих прядей - волосы убийцы могли действовать самостоятельно.

Первый удар для каждого оказался безрезультатным, и мысль о том, что мог принести второй, заставила Мию замереть на месте. Это не конфликт двух мужчин - это столкновение двух демонов. Свет освещал, а тьма поглощала этих двоих, стоящих друг против друга на расстоянии пятнадцати футов.

«Который ты Ди?» Такой вопрос крутился у Мии в голове.

- Ты ведь знаешь, кто я, верно? – заговорил ассасин в синем.

- Он рассказал мне о тебе.

Сердце Мии ёкнуло, когда она услышала тихий ответ Ди. Стоявший здесь охотник был настоящим – тем, которого она так хорошо знала.

- Каково это бороться с самим собой? И вновь оказаться в этом исследовательском центре как раз к началу его реконструкции? Сражение между избранными – это, должно быть, нечто невероятное.

- Ты убил Оригу?

- Моя работа. Каждый, кто узнает хоть что-нибудь об этих экспериментах, неважно, насколько мало, должен быть уничтожен, такой приказ я получил.

- От кого?

- Это и так ясно, а если ты этого не знаешь, то ты не более чем простой охотник.

Синяя фигура прошелестела, словно от дуновения лёгкого ветерка. Или скорее по-змеиному зашевелилась. Оба приготовились к битве.

Ассасин левой рукой потянулся к волосам, захватывая прядь и поднося её к губам. Миа расслышала свист, когда он дунул. Сотни игл бесшумно устремились в Ди. Меч охотника пронёсся сквозь волосы, но не разрубил их.

Смотрите. Клинок с каждой секундой становился всё более синим. Волосы убийцы накручивались вокруг него.

- Меч твой сейчас бесполезен, - с насмешкой произнёс ассасин. - Сможешь ли ты и в следующий раз остановить мои волосы?

Пока он говорил, его синяя армада шуршала, как готовые к удару гадюки. Ди лишился возможности использовать оружие, которое могло бы отразить новые атаки.

- Что? – раздался удивлённый возглас. Ассасин развернулся в седле. Позади него сидела Миа, обеими руками обхватывая его за шею.

- Скорее, Ди! Беги!

Жалобный голос девушки вдруг обратился мучительным криком. Ослепительно сверкающая игла пронзила её грудь насквозь.

Убийца, однако, был откровенно озадачен. Миа внезапно исчезла. Она вновь призвала обманывающие чары, которыми воспользовалась у края огромной воронки. Её настоящее тело скорчилось возле опоры, прижимая руку к груди.

Сбежит ли Ди или же сделает ход синий ассасин? Итог вышел неожиданным. Убийца вдруг развернул коня кругом и поскакал в сторону Мии.

Ди ринулся вперёд. Во вспышке света блеснул его клинок, лишившийся теперь ножен из волос. Меч с размаха обрушился на плечо ассасина, сильно тряхнув его в седле, но Юме удалось удержаться.

Резко взяв вправо, ассасин умчался прочь во мрак.

Почувствовав чьё-то приближение, Миа подняла голову. Боль от вонзившейся иглы быстро ослабевала.

Девушка создавала копию за счёт своего желания, макрочастиц воздуха и протеинов, выделяемых её порами, и чем более детальной становилась копия, тем больше её реакция отражалась на Мии. Именно поэтому девушка в некоторой степени испытала боль, которую вынесла её копия.

- Ты в порядке? – спросил Ди, по-прежнему держа меч в правой руке.

- Похоже разве, что я в порядке? Я вся избита!

- Осмотрим на твои раны потом.

Миа опешила. И это всё, что скажет Ди, после того, как она ослушалась его приказа и вошла в тёмную обитель? Миа готовилась к тому, что её строго отчитают.

- Ты сам-то нормально себя чувствуешь? – шутя спросила она его, но тут же заметила, что охотник смотрит не на неё, а в темноту за её спиной. Это ведь не очередной противник, правда? Из-за этого синий ассасин так неожиданно отступил? Как и следовало ожидать, фигура, выступившая из глубокой тени, тоже оказалась Ди. Само собой, это был двойник. Ассасин заметил его и сбежал. Каким бы сильным ни был Юма, очевидно, что связываться с двумя Ди слишком опасно.

- Куда бы ни пошёл там всегда одна бесконечная битва с тобой, да? - саркастично заметил фальшивый Ди.

Миа приуныла от сложившегося у неё впечатления, что она видит другую сторону Ди, слыша этот голос.

Предчувствуя неладное, двойник поднял руку и сказал:

- Спокойно. Раз мы ни в чём друг другу не уступаем, нет никакого смысла драться. Давай передохнём. С нами ведь такая очаровательная зрительница.

Миа повернулась к Ди:

- Правда, давай.

И сама даже не поняла, почему так сказала.

На лезвие опущенного меча Ди были намотаны синие волосы. Возможно, по этой причине он позволил ассасину сбежать.

Миа воспользовалась своими обманывающими чарам, когда казалось, что охотник уже не сможет защитить себя от атаки противника. Теперь же Ди тряхнул рукой, и пряди слетели на землю.

- Что ж, я… - начала Миа, но слова её быстро оборвались, и она стала падать.

Перед тем как она бы ударилась о землю, Ди поймал её на руки, тут же перевернул, и, хотя девушка не была уверена в том, как именно он это сделал, только почувствовала, что спина её теперь обнажена.

- Что ты…

- Просто немного подлечу, - сказал Ди, и в подтверждение его слов приятная прохлада разлилась по всему телу.

- Всё с огнём она играется, – проворчал сиплый голос, и Миа ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы.

Боль откатила волной.

Когда девушка полностью пришла в себя, хриплый голос заключил:

- Хватит уже.

Ди опять поднялся. Очередная загадка, - каким образом одежда Мии вновь вернулась на место.

- Даже я так не могу, - после долгого молчания изумлённо отметил двойник. – Старый пёс дал тебе преимущество. Похоже, тут ничего не поделаешь. Ты, несомненно, был лучшим, - высказавшись, фальшивый Ди предложил. - Идите за мной. Я покажу вам, что это на самом деле за место.

И, развернувшись, пошёл обратно в темноту, из которой появился.

†

Трое стояли в помещении, похожем на лабораторию. Хотя стены, пол и потолок оплавились, как, похоже, и всё остальное здесь под воздействием высокой температуры, само расположение покорёженного оборудования и по-прежнему нависающая атмосфера гробового мрака, раскрывали цель создателя этой комнаты. Где-то в тридцати футах впереди стоял аппарат, сохранивший цилиндрическую форму и периодически пускающий бледно-синие искры.

- Это ядро полностью разрушенного здания и как-то удивительно, что оно уцелело.

Миа прижала обе руки к груди. Холодно не было, просто её пробирал озноб. Здесь проводились эксперименты, о которых не должен был знать ни один человек.

- Помнишь, Ди? Это место, где мы родились.

Ответа не последовало. Двойник, судя по всему, и не ждал от него ответа.

Зацепившись взглядом за расплавленную глыбу перед собой, он наугад рассёк её. Материал всё ещё был похож на металл, но оказал не большее сопротивление, чем вода, разделившись пополам от диагонального удара.

- Здесь находилось оборудование для родов. Понимаешь, Ди? Мы родились не дома у мамочки или в родильной палате, а в комнате для экспериментов.

Ди застыл чёрной тенью.

Кругом было тихо. Такая тишина, что словно установилась в незапамятные времена и соблюдалась каждым созданием.

И вдруг её нарушил наглый голосок, отразившийся в жутком эхе:

- «Мы родились». Ди, это значит вы вдвоём…

- Верно, - кивнул двойник. – Здесь нас вырвали из утробы матери и разделили. Вероятно, наши спины каким-то образом срослись. Наверное, именно поэтому мы так похожи во внешности и способностях. Кто из нас старший брат, а кто младший, Ди?

Охотник молчал.

- Не удивительно. Ты ведь не можешь ответить? А вот я могу. Я, кто так долго был заточён в холоде и непроглядном мраке. В отличие от тебя, кому сразу же подарили жизнь. Я знаю, - тут двойник перевёл дыхание. - Похоже, он хотел, чтобы всё было абсолютно одинаково. Только для чего? Мы выросли в утробе одной женщины при совершенно одинаковых условиях и родились без разницы даже в миллисекунду. Со стороны тут нет никакого старшего или младшего брата. Другими словами, ты - это я, а я - это ты.

У Мии голова пошла кругом. Всё тело заледенело. Невозможно, чтобы эти двое были братьями или, как выразился самозванец, одним и тем же человеком.

- Ты назвала меня фальшивкой, да? – произнёс двойник, и девушка теперь заметила, что он ухмылялся. - В некотором смысле ты не ошиблась. В конце концов, это я был в заточении, пока Ди был предоставлен весь мир. Полагаю, что настолько припозднившись, совершенно естественно, считаться фальшивкой.

- Зачем вернулся теперь?

- А ты будто не знаешь! Удержать контроль над миром в руках аристократии. Вот моё предназначение.

- Значит, это ты сделал тот огромный провал?

- Да. Это было частью подготовки, чтобы вновь привести в действие это сооружение.

- Привести в действие? - Миа вытаращила глаза, озираясь кругом. - Здесь же совершенная разруха, а ты говоришь, что оно будет работать?

- Не забывай, что его построил Священный Прародитель.

- Но всё-таки… - стала упираться Миа, и тут освещение заморгало. - Что это?

- Спроси своего ненаглядного.

«Умник», - буркнула про себя Миа, однако она действительно хотела узнать мнение охотника.

- Ди, что происходит?

Несмотря на своё содержание, тихий ответ успокоил Мию.

- Оно пытается возродиться. Само здание.

- Такое вообще возможно? – обратилась Миа к Ди, но тот не ответил.

За него сказал двойник:

- Это всё подготовил Священный Прародитель. Он, конечно же, снабдил каждую молекулу в потолке и стенах способностью к восстановлению, и по моим расчётам оно завершиться на пятьдесят процентов через три дня.

- И что ты намереваешься делать потом?

- Женщина, ты напрочь лишена воображения, - фальшивый Ди оскалился так, что Миа даже вздрогнула. - Это здание предназначено не только для генетических исследований, оно обладает высочайшим уровнем защиты и способно атаковать. Системы разработаны самим Священным Прародителем. Если память мне не изменяет, оно одним нажатием кнопки может превратить в пыль полконтинента. Однако же это довольно занятно придавать людишкам необычную форму в результате оригинальных генетических изысканий.

- И чего ты намерен добиться этим? Какой цели?

- Я и сам не знаю,… по крайней мере, не до конца.

У Мии не было слов.

Злая гримаса двойника стала ещё шире.

- Если уж всему должна быть причина, то я думаю, это происходит из-за моей злости оттого, что меня так надолго бросили. Может и не совсем поэтому, но такая причина не далека от истины.

- Прошу тебя, не надо, - взмолилась Миа, и почему-то не смогла по-настоящему возненавидеть этого страшного убийцу. - Должно же быть что-то ещё, что ты можешь делать. Такой великий человек, как ты, всё бы мог.

Девушка и сама понимала, что слова её звучат нелепо. Указав на Ди, она сказала:

- Он, например, выдающийся охотник. Если ты в точности, как он, то должен делать так же.

От следующих слов двойника внутри у Мии всё похолодело.

- Это как отцеубийство.

Повисла тишина, что пугала намного сильнее любой ауры.

Миа хотела было обернуться к Ди, но остановилась.

- Возможно, - отозвался охотник, и слова его пришлись кстати. Только вот признавал ли Ди то, что сказал другой - что они оба были законными наследниками Священного Прародителя?

- Ди!

- Не беспокойся, - произнёс охотник, отчего его двойник весь вспыхнул от желания убить.

- Постой, Ди!

- Посторонись.

Чёрная фигура шагнула вперёд, Миа хотела преградить ему дорогу, но лишь покорно отступила в сторону. В правой руке Ди сверкнул меч, тогда же двойник вытащил и свой клинок.

- Опять за старое, Ди, - сказал он.

В ту секунду, когда сердце Мии кольнула безысходность этих слов, Ди с невероятной силой оттолкнулся от земли. Девушка успела поймать взглядом лишь мгновенный взрыв света. Синие искры разлетелись над головой двойника. Две светящиеся полосы сплелись по всей длине будто змеи и снова отпрянули, затем перед грудью Ди возник второй сноп искр.

Но не поэтому Миа прикрыла глаза. Каждый раз, когда встречались клинки, комнату наполняло странное ощущение. Две колоссальных энергии по собственной воле сталкивались, разлетались, только усиливаясь в попытке сокрушить то, что наполняло их изнутри. Уничтожение ради уничтожения, распространение ради распространения – рассудок всех троих угасал, а их тела стали полупрозрачны и весили вдвое меньше обычного. Казалось, будто ни один из двух мечей не может сразить другой. Лязгала сталь, и всякий раз, когда раздавался мелодичный звон, атмосфера кругом обращалась в хаос, терзая тело Мии, окружая её и унося прямо к стенам, наполовину погружая в них.

Здесь властвовали два Ди.

Вдруг в тусклом свете появился зеленоватый оттенок. Не переставая мигать, он потемнел, а затем моргнул ещё раз.

- Предупреждающий сигнал, - заметил фальшивый Ди, по крайней мере, так предположила Миа, но она не была точно в этом уверена. Двое настолько быстро сменили положения, как будто были тенью друг друга.

- Знаешь, что происходит, Ди? А я знаю. У нас незваные гости.

- Незваные гости? - Миа во все глаза уставилась на двойника.

Фальшивый Ди замер, наполовину прикрыв веки, и вскоре заговорил:

- Хм, похоже, что даже в этой убогой деревне есть смельчаки. Они спускаются в провал.

- Что?

- Тупицы. Они узнают, какая потрясающая цитадель этот исследовательский центр, когда я вырву из них жизнь и душу.

Над головами троицы обрисовались несколько фигур, спускающихся по веревке в огромный провал. Ребята из деревни. Миа насчитала четверых, трое их которых выглядели знакомо. Все несли рюкзаки и были вооружены полуторными мечами, топорами, либо арбалетными ружьями или тэйзерами. Взгляд Мии был прикован к самому юному и, по-видимому, самому смелому из группы.

†

Его звали Куэнтц, он был сыном деревенского егеря. Ему едва исполнилось девятнадцать лет, но в округе не было никого лучше в рукопашном бою или во владении оружием. Он не участвовал до сих пор в серьёзных происшествиях, поскольку уезжал по делам в соседний городок. Парень узнал о случившемся прежде, чем покинул деревню, и тем же утром, как вернулся домой, созвал мужчин вместе, отобрал добровольцев, чтобы исследовать дно большой воронки и, сделав необходимые приготовления, отправился в путь. Его вряд ли можно было назвать безрассудным молодым человеком, что проявилось, когда он исключил всех деревенских добровольцев, невзирая на их особые навыки, кому нужно было заботиться о жёнах и детях. Остальные мужчины тоже были хладнокровны и сдержаны, все храбрецы, готовые пожертвовать жизнью ради безопасности своей деревни.

Спускаясь друг за другом по верёвке, они проделали уже половину пути, когда поверхность скалы резко раздвинулась, стоило им коснуться её ногами, и все четверо полетели вниз. Когда они вновь выстроились линию, то заметили жуткого вида мумий, косящихся на них. Вероятно, это был участок, где древние народы проводили церемонии мумификации и похороны. Тот факт, что каменные стены так легко разошлись в стороны, явно подсказывал этим четверым, что это не было простым совпадением. Пока парни изумлённо таращились на мумии, их высушенная плоть стремительно начала преобразовываться. Синие кровеносные сосуды прочертили мышцы, которые надувались и придавали покрывающей их волной розовой коже свой красноватый оттенок. Насколько можно было судить по наливающейся, пышной и совершенно обнажённой груди - мумии были женщинами с золотистыми, рыжими, чёрными и зелёными кудрями. Они склонялись вперёд, изобразив самую кокетливую и обворожительную улыбку, и тянулись обеими руками к мужчинам. Любой мог бы заметить в этом нечто странное, но ситуация представлялась настолько из ряда вон, что потрясённые парни позволили бледным рукам обхватить их шеи.

Опасность заподозрил Куэнтц. Когда его нанимали для похода и оказания помощи восточному Фронтиру, в Каиновом лесу ему повстречалось дерево, принявшее облик женщины. Из-за её привлекательной внешности и соблазнительного тела он едва ли не набросился на неё, но более опытный местный житель спас его при помощи самодельного огнемёта. Позже парень услышал, как пестики цветков дерева выпрыснули сильную снотворную жидкость, аромат которой замедлял мыслительные процессы человека, а после того, как жертву окутали бы лепестки в форме рук, она переваривалась и поглотилась бы.

Конечности больше не слушались Куэнтца. Чтобы прийти в чувство он укусил себя за нижнюю губу и выстрелил из огнемёта, который оставил ему старый охотник. Трёх прекрасных мумий в мгновение ока охватил огонь, четвёртая же выжила, поскольку один из селян уже бросился в её объятия.

Подтягиваемый к телу красавицы, их товарищ прокричал: «Спасите меня!». Когда он обернулся, чтобы обратиться к группе с этой мольбой, половина плоти исчезла с его лица, оставив только череп и глазные яблоки.

- Прости, Гаро.

Помолившись за быстрый переход своего друга в мир иной, Куэнтц выпустил золотистую струю огня из своего огнемёта.

Красавица тут же снова обратилась в высохшую мумию. Возможно, именно поэтому она так хорошо и горела.

- Теперь нас трое и я не собираюсь терять кого-то ещё. Впредь будьте крайне осторожны.

Пока Куэнтц говорил, остальная часть группы – то есть, двое оставшихся парней - казалось, подобрались, будто их окунули в студёную зимнюю воду, и кивнули в ответ.

†

- Одного уже убили. Останови это, Ди! – прокричала Миа, но ни один из двух молодых людей с лицом Ди не сказал ни слова. - Ох, они добрались до дна! Разве ты не можешь отключить защиту крепости? Останови это.

Девушка сдаваться явно не собиралась, но двойник на её крики просто пожал плечами, сказав:

- В данный момент здание направило почти всю энергию на своё восстановление. Оно не в состоянии ещё передать мне полный контроль.

- Ди, сделай что-нибудь. Прошу тебя.

- Это не наша проблема, - холодно отозвался статный охотник.

- Но я не могу этого так оставить, если и ты ничего не сделаешь, то я сама пойду, а ты можешь…

Криво усмехнувшись, фальшивый Ди выдал нечто неожиданное:

- Прикончить меня? Малышка, думаю, я смогу тебе помочь.

- Что?

- Моя кровь, похоже, ярче, чем у того другого. Ну, так как ты на это смотришь?

- Ладно. Идёт.

- В таком случае, твой приказ для того меня не касается меня этого. Ты ведь его наняла, да?

- Ди, ты слышал, что он сказал. Не трогай его.

- Как знаешь, - бросил охотник, ничего не добавив по этому поводу. - Только мы будем сопровождать его.

- Конечно.

- Ну, естественно, - глубоко кивнул двойник.

Даже если Ди и понимал, что необычные обстоятельства выводят ситуацию из-под его контроля, то просто по своему обыкновению стоял молча.

- Ты должен знать, где они сейчас. Показывай нам дорогу.

- Прекрасно, но при одном условии, - сказал двойник.

- Что ещё?

- Если хотя бы один из этих троих выживет, вы двое должны сегодня же убраться отсюда и не возвращаться три дня.

Миа не могла принять решение так сразу и повернулась к Ди, но красавец-охотник не проронил ни слова. Девушка подумала, что её последнее решение, вероятно, рассердило его и немного расстроило. Кроме того, в голове у неё звучали слова фальшивого Ди о том, что зданию потребуется ещё три дня, чтобы нормально заработать, но видя троицу, добравшуюся до дна огромного провала и неподвижно стоявшую в клубящемся белом дыму, даже не понимая, где они находятся, девушка осознала, что не может сидеть, сложа руки.

- Ясно. Мы выполним сделку до конца. Теперь веди.

- Вот и славно, - двойник самодовольно глянул на Ди и Мию, перед тем как отвернуться.

II

Только лишь узнав в больнице от шерифа, что случилось у большого провала два дня тому назад, Куэнтц и другие члены его команды одолжили на складе пожарной части огнеупорные костюмы и противогазы. В костюмы они облачились сразу же, а вот противогазы были довольно старыми, поэтому парни решили воспользоваться ими, только если количество газа превысит допустимое, и надели незадолго до того, как добрались до дна. В масках, конечно, было невыносимо душно, а через фильтры поступало недостаточно воздуха, вынуждая мужчин делать мелкие вдохи. Если они как можно скорее не закончат своё обследование, то задохнутся в них.

Куэнтц был уверен, что на дне есть что-то или кто-то, поэтому он намеревался потратить время на тщательные поиски. Однако его энтузиазм при такой жаре быстро улетучивался. Что не давало ему пасть духом, так это молодость и чувство долга, плюс уверенность в себе, ведь он попадал в более тяжёлые ситуации, чем большинство взрослых людей. На теле юноши в разных местах имелось более ста шрамов, половина из которых едва не стоила парню жизни. Пытаясь одолеть пятидесяти тонного каменного медведя, ему пробило лёгкие, но он умудрился выбраться из кишащих заразой джунглей во время проливного дождя благодаря своему знанию лекарственных трав, полученного в западном Фронтире. Странное племя пигмеев с плато Рен атаковало его и ранило пятью отравленными ядом стрелами. Там ему удалось уничтожить «трясуна» земли, которого племя почитало за своего бога, при помощи защитных чар, заученных им в одной из библиотек Столицы. Он справится и в этот раз, а если и нет, то всё равно будет бороться до самого конца.

Куэнтц подготовился со всем своим юношеским напором и решительностью, взяв с собой даже троих товарищей, хотя один из них уже встретил свой конец. Груз ответственности юного лидера слегка тяготил его ум и мысли. Он не был уверен, где именно, но где-то точно должна была быть дверь, через которую убийца по имени Ди входил и выходил.

В полутьме, наполненной белым дымом, трое отчаянно принялись за поиски. Пять минут... десять... двадцать... Из-за пара под огнеупорными костюмами градом лился под, а ноги увязали в красной глине.

Через полчаса Куэнтц, воспользовавшись микрофоном в маске, обратился к друзьям:

- Грэф, Чанг, выбираемся пока из этой дыры. Потом сделаем ещё один заход.

Ответа не было.

- Грэф? Чанг?

В приёмнике послышался слабый голос:

- Чанг... здесь. Из-за жара у меня глаза болят. Не знаю, куда иду.

- Я сам к тебе подойду. Оставайся на месте.

Куэнтц осмотрел свои ноги. Они светились люминесцентной жёлтой краской, которой деревенский художник по его просьбе намазал подошвы их сапог. У Чанга была зеленая краска, у Грэфа - синяя. Как только он вернётся на место, где они коснулись дна, их будет достаточно легко найти.

Доложив Грэфу, что он собирается искать Чанга, Куэнтц повернул обратно. За спиной оставались отпечатки его следов. Едва он сделал по ним шаг, как в дыму начали вырисовываться человеческие очертания.

- Чанг?

- Да, - ответил звучный голос.

- Ты же говорил, тебе из-за жара ничего не видно.

- Да, но теперь я вроде бы и вижу.

- Знаешь где Грэф?

- Нет. Это всё пар.

- Я вызывал его, но он не ответил. Должно быть ему слишком жарко.

- Забудь о нём на минутку. Я нашёл вход.

Куэнтца как громом поразило.

- Так что ж ты сразу не сказал? Где он?

- Вон там. Я тебе покажу.

Чанг двинулся вперёд, и Куэнтц, сделав отметку об их направлении, начал отсчитывать шаги. Двести шестьдесят семь шагов привели их к отвесной стене, в которой располагалась железная дверь десяти футов в ширину и десяти - в высоту и скорее служила въездом для фургонов, чем входом для людей.

- Интересно, откроется ли?

Парень толкнул дверь. От одного прикосновения кончиков пальцев петли измучено заскрипели. Когда проход приоткрылся, стала видна внутренняя часть. Похоже, это был коридор.

- Что будем делать? – поинтересовался Чанг.

По-прежнему волнуясь за Грэфа, Куэтнц сказал:

- Выбора нет, я пойду, а ты, Чанг, жди здесь Грэфа.

- А ты не думаешь, что он мёртв?

- Нет, не думаю. По крайне мере, пока мы воочию в этом не убедимся.

- Ладно. Подожду. Будь осторожнее там.

Куэнтц шагнул в приоткрытую дверь один. Внутри его встретил сумрак, практически такой же, как и снаружи. Клубы дыма поначалу закрывали ему обзор, но они исчезли, стоило ему пройти глубже. Вскоре он заметил, что это было невероятно огромное здание.

«Кто, чёрт возьми, и когда выстроил это место? А мы-то, дураки, жили прямо над ним и ничего не подозревали», - думал он, обливаясь холодным потом.

Он быстро дошёл до поворота. Раздумывая над тем, в какую сторону пойти, Куэнтц услышал справа по коридору шаги. Кто-то шёл спокойной и твёрдой походкой. Он присмотрелся. Из глубины коридора приближалось некое очертание человека.

- Грэф? – позвал он, повинуясь интуиции и общим чертам фигуры. За спиной рюкзак, на глазах защитные очки, а рот и нос закрывает противогаз - это определенно был Грэф. Завидев за углом Куэнтца, смутная фигура всполошилась и сломя голову бросилась по коридору.

- Подожди, Грэф!

Правая рука фигуры исчезла в стене.

Поражённый Куэнтц, бросившись в погоню, предположил, что за стеной должен быть другой проход, и, не колеблясь, нырнул в него. Фигура мчалась впереди. После нескольких манёвров и поворотов они сбежали вниз по широкому пролёту каменной лестницы.

Насколько хватало глаз, кругом царила серая тишина.

Вдруг Куэнтц замер на месте - путь ему преградило множество дверей. Он точно не знал, заходил ли в них Грэф. С нехорошим предчувствием юноша инстинктивно решил повернуть назад, но в этот момент двери стали приотворяться.

Изнутри пахнуло липнувшей к коже сыростью. Если бы в тусклом свете его глаз не уловил человеческую фигуру, то парень ни за что бы ни стал заходить. Но собравшись с духом, он ступил внутрь. Двери за ним захлопнулись с такой силой, что подтолкнули его вперёд на несколько шагов.

«Заманили», - подумал юноша, всё больше и больше убеждаясь в своих подозрениях.

Тусклое освещение приняло синеватый оттенок. Куэнтц почувствовал, как оно просачивается в него сквозь кожу, и напряжённо выпрямился.

Ещё раз осмотревшись кругом, он подметил, что место это было наполнено жутковатой аурой, охладившей его горячий пыл.

Между широким каменным полом и огромным потолком втиснулись высокие каменные статуи. Куэнтц уставился на них снизу вверх, но тут пол вместе с потолком стали до странности близкими, а затем и вовсе поменялись местами, оставив его стоящим на полу и смотрящим вниз на потолок. Повсюду он мог видеть лестницы и площадки, и малейшего изменения в перспективе было достаточно, чтобы даже эти смещённые, перекрученные ступени преломлялись навесу, закручивались в спирали. Геометрия теряла здесь всякий смысл. Оптические аномалии прошли и сквозь его тело, вызвав у Куэнтца сильный приступ тошноты.

Всё случилось в ту самую секунду, когда вздрагивание земли перешло в слышимый шум. Он приближался откуда-то из едва освещённой дали. Куэнтц смог различить в этом звуке шаги.

Странное здание всё-таки решило обнаружить себя перед ним.

Куэнтц коснулся выступа на кожаных наручи, которые закрывали его левую руку от запястья до локтя. Натянулась пружина цилиндрической установки, выпустив из защиты железные стрелы. Запущенные сильно сжатым кислородом снаряды могли пробить броню крупного зверя с пятидесяти ярдов. Звук вырывающегося из трубки избытка кислорода подстегнул в Куэнтце желание бороться.

В тусклом свете проступило тёмное пятно с человеческим силуэтом и громогласной поступью.

- Это...

Лишь одну эмоцию Куэнтц не мог позволить себе сейчас выказать, но она всё равно вмешалась в его голос.

Призрачный силуэт, остановившийся перед ним на узком лестничном пролёте, был высотой во все десять футов. Тело облачено в доспех со свинцовым отливом, голова целиком закрыта шлемом с тремя вертикальными прорезями. В правой руке он держал копьё около пятнадцати футов длиной, а на бедре носил полуторный меч.

- Ты кто? – спросил Куэнтц.

- Я хранитель этого места, - отозвался хрипловатый голос.

- Хранитель? И давно?

- Ещё до того, как появились на свет твои предки.

- Что здесь происходит?

- Я мог бы тебе объяснить, но ты всё равно не поймёшь.

- Мои друзья пропали. Они здесь?

- Да.

- Приведи их ко мне.

- Ты можете попробовать забрать их силой, если пожелаешь, но они нужны здесь.

- Где они?

- Там же, где и ты скоро окажешься

Только проговорив это, громадная фигура резко атаковала. Гигант одним прыжком преодолел расстояние почти в тридцать футов, оказавшись возле Куэнтца. Юноша, оглядев своего противника, был потрясён его невероятными габаритами. Враг, судя по всему, не хотел утруждаться лишними движениями, а просто собирался проткнуть занесённым копьём грудь парня. Доспех с глухим стуком тяжело приземлился.

- Сюда, - услышал он справа от себя.

Колени великана подогнулись, он шевельнулся, чтобы повернуться в том направлении, но туловище его начало заваливаться. Он опустился на колено, опираясь на левую руку, чтобы не упасть. Железные стрелы торчали из суставов в обоих коленях. Куэнтцу, может, и хватило скорости для нападения, но как ему удалось увернуться от падающего тела гиганта? Громадная фигура никак не могла скрыть своего удивления, а юноша, указав левой рукой прямо на противника, грозно приказал ему:

- Отведи меня к друзьям.

- Хочешь увидеть их? – голос гиганта дрогнул от какого-то пробирающего холода.

- Конечно, хочу.

- Что ж, ты увидишь. Выходи!

Последние слова были обращены не к Куэнтцу. Словно в ответ на призыв сверху со свистом что-то посыпалось. По звуку, с которым падали предметы, и по высоте, на которую они подскакивали, Куэнтц мог бы определить, с какой высоты они начали падать, но ему было не до этого.

У его ног лежала куча из человеческих рук, ног, туловищ и голов, отрубленных самым страшным образом.

- Джин, Кацума, Зорго, Даллес,… что же это такое?

Куэнтц, в оцепенении уставившись на них, краем глаза уловил, как гигант поднимается, а до слуха его донёсся звук вытаскиваемых железных стрел, падающих на пол.

- Они отдали свои жизни ради этого места, и ты должен присоединиться к ним!

Вопль гиганта был перебит резким металлическим лязгом! Третья стрела Куэнтца вонзилась в его висок. Потрясённый доспех замахнулся правой рукой, описав ей дугу. Навершие занесённого копья составляло около трёх футов в длину и имело наточенные, как бритва, края. При приземлении с размаха оно могло бы разрезать пополам тушу большого дракона.

- О! – вырвалось у гиганта.

Куэнтц оказался над смертоносным ударом и на одной высоте с лицом фигуры в броне. Потрясающей гибкости его коленей способствовала врожденная сила и усиленные тренировки в качестве егеря. Правой рукой он ухватился за лезвие кинжала, выглядывающего из кожаной защиты на предплечье. Со всей силы Куэнтц опустил клинок на голову гиганта. Лезвие было сделано из особой стали, выкованной самым известным кузнецом в западном Фронтире. С лёгкостью, которая потрясла даже опытного в этом деле Куэнтца, меч прошёл сквозь шлем и забрало, и наполовину погрузился в туловище врага. Однако когда Куэнтц приземлился, по лицу его не расплылась победная улыбка, а скорее набежала тень растерянности. За исключением медной оболочки клинок не встретил никакого сопротивления.

Рассмеявшись, гигант обхватил шлем руками и потянул его вверх. Головы под ним не оказалось. Только пустое место.

- Это не моя истинная форма. Пока не завершится реконструкция здания, мне необходимо тело, чтобы справляться с тобой и такими как ты. Но я вижу достаточно хорошо даже и без головы, - хохотнул он.

На сей раз Куэнтц встал, как вкопанный, не в состоянии уклониться от удара копья. И вдруг исчез.

Гигант обернулся.

Парень уже добрался до двери, но стоило ему развернуться, как он застыл на месте. Там, где была дверь, теперь находилась холодная каменная стена.

- Прыткий гадёныш, - безголовый гигант вертанул копьём. До этого он проткнул только остаточное изображение Куэнтца. Тот был не только прыгучим, но и достаточно шустрым.

- Ситуация поменялась, - хмыкнул гигант.

III

Жизнь висела на волоске. Только так можно было описать то, что чувствовал сейчас Куэнтц. При всей своей скорости и умениях убить бесплотного противника железными стрелами и спрятанным кинжалом под силу было только Гераклу.

Великан снова надел шлем и проделал две невероятные вещи. Подняв копьё вверх правой рукой, он стукнул им по каменному полу. Непонятно из чего было сделано острие, но оно раскололось на кусочки и разлетелось морскими брызгами, образовав кромку сверкающих зубцов у ног Куэнтца. Каждый такой шип был около четырёх дюймов длиной и имел бритвенно-острые края.

Ноги Куэнтца исчезли из вида. Осколки копья с лёгкостью проткнули бы подошвы сапог, обездвижив его.

Гигант равнодушно посмотрел – хотя глаз он, по сути, не имел - сверху вниз на прикусившего губу парня и предпринял следующее действие.

Тяжело переставляя ноги, доспех медленно двинулся в сторону, где лежали расчленённые трупы, снял с бедра меч и сделал надрезы на их руках, ногах и туловищах. Закончив с этим, он, продолжая держать меч в руке, сосчитал:

- Один... два...

На каменном полу, где простиралась только смерть, началось какое-то движение.

- Три.

И фигуры поднялись на ноги…

- Кацума! Зорго! Даллес!

Пять трупов не ответили на удивлённые возгласы Куэнтца, а только судорожно подёргивали конечностями. Доспех воспользовался каким-то воскрешающим заклинанием или просто вновь соединил их части вместе и заставил двигаться? Каким бы ни был ответ, нельзя сказать, что трупы были довольны своим теперешним состоянием.

Это действительно были поднявшиеся человеческие тела, но соединённые по принципу близости - светловолосая голова юноши помещалась на туловище человека явно средних лет, как и обе руки, правая и левая, ему явно не принадлежали. Ноги были одинаковыми, хотя тоже не подходили ни владельцу головы, ни туловища. Однако в нём не было ничего исключительного - одна голова, торс, две руки и ноги. Другое тело иначе как шуткой божьего творения не назовёшь. Две правые руки боролись друг с другом за главенство, а обе ноги были левыми. Лицо, глупо уставившееся вниз, перевернуто.

- Прекрати! – проскрежетал зубами Куэнтц. – Прекрати это, проклятый монстр! Верни им всё обратно.

- Всё? Ни один из них не помнит, кем он был. Они просто пустые сосуды, как и это, - гигант ударил себя в грудь. – Но, кажется, для тебя они всё ещё друзья, поэтому ты не можешь причинить им вред.

Он указал рукой на Куэнтца.

Мертвецы в своём жутком, извращённом обличье стали неуклюже надвигаться на юношу. Когда они проходили через осколки острия, то походили на демонов из адского пекла.

Хотя Куэнтц держал наготове железные стрелы и спрятанный нож, он всё же колебался. Какими бы нелепыми ни были их тела, но лица по-прежнему принадлежали его друзьям, с которыми он с самого детства учился, играл и ссорился. От волнения на лбу Куэнтца выступил пот, а руки страшно дрожали.

- В чём дело? Просто думай о них как о трупах. Или если поднимешь на них руку, то до конца своих дней тебя заклеймят убийцей друзей? – великан откинулся назад и вовсю расхохотался.

Мертвецы обеими руками потянулись к горлу Куэнтца. Даже если бы он вырвался от них, то у его ног оставались ещё металлические шипы. А если ему бы удалось проскочить и сквозь них, то его бы ждал длинный меч гиганта.

Круг сжимался, но когда Куэнтц бросил взгляд на великана, в глазах его горело не отчаяние, а желание драться. Этот молодой человек уж конечно предпочтёт драку.

Левая рука перестала трястись. Когда он вытянул её вперёд, железная стрела была нацелена не на его мертвых друзей, а на доспех позади них. Он отомстит. Даже теперь он бросал вызов судьбе.

Смех гиганта внезапно прервался. Как пробудившийся человек понимает, что всё было просто сном, он резко обернулся и посмотрел назад. В недрах тени, из которых вышел и сам великан, стояли три фигуры. Одна из них была женской, две другие принадлежали сверхъестественной красоты  мужчинам в чёрном с абсолютно одинаковыми лицами.

- А вот и командир, - сказал один из них другому. – На этом моя часть сделки заканчивается. Остальное предоставляю вам. Ну, и не забывайте об оговоренных нами трёх днях.

Женщина пристально посмотрела на видную фигуру, к которой была обращены эти слова.

- Ди, я иду туда. Если я умру, ты сам…

- Невозможно, чтобы мой наниматель умер, - оглянувшись на другого себя, Ди кивнул в сторону доспеха и сказал. - Отзови его.

- Не могу, - фыркнул двойник с кислой миной, тоже глядя на гиганта. - Он есть часть процесса восстановления после полного уничтожения экспериментального центра. Какие-то системы признают во мне хозяина, но есть и такие, которые этого не принимают. К несчастью, данный персонаж относится к последним. Рано или поздно он попадёт под мой контроль, но сейчас воспримет как врага.

На эту в некотором роде злую реплику, Ди мягко сказал:

- Значит, ты можешь от него избавиться.

- Так и думал, что ты это скажешь, - передёрнул плечами фальшивый Ди. - Только вот вряд ли сейчас подходящее время и место для дискуссий. Тот парень в беде.

- Он прав, Ди,  - согласилась Миа.

Не сводя глаз с двойника, охотник произнёс:

- Убирайся.

Его заботила безопасность Мии, пока сам он будет занят сражением.

- Прекрасно. Если ты будешь так любезен и уничтожишь его, только сделаешь мне одолжение, а я побуду в сторонке. Желаю удачи.

На этой грубой ноте фальшивый Ди направился в тень, но через нескольких шагов обернулся. Когда его глаза встретились с взглядом Мии, он сказал:

- Счастливого пути вам, храбрая барышня.

Ласково обратился он к ней, что совершенно не было на него похоже, и раньше, чем Миа смогла что-то ответить, исчез в темноте.

От накатившего на неё странного ощущения Миа оправилась уже через секунду. Когда она оглянулась в ту сторону, где развернулось немыслимое сражение не на жизнь, а на смерть, Ди уже закончил спускаться по ступеням. От гиганта его отделяло менее шестидесяти футов. Возможно, этого расстояния было достаточно, чтобы провести грань между тишиной, повисшей с приближением прекрасного охотника, и внезапной переменой среди криков в смертельном сражении, а возможно и нет.

Ди невозмутимо шёл вперёд, а гигант, в свою очередь, неподвижно замер. Когда молча приближающийся охотник оказался, наконец, под занесённым клинком великана, тот сделал горизонтальный выпад в направление шеи Ди. Сверкающими на бледном свету крупинками брызнули синие искры, и раздался звонкий металлический лязг. Ди парировал меч гиганта, пока доставал свой.

Великан был удивлён? Если да, то это продлилось не более секунды, прежде чем ему удалось восстановить равновесие и занести меч над головой для второго удара.

Ди не стал его отбивать. Он легко оттолкнулся от пола и налету взмахнул клинком, по сути, одновременно вкладывая меч обратно в ножны. Верхняя часть тела гиганта, от правой стороны шеи до самого низа левой стороны груди, дёрнулась, немного покосившись. Соскользнув вниз, часть его туловища с грохотом рухнула на пол.

Миа, Куэнтц и даже восставшие мертвецы выкатили глаза.

Едва взглянув на меч и продолжавшую стоять часть доспеха, охотник направился к Куэнтцу. В действительности на протяжении всего сражения Ди ни на секунду не останавливался.

За его спиной то, что осталось от нижней части туловища гиганта, медленно стало наклоняться. Подняв свою отсечённую половину, он попытался водрузить её на прежнее место, ведь смог же он вернуть к жизни трупы, но ему с трудом удалось закрепить её.

Подняв меч, гигант собрался вновь опустить его на Ди.

При ходьбе охотник слегка постучал правой ногой по полу, и снова верхняя половина туловища соскользнула с доспеха. К тому моменту как она с грохотом рухнула, Ди уже нырнул в толпу живых мертвецов. Ничуть не задетый металлическими обломками на полу, он стремительно взмахнул мечом и мгновенно разрезал на куски восставшие трупы. Его «операция» была настолько жестокой, в ней не было ни капли человечности, что даже Куэнтц, находившийся в центре действа, не смог вынести этого зрелища.

Охотник стряхнул с пола фрагменты копья и сказал:

- Иди за мной.

Свободно скользнув по паутине из осколков, Куэнтц ошеломлённо уставился на Ди и Мию и спросил:

- Вы двое кто такие?

- Ты разве не видел нас в городе?

В ответ на вопрос девушки Куэнтц мотнул головой:

- Погоди, я знаю. Ты мисс Миа, верно? А это охотник на вампиров «Ди».

Глаза, смотревшие на Ди, ярко вспыхнули, ведь насколько был осведомлён юноша, тот был убийцей.

- Что вы здесь делаете?

- Путешествуем вроде как, - соврала Миа, но даже если бы она решила сказать правду, он бы не понял. Для неё самой постичь происходящее здесь было просто несбыточной мечтой.

- Значит, вам лучше поторапливаться и уходить отсюда.

- Нам лучше? О чём это ты?

- У меня тут ещё есть дело. Я собираюсь разузнать наверняка, что здесь происходит.

- Забудь об этом и просто выбирайся, ага? Сколько бы ты здесь ни торчал, ты ничего никогда не узнаешь, тебя запросто убьют. Как всех их.

Но парень лишь яростно сверкнул глазами.

- Тогда я должен отомстить за них. Вы вдвоём идите вперёд.

- Нет, я не могу тебя бросить. Ты погибнешь напрасно.

- Я готовился к этому и не могу со спокойной душой вернуться один.

- Нет, именно это ты и должен сделать. Ты ведь видел, какие ужасы водятся в этом месте. Ради всего святого, они же управляют мёртвыми!

- В том доспехе ничего не было. Я слышал только голос, - задумчиво пробормотал Куэнтц.

- Тебе такое не одолеть. Никто не упрекнёт тебя в том, что ты пошёл домой.

- Если он туда доберётся, - вставил Ди.

Двое круглыми глазами уставились на охотника.

- Все твои друзья мертвы. Причина, по которой ты единственный, кто дошёл сюда, состоит в том, что враг предложил тебе зайти. Такой противник легко не отпустит. Что бы там ни было внутри медного доспеха, оно, возможно, прямо сейчас наблюдает за нами.

- Кто это был? – скривился Куэнтц.

О всяческих монстрах и духах он имел представление, так как сталкивался с ними, но это штука была чем-то совершенно иным, потому что Куэнтц носил амулет против сверхъестественных тварей.

- Скоро уже узнаем.

Взгляд юноши перескочил на левый бок Ди. Миа знала, что хриплый голос исходит из его левой руки, но ничего не сказала.

- Но что ещё важнее, теперь мы просто не можем позволить себе ждать на поверхности три дня. Те двое пока не договорились, - этими словами голос намекал на фальшивого Ди и то, что было в доспехе.

Миа нервно сглотнула.

- Это место возвращается к жизни. Если оно будет полностью восстановлено, то превратиться в громадную крепость, против которой мы будем бессильны. Само собой, здесь мы целыми и невредимыми не останемся. Нужно как можно скорее выбираться отсюда наверх.

Куэнтц пребывал в совершенном замешательстве, потому как Ди не произнёс ни слова. Хриплый голос определенно раздавался откуда-то сбоку от Ди, где спокойно висела его рука.

- Идём, - сказал охотник и сделал шаг вперёд.

- Но … - начал было Куэнтц и осёкся.

Перед чёрной фигурой проявилась та самая каменная стена, в которой прежде исчез выход, затем она разбилась на фрагменты, подобно электронному изображению, и вдруг появилось не что иное, как дверь.

Парень невольно покосился на Мию и увидел, как лицо девушки переполняется потрясением, страхом и даже обожанием. Что-то больно кольнуло юношу в груди.

- Где мы, а? - захныкала Миа спустя час после того, как они покинули похоронный зал. Девушка не возражала спускаться коридорами и карабкаться по лестницам вслед за Ди, но бесконечный поход был выше её физических сил.

- Мы не прошли ещё и половины пути.

- Извините, но мне нужно передохнуть. И я хочу пить, - сказала Миа, усаживаясь на пол.

Перед ней протянулась очередная лестница, дальним своим концом растворяясь в темноте. Этот нескончаемый подъём лишил девушку и сил и желания.

- Странно всё-таки. Мы столько поднимаемся по этим крутым лестницам и до сих пор не выбрались, - в голосе Куэнтца сквозило недоверие к Ди, но не из-за мысли, что тот был убийцей. Такие подозрения исчезли в то короткое время, что он провёл с ним. Отчасти парень не доверял охотнику, потому что тот работал на Мию, но главное - потому что девушка рассказала ему, кем был Ди. Дампиры Куэнтцу очень не нравились.

Разве они не в родстве с аристократией? Тогда он должен скрываться в горах или где-нибудь в долине, где никто никогда не нашёл бы его, а не слоняться среди обычных людей. Хуже всего было то, что он зарабатывал на жизнь как охотник, точнее охотник на вампиров. Вампиры разве не такие же, как он? Куэнтц не то чтобы считал Ди предателем, но совершенно точно не одобрял его. Что-то тут было не так. Когда юноша посмотрел на дампира, в его взгляде было всё, что угодно, только не дружба.

- Что-то мешает, - проворчал в ответ голос.

- Мешает? – округлив глаза парень уставился Ди в бок и спросил. - Ты чревовещатель что ли?

- Нечто в доспехе, с чем мы столкнулись раньше, исказило пространство. В результате расстояние до выхода увеличилось в десять раз. Пока мы движемся вперёд, я ликвидирую это искажение, поэтому мы кое-как продвигаемся, иначе бы просто шли и шли, пока не померли.

- И когда же мы туда доберёмся?

- Ну, я бы сказал часа через полтора. Если не помешает ещё что-нибудь.

- Что-нибудь?

- Будем идти в этом темпе и точно выберемся.

- Ага. Отлично, - невесело всплеснул руками Куэнтц.

- Что бы мы ни делали, нужно делать это быстро. В воздухе витает опасность.

Миа подняла голову. К ней подошёл Ди и присел рядом.

- Что?

- Он понесёт тебя, - просипел голос.

- Но…

- Да ладно тебе. Этот парень крепче, чем какой-нибудь там обыватель.

- Ну, хорошо, - протянула Миа, поднимаясь и вскарабкиваясь на спину Ди без дальнейших препирательств. Может из-за своей чёрной одежды охотник издалека выглядел стройным, но теперь, когда она прикасалась к нему, спина его оказалась такой широкой и мускулистой, что даже заворожило девушку. По телу разлилось умиротворение.

- Уверен, что это хорошая идея? – ядовито заметил Куэнтц.

- Что?

- Мне как бы дела нет, что ты хочешь покрасоваться перед дамой, но случись что, и ты не сможешь быстро среагировать, вот в чём проблема. И не жалуйся мне потом, донжуан.

Парень сам удивился своим нападкам, но когда захихикал хриплый голос, нахмурился.

- Чего смешного? – рассердился Куэнтц. Рядом с ним была Миа. Естественная реакция.

- Мы ещё посмотрим, кто кому будет жаловаться… а-а-а! – вскрикнул от боли голос и затих.

- Нечего меня запугивать. Что это ещё значит «мы посмотрим, кто будет жаловаться»? – Куэнтц весь подобрался и, встав на цыпочки, принял боевую стойку. Между ним и Ди оставалось десять футов. Секретный кинжал на правой руке, конечно, тут не пригодился бы, а вот железные стрелы на левой, при таком расстоянии, пришлись бы кстати.

- Не стоит, - проговорил Ди. Тихий болезненный стон вырвался из его левого, ещё крепче сжатого, кулака, но Куэнтц этого не услышал.

- Хватит. Перестань, - прикрикнула на парня Миа со спины охотника. - У нас разве есть на это время? Если мы не будем работать вместе, чтобы выбраться отсюда…

Куэнтц во все глаза уставился на разгорячившуюся девушку. Её кристально-чистый взгляд разогнал лихорадочный туман в его голове, и уже через мгновение парень пришёл в себя.

- Ты права, - кивнул он и, обернувшись к Ди, добавил. - Извини. Я просто очень устал.

- Нет. Прав ты.

Первой о сути ледяной фразы охотника догадалась Миа. В ужасе всё её тело вздрогнуло, а в знак протеста ей удалось вымолвить лишь: «Ди».

- Эй, - Куэнтц был не в силах скрыть удивления. - Что не так? Я же извинился.

- Давай же, - спокойно предложил охотник, по-прежнему поддерживая Мию обеими руками на своей спине.

- Хватит, Ди. Что ты пытаешься доказать?

- Раз он хочет драться, я дам ему то, чего он так жаждет и как можно скорее.

- А мне уже перехотелось, - пожал плечами Куэнтц.

Что-то обожгло его правую щёку и с силой воткнулось в каменную стену позади – деревянная игла. Как охотник смог бросить её, когда обе его руки были заняты?

- Ах, вот ты как, значит?

Прикоснувшись к щеке, Куэнтц опустил взгляд на свои пальцы. На них осталась кровь.

- Не знаю, какая муха тебя укусила, но я закончу войну, которую начал ты, - бросил он Ди, духом и телом приготовившись к драке. В юноше так ясно вскипела готовность к бою, что рот его даже скривился.

- Но сначала опусти Мию.

Над головой парня ослепительно сверкнул полукруг.

- Эй, эй! – воскликнул Куэнтц, едва успев отскочить лишь благодаря своей невероятной скорости. Приземлившись, он увидел, что Ди направляется к нему, обеими руками поддерживая за спиной Мию. Охотник не держал оружия.

- Чёрт!

Куэнтц собирался выстрелить, когда заметил, что даже не поднял левую руку. Прицелившись в Ди, что, казалось, заняло у него целую вечность, он услышал, как с шипением выходит сжатый кислород. В момент выстрела, кровь застыла у парня в жилах.

С охотником была Миа. Что, если стрела пройдёт его насквозь? Вместо того чтобы следовать по траектории стрелы, Куэнтц бросился в обход. Как только он услышал, что Ди атакует, рассекая воздух на волосок от его головы, юноша направил спрятанный в правой руке нож охотнику в живот и, поражённый тем, что ничего не встретил, отпрыгнул в сторону. Опустившись на пол, он почувствовал, как что-то холодное повисло над его головой.

Прямо перед ним стоял Ди. Куэнтц замер при мысли о том, что мог означать просвистевший у самой его макушки ветер, а охотник спросил:

- Что теперь?

- Убивай! – вскрикнул парень, прикрыв глаза, и тут же ощутил, что клинок исчез. Под ногами раздался громкий металлический звон. Опустив глаза, юный егерь обнаружил нечто, что на сей раз, в самом деле, остановило его кровь – две пущенные им стрелы. Руки Ди как и прежде находились за спиной Мии. Он не держал меча. Если кто и мог остановить вторую стрелу Куэнтца, нанося при этом удар, который расколол бы голову парня как полено, так только этот прекрасный охотник.

Силы оставили Куэнтца, и он рухнул на пол. Неодолимая пропасть между их способностями истощила его морально и физически.

- Встать можешь? – спросил Ди.

- Да.

Куэнтц удивился, с какой лёгкостью и даже без злобы он ответил. Исключительные умения Ди одним махом стёрли все его предубеждения по отношению к охотнику. Юношеская неопытность и героизм профессии охотника избавили Куэнтца от странных мыслей, терзающих его ум.

Поднявшись на ноги, он робко усмехнулся и обратился Ди:

- А ты психолог.

Охотник даже бровью не повёл, сказав: «Идём», и направился к лестнице.

Пройдя около пятидесяти шагов, они добрались до широкого коридора. Ди остановился.

- В чём дело? – удивился Куэнтц внезапной остановке.

- Вы оба должны закрыть глаза и уши, - ответил охотник.

Куэнтц недоверчиво сдвинул брови, но зная о практически безграничных способностях молодого человека, не стал возражать и только сказал:

- Ладно. Это всё?

- Когда мы пойдём по этому коридору, что-то обязательно попытается остановить нас, - заявил Ди. - Я не знаю, что это будет, но вы ни в коем случае не должны оборачиваться. Оглянетесь, и всё будет тут же кончено. Из крепости вы уже не выберетесь.

- Понятно, - кивнул Куэнтц, и тут вдруг у него возник вопрос. – А откуда ты столько знаешь про этот коридор?

Ди коротко ответил:

- Я не знаю, - и добавил, - идём.

Они двинулись вперёд, но, не сделав и трёх шагов, Куэнтц ощутил за спиной чьё-то присутствие.

«Куэнтц!» - позвал его голос, заставив судорожно вздохнуть. Хотя юноша плотно прикрывал уши, голос был отчётливо слышен. И он принадлежал…

- Грэф?

Парень чуть было не обернулся и едва сдержался, вспомнив предупреждение Ди. Что мог делать здесь его пропавший в огромном провале и заманивший его к странному великану друг?

«Куэнтц…Ты слышишь меня? Мне больно. Какой-то жуткий монстр вцепился мне в ногу, и я не могу пошевелиться. Вдобавок он располосовал мне живот. Я потерял слишком много крови. Всё скверно. Ты должен мне помочь!»

Фразы были отрывистыми, слова выплёвывались с кровью.

Ди и Миа, как ни в чем не бывало, шли впереди. Похоже, только Куэнтц слышал голос Грэфа.

Вдруг тот продолжил слабым, торопливым шёпотом: «Помоги мне! Не бросай меня здесь, Куэнтц. Ты же главный у нас, да? Это твоя работа - спасти меня. Прошу тебя, исполни свой долг. Вытащи меня отсюда!»

- Грэф!

Не в силах больше этого выносить, Куэнтц как раз собирался повернуться, как вдруг какая-то огромная сила опустилась на его плечо. Неясно, когда Ди вернулся, но он продолжал смотреть лицом вперёд, а одной рукой тянулся назад, удерживая за плечо парня, который никак не мог понять, каким образом охотник узнал о давящем на него грузе. В этот момент в ушах Куэнтца раздался страшный, злобный крик и затих, едва не сведя юношу с ума.

Целый час они брели по бесконечному коридору, и когда дошли до очередного поворота, Ди сказал:

- Теперь всё в порядке.

Все трое решили отдохнуть прямо там.

II

«Грэф точно должен быть мёртв», - перебирал в своих мыслях Куэнтц. Из оцепенения его выдернули всхлипы Мии и он повернулся к девушке.

- В чём дело?

Спустившись со спины Ди, Миа уселась на пол. Колени у неё были все в мелких пятнышках. Следы от слёз.

- В чём дело? – снова спросил он.

Слегка тряхнув головой, девушка сказала:

- Ни в чём.

Но голос её расходился со словами.

- Не может быть «ни в чём». Ты же плачешь?

- Просто оставь меня в покое.

- Хорошо. По крайней мере, на следующие пять минут.

Миа подняла глаза и спросила:

- Что это значит?

- Поплачешь пять минут и станет легче, вот тогда и поговорим как нормальные люди.

- Дурак! – фыркнула Миа, но тихо и совсем не сердито.

Помолчав какое-то время, она заговорила:

- Меня звала мама. Она должна быть мертва, но она звала меня снова и снова, и когда я начала думать, а действительно ли она умерла, это стало просто невыносимо.

- Ты обернулась?

- Нет, - девушка бросила взгляд на Ди. Красавец облокотился о стену неподалёку. - Он взял меня за руку, и тут вдруг я почувствовала, что мне стало легче.

- Неужели? Просто потрясающе, - буркнул Куэнтц, оставляя Мию и проходя глубже в зал, где с угрюмым видом прислонился к стене.

- Что такое? Я что-то не то сказала? – растерялась Миа.

- Сезонное обострение. По молодости случается, - захрипел в ответ голос.

- И что мне делать?

- Не встречалась раньше с парнями?

- Я была слишком занята предсказаниями.

- Что, бережёшь себя как какой-нибудь заповедник?

- Иди к нему.

Миа изумилась, услышав голос Ди.

«Пойти и сделать что?» Однако у девушки возникло ощущение, что если она подойдёт, то всё разрешится само собой.

Находя свою походку необычайно жёсткой, Миа приблизилась к Куэнтцу и спросила ещё более грубым тоном:

- Э-э, какие-то проблемы?

Адресат вопроса остался по-прежнему угрюмым, бросив:

- Никаких.

Он не давал ей ни единого шанса.

- Ну, что за наказание.

Ища поддержки, девушка обернулась к Ди, но тот, как будто в раздумьях, прикрыл глаза. Заворожённая его видом, Миа порывисто обернулась к Куэнтцу и сказала:

- Классный.

- Прости, что? - молодой человек выпучил глаза. Он увидел, как Миа, поняв, что совершила ошибку, опустила голову, а щёки её раскраснелись. Резко кашлянув, он всеми силами постарался сохранить суровое лицо.

Это было всего лишь недоразумение. И с этого недоразумения всё и началось.

- Э-э… ничего. Я пойду.

Лицо Мии всё ещё пылало.

- Хм… подожди секунду.

- Да? – Миа обернулась.

- Ничего, - парень снова стал сердитым.

Левая рука Ди давилась от смеха, но парочка этого не замечала.

- Этим ребятам и сваха не нужна. Хотя как по мне, так девчонка без памяти от тебя.

- Сколько нам ещё до поверхности?

- Ну, - прохрипел голос, - моё чутьё подсказывает, что где-то с полчаса. Если, конечно, ничего не случится.

Синий кулон на груди охотника ярко сверкнул.

В это время недовольная Миа широким шагом подошла обратно и проворчала:

- Идиотизм!

- Что такое? – спросил Ди. Как это ни странно, но в голосе его слышалась толика веселья.

- Если б я знала. Чтобы я ни говорила, он просто, надувшись, сидит там и молчит. Мужчина называется, а даже не знает, когда женщина… да он просто тряпка.

- Что ты про меня сказала? – возмутился издалека Куэнтц. - Ты, истеричка, претендующая на звание старой карги. Только увидала красавчика и сразу разгорячилась, взволновалась.

- Ты что несёшь?

Миа позеленела от злости. Изобразив двумя руками символ, девушка принялась нестройно напевать заклинание.

- Вот! – воскликнула она, хлопнув в ладоши.

- Какого черта? – вскрикнул Куэнтц и отпрянул.

Над головой пророкотал гром.

Качнувшись, он простонал:

- Больно! Что ты сделала?

- Так тебе и надо, - Миа с негодованием отвернулась. - Это за оскорбление людей, и тебе ещё повезло, что твои мозги не расплавились.

- Почему я должен … - начал парень, занося руку, но ноги его подкосились, и он повалился на бок, вероятно, из-за последствий взрыва, оставшихся в голове.

- Ой, нет! – вскричала Миа, бросаясь к нему. Она чувствовала свою ответственность за эффекты сотворённого заклинания.

Ди, не утруждаясь даже смотреть на них, беззвучно пригнулся к земле.

Впереди из темноты выскочила фигура и бросилась на него. Едва уклонившись от атаки, Ди ударил ногой. Импульс отбросил падающее тело, протащив его по полу к ногам Мии и Куэнтца, где оно и остановилось.

Только взглянув на человека, который быстро встал ноги и держал наготове короткое копье, Куэнтц воскликнул:

- Чанг? Но ты же… я оставил тебя снаружи.

- Куэнтц, что ты делаешь? - Чанг уставился на Ди, будто тот был его заклятым врагом. - Я тебя ждал всё это время, но ты так и не объявился, поэтому я в итоге…

- Извини. Ты должен меня выслушать. Эти люди нам не враги. Эй!

- Бесполезно, - словно откуда-то издали раздался голос.

Обернувшись, парень увидел, что Ди стоит всего в трёх футах от него.

- Это не один из твоих друзей. Отойди.

- Ты ведь не серьёзно. Я уверен, что это Чанг. Стой!

- Не позволяй ему обманывать себя, - Чанг налитыми кровью глазами впился в Ди. – Могу сказать, что от него разит аристократией. Он - враг.

- Отойди, - вновь обратился охотник к Куэнтцу.

В следующий миг Чанг предпринял ещё один выпад в сторону Ди.

Охотник уклонился вправо. Удар был нанесён под таким точным углом, что это было единственным, что он мог сделать.

Чанг руками скользнул чуть ниже навершия копья и, воспользовавшись этой опорной точкой, метнул его Ди в ноги. Рукоять со свинцовой сердцевиной могла погнуть железный прут.

Тело Ди устремилось в том же направлении, что и короткое копьё.

Миа удивлённо вскрикнула. Ди обеими ногами встал на рукоятку копья.

В изумлении бросив оружие, Чанг правой рукой потянулся к мечу на бедре. Клинок Ди вонзился в мужчину, рассекая от его макушки и до самых рёбер. Кровавый туман нежданным ливнем напитал воздух, окропив стены и пол, но не Мию или Куэнтца.

Тело рухнуло наземь.

- Чанг?

Юноша кинулся к нему, и, увидев, что его друг безнадёжен, уставился в пол. Когда немногим позже он обернулся и посмотрел на Ди, его лицо представляло собой маску злобы и гнева.

- Зачем ты убил его? С твоим-то талантом ты мог бы справится и не отнимая у него жизнь. Тогда зачем?

- Он не твой друг.

- Не смеши меня. Как бы ты узнал?

- Взгляни на его правую лодыжку. Когда он бросился на меня, я её сломал, но даже после этого он без проблем стоял на ней.

Сдерживая ярость, Куэнтц ощупал правую ногу друга и вскоре кивнул:

- Как ты и сказал. Но для меня этого не достаточно, чтобы утверждать, что это был не Чанг. Ди, я недоволен.

-Мы можем поговорить об этом, когда выберемся.

Куэнтц продолжал упираться до тех пор, пока не вмешалась Миа:

- Он прав. Перестань.

- Ладно, но взамен, как только мы благополучно выберемся на поверхность, ты знаешь, что будет, да?

-  Прекрасно, - глаза Ди были необычайно спокойны, когда в них отразился человек, бросивший ему вызов.

Троица вновь двинулась по коридору.

Спустя десять минут Миа поднесла руку к носу и спросила:

- Как-то странно пахнет, да?

- Я тоже об этом подумал, - ответил Куэнтц, подняв воротник и рукав, и принявшись сопеть.

Ди промолчал.

Через двадцать минут упомянутый запах уже нельзя было не заметить, он окутывал всю группу.

- Кровь, - пробормотал Куэнтц, и Миа согласно кивнула.

Ди продолжал молчать.

Спустя ещё полчаса среди смрада, настолько сильного, что можно было задуматься, а не пропиталась ли незащищённая кожа кровью, двое встревожено всматривались в Ди, шедшего перед ними в гробовом молчании.

Охотник остановился. Перед ними предстали каменные ступени.

- Выход наверху, - послышался хриплый голос. Легко было различить напряжённость в его тоне.

- Ди, - позвала Миа.

Чёрная фигура, казалось, отяжелела и не могла сдвинуться, как будто обратилась в статую.

- Идите вперёд, - сказал Ди. Голос его прозвучал так, словно он пытался овладеть собой. Пара невольно переглянулась.

- Что случилось, Ди?

- Идите.

Хлопнув Мию по плечу, Куэнтц настоял:

- Давай, идём уже.

- Но…

- Не волнуйся ты за него. Я позабочусь о тебе.

Миа всмотрелась в его юное лицо.

- Спасибо, - проговорила она, и сделала шаг.

Куэнтц пошёл прямо за ней.

Когда Миа должна была проскользнуть справа от Ди, руки в чёрных перчатках обернулись вокруг её талии и плеч, притянув ближе.

- Что ты делаешь?

- Перестань, Ди! – закричал Куэнтц.

Перед ним и извивающейся Мией, Ди проделал довольно странную вещь. Запустив левую руку в плащ и вытащив нож с широким лезвием приблизительно в шестнадцать дюймов длиной, он зажал его между зубами. Запрокинув красивое лицо назад, охотник вновь опустил его, а целью была левая рука, поднятая до высоты подбородка. С неприятным звуком она шлёпнулась на пол и, к вящему удивлению Куэнтца, прыгнула на правую руку, которой охотник обхватил талию Мии. Когда обе руки соприкоснулись, пальцы правой раскрылись, выпуская девушку.

Ринувшись к ней, Куэнтц подтянул к себе Мию и отступил.

- Почему вы... не идёте вперёд? Вы же повернули назад, - жутким голосом простонал Ди.

- Он прав. Пошевеливайтесь и идите уже! - захрипел голос из левой руки.

Хотя оба произнесли одно и то же, но почему-то показалось, будто они спорят.

Левая рука добралась до шеи Ди, прижимая его голову к противоположной стене, и прокричала:

- Вперёд!

Повинуясь крику, граничащему с яростным рёвом, двое кинулись по коридору и взлетели по лестнице, не глядя на Ди. Они чувствовали, что творится нечто невообразимо страшное. Преодолев двадцать-тридцать ступеней, им осталось примерно столько же, а дальше уже вырисовывалась железная дверь.

- Вот он!

В ту секунду, когда они вложили все усилия в бег, откуда-то снизу мимо них пронёсся чёрный ураган, пролетев над головами и приземлившись на пять-шесть ступеней выше. Там стоял Ди. Но был ли это тот самый Ди, которого они знали? Кожа бледней, чем прежде, глаза лучатся алым светом и - о! – пара клыков, выглядывающих из-под тонких губ. Это всё подстроил их противник? Это было целью зловонной сущности, что смешалась с кровью Чанга? Сейчас на пути между юношей, девушкой и выходом встал, преграждая дорогу, ужасный аристократ - и это был не кто иной, как Ди.

to be continued…

- Ди, - Миа изумлённо застыла. В глазах её отражалась пара клыков. Клыков, которых не должно быть видно. Клыки, которые она ни за что не хотела видеть.

- Это невозможно, - бормотала она. - Этого не может быть! Не может! Не может!

- Нет, может, - возразил ей Куэнц, поднимаясь на ступень выше, чтобы закрыть собой девушку. – Придётся возвращаться, Миа.

- Мы не можем. Единственный выход здесь и нам не продержаться столько, чтобы найти другой.

Двое вросли в землю, словно деревья.

- Ди, пожалуйста, отойди, - обратился Куэнц к Охотнику[1]. - Я знаю, мне не победить, пойди я против тебя, но даже если бы у меня и был шанс, я не стал бы этого делать.

Юноша презирал Ди как дампира, но уважал как Охотника, и даже проявившаяся вторая его сущность - обнажённые клыки Аристократа – не могла изменить чувств Куэнца. Он не вынимал железных стрел и не доставал скрытого кинжала.

Ди плавно шагнул вперед, сверля пару горящим алым взглядом.

Куэнц поднял левую руку, приготовившись защищать Мию. Воздух застонал под одной из пущенных им железных стрел. Ди перехватил её возле самой груди, хотя никак не мог бы этого сделать. В это же время Куэнц подскочил вверх.

В момент, когда он решил бороться, единственный план, возникший в его голове, предполагал, что руки Ди должны быть заняты, ведь Охотник отрезал свою левую руку, а значит оставалась только правая. Если бы он был неспособен использовать её, у Kуэнца было бы несколько секунд,  пока Охотник оставался открытым для атаки прежде, чем тот использует конечность снова. И это было единственной надеждой на победу.

Ди отбросил железную стрелу.

Куэнц уже направлял кинжал в шею Охотника сверху вниз. На мгновение раздался сдавленный болезненный крик, и тело юноши, согнувшись налету, глухо ударилось о землю возле Ди. Из левого плеча парня торчала чёрная стрела - та самая, которую он сам же и выпустил. Ди непросто отшвырнул пойманную стрелу, он запустил её в Куэнца.

Ничто не изменилось в прекрасном облике, рассматривающего скорчившегося парня, только видно было, как злоба и страшный голод всколыхнулись в глазах Охотника. Протянув правую руку, Ди схватил юношу за горло. Вопль агонии потек вверх, когда он одной рукой приподнял Куэнца над землёй. Потайной кинжал выпал из руки, громко звякнув о ступеньку. Шея молодого человека оказалась прямо перед губами Охотника. Они раскрылись в жестоком оскале.

Мие стало дурно от вида его кровавого рта, оттого она и не помнила, что закричав: «Остановись!», подхватила кинжал и вонзила его в грудь Ди. Следующее, что она осознала, как, отступив на пару ступеней, смотрит на двух мужчин. Куэнц зашелся в кашле в ногах Ди, в то время как величавый Охотник молча сосредоточил пристальный взгляд на Мии.  Это был взгляд Ди, который потряс ее больше, чем клинок, вонзённый ею ему в грудь.

- Молодец, - сказал он голосом хорошо знакомого ей прекрасного Охотника на вампиров.

Под ногами Мии хриплый голос заметил: «И я того же мнения», но она поняла только Ди.

- Ди…Тебе лучше, да? – голос её сдавили слёзы облегчения и радости.

Ди ничего не ответил, но вместо этого взял Куэнца за плечо и поставил его на ноги перед собой, указывая подниматься по лестнице.

Когда Миа уже собиралась идти следом за ними, рука вцепилась ей в лодыжку.

- О, боже! - вскрикнула Миа и оглянулась вниз, дыхание её перехватило.

Отсечённая левая конечность Ди крепко держалась за её ногу.

- Ч-что ты делаешь?

- Обо мне не беспокойся. Просто продолжай идти. Я буду держаться тебя, - отозвалась рука.

Хоть девушка и знала, что левая рука может разговаривать, ситуация всё же выглядела несколько странно.

- Сам разве не можешь идти?

- Неа.

- Ладно, так уж и быть. Ты, значит, можешь долго оставаться живым, после того, как Ди тебя отрежет?

- Ну, мне удаётся.

- Ясно, - произнесла на удивление довольная Миа и начала подниматься по лестнице, ощущая давление через штанину.

Компанию окутал солнечный свет. Похоже пока они пробирались через подземное сооружение прошёл целый день и ночь.

Осмотревшись кругом, Куэнц удивлённо воскликнул:

- Это… это гора Зириилла!

Одна из горных гряд, возвышавшихся на западе от деревни в пяти тысячах футов над уровнем моря. Снег венчал её вершину в любое время года. Помимо великолепия синего неба и разбросанных чёрных скал их окружала чистейшая белизна.

Выход открывался между валунами, вероятнее всего подземное строение тянулось не только под «красной пустошью», но и под деревней, и всей округой.

- Холодно, - Миа обняла себя руками, обернувшись к Ди.

Великолепный Охотник всматривался вдаль, стоя вблизи валунов. Какими красивыми казались его охваченные светом лицо и тело. Спустя секунду внутри томительно заныло, лишь только Миа подумала об опасности, которую нёс в себе этот самый свет. Из-за знатной крови, что бежала по венам дампира, свет солнца мог иметь разрушительное воздействие. Однако красавец-Охотник не выказывал признаков страха, повернув лицо к свету, и даже не воспользовался оставшейся рукой, чтобы опереться, твёрдо стоя на ногах.

Миа изумилась, когда призрачные остатки безумия, что нашло на него по пути вверх по лестнице, растаяли на свету. Её разговор с матерью об Аристократах вновь прокручивался в голове.

«Свет иссушает плоть Знати, заставляя их чувствовать больше боли, чем могли бы мы, сжигаемые пламенем. Однако у света есть и таинственная власть. Есть что-то в нем, что Аристократия не может не любить. Доказательство этого - все Аристократы, которые были уничтожены лучами солнца, каждый, улыбались. Возможно, нечто внутри света сжигает всю безжалостность и зло, скрывающиеся в их крови».

- Ди, -прошептала Миа, но именно тогда её что-то дёрнуло за ногу.

- Что такое?

- Неси меня к нему.

- Сам иди. У меня от тебя мурашки по коже.

- О чём ты болтаешь? У тебя же есть своя левая рука? Теперь пошевеливайся и неси меня туда.

- Надоел ты мне! – буркнула Миа, но всё-таки наклонилась и с явным отвращением подобрала левую руку.

- Не волнуйся, Миа. Я за тебя понесу, - сказал ей Куэнц, смекая, что к чему.

- Не суй свой нос, сопляк, - угрожающе фыркнула конечность.

- Заткнись, уродец, - Куэнц вытянул вперёд руку, на которой крепился прицел для стрел.

- Чёрт! – крякнула левая рука, вылетев из хватки Мии и, упав на снег, помчалась к Ди, разметая по пути снежные хлопья.

- Так ты обманул меня? – возмутилась девушка, но Куэнц хлопнул её по плечу. Он улыбался. Улыбка расцвела и на лице Мии.

Семенящая левая рука остановилась, добравшись до ног Охотника, и пристроилась к ране на его левом плече. Линия стыка исчезла, и сустав сразу же пришёл в норму. Купаясь в солнечных лучах, Ди лишь мельком взглянул на конечность.

- Эй! Тот мальчишка просто маньяк. Прихлопни его! - заверещала левая рука, легко поднявшись и указав пальцем на Куэнца.

Быстро опустив свою руку, Ди спросил:

- Спуститесь?

- Да, с нами всё будет в порядке, - выпятив грудь, ответил Куэнц. - Я сто раз сюда поднимался. Положись на меня.

- Тогда вперёд.

- Минутку. Хочешь сказать, ты не идёшь? Собираешься вернуться вниз, да?

- Вам лучше идти.

Хотя Ди говорил мягко, ветер придавал его словам остроту лезвия ножа.

Пара кивнула.

- Ди, ты должен вернуться, - заговорила Миа. Силуэт Охотника расплылся в белом морозном облачке её дыхания. - Мы будем ждать внизу. Увидимся там.

Ответа не последовало.

- Давай, Миа, идём, - Куэнц взял её за руку.

И тут уголком глаза каждый из них заметил мелькнувший переливчатый свет, но попытавшись сосредоточиться на нём, они ничего не смогли рассмотреть.

†

Беспрестанно оглядываясь Миа брела вниз по снежному склону. Чёрный силуэт юноши возле скал всё отдалялся, пока, наконец, не скрылся в пурге.

- Ну, как спускаться будем?

Миа опешила от слов Куэнца.

- То есть, ты не взбирался на эту гору?

- Э-э… я соврал.

- Зачем ты соврал? Склоны довольно крутые, да и снег внизу, наверное, жёсткий. Запросто вызвать лавину. Кто не знает дороги, никогда по ней не пройдёт. Но ты же…

Миа попыталась прикрыть рот, но опоздала, и, не успев остановиться, оглушительно чихнула. По крайней мере, ей удалось сдержаться во второй и в третий раз.

Прошло несколько секунд – двое напряжённо вслушивались. Уронив плечи, Миа сказала:

- Похоже, обошлось.

Куэнц покачал головой.

- Нет, приближается.

Миа нахмурилась, низкий, отдалённый рокот достиг её слуха. Даже если этому не послужило её чиханье, сейчас снег сходил действительно быстро.

- К твоему сведению, если мы здесь умрём, это будет твоя вина.

- Если мы умрём, тебя уже не будет, чтобы пожаловаться, - сострил Куэнц. - Забудь. Давай спустимся как можно скорее. По счастью есть голый утёс, вон там, внизу. Мы пойдём на него.

- Хорошо.

Миа подняла голову вверх. Повсюду простиралось синее небо.

«Небеса и солнце защитят нас, - сказала она себе. - Даже если нам придётся всё-таки вернуться в недра земли, солнечный свет и синее небо разгонят тьму».

А потом, голосом, таким тихим, что никто бы не услышал, добавила: «Ведь это правильный Ди?»

†

- Ну, эти хотя бы снаружи, - скрипнул голос в темноте.  – Что собираешься делать теперь?

- Уничтожить его, - буднично ответил Ди.

Он сказал об этом, как о само собой разумеющемся, так что другой голос удивлённо поддакнул:

- Хм, понятно.

Затем тут же последовало взбудораженное:

- Что? Т-тыпро эту развалюху?

- Про что же ещё?

- Забудь, что я спрашивал! И как же ты сможешь разрушить такой громадный комплекс, а? По моим оценкам он уходит вглубь примерно на двадцать миль и в каждую сторону тянется примерно на столько же.

- Я поверну поток энергетической линии.

Хриплый голос притих и спустя какое-то время заметил:

- Хм. Если ты так сделаешь, противоток энергии определённо накопится в ядре, и как только оно превысит свой объём - бум! Это просто…

- Просто что? – задал Ди редкий вопрос.

- Честно, просто полный бред, - ответил голос. - Даже ему понадобилась бы уйма времени, чтобы наладить здесь всё. Да, я бы сказал примерно тысяча лет.

- Шестьдесят дней.

- Чего?

- От начала реконструкции, оно будет закончено ровно через шестьдесят дней.

- Ну, ты и враль! Кто такое сказал?

- Это место.

- То есть как? Хотя я начинаю понимать, он ведь создал его. Не удивительно, что ты можешь такое сказать. Воспоминания всех лет оставили след в этом месте. Но я так подумал…

- Что?

- Ты не забыл обещание, данное другому тебе? Если даже один из группы Куэнца выберется отсюда живым, ты не зайдёшь в здание в течение трёх дней.

- Именно так.

- Но… - начал было голос и осёкся.

Тон, которым он снова заговорил, был так страшен, что застыл бы любой, кто его услышал.

- Скажи мне, только серьёзно, что ты не сделаешь этого...

II

Пара остановилась в месте, находящемся в трёхстах футах от вершины горы, если идти напрямую. Они вымотались, ступать по дороге среди голых скал было нелегко. Больше всего болели ноги, а каждый раз, когда они пытались удержать равновесие, хватаясь за камни, руки царапались в кровь.

- А ты крепкая, - с восхищением отметил Куэнц, когда увидел, как Миа начинает обматывать носовой платок вокруг одной из ладоней. Кровь тут же просочилась сквозь белую ткань.

- Не так, чтобы очень.

- Эта обувь подходит для ровной поверхности, а ты порхаешь в ней, как птичка.

- Я просто привыкла лазать по горам, пока собирала травы для чар.

- И всё равно…

- Да что я. Вы уж, пожалуйста, как-нибудь доведите нас невредимыми до подножия, отважный сэр.

- А, конечно, - ответил он, встрепенувшись от её замечания про «отважного сэра». Нарочно ли Миа его высказала или нет, только оно задело чувства Куэнца и его мысли. Когда он посмотрел на девушку, глаза его лихорадочно заблестели, а щёки вспыхнули. Очевидно, храбрый юноша влюбился впервые.

Но каким бы жаром не пылала его юношеская страсть, тот, кто разжёг её, сам же мигом и погасил своим очередным замечанием.

- Отчего-то у меня есть странное чувство.

- Ах, да, ты ведь гадалка? – парень слышал о Мие от деревенских жителей.

- Моя мать гадалка. Я так, на подхвате.

- Держу пари, она должна быть красавицей.

Миа непринуждённо рассмеялась, сказав:

- Спасибо. Я оценила, даже если ты не то имел в виду.

Проблема состояла только в том, что она не выглядела такой уж радостной, однако Куэнц, похоже, не обращал на это внимания. Увидев под землёй логово демонов, на душе у него стало очень тяжело, и он не отметил в девушке ничего, кроме её симпатичности. Но взглянув на неё при солнечном свете с новым ощущением свободы, на её блестящие волосы и румяные щёки, изящный профиль и губы, красные, как розы, что, казалось, отбрасывают золотистые блики, она казалась подобной дыханию весны. На секунду Куэнц пустился в фантазии, что вместо того, чтобы бежать с Мией от опасности, они договорятся добраться до серебристого пика вместе.

По щекам его ударил белый ветер. Резанул холодом, будто обдирая кожу. Повернувшись в том направлении, откуда он подул, юноша увидел фигуру, похожую на жуткую статую, стоящую в абсолютно белом тумане.

- Нам надо спешить, - сказал он, оборачиваясь к Мии, но дочь гадалки, уперевшись коленями в камень, вытащила переливающийся мешочек из кармана куртки.

- Эй!

- Подожди. Я пытаюсь предсказать, стоит ли что-нибудь у нас на пути.

- Думаешь, что сможешь это сделать?

Едва он задал вопрос, как ощутил на щеке звучный шлепок. Он получил пощёчину без секундного колебания. Девушка стояла так близко к нему, а её действие было так непредсказуемо, что он не смог увернуться. От части, это случилось, потому что Миа никак не выдала своего намерения.

- Это ещё за что? – вскричал он, и в голосе его, конечно, была сила, но ответ Мии прозвучал не менее внушительно.

Впившись в Куэнца взглядом своих прелестных кошачьих глаз, которые искрились недобрым светом, она сказала:

- Ты мог бы спросить - возможно ли это, а не выставлять всё так, будто я не знаю, что делаю. Это очень обидно!

Этими словами она словно забила кол в его сердце.

- Понятно. Извини, - быстро уступив, произнёс Куэнц. Он не совсем понимал, но чувствовал, что неправ.

Миа вдруг вновь улыбнулась, сказав:

- Всё в порядке. Взгляни.

Из мешочка она извлекла чёрный камень, выполненный в виде многогранника со множеством железных игл. Солнечный свет, ослепляя, отражался от него.

- Что он делает?

- На этом камне вырезано в общей сложности шестьдесят две грани. Они могут показать нам только три основных проблемы, с которыми мы вскоре можем столкнуться. Если никаких проблем нет, он это, конечно, тоже покажет. Я беру иглу и втыкаю её в камень. Вообще, я бы не могла такое сделать, но она сразу же войдёт в него. Положение грани укажет нам дорогу, по которой нужно идти - мы узнаем нужное направление.

- Звучит неплохо. Начинай, - Куэнц весь обратился в любопытство и ожидание. Всё, что ни делала эта девушка, пробуждало в его груди печально-сладостный трепет. Магию любви.

Миа закрыла глаза. Тело её окуталось какой-то невидимой силой. Вслепую, но уверенно, Миа подняла иглу и занесла её над чёрным самоцветом, который она положила на камень. Куэнц затаил дыхание перед церемониальной торжественностью, которую могла внушить только настоящая гадалка. Через секунду, не издав ни звука, девушка вонзила иглу. Куэнцу показалось, что чёрный камень под ней сместился.

- У тебя получилось! – невольно выдохнул он.

Игла действительно прошла одну из граней насквозь.

Однако за этим последовал ошеломлённый возглас Мии:

- Он треснул?

Всю поверхность чёрного самоцвета, словно паутиной, опутали белые линии, с центром в том месте, куда вошла игла.

- Как странно. Такого не должно было произойти. Согласно этому, нам некуда идти.

Куэнц не ответил на страшные слова Мии. Он не мог. Именно в этот момент он ощутил адскую боль, будто туловище его ниже сосков рассекли пополам.

Миа даже не заметил этого, возможно, от удивления, вызванного самоцветом. Поднеся его поближе, она стала всматриваться так пристально, что глаза её, казалось, сверлили камень.

- Я что-то вижу. Препятствие… это лицо.

Спустя мгновение, она закричала, как кричит тот, кто лицезрел ад:

- Ди?

Гулкий лязг, волнам накативший откуда-то издалека, заполнил собой всё пространство.

†

- Слышишь, что происходит? Звук стягивающихся болтов, что скрепляют вновь сплетающиеся лазерные кабели; щёлкают электронные схемы – здание пытается возродиться.

Ди продолжал смотреть в темноту перед собой, когда отвечал хриплому голосу, доносившемуся из его левой руки:

- Таким он его построил. Необходимость реконструкции, естественно, принималась в расчёт.

- Уверен, он был потрясён разрушением этого здания. Кто его разрушил? Какие-то оппозиционеры-Аристократы?

- Я.

- Что? – удивлённо воскликнул голос, а затем тихо проворчал. - Я этого не знал.

- И знал то, чего не знал я. Мы квиты.

- Погоди-ка. Мои воспоминания того периода, как у только что родившегося младенца. Ты про это время говоришь? Нет, подожди секундочку! Я присоединился к тебе прямо когда…

Ди и голос осветил бледный свет. Откуда-то свысока неба подземную тьму прочертили широкие светлые полосы. В какой-то момент Ди направился к дорожке, что окружала огромную яму.

- Это всего лишь один энергетический трубопровод. И он переносит ничтожную часть энергии, - просипел голос. - Примерно четыре - пять тераджоулей. Если выпустить всё разом, возможно, этого будет достаточно, чтобы взорвать планету другую. На самом деле не так уж много.

Где-то на середине дорожки Ди остановился.

- Он здесь, не так ли?

- Верно. Реактор подключён.

Ничего не говоря, Ди подошёл к перилам на левой стороне.

- Эй! Ты что делаешь? Собираешься спуститься отсюда туда? Даже для тебя это слишком…

Охотник перемахнул через перила так, словно ничего не весил. Мистически прекрасный силуэт с раскрывшимися полами чёрного плаща загадочной птицей опускался в глубины кромешной темноты. Даже если бы сам Ад ждал его там, этот молодой человек заставил бы его хозяев содрогнуться.

В урагане из синего света, посреди завывающего ветра можно было услышать, как прохрипел голос:

- Меня слегка беспокоит, что станет с юной парой.

Ему не ответили.

†

Уложив Куэнца после его внезапного обморока в укрытие под валун, Миа стала хлопать парня по щекам, но никакой реакции не добилась. Она торопливо проверила пульс и не нащупала его, зрачки были расширены.

Он мёртв? Не может быть. Однако Куэнц не подавал иных признаков.

- Почему так резко? – по правде говоря, Миа находилась в совершенном недоумении.

Она огляделась. Слева пурга, которую можно было принять за густой туман, струилась вниз по склону, в то время как справа, хоть девушка и не была абсолютно в этом уверена, но было похоже на то, что начал сходить снежный покров. В такой ситуации Мие никак не спуститься одной, но и оставлять Куэнца она тоже не собиралась. А если так, ей не оставалось ничего другого, кроме как разбить лагерь и переждать метель. Она не была уверена, что сходящий снег предвещает буран, но смысла раздумывать над этим не видела.

В поисках подходящего места для стоянки, Миа пробежала глазами по окрестности. Всюду простирались покрытые снегом горы, она вместе с матерью поднималась на них много раз и уже устраивала привалы прежде. У Куэнца наверняка имелись инструменты для того, чтобы разрыть место в снегу. Миа не сдавалась.

Обернувшись и посмотрев через левое плечо, она отчётливо разглядела на крутой скале неподалёку выделяющуюся конструкцию.

- Прекрасно! - Миа щёлкнула пальцами. – Давай же, вставай! - заговорила она с Куэнцем, тряхнув его, и тут же снова поднялась. - Бесполезно, стоило бы уже догадаться. Остаётся только тащить его самой. Повезло ещё, что земля покрыта снегом, - буркнула она.

О щёку ударилось похожее на туман белое облачко.

- Близко!

Времени на промедления не оставалось, но у неё не было и заклинания, которое могло бы перенести Куэнца, и бросать его здесь она не хотела. Метель усиливалась.

- Что это? – воскликнула Миа, всматриваясь туда, откуда накатывала на неё дьявольская белизна. Вдалеке, там, где повисла шелковистая белая дымка, она разглядела человеческую фигуру.

- Мы…, -радостно начала выкрикивать она, но резко перестала размахивать руками, когда увидела, что кучка фигур действовала не как группа людей, находящихся в снегу. С собой у них не было ничего, что напоминало бы альпинистское снаряжение, и они даже не подняли рук, чтобы помахать ей, пока пробирались через сугробы. До странности коренастые, они все выглядели так, будто их шеи втянулись в грудь и они жутко при этом горбились.

Ужас сковал сердце Мии, стоило ей вспомнить легенду, рассказывающую о заснеженных горах в этом регионе. Легенду о Каладома - отвратительных существах, рыскающих в поисках людей и затаскивающих их в свои снежные логова, чтобы сожрать.

«Надо бежать и быстро. Нужно добраться до того здания! Но как мне дотащить туда Куэнца?» Миа опустила на упавшего юношу взгляд, ив нём впервые показались раздражение и отчаяние.

III

Спустя пятьдесят минут Миа посмотрела на круживший снег, засыпающий камни, и вздохнула. Куэнц лежал на кровати. Его состояние не изменилось.

Как и ожидала Миа, здание оказалось древним аварийным убежищем. Согласно табличке на двери, его возраст датировался более, чем  столетиями назад, но и теперь его бетонные внешние стены легко сдерживали снежный буран, а стены внутри и потолок оставались абсолютно нетронутыми временем. Однако больше всего девушка радовалась тому, что видавший виды обогреватель, заполненный до краёв незамерзающим маслом, включился с первого щелчка переключателя. Его самые хрупкие детали были полностью укреплены и восстановлены. Похоже, это сделали последние люди, воспользовавшиеся этим местом, и хотя Миа могла никогда с ними не встретиться, она была им очень благодарна за предусмотрительность, ведь теперь ни ей, ни Куэнцу, которого она, схватив за ноги, дотащила сюда, не грозило замёрзнуть насмерть. Кроме того, на стеллажах в подсобке хранились снаряжение для холодной погоды и консервы. У них было всё, в чём они нуждались, и даже больше, чтобы спуститься с горы.

Вернувшись к кровати, Миа положила руку на лоб Куэнца, а потом проверила его зрачки. Тело похолодело, пульс не прощупывался, зрачки оставались полностью расширены - он был совершенно мёртв. Но интуиция подсказывала девушке иное.

Когда человек умирает, какая-то сущность, некоторые называли её душой, покидает тело, и без неё труп является не более чем пустой оболочкой. Мать-гадалку Мии часто просили провести обряд на похоронах, а Миа, будучи маленькой девочкой, помогала ей, она видела буквально сотни трупов. Исключений не было. Труп был пустой оболочкой.

Но в Куэнце девушка этого не ощущала. Что-то, что делало человека человеком, поддерживало жизненную силу внутри него. Это и было доказательством того, что он жил. Миа решила, во что бы то ни стало вернуть его в деревню, но её пылкая решимость пошатнулась, словно башня, выстроенная из рыхлого песка, под порывом ветра, которому не было равных. Он был темным и бледным, красивым и таинственным - и имел лицо одного юноши. Ди.

Он стоял препятствием на их пути, что это могло означать? Вначале она подумала, что лицо, проявившееся в самоцвете, перед тем как он треснул, принадлежало, фальшивому Ди, но Миа поняла совершенно точно, что оно изображало реального. Почему его? При одной этой мысли сердце Мии сжималось от страха, а отвага покидала её, разделяя участь чёрного камня. Что такое этот невероятный Охотник? Вдруг в поле её зрения попала тень. Миа обернулась и вздрогнула. Пока она отвлеклась, дьявольская белизна заполнила всё за окном. Ветер переменился.

Если бы не это убежище… расслабившись, девушка приблизила лицо к оконному стеклу.

Жуткая физиономия прижималась к окну по ту сторону. Глаза скосились, глазные яблоки были ледяными и мёртвыми, зияющая полумесяцем рана рта демонстрировала ряды пожелтевших зубов. Толстое, покрытое топорщащимся белым мехом лицо, было самым пугающе свирепым и хитрым в сравнении с любым другим, известным Мии, монстром.

- Что за чёрт? – вскрикнула она, одновременно отпрянув. Лицо исчезло, его место занял белый кулак, яростно заколотивший в оконное стекло.

Это были они. Чудовища, передвигающиеся вместе со снежным бураном. Каладома пришли сюда, когда порывистый ветер сменил направление.

Или это могли быть другие Каладома, хотя для Мии теперь не было никакой разницы.

Дверь загрохотала. Оглянувшись, чтобы посмотреть, девушка услышала на крыше шум. Сколько здесь врагов сказать было невозможно.

Бросившись в кладовую, Миа схватила, прислонённое к стене, ружьё. Это была не та винтовка, в которой один патрон досылает в патронник другой, в нём они выстреливались, подталкиваемые воздухом под высоким давлением. Имелись все основания опасаться, что громовой выстрел из винтовки запросто может вызвать лавину. Те, кто использовал это убежище - или скорее, те, кто изначально его спроектировал – несомненно, серьёзно отнеслись к этому знанию.

Заметив оловянное ведро, стоявшее рядом с оружием, Миа обнаружила, что остались ровно дюжина обойм на пятьдесят выстрелов каждая и три газовых баллона. Ухватив ведро за ручку, она вернулась в общую комнату, объединённую со спальней. Из-за тяжести Мие было трудно идти.

Когда она вошла в комнату, оконное стекло разбилось. Ошеломлённая ударной волной и грохотом, Миа уронила ведро и одной рукой прикрыла лицо. Но быстро открыла глаза.

Верхняя половина Каладома свешивалась из окна – проделанное им отверстие оказалось слишком маленьким. Оно попыталось воспользоваться бесформенным предметом в правой руке, чтобы разбить оставшееся стекло. Страшные лица обнажили клыки в трёх других окнах.

Миа вскинула газовое ружьё.

- Назад! Я буду стрелять! – прокричала она.

Взглянув на неё, существо, которое она пыталась остановить, по-звериному взвыло и замахнулось правой рукой.

- Стоять! – завопила Миа, нажимая на курок.

Ещё прежде, чем её палец ощутил тщетный и безнадежный щелчок курка, Миа осознала страшную правду. Ружьё не было заряжено ни обоймой, ни газовым баллоном!

- Погоди!

Проклиная себя за глупость, Миа опустилась на колено и перевернула ружьё, затем вытащила из ведра один цилиндр и протолкнула его в ружейное ложе. Каждая девушка во Фронтире имела представление, как обращаться с некоторыми видами оружия.

Рядом раздался голос чудовища.

Газовый баллон вошёл легко. Подцепив обойму, она запихнула её в место перед спусковым крючком. Не было звука приятнее, чем щелчок вставших на место патронов.

Когда она вновь уперла оружие в плечо и вскинула его, белая громада приземлилась прямо перед ней. С рёвом, от которого чуть не лопнули барабанные перепонки, чудище размахнулось в направлении Мии тем же предметом, которым разбило окно. Ей показалось, что она нажала на курок прежде, чем почувствовала сильнейший удар в левое плечо, но не была  в этом уверена.

Лицо существа вмялось и стало похожим на воронку с центром на месте носа. Голова дёрнулась назад, забрызгав стену позади.

Тело Мии ударилось о дверь подсобки и остановилось. Девушка расставила ноги, чтобы не сползти на пол, но когда попыталась поднять оружие левой рукой, то застонала от мучительной боли.

Похоже, этим ружьём только окна разбивать. Когда в то же самое окно впрыгнул следующий, Миа схватила винтовку правой рукой. Для устойчивости спиной она прижалась к двери и, глубоко вздохнув, вскинула оружие. Считая обойму с патронами оно весило больше десяти фунтов, поэтому держать его крепко было практически невозможно. Миа прицелилась чисто инстинктивно.

Выплюнувшийся со свистом патрон, врезался в грудь второго чудовища со скоростью три Маха[2]. Из выходного отверстия на спине Каладома вылетела целая куча мяса и внутренностей, но как раз когда они вырвались из существа, Мию пронзила такая боль, что она потеряла сознание.

Отдача винтовки была незначительной, но она пригвоздила её тело к двери, а оттуда удар ей вернулся.

И левая лопатка оказалась раздроблена.

†

Перед Ди возвышался причудливый цилиндр. Необычность его заключалась в том, что он хоть и высился более чем на триста футов, но вся его форма была так необычайно вывернута, что, казалось, игнорировала пространственную геометрию.

- Никогда таких прежде не видел. Это, значит, и есть реактор пространственных колебаний? Слыхал, здесь использовались чёртовы инопланетные технологии, ну и создалось такое вот чудо.

Даже в мире Аристократов энергия, движущая их цивилизацию, имела огромное значение. По иронии судьбы, практически идеальной её формой, которую добывали общепринятыми способами, являлась энергия солнца, прогоняемая через усилитель. Однако по этическим соображениям было решено начать разработку в корне альтернативного источника. Первая попытка увенчалась успехом, благодаря использованию математики и геометрии с целью вытянуть энергию из другого измерения. Но примерно тысячелетие спустя это стало рискованным предприятием из-за нападений странных потусторонних созданий.

Приблизительно в это же время центр энергетического развития под непосредственным контролем Священного Прародителя преуспел в разработке нового источника энергии – вечного двигателя, если быть точнее. О цене, которую заплатили, чтобы добиться чего-то, что законы физики яростно отрицали, свидетельствовали сто тысяч жизней вечно бессмертных Аристократов, отданных ими во время его разработки. Условия были настолько ужасающими, что сам Священный Прародитель приказал избавиться ото всех расчётов великого предприятия, и пять тысячелетий прошли прежде, чем был получен ощутимый результат.

Создавая что-то из ничего, это устройство делало реальностью то, что в физике было только мечтой, но даже цивилизации Аристократов не удалось построить более трёх его единиц, каждую из которых установили в сверхсекретном месте. Секрет производства по сути бесконечной поставки энергии заключался в определённых искажениях и колебаниях. Выбор оптимальной модели из почти безграничного числа комбинаций потребовал от Аристократов пяти тысячелетий научной деятельности.

Но одна такая комбинация предстала сейчас перед Ди.

- Итак, ещё один символ исчезновения Аристократов? - пробормотала левая рука - а что об этом думал сам Ди?

Когда он, не выказывая ни малейших эмоций, подошёл к цилиндру, сверху на него пролился золотистый дождь. Тепловой луч с температурой в миллиард градусов, который мог бы в мгновение ока стереть с лица земли любое живое существо, остыл, едва коснувшись Ди. Синий кулон на груди Охотника мягко светился.

Суперкомпьютер, исполняющий функции стража, признал в нём не просто самозванца. Отменив дальнейшие атаки, он перевёл все свои системы в защитный режим.

Невидимый щит развернулся перед Ди. Поле из антивещества – что бы его ни коснулось, перестало бы существовать. Всего в трёх шагах. Двух.

Одном.

Ди легко прошёл прямо сквозь него. Оставался последний редут - печать крови. Барьер, что позволил бы пройти только тем, кто был связан со Священным Прародителем.

Внезапно, финальная директива перекрыла внутреннюю активность компьютера. Она подавила волю компьютера, имеющего приоритет в практически любой ситуации. Циклы переключились, и за миллисекунду вся энергия колебательного реактора была направлена в чёрный ящик внутри него. Глухой дребезг сотряс воздух.

- Будь я проклят, -проговорила левая рука, вытаращив глаза.

Перед ними предстало широкое чёрное озеро. Символ знати, вырисовывавшийся на дне и заполнявший всё пространство,  неожиданно исчез.

- Телепортация? Грязный фокус, - заворчала левая рука.

- Куда бы она привела?

Вопрос Ди был встречен тишиной.

- К Мума? – следом же спросил он.

- Не исключено.

- Где это?

- Я… я не знаю.

Здесь Ди обычно сжал бы руку в кулак, но вместо этого он позволил ей говорить и, развернувшись, произнёс:

- Тогда придётся спросить кое-кого ещё. Кого-то, кто знает об этом месте больше, чем я.

Слова Охотника пробудили необъяснимую тревогу у его левой руки.

Когда Ди добрался до конца тёмного коридора и проскользнул в приоткрытую дверь, то обнаружил другого Ди прислонившегося к огромному ректификатору.

- Звал? – небрежно бросил только что вошедший Охотник, и другой кивнул. Он вызвал второго себя, пользуясь системой связи, известной только им двоим.

- Не думал, что ты окажешься здесь. Убирайся сейчас же, - рыкнул фальшивый.

- Где ассасин? – спросил Ди. Казалось, его замечание никак не выдаёт, для чего ему понадобился предмет разговора, но любой, кто догадался бы, о чём речь, струсил бы.

- Ах, этот? – губы двойника растянулись в жестокой усмешке. - Что ты собираешься делать, когда поймаешь его?

- Спрошу дорогу к Мума.

- Мума?

- Значит, ты тоже об этом не знаешь?

- Нет. Но только услышал, как ты произносишь это слово, и по спине пробежал холодок. Что там?

- Тайна обо мне, судя по всему.

- Тогда это тайна и обо мне, - призадумался фальшивый Ди. - Я тоже хочу узнать, что означает это слово. Ассасин всё ещё в здании. Никто об этом не знает, за исключением той парочки, - а затем, изучающе посмотрев на Ди, продолжил. - Помнится, ты обещал убраться отсюда, если кому-то удастся сбежать. Похоже, я тот ещё лгунишка.

- Если ты говоришь о тех двоих, то они вернутся, - сказал Ди.

- Прошу прощения?

- Я заодно и мастер прикидываться дураком?

Фальшивый тут же ухватился за живот, тело его согнулось пополам, будто от резкой боли в желудке, но изо рта вырвался смех.

- Ха-ха-ха... Раскусил меня, да? Верно, я притащил их обратно, но это всё из-за тебя. Нечего сваливать вину.

- Где они?

- Что ж, смысла отпираться нет – иди за мной.

Кивнув в сторону коридора, двойник повернулся и вышел.

После пяти-шести минутной прогулки открылась дверь. В центре залитой светом комнаты на кровати лежали Миа и Куэнц. Несколько белых фигур сновали вокруг кровати, глухо рыча. Снежные люди Каладома.

- Мужчина ещё какое-то время пробудет без сознания, а женщина должна скоро…

Прежде, чем фальшивый Ди успел договорить, Миа пошевелилась и сразу открыла глаза. Она скривилась, потянувшись рукой к левому плечу, и вдруг приняла озадаченный вид.

- Я вылечил твою кость, -обратился к ней двойник, когда девушка, наконец, заметила его и подскочила на кровати.

- Но это…

- Правильно, ты вернулась туда, откуда начала.

- Как... – пробормотала Миа и тут обнаружила вокруг себя снежных людей.

- Значит, эти существа выполняют твои…

Она повернула гневный взгляд к фальшивому Ди.

Вытянув указательный палец перед лицом, он помахал им, сказав:

- Ай-ай-ай. Это ведь не я. Если точнее, это работа моего отца.

Девушка потрясённо молчала.

- Того, кто создал это место. Невероятно, правда? Эти существа тоже были созданы моим отцом и наделены обязанностью.

- Обязанностью... Похищать людей?

Фальшивый криво улыбнулся в ответ на её прямой вопрос.

- Да, полагаю.

- И что ты собирался делать с нами теперь, когда вернул обратно?

- Действительно. Однако, в том, что вы вернулись, не было вашей вины. Уверен, будь этот юноша в лучшем состоянии, вы бы благополучно спустились с горы.

Что было сущей правдой. Даже в одиночку Мие удалось существенно ранить Каладома.

- Чья же это вина?

- Его.

Усмехнувшись, он ткнул пальцем в сторону Ди.

- Почему? – вскрикнула Миа, распахнув глаза.

Двойник поморщился, когда во взгляде девушки, впившемся в него, гнев сменился ненавистью.

- Хочешь сказать, Ди что-то сделал? Нечего сваливать свою вину на него!

Совсем недавно то же самое двойник говорил Охотнику.

Усмешка фальшивого стала ещё шире, но сдержав её, он кивнул в сторону Куэнца и сказал:

- Твоего дружка случайно не одолела никакая хворь по дороге вниз? - не дожидаясь ответа Мии, он неожиданно выдал.–Его рук дело. Я всё видел на мониторах. Ни следа не оставив, ни капли крови не пролив, он рубанул парня прямо в живот.

Миа ошеломлённо уставилась на Охотника и не смогла произнести ни слова. Ди… на самом ли деле этот молодой человек был им? Ей показалось, что они оба - мошенники.

- О, не смотри на него так, -ехидно проговорил фальшивый. - Если бы он этого не сделал, тоне смог бы вернуться сюда. Вы двое, сами того не зная, вернулись, вот и ему пришлось задержаться. Неминуемое стечение обстоятельств, я бы сказал. Но кажется, что даже, этого ему было мало, так ведь?

- Ди, то, что он сейчас сказал, это правда? - спросила Миа, всё ещё цепляясь за свои безнадёжные мысли. Она знала ответ.

- Правда, - однозначно ответил Ди.

- Если бы ты только сказал  мне, я бы не стала пытаться сбежать.

- Но сбежал бы он. И прихватил бы тебя с собой.

Куэнц несомненно оказал бы сопротивление, вздумай Ди его останавливать. И всё из-за Мии. Таков был этот юноша.

- Как же ты отвратителен!

- Повтори-ка ещё разок, - раздался хриплый голос откуда-то из левой руки Охотника, но Миа не обратила на него внимания.

- Выкладывай, какая тебе выгода в том, что с нами теперь будет? Пожалуйста, только не говори мне, что собираешься нас спасать, ведь это просто ложь, служащая твоим целям.

Её тон, который можно было описать как пронизывающе строгий, был встречен ледяной красотой статного облика Ди.

Уставившись на него, Миа почувствовала, как голова очищается от приступа ярости.

- Кое-кто скоро объявится. Как только я с ним встречусь, вы можете идти своей дорогой.

-Что ты имеешь в виду под «кое-кем»?

Глядя на Ди, уголком глаза девушка заметила его двойника, изображающего, будто волосы у него на голове стоят дыбом.

- Тот тип. Когда он объявится?

Где-то в стене послышался слабый электронный сигнал, и все трое разом увидели, как появилось изображение на участке стены, который они прежде не замечали - карта здания. Более подробной существовать просто не могло. По ней перемещалась красная светящаяся точка.

- Монитор, - выкрикнул фальшивый Ди, и аккуратная схема исчезла, чтобы показать им изображение человека на лошади, тихо продвигающегося тёмным коридором. Это был ассасин в синем - Юма. Прежняя карта в уменьшенном масштабе появилась в правом верхнем углу экрана.

- Проход номер два в северо-восточном секторе. Куда это, интересно, он направляется? – выдохнула Миа.

Светящаяся точка тут же исчезла.

- Полагаю, он заметил, что за ним следят. Подобного ты ожидал от того, кого послали с нами драться, а? Куда он направляется, теперь никак не узнаешь.

- Правда? – отозвался Ди.

Двойник усмехнулся:

- Нет. Есть способ. Желаешь присоединиться ко мне?

- У меня к нему дело, а у тебя нет. Для чего звать меня с собой?

- А ты не понимаешь? Потому что я это ты. Если тебе нужно с ним увидеться, значит и мне нужно. Малышка…

- Меня зовут Миа.

- Извини. Тебе лучше пойти с нами, малышка Миа. Не волнуйся за этого паренька. Нашему общему другу надо просто сделать такой же порез только наоборот, и он придёт в норму.

- Правда, Ди?

- Да.

- Тогда вылечи его сейчас.

- Если он это сделает, то я вынужден буду выпроводить его, - вставил фальшивый, поймав взгляд Мии.

- Придётся тебе подождать какое-то время, - обратился Ди к девушке, и обернулся к двойнику.

- Нет, я тоже иду. Хватит бросать меня в неприятностях.

- А с ним что будешь делать?

- Мы возьмём его с собой. Для тебя он проблемой не будет. Я понесу его на спине, - подала голос Миа.

Секунду оба Ди смотрели друг на друга.

Фальшивый фыркнул:

- Вот так нонсенс. Ладно, пойдёшь с нами, а я буду настолько добр, что понесу этого товарища на своей спине.

«Я», к которому он обратился - другой Ди - остался бесстрастным.

†

- Ну что за дерьмо! Главным здесь должен быть я, - буркнул фальшивый спустя несколько минут. На себе он нёс бездыханного во сне Куэнца.

По совету Мии они втроём решили дело, разыграв камень-ножницы-бумага. И вот результат.

Возможно, связанный с громадным сооружением неким шестым чувством, двойник шёл, не теряя дороги в течение десяти минут. Вдруг перед ними показалась огромная чёрная яма. Она был так широка, что они не видели противоположной её стороны. Их путь пролегал прямо через неё.

- Эта часть чуть опаснее, - остановившись, сказал фальшивый. - Пол в центре повреждён. Если что-то пойдёт не так, мы можем упасть. Предлагаю сделать крюк, хотя это займёт больше времени. Не настолько, конечно, чтобы пена у рта выступила, так что вперёд.

- Мы пойдём этим путём, -высказал Ди.

- Знал, что ты так скажешь. А как на счёт тех двоих?

- Твоя забота.

- Эй!

- Мы разыграли в камень-ножницы-бумагу, кто приглядывает за ними.

- Что ж, ты прав.

- О себе я могу позаботиться сама, - стойко отозвалась Миа.

- Раз уж у тебя есть ангел-хранитель, вполне можешь им воспользоваться, - возразил Ди, кивнув подбородком в сторону фальшивого.

- О, заткнись уже. Ладно. Приступим.

Как только они ступили на дорожку, нехорошее предчувствие проявило себя слабым скрипом. Звук был такой, будто стеклом скребут по стеклу.

- Молекулярные связи ослабли. Мы-то оба с этим справились бы, а вот малышка навряд ли.

- Нет, всё с ней будет отлично, -сказал Ди, потянувшись к руке Мии. В миг, когда он её коснулся, очевидно, для того, чтобы перебросить, тело девушки, пролетело по воздуху и приземлилось на спину Куэнца.

- Какого чёрта ты творишь?

- Ты в состоянии справиться с обоими. Ведь ты это я.

- Гадёныш.

Пол заскрипел под ногами фальшивого Ди.

- Ах, ты!

- Ступай осторожно.

Двойник хоть и оскалил зубы в ответ, но всё-таки продолжил идти молча. Он, похоже, был из тех, кто, по крайней мере, держит слово. Чем слегка удивлял, походя в этом на Ди.

- Мне жаль, - извинилась из-за его спины Миа. – Э-э, я пойду сама.

- Только попробуй сейчас спуститься, и твои ноги пройдут прямо сквозь пол, как только коснутся его. Не переживай. Нести вас обоих просто раз плюнуть.

- Спасибо, - Миа склонила голову и бросила взгляд на Ди позади неё.

- Нет проблем. Совсем нет, - сказал фальшивый, взмахнув правой рукой перед грудью. В кулаке он держал единственную прядь волос:

- Он здесь.

Сказав это, двойник пригнулся, а лёгкий ветерок беззвучно проплыл над его головой.

Ди проделал молниеносный выпад, когда в очередной стремительной атаке волосы обмотались вокруг его правой руки. Левой Охотник схватил, летящие на него, волосы.

- Он просто прощупывает почву. В следующий раз всё будет всерьёз, - прокричал двойник. – У нас возникнут проблемы, если он выстрелит в пол. Давай перебираться быстрей!

Только слова его остались там, когда он сорвался с места. Удивительно, как он смог передвигаться с двумя молодыми людьми на спине - Куэнцем и Мией - даже не заставив пол вновь скрипнуть.

Хотя фальшивого и можно было назвать хозяином здания, но как бы он ни вглядывался в темноту перед собой, разглядеть ничего не мог. Яма растянулась на добрую милю в ширину.

Увернувшись и срезав налетевшие на него две пряди волос, двойник ничего не смог поделать с третьей, вонзившейся в пол у него под ногами. Участок в тридцать футов обрушился, и фальшивого Ди вместе с юной парой беззвучно поглотила кромешная тьма.

Перед глазами у Мии, инстинктивно посмотревшей наверх, остался образ Ди, прыгающего с края крошащейся дорожки.

II

Охотник преодолел тридцатифутовую брешь одним прыжком. Когда он приземлился, дорожка обратилась в серебристую пыль и разлетелась. Лишь только Ди приготовился к следующему прыжку, как в грудь ему слева вонзилась летящая прядь волос. Его опрокидывающееся тело окутал саван смерти из блестящих нитей, что устремились вниз, пока их вместе с Охотником не поглотила темнота.

Спустя пять минут тень в дальнем конце прохода обрела человеческую форму, которая оказалась убийцей верхом на чёрном коне. Двигался он бесшумно. Фальшивый Ди пересекал хрупкую, как стеклянное волокно, дорожку, обычным шагом, неся на спине двух человек, однако вес всадника отяжелял конь. Каким же навыком он обладал, ведь покрытие под копытами животного не издало ни малейшего хруста? Остановившись у края дорожки, он посмотрел в непроглядную темноту ямы, что приняла в себя обоих Ди, и с прискорбием проговорил:

- Все, кто узнает о Мума, должны умереть.

- Неужели? – ответил определённо чужой голос.

Хоть он и прозвучал, словно принадлежа какому-то зловещему божеству, эхом отозвавшемуся из ада, Юма лишь отвёл свою лошадь на несколько шагов назад и выпустил ещё три пряди волос туда, откуда раздался голос. Выпущенные с непостижимым мастерством за менее чем полсекунды, они не встретили ничего, перед тем как, утонуть во мраке.

- Промазал.

Услышав насмешку, убийца развернул коня кругом. Конечно, он не испугался. Просто понял, что на узкой и хрупкой дорожке будет находиться в невыгодном положении, сражаясь с невидимым противником. Было бы полным провалом перейти сейчас в оборону.

Однако едва ассасин собрался послать лошадь вперёд, как животное испугалось, заметив невероятной красоты силуэт, стоявший на дорожке в шестидесяти футах от них. Шквал невыразимого ужаса вселяла в душу Юмы та, совершенно непринуждённая, поза, которую он принял там, даже не пытаясь дотянуться до своего меча за спиной.

А затем позади, раздался голос:

- Назад пути нет.

Теперь убийца был удивлен, обернувшись и обнаружив фальшивого Ди, стоявшего с поднятой рукой. Двух молодых людей с его спины нигде видно не было.

- Как ты выжил? - спросил Юма, сидя верхом.

Он больше не казался сколь-нибудь смущённым. С внушающими страх противниками, заблокировавшими его с обеих сторон, он выглядел вполне невозмутимо.

- Секрет, - ухмыльнулся фальшивый. Его глаза стали ярко светиться. – Вместо меня упали те дети. Нести их было тяжело, но всё же они не заслужили такой участи, и теперь я не собираюсь позволить тебе выбраться отсюда.

- Это не входило в мои планы, - хохотнул Юма из седла с видом короля, что глумится над прислугой у своих ног. – Поскольку вы не умерли, мне просто придётся вас убить. Не только меня здесь загнали в угол.

Сказав это, он пришпорил коня. Едва копыта ударили по дорожке, как та превратилась в порошок, а фальшивый Ди вспорхнул в воздух. Конный противник вмиг странно переменился. Как будто машина, он развернулся на сто восемьдесят градусов и выпустил волну волос прямо в сердце подскочившего двойника. Воздушная атака была встречена летящей птицей. По меньшей мере, невероятным было то, как фальшивый крутанул мгновенно выхваченным мечом и отбил все волосы, однако поистине чудовищным стал мастерский уклон от одной из тех прядей, таким образом, что она поразила правый бок мчащегося галопом коня.

Когда лошадь и всадник, казалось, вот-вот упадут под собственным весом, на них ринулся Ди. И вдруг перед ним вырос громадный силуэт - лошадь и Юма. С обеих сторон от вздыбленного коня шумно раскрылась пара гигантских крыльев. Конь оказался Пегасом.

Ди на секунду замешкался, доставая деревянную иглу, и к тому моменту, когда он развернулся, чтобы бросить её, человек и летающий конь, не ответив на выпад, исчезли в глубинах темноты.

- Ты упустил его, болван, - презрительно фыркнул фальшивый, приземлившись позади Ди. - И что ещё хуже, позволил ему уколоть себя в грудь. Где эти волосы?

- Туточки, - прохрипел голос.

Опустив взгляд к его источнику - левой руке Ди – двойник выкатил глаза. Из ладони Охотника торчала примерно половина волос. Под его пристальным взглядом, волосы были аккуратно извлечены из ладони, а затем брошены на пол, где и скрутились.

- Она, значит, и волосы жрёт? Эта твоя странная рука.

Когда показалось, что волосы пронзили сердце Ди, он на самом деле остановил их левой рукой.

- Остальное предоставляю тебе, - сказал Охотник.

- Эй! – выкрикнул фальшивый. Но к тому времени, Ди уже мчался в дальний конец коридора. Чёрное одеяние вскоре слилось с темнотой.

Проводив его взглядом, двойник выругался:

- Проклятье. Всегда ему достаётся всё самое вкусное.

Затем он вернулся к краю дорожки и небрежно взмахнул правой рукой. Толщиной в тысячную долю микрона, практически невидимая, стальная проволока от крепления, которое скрывал рукав, устремилась в самую тьму и наткнулась на что-то. Одно резкое движение запястьем привело в действие двигатель, вытаскивая обратно то, что подцепила нить. Из глубин мрака появилась Миа, обеими руками обхватившая Куэнца. Они как будто парили в воздухе, однако тела их фактически удерживала стальная проволока, выпущенная фальшивым Ди в потолок, когда они начали падать с дорожки. Она явно зацепилась за трубу или что-то ещё.

Опустив их на землю, фальшивый отвязал проволоку и сказал, всмотревшись в темноту:

- Он ушёл вперёд.

- Думаю, намного, - кивнула Миа. Пристально посмотрев в лицо двойника, она спросила. - И, что ты теперь делаешь?

- Прошу прощения?

- Ты ведь сказал, что ты такой же, как мистер Ди, верно? Тогда, почему ты тоже не бросишься в погоню и не попробуешь помочь?

- Ну, я…

- С нами всё будет в порядке. Я подожду тут. Иди уже.

- Здесь опасно. Это место кишит монстрами, которые не станут подчиняться моим приказам.

- Но…

- Мне плевать, как всё разыгралось в «камень-ножницы-бумагу», я по-прежнему должен защищать вас, - его мягкий тон подкреплялся непреклонной волей.

На секунду Миа представила, что он был настоящим Ди.

†

Охотник понятия не имел, насколько хорошо Юма знаком с планом сооружения. Со слов Мии, ассасин казался вполне осведомлённым, зная, по крайне мере больше, чем он сам. Если так, убийце не составило бы труда устроить ловушку.

Внезапно стены по обеим сторонам исчезли. Чувствуя, что пространство расширяется, Ди остановился, оказавшись на абсолютно пустой площадке. Круглый пол составлял более трёхсот футов в диаметре. Многочисленные двери и окна пронизывали стены вокруг, тут и там лежало нечто, похожее на кости. Пятна, тенями расползшиеся по полу, скорее всего, были остатками крови.

Он получил ответ прежде, чем успел подумать, для чего же использовалось это место.

- Как мило было с твоей стороны заглянуть сюда. Ты, ищущий Мума. Однако дальше ты не уйдёшь.

Голос словно отражался от потолка и пола, и самих стен.

- Что такое Мума? – спросил Ди. - Название места или человек, или это…

- Оно может быть тем, чем ты захочешь, чтоб оно было. Вот что такое Мума.

- Кто тебе такое сказал, и кто приказал, убивать всех, узнавших о нём?

- Было бы нехорошо, рассказывать тебе это. Моя миссия – только смерть. И это тоже Мума.

- Я хочу знать, куда телепортирован колебательный реактор. Полагаю, это тоже Мума.

- Именно, - тон Юмы становился мрачнее. – Знаешь ли ты, как называется это место? Конечно, не знаешь. Я скажу тебе как, в качестве прощального подарка этой жизни.

Ди молча осмотрелся кругом и проговорил:

- Место битвы Теней, так?

Всколыхнувшийся в стороне от Охотника воздух, донес ощущение удара.

Ди, не оборачиваясь, вскинул правую руку. Деревянная игла, прорезавшись сквозь мрак, издала тихий хруст вдалеке. Охотник развернулся в том направлении, ноне смог двинуться – двери, окружавшие его со всех сторон, неожиданно исчезли, а из оставленных ими чёрных овальных провалов выступили высокие силуэты.

Одна за другой призрачные фигуры, ступившие на площадку, вспархивали в воздух, словно сказочные птицы, раскидывая чёрные крылья, пикировали и окружали Охотника. Вблизи все эти фигуры имели схожую внешность. На всех были надеты широкополые шляпы и длинные плащи, а за спину закинуты изящно изогнутые полуторные мечи. В действительности же, они были абсолютно одинаковы – так что любой обычный человек сначала, бесспорно, усомнился бы в своём зрении, а затем и рассудке. Они были идентичны. Каждый силуэт представлял одного и того же человека. Их тела и привлекательные лица, казалось, светились во мраке. Они были Ди. Все до единого были Ди.

Шедшие впереди, так и не остановились, а следовавшие за ними тут же вставали плечом к плечу рядом, превращая толпу «Ди» в армию, надвигающуюся на одиноко стоящего в центре площадки Охотника.

Это мог быть банальный кошмар. Дюжина человек с таким же лицом как у вас, только лишённым выражения, оделась как вы и, окружив, наступала, что пугало бы вас до ужаса и сводило с ума. Окажись здесь свидетели, не стоило удивляться, если бы они потеряли сознание от страха и смятения. Толпа, состоящая исключительно из одинаковых людей, устрашала. Только в такой момент человек понимает истинную ценность своей уникальности. Однако данный момент отличался. Что за дивное зрелище - в центре сияющая звезда, а вокруг неё ещё больше звёзд того же оттенка и формы! Даже дух отрицания, что наполнял пространство между ними своей строгостью, казалось, мог заставить восторженно застыть в их присутствии любую душу. Должно быть, такова была красота. Такова сама смерть.

Оказавшись на расстоянии десяти шагов от настоящего Ди, фигуры, что сомкнули кольцо вокруг него, одновременно достали мечи. За спинами дугой вспыхивали полосы света. Кто-то стал впереди, некоторые - в центре, остальные подтягивались сзади, занимая ближние позиции, такие безупречные и совершенно бесшумные.

И вот, словно прекрасные лепестки, закрывающиеся в центре бутона, они ударили множеством мерцающих тычинок прямо в Ди.

Льющийся свет, свет, и всё больше света, а в его центре - чёрная фигура, сотворившая изящный всполох, который преломил бесчисленные блестящие тычинки, выросшие на цветке, пока сами лепестки из человеческих тел стремительно опадали на землю, сражённые ударом в шею, плечо или грудь.

Они повторяли Ди не только во внешности. Их навыки владения клинком, их сила и скорость должны были совпадать с его собственными. Действительно, множество лезвий впилось в чёрную ткань на плече и животе, наружу брызнула яркая кровь. И всё же, это даже не замедлило Ди. Его плащ неистово развевался, будто нечто из ночного кошмара, не только ослепляя своих великолепных противников, но и отклоняя их страшные атаки, в то время как сверкающее оружие в его правой руке разило своих братьев-близнецов одного за другим. На мрачной площадке, которая находилась будто на грани между тьмой и светом, заплясал кровавый туман.

- Что такое?

Крик не только боли, но и изумления, прозвучал, едва минуло пять секунд с начала смертельной схватки.

- Тени исчезают! – закричал ассасин в синем, демонстрируя любопытный выбор слов.

Эти пять секунд сражения не на жизнь, а на смерть изменили тех, кто бросил Ди вызов. Уголки их глаз опустились, носы искривились, а губы отвратительно раздулись, так что в них больше не осталось ни намёка на сходство со своим прототипом.

Теперь всё превратилось в битву между красотой и безобразием. В танце холодной стали красота уничтожала всю мерзость. Красивое и уродливое больше не были равны. Когда последняя из безобразных фигур, в которых не одни только лица, но и сами конечности имели странные пропорции, ударилась о землю, Ди крутанул меч в руках и помчался туда, откуда услышал голос.

III

Он донёсся тремя этажами выше – дверь вырисовывалась через тридцать ступеней наверху.

Слегка согнув колени, Ди совершил большой прыжок. Подобно чёрной и таинственной птице он со свистом преодолел более чем двадцать футов по воздуху, цепляясь за стену. Мчащаяся тень, чья скорость могла потягаться со скоростью света, скользнула в проём.

Ди ожидал найти ассасина в синем, Юму, лежащим на полу, однако здесь ни следа его видно не было. Только на первый взгляд. В жуткой кровавой луже лежало единственное глазное яблоко, пронзённое деревянной иглой. Извлекая его из середины зловонной лужицы запекшейся крови, Ди сказал:

- Левый, я возьму.

Слова его прозвучали до дрожи забавно.

В стене напротив имелся выход. Пятна крови, тянувшиеся от лужи, обрывались примерно через три фута. Здесь Юма явно сделал что-то, чтобы остановить кровотечение. Потрясающая, должно быть, выдержка.

- Вряд ли он смог далеко уйти, - захрипела левая рука. – Ты мог бы пойти за ним. Твой противник ранен, и, похоже, серьёзно.

Ди придерживался того же мнения и начал подходить к выходу прежде, чем голос закончил говорить, но окрик, донёсшийся откуда-то издалека, остановил его. Глянув вниз, он обнаружил там другого себя. Фальшивого Ди.

Быстро заметив его, он высказал Охотнику:

- Упустил его, да? Не говори ничего. У тебя всё на лице написано. В конце концов, я это ты. Только можешь не утруждать себя дальнейшим преследованием. Впредь здесь опасная зона, даже я не знаю её достаточно хорошо. Она кишит монстрами, порождёнными свихнувшимися механизмами этого подземелья. Лучше придумай новый план.

- Звучит действительно как хорошая идея, - согласился хриплый голос, но прежде, чем он смог закончить, Ди заскользил по воздуху.

Когда он приземлился, фальшивый стоял перед ним, задумчиво созерцая окружающую обстановку.

- Ну, я, конечно, удивлён тем, что тебе удалось убить столь много себе подобных, - заметил он таким же задумчивым тоном. - Они были клонами. Наши с тобой данные остались где-то здесь. Но с твоей… я хотел сказать нашей привлекательностью они просто ничего не смогли сделать. Скопировать её, похоже, не так легко.

С этими словами он выбил меч из рук у одного павшего.

- Я вот чего никак не могу понять. Даже когда их лица отправились ко всем чертям, их навыки не должны были измениться, как же ты так легко их поубивал? Если бы мне пришлось сражаться с таким количество меня самого, я смог бы их перебить, но не думаю, что устоял бы на своих двоих как ты. Видишь, я свой предел знаю. А что скрываешь ты?

- Что ты сделал с Мией? – спросил Ди, обрывая начинающую развиваться в длинную беседу речь фальшивого.

- Я оставил её у входа на эту площадку. Погоди секунду. Теперь, когда ты напомнил мне, я не ощущаю…, - обернувшись, он прищурился. - Она ушла.

†

Нестерпимая вонь привела Мию в чувства.

Проделав весь путь до площадки на спине фальшивого, она заметила, что кругом лежат трупы. Наказав ей ждать здесь, двойник Ди опустил её, а сам исчез в темноте. Пока она смотрела, как он уходит, сознание вдруг резко покинуло её. Очнувшись, она оказалась здесь, в просторной комнате, напоминающей склад. Заполненное зловонием, достаточно сильным, чтобы разбудить её снова, помещение имело низкий потолок и узкие коридоры. На расстоянии сорока или пятидесяти футов горел свет, где, очевидно, располагался выход, и стоял человек, которого она прежде никогда не видела. Хоть он и был примерно одного с Мией роста, его борода и сгорбленная спина выдавали в нём весьма преклонный возраст – очень и очень старого человека.

- Извините, - позвала она, тогда человек обернулся в её сторону и, прихрамывая, подошёл ближе. Он приволакивал правую ногу.

- Проснулась, а? – сказал старик, стоя и таращась на лицо Мии.

В темноте ей трудно было определить, однако кожа его отдавала чёрным глянцем. Вряд ли это был загар, скорее выглядело это просто как грязь. Касаемо его возраста – ничего нельзя было определить по его бесстрашно, насколько это возможно, смотревшим глазам. Однако он, должно быть, был гораздо старше семидесяти и весь покрыт морщинами.

- Скорее, развяжите меня, - девушка вытянула руки.

- Так нечего развязывать.

- Нечего? – удивилась Миа, абсолютно уверенная, что была связана.

- Вот дурёха. Чего пришла-то сюда? О, впрочем, это не важно. Ты всё равно умрёшь.

- Умру? Почему?

- Я предложу тебя своему богу.

- Вашему богу?

- Да.

- Нет уж, спасибо.

- Какая ты забавная девочка, - хихикнул он. - Слишком ценная, чтобы использовать в качестве подношения. Однако, ситуация неизбежна. Эта подземная тюрьма хуже любой преисподней, но благодаря моим предложениям, я выживал здесь на протяжении пяти тысяч лет, назначенного мне срока.

- Невероятно! - Миа искренне поразилась. Однако она видела, как настолько долгая жизнь могла сделать из кого угодно фанатика и придать его глазам такой взгляд. – Кто вы такой?

- Моё имя? Было у меня одно, но я его запамятовал. О, знаю… когда-то давно, меня называли Нер, пусть так и будет.

- Значит, мистер Нер?

- А что в этом странного? - старик бросил на неё настороженный взгляд.

- Ничего, правда ничего, - ответила Миа, изобразив улыбку. В глазах его горел какой-то потусторонний свет. Понимая, что говорить с ним бесполезно, Миа решила сбежать при помощи своего порошка. К счастью, руки и ноги её были свободны, а волшебное снаряжение лежало сохранным в мешочке на поясе. Ей как можно скорее нужно было бежать к Ди или фальшивому Ди, они бы определили, куда подевался колебательный реактор. Никоим образом она не хотела задерживать их дела.

Миа слегка удивилась своему новому решению. В какой-то момент она стала рассматривать Ди и его двойника одинаковым образом. Схожие во внешности, внутри они были столь же разным как небо и земля. В глубине души Миа чувствовала трепет, близко напоминающий страх.

- Девочка, - Нер окликнул её. Она даже не поняла, что он попятился к выходу.

- Меня зовут Миа.

- Иди сюда… Миа.

Проверив пальцами содержимое своего мешочка, девушка с невинным выражением двинулась к нему.

Жар усиливался. Подойдя к Неру она увидела, что открытый, как ей показалось, выход, на самом деле был заполнен массивным куском стекла. Это было окно.

- Пять тысяч лет назад эта наблюдательная комната использовалась исключительно одним существом. Сейчас их и след простыл, но были некоторые загадочные устройства Аристократии, и бледная Знать и слуги-андроиды суетились здесь, обслуживая упомянутое существо. Он стоял тут, глядя на бога внизу. Возможно, он и не считал его богом. Потому что сам сотворил его, видишь ли.

Она бы сказала, что свет приближался снизу. Прижав лицо к стеклу, которое на самом деле казалось материалом гораздо сильнее пропускающим свет — она перевела прищуренные глаза к огоньку. Внутри яркого свечения, которое она едва могла переносить, извивалось что-то, имеющее цвет и форму.

Что же появится из него? Миа не смогла отвести глаз, даже когда невыразимо кошмарное существо поразило каждую частичку ее души. Хаос уступал место форме.

Точно, как в момент создания вселенной. Оно приближалось. Из света – подбираясь всё ближе. Направляясь прямо к Мие.

Сейчас! Крик вырвался у дочери гадалки. Крик глубочайшего страха с отголосками ужаса.

От стекла донёсся звук, что-то ударило в него - самый большой страх Мии.

Подскочив от удивления и не издав больше ни звука, Миа начала медленно отступать. Она даже не заметила, что прошла мимо Нера. Когда огромное окно уменьшилось приблизительно до размеров её лица, спиной девушка ударилась во что-то твёрдое. Обернувшись, она уставилась на нечто громадное, мрачно возвышающееся над ней. Сначала она подумала, что это могла быть какая-то гробница. Но это была не она.

Ясно.

Даже определив, что это было, девушка не могла этого осознать.  Его истинное назначение стало ясным, но ошеломляющие размеры делали факт признания невозможным.  Над головой Мии вырисовывалось сидение. По обеим сторонам от него, гораздо выше, тянулись изящным потоком параллельно полу подлокотники, а сзади в тёмную вышину уходила спинка - это было кресло.  Лишённый орнамента, чёрный как смоль трон невольно передавал невероятное величие своего владельца.

- Это кресло хозяина комнаты, существа, о котором я говорил, - голос Нера был тусклым и дрожал, но в то же время наполнялся гордостью. - Он сидел бы в этом кресле и вглядывался в окно. Хотя отсюда он никак не смог бы увидеть происходящее внизу. Он не смотрел, но точно чувствовал. Что чувствовал? Ты не поняла бы. Никто не понял бы. Никто, кроме меня. Его мысли сосредотачивались, действующие синие нервные клетки Аристократа давали возможность познать… И я один знаю, на что он бросал свой взгляд своим мысленным взором. Потому, что я…

Тут старик замолчал, словно лишённый голоса.

- О, он идёт! – воскликнул Нер. Он обернулся и, посмотрев на Мию, вытянул костлявый палец. - Моё слово. Он близко. Великий идёт. Слышишь его шаги? О, есть лишь один - это вне сомнения звук шагов Великого. Скрип каменных полов под его поступью, отражающееся от каменных стен эхо звука шагов, от которых трещинами идёт потолок.

Миа не слышала абсолютно ничего. Она не смотрела на Нера, она смотрела в окно позади него. Свет полз всё выше. Поднимался снизу. Теперь она видела существо.

Вдруг за ними появилось нечто, что напугало Нера. Его кадык качнулся и старик закричал. Его палец задёргался, будто все жизненные силы всего тела втиснулись в него.

И Миа увидела. Увидела кошмарное лицо, приникшее к окну.

- Он близко!

- А-а-а! –взвизгнула девушка.

Оконное стекло разлетелось миллионом осколков.

Дверь широко распахнулась.

Покрытое присосками невообразимого цвета, щупальце стремительно обернулось вокруг талии Мии. В трудном к сопротивлению положении, её потянуло к окну.

Тени ринулись вперёд. Две фигуры. Обе одеты одинаково. Приближаясь к Мии с невероятной скоростью, одна из них обхватила рукой шею девушки. Через секунду перед глазами Мии вспыхнул серебристый свет, и её бросили на пол. Забыв о боли в нижней части спины, она шарахнулась в сторону с испуганным визгом. Отрубленное щупальце шлёпало у неё под ногами.

- Вы двое кто такие? – топнув с досады ногой, спросил Нер и повернулся к ним. - Вы не он. Но я был уверен, что это были его шаги. Великий пришёл. Один пришёл. Но вы оба не он. Кто вы?

Две фигуры - два Ди – спокойно смотрели на старика.

- Ты ведь говорил только об одном? Говорил, что он пришёл, - произнёс один из них, как будто задавая вопрос самому себе.

- В таком случае, один из нас ненастоящий.

Слова другого Ди, поразили не только Мию, но и совершенно неосведомлённого Нера.

- Датчики движения – отличная штука, и до сих пор работают, - продолжил тот же Ди. Не зная, кто из них кто, Миа перевела взгляд с одного на другого. Мало того, что они выглядели одинаково, казалось, будто существует лишь один Ди, но в двух местах одновременно. Щёки девушки вспыхнули румянцем. Красоты было вдвое больше.

- Я знал, что кроме меня по этому подземелью бродит кто-то ещё, и, похоже, мы, наконец, его поймали.

Теперь она могла сказать, что это был фальшивый Ди.

- Кто ты, старик?

- Нер, - слабым голосом ответил тот. Как и Миа, он был сражён потрясающей внешностью обоих Ди.

- Учитывая твой возраст, ты, возможно, выше меня по положению. Сколько ты здесь пробыл?

- Около пяти тысяч лет.

- Пять тысяч лет? – сдвинул брови фальшивый Ди, его правая рука высвободила вспышку света.

Разрезанная от основания шеи и до солнечного сплетения рубашка старика обнажила смуглую кожу. Это была эластичная металлическая эпидерма, которая выглядела и двигалась как настоящая кожа. С ней он мог продержаться ещё пять тысячелетий.

- Да ты, старик, киборг? -  усмехнулся фальшивый Ди.

- Я предпочитаю называться получеловеком! – выпалил Нер.

Посмотрев в его налитые кровью глаза и на пену, что выступила на его губах, фальшивый Ди вновь ударил клинком. На сей раз, упал на пол, расколотый пополам шлем старика. Когда показалась лысая макушка Нера, двойник присмотрелся повнимательнее и указал на его правый висок.

- Этот шрам… не знаю от кого он тебе достался, но он от меча. Теперь ясно. Вот почему твоя мозговая система поддержки работала со сбоями. Хотя предполагалось, что системы поддержки, которые Аристократия помещала в своих слуг-киборгов, сделаны из неразрушимого металла. Даже я не смог бы разрубить его.

Дотронувшись рукой до виска, старик проговорил:

- У меня нет проблем с головой. Оставьте девчонку мне и убирайтесь отсюда.

- Что ты собираешься с ней делать?

Нер перевёл взгляд на Ди, стоявшего рядом с троном. Именно он задал вопрос. Едва определив который был фальшивым, Миа направилась в сторону другого Ди.

- Предложу её  моему богу.

- Ни за что, - сказала девушка, вцепившись в руку Ди. Чувство было такое, будто она коснулась стали. Она машинально отпустила его не только из-за шока, но больше, потому, что само прикосновение к Ди наполнило её почти религиозным трепетом, будто она согрешила. Она была потрясена, словно человек только что услышавший глас богов.

- Внизу, за окном, что-то есть, но это не бог, - Миа дрожащим пальцем указала на разбитое стекло, а потом на щупальце, которое наконец-то перестало двигаться.

Взглянув на него, Ди спросил Нера:

- Это твой бог?

У Мии перехватило дыхание, а старик округлил глаза и резко покачал головой. Он представлял собой картину совершенного помешательства.

- Что за глупость. Мой бог не мерзкое создание вроде этого. Он - существо редкой красоты. Потому что я сам создал его.

- Создал? Ты сделал бога?

Впервые Миа по-настоящему почувствовала, насколько безумным был старик. В глубинах света таился только этот монстр и всё.

- Тот бог, которого ты говоришь, создал, я бы хотел взглянуть на него, - мягко сказал Ди.

Нер хохотнул:

- Ты, конечно, шутишь. Мой бог принадлежит мне одному. Это именно бог, потому что только достойные видят его. А это значит только я и он.

- Он?

- Хозяин этой комнаты. Тот, для кого я построил это место.

- Всё это вокруг сделали вы? - Миа широко распахнула глаза.

- Именно. Я был инженером, работая исключительно на него… то есть, на Великого.

- Инженер. Так вот почему вас называли Нер.

- Глянь-ка на нас, - кивнув в сторону Нера, фальшивый широко улыбнулся. – Хорошо и внимательно посмотри на это лицо. Разве оно ничего не напоминает?

Старик молчал, глядя на них, как на сумасшедших. Глаза его несколько секунд пристально всматривались и вдруг широко распахнулись. В них показались страх и удивление.

- Этого..., этого не может быть..., - пробормотал он, губы его едва выговаривали слова. - Не может быть... Это просто не возможно. Он... вы двое... его? Вы Великие?

- Свет! – пронзительно вскрикнула Миа, указывая на окно. – Свет приближается!

- Старик, для чего нужна эта комната? – спросил фальшивый Ди, одним глазом следя за окном.

- Комната эта, она служила для подношений…

- Болван. Этим здесь занимался ты. Я имею в виду изначально. Вначале что здесь было?

- Вначале?

Глаза Нера заволокла беспокойная пелена. Он знал. Но страх, внедрённый на глубоком психологическом уровне, охранял его от понимания и признания.

- Посмотрите, посмотрите на него! Это…

Цвет сошёл с лица Мии, сделав её бледной, словно воск. Свет заполнил комнату. Его источник сиял за окном, а в его глубинах, силуэт, знакомый им всем, колыхался, пытаясь принять определенную форму.

- Это лицо!

О, как поразительны его черты и как великолепны.

- Я понял! – воскликнул фальшивый Ди, кивнув. - О чём ты сейчас думаешь, старик? Вот об этом? О нём?

Послышался скрипящий звук. Это от страха свело зубы Нера.

- Я... я...

Схватив его за грудки, фальшивый спросил:

- Ты, что? О ком ты думал? Об этом…

Указывая на лицо за окном, его собственное приобрело ужасное выражение.

- Нет, это был он, не так ли? Хозяин комнаты, да? Твой бог. Больной бог, созданный больным стариканом, да, я думаю, именно ты создал эту штуку. В этой комнате, свет за окном принимает форму твоих мыслей.

- Не может этого быть, -вырвалось у Мии.

- Тогда это то, что я вижу.

- Это то, о чем ты думал. Разве ты не боялся, не был крайне напуган, ожидая, что этой штукой на свету окажется твой худший страх? Что ж, что появилось, то появилось, - и фигуру Ди, и его слова теперь поглощал свет.

- Отойди, - произнес Охотник и взял за плечо Мию, увлекая ее за трон. Свет добирался и туда.

- Ди!

Великолепная фигура окутывалась волнами свечения. Его тело дрожало.

Свет состоит из частиц — фотонов и световых волн. Будь то световой поток или же единственный фотон – они содержали губительную сумму энергии. Некоторые прошли через тело Ди; другие проникли в его мышцы, его органы, кости, неизбежно разрушая их.

Представьте себе человека, подвергшегося большой дозе облучения.

- Ты в порядке? – сказал, находящийся поблизости, фальшивый Ди.

- Да, более или менее, - возможно, Ди и потрудился отвечать на брошенное замечание только от осознания того, что стоявшее радом с ним являлось тем же, что и он.

- Что мы будем делать?

- А то я знаю, или нужно спросить кого еще?

- Ой, заткнись, - пошатнувшись, рявкнул в ответ фальшивый. Интенсивный энергетический груз сокрушил защитные способности его тела. - Проклятье, мои ноги. Хорошо, я собираюсь разделаться со стариком. Именно его воображение породило это чудовище.

Нер распростерся на полу. Как и Ди, он попытался передвигаться заплетающейся походкой. Сначала оба колена, а затем и руки уперлись в пол.

- Ди, - сказала Миа, выглядывая из-за своего убежища - трона.

- Оставайся там, где находишься, - поднявшийся Ди, шатаясь, направился к Неру. Глаза старика с ужасом широко раскрылись. Он понял его намерение.

Перемещаясь, Охотник попытался сказать что-то, но ничего вышло. Тело растворялось в белизне. Гигантское лицо поравнялось с ним и уничтожало его, концентрируя энергию света. Но Ди остался совершенно безэмоционален, перенося предельные муки иссушения.

- Сделайте это! Убейте меня. Сделайте это от имени Мума! – неистово кричал Нер.

Прямо перед его глазами, Ди достал меч. Мелькнула серебряная молния.

- А-а-а-а-ах! – пролепетал старик, когда Охотник вместо того, чтобы пронзить цель острием, нанес удар плоскостью лезвия, отключая его. Как продукт воображения Нера, с угаснувшим сознанием, должно было исчезнуть и колоссальное лицо.

- Будь я проклят, - простонал где-то поблизости двойник.

Лицо не исчезало, и свет, исходивший от него, стал еще более ярким.

- Надо уходить, - сказал Ди. Говорил ли он, или фальшивый, было не ясно.

Поскольку Ди оттолкнулся от пола на манер предложения, не уделяя и толики внимания свирепым нападениям, двойник ринулся за ним.

Его волосы выпадали, кожа начала слоиться и отмирать. Через десять шагов Ди проскочил мимо лица. Пробежав еще десять, он обернулся. Лицо замкнулось на нем.

- Это существо действует независимо от своего создателя, - произнес хриплый голос. - Оно может поддерживать свое существование через собственное желание и это вне его понимания, как и дикая ненависть к тебе.

- Моя работа – вот то, что оно ненавидит.

Огромный рот раскрылся максимально широко и Ди отпрыгнул на пятнадцать футов назад. Прямо на основание трона.

Белое пламя окрасило губы колоссального лица. Оно скрежетало зубами. Сиюминутная задержка миновала.

Ди снова взлетел в воздух. Вскакивая на трон, он был похож на окутанного огнем рыцаря. Лицо продолжало преследовать его. Белое циркулирующее пламя, ослепительной вспышкой света, поглощало и трон, и Охотника.

Колоссальное лицо внезапно приобрело выражение отчаянья и отпряло назад. Закрытые веки сгорали, рот раскрылся в бессильном крике, мышцы спадали с челюстей, с щек. Белое пламя пульсировало. Оно выталкивалось взрывом из образовавшихся трещин и, заполоняя пространство, выжигало все вокруг. В долю секунды лицо обратилось к небесам и взвыло. Это было похоже на крик гигантской отсеченной головы, лежащей на троне. Всего один удар сердца, и этот золотой момент смерти распался в обычный огонь. Когда последний язычок пламени растаял в воздухе, на троне остался стоять лишь молодой человек в черном.

- Ты это сделал! – с подлинным восхищением заявила левая рука, когда Ди тихо вложил в ножны свой полутораручный меч. Возможно, произнесший эти слова, и правда, был поражен. – Ты ничего не мог сделать. Но противостоять монстру, обладающему такой силой желания - порождению сумасшедшего разума… Так уничтожить его. Потрясающе. Это говорит твоя кровь!

Неужели это и было причиной его успеха? Только лицо Охотника осталось ужасно обожжено. От плаща и дорожной шляпы все еще исходил дымок, кое где ткань еще тлела. Лезвие меча было фактически разрушено и стало непригодным.

- Даже, не сделай я ничего, чтобы тебе помочь, твои собственные регенеративные способности справились бы с ожогами. Но заменить одежду и оружие тебе нужно, ты знаешь. Что думаешь делать дальше?

- Не беспокойся об этом, - другой Ди крикнул с подножия. Само собой, это был двойник. - Ты забыл, для кого было построено это сооружение? Иди за мной. В конце концов, ни один родитель не пожелал бы оставить своего новорожденного обделенным.

Несколько минут спустя двойник вел их через дверь, мимо тысячи или даже десятков тысяч превосходных предметов одежды – великолепной палитры, полностью заполнившей собой обширный зал. В следующей комнате, из оружия, покрывшего собой все стены, Ди выбрал полутораручный меч. Его изящный изгиб, мастерски выполненные, крепкая рукоять и ножны — все было идентично его привычному клинку.

II

Следующая вещь, которую они должны были сделать, состояла в том, чтобы зайти в медицинский центр — оба Ди не были единственными, кто получил прямое поражение от высокоэнергетических волн. Миа и Нер растянулись на кроватях с подключенными системами фильтрации, которые были едва готовы к эксплуатации. Хотя Миа и спряталась позади трона, высунув свое лицо на свет, она ощутила полное воздействие энергии, которая оставила на коже нечто напоминающее загар.

- Похоже, что система еще не совсем готова к использованию, - сказал фальшивый, обрушивая удар на бормочущее оборудование. На металлической поверхности осталась вмятина.

- Ну что ж, у нас нет возможности лечить их от облучения. Они должны быть госпитализированы в Столице. Положение усугубляется, – продолжил он, бросив взгляд, который можно было бы описать и как сочувствующий, стонущему на дальней кровати, Неру. – Все слишком далеко зашло. Я посмотрел на его сканы. И внутренние органы, и мозг – все в паршивом состоянии, с опухолями. Ты знаешь, если бы мы уложили его раньше, то он, наверно, был бы избавлен от всей этой боли.

Его замечания были направлены к Ди. В ответ тот сказал просто: «Это – Мума». И это заставило подделку замолчать.

- Он знает об этом? – спросил тогда двойник.

- Там, на свету, он упомянул его.

Глаза обоих Ди встретились. Удивительно, но достаточно разрушенная плоть на их лицах была почти полностью восстановлена, а волосы вернулись к нормальному состоянию. Метаболические функции этих двоих, должно быть, имели почти бесконечную сумму энергии регенерации.

Сложив руки, фальшивый воскликнул:

- Иеху! Тогда мы должны сделать это, пока он еще среди живых. Давай поторопимся и спросим его, - но он знал, что это было невозможно. Нера пробивали спазмы, и слова, которые вылетали из его рта, были лишь бессмысленным, невнятным бредом сумасшедшего. - Его умственные стабилизаторы закоротило. Это безнадежно.

Как только двойник отступил, Ди вытянул левую руку перед собой. Он поместил ладонь надо лбом Нера. Пять секунд прошли... Десять... А затем, плотно закрытые ранее, глаза старика широко открылись. Видя, что просвет несомненного здравомыслия засиял в них, фальшивый простонал: - Чтоб мне провалиться на месте.

- Это... медицинский центр... так? – спросил Нер, оглядев всех вокруг.

- Правильно, - сказал Ди. Он уже устранил руку.

- Ты пришел по его душу. Я чувствую… У меня было долгое видение… Или что-то в этом роде. Вы... лечите меня?

- Нет, но послушай меня, ты умираешь.

- Эй! – воскликнул фальшивый, выпучив глаза.

Миа также сидела в недоумении.

- Это так? Я думаю, что я... Я жил... слишком долго.

- Где Мума? – спросил Ди.

- Мума? – произнес Нер, и в тот же момент что-то темное заволокло его глаза.

- Да. Мума.

- Мума… Мума… Что в мире… - неожиданно выражение сильнейшего ужаса овладело старческим лицом киборга. - Мума… Ах, да! Мума! – воскликнул старик. Из его груди донесся тихий звук, будто нечто движущееся, механическое, сбилось с ритма.

- Его искусственное сердце просто вышло из строя, - пробормотала левая рука Ди.

- Что такое Мума? – продолжил Ди.

- Это... Это... нечто, что создал я.

- Что? – заорал фальшивый, уставившись на старика.

- У Великого... была начальная идея... я изучил ее возможности. И затем... У меня была полная власть..., пока она не была реализована.

- Что это? Это - некая машина? – прервал его двойник.

- Нет...

- Тогда, это место?

Нер помотал головой, но в то же время спазмы содрогнули каждый дюйм его тела.

- Это не хорошо. Он в почти предсмертной агонии.

Как и сказала левая рука Охотника, верная смерть нагоняла киборга после пяти тысяч долгих лет. Его глаза потускнели, а выражение лица стало лишь выражением лица марионетки.

Оба Ди обернулись. Позади стояла Миа. Подойдя к старику, как будто даже не заметив их двоих, она присела на корточки рядом с его головой и взяла в ладони полурасплавленную руку.

- Эй! – фальшивый Ди позвал ее, но голос его не прозвучал особо громко.

- В дополнение к гаданию моя мама служила жрицей на похоронах. Ее работа заключалась в том, чтобы видеть смерть, - сказала Миа спокойно. – Она учила меня тому же самому. Я не могла помочь, но ненавидела саму мысль, зарабатывая на жизнь, наблюдать за тем, как умирают люди. Но тогда я нашла кого-то, кто упал без чувств в лесу, и у меня не было времени, чтобы побежать и позвать на помощь. Тот человек умер на моих руках. В этот же момент ко мне пришло осознание, я поняла, в чем заключалась вся мамина работа. Никто не хочет умирать в одиночестве. Я поняла, что быть с кем-то, когда настает его время, не является работой вовсе, это - моя обязанность как человека.

Белые бусинки сформировались на лбу старого киборга: циркулирующая жидкость, вероятно, просачивалась через его кожу из-за механических повреждений. Миа вытерла их.

- Ступайте спокойно, - она произнесла это как обращение к старику. Или Ди. Или фальшивому Ди. Или к чему-то, чего теперь здесь не было, но что пристально следило за всем. - Никто ни о чем Вас не спросит. Вам не нужно говорить. Ступайте спокойно.

Закрытые веки Нера подергивались. Сквозь них проступили слезы.

- Мума... Когда вы покинете это место... идите на север. Моя племянница Менда... должна быть там...

Сказав это, он попытался вздохнуть, но остановился. Воздух застрял в горле и старик захрипел. Нер сжал пальцы Мии. Отражение боли проскользнуло по лицу девушки. Это было оно –  то самое. Старческая рука, отпустила пальцы Мии и сползла с края кровати.

Девушка медленно склонила голову.

- Ты проводила его? – спросил через некоторое время Ди.

- Да.

- Старик просто счастливчик, - сказал с завистью фальшивый. – Так, его, подвергнутое коррозии, старое тело, упокоилось бы где-нибудь в этом преступном мире и стало бы пищей для монстров, но вместо этого он был отослан к следующей жизни такой юной аппетитной штучкой.

- Я не хочу чтобы было так! – закричала Миа, впившись в него яростным взглядом. Ее глаза заблестели.

- О, мои извинения.

- Мне не нужны твои извинения. Я оценила бы их, если б ты проявил элементарное уважение к чувствам покойного.

Фальшивый затруднялся подобрать слова.

- Как твое самочувствие? – спросил Ди.

- А?

- Как твое состояние? Твое лицо было сожжено.

-Я в порядке. Правда. Я приняла лекарство, которое помогает побороть последствия энергетического воздействия.

- Палец сломан?

- Это… - Миа слегка коснулась правого указательного пальца, что заставило ее застонать. Казалось, он, и правда, был сломан у третьего сустава. Ди мягко взял его в левую руку.

- Ой! - она задохнулась в изумлении, но это чувство скоро уступило место новому замешательству – боль оставила ее полностью.

- Считай себя везунчиком, - сказала хвастливо левая рука.

- Самое время, чтобы перейти к главному, - несколько неуверенно произнес фальшивый. – Благодаря нашей лапоньке…

- Я – Миа.

- Благодаря малышке Мие, похоже, что мы все-таки выясним местоположение нашего сокровища. Я знаю северное направление как самого себя! – сказал он, обращаясь к Ди. Он казался положительно оживленным. И если это было естественной чертой его характера, то Ди должен был быть просто огромным лгуном, разыгрывающим грандиозный спектакль.

- Менда с севера… - пробормотал Ди.

- Этого достаточно, чтобы двинуться дальше? – спросила Миа.

- Да нет проблем. Двинувшись в том направлении, ты наверняка столкнешься с людьми, идущими туда же. Можно спросить их. В конце концов, мы же говорим о племяннице этого старика. Любой знал бы о ком-то как этот.

Ди развернулся, не говоря ни слова.

- Эй! Подожди секунду! Это моя идея! Я пойду с тобой! – всполошился, догоняющий Охотника, фальшивый Ди.

- Нет, не ты. Я иду с ним, – сказала девушка.

- Иди со мной на поверхность, - сказал Ди. Шедший впереди всех, он остановился. – Ты должна вернуться в деревню. И забыть обо всем.

- Да. И ты это сделаешь, - вмешался двойник.

В этом вопросе оба Ди были в полном согласии.

- Я не хочу туда.

- Нет ничего более, чем ты могла бы помочь. Ты только помешаешь.

- Я могу предсказывать события.

- Это не дело для шарлатанки, зарабатывающей на ставках от игры. Держись от этого подальше. Я не знаю, почему твоя мать тебя не научила… - Конечно, Ди преднамеренно позволил ситуации развиться таким образом.

Прозвучал резкий удар, и Миа сконфуженно посмотрела на правую руку, этот удар нанесшую, в то время как криво ухмылявшийся фальшивый с перекошенным ныне лицом держался за щеку.

- Извини. Я не позволю никому оскорблять мою мать, - категорично заявила девчонка.

Подделка зыркнула на нее полными ярости и злорадства глазами, но это быстро прошло.

- Нет. Я виноват. Просто доверь их мне. Более вероятно, что ты  быстрее получишь результат от этой поездки. А тебе, детка, я скажу одну вещь…

- Миа.

- Хорошо, Миа, детка. Как ты можешь видеть, он и я – мы с ним одно и то же. Никогда не забывай это.

Миа повернулась к лицу Ди, вглядываясь в его великолепные черты.

- Пожалуйста, возьми меня с собой.

- Я сказал тебе возвращаться в деревню.

- В таком случае пообещай мне кое-что. Ты предотвратишь кризис человечества, даже если меня там не будет. Поклянись, что вы оба не уйдете и не станете просто бороться за ваши собственные интересы.

- Я не обязан тебе что-либо обещать.

- Тогда я иду с тобой.

- Ты пойдешь как совершенно посторонний человек.

На миг Миа перестала дышать – она поняла эти слова, немедленно. Это был закон Фронтира: каждый сам за себя.

- Я понимаю. Я не буду обузой. Что бы то ни было, просто разреши мне двигаться рядом.

- Кроме того, молча.

Ошеломленная девушка затихла. Кровь Мии застыла в жилах. Она задалась вопросом: с тем ли, или совершенно другим человеком она сейчас разговаривала.

- Ну, что я тебе говорил? Я более приятная партия, а? – сказал фальшивый, но голос его безуспешно проскользнул через пустоту сознания Мии.

- Очень хорошо. По крайней мере, проводите меня до выхода.

- Ничто не помешает следовать тебе вперед самой, если захочешь.

- Хорошо, - ответила она, с последними силами собрав волю в кулак, чтобы произнести всего одно лишь слово. Миа отчаянно сопротивлялась всему происходящему вокруг нее.

Когда троица достигла поверхности, был уже вечер. Четвертый человек – Куэнц висел на спине коня-киборга Ди.

Миа удивилась тому, что лошади ее и Охотника оказались привязаны в какой-то моменту входа, но о причастности к этому подделки ничто ей не говорило. Она вскарабкалась на коня и уселась позади фальшивого Ди.

- Как следует обними меня руками за пояс, - сказал он ей.

- Хорошо.

Отпустить бы ей сейчас злобное замечание. Это ей соответствовало больше. Только она знала, что пользы это точно не принесет.

- Крепче, - сказал фальшивый, краем глаза наблюдая за Ди.

- Хорошо.

- Давайте выдвигаться, - сказал Охотник.

- О! – воскликнул двойник, когда нечто, мелькнув в воздухе, приземлилось прямо на его колени. Спящий Куэнц.

- Эй! Какого черта ты вытворяешь?

- Доверяю его тому, кто получает результаты, - даже не повернувшись к, сверлящему его глазами, двойнику, заявил Ди.

- Эй!

- Поблагодаришь меня позже.

Бросивший эти слова, наездник в черном скакал уже далеко в облаке пыли. На север.

Оставленный Охотником в полном раздрае, фальшивый Ди рычал, обнажив клыки:

- Чтоб тебя. В следующий раз, когда я его увижу, он должен будет за это ответить.

- Есть предложение. Давай последуем за ним, как только доставим Куэнца в больницу, - сказала, сидевшая позади, Миа.

Услышав это, двойник рассмеялся.

III

Три дня и три ночи Ди непрерывно скакал на север, достигнув, наконец, первого маленького поселения.

Там он оставил своего измотанного коня-киборга, попросив, чтобы к животному проявили должное внимание и позаботились о нем как следует. Когда в конюшнях он спросил о женщине по имени Менда, то получил короткий ответ: «Вы слишком опоздали. Она скончалась три года назад».

Несмотря на то, что ее дом был уничтожен, Ди расспросил и о его месте расположения и отправился туда на, позаимствованной в той же конюшне, лошади.

От жилища, стоявшего когда-то среди холмистой местности на западе от деревни, остался только фундамент. Взглядом изучая окружающее его пространство, Ди заметил приближающийся фургончик. Тот остановился перед ним.

- Эй, там! Прекрасный юноша, что тебе тут надобно? – с места возницы обратился к Охотнику представительный фермер в потрепанной шляпе. – Там ничего нет. Нет больше ведьмы, которая жила здесь «никто не знает сколько» веков. Всем это известно. Из-за нее были проблемы, и ее дом был сожжен дотла. Видишь? Даже сейчас, несчастный, оказавшийся в этих местах в ночное время, видит странные демонические знаки вокруг. Я не хочу наговаривать, твое дело, но я советую тебе поторопиться и продолжить свой путь.

- У нее есть могила? – спросил Ди. Хотя он был на расстоянии в более чем тридцать футов от фургона, его низкий тихий голос достиг ушей фермера, совсем не исказившись в пространстве.

- Она есть. Деревенский священник проследил, чтобы погребли, вызывавшее жалость, тело. Так, он устроил могилу для нее. С места, где ты стоишь, ты видишь уходящий вправо холм. Видишь? Она в низине у подножья.

Поблагодарив человека, Ди вернулся к лошади.

Она находилась менее чем в пятистах ярдах от холма. Могила, укрытая тонким длинным камнем, была вырыта на мелком унылом клочке земли. На камне было высечено имя «Менда» и дата, тремя годами ранее. Даты рождения не было.

Посмотрев еще некоторое время на скромное захоронение, Ди положил левую руку на вершину надгробия. Стороннему наблюдателю, показалось бы, что он видит скорбящего человека, испытывающего глубокие эмоции при мысли о покойном. И затем, этот наблюдатель предположил бы, что там – в могиле лежит женщина несравненной красоты, ныне потерянная для этого путника.

- Ну? – спросил Ди. Его обращение было направлено не к могильному камню, а, как нелогично это казалось, к своей левой руке.

- Здесь нет никакого убежища. Это – могила. Хорошо? Кроме того, она прикрыта невероятно тяжелым камнем.

Такой обработанный камень был известен тем, что был, по существу, столь же плотным как железо, и использовался, чтобы сдерживать призраков и мстительных духов, которые могли бы вредить живым.

- И в ней?

- То, не могу сказать, что, - возможно, заметив, что правая рука Ди потянулась к спине, голос поспешно добавил – Нет. Ты не можешь серьезно думать о том, чтобы вонзить свой меч в этот камень?

Это была, скорее, полная отчаянья просьба, нежели вопрос, но прежде, чем она растворилась в воздухе,  Ди приступил к действию. Вытащив меч из ножен он совершил толчок. Естественно, лезвие должно было описать дугу и затем промелькнуть по прямой в проникающем ударе. Но выглядело это, будто клинок Ди вылетел прямо из ножен к могильному камню.

Нанося удар в центр надгробия под примерным углом в шестьдесят градусов, клинок, казалось, на секунду остановился. Это была только треть пути. Но он просто замедлился и, дойдя до половины, свободно вошел в цель.

- О мой… Оно приближается! – завопила левая рука.

По некоторым причинам, каждый раз, когда кто-то упоминал приближение чего-то не людского, не человеческого, этот кто-то непременно использовал: «Оно приближается!» И что-то, несомненно, приближалось. В это же время лезвие меча Ди остановилось – выталкиваемое миазмами вещество, поднималось сквозь отверстие в камне и растворялось в воздухе.

Ди развернулся.

Там стояла женщина в белом погребальном саване. Все, находящееся позади нее, было видно сквозь ее прозрачную кожу.

- Менда? – спросил Охотник, будто обращаясь к живому человеку.

- Вы – Ди?

- Вы знаете меня?

- Конечно, Вы же знаете о возможностях души. Все, что было сказано о Вас, достигло и моих ушей.

- Где Мума? – спросил Ди. Хотя он подтвердил ее личность, он не был удивлен. Конечно, не казался он и напуганным.

- Вы хотите знать? Если так, Вы должны оказать мне услугу.

- Скажите, какую?

Радость окрасила щеки прозрачной женщины. Ее правая рука поднялась к ее груди. Она задержалась там на мгновение, а затем опустилась. В просвечивающемся теле, раздулось черное нечто. Миг,  и оно сжалось. Это было ее сердце.

- Великий… Ох, но Вы должны знать, о ком я говорю. Он поместил это в меня. Даже когда я была убита, оно билось. И оно препятствует тому, чтобы я отправилась в вечный путь. Если Вы хотите знать дорогу к Мума, я хочу, чтобы Вы остановили его.

Ди увидел слезы в глазах женщины. Разве душа могла плакать?

- Вы, должно быть, пришли сюда из подземной сферы, где находился мой дядя. Я не знаю, что Вы выяснили там.

- Хм, - буркнула левая рука.

Женщина тонко улыбнулась.

- Я была одной из тех, кто там работал. Понимаете? Значимые, потрясающие эксперименты, не просто необходимые науке Аристократов, но и разжигающие столь примитивный азарт… В то время как все это продолжалось, это затронуло мое психическое состояние. По правде говоря, я поняла суть, ту, которую даже безжалостные умы Аристократов, работавших там, не могли постичь. Странные дети, рождающиеся друг за другом… О… Я все еще слышу их. Это сердце доносит мне их голоса. Душераздирающий плач младенцев отсчитывал неудачи. От всех от них отказались в аду. Никто не знает, как созерцание всего этого мучило меня. На пороге помешательства я сговорилась с некоторыми моими коллегами… А затем мы установили субатомный реактор в режим перегрузки и сбежали из подземной сферы.  Я скакала на лошади прочь, я провела в седле целый год, пока не обосновалась в замерзшей деревушке,  забытой среди ледников.

Одно за другим слова женщины звучали с отчаянием, более вязким и плотным, чем зимний мрак. И поэтому Ди стоял и молча слушал ее.

- Но увы, я боялась, я не была в безопасности. Тем, кто трудился в секретных отделах подземной сферы, никогда не позволили бы избежать темных объятий Великого. Каждый день и каждую ночь, я слышала его голос в своих снах, шепчущий мне: «Вернись». И после того, как я прожила там сотню лет, я повернулась спиной к моей холодной деревушке, чтобы в течение следующих трех столетий бродить по Фронтиру, будучи похожей на блуждающий призрак. Затем я обосновалась здесь. Все необычные эксперименты, проведенные мною, имели свою цену. Как результат – я была проклята и убита. Не то, что бы я была обижена на это… Я знала, что Великий никогда не простит предателя, принявшего решение бунтовать. Однако судьба не наградила меня тишиной и спокойствием смерти. В моих ушах звучит отчаянный крик тех младенцев, также осознавших свою участь и брошенных в утробу мрака. Младенцев, обхвативших своими ручками мою шею. Когда я закрываю глаза, я вижу их выразительные лица. Я стала заложницей тех вещей, от которых я так стремилась убежать. И далее я не смогу этого сделать. Не смогу, пока во мне бьется это сердце, которое дал мне Великий, явившийся видением в ночь, прежде чем деревенские жители отняли у меня жизнь.

Менда сомкнула веки, закрыла ладонями уши. Она обхватила себя руками. Как красноречиво эти жесты говорили о страданиях женщины.

- Остановите это сердце, - умоляла она, и слова ее звучали теперь нечленораздельно. Женщина была в отчаянии. Это не была та жизнь, которой она желала. Свобода ее души лежала на чаше весов. – Никто не может остановить сердце, сотворенное Великим. За исключением одного, самого большого его успеха.

Ты был моим единственным успехом.

- Вы знаете путь к Мума, так ведь? – спросил Ди лишь для того, чтобы окончательно удостовериться в своих выводах.

- О, Вы сделаете это тогда? Конечно, я знаю путь. Я служила Великому.

Ди не шелохнулся. Он держал меч наготове в левой руке. Балансируя для толчка, Охотник завел руку далеко за спину. Это должен был быть такой же удар, как и тот, что расколол сверхплотный камень. Он должен быль уничтожить сердце… Искусственное сердце, которое было дано ей… в видении? Глаза Ди вспыхнули ярким светом. Когда они закрылись, секунду спустя, лезвие меча пронзило черный орган.

Менда закричала. Хотя тело, в котором было заключено ее сердце, и было полупрозрачным, сама она была словно живой человек из плоти и крови, и испытывала абсолютно реальную боль.

Ди опустил свой меч. Клинок не встретил сопротивления. Он прошел сквозь тело Менды, словно через разреженный воздух.

Не было никаких изменений в демоническом биении черного сердца. Неестественное, оно было сотворено из того же материала, что и видение, и повреждаясь, вынуждало носителя испытывать адские муки. Так что же это было? И как же оно могло быть уничтожено?

- Остановись! Ты подвергаешь ее пытке! – наполненный беспокойством, хриплый голос раздался из левой руки Охотника.

- Похоже, я потерпел неудачу, - произнес Ди, обращаясь к, уже переставшему извиваться, духу Менды.

– Чего ты хочешь?

- Так что же? Вы жалеете меня? Вы не хотите, чтобы я испытала эту боль снова? Неужели Вы сбежите, поджав хвост? - она смотрела на Ди глазами, полными слез. Единственный, нанесенный им, удар оставил на лице Менды след глубокого измождения, но полная надежд она все же улыбнулась.  - Вы готовы? Вы сделаете это? Вы правда-правда намереваетесь освободить меня от этого проклятого существования? Спасибо. Огромное спасибо.

- Прекратите это безумие! – убеждала левая рука. – Ее душа не погибнет. Но с каждой твоей неудачей она будет содрогаться в  мучительных конвульсиях. Если ты не уверен в том, что добьешься успеха в следующий раз – это просто пытка! Га-а-ах! - голос оборвался в плотно сжатом кулаке. Охотник снова закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Второй удар принесет спасение, или это положит начало трагедии? Холод распространялся в воздухе – сверхъестественное явление было связано с сильным напряжением Охотника. Ди снова занес меч, и когда черное сердце вновь вздулось, он совершил новый выпад, пронзая Менду.

Вдруг он схватился за грудь и пошатнулся вперед. Стальная стрела впилась в спину Охотника, раня сердце. Кто-то выстрелил сзади. В иной ситуации он ощутил бы чужое убийственное намерение. Но нынешняя предельная его концентрация не позволила этого сделать.

Зажав правой рукой, торчавший из груди, наконечник, Ди резко дернул его. Вытащив восемь дюймов окровавленной стали, Охотник по инерции, в соответствии с углом рывка рухнул вперед.

- О! Ди! Ди! Ди! – кричала Менда. Забыв о собственной боли, она кинулась к нему. Выражение ее лица было пустым выражением лица обреченного.

Ветер завывал над могилой женщины. Там не было никого, кроме павшего Охотника на вампиров. Ее душе не было дозволено существовать в обычном мире.

За спиной Ди, на дороге, приблизительно, в пятидесяти ярдах остановился фургон. На месте возницы, с, прислоненным к одному плечу, двенадцатифунтовым арбалетом сидел тот самый представительный фермер, который рассказал Охотнику об этом месте.

- Ты был столь прекрасен, я догадывался, что ты здесь не просто так. Я последовал за тобой, и, конечно, опасения подтвердились - ты совершаешь странные поступки. Ты попытался помочь нечистому духу этой ведьмы, после того как я с таким трудом запечатал его в этом камне - это оскорбление. Выстрел в спину, несомненно, не честное дело, но испытав гнев небес, не рассчитывай на их милосердие. Можешь отправляться к черту, - опустив арбалет, он снял шляпу, обнажая лысую голову. Достав свернутый монашеский головной убор из нагрудного кармана, он надел его. Этот фермер и священник, похоронивший Менду, являлись одним и тем же человеком.

Зафиксировав цилиндрический магазин арбалета, монах вышел из фургона и произнес: - Дух Менды проклят. Она никогда не уйдет в мир иной. Но если она задержится здесь, она причинит зло. Вот почему она была запечатана в этой могиле. Пока ты не сунул сюда свой любопытный аккуратный нос! – подойдя к Ди, он пнул того в лицо со всей силы, как только мог. Изо рта Охотника прыснула кровь.

- А ну прекрати! – выкрикнула Менда, наклоняясь к Ди.

- Ты со мной тут умничать пытаешься, мерзкий дух? – монах продемонстрировал отвращение к той, к которой обращался. Он видел ее.

Нацеливая арбалет в сердце Менды, он вытянул из одного уха нечто, похожее на наушник.

- Я приобрел это прослушивающее устройство в Столице. Я слышал весь ваш разговор. Теперь я собираюсь посмотреть, как каждая стрела, пронзающая твое чрево, будет понемногу отсылать тебя к будущей жизни, - объявил он с нескрываемой голой ненавистью.

- Не надо! – умоляла Менда, но одного взгляда на лицо, которое едва могло принадлежать духовному человеку, было достаточно – монах нажал на курок арбалета. Направляемая сжатым воздухом со скоростью шестьсот футов в секунду, стальная стрела пронзила грудь женщины, заставив потерянную душу скорчиться на земле.

- Прекрати… Просто остановись! – ее рыдания были похожи на бензин, проливающийся в пламя чьей-то садистской наклонности. Монах провел языком по губам.

-О-о-о, это причиняет тебе страдания? Тебе больно? Неужели даже потерянные души чувствуют? Полагаю, мне следует написать об этом доклад и передать его в главный храм Столицы. Просто позволь мне понаблюдать еще.

Ву-у-у-ух! Второй выстрел накалил воздух, снова проникая через сердце Менды. Стрела вонзилась в землю далеко позади нее. Не способная произнести ни единого слова, женщина резко развернулась.

- Как это? Еще другой? - сказал он, поднимая арбалет на уровень плеча, чтобы прицелиться.

Но именно тогда некто позвал его сзади: «Руки прочь, лысый ублюдок!» Другим, как он понял, оказался тот же низкий и тихий голос. Голос, принадлежавший поверженному молодому человеку в черном. Монах застыл, не успев сказать ни слова, когда почувствовал, прижатую к шее, холодную сталь клинка.

Это был другой Ди, державший наготове свой полутораручный меч. Миа, естественно, была рядом. Увидев Охотника, она помчалась к нему с криком: «Ди!»

- Похоже, лысый, тебе повезло, - сказал двойник.

Застывший все в том же положении, человек снова спросил: «Как это?» Но его глаза уже созерцали неясную фигуру, поднимающуюся впереди, у его ног. Истинный дух черной земли… Однако, если этот дух земли и имел место здесь быть, он был, несомненно, олицетворением красоты.

- Ты… Ты жив? Даже Аристократ погибает, когда ему пронзают сердце!

- Ты видишь, я особенный, - произнес фальшивый, гордо взирая на то, как Ди с легкостью вытаскивает, выступающую из груди, стрелу.

Чернота, цепляющаяся за губы Охотника, оказалась кровью, которую пролил сам монах. Это был самый, что ни на есть, настоящий источник энергии, обеспечивающий его возрождение.

- Если бы я тебя не остановил, тебя бы тут ополовинили еще до третьего выстрела. Смотрите-ка, не всегда я, оказывается, бываю достаточно хорош.

- Вы - близнецы?

- Нет. Мы одно и то же. Только нас двое.

Услышав эти слова, монах изумился. Но когда он увидел, что другой Ди приближается, его паника достигла пика.

- Он… Помогите! – монах запнулся, – он убьет меня!

- Ну, этого и следовало ожидать, не так ли? Ты тот, кто украдкой выстрелил ему в спину.

- Я… Я сделал это ради своей деревни…

- Да. Ради мира в твоей деревне. Ради этого ты пустил не одну, а аж две стрелы в беззащитную душу?

- Вы… Вы хотите сказать, что видите ее?

- Конечно. В конце концов, он – это я, а я – это он. Что может он, то могу и я. Если он что-то не сможет сделать… Хорошо, оставим этот вариант без рассмотрения.

В то время как фальшивый говорил, Ди просто подходил ближе.

- Он имеет власть над сердцем Менды, - сказал Охотник, – она была убита жителями деревни, но сердце ее не отпустило. После того, как он это понял, он запечатал ее призрак в сверхплотном камне.

- Ясно. Так, вот почему он пальнул в тебя, когда ты вскрыл могилу? Какой хитрый засранец!

- Я… Я делал это только ради жителей деревни…

- Истязая беззащитную душу? Что ты с ним сделаешь? – спросила подделка другого Ди.

Ди повернулся к монаху лицом. Его стать осталась неизменна, однако, выражение лица изменилось полностью. Глаза испускали кровавый свет, но похоже было также, что вот-вот из них готовы покатиться жизнерадостные слезы. Уголки тонких губ застыли, не скрывая пары угрожающих клыков. И эти губы, запятнанные темно-алым могли означать только одну вещь: «А-ар-аристократ…» Произнеся это слово, монах рухнул на землю. Он грохнулся в обморок, почти замертво, не вынеся такого ужаса.

- Да я просто уверен, что он не соврал, когда сказал, что делает все это ради своей деревни, - заметил фальшивый. - Но с такой нежностью садиста, снова и снова… Рано или поздно он обвинит какую-нибудь цыганскую или любую приезжую девчонку в том, что она ведьма и затащит ее в храм под предлогом спасения ее души. Я уже просто представляю его, тыкающего в свою жертву иглами, поджаривающего ее огнем и даже лапающего ее. Ох, и что теперь? – его голос плавно стих, поскольку он увидел, как правая рука Ди перешла к действию.

Монах привстал в положение на коленях. Внезапно свежая кровь хлынула из его горла и промежности. Почему промежность? Это нетрудно было понять. Но зачем Ди повредил его горло? Ухватив себя за причинные места, монах катался по земле, но ни единого звука от него не исходило.

- Ты перерезал ему голосовые связки? С этого дня он не будет петь молитв. И, как я заметил, ты лишил его мужественности. Возбуждения он теперь тоже не испытает. Он конченный… и как монах, и как мужчина. А ты, как я погляжу, способен и на зверство.

Ничего не говоря в ответ, Ди вложил меч в ножны и ушел к Мии. Фальшивый поспешил за ним, в то время как двое уже пытались поддержать упавшую Менду.

- Ты можешь что-нибудь сделать для нее? – спросил Ди.

Выражение его лица вновь стало самым обычным — безумие Аристократа покинуло его.

- Я думаю, я ослабила немного ее боль,  - закивала в ответ Миа.

- Теперь все хорошо, - произнесла Менда. - Вы же пытались… Неужели все останется как есть?

- На этот раз дай мне попробовать, - вызвался фальшивый.

Это заставило расшириться глаза прозрачной женщины. Только сейчас она, наконец, поняла, что было два Ди.

- Замрите и расслабьтесь. Для начала я ударю посильнее.

- Нет! - Менда вскрикнула, отступая.

- В чем дело? Я точно такой же, как он. Расслабьтесь.

Учитывая последствия того, что пытались сделать до нынешнего момента, расслабиться ей было, и правда, трудно.

- А зачем такое вытянутое лицо? Если первый выпад не сработает, я нанесу второй сильный удар…

- Он причинит боль! – воскликнула Менда.

- Это точно? Тогда давай сделаем это с первого раза.

- Ты легкомысленный дурак!

- Что? – сердито рявкнул фальшивый, но Ди положил руку на его плечо.

- Отпусти меня.

- Я дам ему попытку.

- Ты уже продул, так ведь?

- Это в последний раз. Если не сработает, я сдамся.

- Оу... Как вы знаете… Твои успехи – мои успехи, а твои неудачи – мои неудачи. Поэтому не смущайте меня, хорошо? – раздался хрипловатый смешок.

- Я слышал то, что я слышал? – сказал двойник, глядя вниз на левую руку Ди. – В тебе есть нечто странное? Это то, чего не имею я. Что это?

- Это тайна, - ответил хриплый голос.

- Отойдите, - сказал Ди.

Напряжение заполонило пространство, даже фальшивый отступил на порядочное расстояние. Менда осталась неподвижна, образ ее казался застывшим.

Ди коснулся рукояти меча. Его глаза снова оказались закрыты. В момент, когда они открылись, блеснула сталь.

Медленно поднимаясь на ноги, Миа попыталась проскользнуть мимо Ди, но он поймал ее за запястье. Прежде, чем она попыталась закричать, он притянул девушку к себе, словно та ничего не весила. Ее бледное горло предстало перед губами тяжело дышавшего Охотника.

- Не надо! – закричал кто-то, но был ли это фальшивый Ди, или же левая рука, было не понятно.

Алые губы припали к горлу Мии, но перед этим Ди поднял ее высоко в воздух. Его пальцы стиснули запястье девушки с такой силой, что она почувствовала как рвется кожа. Теплые капли заструились вниз по пальцам, разбрызгиваясь у земли. Сейчас Миа старалась не смотреть на Ди. Нервы, натянутые тетивой, заставляли тело дрожать. А потом она услышала его стон. Только исходил он от другого Ди. И когда Миа всё-таки подняла голову, то заметила, как образ Менды дрогнул перед ней, в то время как лезвие клинка Охотника бесшумно скользнуло в ножны.

- Ах... Это правда... в конце концов... Вы действительно... – произнесла исчезающая женщина. Слезы хлынули из ее глаз. Но эти слезы таяли в воздухе.

- Мума… Где это? – спросил Ди.

Его слова устремились вперед, в то время как сам он упал на землю. Миа же осталась рядом. Девушка аккуратно оборачивала свое поврежденное запястье носовым платком.

- Теперь я Вам сказала. Прощайте, Ди. Великий признает…

Секунда, и больше ничего не говорило о присутствии Менды. Остался только голос где-то в пространстве между небом и землей.

- Она ушла, - произнес фальшивый. Его глубоко тронуло то, что он увидел и услышал сейчас. Рядом с ним Миа перекатила лежащего Ди на спину и прислонилась ухом к груди Охотника.

- Но что и когда она сказала?

- Это место, где находится Мума. Она сообщила его Ди, - выпалила Миа.

- Как?

- Я не знаю. Ты с Ди одно и то же, так? Тогда пошевелись и заставь его очнуться! – девушка бросила двойнику вполне справедливое замечание. Однако его ответ оказался для нее неожиданным.

- Смотри, - сказал он.

Проследив взглядом направление, указанное кивком подбородка, Миа увидела, как Ди поднял руку. Когда рука замерла, указательный палец был направлен в сторону, раскинувшихся впереди равнин.

- Похоже, нам на север, - сказал фальшивый.

- Правильно, - добавила Миа.

Снова на Север. Там находилось нечто, что называлось «Мума»? И когда собирается очнуться Ди? Двое смотрели в простирающуюся даль. Темнеющие сумеречные равнины заливала глубокая и бесконечная синева.

- Готов? – спросил фальшивый, поднимая другого себя за плечо.

- Да. Нам пора, - ответила, уже направляющаяся к фургону, Миа.

II

Ди шел сквозь пространство, застланное облаками. Место было незнакомым. Он потерял сознание. Это был мир, который он видел своими глазами, в то время как бессознательный – он знал, что это было всего лишь видением. Он шел. Но где он находился? Его не волновало то, что сейчас происходило с его физической сущностью. Он знал, что это место, указанное Мендой, являлось проходом к Мума. У этого места были свои защитники. И они не стояли бы праздно пред тем, кто достиг входа. Менда, скорее всего, получила эти знания, служа Великому. Кто это был, Ди конечно знал.

Среди океана облаков была различима титаническая ромбическая структура. Казалось, до нее рукой подать. И в то же время она была недостижима, к ней можно было бы идти вечно.

- Это ворота, - прошептала левая рука. А если это только часть видения? – За ними Мума. Но сначала ты должен их открыть.

Ди остановился. Но не потому, что его волновало то, что сказала левая рука. Что-то находилось между ним и воротами. Это было присутствие, лишенное чего-либо материального. Сейчас Охотник все еще мог чувствовать свой вес и плотность тела.

«Так ты зашел настолько далеко?»

Он слышал слова, произнесенные голосом. Но этот голос не являлся звуком, раздражающим барабанные перепонки. Однако он звучал.

«Я подозревал, что ты единственный мог бы… И это действительно замечательно».

- Я иду. Не пытайся остановить меня.

«Я никогда не сделал бы ничего подобного. Для начала – меня даже здесь нет. То, что ты ощущаешь, не более, чем иллюзия, порожденная твоими собственными чувствами. Ты чувствуешь меня, только потому, что сам этого хочешь. И теперь ты попытаешься убить меня. Но это напрасно, Ди».

Ди продолжал свой необычный путь. Под его ногами проплывали облака. Они разрастались, окружая его.

«Этот голос – ничто, воспроизводящее лишь то, что ты сам желал бы услышать. Выражаясь иначе, это – небытие. Мума может оказаться тем же самым, Ди. И ты. И целый мир, вместе с тобой».

Охотник чувствовал, что присутствие нарастало. И все же, скорее, это был не более, чем продукт его собственного желания. Реальный вопрос заключался в том, думал ли он сам о том, что все, что сейчас происходит, было бессмысленно.

«Все напрасно. Вернись назад».

Правая рука Охотника потянулась к рукояти меча.

†

Лошадь, несущая на себе фальшивого Ди, поравнялась с сиденьем управляющего упряжью.

- Ты это замечаешь? – спросил он между делом.

- Да, - ответила с равной непринужденностью, натянувшая узды, Миа.

- Когда я скажу, прыгай ко мне. Хорошо? Я тебя поймаю.

- Я рассчитываю на это, - улыбающаяся девушка казалась достаточно спокойной. Она почувствовала, как от напряжения сковало льдом позвоночник. Она ощущала смертоносное намерение, исходящее с заднего сидения.

Ох, Ди!

- Он концентрирует это на тебе? – она задала вопрос таким характерным для нее, спокойным, тающим в сумерках, тоном. Но слова со всей серьезностью передали вопрос жизненной важности.

- Неа. Это может показаться странным, но жажда крови другого меня немедленно утекает куда-то. Я думаю, она уходит туда, где находится мое сознание.

- И где же это?

- В наших головах. Или иначе – в нашем подсознании. Если все пойдет к чертям, боюсь, мне не выбраться.

- С кем он борется там?

- Действительно? Он схватился за рукоять!

- Как он вернется оттуда? – игнорируя шокирующее замечание, спросила Миа.

- Первый путь заключается, вероятно, в том, чтобы одолеть противника. Другой, не накаркать бы, в том, чтобы погибнуть самому.

- Помоги ему. Ты - это он, так? Ты должен знать, что делать.

- На сей раз, я, боюсь, бессилен.

- Ты знаешь, я вот о чем думаю, - Миа начала формулировать четкую мысль, всплывшую в ее голове, - да, это просто предположение… Но если «ты» позади меня погибнет, не погибнешь ли ты так же? Если вы один и тот же человек?

Фальшивый явно встрепенулся. Слова Мии произвели более мощный эффект, чем она могла себе вообразить, даже чувствуя абсолютную свою правоту.

- Хм… возможно, - произнес он после некоторого раздумья. Было похоже на то, что реплика была адресована ему самому. – А раз так, то я не могу расслабиться и думать, что я в безопасности просто, потому, что я здесь. Так, гадалка, есть еще хорошие идеи?

То, что он задал вопрос с абсолютно невозмутимым видом, породило в Мие сомнение, что если бы это был другой Ди. Но она не могла ответить. Ужасающая аура за ее спиной почти обволокла ее.

- Как я могу знать, если ты не?

- Нет, не так, - ответил, усмехнувшись, двойник. Но ныне его глаза испускали свет крови. - Сейчас!

Поразительно, но Миа действовала безо всякого колебания. Не задержавшись ни на мгновение, она спрыгнула с сидения возницы к фальшивому Ди.

Звук рвущейся ткани заставил кровь застыть в жилах – кромка жакета зацепилась за торчавший из края повозки гвоздь.

Двойник потянулся.

На долю секунды Миа застыла в воздушном пространстве.

Позади нее сверкнула серебряная молния.

Ди поднялся и нанес единственный удар.

Вспыхнули искры – лезвие клинка было отклонено.

†

Ди поменял позицию, подняв лезвие меча на уровень глаз, в то время как голос сверху с усилением интонировал: «Покажется, что я не единственный, кто вмешается. Ты должен одержать победу, Ди. Не ради меня, ради себя».

Молодой человек все еще стоял неподвижно. Облака теперь закручивались в вихре вокруг него.

†

- Уже близко, - парировав бессознательный выпад Ди, фальшивый уставился на собственный клинок. Было не ясно, касалась ли его реплика Мии,  или  же относилась к Ди. Что касается девчонки, то сначала он поймал ее, а затем так же вернул на сиденье возницы.

- Спасибо, - произнесла Миа. Она обернулась и посмотрела на Ди.

Все еще сжимавший в руке свой меч, великолепный Охотник вновь погрузился в ту странную дремоту. Если бы двойнику не удалось мгновенно  выхватить свой клинок и отразить атаку, Миа, несомненно, оказалась бы разрубленной пополам – от плеча к противоположной подмышке. Фальшивому оказалось проще парировать удар, нежели перемещать и удерживать девушку.

- Может нам стоит забрать у него меч? – предложила Миа, но двойник покачал головой.

- В ином месте я должен сражаться. Мы не можем быть уверены, что наше вмешательство не окажет негативного влияния. Давай оставим все как есть.

- Но он может…

- Если ты так беспокоишься, перебирайся ко мне. Во всяком случае, я не могу позволить ограничивать свое передвижение.

- Ясно,  - ответила Миа, хихикнув.

- Что смешного?

- Ну, просто, понять не могу.

- Понять что?

- Вы оба, насколько я знаю, враги. Но вы помогаете друг другу в это смутное время. Так происходит с близнецами.

- Я не знаю, - ответил фальшивый, глядя в пустоту перед собой. Очерченный мрачной синевой, его профиль выглядел печальным, неся на себе следы того, что было похожим на усталость. Однако двойник быстро изменил выражение лица, уставившись на, простирающуюся вдали, горную цепь. - Это может быть очень долгое путешествие, или очень короткое. Во всяком случае, мы делаем все, что в наших силах.

- Я знаю, - сказала Миа, крепче сжимая поводья.

†

Ворота приближались. В окружившей его ауре, жажда убийства становилась все сильнее и сильнее. Если голос говорил правду, то смертоносное намерение исходило от самого Ди.

- Успокойся, Ди, - сказала ему левая рука. – Что-то неправильно в твоей голове. Ты идешь на поводу у адреналина… - голос резко стих.

Перед ними появилась человеческая фигура.

- Ох… это ты, - с очевидным отвращением произнесла левая рука.

Несмотря на то, что черты лица приближавшегося были не различимы, любой, возможно, догадался  бы, кем был этот человек. Гибкий силуэт, изящный изгиб полутораручного меча за спиной, та походка – это был  в точности Ди.

- Что за… - внезапно ошарашенная, новой накатившей волной жажды убийства, Миа замерла. Какое бесконечное, смертельно опасное сражение это должно было быть! Ощущая себя в опасности перед дремлющим Ди, девушка повернулась к двойнику.

Окрик застрял в горле.

Она увидела одиноко бредущую лошадь. Другой Ди внезапно исчез прямо из седла.

†

То, что возникло перед ним, остановилось в пятнадцати футах впереди.

- Это другой я? – спросил Ди, предчувствуя, что это мог быть фальшивый. Он знал это.

- Да, именно, - ответил новый Ди, демонстрируя жемчужную улыбку. Его радостный голос, конечно, был знаком Охотнику.  – Я не знаю, как это произошло, но похоже, что ты вызвал меня. И, что важно, мы, кажется, должны в чем-то разобраться.

Ди приготовил меч. Фальшивый так же потянулся к оружию. Угроза исходила из каждого дюйма его тела.

- Я не знаю где мы, но это явно не выход. Враждовать сейчас бессмысленно.

- Очевидно, все это лишь продукт моего воображения.

Фальшивый издал стон, запрокинув назад голову.

- Это значит, я родился, чтобы стать серийным убийцей? Боюсь, мне этого не понять. Неужели необходимо все время удерживать себя на краю бездны.

- Думаю, все как раз так.

Улучив момент, фальшивый сказал: - Действительно? Видимо, мы оба обречены на беспокойные скитания. Думаю, не будет все так плохо, если мы уладим наши разногласия здесь и сейчас.

Два лезвия, высвободившись из ножен, гладко рассекли воздух. Исходящее от стали, неосязаемое желание убить, несравнимое ни с каким преступным намерением, разгоралось невидимым пламенем.

Если оба Ди скрестят клинки, используя все свое смертоносное мастерство, каков будет результат? Для любого обитателя Фронтира, ответ, несомненно, представил бы интерес. Особенно, если тому, что сказал фальшивый можно было бы верить. А если он действительно целиком и полностью идентичен тому Ди? Который из них одержит победу? Который из них будет повержен? Но никого не было там, чтобы видеть колеблющуюся стать, готовую броситься в бой.

- Не суйся, слышишь? – Ди бросил странное замечание своей левой руке.

Казалось, оба одновременно просто встали как вкопанные. Но еще больше, чем боевой клич скрещенных мечей, поражала странная энергия в их ногах. Они стояли на ковре из облаков, утопая в нем по щиколотку.

Оба напряглись. Их силы были равны, но в соответствии с законами физики, ни один из них не мог пошевелить и мускулом. Они знали это.

Прежде, чем увязнуть в этом застойном болоте, оба Ди отскочили друг от друга. Две маленькие вспышки света на мгновение пересеклись. Два молодых человека приземлились тождественно – каждый в упор на левое колено. Этот свет поразил грудь и одного, и второго. Грубые деревянные иглы.

- Оставь его! – орала левая рука. – Продолжите бороться и погибнете оба! Вы отлично подобраны по возможностям!

Единственный эффект, который возымела эта попытка остановить двух Ди, состоял лишь в распылении их враждебности. Как озверевшие черные камышовые коты эти двое бросились друг на друга. По-разному. Выбрав наикратчайшее расстояние, Охотник сделал выпад справа. Фальшивый использовал весь свой вес, чтобы нанести удар сверху, словно разрубал полено. Дело миллисекунды.

- Оставь его!

Схватившись за сердце, двое остановили свои клинки, отскакивая, отлетая друг от друга, словно зловещие черные птицы. Стройная фигурка появилась на пути их мечей – магия предотвратила непоправимое.

- Миа? – процедил один из них.

III

- Как ты… - фальшивый хотел было задать вопрос, но осекся. Возникший здесь сам, он подумал, что нет ничего странного в том, что и у Мии это получилось. Если и было в этом нечто мистическое, так это скорее то, насколько мгновенным вышло ее появление. Оба Ди все еще чувствовали, струящийся потоком, неистовый шторм неприязни. Секунду спустя девушка исчезла из их представления.

- Ух ты… - сказала левая рука.

- Ничего себе, - сказал двойник.

Губы Ди остались сомкнутыми.

-  Ну надо же! Все, я настроен на мир. Держу пари, то же самое с другим мной. Похоже, что мы все-таки должны признать это некой связью, а?

- Зачем она появилась? – в голосе Ди прозвучали нотки обвинения.

- А то ты не знаешь? – сказала левая рука.

Фальшивый почувствовал себя несколько неловко. Заметив, что он все еще держит в руке меч, двойник вяло отправил его в ножны.

- Несмотря ни  на что, в этой девчонке стальной стержень. Факт – она смогла легко войти в твой мир. Это доказательство. Будучи в состоянии сделать двух агрессивных парней, готовых к сражению, так, чтобы они потеряли всякое желание бороться, лишь высунув голову… Это страшная женщина.

Пока фальшивый чесал затылок, Ди спокойно смотрел перед собой. Впереди были ворота.

- Нужно идти, - сказал Охотник. Он уже шел.

- Остальное я доверю тебе, - произнес фальшивый.

Он исчез.

- Он вернулся, не так ли? – заметила с толикой веселья левая рука.

†

- Что это? – спросил двойник со спины своего коня. – Не смотри на меня так.

- Я любезно тебя поблагодарю, если ты избавишь меня от любых насмешек в мой адрес, - возразила девушка.

- Просто, в течение секунды мне казалось, что я видел тебя. А потом ты исчезла.

- Эй… Это то, о чем я подумала. Я не увидела тебя здесь. Но тогда, спустя некоторое время, все вернулось на круги своя… Ммм… Это произошло и со мной? Интересно, что же было там.

- У меня было чувство, что там я боролся с другим собой, - сказал фальшивый, его пристальный взгляд остановился на месте, где лежал Ди.

- Ну, если ты, и правда, делал это, то нехороших последствий мы избежали. Кажется. Смотри. Его лицо выглядит настолько умиротворенным во сне. Я уверена, что никто еще не видел его таким прежде.

- Вероятно, нет.

- Интересно, почему он такой? Это поразительно!

- Послушай, у меня было ощущение, что я и с тобой столкнулся в том видении.

- Ты не можешь говорить это всерьез.

- Нет, правда, - фальшивый произнес это, отвешивая поклон. Затем он уставился на Мию, как будто наблюдал кого-то очень важного.

Фургон и лошадь продвигались через темноту. Все, что они могли делать теперь, это ждать Ди.

Миа услышала звук, словно кто-то позади нее пробуждался.

- Ди?

- Сражение наконец закончилось? – произнес фальшивый, сверкнув глазами.

†

Ди подошел ближе к воротам. Сейчас они предстали перед ним во всей своей необъятности. Высота их, должно быть, составляла сверх пятисот ярдов. Это была гигантская дверь и, обрамлявшая ее, рама. Несмотря на то, что, казалось, ворота были выполнены из древесины, они имели неестественный блеск. Все это было столь же непостижимо, как и основа этой структуры. Ее ширину невозможно было определить – со всех сторон проход окутывали облака.

- Ты можешь открыть ее? – спросила левая рука.

- Я зашел слишком далеко. Я должен это сделать.

- Как?

Ди спокойно достал свой меч.

- Если этот мир – создание моего разума, значит одного моего желания достаточно для того, чтобы что-либо сделать.

«Да, - заметил голос. – Ты создал меня. Не препятствовать тебе. Убить тебя на месте. Ты знаешь, что нет ничего более таинственного, чем порождение человеческого разума».

Ди встал перед дверью, приложив левую руку к ее поверхности.

- Ее толщина бесконечна? Это к тому, чего ждать от разумной обороноспособности. Ди, как ты думаешь открыть ее?

- А я не собираюсь ее открывать.

- Что?

Охотник держал меч наготове, дабы в любой момент нанести удар. Где-то поблизости раздался болезненный окрик. Его можно было услышать. Облака закручивались в вихре. Почти незаметный свет пробивался сквозь них. Это был явный ток энергии.

- Это что? – закричала левая рука, почувствовав, как тело Ди поглощает эту энергию. – Ты, и правда, нечто. Наконец-то ты научился управлять самой жизнью этого мира, и заставлять его выполнять твои указания. Вах! Это даже не контроль, это – простая концентрация. С одним лишь этим ты…

Ди медленно закрыл глаза. Он не шевелился, словно прекрасная скульптура, вовлекающая в свое чрево ужасное энергетическое облако.

- Остановись… Или будешь убит! – взволнованно вскричал левый.

†

Лошадь и фургон остановились одновременно. Их путь преграждала гряда черных гор. Массивный горный хребет соединялся с темнотой.

- Это Северная Озерная Горная цепь, так? – спросила Миа.

- Да. Орогенический процесс сформировал ее приблизительно двести миллионов лет назад. Значит Мума где-то там, внутри.

- Может быть. А ты не знаешь?

- Боюсь, у меня нет подсказок, - двойник высказал это предельно четко. – Что я действительно знаю, так это… - бросивший очередной взгляд на фургон, он напрягся. Миа напряглась также.

- Иди сюда. Ты способна сокращать дистанцию быстрее… - дыхание фальшивого Ди было морозным и белым. Это не было атмосферной аномалией. Его легкие и, соответственно, внутренние органы замерзали.

Миа начала вставать и почувствовала, как от протянутой руки распространяется по телу холод. Высвободившееся из ее рта, белое облачко растворилось в воздухе и исчезло.

- О, это не есть хорошо. Подойди,- усаживая замерзшую Мию на свое седло, двойник добавил, - на сей раз он планирует открыть ворота, я так предполагаю.

Сказав это, он снова посмотрел в сторону фургона.

- Похоже, к нам присоединятся некоторые странные персоны, дабы отпраздновать открытие.

Миа навострила уши, но ничего не услышала. Как дочь гадалки, она проходила специальную подготовку, направленную на развитие всех пяти чувств. В лучшей своей форме она была способна извлечь и распознать любой звук в толпе в пределах шестисот футов, в тишине же она слышала шаги на расстоянии четверти мили от нее.

Она как раз собиралась спросить, откуда они могли прийти, когда увидела то, что ее поразило, и что продемонстрировал фальшивый Ди. Поглаживающий спину своего коня-киборга, самого обычного, проданного бы ему в любой деревне, подающий любимой измотанной лошадке спрессованные пищевые добавки, молодой человек был просто картинной доброты.  Двойник пристально посмотрел на Мию и сказал: «Они здесь». Миа, в свою очередь, обратила внимание на то, что в направлении, откуда появились незваные гости, сиял огненный шар духов, который, как казалось, тяготил путников. Очерченные темнотой, восседающие верхом, пылающие фигуры привидений, несомненно, походили бы на человеческие… Однако и лошади, и люди были костью. Кости, непостижимо бледные, возникли из темноты и, колеблясь, приближались все ближе. Такое зрелище было большой редкостью даже для Фронтира.

Остановившись приблизительно в десяти – пятнадцати футах от пары, череп, присоединенный к особо впечатляющей костной структуре, задал вопрос: - Вы ли те люди, покалечившие Бэрга? – тон его был мрачен.

- А кто это? – спросил в ответ фальшивый.

- Монах из деревни, что осталась позади вас. Он связался с нами, он просил нас о возмездии. Сейчас мы разыскиваем двух юношей на одно лицо и девушку.

- Неужели этот растленный монах ваш родич?

- Коллега, в некотором роде. После того, как заглядывавшие в его храм, путешественники, продолжали свой путь, он тайно сообщал нам их место назначения. Его рана серьезна, думаю, ему уже не помочь.

- Вы – разбойники? – снова спросил двойник. – Экипировки слишком много. Со всем этим вы должны сопровождать и женщин, и детей, а? – глядя на десятисильных всадников, он продолжал, – я никому не обязан разделываться с вами, парни. Просто сделайте ноги. Одной проблемой будет меньше.

Говоря о проблемах, он имел ввиду и спящего Ди. Тон его был наполнен иронией.

От шайки привидений повеяло духом злорадства.

- Мы возьмем ваши отрубленные головы и повесим их на входе в нашу деревню. А тот монах, организует ваши похороны. И учтите, на небеса вам отправиться не суждено.

Костяное копыто царапнуло почву. Это послужило сигналом к началу действий.

- Одну секунду, - сказал фальшивый,- а что же, мальчики, сталось с путешественниками?

Смешки побежали в толпе скелетов.

- А ты думаешь, мы принесли им свои извинения и пожелали счастливого пути? Они все остались в этой земле. Включая женщин и детей, которых ты упомянул.

- Да ну!

Возможно, его слова не успели достичь противника. Фальшивый прыгнул, приземлившись перед скелетом, с которым он говорил, и его оседланным скакуном. Но никто даже не успел ничего заметить, пока он не поднял, лежащие в его руках, головы наездника и коня. Такая скорость была просто невероятной.

Быстро развившаяся ударная волна, поднятая павшими обезглавленными телами, пробудила остальных. Сжав в кулаки пылающие узды, ударяя ногами бока лошадей, только видимыми костями, они устремились в безумном порыве к фальшивому Ди.

В пустотах, являющихся глазницами лошадей, пылали шаровые молнии. В стремительной последовательности они вспорхнули к фальшивому Ди, где его лезвие отразило быстро раздувающиеся, великолепные сферы огня. Но одна пламенная сфера раздвоилась, затем разделилась натрое, окутывая тело двойника светом и заставляя его силуэт слиться с пылающей почвой.  Белый свет ослаб и, затем, окончательно растворился в темноте, не оставив никаких признаков фальшивого Ди и его коня-киборга.

- Ди! – не помня себя,  кричала Миа с сиденья возницы.

- Один из наших ребят умеет управлять ядерной энергией Аристократов. Он показал нам, как использовать то оружие, которое ты видела здесь. Оно едва ли производит радиационное излучение, так что можешь не напрягаться.

-  Как любезно с вашей стороны, - Миа ответила со всем возможным сарказмом.

- Теперь, хорошенько глянув на тебя, я вижу, несмотря на то, что ты еще совсем дитя, ты обладаешь  некой сексуальной привлекательностью.  Вместо того, чтобы избавиться от тебя здесь и сейчас, мы вполне можем получить выгоду от продажи тебя в рабство.

- Гори в Аду,  - фыркнула девчонка, с отвращением отворачиваясь от того, кто положил свои белые костлявые пальцы на ее плечо.

- Слезай оттуда, - приказал скелет с кортиком. Но Миа исчезла прямо перед ним, чтобы внезапно появиться на расстоянии в десять футов, под носом каждой лошади. Обескураженный  главарь взревел, придя в ярость.  Этот фокус был повторен и проделан со всеми лошадьми, вызвав хаос в группе разбойников.

Были те, кому так или иначе удалось управлять, поднимающимися на дыбы, животными. Были и те, кто упал из седла и был растоптан после падения. Крики и лошадиное ржание всколыхнули ночной воздух.

Внезапно призрачное свечение сфокусировалось в одном пятне, раздувшемся в небольшую пламенную сферу приблизительно три фута в диаметре. Хотя она не испускала радиацию, связанную с ядерным делением или сплавом, температура самого шара достигала десяти тысяч градусов. Когда шаровая молния начала сокращаться, парализованная Миа появилась рядом с ней. В то же время пылающий шар исчез, и девушка рухнула вперед, на землю. Левая половина ее тела, приближенная к тому свету, дымилась.

- Попал. Половина ее лица обожжена, но, черт побери, за нее еще можно получить неплохие деньги, - выпустивший шаровую молнию захохотал, сидя на спине своего коня.

В этот же момент чужой голос прошептал ему на ухо: - Иди к черту.

- Что… - вполне мирное на вид удивление стало последним чувством, которое испытал скелет.

Пнув того, чья голова так аккуратно была отделена от  туловища, фальшивый Ди из седла улыбнулся потрясенной шайке бандитов. Костяной белый конь, казалось, подходил ему намного больше, чем прежнему наезднику. Это поразило толпу скелетов.

- Какого черта? – все как один воскликнули разбойники.

Фальшивый Ди уже знал, что и костяные кони, и всадники были ничем иным как устрашающими костюмами, покрытыми люминесцентной краской. Один из них был справа, и двойник сиганул на него со спины лошади. Хоть парень и потянулся к оружию, убранному в кобуру на бедре, ему не удалось достать его прежде, чем фальшивый пронзил его сердце.

Еще в воздухе двойник простонал: «А-а-а?» Не так он намеревался разделаться с человеком.  И причиной тому послужило малейшее отклонение в балансировке при приземлении. Он не встал в ту позу, в которую ожидал встать.

Один из наездников выстрелил в него раскаленной добела арбалетной стрелой, но она лишь задела левое плечо фальшивого, в то время как тот уже мчался вперед и вправо – к троим мужчинам, сброшенным с собственных лошадей. Его невероятно сильные ноги препятствовали его поражению. Оружие крайнего слева скелета было обрублено и изничтожено.

Готовый рассечь следующего противника с плеча до противоположной подмышки, двойник работал уже на автомате. Руки должны были действовать иначе… Изящный, аккуратный выпад стал проникающим, в шею.

«Ну что за чертовщина?» Эта мысль на мгновение всплыла в голове, в то время как он уже выполнил полоборота и нанес новый удар среднему из скелетов, начисто разрубая тело.

Совершив большой прыжок, фальшивый Ди занес свой меч и резко опустил его, вонзив в парня, вооруженного двуствольным ружьем, который пытался взобраться на коня и удрать. Но по некоторым причинам, и его руки, и его клинок заняли иную позицию. Это замедлило его.

Двустволка изрыгнула огонь.

†

- Хайййаааа! - Ди слышал собственный голос – крик, распространившийся на расстоянии в миллион миль. Он чувствовал тонкое напряжение в мышцах ног и живота, спины и груди. Они поддерживали обе его руки, и его меч.

Лезвие скользнуло вперед. Выпад был прекрасен. Конец клинка сформировал прямой угол по отношению к воротам и вонзился так гладко, словно целью был мираж. В ответ вся энергия этого мира за долю секунды была послана в тело Ди.

Ворота стали неясными, теряя свои очертания и позволяя совершенно иной сцене войти в представление. Простирающаяся в сумерках, обширная дикая местность... Ди понял, что все это было одновременно тем миром, в котором находился он сейчас, и миром реальным. Факт и беллетристика были в полном согласии.

Охотник повернулся и открыл глаза.

В лунном свете, его двойник сидел на земле, прикладывая белую ткань к лицу Мии. Это был горячий компресс, борющийся с радиационным поражением – что-то, что он нашел в седельных вьюках разбойников. И гадать не нужно было, кому принадлежали все трупы, раскиданные вокруг него. Оставшихся в живых не было – они пытались враждовать с молодым человеком, назвавшим себя Ди…

- Ей причинили боль? – спросил Ди. Его голос походил на металл, совершенно лишенный тепла. Охотник был, так же, как и всегда, прекрасен и холоден как лед.

- Поражение небольшой дозой радиации. Ее жизнь вне опасности, но лицо пострадало. Здесь для нее ничего сделать нельзя. Столица - это единственное место, где ей помогут.

- Помнится, я говорил тебе, не идти с нами.

Миа не теряла сознания, она пристально смотрела на Ди. Не то, что она обвиняла его в приключившейся с ней беде - боли, которую она испытывает. Взгляд в ее глазах был полон радости от того, что она с Ди, и она в безопасности. И вот как он ее вознаградил? Не удивительно, что фальшивый, возразил на это: «Эй, а не слишком ли прохладно?» Но девушка пыталась выглядеть храброй, хотя еле уловимый оттенок печали все-таки скользнул в ее глазах.

- Все в порядке. Потому, что он прав, - Миа остановила его. - А я рада, что ты вернулся невредимым, - добавила девушка, пытаясь найти взглядом Ди. Он был на заднем сидении фургона.

- Кто эти персонажи? – спросил Охотник, спускаясь с транспортного средства.

Двойник сообщил ему, что это были разбойники, и объяснил ситуацию.

- Когда вы добрались сюда? – снова спросил Ди, глядя на далеко простирающуюся пустынную равнину. От того места, где они стояли, через усыпавшие просторы валуны, прямой линией протянулась одинокая дорога.

- Но это…

- Это место известно, как Дорога Мертвых, - произнесла левая рука Охотника.

- Теперь я припоминаю. Я думаю, что мою память стерли. И вот мы нашли это место. Это оно.

- Кто ее стер?

- Кто. Действительно.

- Но если есть дорога на север, мы добрались бы туда рано или поздно. Почему та женщина Менда избрала такой изощренный способ объяснить это? Все это дело с воротами…

- Эй! Берегись! Этого не было тут сначала, - с изумлением заметил двойник, после обмена взглядами с Мией.

- Сначала была горная цепь. Это Северная Озерная Горная цепь. И она есть на всех картах. Самый высокий пик – Гора на севере, Озеро расположено в пятнадцати тысячах футов над уровнем моря. Было еще три горы более чем двенадцать тысяч футов высотой и еще семь в диапазоне до десяти тысяч футов. И за две секунды, я бы сказал, все это не могло стать плоским и сравняться с землей.

- Стать плоским?

- Правильно, - произнесла наконец Миа. Девушка сидела, прижимая к левой щеке компресс. Ее рубашка и слаксы на левом боку так же были обуглены, но тело под ними, к счастью, не пострадало. – Это было видение. Огромная цепь гор дрогнула так, как если бы это была простая иллюзия. Контур стал размытым и немедленно превратился в плоскость. Сформировалась ровная поверхность.

То, что власть Природы-Матери подняла десятки миллионов лет назад, стало гладкой равниной из земли и камней. Где же другие миллиарды, нет, триллионы тонн скалы и почвы, которые исчезли? Если бы Ди не нанес удар в ворота? Эта тайна оказалась пустынной равниной, дремлющей в свете луны.

- Дорога Мертвых, а? – пробормотал Ди.

- Точно, - произнес двойник.

Троица стояла там, в гнетущем свете луны.  Ди не спрашивал, почему этому месту дали такое имя… Он знал, что левая рука не ответит. А вопросов, действительно заслуживавших внимание, было еще много.

- Поехали.

Единственное, что мог сделать Ди, это продолжить свой путь. Охотник направился к коню-киборгу. Отступление для этого молодого человека, избравшего путь убийства и борьбы, не было возможно.

Двойник так же уселся в седло, а Миа вернулась к фургону. Две лошади и транспорт начали свое движение в лунном свете.

- Между прочим… - произнес фальшивый Ди, подъехав к Охотнику, и, совершенно не ожидая никакого ответа, продолжил: - Как ты смог открыть ворота?

- Я нанес удар, - лаконично ответил Ди.

Через несколько секунд фальшивый заключил:

- Ясно. Я думаю, это было простое изображение. – Он не забыл, как каждая его атака в схватке со скелетами затягивалась из-за, действующего на него, непонятного давления.

Дорога Мертвых… Они не знали той причины, которая породила это тревожащее название. Лунный свет заливал бескрайнее пространство и протянувшуюся через него дорогу, некогда скрытую грядой гор - одной  скалой за другой, которые заставляли восторгаться исследователей, блещущих надеждой и мечтами об изучении этого места, но заставших здесь лишь безумие и отчаяние.

†

Безграничное опустошение застигало сознание девушки врасплох. В свете солнца все вещи казались бы проще… Однако, как дампиры, двое мужчин приняли решение двигаться ночью. С этим нельзя было что-то сделать, и Миа понимала, что она только мешает. Но с этой пустотой невозможно было бороться. Они продолжали идти дальше по пустынной дороге.  У любого жителя Фронтира, конечно, был подобный опыт - дороги кишели монстрами, прятавшимися в ночи, и были усеяны костями. В этой бесконечности они двигались уже третьи сутки. И все-таки Миа не могла понять, откуда берутся эти, заползающие в душу, чувства страха, беспомощности и обреченности.

Не ведая того, Миа отпустила узды. Лошадь, более не подгоняемая возницей, начала замедлять свой ход до тех пор, пока совсем не остановилась.

Оба, ехавших впереди, Ди теперь мчались назад.

- Что случилось? –  вопрос задал двойник.

- Ничего. Как ни крути, все кажется напрасным. Думаю, после небольшой передышки я буду чувствовать себя лучше.

- Слишком трудно для тебя? Так ведь? – произнес фальшивый, почесывая щеку.

- Думаю, как только взойдет солнце… - начала было говорить Миа.

- Если бы мы ждали этого, тогда было бы трудно нам.

- Простите.

- Ты устала, или же ты потеряла стремление двигаться дальше? – этот, леденящий сердце, вопрос задал истинный Ди.

- Ну… - промямлила Миа. Она не могла дать честный ответ.

- Хочешь остаться здесь? Разве тебя больше ничего не волнует? – снова спросил Ди и его слова проникли глубоко в сердце девушки. Неспособная ответить ему, Миа произнесла лишь «да».

- Все ясно, - произнес двойник, глядя на Ди. – Вот почему это место названо Дорогой Мертвых.  Задай вопрос своей левой руке.

- Ты прав, - ответил хриплый голос, признавая прозвучавшую истину удрученным тоном. – Попробуйте двинуться далее и вы сможете увидеть… Фактически, вы увидите и отсюда.

Трое рассматривали то, что их окружает. Странные миазмы ощущались шеей и затылком, словно их обдувал странный неприятно-теплый ветерок.

- Будь добр, глянь на это, - произнес фальшивый Ди, кивком указывая на восток – правую сторону шоссе.

Вне скал и грязи виднелись человеческие фигуры, истощенные, облаченные в тряпки. Рядом, позади, повсюду…

- Это те люди, которые шли по этой дороге, - произнес хриплый голос. – Стремившиеся к Мума. Насколько я знаю, это продолжалось  более пяти тысяч лет. И по этой дороге прошли более двадцати миллионов человек.

- Сколько людей достигли его?

- Насколько я знаю, ноль.

- Почему они шли туда? Мума – такое потрясающее место?

- Я не знаю. Но они шли туда не по своей воле.

- Как это? – произнес двойник.

- Их вызвали. И звал их Великий.

- Все двадцать миллионов?

- Кажется, что это своего рода эксперимент. В Мума. И для него были нужны сильные люди – мужчины и женщины. Сильные, не только физически, но и духовно. Более закаленные, чем миллионы других. Эта дорога, если можно так выразиться, только испытательный пункт, созданный для оценки тех, кого он выбирает.

Те, кто не мог двигаться, не имевшие достаточной воли и силы ума – здесь теряли все, не способные ни идти вперед, ни вернутся назад. Их останки иссыхали на обочине.

- Они пялятся на нас. Жутко, - двойник произнес это бесстрашным тоном.

- Они ничего не могут изменить, - ответил хриплый голос. – Если бы могли –  они или ушли бы дальше, или вернулись бы назад.

- Мило. Но что нам делать с малышкой?

- Бери ее с собой, - сказал Ди двойнику.

-  Да, думаю, это единственный выход. Ну, залезай сюда, - произнес двойник, хлопнув ладонью по седлу.

Миа вяло наклонилась и приготовилась присоединиться к наезднику.

- Не делай этого! - выкрикнула левая рука, останавливая их.

- В чем проблема?

- Вот она – страшная правда о Дороге Мертвых! Сильные несут ослабших. Они берут их с собой. Но скоро они понимают свою ошибку. Они видят, что эта апатия заразна.

- Жаль, - отступая, произнес двойник. Миа осталась в фургоне. – Если это так, то детка…

- Она должна остаться позади. Независимо от этого, рано или поздно атмосфера этого места начнет подтачивать и ваши силы. Но, по крайней мере, вы выиграете какое-то время. Тем более, что вы оба – особенные.

- Да, но…

- Скоро она не захочет даже заплакать из-за того, что ее здесь оставили. Это истинная апатия. Выхода нет. Расслабьтесь.

- Это правильно? Значит лучше поступить так, - произнес двойник отвешивая поклон. - Прости, малышка. Похоже, это конец пути.

Миа кивнула в ответ. Она полностью поняла смысл трехсторонней беседы. Она осознавала так же и то, что она должна была сделать.

- Все нормально. Пожалуйста, идите дальше… Я останусь здесь.

- Когда ты так говоришь, мне становится только тяжелее. Но я думаю, что мы ничего, правда, не можем сделать. Пока, – произнес фальшивый, описывая на лошади окружность вокруг фургона.

Возможно Миа потеряла всякое желание наблюдать за ним, потупив взгляд. Но единственная слеза все же скатилась по ее щеке. Обгоревшей, искаженной щеке.

Рука в черной перчатке протянулась прежде, чем та слеза успела упасть.

- Что… - произнесла Миа, в изумлении посмотрев на, восседающего верхом на коне, Ди.

- Ты зашла настолько далеко, - произнес Ди холодным, нежным голосом. Он обращался к девочке с сожженным лицом. – Ты можешь пройти оставшуюся часть пути. Так ведь?

- Да, - ответила Миа, сжимая своими пальцами точеную кисть руки, поданной Охотником.

II

Ветер рычал и завывал над дикой местностью. Прижав лицо к спине Ди, Миа думала, откуда в действительности дует этот ветер? Не руки девушки связывали ее с Охотником. Она пыталась держаться за него, но силы быстро оставили ее. И теперь тонкая веревка удерживала ее рядом. Говоря начистоту, было слишком трудно даже думать…

«Как это, идти вместе с Ди? – Миа задавала себе этот вопрос. – Они сказали, что моя апатия заразна, она должна затронуть и их. Но получив ее от меня, дампир или нет, он должен это чувствовать… Как долго я на спине этой лошади? Все так печально. Все равно, умру ли я…»

Она была готова признать себя поверженной, но последние остатки прежнего стремления поддерживали ее спину – гадалка всегда работает на общее благо. «Ты еще не завершила свою миссию».

Это кодекс чести гадалки. Мать Мии тренировала такое отношение в своей дочери, прежде, чем та начала помнить себя.

Ди не говорил ей ни слова.

Сколько раз она теряла сознание, сколько раз она приходила в себя? «Что это?» Слова двойника пробивались узким пучком света в ее замутненный разум.

- А? – проворчала девушка, заваливаясь на бок, и обняла Охотника за пояс. Она даже не понимала, как ей удается двигаться. Веки разомкнулись. Изображение, передаваемое мозгу зрительными нервами, имело колючую форму: утопающее в лунном свете, здание без единой мягкой линии возвышалось над горизонтом.

- Видишь его? – спросил Ди.

- Мм… да, - ответила Миа, но вопрос Охотника застал ее врасплох. Неужели он все это время сохранял молчание, следя за ее состоянием?

- Ох, Боже… - произнесла девушка. Накопившиеся слезы тут же хлынули из глаз. Миа неистово стерла их с лица.

- В чем дело? – снова произнес Ди.

- Ни в чем. Что это?

- Видимо, это фабрика.

- Это, должно быть, Мума, правильно?

Ди затих. Миа молчала так же.

- Ну, я полон надежд на то, что это и есть Мума, -  пробормотал в стороне фальшивый.

- А кого вообще волнует, что ты думаешь, - произнесла Миа, с негодованием отвернувшись от двойника. Ее возмущало то, что он отказался везти ее на своей лошади.

Хриплый смешок возник из левой руки Ди: - Похоже, что и симпатичные мальчишки впадают в немилость.  Это то, что ты заслужил, когда совершил ошибку, отказав женщине.

- Заткни его пробкой!

- Ты знаешь, даже при том, что вы с Ди один и тот же человек, вы сильно отличаетесь. Интересно, почему существует это отличие? Хм… Возможно вы должны спросить кого-то, кто мог бы здесь находиться?

Дорога упиралась прямо в темное строение. Все это происходило три часа спустя, после того, как троица проскользнула в темные, внушительные ворота, больше походившие на одно из сторожевых сооружений замка.  Ощущение опустошения и заброшенности исходили и от прутьев, образующих изгородь, и от внутреннего двора, и от зданий и башен.

- Если это Мума, то колебательный реактор должен быть здесь, - сказал Ди. Озираясь по сторонам.

- Придержи коней, сначала мы должны найти медицинский центр. Ты знаешь, что малышке нужна помощь.

- Забирай ее, - отрезал Ди.

- Ладно. Я сделаю это, - произнес с усмешкой фальшивый.

- Нет! – заголосила Миа. Как только они ступили на территорию фабрики, ее апатия растворилась без следа. – Я хочу, чтобы вы оба искали реактор, вместо того, чтобы волноваться обо мне.

- Все в порядке, - ответил двойник. – Реактор не особо меня интересует. Я надеялся, приехав сюда, узнать почему я был рожден. Я думаю, все же, мы могли бы получше изучить это место.

-  А ты не думаешь, что кому-то пора уже успокоиться? – огрызнулся левый. – Из того, что я видел, следует то, что это место – не Мума.

- Что? – воскликнул двойник. И не только он, но и Миа, и Ди, все разом уставились на левую руку Охотника.

- Ты кажешься слишком самодостаточным для долбаной левой руки. Предъяви мне свои доказательства, что это не Мума, - сказал фальшивый.

- Мои доказательства – это Дорога Мертвых. Смотри на нее. Как ты видишь, она проложена прямо через парадные ворота, и заканчивается она тут - аккурат перед зданием. Она просто проложена тут и все. Другими словами, это просто некое производственное предприятие, построенное посреди шоссе. И скорее всего, шоссе имеет продолжение и выходит через задние ворота. Чем дольше мы остаемся в этом бессмысленном месте, тем больше времени мы теряем впустую. Как только девчонка получит помощь, лучшая идея будет состоять в том, чтобы двинуться дальше. И как можно скорее.

- Это одно лишь предположение! – закатил глаза двойник. - Но ты же видишь, что это не просто некая фабрика. По расположению и размеру это крупный город. Это нечто более выдающееся, чем то подземное сооружение. Если это не Мума, то что, черт возьми, это такое?

- Я не знаю. Но судя по опустошенному виду, оно давно никем не используется, а?

Двойник, сидя в седле, терся вокруг остальных. Выставив руку вперед, он четко поймал плечом, выпадающую из-за спины Охотника, девушку.

- Я попробую найти медицинский центр. Можешь поиграть в туриста на развалинах.

- Он собирается стать хорошим? Он казался  весьма горячим парнем, - произнесла левая рука Ди, как только двойник с Мией с возмущением удалился прочь.

- Он - это я. Как ты думаешь? – то, что этот молодой человек задал кому-либо вопрос, было практически чудом.

- По крайней мере, с большей вероятностью он будет действовать в интересах девчонки. Даже если это навредит ему. Его собственная смерть мало что для него значит, как и для тебя. Но если она станет препятствием для его цели – это будет совсем другая история.

Он был готов  оставить Мию посреди дороги.

- Ты помнишь то, что я сказал – ты и он, по сути, одно и то же существо?

Ди слабо кивнул.

- Я начал терять веру в это утверждение. Он и ты… Черт. Я и не знаю.

Ди уже шел к зданию, возвысившемуся более остальных позади въезда в комплекс, будто его совершенно не заботило его собственное происхождение, которое было… имело место быть, вероятно, правильным, нужным. Черствый взгляд изящного молодого человека не был сосредоточен ни на прошлом, ни на будущем.

В застланных пылью кулуарах первого этажа находилась мультимедийная карта сооружения, вполне пригодного для эксплуатации. Очевидно энергия, скрытая где-то, поддерживала это светящееся пятнышко посреди пустоты и отходов жизнедеятельности. Вся махина, явилась тремя тысячами этажей подземелья в ключевом научно-исследовательском центре в области, не имевшей названия. Это должно было быть ядро этого комплекса.

И Ди направился к нему.

Двойник сразу же нашел медицинское отделение. Он рассудил, что любое сооружение, каким бы огромным оно не было, должно поддерживаться людьми, работающими в нем.  У Аристократии не было фундаментальной потребности в медицине, и на основании их бессердечия и жестокости в отношении к человеческому роду можно было бы ожидать, что они совершенно не обеспечат виду никакой медицинской поддержки. Но здесь свою роль сыграл некий фактор – гордость Аристократов. Без исключения все врачебные учреждения, обеспечивающие их человеческих служащих, были оснащены оборудованием и медикаментами, с учетом самых продвинутых технологий.

Обнаружив мультимедийную карту в другом здании, двойник поднялся с Мией на пятьсот этажей вверх. Это место было снабжено лучше, чем любая из больниц Столицы. Но при этом, можно было предположить, что оборудование здесь рассчитано на, приблизительно, сотню пациентов. Это, вероятно, и было количество, работавших здесь, людей.

- Тут и мертвого можно в чувства привести! – пробормотал фальшивый, косо ухмыльнувшись.

Супернаучный медицинский механизм был действительно впечатляющим. Проблема была только в том, что возможности им управлять не было никакой. Если работал лифт, то это место худо-бедно обеспечивалось энергией, и, возможно, система реле и работала со сбоями, но даже двойник не мог найти и устранить проблему. Он думал о том, как помочь девушке, но все наркотические средства были строго распределены компьютером, который не работал. Одна из ловушек полностью автоматизированной системы.

- Какая шутка, - произнес он. – Я пойду и поищу что-то в рабочем состоянии, поэтому жди здесь. Хорошо?

Двойник Ди попытался проникнуть в фармацевтическое хранилище. Так как компьютер, обеспечивающий доступ туда был неисправен, ему пришлось применить грубую физическую силу. Так или иначе, но наркотики и лекарства, борющиеся с радиационным поражением, он нашел. Нужно было вернуться. Прошло три часа.

- Что все это значит? – спросил он.

Мии нигде не было.

- Это так на него похоже - прятаться где-то и наслаждаться тем, как он меня дурачит. А если подумать, мое присутствие - здесь его нет! - крикнул он, озираясь кругом. Двойник подумал о том, что, возможно, сам Ди добрался до девушки.

Вырвавшаяся из ниоткуда, полоса синего цвета обернулась вокруг лезвия меча, только для того, чтобы быть им же рассеченной. Волосы рассыпались по полу.

- Сукин сын! Это ты, Юма? – человек, который стоял перед ним, казалось, совсем не реагировал на то, что сказал фальшивый Ди. Но и черты, и волосы… это должен был быть, определенно, Юма.

Нет. При дальнейшем изучении объекта, фальшивый поправил себя. Этот человек был слишком низок, и казался слишком тяжелым, чтобы быть Юмой. Его движения, так же, оказались медленнее.

- Ты кто, черт подери, такой? – двойник Ди снова задал вопрос. Да, теперь он видел совершенно иного человека.

Он резко наклонился, кода новая смертоносная прядь волос устремилась к нему. Фальшивый обошел человека сбоку и ударил того рукоятью меча в затылок. Упавший, конечно, имел облик ассасина, однако в этом облике были и тонкие отличия.

Приводя его в чувство, двойник изучал, уставившиеся на него, удивленные глаза.

- Куда ты дел девчонку? – спросил он.

- Хочешь знать? – издевался поддельный Юма. Или, скорее, Юма номер два. Он точно должен был оказаться злоумышленником.

Надавив кончиком лезвия на горло человека, дабы стереть усмешку с его лица, фальшивый задал новый вопрос:

- Ты, своего рода, отклонение от Юмы?

Юма номер два с негодованием отвернулся. Оскорбление и гнев бросили тень на его лицо.

- Если ты бродишь в этом здании, ты мог здесь родиться? – внезапно, фальшивый Ди забыл о том, что именно он был тем, кто мог угрожать. Внутри него все похолодело. Определенная мысль вызвала его безграничное удивление.

- Эй! – выпалил он и схватил Второго за подбородок, встряхнув его. – Только не говори мне, что вся эта махина была создана для того, чтобы сделать вас, парней...

- Точно.

Он услышал это. Голос донесся из-за его спины. Или, скорее, со всех сторон. Голос Юмы.

- А он просто приманка для того, чтобы мы тебя окружили. Независимо от того, как и насколько быстро ты двигаешься, ты не сможешь отбить нашей атаки.

- Будь я проклят, - произнес фальшивый Ди, отводя лезвие своего клинка от горла Юмы номер два.

Еле заметная ухмылка возникла на лице Второго, когда разъяренный, он внезапно скривил свои губы. Кончил он тем, что проглотил слюну, которой собирался плюнуть в противника. Молодой человек взмахнул лезвием и рассек его от макушки до грудины.

С убийственным намерением и кровавым ветром, бушующим внутри, двойник Ди исказился в пугающей усмешке и произнес:

- Не надо меня недооценивать, мусор!

III

- Как мы и ожидали, человек по имени Ди довольно подкован, - это был один и тот же голос, звучавший из нескольких уст одновременно. Всего мгновение фальшивый думал о том, что это было некое чревовещание, пока не ощутил присутствия большого числа людей.

- Парни, так вот кто вы? Мы и хором разговариваем?

- Почти, - они смеялись все как один. – Все мы были внедрены с теми же самыми воспоминаниями и той же самой миссией, дабы избавиться от тех, кто узнает о существовании Мума. Выбрали только одного из нас, но цель в жизни дали всем тем, от кого, в конечном счете, отказались.

- Да, если целью вы называете смерть, - произнес двойник Ди.

Секунду спустя все его тело было окрашено цветом сумерек. Волосы цвета индиго летели в него со всех сторон и оборачивались вокруг. В то же время несколько окруживших его тихо осели на пол. Деревянные иглы торчали из груди каждого.

Фальшивый превратился в черный циклон, летящий через, раскинувшуюся паутиной, сеть из волос нападавших. Хотя он и перемещался с такой скоростью, что они не успели начать новую атаку, двойник не преодолел и пятнадцати футов, прежде чем с грохотом свалился на пол. Яркая кровь выплеснулась наружу. Тысячи и десятки тысяч волосков, обвивая тело двойника, вонзались глубоко, под кожу, чтобы разделить плоть.

- Ты мог бы отбиться. Но у нас достаточно сил, чтобы убить тебя. Двадцати пяти из нас, присутствующих здесь, уже достаточно, - голоса идеально гармонировали дуг с другом. Они взвились: - Убить его!

День уже готов был разорваться на части. Иной оттенок танцевал в сумеречном мраке - мелькнули блеклые деревянные колья. Двадцать пять рук схватили их, занося высоко над головами.

- Мы достигнем одной из миссий! – кричали присутствующие, обращаясь к, словно черным тараканом копошившемуся в облаке синих мотыльков, фальшивому. Теперь любой удар станет для него фатальным. – Встреть свою погибель, Ди. Священный прародитель… - хор разладился, голоса смолкали. Незаконченная речь перетекла в стон разочарования. Все как один устремили свои взгляды в одном направлении. Их глаза наполнились трепетом и восторгом.

- Ди… - шептал кто-то.

- Назад, - сказал Охотник.

Словно текучее глубокое море, волосы устремились к новому Ди. Они пытались окружить его. Серебряная молния остановила шторм, синий ветер, теперь ниспадающий плавно, мягко, чтобы покрыть собой пол, в то время как великолепный Охотник единственный застыл на месте. Каждый из двадцати пяти Юма лежали на полу вокруг него.

Ди подошел к своему двойнику и срезал волосы, вонзившиеся в его плоть, единственным легким движением правой руки.

Кровавый туман расползался. В то же время двойник Ди застыл на месте столь же безразличный к происходящему, словно защитник чего-то святого, неведомого. Раны, оставленные волосами, закрылись немедленно не только на теле. Его одеяние вернулось к исходному состоянию, из-за чего можно было предположить, что тут использовались иные материалы, отличные от тех, из которых была сделана одежда настоящего Ди.

- Знаешь, в том, что ты сделал, не было необходимости, - говоря это, фальшивый схватился за плечо, разминая его. – Я уверен, ты думаешь, что спас меня. В любом случае я тебя должен поблагодарить. Это здание…

- Было  построено для Юмы. Он был создан здесь.

- Ах, ты уже знаешь это? – скорчив постную мину, сказал двойник.

- Мы были внизу, в сердце этого комплекса, - произнес Ди хриплым голосом.

- Тогда как на счет такой информации: Миа пропала.

- Что? – захрипел голос.

Ди и бровью не повел.

- Поместим одну жизнь в одного. Сделаем «я говорю» - заржал голос, чтобы через мгновение задохнуться в болезненном вопле.

Твердо сжимая левую руку в кулак, Ди подошел к одному из трупов. Схватив его за воротник, Охотник поднял тело над землей, чтобы без колебания вдохнуть в него жизнь. Но казалось, вертевшийся ныне в бешенстве, ассасин ничего не знал о том, где находится девушка. Даже после того, как фальшивый хладнокровно лишил его ушей, ответ остался прежним. Оба Ди решили, что он говорит правду.

- Если не эти клоуны, тогда кто забрал ее?   И куда? – произнес двойник, устремив взгляд в пустоту. Смерть и тишина сейчас господствовали в этом помещении.

- А на полу есть что-то занятное, - прохрипел голос.

- Ди и двойник посмотрели на источник звука.

- Это местоположение девчонки, - сказал фальшивый, щелкнув пальцами.

- Это палочка предсказателя, - объявил хриплый голос.

Длинный, не более восьми дюймов, выполненный из металла, тонкий предмет был покрыт выгравированными красочными узорами. Он был не толще дирижерской палочки. Ди как раз собрался поднять его, прежде чем на мгновение задержался.

- Что это? – спросил двойник. Казалось, и он что-то почувствовал.

Не став даже разглядывать вещь, Ди бросил ее вниз. Звякнув об пол, палочка покатилась совсем не так, как должна была, а описав дугу, остановилась и легла на том месте, где находилась изначально. Направление было тем же.

Две пары глаз сосредоточились на кончике палочки.

- Я так думаю, нам показывают, что она там, а? Следовать туда. Когда ты ее поднял, она ведь не перемещалась?

- Там дорога, - прохрипел голос.

- Мума там, - последний солнечный луч ударил в лицо Охотника. День вот-вот должен был оборваться. - Вперед.

- Конечно.

Плечом к плечу двое направились к двери. Достигнув дороги, оба ощутили гулкие толчки, проникающие сквозь подошвы сапог.

- Ты что-то натворил? – спросил фальшивый, искоса глядя на Ди.

- Я перегрузил протонный реактор.

-  Извини?

Ди уже достиг своего коня и схватился за седло:

- Только, кажется, я несколько неверно все рассчитал. Примерно на десять минут раньше.

-  Ты чертовски спокоен, - сказал фальшивый, отправляя свою лошадь-киборга в галоп.

Десять минут спустя пара мчалась вниз шоссе, когда их достигла чудовищная ударная волна, потрясшая все вокруг.

†

Миа была посреди хаоса.  Но она не заметила, что этот хаос был сродни хаосу Ди, тому, в который она однажды проскользнула. Девушка шла сквозь загадочный расползающийся туман, ощущая впереди кого-то или что-то невероятно огромное.

Жуткое чувство пронзило ее. Это был страх… вселяющийся в самое нутро, ужас столь толстокожий, мощный, что одна лишь ее оплошность будет означать то, что она никогда от него не оправится.  Однако странность заключалась в следующем – она не боялась... Такой настрой спасал девушку. Это чувство было невообразимо глубоким и холодным, самым странным из всех. Оно согревало… И Миа не останавливалась.

Существует подобие. Она так думала. Хотя масштаб отличается так сильно. Но в корне они оба схожи как две капли воды. Этот и Ди.

«Ты права», - произнес голос из ниоткуда, но Миа не была ни удивлена, ни напугана. Напротив, она позволила вопросу достичь ее.

«Вы – близкий родственник Ди, правда?»

«Власть воображения – та вещь, которую всегда будут бояться. – ответил голос смеясь. - Однако, это одна из самых прекрасных вещей, свойственных людям. Из-за этой власти, человеческий род не вымер. И ты приехала сюда».

«А куда это – «сюда»?

«В то место, каким ты себе его представляешь, каковым оно является на самом деле».

«Эти звуки сродни одной из загадок Дзэн».

Насупившаяся Миа уловила смешок, донесшийся с другой стороны.

«Много времени прошло с тех пор, как я слышал, что кто-то упоминает это. Но я должен был ожидать такого от дочери Нои Саймон».

«Вы знаете о моей матери?»

«Да. Я знаю. И о родинке на твоей правой ягодице…»

- Прекратите! – Миа выкрикнула это вслух. И с этим она, наконец, поняла, что, вплоть до сего момента, слова просто возникали в ее мыслях.

«Что Вы собираетесь сделать со мной?»

«Даже и не знаю, - произнес голос в ее голове. – Можешь ты понять, являются ли те вещи, которые ты хочешь реализовать, тем, чего ты действительно желаешь?»

«Действительно Дзэн», - сообразила Миа. – «Если Вы не знаете, позвольте мне вернуться».

«Я не могу позволить. Кажется, ты еще не осознала, что совершила ты».

«Что я совершила?» - беспокойство стремительно расползалось внутри. Сердце начало безумно колотиться. Мие потребовалась пауза, чтобы вернуть контроль над собой.

«Ты вошла в это место в течение лишь мгновения… и… вернула его».

«Когда Вы говорите «его», Вы имеете ввиду Ди? Или кого-то еще?»

Резко увеличившееся давление, окружающего ее, воздуха   заставило Мию вздрогнуть. По крайней мере, можно было утверждать, что источник этого голоса имел крепкую моральную связь с Ди. Возможности поражали.

«Если я вынудила Ди вернуться, в чем проблема?» - Миа пыталась справиться с ситуацией,  собрав в кулак всю свою волю, задор и храбрость.

Нечто впереди девушки начало обдавать ее жестким неземным воздухом. Она испугалась, что вот-вот потеряет сознание, но все это не казалось в действительности таким страшным.

«Столь величественный дух», - продекларировала Миа, странным образом удивившись. И правда, походило все на  то, что ее не собирались замучить здесь до смерти.

«Это может показаться банальным, но ты мне поможешь?»

«Что?»

«Он идет к Мума. Место, в которое он не должен был идти. Нет. Место, в которое он должен был пойти. Рано или поздно он, вероятно, многое узнает… - голос на мгновение стих. - Однако, это – ошибка».

- Ошибка? – Миа снова случайно высказалась вслух. Она ощутила, будто одна лишь фраза, произнесенная этим существом, заключала в себе огромный смысл. Это было подобно тому, будто Господь Бог отдал кому-то на Земле приказ: «Умри».

«Его возвращение в Мума предполагалось в далеком-далеком будущем.  Но в силу обстоятельств, оно осуществится намного раньше. По сути это не проблема. Маленькая ошибка породила цепную реакцию, которая разрослась до такой степени, что миновать неизбежного не удастся».

Определенная мысль пульсировала в голове Мии, словно маленькое, холодное пятнышко света. Она игнорировала рассудительность девушки, перерастая в четкое обезоруживающее убеждение.

Неужели этой «ошибкой» был другой Ди?

Миа мысленно произнесла: «О, Боже…». Вопрос иссяк.

«Верно».

Миа закрыла глаза. Она не знала, хотела ли она, в действительности, услышать этот ответ. Она была права: это – ошибка. Невозможно существовать одновременно двум этим, столь прекрасным, мужчинам. Это вызов естественному порядку мира.

Тогда голос произнес: «Ты цепляешься за собственное мнение, сплошь пронизанное белыми пятнами. Правда, основанная на столь скудной информации – слабость людей.... Но разве такая правда послужит гадалке?»

«Мнение? Как Вы думаете, кто из них настоящий?» – Мию как будто кто-то по голове ударил. От пьянящего ощущения, словно она зависла в воздухе, ей стало дурно.

Тот, которого она встретила сначала, был реальным. Тот, которого она полюбила...

«Эти двое не являются одним и тем же?»

«Да», - голос прозвучал безопиляционно.

«Тогда… Тогда это…»

Было похоже, что существо кивнуло.

«Который из них является реальным?

Или позвольте перефразировать: Чем является настоящий он?» - этот последний вопрос заставил Мию схватиться за сердце.

Два всадника бок о бок продолжали путь вниз по дороге. Они не медлили. Лошади-киборги мчались во весь опор. Их гривы текли по ветру, когда они стремительно продвигались сквозь пепельно-серый мир.

Было пасмурно. Нависавшие над слабой землей, свинцовые облака сомкнулись на небе и давили, заставляя ветер обтекать их, словно лужицы застойной воды. Так было и в прошлый полдень. Рассмотреть что-либо в конце дороги было немыслимо.

- Ну и как далеко мне еще ехать? - фальшивый Ди задал вопрос другому себе.

Ответа не последовало.

Щелкнув языком, двойник искоса впился взглядом в Охотника. Но сделав это, он изумился – солидные черты Ди очаровали его. Даже при том, что это было его собственное лицо, и наблюдал он его отражение в зеркале часто, фальшивый был очарован. Буквально оцепенев, двойник клюнул носом. Несомненно, ели Ди испытывал недостаток в самовлюбленности, то «другой он» имел ее в избытке.

- Какого черта? – сплюнул фальшивый. Возможно, он лишь смутился… Возможно, он испугался странных движений собственного сердца.

Всадники двигались в тишине еще порядка десяти минут. Внезапно, конь Ди рухнул мордой вперед. Мгновенно, словно выстрел, Охотник начал делать подачу головой. Твердо удерживая ноги в стременах и плотно захватывая коленями корпус скакуна, он смог откинуться назад и сохранить равновесие. Демонстративно обследовав переднюю ногу животного, Ди решил, что все безнадежно. В легкой структуре сплава образовалась трещина. Завари они ее, и конь-киборг все равно не сможет двигаться так же быстро, как прежде.

- И что ты сделаешь? – покритиковал его фальшивый, гордо восседающий верхом на своей лошади. После оценки ситуации, его начали беспокоить будущие перспективы.

- Ты должен позволить мне ехать позади тебя. Или наоборот. Как захочешь.

- Я поеду впереди. Я думал, что ты скажешь, что выхода нет. Для начала, мы еще не видели и след Мума.

- Ты так думаешь? – спросил Ди.

- Извини? Ты его видел?

- Я не знаю.

- Посмотрите на него! Что я говорил! Ты всегда отвечаешь так. Позер!

- Оставь меня здесь.

Двойник смотрел сверху вниз, скрежеща зубами:

- Я не могу этого сделать. Здравый смысл подсказывает, что мы не должны видеть самих себя, потому что мы видим свои плохие стороны в ком-то другом в сотню раз отчетливей. Мне это ненавистно. Скорее всего, именно поэтому люди говорят, что те, кто увидит своего двойника, умирают раньше. Они умирают не от руки «другого себя», они сами себя убивают. Но когда я смотрю на тебя, мне не становится не по себе, серьезно. На самом деле, через некоторое время я просто влюбляюсь. Интересно, о чем это говорит? Ну, похоже, этого не избежать. Залезай!

Охотник покачал головой:

- Езжай.

- Что?

- Я передумал. Я догоню тебя позже. Езжай.

- Эй! Ты что творишь… - произнес фальшивый, когда оттенок удивления проскользнул сквозь стену его самообладания.

- Ага! Кто-то движется к нам? Кто это? – фальшивый сосредоточил свой взгляд в том направлении, откуда двигались пришельцы. Сейчас он полностью пересмотрел свою позицию в споре. Немедленно натянув узды и подгоняя лошадь вперед, он добавил: – Увидимся! Разбирайся с ними сам! – Он уже удалился на пять или шесть шагов, прежде чем обернуться и увидеть, что Охотник движется в ином направлении.

Глядя на широкую одинокую спину, фальшивый на секунду замешкался. Эту картину можно было бы назвать печальной… Двойник с силой пришпорил лошадь.

Как только эхо обутых железом копыт исчезло позади Ди, его левая рука произнесла:

- Он ушел? Когда он берет и выкидывает нечто вот такое, он напоминает мне в точности тебя. Иногда я не могу сказать кто из вас кто. Ди, это не есть хорошая идея, она не приведет его к Мума.

- Слишком поздно, - холодно ответил Охотник. Но было ли это ответом его руке, или же замечанием, касающимся кого-то?

- Как твое самочувствие? – снова спросил левый. Не получив ответа от Ди, он продолжил: - Число лейкоцитов и эритроцитов уменьшилось. Твой костный мозг поврежден. Типичное облучение.

Ранее, Охотник, несомненно, подвергся ему, пытаясь разрушить протонный реактор на фабрике Юмы. Конечно, Ди был фактически бессмертен. Его Благородная кровь  не позволила бы ему умереть из-за такой вещи. Но сейчас он ощущал на собственной шкуре весь эффект воздействия радиации и понимал, что вполне может дать слабину при нападении противника.

- Ну, поторопись и накорми меня небольшим количеством грязи. А потом дай мне немного водички. У тебя еще должно быть немного в запасе. Лошадиная моча тоже сгодится. Га-а-ах!

Плотно сомкнув кулак, Ди искоса посмотрел на, бегущую впереди и убывающую в тоненькую нить, дорогу. Бесспорно привлекательный физически даже в таком состоянии, он был окутан мрачностью, столь же твердой и непоколебимой как алмаз. Однако если бы кто-то смог проникнуть в суть природы того, что происходило внутри Охотника, этот кто-то несомненно бы попытался во всю прыть умчаться прочь как можно дальше.

В конце одинокой ленты дороги показалось нечто. Странный звук ясно достигал ушей Ди. Гул земли. Под серым небом, движущиеся в сторону Охотника, на расстоянии приблизительно пятисот ярдов, превышали в количестве сотню или две. Их было больше – тысячи и тысячи. Они шли сюда, ступая по этой земле.

- Что это… - спросила левая рука, когда облако пыли, наконец, достигло их.

- Живые мертвецы, - ответил Ди. Это был тот вопрос, на который он не мог не ответить.

Толпа надвигалась на Охотника, и он отскочил в сторону от дороги. Это было бесчисленное количество мужчин и женщин, бредущих в полной тишине, одетых в рванье, поднимающих дорожную пыль своими ногами. Их лица были бледны, испытывая недостаток в стремлении к жизни. Глаза были теми… глазами дохлой рыбы. Все они были, по сути, мертвы, хотя их неуверенная слабая походка, указывала на их принадлежность к живым существам. И что еще более важно – они дышали. Их грудь вздымалась и опускалась. Но на шее, у сонной артерии каждого, было по две гиблых отметины – следы клыков.

- Откуда они все идут? Они – его жертвы, - голос левого на сей раз прозвучал с долей любопытства.

Ах, толпа живых мертвецов шла вниз по Дороге Мертвых. Некогда жертвы, вызванные для некого эксперимента, использовали ее. Десятки или же сотни тысяч живых мертвых преодолевали этот путь к Мума. А потом по непонятным причинам эту дорогу преградила цепь гор. Бесспорно, это стало непредвиденным поворотом событий для тех, кто был вызван. Жертвы Аристократии –  они были изгнаны из городов и деревень, блуждая и разыскивая в течение тысячелетий дорогу к месту назначения, чтобы объявиться здесь вновь. Как доказательство этого одежда их была изношена, она была старомодной, бывшей в обиходе десятилетиями или же целыми веками ранее.

- Посмотри. Это его власть? – произнес хриплый голос. – Их лица сияют от радости! Никакой Аристократ, независимо от того, насколько он силен, не может одарить таким чувством людей, которыми питается.

Но как эти человеческие лица смотрели на Ди, когда жертвы двигались вперед словно паломники, направляющиеся на свою Святую Землю? Эти люди были пленниками своего рода чувственного восторга. Так было потому, что они ждали второго и третьего визита вампира. Было общеизвестно, что под строгим присмотром жертва убивала членов своей семьи, пытавшихся ее защитить, лишь для того, чтобы выбраться наружу. Но лица шествовавших мимо Ди отражали некий религиозный трепет далеко за гранью чувственного уровня – выражение наивысшего счастья, которое можно было даже назвать возвышенным. Такова была его власть.

- Он должен быть в Мума, - сказала левая рука. – Ты сможешь убить его?

Ди не отвечал. Левая рука глубоко вздохнула:

- Однако и я не знаю. Что я  знаю наверняка, если мы последуем за ними…

Ди уже шел вперед по дороге. У него не было коня. Среди живых мертвецов были и всадники, но они даже не поглядели на Охотника.

Сквозь плотно двигавшуюся толпу, игнорируя все, мчался фургон. Он остановился прямо перед Ди, подняв еще более плотную пылевую завесу. Целеустремленный, но полный смущения взгляд управляющего повозкой обратился к молодому человеку.

- Вы... - пробормотала бледная девчушка, одетая в тряпье как и остальная часть шедших. Даже с лицом трупа, она сохранила достаточно красоты, чтобы можно было предположить - прежде она была просто ошеломительна. - Вы... - снова произнесла она, покачивая головой и добавляя с сожалением: - Нет, я ошибаюсь... Но почему... Почему Вы смотрите точно так же как он?

- Кто он? - спросил Ди.

- Он... - Вы, - девушка моргнула. - Нет... это не правильно. Он должен быть там... впереди... Не здесь...

- Верно. И Вы должны идти туда.

- Да... Я... Должна идти.

- И я хотел бы, чтобы Вы подвезли меня, - предложил Охотник.

- Я не могу... Вы не походите на нас... Вы не предназначены для того, чтобы передвигаться по этой дороге... – снова произнесла девушка, пытаясь заставить себя отвернуться.

Именно тогда, как казалось, Ди и сказал:

- Подумайте над этим, юная мисс.

Эти слова исходили не от лица великолепного молодого человека, а от его левой руки, но девушка об этом не догадывалась.

- Как Вы видите, он и я близки, - продолжал голос. – Как Вы думаете, скольких он собирается выбрать из этих десятков тысяч людей?

- Ладно... Я не могу… сказать…

- Смотрите, возможность, что Вас выберут – меньше десятитысячной. Но когда придет время, этот парень… Я имею виду, я… мог бы замолвить за Вас словечко. Правильно?

- Вы могли бы… помочь мне… стоять рядом? - произнесла девушка. Казалось, из-за этого предложения, энергия вернулась к посмертной маске, являвшейся ее лицом. Она надеялась стать счастливой.

- Вы ставите Ваш… А-а-агрх! – Ди снова сжал кулак, но на сей раз не слишком плотно – крику удалось выскользнуть.

- В этом случае… уверена… Вы действительно обещаете, правда? То, что я действительно буду рядом… То, что Вы скажете за меня…

Ди разжал левую руку.

- Ммм… уверен. Договорились, - прозвучала неуверенная имитация голоса Ди.

- Что?

- Я имею ввиду, я обещаю.

- Тогда… - девчонка кивнула в сторону, располагавшейся в фургоне позади нее, койки.

- Секунду спустя Ди уже был в транспортном средстве.

Видя стремительность и четкость, с которой он двигался без малейшего шороха, девушка произнесла восхищенным тоном:

- Он двигался так же… Походка, столь же быстрая, словно ночной ветер… и столь же беззвучная, как и свет луны…

- Поехали, - сказал Ди.

Девушка натянула поводья, и лошади устремились по Дороге Мертвых, ныне заполоненной суетливым безжизненным движением.

II

- Что это был за человек? - спросил Ди. Они ехали уже час.

- Вы имеете ввиду... его? - сказала девушка, представившаяся Савеной, и уставилась  пустыми глазами на Охотника.

- Да, - воздух еле ощутимо колыхнулся у левой ладони Ди, но, казалось, молодой человек не придал этому никакого значения.

Девушка на мгновение задумалась. Невозможно знать, какие воспоминания могут томиться в мозге умершего, но мутные глаза ее постепенно начинали наполняться таинственным светом.

- Он был… большим. Действительно… Довольно большим… Когда я впервые встретила его… я не могла произнести ни слова… Я просто смотрела на него… А он смотрел на меня… так пристально… темно-красными глазами… словно сияющие кристаллы… О-о-о… такая страсть. Никто в целом мире не способен занять его место.

Ди заметил, что глаза самой девушки светились с пламенной страстью. Страсть живого мертвеца – ничто для того, кто оставляет поцелуй Аристократа. Но что было воистину запоминающимся и невообразимым, так это то, что в этих глазах таилась нежность.

- Он – тот, кто пил Вашу кровь. Разве Вы не ненавидите его за то, что он вовлек Вас в эту ситуацию? – произнес голос в точности похожий на голос Ди, но обладавший небольшой хрипотцой.

Девушка коснулась ладонью лба. Проникновение в суть вопроса заняло у нее достаточно много времени.

- Ненавидеть? Что такое ненавидеть? Я чувствую, что раньше я испытывала это… давно-давно…

Это удивительно! Укушенный или нет, любой обладает хотя бы частью человеческого сознания и должен чувствовать, хотя бы, некое негодование в адрес того, кто сотворил такое. Но тут этого не было.

- Вкратце – это он. Не спрашивай больше, Ди. Хочешь знать, что это за человек? Посмотри. Глаза всех десятков тысяч этих людей, бредущих по дороге, испускают тот же самый влюбленный жар, что и глаза девчонки. Какой другой Аристократ способен на это?

Ди молчал. Его холодный пристальный взгляд был обращен вперед. Так он жил до… Так он будет жить и после.  Если выражение глаз живых мертвецов было самой насмешкой над жизнью, то еще более нелепо было то, что он – дампир сейчас сам приковал к собственной персоне их взгляды, вызывая в сознании этих людей еще более живые эмоции.

Левый застонал.

Савена повернулась лицом к Ди. Настолько сильными оказались колебания его неземной ауры, и как быстро! Все мертвые поворачивались один за другим, чтобы тоже посмотреть на него.

- Скажи… - произнес кто-то поблизости. - Неужели он?

- Да, - ответил кто-то еще.

- Да, это он! Эй все! Он здесь! – крик волной распространился вокруг.

Фургон Савены остановился из-за, окружившей его, толпы.

- Это он! Это он! Это он! – мертвые взывали. Их голоса, сливаясь воедино, заглушали иные крики.

- Позволь мне быть с тобой!

- Я!

- Выбери меня!

- Я единственный!

Хор голосов доносился отовсюду, передавая самые невообразимые просьбы. Вознеся обе руки к Охотнику, просящие начали идти к нему. Шествие тех, кто ни жил, ни умер… Могло ли существовать в мире более будоражащее скопление людей? Бледные лица, подобные лицам призраков, изнуренные конечности и глаза... Очи самой смерти… Их глаза остекленели в немом восторге всепоглощающей любви к Ди.

Что они сделали бы с ним? Просто обратились бы к нему? Или же их столь сильная «любовь» заставила бы их схватить его за руки, обнять его… задушить его в своих объятиях? Начали бы, удерживавшие его, пальцы с силой сдирать с его тела кожу? Содрали бы плоть с его костей? Выбили бы глаза?

И он не сможет предотвратить этого.

Под пепельно-серым небом невообразимая сцена только собиралась развернуться... Число припадавших к ногам величавого Охотника на вампиров увеличивалось.  Это был Ди.  Резкий порыв ветра развеял полы черного как смоль плаща. Черты высокого, статного, сильного тела были столь изящными, очаровательными и настолько холодными, что живые мертвецы остановились, замерев в изумлении.

- О-о-о! – простонал кто-то.

Это был он. Никто больше не посмел произнести ни слова. Все были поражены невероятной аурой Охотника.

Ди вскинул правую руку.

- Назад, - сказал он.

Всего лишь слово.

- Молчать! – выкрикнул с издевкой фальшивый, шустро вынырнув из толпы. – Я не хочу совершить бессмысленную поездку. Я не пущу их. Удачи.

- Да, давай! – тихонечко крякнул хриплый голос.

- Фу-у-у… – угрожающе прошипел двойник, кругом объезжая фургон.

- Что это? – воскликнул левый, подав голос первым.

Позади наступления зловещей орды, темным пятном на расстоянии, по крайней мере, трех миль, возвышалась огромная цитадель.

Окруженная крепостными валами, более чем триста футов высотой каждый, и тремя рвами, каждый в шестьдесят футов шириной, возвышавшаяся в центре, структура изобиловала коническими радарами и параболическими антеннами, генераторами силы тяжести и орудиями искривления пространства… Вся эта крепость, выглядела невообразимым, порочным, отвратительным явлением.

Ди одарил двойника долгим взглядом.  Фальшивый, всматриваясь в даль, краем глаза заметил это. Подловив так «другого себя», он пришел в крайнее изумление и раздраженно выкрикнул:

- И что этот взгляд означает? Это очередная паршивая моя привычка? Той штуки там не было, я клянусь!

Ничего не ответив, Охотник кивнул в сторону сооружения.

- Нет. Этого там не было, честно!

- Похоже, что он не лжет, - произнес левый, неожиданно решив поддержать двойника. – Занятно. Этот замок вполне реален. Но и оказаться иллюзией он тоже может.

- И в этом не будет ничего странного, - произнес Ди.

Действительно, среди всех монстров, наводнивших южную границу Фронтира, было существо, которое могло читать мысли, приближавшихся к нему, людей, и выделяющее вещество – галлюциноген, позволяющий жертве увидеть то, что она хочет увидеть в данный момент, осуществляя четкий контроль над ее разумом. Использование иллюзий как приманки вполне подходило этому неподвижному и трусливому чудовищу. Масштаб же этих видений был просто невообразим. Например, путешественник, нежно хранивший в памяти подробности путешествия на далекий север, нашел бы перед собой обширные владения ледяных вод… в том же самом величии. Но это не было похоже на галлюцинации: прикоснись ко льду, и ты почувствуешь холод и давление на ладонь; опусти ладонь в холодную воду... и она замерзнет. Такая развитая форма гипноза могла преобразовать обычную палку в клеймо, вызывающее пузырящийся ожог на любой руке, которой оно коснулось. Этот монстр создавал реальные вещи. В доказательство тому существовало множество донесений, описывающих путешественников, проглоченных, к примеру, чудовищной рыбой, поднявшейся из ледяных морских вод и никогда более не замеченной вновь.

Однако глазки-бусинки, появившиеся на ладони левой руки Охотника, обратили пристальный взор с, приложенными к нему, философскими размышлениями к цитадели, к которой быстро приближались путники.

- Это не иллюзия, - печально замелил левый. – По крайней мере, я так думаю. Но даже я не могу утверждать этого наверняка.

Фальшивый Ди сказал, что этого не было там. Если они могли бы положиться на свои собственные глаза, то видели бы, что этот замок занял трехмерное пространство… все десять миллионов тонн его веса. Конечно, нельзя было утверждать, что Аристократия с ее наукой была в состоянии сделать что-то из ничего. Особенно, такое крупное и таинственное сооружение для сбора полумертвых, вызванных из разных уголков Фронтира. Но горная цепь на Дороге Смерти однажды исчезла. И если оставаться совершенно честными с собой, независимо от того, что бы здесь и сейчас произошло, возникло или исчезло, ничто уже не должно было удивить.

Все же левая рука округлила глаза, сказав:

- Однако это странно. И то, что я вижу – это реально существующий объект. Но я не могу ничего сказать о том, как он был создан.

Возможность это изучить представилась незамедлительно. Заметив Мума, толпа ускорила темп движения, срываясь в бег и, меньше, чем через час, достигла внешних границ сооружения. Неспособные бороться с натиском тех, кто все еще двигался и напирал сзади, многие скатывались в ров, незаполненный водой и представлявший собой огромную пропасть. Оставшиеся на своих ногах, так или иначе, расползлись вдоль окружности этого рва.

Стоя перед ним, они нашли здание действительно гигантским. И ров и крепостные валы простирались в бесконечность, в конечном счете исчезая из вида. Череда структур в пределах от шестисот до тысячи футов в высоту перерастала в пики башен. Казалось, как минимум три тысячи футов высотой каждая, подобные ракетам, они бросают вызов самим небесам. Ради этой ли толпы возникло здесь это место? Было тихо. Ничто не указывало на то, что там внутри, кто-то есть.

- Похоже, что мы не попадем внутрь, - проворчал двойник. Однако, испытав некое разочарование, фальшивый Ди рассмеялся. И напрасно. - В той каменной стене нет ни ворот, ни прохода. Как же это место намеревается принять посетителей?

Это был бы разумный вопрос. Но ни Ди, ни левая рука ничего не ответили.

В толпе послышались возгласы удивления. Фальшивый был так же поражен:

- Ничего себе! Это невероятно! Дорога тянется прямо через ров!

III

Дорога пересекла внешний, средний и внутренний рвы, и затем достигла самого замка. В точке соприкосновения – в стене, не имевшей видимых отметок-линий, возникло отверстие шириной в тридцать футов. Иного приглашения нельзя было и придумать. Толпа снова стала единым потоком, устремившимся в крепость. И Ди в фургоне, и его двойник на лошади так же были его частью.

Темнота поглотила вошедших.

- Какова задумка? – двойник адресовал вопрос левой руке Ди.

За крепостной стеной не было никакого сада. Там, куда шли полумертвые, не было вообще ничего, кроме непроглядной тьмы. Замок принадлежал Знати – вампирам. Это было очевидно.

- А теперь поиграем в прятки. И мы, и все они, - заметил с восхищением двойник.   Тогда, когда он должен был видеть в темноте так же ясно, как в полдень, он не видел ничего, кроме абсолютного мрака. То же самое происходило и с Ди.

Они знали, что находятся в просторном помещении. Или, возможно, лучше было назвать это место просто пространством, ибо они не чувствовали его границ. Они не могли даже сказать, были ли вообще у этого места стены и потолок.

Затем начало происходить некое явление, то, что при осмыслении имело определенное значение: большое количество людей проникало в замок, но число их в замкнутом пространстве уменьшалось. В темноте люди, сначала один человек, а затем несколько и, наконец, несколько дюжин, расходились в разных направлениях. Даже после их исчезновения было понятно, что намерение идти в заданном направлении не было их собственным.

- Их сортируют, а? Что я должен сделать для того, чтобы быть отобранным? – пробормотала левая рука. Ведь место назначения каждого человека определялось по непостижимым критериям. - Как думаешь, куда нас заставят пойти?

В конце концов, сюда прибыли более десяти тысяч человек. Большое или нет, но пространство должно было быть ограничено. Ограничений не было. Один за другим люди и транспорт исчезали. Скорость и аккуратность, с которыми все это происходило, превосходили все мыслимые границы.

Не прошло и десяти минут после входа в замок, как оба Ди поняли, что остались одни. Один из них был верхом, у другого лошади не было.

Охотник взял животное из упряжи Савены.

Скрип колес фургона, удаляясь, растворился в темноте. Затем все стихло.

- Интересно, когда мы получим указания? – снова произнесла левая рука.

И именно тогда это произошло. Воздух справа от Ди пришел в движение, формируя проход в тоннель.

- Это он? – взволнованно произнес фальшивый, приводя свою лошадь в чувство. Он посмотрел на Ди. Но заметил ли Охотник таинственные тени, всколыхнувшиеся в глазах двойника?

- Хайа! – в унисон крикнули оба наездника, пришпоривая коней-киборгов, и ринулись в сердце темноты.

Возможно, они двигались только несколько секунд, возможно – много часов, прежде чем оба оказались в синей комнате. Они не могли утверждать, где точно они находятся и когда они здесь оказались. Синий свет, генерируемый неизвестным источником, исходил из под ног. В этом месте все, даже их собственные тени, приобретало глубокий оттенок синевы.

- Сдается мне, что с этого момента нам сказали поступать как пожелаем, - пробубнил сам себе фальшивый, оглядывая окрестности. - Я, пожалуй, поеду. Увидимся.

Как только его спина слилась с синевой, левый прохрипел, вздохнув с облегчением:

- Он ушел?

- Ты волновался по поводу него? – спросил Ди.

- Да, у меня было дурное предчувствие. Вы двое – даже если вам когда-нибудь и нужно будет выяснить отношения, то в данный момент вам лучше держаться друг от друга подальше.

- Нам нужно будет когда-нибудь выяснить отношения, говоришь? – эта реплика заставила сощуриться, вглядывающиеся в лицо Охотника, глазки-бусинки.

- Мы оба – я. И мы оба прибыли в Мума, - Ди прервался и продолжил: - Чем же являюсь я?

Это не был в действительности вопрос. Но стальной тон, с которым он был произнесен, нес в себе груз чрезвычайной печали, столь же тонкой как кусочек шелка. И этот вопрос заставил бы Мию, если бы она, конечно, присутствовала здесь,  затаить дыхание.

- В любом случае пусть идет. Он пойдет тем путем, мы пойдем другим, - прежде чем левый договорил, Ди уже спешился и двигался дальше.

Впереди нечто темное, войдя в представление, постепенно принимало форму ящика. Ни один Знатный не мог спутать это ни с чем. Это был гроб. Наклонившись, Ди коснулся крышки и открыл его. На лице, лежавшего внутри, иссохшего трупа навеки застыли остатки пережитого мучения.

Ди сунул левую руку внутрь черного ящика и спросил:

- Каков возраст?

- Примерно пять тысяч лет, - ответила левая рука. – Причиной смерти послужило невообразимое повреждение ДНК, вызвавшее нарушение баланса выделения гормонов. Смотри, практически вся кожа мумифицировалась. А вот пятно справа. Одни только легкие в норме? Смотри! Легкие все еще функционируют! Пять тысяч лет спустя! Иначе, эта его часть превратилась в Аристократа.

- Таков один из результатов?

- Скорее это то, что он назвал бы неудачей. Одолжи мне руку, - пальцы левой кисти коснулись деревяшки, выступавшей из груди трупа. - И вот почему от него избавились. Ох, мой… Там ряды и ряды других!

Глаза Ди созерцали ту же самую вещь.

Этот гроб был не единственным. Позади него стоял другой. И еще один. Деревянные ящики были уложены в сумасшедшем беспорядке, словно это была скульптура в стиле модерн. Их было так много, как если бы они отражались в бесконечном ряду зеркал…

Незачем было открывать следующую крышку. Стенки гроба истлели, и в образовавшихся дырах можно было разглядеть, так же мумифицировавшуюся, правую руку. Вычурная белая манжета явно принадлежала женскому платью. Робкий золотистый отблеск моргнул среди пальцев. В ладони был зажат маленький кулон. Женщина намеревалась передать его кому-то? Кому-то вне гроба? Тому, кто положил ее в него? Ди открыл крышку крошечного, подобного ракушке, медальона. Внутри была фотография. Хотя ее оттенки потускнели ближе к сепии, запечатленный момент все еще вызывал приятные воспоминания, сопротивляющиеся течению времени: на фоне снежных шапок гор и богатых ячменных полей молодой человек и женщина улыбались, очарованные этим мгновением, застывшим навсегда…

Но она была избрана и оставлена здесь.

Закрыв медальон, Ди обмотал цепочкой запястье женщины. Ничего исправить уже было нельзя.

- Все они стали неудачами? – пробормотал, стоявший в заполненном гробами пространстве, Охотник.  Все это можно было назвать кладбищем.

«Правильно, - ответил некто. – Ты мой единственный успех».

Двойник Ди инстинктивно обернулся.

Да, это было присутствие. Он ощущал кого-то, находившегося на уровне потолка, ниже ног, прямо перед собой и в стороне от себя. Бесчисленные, бесконечные ряды гробов окружали его. Он знал, что в каждом из них лежит труп с пронзенным сердцем. Когда он пробормотал: «Так все они были неудачами?», его услышали.

- Есть та вещь, которую я хочу спросить у Вас, - сказал фальшивый голосу. – Когда Вы говорите «ты», Вы говорите об исключительном, или же о неединственном?  Разве Вы не имеете в виду «двух тебя»?

«Мой единственный успех – это только ты».

- Великолепно! – воскликнул двойник, стукнув кулаком в грудь. В его глазах отражалось ужасное чувство, которого не было раньше. – Значит, я - это просто я? Значит тот «другой я» там.

Ди тихо проскользнул через море гробов. Преследовал ли он цель? Нет. По крайней мере, так не казалось. Он был так же холоден и прекрасен, как и всегда, но окутан неимоверной аурой, которая, по сути, могла бы укротить и мертвых. Это была аура гнева. Молодой человек походил на машину, четко управлявшую своим телом,  одержимую одной единой эмоцией, которая, как казалось, подходила ему меньше всего.

Возможно, так было из-за сострадания к невинным людям, вызванным сюда, чтобы встретить здесь ужасный конец. Возможно, он увидел что-то, что оказывало прямое воздействие на его собственную судьбу. У него не было цели, не должно было быть, но сейчас Ди напоминал рассвирепевшего тигра, преследовавшего добычу.

- Я провел грубый подсчет, - прохрипел голос. – Основываясь на количестве пройденных рядов и их расположении, общее количество, приблизительно…

- Сто семь или сто восемь тысяч.

- Точно, - печально заключил левый.

Значит многие пришли сюда только для того, чтобы их жизнь оборвалась под одним лишь ударом грубой деревяшки? Разве это цель? Разве это могло принести кому-то пользу? Который из них был успехом – он сам, или его двойник? Свет сменил интенсивность. Тьма сгущалась.

И мир изменился.

Возвышающееся в стороне оборудование, казалось, состояло из сгустков мрака. Оно существовало для того, чтобы воспроизводить эксперименты, противные самому естеству. Машины жили своей жизнью – их сущность была изменена.

Ди осознал следующую вещь – он стоял на массивной платформе и смотрел вниз. Стены спускались на несколько сот ярдов. Бесчисленные черные точки суетились в глубине основания. Он знал, что это были те, кто шел суда по Дороге Мертвых.

«Сейчас я проведу первичный отбор».

Ди не шелохнулся, когда прозвучали эти слова.

Неприятные вибрации исходили из пространства у потолка. Это колебались черные крылья полчища летучих мышей. Они не были безопасными существами. Черные зверьки спускались вниз и присасывались к сонным артериям тех, кто пока еще жил. Полумертвые даже не пытались спугнуть их, один за другим оседая на пол.  Оставшийся цвет стремительно покидал их бледные лица. Когда пала последняя жертва, мыши всей безобразной массой поднялись в воздух и исчезли.

Тысячи человеческих фигур, лежали там, внизу. Они отражались в холодных глазах Ди. Но это был не такой взгляд, каким он одаривал мертвых.

Тела, опустошенные до последней капли крови летучими мышами  - вампирами, были теперь истинными мертвыми. Но мертвые целиком и полностью, или же наполовину, они неуверенно вставали на ноги. Эти души возвращались из ада.

«Еще не конец, - произнес голос. – Даже полностью обескровленные они живут. Получивший поцелуй Знати не сможет пасть до тех пор, пока в нем сохраняется хотя бы частица человеческой натуры. Если они не пали, значит сила, которой я их наделил, поддерживает их, не давая им умереть. Другие кандидаты выживают аналогично. Приблизительно процент».

Значит, из двадцати тысяч полумертвых, вошедших в замок вместе с Ди, он оставит приблизительно две сотни.

Сцена изменилась снова. Оставшиеся в живых проходили невероятное крещение смерти. Головы еле державшихся на ногах разрывались под огнем мощных лазерных орудий и пулеметов. Сердца пронзались малиновыми пучками света, тела - градом стальных пуль, летящих со скоростью звука.  Клетки разрушались ультразвуковыми волнами. И живые мертвецы падали. Но некоторые из них вновь поднимались.

Этих физических нападений было более чем достаточно, чтобы убить их в их существующей форме. Пшеница отделялась от мякины.

Неприглядный процесс «отбора» продолжался. Избранные были разодраны когтями голодных животных и сожраны… Или же окутывались сильными щупальцами, душащими, перемалывающими каждую косточку в их телах. И вот тогда они, наконец, демонстрировали приобретенные Аристократические способности.  Изломанные тела восстанавливали себя с невероятной скоростью. Это не было таким уж удивительным явлением для этого мира. Преобразовывались разрушенные кости, на них снова закреплялась, разодранная и болтающаяся лоскутами, плоть, а глазные яблоки выращивали новую сетчатку и склеры. В этом не было ничего сверхъестественного.

И теперь разные группы объединились. В живых осталось около дюжины человек. Большинство выживших начали хаотично передвигаться, в их глазах читалось безумие.

«Их разум не возвращается. Ты видишь? Что это – страх или боль новой смерти?»

Осталось пятеро. Среди них Ди увидел знакомое лицо. Это была Савена. До сих пор она была в другой группе и здесь не появлялась.

«Заключительный этап».

С этими, звенящими в его ушах, словами Ди обнажил свой меч и чиркнул им перед собой. Он знал, что перед ним ставят невидимую стену, закрывающую путь вперед. Лезвие сначала переместилось, не встретив сопротивления, но когда Охотник попытался двинуться вперед, преграда дала о себе знать.

«Получившие поцелуй Знати, они все еще люди, наделяются особенностями Аристократа. Однако есть и основные проблемы, которые будут решены. В конце концов эти люди остаются нашей собственностью – отношения «владелец/раб» сохраняются. Если хотя бы один Знатный появится в их среде, шок, скорее всего, приведет к сумасшествию», - голос звучал. Хозяин Мума пытался донести то, что он думает.

Неужели лучшее и для людей, и для дворянства – это равенство?

«Это не то, что искал я. Я ищу нечто иное. Ди, ты должен знать, что это, ведь это что-то существует», - произнес голос, подкрепляя свою интонацию сокрушительной тяжестью.

Осознавал ли квинтет, включавший Савену, свою дальнейшую участь? Все, что можно было видеть – удовлетворенность, окрасившую их лица. Души и тела пяти мужчин и женщин, некогда неуверенных в том, что выберут именно их, и восторгавшихся ныне, таяли в пламени любви.

Свет лился на них сверху. Механические руки с, закрепленными на них, подобными шприцам цилиндрами спускались к людям. По одному на каждого.

«Я свяжу вас с собственной ДНК», - объявил голос.

Ди снова занес меч. С закрытыми глазами он нанес удар в предполагаемом направлении. Клинок так же ничего не встретил. Но Охотник почувствовал, как тает невидимая преграда. Он шел вперед, туда, где пятеро избранных уже были охвачены неистовой бурей. Но Ди был бы не Ди, если он просто закрыл бы глаза и отвернулся.

Все пятеро ударились об пол, словно пораженные невидимым противником, и поднялись, чтобы вновь и вновь танцевать безумный танец, который разбивал их о стены… от одной к противоположной, головой вперед… перед тем, как снова рухнуть на пол.

С головы до пят каждого человека прошли сильнейшие предсмертные спазмы. Бледная восковая кожа начала чернеть и морщиниться. Они превращались в мумии.

- Ди…

Ди приблизился, и черная рука схватила его за ногу. Охотник не отстранился.

- Ди, убей меня, - простонало существо, стиснувшее его лодыжку. По лицу мумии уже невозможно было определить ее пол.

Как только оно произнесло эти слова, серебряная молния ударила в грудь существа.

- Значит никто не прошел тест? – каркнул в темноте хриплый голос.

Их было более чем десять тысяч сильных людей. И каждый из них пал здесь… результат их тлеющей любви и тысячелетнего ожидания, перед тем как вернуться.

- Выйди, - сказал Ди, глядя в пустоту над пятью трупами.

Не было признаков чьего-либо перемещения. Но существовал только один человек, к которому он мог обращаться.

- Вот это да! – воскликнула левая рука. Возможно, он и пытался сейчас казаться забавным, но произошедшее здесь его ошеломило как никогда.

«Хорошо», - ответил голос.

- Он идет! – сказала левая рука.

Фальшивый приготовился действовать. Он представлял его. Его присутствие становилось четче. Он должен был иметь реальную массу.

«Я могу уничтожить его», - подумал двойник.

Сильнейшая волна разряженного воздуха ударила в лицо обоих. Ни один и глазом не моргнул.  Но ни один не смог и поймать тот момент, когда он появился. Следующая осознанная ими обоими вещь – он просто стоял там. Кромка его черного плаща колебалась еле уловимым дуновением ветра. Он был более чем шесть с половиной футов высотой. И он приближался. Можно было различить, окутанные мраком, сильные грудь и плечи. Но нельзя было разглядеть лица.

Время пришло, - спокойно произнес Ди. Его голос был самой мрачностью. Это не был голос, отражавший преступное намерение. Это было его желание… ледяное и пылающее. Желание, предрекшее, что он должен быть уничтожен. Но Охотник не поднял меча, зажато в правой руке.

Он вспомнил древний текст; давно забытый том, оставшийся в углу старой, тронутой плесенью библиотеки. Если бы не он, сама эта библиотека не имела бы ровно никакого значения. Но были ли эти страницы пожелтевшей бумагой, или же это был пергамент? Имела место большая вероятность, что они уже существовали задолго до того, как что-либо впервые назвали «книгой». Если бы его и нашли, никто не осмелился бы распахнуть эти  страницы. Они бы испугались. Это было слишком ужасно.

Никто не хотел бы знать того, что было написано там. Древняя история, написанная кровью мира ночи, дабы быть изгнанной из мира света. История не желавшая становиться известной. Проклятые технологии и правда. Правда, колеблющаяся между обоими мирами и повергавшая в безумие.

Ди двинулся вперед.

Фальшивый нанес удар.

Каждый сделал прыжок на пятнадцать футов и пронзил грудь огромной темной фигуры, войдя в нее, словно сын в объятия своего отца.

Высвободилась волна боли. Лезвия их клинков пронзили его сердце. Должны были пронзить.

Ди поднажал на меч.

Фальшивый сделал то же.

Голос достиг их ушей:

- Вы двое могли бы убить меня. Но для того, чтобы достичь успеха нужно мое благословение.

Ди нажал сильнее. Воздух устремился в рану. Боль черной фигуры была возвращена ему через его меч.

- Ты сделал это! Ты почти сделал это! – кричала левая рука.

- Замечательно. Я должен это признать, - голос продолжал сотрясать воздух: - Вы двое могли покончить со мной.  Почему вы остановились?

Ди почувствовал, что колебания внезапно прекратились. Он крепче сжал рукоять меча и неясная фигура мгновенно исчезла из поля зрения. Но это не было исчезновением в прямом смысле, скорее она просто отскочила назад. Миг и черная фигура растворилась далеко за пределами мрака. Ди не готов был преследовать ее.

«Его больше нет тут, - прохрипел левый. – Он сказал то, что меня очень волнует. Говоря о двух вас, имея в виду тебя и другого тебя, не подразумевал ли он, что если один из вас выходит из дела, другой в одиночку не сможет справиться с ним?

- Он пытался. Так же как и я. Ты ощутил это, так ведь? – произнес Ди, вкладывая меч в ножны.

- Да.

- Тогда мы должны были убить его.

- Хм… Я не могу сказать. Я не знаю, как чувствуешь другой ты, - это было важное замечание.

- Мы должны найти колебательный реактор, - сказал Ди, озираясь.

- И ты не собираешься преследовать его?

- Я приехал сюда не ради этого. Моя работа касается безопасности той деревни.

- Правда? Значит, дело в этом? – после маленькой паузы продолжил левый и затих.

- Ты знаешь, где реактор?

- Хороший вопрос. Я оставлю эту загадку тебе. В воде мы не потонем, сквозь землю не провалимся. Остается ветер и огонь? Звучит, наверно, кощунственно, но что еще мы можем сделать?

Ди взял в руки пару деревянных кольев и с силой начал тереть их друг о друга. Высокая температура, вызванная трением, породила огонь. С точки зрения физики тут не было ничего удивительного, но только у кого-то, обладающего чудовищной силой Аристократов, это могло получиться так просто.

- Этого недостаточно.

Ди протянул руки вперед и пламя потекло по крышке, стоявшего  в ногах Охотника, гроба, начиная пожирать его содержимое, высушенное за пять тысяч лет. Ву-у-у-ух! И оно поднялось более, чем на десять футов и, рассеиваясь, побежало от одного ящика к другому, кремируя останки.

Высокая температура ударила по щекам Ди, а огненные язычки уже облизывали кромку плаща. Он не шелохнулся. Он сжигал принявших такую ужасную судьбу, но не для того, чтобы просто проводить их – возможно, он желал искупить то, что свершилось здесь.

- Если не поспешишь, то превратишься в сплошной клубок огня! - левый произнес эти слова тогда, когда край плаща Ди уже был опален, а поднявшиеся искры достигли его волос. Охотник поднял левую руку. Сила всасывания крошечного ротика породила такую бурю, что мечущиеся языки пламени рвались на части. Поглотив все, даже дым, левая рука прохрипела: - Огонь и ветер мы имеем. Теперь вода.

Подняв свою правую руку, Ди прижал указательный палец левой к запястью. Одно движение и кожа распоролась, высвобождая алый кровоток. Ладонь поймала струйку крови. Это была, действительно, вода. Жидкость. Один из отвратительнейших способов утолить жажду руки.

Сочащаяся жизненная влага всосалась в маленький рот, раскрывшийся на ладони. И как только тусклое синее пламя вспыхнуло в глотке существа, жизнь вернулась к бледному облику Ди.

- Теперь-то сказать можешь? Все твои чувства, уж не говоря о шестом, сейчас должны работать лучше, чем мои.

Глаза Ди были закрыты. Несколько секунд спустя он открыл их и, идя вперед, произнес: «Подземелье». Мало того, что его левая рука могла обеспечить его подпиткой невероятной энергией элементов четырех стихий – земли, воды, воздуха и огня, дабы привести его тело в чувства, но она еще и помогала обострить пять его обычных чувств и специфическое – шестое, чуждое любому живому существу. Ди нашел ответ благодаря ему.

Охотник бежал вперед, оставляя позади лишь ветер. Он летел через многочисленные коридоры, спускался по лестницам, заскакивая на пути в лифты. И сейчас он достиг точки в глубоком подземелье, где причудливый реактор производил таинственные вибрации.

- Теперь, когда мы его нашли, все должно стать просто,  - прохрипел голос. – Позволь мне посмотреть.

Не было никакой возможности, чтобы описать смертельный источник энергии, кроме как сказать, что это был колоссальный серебристый цилиндр. И Ди сделал несколько шагов к нему, прежде, чем кто-то наверху выкрикнул: «Эй!» Это был голос Ди. И доносился он с вершины реактора.

Двое стояли наверху, на высоте сотни футов. Двойник и Миа.

- Эй, я спускаюсь! Но сначала я хочу, чтобы ты бросил меч, - требование фальшивого было передано веселым тоном.

Две темные бусинки сверкнули на ладони Охотника. Глаза. Ди поднял руку. Глаза смиренным взглядом пристально всматривались в пространство перед собой, а затем хриплый голос доложил:

- Он отступил от возможности помочь тебе уничтожить его. Что, ты думаешь, он получил в ответ?

- Разве ты не знаешь? – спросил Ди.

- Неа.

- Ну, каков разбой? Если ты не бросишь меч, девочка умирает! – фальшивый притянул Мию к себе и, достав из-за спины свой клинок, приставил его к горлу девушки. Он, казалось, не шутил. И лицо его, и его голос излучали радость, но от этого двойник казался лишь еще более опасным.

Ди достал свой полутораручный меч.

- Ножны и все! И я хочу стражу меча, прикрепленную к ножнам так же.

Нить из высокопрочного полимера наматывалась на клинок. Это использовалось для запугивания противников, окружающих бойца, с ножнами или обнаженным мечом в руке.

Протянув нить через отверстие в рукояти, Ди обмотал ее вокруг ножен и закрепил петлей прежде чем бросить оружие.

- Отшвырни его ногой.

Как только Охотник послушался, фальшивый сказал:

- Хорошо. А вот теперь я спускаюсь. Эй, придержи-ка левую руку!

- Ну ты сукин сын! – пробормотал левый более низким голосом, чем обычно, вероятно, понимая, что имеет в виду двойник.

Ди молча вытянул руку вперед.

- Превосходно! – весело прозвучал с высоты голос фальшивого.

Последние слова остались витать в воздухе позади, когда двойник нырнул вниз в темноту. В момент, когда фальшивый ступил на пол в трех футах от Ди, протянутая левая рука Охотника была отсечена в локте. С увлечением понаблюдав, как конечность отскочила футов на тридцать, двойник перевел взгляд на Ди, зажимающего кровоточащую рану и, подмигнув, произнес:

- Сожалею об этом. Планы поменялись. Но ты же должен был предугадать это, а?

-  Это он тебя направил?

- Бинго! Я и сам считаю все это крайне отвратительным. Но услышав, что я был его единственным наследником, я должен был начать действовать.

- Так ты хочешь быть им?

- Дьявол, да! – фальшивый ответил, робко почесав кончик носа. – Ты знаешь кто он. То есть, он – король целого мира! И это то, что получу я.

- Его королевство почти разрушено.

- Черт! Его можно возродить! Есть феодалы, все еще процветающие во Фронтире. Собери их вместе, и можно двинуться на Столицу. Глаза людей иссохнут, узри они, на что способна Знать.

- Кто ты? Аристократ или человек?

Фальшивый искривился:

- Я отсылаю этот же вопрос к тебе. И я знаю ответ. Ты был на вершине своего класса.

Ди тонко улыбнулся.

- Если на вершине был я, ты был так же, - произнес он.

Двойник рассмеялся:

- Ну, раз я там был, никогда не повредит узнать, что это такое? Разве ты не хочешь объединить усилия со мной? Двое, мы сможем взять Столицу вместе! И уцелевшая Знать сопровождала бы нас. Если бы кто-то из Аристократов сопротивлялся, или, возникни другие проблемы… мы справимся вместе. Любую проблему можно решить, лишь глянув на них. В конце концов, мы – его… - фальшивый собрался озвучить ужасающий факт. Но взволнованный окрик помешал ему.

- Ди! - это была Миа. Ведь фальшивый спрыгнул с трехсотфутовой высоты с девчонкой подмышку. - Что-то не так с реактором!

- Что? – воскликнул двойник, но меч, поднесенный к груди Охотника, не дрогнул.

Ди также остался неподвижным. Мягкая вибрация, порожденная реактором, становилась все сильнее.

- Ну, я думаю… неконтролируемое движение ядра! – сказал фальшивый. – Знаешь, мне казалось, что что-то неправильно еще тогда, когда я был наверху.

- И ты позволишь этому свершиться?

- Не смеши меня. Если эта штука рванет, оставив кратер семь сотен миль шириной, половина Фронтира станет непригодна ни для людей, ни для животных. Самое худшее – это будет означать конец для всех нас. Я не уверен, что мы сможем восстановиться, будучи расщепленными на атомы.    Но не волнуйся. В конце концов, я знаю, как управлять реактором. Есть еще один человек, который тоже умеет это делать. Но его судьба зависит от вопроса, я просто спрошу его: так как на счет него?

- В Столицу иди один, - ответил Ди.

Фальшивый искоса глянул на Охотника и печально улыбнулся:

-  Правда? Ну да будет так, а? Значит я, полагаю, единственный буду управлять им.

Спустя мгновение, как двойник с негодованием отвернулся, замерев на месте, только его правая рука описала дугу. Рассекая воздух, лезвие меча должно было поразить Ди. Но удивительно, Охотнику хватило всего одного шага, чтобы увернуться.

- Я уверен, ты понял, что я просто оцениваю тебя, - произнес двойник, усмехнувшись.

У Мии перехватило дыхание. Она заметила, что произошло: фальшивый с мечом действовал быстро, но Ди оказался еще быстрее – нападение было не всерьез.

- Показавшись тебе, он исчез быстро. Но со мной он оставался достаточно долго. Он говорил со мной. Он объяснил мне многие вещи. Как он управлял Знатью и людьми. И как он ушел от всего этого.

- И ты начал хотеть того же?

- Да, именно. Почему нет? Я имею право на это. И ты тоже, но ты отрекся от него.

- Что он тебе пообещал?

- Ничего. Он даже не намекнул на то, что я могу последовать за ним. Я сам так решил.

- Прекрати! – закричала Миа. – Остановитесь, вы оба. Ты же сказал, что ты – то же самое? Это похоже на убийство самого себя!

- Иного пути нет, - ответил фальшивый. Каждый дюйм его тела излучал смертельно опасную агрессию.

Девушка вздрогнула.

- Все зашло слишком далеко. И мы оба, являющиеся одним и тем же, стали помехой друг для друга. Каждый человек живет для себя.

- Разве ты человек? – Ди уцепился за последнюю реплику фальшивого.

Лицо двойника исказилось во вспышке гнева. Взвыв, он замахнулся для нового удара. Охотник быстро нагнулся, чтобы избежать его. Но  клинок, поставленный под совершенно немыслимым углом, настиг Ди, вызвав новое и еще более сильное кровотечение из левого плеча. Охотник зажал рану рукой, отступая, в то время как чужая фигура возвысилась над ним зловещей черной птицей.

- Хватит! – уверенный в своей абсолютной победе, фальшивый опустил лезвие с сокрушительной мощью разъяренной волны.

Ди был все еще на полу, в пятнадцати футах от, занесенного над ним, меча… Он не мог успеть.

Именно тогда вермильон окрасил лицо двойника. Но ведь свежая кровь хлестала из раны на плече Охотника. Он должен был использовать правую руку, чтобы снова прикрыть ее.

- Что? – обреченно простонал фальшивый. Изумление на его лице отразилось в момент, когда его оружие ничего не встретило на своем пути, вместо того, чтобы  опускаясь, разрубить Охотника как простую деревяшку. Серебренная вспышка проникла в его туловище снизу.

Пытаясь свести разошедшиеся ребра и позвоночник, фальшивый открыл глаза. В мире вермильона он видел Ди, поставившего однорукий удар… и меч в его правой руке. Внизу, в ногах Охотника, черные ножны были приподняты под углом – их конец захватила и удерживала отрубленная левая рука. Нить, связывавшая меч с ножнами, сейчас была размотана.

- Я не знал... что так пойдет, - произнес двойник и яркая алая кровь хлынула потоком из его рта. – Что так прервется эта череда. Так вот оно… различие между мной и мной? – он говорил все еще держа свой меч в руке, на уровне пояса Ди, но у него больше не было ни сил, ни скорости. И Ди нанес единственный вертикальный удар, раскалывая череп подделки полностью от макушки к подбородку.

Охотник не произнес ни слова, глядя вниз на себя, лежащего в кровавом тумане. Это был он. Это действительно был он.

- Хорошо получилось... Плохо получилось... Похоже, избежать этого... было нельзя, - двойник пытался выговаривать слова дрожащими окровавленными губами. – Но он действительно... хотел сделать... взаимную любовь... своим девизом... В конце концов... это же он... тебя любил? Делай что хочешь... но не заканчивай... как я. Живи так... как я...

не смог... - сказал двойник Ди с последним дыханием.

- Зачем? – произнес левый, но никто не ответил.

Подняв левую руку с пола, Ди приставил ее к локтю, и направился к  реактору пространственных колебаний.

- Ну, все, что я могу тебе сказать – все случилось, - пробормотал левый, по сути, не обращаясь ни к кому. – Изменения в земной коре или нечто иное, привели у тому, что эта штука заработала там.

Вещью, о которой он говорил, являлся колебательный реактор.

- Именно тогда другой ты и открыл глаза. Но это было ошибкой. И он, и здание были погребены под землей… – он продолжил: – Сейчас это всего лишь мои домыслы. Я должен задаться вопросом – не было ли полное опустошение того подземелья чем-то, что он сотворил сам? Не случилось ли так, что он сам боялся того, что кто-то использует это сооружение? Или же они, наконец, достигли тех результатов, которых пытались достичь, получив нечто обнадеживающее. Я думаю, что он проклял эксперименты, которые проводил там. Он знал, что и то здание и твоя другая половина активизировались. Он пытался это остановить. Могло случиться так, что Аристократа, отправившего тебя к Мума, подослал он.

- Таким образом, я мог решить все? Избавиться от его неудачи? – Ди вошел в отделение управления реактором. Пока он налаживал оборудование, Миа молча наблюдала за ним на расстоянии.

-  Этот реактор больше никогда не сможет работать. Я повернул поток энергии вспять. Подземное сооружение придет в негодность самостоятельно. Ты вернешься в деревню и скажешь, что бояться больше нечего.

- Иди за мной! – произнесла девушка, подбегая к нему.

Но она упала. Ди успел заметить синюю линию на бледном горле.

Как только тело девчонки стукнулось об пол, синий туман взвился в направление к нему. Доля секунды и меч Охотника сверкнул молнией, рассекая пополам синее облако. Но новая волна волос обернулась вокруг его тела и лезвия клинка.

- Те, кто узнает тайну Мума,  должны умереть.

Само собой, это был Юма, явившийся ныне из глубин тьмы.

- Пока вы уничтожали отходы, оставленные там, где был создан я, я был под землей в реконструирующемся здании. Даже ты не сможешь остричь эти волосы, - приблизившись, ассасин выдернул с макушки волосок и поднес его к своим губам. – Вздохнуть не успеешь, как я сражу тебя прямо в сердце. Прощай.

- До свидания, - произнес голос, донесшийся с того места, где упала Миа.

Юма крутанулся в седле, ища взглядом источник этого голоса, но обжигающий удар прошел сквозь его грудь и спину, в то время как над покачнувшимся убийцей уже заносил меч Ди. Пусть лезвие и было замотано синими волосами, разрубить тело Юмы ему оказалось легко.

Не глядя на падающего ассасина, Охотник шел туда, где стояла девушка. Мертвая. Одна за другой пряди волос, ослабляя хватку, спадали на пол.

С гибелью Юмы, волосы ассасина утратили свою безобразную силу.

- Я благодарю тебя.

- Не напоминай, - сказала Миа, покачав головой. – Я не могу просто вернуться в деревню, не так ли? – Миа указала на, подобные иглам, волосы в своей шее и на ножнах кинжала, которые она сжимала в руке. Два острых клыка скрылись за губами девушки.

- Это он?

Миа кивнула в ответ.

- Мне дали задачу защищать любого из вас, кто останется в живых.  Но я чувствую, Великий знал, что это будешь ты. Он любит тебя. Так ведь?

Миа прикрыла рот ладонью. Она улыбалась.

- Хорошо. Теперь в путь, - сказала она.

- Что же ты?

- Я останусь здесь, - ответила девчонка. – Я бы хотела пойти с тобой, но не с этими клыками. Если ты можешь, помоги Куэнцу. До свидания. Скоро горная цепь снова встанет на пути. Прощай, Ди. Я рада, что встретила тебя. И другого тебя тоже.

Слезы блестели в глазах Мии.

В том темном мире они просто смотрели друг на друга, оставаясь неподвижными, словно пара статуй.

Утреннее солнце окрасило зубчатый горизонт. Никто никогда не сможет и предположить, что эти вершины некогда скрывали огромное сооружение. С седла своего коня-киборга Ди обернулся назад и снова посмотрел на горы.

- Это был, вероятно, твой дом. Как думаешь… - заметил хриплый голос, но великолепное самообладание Охотника не передавало ни малейшего намека на эмоции. – Даже сейчас, мы ничего, по сути, не знаем. Так, пойдем?

Ди покачал головой.

- Эй, не сюда… Эй! Это не выход! – начал выступать левый, а затем быстро добавил: - Ой, до меня дошло.

Он понял, что Ди повернул к деревне, где жила мать Мии.

Становление серии «Охотника на вампиров Ди» произошло из-за моей величайшей любви – фильмов. Дикий Фронтир, по которому бродит Ди не является Трансильванией, это, скорее, Великие равнины американских вестернов.  Шерифы из моих вестернов являются юристами, здания связаны поднятыми мощеными тротуарами, а жители городов носят на бедрах мечи вместо пушек.  Тем не менее, нет Замка Дракулы на Великих равнинах.   Охотник на вампиров Ди является прямым потомком фильмов ужасов «Hammer Films». Так европейские замки, городки и деревни, показанные в этих фильмах, были включены в фон серии о Ди.

Я не собирался делать историю Ди сказкой ужасов из будущего. Хотя, по своей сути, история эта от ужасов не далека, но в то время хоррор не являлся видом продукта, привлекающим читателей. Целевой аудиторией библиотечной линейки «Asahi Sonorama» являлись подростки. Молодость обладает инстинктивной способностью уклоняться от страха, порождаемого хоррором. В то же время, она зачарована будущим и технологиями, его сопровождающими. Единственная область литературы, включающая в себя это – фантастика. Таким вот образом, Охотник на вампиров Ди стал ребенком-метисом хоррора и научной фантастики. Так же как и его главный герой – полукровкой.

Характер Ди явился компиляцией всех вещей, считающихся добродетелью в человеке: он молчалив и силен, раним за холодной внешностью, красив и высок. Плюс хорошо смотрится в черном. Однако, при дальнейшем знакомстве, он совсем не похож на человека, который стал бы отличной компанией, не так ли? Обеспокоенный тогдашней модой, я решил снабдить его двубортным длинным пальто с высокими сапогами и перчатками. Я никогда не собирался давать ему плащ. Обладатель вампирской крови в черном плаще – это было бы слишком просто. Это слишком предсказуемо. Поэтому я должен был одеть его в пальто, хотя в этом отношении он похож на великолепного героя одной из других моих серий - Setsura Aki “Makai Toshi”. Лишенный длинного меча, широкополой шляпы путешественника и коня-киборга, человек-искатель вооруженный таинственным оружием - титановой проволокой, которая может резать сталь, безусловно, обладает такой же сверхчеловеческой кровью, текущей в его жилах, как и Ди.

Однако, как известно читателям, Ди не может быть упомянут без, сразу приходящего на ум, черного плаща. Это из-за силы кисти Ёшитаки Амано. «Пальто» в тексте было навсегда изменено одной из иллюстраций господина Амано. Сила картин невероятна. Кстати, самой точной иллюстрацией господина Амано, стала обложка к четвертой книге «Повесть о мертвом городе». Благодаря фильму «Сумерки», ставшему хитом, версия с живыми актерами «Охотника на вампиров Ди», создание которой в течение некоторого времени было приостановлено, кажется, начала продвигаться к реализации. Как создателя серии, мое любопытство к этому безгранично: как Ди поразит читателей, когда предстанет перед ними как настоящий актер, и как эти читатели примут его. «Рыцарь с двумя тенями» - это повествование, которое родилось от простого предположения – а что, если бы было два таких Ди. Я надеюсь, что Вы целиком и полностью наслаждались им.

Хидеюки Кикути

23 мая 2009 года

Наблюдая за Графом Дракулой.

Определенно, зал ожидания выглядел очень неухоженным, его острые дорожки пересекали и без того не особо просторное помещение. Можно было даже сказать, что ветер во всю показывал здесь свою силу. В любом случае, находится в этом зале было лучше, чем на улице, так как тепло от атомного нагревателя прогоняло холод, и не было слышно воя ветра. Если бы был слышен еще и рев двигателей, то это полностью завершило бы картину этого не очень привлекательного места.

В зале ожидания было десять пассажиров. Для аэропорта захолустного городка восточного Фронтира - здесь собралась достаточно разношерстная публика. В этой толпе не было и малейшего намека не тех, кого чаще всего обслуживал данный аэропорт – фермеров.

Молодая женщина, закутанная в металлический палантин, подошла к окну, ее золотистые волосы, похожие на металлическое волокно, покачивались в такт походке.

- Похоже, они закончили погрузку багажа. «Думаю, мы скоро поднимемся на борт», - сказала она. Ее слова скорее были адресованы самой себе, чем кому-то конкретно в зале.

Мужчина с коротким «ежиком», который теребил колоду игральных карт, пожилые мужчина и женщина, которые выглядели как супруги – все посмотрели на нее, но все трое предпочли хранить молчание. Мужчина с короткой стрижкой был молод – на вид моложе тридцати – и на его правой щеке был шрам в форме полумесяца. Судя по его неоднократным попыткам завязать разговор с молодой женщиной, он казался довольно учтивым, но внешний вид выдавал в нем явного бандита. Верх его куртки из синтетической кожи был расстегнут, показывая кобуру пистолета и палаш, обернутый вокруг нее.

- Сейчас уже, практически в любую минуту. При удаче можно попасть в Столицу всего за шесть часов, - начал разбойник, и, стерев с лица улыбку, пробежался глазами по отбывающим, пока не остановился на троице, сидящей в противоположном углу. – Единственный недостаток этого путешествия в том, что ты не можешь выбрать, с кем лететь.

Объектом его откровенного замечания был человек, который оставался совершенно неподвижным, непрозрачный черный капюшон закрывал его глаза, а пара рук, лежащих на коленях, была скована наручниками. С обеих сторон от него находились мужчины, на которых бандит бросал недовольные взгляды – один из них был крупным бородатым мужчиной со звездой шерифа, приколотой к груди его рубашки, другой, более молодой человек был одет в форму сотрудника полиции из Столицы. На спине младшего был закреплен металлический цилиндр, и золотой значок сверкал на груди его кожаного плаща.

Полицейский из столицы прибыл, для того чтобы конвоировать в Столицу преступника, захваченного во Фронтире, и шериф присоединился к нему в выполнении этой миссии в рамках своих обязанностей – ситуация была понятна любому с первого взгляда. Можно было сделано еще одно очевидное предположение – большая часть преступников, на которых были капюшоны для защиты от солнца, не были людьми.

Повернувшись к пожилой паре, бандит сказал: - Вы, ребята, вытянули не тот билет. Хотели насладиться приятной семейной поездкой, но только чтобы так ее испортить. Разве это не так, малыш? - сказал бандит, обратившись к мальчику, сидящему рядом с пожилой парой..

Хотя он и искал одобрения от мальчика, ребенок не кивнул на это, и даже просто не двинулся, и даже  не посмотрел в его направлении. Видимо, его перевозили из одного детского дома в другой, и хотя раньше с ним была няня, в какой-то момент она попросту исчезла. С момента входа в зал ожидания мальчик не произнес ни слова. Возможно, няня сдалась, потому что она так же держала язык за зубами, и по холодности, висевшей между ними, было ясно, что они были бы рады избавиться друг от друга. У няни с лисьим лицом, казалось, были собственные интересы, но, едва взглянув на потертый синий плащ мальчика, плотно обернутый шарф, опущенную голову, милое, но бледное личико, любой мог бы понять, почему его перевозили из одного детского дома в другой и почему няня исчезла сразу же как только доставила мальчика в аэропорт.

Все присутствующие смотрели время от времени на его полу аутичное состояние, пустые, полуприкрытые голубые глаза, временами странно поблескивающие. Большинство из них думало об одном: люди будут платить деньги, чтобы увидеть мальчика с такими красивыми глазами. Нет смысла сажать его на воздушный автобус, что летает над Площадкой.

Не получив ответа от мальчика, бандит прикусил язык. По мимо прочих лиц, в помещении находилась еще одна персона, но бандит даже не смотрел в его сторону, не говоря уже о том, чтобы заговорить. В мужчине было что-то неземное. В багровом плаще и шарфе того же оттенка, он был словно в огне. У него было мужественное лицо, как у бронзовой статуи, и, несмотря на свою одежду, он не казался легкомысленным повесой. Когда он вошел в зал ожидания, то не занял одно из многочисленных сидений; наоборот, он остановился у двери, и его левая рука легко лежала на его длинном мече. Никому не нужно было видеть, что его клинок был длиннее и тяжелее тех, что обычно используются для самообороны, чтобы понять, что это профессионал – он вел себя как воин. Самой странной вещью во всем его виде был колчан его за спиной – он был наполнен стрелами, но несмотря на это у него не было лука. Обычно все бы смотрели на него с подозрением, но только не в данном случае. Каждый раз, когда пожилая пара смотрела на него, они с облегчением переглядывались и кивали друг другу в знак согласия. Это объяснялось тем, что среди присутствующих находился преступник, даже и находящийся под охраной двух полицейских.

- Идет пилот! – сказала женщина, и на этот раз все – кроме воина – посмотрели в окно.

От огромного, сигарообразного корабля на далекой взлетной полосе отошел мужчина в летном костюме. Посмотрев на часы, подошедший пилот сказал всем: - Поднимайтесь на борт, пожалуйста. Ну, будь я проклят! Мы отстаем от графика всего на тридцать минут.

Перед тем, как пассажиры начали выходить на посадочную полосу, их глаза обратились к мужчине в капюшоне и наручниках. Однако, когда шериф потянул за тонкую нить, прикрепленную к наручникам, заключенный поднялся без всякого сопротивления и проследовал наружу, где его ожидали только зимний свет солнца и голые деревья, вместе с полицейским впереди него и вторым позади.

По обе стороны узкого центрального прохода в салоне корабля было десять рядов кресел, по три в ряд. Первой поднялась на борт женщина. Заняв   место у прохода крайнего ряда, она начала мерно потягивать содержимое небольшой ликерной бутылки, когда появился бандит из зала ожидания.

- Извини, детка, но не могла бы ты немного подвинуться?

Когда сильно загорелое лицо с обнажившимися в улыбке жемчужно-белыми зубами приблизилось к ней, женщина ответила взглядом, не скрывающим своего неудовольствия.

- В салоне есть много других свободных мест. Я не хочу, чтобы ты беспокоил меня во время полета.

- Ох, не надо так. Чтобы превратить длинную историю в короткую, мы берем свои судьбы в собственные руки на время полета. Если мне суждено умереть, я хочу быть рядом с такой прекрасной леди. Подними мне настроение, ладно?

Сильнее, чем его силовые нападки, оказалась его беззаботная улыбка, которая вмиг изменила настроение женщины. Переместив ноги в проход, она сказала: - Садись у окна.

- Это очень любезно с твоей стороны. Я Джен.

- Я не назову тебе свое имя, - сказала женщина, опустошая содержимое своей маленькой серебряной бутылочки.

Мужчина быстро пробрался на сидение у окна и поторопился застегнуть ремень безопасности, бросив на нее смеющийся взгляд и говоря: - Нет проблем, Мария, детка!

Выражение лица женщины изменилось.

- Твоя накидка. На ней вышито это имя.

- О, эта вещь?- ответила женщина, глядя вниз на конец металлической нити, что начала распускаться. – Это не мое имя. Оно принадлежит женщине, что проиграла мне ее за карточным столом. Она была жирной женой одного фермера.

- Что ж, прекрасно. Если это тебя не заботит, то я буду тебя так называть.

- Успокойся. Нет никакой разницы, знаешь ты мое имя или нет.

Двигатель самолета начала рычать.

Вглядевшись в проход между сиденьями, Джен сказал: - Странная компания подобралась у нас здесь. Не думаешь?

Очевидно, у него была привычка искать одобрение своих слов у всех людей с которыми он говорили хотя женщина и  не ответила, продолжая пить, он все равно продолжал говорить.

- Эта няня ребенка явно не вернется. Из всех нянек, из всех людей, ему попалась самая безответственная, либо это было сделано по договоренности, так что нам не о чем беспокоиться, или все совсем наоборот. Я думаю, что это проблемный ребенок. Когда никто не замечает тебя просто потому, что хочет, чтобы ты ушел. Я не знаю, ждет ли его кто-то на другом конце, но он доставит много проблем кому-то, я уверен. Я имею в виду, что его няня была из монастыря Шилонгет. Чтобы тебя вышвырнули оттуда, ты должен быть действительно трудным. На его шее есть медальон. Наверняка на нем выгравированы все подробности, и я был бы не прочь взглянуть на него.

Пока бандит болтал, воздушный автобус начал медленно скользить по взлетной полосе.  Пейзаж – замшелая старая взлетная полоса, рушащиеся ангары и далекий горный хребет – понесся мимо окон все быстрее и быстрее.

В то время как Джен дал своему языку передохнуть, самолет использовал силу восходящих воздушных потоков, и поднялся на шестнадцать тысяч футов для того чтобы  войти в поток.

- Похоже, что мы взлетели, все хорошо, - глядя в окно, тихо сказал старик своей жене, которая сидела рядом с ним, прижав руки к груди. – Сейчас остался только прямой путь в Столицу. Парэ должен встречать нас в аэропорту. Тебе страшно, дорогая?

- Все хорошо,- ответила его пожилая супруга, и улыбка окрасила ее бледное лицо. – Так происходит каждый раз. Но действительно ли Парэ придет?

- Конечно. Я написал ему, и мы получили ответ в гостинице, не так ли? Он хороший мальчик, это верно. В отличие от Дэппа.

- Дэпп просто честный, вот и все. Никто не будет счастлив с парой таких старых реликвий, как мы, родной сын он или нет.

- Это неправда. После всего, что мы с тобой сделали для этих мальчиков.

Хотя брови пожилого мужчины сердито сошлись, его жена устало ответила: - Парэ самый добрый из них. Он никогда не скажет этого прямо – но мы мешаем ему. Когда окажемся в Столице, давай лучше найдем дешевый отель и остановимся там. Так нам всем будет легче.

- Нет необходимости делать это. Ты знаешь, как тяжело мы работали, чтобы…

Глаза старика выкатились, но он расслабился, когда увидел печальное выражение лица жены. Сделав глубокий вдох, он вернулся назад сквозь свои воспоминания.

- Инге и Пэйджс обе были счастливы увидеть нас, разве не так? Дэпп – что ж, это совсем иная история, но Парэ…

Неожиданно он заметил, что его жена широко раскрыла глаза и пристально смотрит на него.

- Что такое, дорогая?

- Ничего, - ответила пожилая женщина, печально качнув головой. Она хотела сказать ему, что он не прав. – Ничего. Ты прав. Они все были так добры к нам, верно?

- Точно так.

Довольный, что жена наконец-то с ним согласилась, старик несколько раз кивнул.

Его пожилая супруга сумела сохранить беспомощную улыбку на лице, глядя на мужа, говоря: - Мы пролетаем над Площадкой, верно?

Это был не совсем вопрос. Но старик почувствовал что-то жутко ужасное в ее тоне, что у него даже пропало желания выяснить, что же это было.

- Да, верно, - ответил он, снова поворачиваясь к окну.

Их четвертый сын придет встретить их.

С тревожными скрипами тут и там воздушный автобус продолжал плавно лететь со скоростью 330 миль в час.

Тихий шепот разнесся сквозь тишину салона корабля: - «Уже скоро». Хотя он не был настолько громким, чтобы его услышал даже сосед по креслу, почти все внутри содрогнулись.

И в это мгновение что-то случилось – через биение сердца воздушный автобус потерял равновесие, выскользнул из реактивной струи и начал спускаться к земле под углом куда опаснее, чем для обычного приземления.

II

- Какого черта? Он бросил корабль?

Хотя Джен и слышал, как Мария сказала это, он ей не поверил, поэтому  он пробравшись в кабину автобуса проверил пульс пилота и прислушался к сердцебиению, прежде чем отпустить его запястье.

- Теперь у нас нет никого, кто мог бы управлять воздушным автобусом. Или я ошибаюсь, и один из вас может управлять этой штукой?

Бандит посмотрел через плечо на оставшихся в живых – всех пассажиров – но, естественно, никто не отозвался.

Видимо, безымянный пилот был весьма опытным, оградив воздушный автобус от падения, которое по существу было вертикальным штопором, подняв нос в последнюю минуту для посадки, что было бы удивительным и на ровной площадке, не только на таком скалистом просторе.

Однако на этом чудо закончилось, и в реальности пассажиры  были разбросаны по скалам, получив ощутимые травмы. Левая рука старика была сломана, и после того, как, наконец, удалось извлечь аптечку из несколько поврежденного воздушного судна, Мария и шериф принялись помогать раненым. Полицейский, что был куда моложе шерифа, получил кровоподтек на правой руке, но лишь приложил к нему кусок влажной ткани с обезболивающим. Вследствие падения, баночка с болеутоляющим полностью вытекла, оставив жидкий след на дне коробки аптечки.

Мальчик и воин не пострадали, войн оперся на массивный утес и больше не двигался, пока другие пассажиры начали изучать местность во всех направлениях.

- Кто-нибудь из вас, ребята, знаком с местной географией? – спросил шериф, оглядывая группу.

Состроив гримасу, Джен сказал: - Это должен быть ты.

- Думаю, да, - сказал шериф, строгий взгляд проявился на его лице, когда он задрал тройной подбородок, прежде чем оглядеть окрестности. Он уже смотрел на пейзаж десяток раз, и абсолютно ничего не изменилось. Насколько мог видеть глаз, это был пустырь, усеянный валунами. Не было и клочка зелени, только ветер гулял по этой местности острый, как нож. Он шел от далекой желтой песчаной бездны. Перед ними возвышались крутые горные пики.

Было всего три часа пополудни. Хотя было еще достаточно светло, скоро свет исчезнет, как всегда в зимний день, будто его и не было. Это не займет и часа.

Сверив время со своими часами, шериф посмотрел на положение солнца, как это часто делали на Фронтире, и, кивнув, сказал: - мы могли бы использовать оборудование воздушного автобуса, чтобы выяснить, где находимся, но определенно это центр Площадки. Не важно, какой дорогой мы пойдем, путь будет одинаковым по расстоянию.

- Так какое направление будет более безопасным? – спросил Джен. В его голосе слышалась враждебность. Как бы то ни было, служители закона были заклятыми врагами бандитов.

- Они все одинаковы,- быстро ответил шериф. – Если в деревне, из которой мы вылетели, Потенциал угрозы был на уровне один, то у всей этой территории он должен быть более ста тысяч баллов.

- Тогда не должны ли мы поторопиться добраться до Столицы? – быстро сказал побледневший полицейский. – Большинство из нас живы, и в салоне осталось немного еды и воды. Мы должны постараться выбраться из этой адской дыры как можно скорее.

- Ты предлагаешь нам пересечь Площадку без машины? – усмехнулся Джен. – Я уверен, что в Столице ты большой человек, но у тебя есть хоть какие-нибудь идеи, для чего Аристократы создали эту Площадку? Знаешь, я удивляюсь, что мы продержались так долго. Они уже знают о нас. Если захотят, они могут порвать нас в клочья прямо сейчас. В данном случае стоять на месте или идти  - не имеет значения.

Молодой полицейский решил встретить атаку бандита в лоб. Его глаза смотрели сердито, когда он сказал: - Я ожидал, что паршивый бандит вроде тебя окажется неучем. Она известна как площадка Е3, и аэрофотоснимки получают на регулярной основе. Судя по ним, здесь нет никаких форм жизни.

- Могут ли они с неба сказать, что находится под землей, дружище? – огрызнулся Джен. – Легенды гласят, что эти создания могут ожидать тысячи лет без движения, просто коротая время, пока какая-нибудь глупая добыча вроде нас не попадет в их владения. Аэрофотоснимки? На заставляй меня смеяться!

- Ты мерзкий урод!

Полицейский использовал свою здоровую руку, чтобы схватиться за пистолет на поясе, когда Джен сказал: - Эй, сейчас, - и потянулся за палашом. Вокруг них сгустилось напряжение.

- Хватит , - раздался скрипучий голос, и прозвучал он как голос третейского судьи.

Не сговариваясь, все повернулись к говорившему, и облегчение отразилось на их лицах. Наконец, они одумались.

- Пока мы не выберемся отсюда, нам нужны все, кто есть, - сказал воин. Его багровый шарф танцевал на ветру.

Полицейский скривил губы, словно говоря – и этот парень тоже против меня? – Это территория безопасна. Здесь ничего нет. Вы все просто напуганы глупыми легендами.

- Те же легенды удержат спасателей от приезда за нами, - сказал воин.

Это заставило полицейского замолчать.

Въезд на Площадку был запрещен по любой причине – даже родителям не разрешали отправляться сюда в поисках ребенка, который попал сюда. Вопрос о том, чтобы отправиться спасать воздушный автобус, совершивший аварийную посадку, даже не стоял. Они могли подать сигнал бедствия, отстрелив тепловые ловушки, или даже выложить слово «помогите» своими телами, но никто не пришел бы.

- Площадка выложена как практически идеальный круг в триста миль диаметром. Пересечение ее пешком, с учетом скорости женщин и детей, займет добрых двадцать дней. И с учетом количества людей, собравшихся здесь, нашей еды и воды не хватит и на два дня, не важно, как мы их распределим. Вот почему мы не можем позволить себе потерять кого-то из-за глупой драки.

- Почему нет? – слегка нервно поинтересовалась Мария.

Ответ был совершенно прост.

- Мы могли бы съесть их.

От сказанного на лицах всех присутствующих отразился ужас. Никто не мог ничего сказать.

Глядя вверх, воин сказал: - Солнце скоро зайдет, и температура опустится ниже нуля. Тогда вы потеряете много сил. Поэтому я буду благодарен вам, если мы не потеряем никаких жизненно важных источников питания.

- Думаю, сегодня мы заночуем здесь, - застонал шериф, глядя в небо.

Кивнув, воин сказал: да, и есть еще одна вещь, о которой нужно позаботиться перед тем, как мы отправимся. Вы должны знать, что это. Почему воздушный автобус упал?

До этого момента пожилая пара внимательно слушала то, что говорил воин, с глазами, горящими любопытством, но сейчас их лица застыли.

- Как ты думаешь, Мария?

Когда воин обратился к ней, женщина в ярости отвернулась.

- Мне не нравится, когда люди так свободно используют мое имя. В таком случае, как тебя зовут?

- Прошу прощения. Я Бьерк – воин.

Было неясно, улучшил ли его ответ настроение Марии, потому что она по-прежнему не смотрела на него, говоря: - Мне кажется, я видела что-то, но что именно я  не могу вспомнить. Все, что я знаю – это то, что почувствовала. И это был убийственный страх..

Это вызвало оживление в группе. Все – кроме мальчика и заключенного – согласились с ней.

- Все верно. Это именно то, что убило пилота и разбило наш воздушный автобус. Но как это случилось?

Над группой повисла тишина. В тот момент они все снова ощутили тот же «страх», который упомянула Мария. Испустив нечеловеческий крик, пожилая женщина прильнула к своему мужу. Бандит и полицейский закрыли глаза и дрожали, словно от огромной боли, и капли пота покатились по лицу шерифа.

Ужас, который был способен сокрушить даже самые сильные разумы. Откуда же взялась такая вещь?

- Шериф, в аэропорту были какие-то случаи заболеваний?

- Заболеваний? Нет, ничего похожего. Черт, ни одна бактерия не смогла бы выжить в такой сухой дыре, как эта.

- Тогда это должен был кто-то сделать.

Все замерли.

Воин продолжил серьезным голосом, сказав: - Возможно, что преступник находится сейчас среди нас.

- Подожди чертову минуту! – огрызнулся Джен. – Мы не можем этого узнать. Любой дурак мог бы представить, что произошло бы, если бы в салоне воздушного автобуса выпустили такую силу, что  и  пилот  погиб. Ты тоже был в той лодке!

- Может, тот, кто сделал это, охотился за одним человеком и неправильно использовал свою силу. Или как вариант этот человек даже и не знает, что обладает такой силой.

Все одновременно повернули головы в направлении голоса. Как обычно, мальчик смотрел в землю, а заключенный молчал.

- Ты же не имеешь в виду...

Стон Марии был с легкостью перекрыт голосом воина: - Шериф, у этого заключенного есть подобные силы?

- Нет, насколько мне известно, - категорично заявил шериф, но он уже не смотрел на заключенного, как обычно.  – Мы не слышали ничего подобного от жителей района, где он бесчинствовал. Ничего о заражении других людей страхом.

- Не так уж много известно о заключенных, как правило, от них быстро избавляются. Даже если у них есть такая сила без способности ее контролировать, она не принесет ничего хорошего. Они должны быть уничтожены прежде, чем смогут использовать ее.

Шериф не ответил. Но люди уже представили несколько сценариев произошедшего с участием заключенного.

Полицейский прервал их, сказав: - Эй, не придумывайте небылиц! Некоторые из лучших исследователей Столицы не могут дождаться экспериментов с участием этого парня.

- Я не говорю, что он преступник, - ответил воин, его голубые глаза были сосредоточены на ком-то другом.

- Малыш, ты можешь говорить? – спросил он, но ответа не последовало. – Сейчас, когда я проследил за всеми, я вижу, что ты единственный, кого не задел этот страх. Или, может быть, ты его даже просто не чувствуешь?

Пытался ли воин сказать, что мальчик был ответственен за все это?

- Ответь мне, если можешь. Потому что пока мы не разберемся во всем этом, мы никак не может позволить тебе идти с нами.

- Эй, прекратите, - запротестовал пожилой мужчина. – Мы наверняка не знаем, что виновен именно ребенок. Ты сам так сказал, верно? Это неправильно так угрожать малышу!

Жесткое, как скала, лицо повернулось к старику. Старик сгорбился, но собирался настоять на своем.

- Мне кажется, ты не был рожден на Фронтире, верно?

Старик кивнул. – Верно, мы родом из Столицы. Сейчас мы путешествуем, навещая наших детей, что живут на Фронтире.

- Я вижу. Если бы вы прожили с десяток лет на Фронтире, то не сказали бы такого, чтобы спасти свою собственную жизнь. Мужчина или женщина, старик или ребенок – не имеет значения. Ребенок может быть убийцей, как и все остальные. Как ты думаешь, сколько людей ежегодно умирает на руках детей?

- Но я говорю тебе, что ребенок…

- Нет никаких других путей, старик, - перебил Джен. – Это будет адское путешествие – выбраться отсюда. Меня не волнует, что он просто ребенок; мы не можем взять с собой кого-либо, в ком сомневаемся.  То же самое сказал воин. Сейчас шансы виновности для всех нас равны. И имея это в виду, у меня есть предложение.

Это должна была быть действительно хорошая идея, так как бандита буквально распирало от уверенности.

- Давайте попробуем напугать этого ребенка ножом.

Джен обернулся и с удивлением посмотрел на Марию.

Уничтожая содержимое своей бутылочки, женщина, произнесшая эту фразу, продолжила: - Это то, что ты хотел предложить, так? Не сложно предугадать, о чем могут думать парни вроде тебя. Если ребенок виновен, то мы закончим тем, что снова испытаем на себе силу этого страха. Бесчувственный мужлан вроде тебя еще может это выдержать, но, как ты думаешь, справятся ли эти старики? Попробуй придумать что-то другое, используя это!

Глаза Джена округлились, когда она покрутила указательным пальцем у виска.

- Ты пытаешься сказать, что я не особо умный?

- А ты пытаешься сказать, что умен?

- Ты – ты сука! – сказал бандит, сжимая кулаки и направляясь к Марии.

Только тогда раздался низкий вздох удивления. На самом деле, их было два – от шерифа и полицейского. Они смотрели на мальчика. Они увидели, что он наконец-то поднял глаза.

- Кто-то идет, - сказал мальчик полусонным голосом. Если сравнивать с другими детьми его возраста, его голос был низким и слабым. Однако ужас, что принесла его фразас, был вполне реален.

- Кто-то идет, - снова сказал мальчик и поднялся.

Не обращая внимания на направленные на него взгляды, мальчик пошел прочь от скалистого участка.

- Кто идет? – спросил полицейский, хлопая глазами, как безумный.

- Это они? Пожиратели Площадки? Или это смотрители?

- Не говори чепухи! – крикнул шериф. – Здесь нет ничего подобного. Это просто бабушкины сказки.

- Тогда как насчет того? – спросил воин.

Остановившись в пяти метрах от группы, мальчик повернулся лицом к западу. Воин был позади него. Все, кроме заключенного, поднялись и посмотрели в том направлении.

Территория к западу была скрыта желтым облаком пыли – кружащимся песком. Из него показалась черная фигура, примерно в пятистах ярдах. Сквозь толщу песчаного облака сложно было сразу сказать, человек это или монстр. Однако с его приближением все увидели, что это был человек. Мужчина. И он был неземной красоты.

Сначала фигура казалась тонкой, как травинка. Она сразу же приняла отчетливый человеческий облик. Стали видны широкополая дорожная шляпа и черный плащ, что он носил, седельные сумки и элегантный меч за плечом, и, наконец, он остановился перед группой, все менее чем за десять минут – и все это время они просто стояли, не в состоянии пошевелить и мускулом. Словно их кости были расплавлены неземной аурой, что источал этот человек – его красотой.

Выбивая песок из своего плаща левой рукой, он тихо сказал: - Я Ди, - вся его фигура казалась закутанной во мрак.

- Как ты можешь заключить по ситуации с  воздушным автобусом, мы выжившие, - сказал шериф. Для представителя группы он был идеальным кандидатом. – Знаешь, мы как раз собирались отправиться на восток. Я не знаю, можно ли считать, что тебе повезло или нет. Я шериф из округа Валькин. Зовут Шрайв.

- Я – Мария, - хотя она смотрела вверх, голос и взгляд женщины были рассеянными – но ничего нельзя было поделать, когда имеешь дела с этим молодым мужчиной.

- Я Джен – и, как ты можешь увидеть, я бродяга.

- Я Франц Стоу, а это моя жена, Белла, - сказал пожилой мужчина. Пожилая женщина смотрела на молодого человека так, словно он ей снился.

Глаза Ди остановились на мальчике, который опустил голову.

- Как тебя зовут? – поинтересовался Ди.

Это было чудесным событием, и вызвало еще одно чудо. Все еще глядя в землю, мальчик начал шевелить губами. И они произнесли чистое слово.

- … Тото.

- Будь я проклят!- сказал Джен, на радостях разводя руками. – Я подумал, что в его голове нет мозга, но он может говорить и все прочее. Черт, я думаю, ни один человек не смог бы сопротивляться отвечая на вопросы такого красавчика, как ты. Красавчикам и плачущим детям принадлежит вся удача в мире.

- Это красивое имя, - сказал Ди прежде, чем посмотреть на самого странного участника группы – фигуру в капюшоне.

- Он заключенный, - брезгливо сказал шериф. Не было нужды говорить об этом кому-то, но он сказал. Он даже не понял, что сделал это из страха. – Мы перевозили его в Столицу для передачи исследовательскому центру. В любом случае, он накачан наркотиками. Не тревожьте его.

- Не сообщай гражданским больше информации, чем нужно, шериф, - сказал полицейский, останавливая его. – Вокруг этого парня странная аура. Он не обычный путешественник. Что ты такое? И что ты здесь делаешь? - спросил полицейский.

- Мой конь пал. А что до моей работы…

- Он Охотник на Вампиров.

В мире исчезли все звуки. Когда они все разом уставились на Ди,  казалось даже ветер умолк. В тот момент все они подумали: Да, это именно то, чем он является.

Глаза Ди обратились к говорившему мужчине.

- Охотник на Вампиров Ди, это большая честь встретить тебя. Я…

- Воин Бьерк – я слышал о тебе.

- Тогда это еще большая честь, - сказал Бьерк, улыбка расплылась по его бородатому лицу, а затем исчезла.

На этом приветствие Охотника на вампиров с воином закончилась.

Ди невзначай повернулся к полицейскому, и тот попятился.

- Я –  офицер Вейцман, сопровождаю заключенного в поездке в Министерство полиции.

- Быстро уходите отсюда, - сказал Ди. Он посмотрел на восток. Его тон говорил, что у него нет ни малейшего интереса к группе. – Враг скоро будет здесь. И разговоры о безопасности этого места ложны.

- Правда? – спросил шериф, оглядываясь вокруг.

- Не скармливай нам это дерьмо. Мы здесь ничего не увидели, - запротестовал Вейцман, кружа перед Охотником.

- Будь по-твоему.

Оставив им эту фразу, Ди пошел прочь.

- Подожди – я и Мария идем с тобой! – крикнул Джен, но Ди не остановился.

- Минуточку. Не говори за меня, - сказала Мария, и ее дыхание явно отдавало алкоголем.

- Эй, я знаю, что говорю. Я делаю то, что делал уже десять лет. Когда положение становится таким, я знаю, на что рассчитывать. И без всяких сомнений, это тот парень. Пойдем, малыш. Идем с нами.

Тото не двинулся. Красота, что вернула мальчику человечность на мгновение, сейчас была в добрых пятидесяти ярдах от них.

Для Джена не было проблемой бросить его.

- Ладно, это твои выбор. Кто-нибудь, присмотрите за этим ребенком. Он в ваших руках. Эй, кто-нибудь еще идет? – спросил он, схватив свой простой дорожный чемодан и поднимаясь на ноги.

После тщательных раздумий поднялся старик Франц. – Мы идем с тобой. Пойдем, дорогая, - сказал он, беря жену за руку.

- Хорошая идея, - добавил Бьерк, закидывая на плечи свой вещмешок.

- Минуточку! – крикнул Вейцман, его лицо побледнело. – Мы те, кто защитит вас – не какой-нибудь головорез или Охотник, взявшийся неизвестно откуда. Разве вы не понимаете? Уходить от сюда опасно. Как мы сможем спасти вас, если…

Видимо, шериф Шрайв устал выслушивать протесты молодого полицейского, потому что попытался успокоить его: - Это бесполезно.

- Но…

- Что ты собираешься делать? Остаться здесь? Я помогу тебе, если так.

- Я думал, ты только что сказал, что мы должны идти.

С отвращением глядя на тех, кто поспешил вперед, Вейцман топал ногами на месте, проверяя крепость ботинок.

«Прежде чем уйдем, давай похороним пилота», - сказал шериф, не глядя на приплясывания молодого человека.

Вскоре три фигуры отправились в погоню за остальными, которые уже скрылись из виду, и когда тишина укрыла скалистую площадку, произошло нечто странное. Хотя никого это и не могло побеспокоить, голоса мужчин и женщин, а также шум ветра и прочие звуки, были отчетливо слышны в безлюдной пустоши. Конечно, это были голоса выживших, которые примерно с час назад говорили друг с другом, а также все те же звуки – это была безупречно точная реконструкция прошлого.

Затем прекратился звук лопаты, молитва, которую исполнял голос шерифа, затихла, и офицер Вейцман признал: - Хорошо, пойдем. В то же время другой голос, которого не слышали двое полицейских, повторился. Это был глубокий, глубокий насмешливый голос, выражавший чистый восторг. Было ясно только одно – источником этого голоса не был человек. Ни один человек не мог так смеяться.

После этого шаги трех людей эхом отразились от земли и разнеслись по пустыне.

- Они идут за нами, как я и думал, вшивые бродяги, - сказал хриплый голос. Он шел от левого бедра Ди.

Голос продолжал увещевать, говоря: - Это твой промах, знаешь ли. Ты единственный, кто заставил эту бесполезную шайку совершить такое. Ты не должен был говорить им, что здесь опасно. Разговоры об этом не принесут пользы. Эти клоуны считают, что избежали ада смерти в аварии, и бросились в ад другого рода. И это в миллион раз опаснее.

Ди шел вперед, не говоря ни слова.

Когда наступил вечер, ветер изменил направления и стал таким холодным, что мог бы заморозить любого. Одно это могло усложнить выживание любого живого существа, но это не была обычная пустошь.

Вскоре после этого хриплый голос спросил: - Ты слышал это?

Ответа не последовало. Молчание было равносильно согласию.

- Ну, это – флейта. Боже! Верху и снизу, справа и слева, я слышу, что звук идет отовсюду. Должно быть много людей, чтобы собрать этот чертов оркестр.

- Их только двое, - просто сказал Ди.

- Этого не может быть! – ответил хриплый голос и замолчал, затем через секунду добавил: - Ты прав. Ты правда пугающий тип, знаешь ли? Верно как ад, что ты единственный, кто сможет выполнить эту работу на площадке, где погиб твой конь, как только мы попали в это место.

- Как далеко находится крепость?

- Еще пятьдесят миль. Мы должны прибыть туда завтра. Конечно, тогда начнутся реальные проблемы, - чавкая, хриплый голос добавил: - Для тех клоунов будет лучше умереть по дороге.

Голос замолчал.

Ди остановился. Даже под полуденным солнцем его лицо было холодным, как лед, и он продолжал смотреть вперед.

- Звук их шагов пропал, - сказал хриплый голос.

Черные волосы мужчины развевались на ветру, как сочная трава прерий.

- Итак, что ты собираешься делать? Ты собираешься спасти их?

Прежде чем голос прекратил дразнить Ди, Охотника снова продолжил путь.

Все видели мужчину, который был им известен как Ди. Но он не двигался. Он просто стоял, словно великолепная статуя. Не в силах контролировать себя, они остановились.

- Что-то не так, прошептал Джен, склонив голову набок. Его правая рука потянулась к палашу. – Не двигайтесь. «Я просто хочу задать ему пару вопросов», - сказал он, сделав несколько шагов вперед.

- Ты останешься здесь, - сказал шериф, схватив бандита за плечо, когда тот шагнул вперед.

Казалось, шериф боролся с ветром, когда его огромная фигура подошла к Ди со спины.

- Эй, здесь что-то…

Прямо перед ним Ди резко развернулся. Глаза шерифа полезли из орбит.

У Ди не было лица. Под его дорожной шляпой зияла дыра; не было видно даже его волос. Секунду спустя шериф заметил некую пурпурную массу, сочащуюся из отверстия в его лице. Она расползлась бесчисленным множеством щупалец, которые группами устремились к нему. Не было времени сбежать или просто увернуться от них, так велика была их скорость. Обернувшись вокруг чьего-нибудь тела, они сжимались с такой силой, которая могла разорвать на части. Лицо Марии быстро посинело от удушья. Вейцман застонал, а Джен обнаружил, что его рука прижата к телу в том же положении, из которого он пытался достать меч.

Сверху нечто черное поглощало свет, и неслось. как молния по направлению к  чудовищу. Одно из щупалец свилось, пытаясь ухватиться. Вместо этого оно встретило отпор. Второе и третье щупальце вступили в бой. Ловко избегая их, стрела из черного металла полетела со сверхзвуковой скоростью в лицо Ди, пронзила центр извивающейся массы щупалец. Отступив назад без единого звука, Ди попытался вытащить стрелу обеими руками, но она не поддавалась. Щупальца уже отпустили людей. Было ясно, что они танцуют в муках смерти своего хозяина.

Когда Ди, наконец, упал, один из мужчин обошел все еще извивающиеся щупальца и подошел к нему. Это был Бьерк. Очевидно, что смертельные стрелы, что пронзили Ди, были пущены им.. Как и у всех прочих, обе его руки были связаны щупальцами, которые бились на земле бесчисленными кусками. Они были разорваны. Вопрос в том, как?

Воин посмотрел вниз, на смертельную агонию Ди.

Только тогда подошел Джен, схватившись за горло и сыпля проклятиями: - Этот сукин сын лгал, когда говорил, что он Охотник на вампиров. Будь я проклят, если он не один из монстров!

- Нет, это не он.

- Что? - воскликнул Джен, и он не был единственным с гневным демоническим взглядом на лице.

- Он как-то отличался. Где-то по дороге нас надули. Большинством из этих штук, я  знаю..

- Эти штуки? Что они такое?

- Штуки – вот как я могу их описать. Кажется, те аэрофотоснимки не охватили всего, что творится на поверхности. Все в порядке? – Бьерк обратился к группе позади Джена.

- Держите стариков Стоу и ребенка позади, - сказал им воин.

- Почему…

- Кажется, у этого парня не все в порядке.

Проследив за взглядом Бьерка, Джен вздрогнул, а затем издал рвотные звуки.

Массивная фигура шерифа лежала на земле. Вместо того чтобы душить, враг решил сделать нечто другое. Голова, сорванная с плеч, лежала на фут-полтора ближе к мужчинам, чем тело служителя закона. Она смотрела на них.

- Хорошо бы было его похоронить, но у нас на это нет времени. Мы устроим ему похороны позже. Если устроим.

- Ты сглазишь нас такими разговорами, - сказал Джен, его тело качалось и казалось каким-то беспомощным.

- Ты боишься?

- Черт, да. Я могу защитить себя от людей, но я не так хорош, когда дело касается монстров.

Воин криво ухмыльнулся. – Ну, по крайней мере, ты честен.

- Это мое лучшее качество. Теперь мы рассчитываем на тебя, старый воин. Ты наша единственная надежда, - когда бандит посмотрел назад, на остальных выживших, его лицо было бледным. – В любом случае, давайте двигаться.

Двое мужчин направились к остатку группы. Все были в сборе перед ними: Вейцман, семья Стоу, Мария. Но что-то в выражение их лиц внезапно изменилось. Взглянув со страхом в сторону, куда они смотрели, Бьерк согнул верхнюю часть тела. Он поднял руку со стрелой, но у него даже не было шансов бросить ее.

За ним стоял безликий Ди. Его раны не были смертельными. Тем не менее, его тело было окутано белым дымом, и щупальца, что появились в отверстии на его лице, посыпались на землю. Разорванные щупальца начали исчезать. Словно серебряная вспышка, из груди его плаща торчал серебряный наконечник.

Когда тело монстра начало таять и распадаться, словно было пустым, они увидели молодого человека в черном, стоящего с обнаженным клинком в руке. Это был настоящим Ди.

Такое благоговение и одновременно ужас пронеслись по телу Джена, что его начало буквально трясти. Но он даже не предполагал, какого рода страх это был.

- Мы спасены, - сказал бандит, как-то ухитрившись не дать коленям затрястись.

- Ты вернулся? - спросил Бьерк, возвращая стрелу в колчан и игнорируя Джена.

- Я продолжал идти вперед и оказался здесь, - ответил Ди, возвращая меч в ножны. И прежде, чем Бьерк успел снова раскрыть рот, он повернулся к нему спиной и пошел прочь.

- Подожди, - визгливо крикнул сопровождающий офицер Вейцман, бросившись Ди наперерез. Он передал веревку заключенного и пистолет Францу Стоу. – Я отвечаю за эту группу. Я не могу позволить тебе вести себя так эгоистично.

- Я просто проходил мимо, - ответил Ди, не останавливаясь.

После этого столичный офицер отступил, сказав: - Никто не знает, что там. Слишком опасно передвигаться наугад.

- Тогда останьтесь здесь.

- Забудь о нем, офицер, - категорично сказал Бьерк. – Он совершенно другой породы. Позволь ему уйти. Все, что нам нужно делать – просто следовать за ним.

- Я не могу так поступить. Я государственный служащий. И все ваши жизни под моей ответственностью.

- Значит, мы все должны подчиняться твоим приказам, мистер Главный-и-Могучий? – усмехнулся Джен.

- Тебе есть что сказать, ты, сукин сын? - зарычал офицер, далеко отскочив назад. Покрывший более десяти футов, прыжок даже вызвал вздох Бьерка. И когда он приземлился, он попытался использовать оружие, что висело на его бедре, против Ди. Шесть толстых бочонков, каждый около двадцати миллиметров в диаметре, располагались вокруг центрального ствола, казавшегося пистолетом пятидесятого калибра. Патронташ входил в заднюю часть цилиндра на его спине, который вполне мог вместить пятьдесят тысяч патронов. Ремень, что так элегантно обхватывал тело мужчины, был магазином.

Когда Бьерк издал вздох восхищения, лицо стоящего за ним Джена побледнело.

- Эй, прекрати это, парень. Я имею в виду тебя, Охотник. Попробуй просто поговорить, ладно?

Любой, кто знал Ди, закрыв глаза, с легкостью мог бы представить сцену, которая должна была разыграться. Этот прекрасный молодой человек не позволит никому направить на себя оружие.

Однако ситуация приняла неожиданный поворот.

Ди остановился.

- А? - воскликнул Джен, его глаза широко раскрылись – видимо, он представил смертельный бой, который бы серьезно отличался от предыдущего.

Ди оставался неподвижным.

Офицер был в недоумении. Хотя его разрушительное оружие было направлено на Охотника, видение такой красоты перед лицом, источающей жуткую ауру, заставило его забыть самого себя – он никогда бы не подумал, что Охотник встретит его с пустыми руками. Кулаки Вейцмана были сжаты, но он не смог вложить достаточно силы в указательный палец, чтобы нажать курок.

Тогда Ди поднял правую руку.

- Что…- крикнул офицер, крепко сжимая свое оружие.

- Нет! – крикнул Джен. Он представил себе этого прекрасного молодого человека, разорванного в клочья автоматными очередями.

Рука в черной перчатке медленно потянулась к рукояти длинного меча.

- Не делай этого! Я буду стрелять! – закричал Вейцман. Его лицо было покрыто потом. Его палец выжал курок почти до предела. Сила неземной ауры, повисшая между Ди и офицером, угрожала лишить его сознания.

Рука Ди потянулась к рукояти меча. Ужасный воздух тек от него, словно дым от взрыва. Джен фыркнул и выхватил палаш, а офицер смог только опустить голову.

Пули не были выпущены.

Ди молча убрал руку с рукояти своего меча, и все смотрели на него, словно были заморожены. Охотник пошел прочь. В этот раз офицер не пытался остановить его. Он потерял всякое желание делать это.

- Это было жалкое зрелище. Вот поэтому ты просто сопливый мальчишка, - плюнул Джен на застывшего офицера, пытаясь скрыть собственную дрожь.

Повернувшись, он прямо сказал: - Ладно, давайте пойдем уже. Мы можем оставить нашего бесстрашного лидера здесь.

С этим он пошел прочь.

- Что мы будем делать, офицер? – спросил Бьерк.

Словно эти слова развеяли над ним чары, Вейцман опустил оружие и пошатнулся.

- Я подумал, что ты просто молодой парень с горячим нравом. Я рад, что ты не выстрелил, - с улыбкой сказал Бьерк.

- Конечно же, не выстрелил. Я офицер полиции.

- Ты стреляешь, только когда стреляют в тебя, верно? Так что мы будем делать?

Вытерев пот с лица, Вейцман посмотрел на небо. Синева стала глубже. Вероятно, ночь опустится на них без сумерек.

- Давайте продолжим идти, как и раньше. В данный момент мы пойдем за ним.

- На данный момент?

- Да, на данный момент. Я думаю, что он направляется в ту же сторону, что и мы.

- Я поддерживаю это, - с кивком сказал воин, а Джен сплюнул на землю.

II

В какой-то момент пустыня превратилась в долину. Они не заметили этого из-за тумана, появившегося некоторое время назад. Хотя они все обменялись нервными взглядами, уверенно шедший впереди компании Ди таял в молочной пелене, и все, что они могли делать, это пытаться попросту не потерять его из виду. Опасения, что он снова может превратиться в монстра, виденного ими ранее, все еще тревожили их сознания, но они не могли придумать ничего, что еще можно было сделать, поэтому им оставалось просто следовать за этим видением красоты.

Следующее, что они осознали – что идут по пологому склону, и когда они достигли дна, все они смогли увидеть отвесные скалы. Слева бежал широкий, серебристый поток. Поток лился через долину довольно быстро, показывая пенные гребни, когда накатывался на скалистые берега. Подойдя ближе, все члены группы ощутили, что брызги попадают не только на их ноги, но и на лица.

- Давайте устроим небольшой привал, - обратилась Мария к Вейцману, который стоял во главе группы. – Мистер Стоу не выдержит этот подъем, да и ребенок тоже не справится.

Она уже помогала пожилой женщине, подставляя ей плечо для опоры. За последний час старик и ребенок тоже показывали все признаки слабости.

Джен, который стоял позади группы, подбежал и поймал Тото за плечо, когда он начал раскачиваться перед тем, как упасть на колени.

- Чертов ребенок. Вот что получаешь, когда играешь так жестоко. «Ладно, забирайся сюда», - сказал он, подставляя мальчику спину.

Отвернув лицо в ярости, мальчик пошел прочь, несколько раз Джен предлагал помочь, но каждый раз мальчик отказывался. После двух или трех шагов он все же упал.

Подбежав к нему, Джен подхватил его на руки и сказал: - Ты должен кое-что знать. Знаю, что не нравлюсь тебе, но твои постоянные падения только замедлят нас. Мы идем все вместе, нравится тебе это или нет. А сейчас забирайся сюда.

Не успел он усадить мальчика на спину, как Франц, стоящий перед ним, упал.

- Это совсем не хорошо. Эй, мальчик на доставке! – крикнул он офицеру, но Вейцман вел заключенного. У него не было возможности подставить плечо старику.

Быстро взглянув на бандита, он крикнул размытой фигуре впереди: - Эй, Ди – мне нужно поговорить с тобой!

Это ничего не изменило. Фигура неземной красоты таяла, исчезала в тумане.

- Офицер, у тебя есть деньги? – спросил Бьерк.

- Деньги? Только чтобы покрыть расходы по перевозке этого клоуна.

- Сколько?

- Около пяти тысяч даласов.

- Я не могу сказать, что этого будет достаточно, но это лучше, чем потерять нашего проводника. Эй, Ди! – крикнул воин в густой туман. – Кажется, офицер Вейцман хочет нанять тебя.

Казалось, что шокированный мужчина хотел сказать что-то, когда воин сказал ему: - Ты же не хочешь, чтобы твой заключенный сбежал, верно?

- Твоей платой будут четыре тысячи даласов. Мы хотим, чтобы ты позаботился о страждущей Аристократке, которая охотится за офицером. Она наверняка попытается убить его.

Воин закончил говорить до того, как Вейцман прервал его, а затем посмотрел вперед. Видимо, все остальные тоже слышали это, так как смотрели так же пристально.

Туман продолжал сгущаться, и не было никакого ответа от Ди. Казалось, что туман поглотил слова воина, и на лицах, выживших показались усталость и уныние.

И именно тогда Ди появился менее чем в пяти ярдах от Бьерка. Переполох пронесся по группе.

- Хорошо, поговорим о деле. Выполни эту работу, - сказал Бьерк, толкнув офицера. – Я заберу у тебя этого парня.

Когда воин потянулся к веревке заключенного, Вейцман отвел его руку. Он не хотел, чтобы кто-то другой выполнял его работу.

- Дела обстоят так, как он описал. Ты возьмешься за эту работу?

- При двух условиях, - сказал Ди.

- Каких?

- Впереди у меня много работы. О ней я позабочусь в первую очередь.

- Думаю, это нормально, - с безразличным кивком ответил офицер.

- Второе – оплата вперед, - сказал Ди.

Облегчение появилось на лице офицера. Все еще держа веревку заключенного, он вытащил кошелек из кармана одной рукой и вложил четыре тысячные монеты в левую руку Ди. – Что…- воскликнул офицер, выкатывая глаза.

- Что это? – спросил Бьерк, пытливо заглядывая в его лицо, но офицер ответил, что ничего не было, и убрал кошелек в карман.

Вздохнув, он сказал: - Солнце скоро сядет. Нам придется разбить лагерь. Присматривай за всеми нами.

- Я заключил контракт о том, что буду защищать тебя от преследующей Аристократки, - ответил Ди.

- Да, но она сказала, что убьет всех, кто со мной рядом. Они все в опасности.

Бьерк боролся с желанием осклабиться. Он придумал очень хороший план.

- Сделка отменяется, - сказал Ди, запуская руку в карман плаща. Четырех тысяч даласов было однозначно недостаточно.

- Подожди! Если ты благополучно доставишь нас в Столицу, ты получишь больше. Из государственной казны. Гарантирую.

Ди протянул руку, и сверкающие кружочки упали на землю с мелодичным звуком. Золотые монеты. Он повернулся спиной, не говоря ни слова.

- Подожди! – окликнул его Вейцман, но больше они ничего не мог сделать.

- Простите…

Хотя голос звучал тихо, будто разбавленный ветром, казалось, но он все же достиг ушей Ди.

Охотник остановился и обернулся.

- Эй, сейчас!

- Сейчас, просто…

Джен и Мария вскрикнули от удивления. Присев, Джен позволил Тото спуститься  на землю. Он соскользнул со спины бандита. Его слабые ноги, казалось, еще не отдохнули и выглядели ужасно ненадежными, когда он пошел. Мальчик подошел к Ди на шаг ближе, чем офицер.

- Вот – добавьте это к оплате, - сказал Тото, поднимая свой хрупкий кулачок.

Великолепные, бездонные темные глаза остановились на медной монете, которая лежала на мягкой ладони мальчика.

- Черт! Десять даласов! – заметил Джен с отвращением, но его слова превратились в крик боли. Мария ткнула локтем в его солнечное сплетение. На ее лице было море эмоций.

Черная перчатка накрыла маленькую, бледную руку. Когда она поднялась вновь, медная монета исчезла.

- За это – ты позаботишься обо всех, - пробормотал мальчик. Его язык заплетался. Он не раскрывал рот полностью.

- Договорились, - ответил Ди.

Никто из присутствующих не понял, какое чудо свершилось.

- Ребенок, - вполголоса пробормотала Мария. Фигура с серебристыми волосами  обняла Тото.  Это была миссис Стоу.

- Этот малыш… попросил его присматривать за всеми нами…

Слезы брызнули из глаз старухи, увлажняя волосы мальчика. Быстро дотронувшись до нее, маленький спаситель с удивлением посмотрел вверх на этот странный дождь с таким выражением, словно он был сломлен и собирается заплакать. Пожилая женщина снова обняла его.

- Этот путь не ведет к дороге в Столицу, - сказал Ди.

Это было удивительное замечание.

- Т-тогда за каким чертом мы идем в эту сторону? - зашипел Джен, но у него не было никаких оснований жаловаться, так как они сами решили следовать за Ди.

- Я думал, что уже прояснил, что у меня здесь дела. Если с этим есть какие-то проблемы, то мы можем все отменить.

- Хорошо, хорошо, мы поняли твою точку зрения.

- Могу я у тебя кое-что спросить? – поинтересовался Бьерк, поднимая руку. – Что там?

- Старая крепость.

- Крепость?

Видимо, это было новостью для Бьерка, который склонил голову набок. Остальные члены группы переглянулись, но, конечно же, они ничего не знали ни о какой крепости.

- Так расскажи нам о ней, - попросил офицер Вейцман, наклоняясь вперед. По сути, он был нанимателем Охотника, что объясняло его высокомерный тон.

- Когда-то вся эта территория была «игровой площадкой» Аристократов, - начал объяснять Ди. – Название сохранилось и поныне, но все, кто знал его истинное назначение, давно превратились в пыль. Все, что осталось от оригинальной Площадки, это часть исследовательского центра, который так же был храмом. Десять тысяч лет назад отряд воинов Священного Прародителя пошел против Аристократов, контролировавших этот регион. Они прорвались через оборону ворот и не останавливались, пока в развалинах не осталось около трех сотен уцелевших Аристократов. Хотя их было мало, как и вооружения, на их стороне было нечто другое: вера.

- Не думайте, что священный Прародитель был единственным богом, кому поклонялись Аристократы, - сказал Ди своим восхищенным слушателям. – Они верили в своего личного бога. Но те, кто скрывались здесь, поклонялись совсем другому божеству. Против этих трех сотен Аристократов была сила тридцати тысяч – но у них ушло тринадцать месяцев на взятие крепости, благодаря их богу. Армия Священного Прародителя уничтожила всех, кого обнаружила в убежище, и, как уже было сказано, сровняло все с землей, оставив только руины крепости по какой-то причине.

- А тот бог – он был уничтожен вместе с Аристократами? - с большим интересом спросил мистер Стоу. У его лица, покрытого морщинами и пигментными пятнами, было особое выражение. Когда дни человека подходят к концу, он начинает интересоваться любыми богами.

- Я не знаю, - ответил Ди. – Но часть Площадки, которая якобы была уничтожена, остается работоспособной.

- Это может быть той штукой – штукой, что выглядела как ты? – спросил Джен, рыча как зверь.

Обнадеживающим голосом, полной противоположностью рычания Джена, старик сказал: - Тогда бог Аристократов еще… - его тело задрожало.

Джену это, казалось, не понравилось. – Что ты так радуешься, старик? Ты видел того последнего монстра, так? Бог – босс этого существа. Что-то подобное может быть рядом. Оно сожрет нас за секунду.

- Даже с помощью бога осажденные Аристократы не смогли победить? – спросил Бьерк, разматывая свой багровый шарф.

- Не до конца…- ответил Ди.

- Так что ты собираешься там делать?

- Не ответив на вопрос Марии, Охотник сказал: - Солнце скоро сядет. Я знаю, что вы устали, но нужно разбить лагерь.

Разбивка лагеря заключалась в том, чтобы зажечь переносную атомную лампу, которую они взяли из самолета и расположиться вокруг нее; это было все, чем они располагали. Туман рассеялся, и они могли отчетливо видеть лица друг друга. К счастью, атомные лампы генерировали достаточно тепла в радиусе пятьдесят метров.

Заметив Бьерка, который сидел у скалы с закрытыми глазами, когда она умывала лицо в водяном потоке, Мария подошла к нему, бросив взгляд на Ди вдалеке.

- Скажи, ты знаешь что-то о том Охотнике, верно?

Даже не глядя на нее, Бьерк ответил: - Среди представителей моей профессии нет никого, кто бы ни знал о нем.

- Он так известен?

- Он дампир, с кровью человека и Аристократа – так что он и человек, и Аристократ, и в то же время не человек и не Аристократ.

Мария выглядела удивленной. Она сказала: - Это звучит глубоко.

Ее голос был очень задумчивым, и она быстро вернула обеспокоенное выражение лица и спросила: - Когда он ранее появился из тумана, ты что-то заметил? Туман разделился прямо посредине.

- Он такой человек. Даже туман желает исполнить то, что может, для него.

Мария вопросительно посмотрела на воина, словно желая сказать: О чем ты говоришь, идиот? Однако вслух сказала: - Я никогда не думала о тумане, как о женщине.

- Я так же видел нечто странное.

- Да?

- Вейцман тоже видел. Когда он передавал плату, Ди взял ее левой рукой.

- Ты прав – это значит, что он левша?

- Он держал правую руку свободной, и в случае опасности он мог бы быстро достать оружие, - сказал воин, окинув Марию холодным взглядом, прежде чем нахмурить лоб. – Но казалось, что ладонь Ди улыбалась.

- Что?

- На ней показалось человеческое лицо, и оно улыбнулось – я уверен в этом.

III

Пожилая пара, Тото и Мария задремали – именно в таком порядке. Джен и офицер Вейцман крепко спали. Голова заключенного опустилась – лишь Ди в одиночестве стоял в стороне от света атомной лампы, но у его ног кто-то окликнул его.

- Что ж, это для тебя, дампир. Ночь – твоя стихия, - сказал Бьерк, верхняя часть его туловища была прислонена к небольшому валуну. – Я еще не поблагодарил тебя за сегодняшнее спасение, верно?

Ди молчал. Возможно, так он говорил, что такие шутки неуместны.

- Что ж, говорю это сейчас. Спасибо.

Склонив голову и взглянув на мужчину, Охотник заметил: - Ты был готов уйти от них, не так ли?

После удивленного взгляда усмешка снова появилась на лице Бьерка: - Ты хочешь сказать, что это не в обычаях воина благодарить кого-то в любой ситуации? Да, ты прав.

Бьерк ударил себя по тыльной стороне шеи ребром ладони.

- В этом году мне исполнится сорок. Я больше привык к лошадям-киборгам, но я сел на воздушный автобус, потому что мне предложили работы стража в Столице. Хорошо быть свободным, но это только для молодых. Когда становишься старше, лучше осесть в какой-нибудь тихой гавани. Хмм…Я не могу поверить, что дампир вроде тебя сможет понять такое.

- Здесь старики и ребенок, - сказал Ди. – Сейчас они спят, измученные. Но они все зависят от тебя, не так ли?

Бьерк ничего не ответил.

- Потому что думали, что ты был воином. И что ты станешь их спасительным кругом, когда понадобится.

Пожилая женщина опиралась на плечо Марии, а мальчик ехал на спине Джена. Хотя Бьерк был жестче любого из них, он не просил о помощи.

- Извини. Их спасительным кругом оказалась куча мусора, - сказал Бьерк самоуничижительно. – Когда они проснутся, я понесу малыша.

- Если ты называешь себя воином, ты можешь сделать нечто лучшее.

Когда Ди сказал это, Бьерк вскочил на ноги.

- Настало время для реальной сделки?

Закинув колчан, что лежал под его правой рукой, за спину, он положил руку на рукоять своего длинного меча. Его движения были быстрыми, без единой задержки.

Тем временем Ди разбудил всех, кто спал. Было неясно, как он это сделал; он просто положил на плечо каждого руку, и они полностью проснулись.

- Что случилось? – спросил офицер.

- Враг. Укройтесь за скалой.

Как только Ди сказал это, офицер подбежал к заключенному и перевязал веревку, обмотанную вокруг камня, вокруг своей руки.

Увидев Бьерка со стрелой, зажатой между пальцами правой руки, Джен вздрогнул. Это был инстинкт бойца.

- Итак, идут уроды? Я тоже хочу поквитаться с ними, - сказал бандит, доставая свой палаш.

- Врагов пятеро, - сказал Бьерк. Его глаза были закрыты. Он должен был слышать их шаги.

- Я возьму их.

Глаза присутствующих обратились к тому месту, где стоял Охотник. Ди уже подходил к кромке воды. Не останавливаясь, он шагнул в поток. Глаза Бьерка заблестели, так как он знал, что вода была врагом тех, в чьих жилах текла кровь Аристократа.

Хотя поток был сильным, он не сдвинул Охотника ни на дюйм, когда он дошел до центра и не развернулся по течению. Вода поднималась до его пояса.

Из тьмы и тумана, скользя по поверхности воды, появилось пять фигур. Они остановились в пяти ярдах от Ди. Видимо, сила потока их тоже не затрагивала. Благодаря золотым дискам, в которые упирались их сапоги. Около фута в диаметре, они позволяли своему хозяину передвигаться как водяной жук, и, как они только что продемонстрировали, были под полным контролем человека даже в самой экстремальной ситуации. Пятерка остановилась лишь на мгновение, а затем снова заскользила в потоке, образуя кольцо вокруг Ди. Все они носили золотые доспехи и шлемы. Четверо были вооружены длинными копьями, а пятый держал лазерный            пистолет.

- Так, кое-кто для игр за все это время?- смачно сказала фигура в броне, стоящая прямо перед Ди. Его золотой плащ колыхался на ночном ветру. – Я уверен, что ты знаешь, что это за место – так что ты либо очень невезучий, либо очень глупый, - взглянув на людей на берегу, он сказал: - Есть и еще, как я вижу. Мы соберем их всех вместе и заставим принять участие в охоте на русалок. Вроде этого!

Из подсумка свих доспехов он вытащил нечто вроде мелкой рыбешки и бросил это в воду. Вскоре они стали гигантскими, шестифутовыми рыбами, которые попытались уплыть. Вспышка света из его бронированной руки связала его и воду вместе. Пожалуй, только Ди увидел всю его нереальную скорость. Подняв брызги, огромная рыба и пронзившее ее копье поднялись высоко в воздух.

- Больно! Как же больно! – сказал человеческий голос.

Мария и миссис Стоу закричали. Они не видели самого худшего. Когда человек в броне со смешком повернул к ним рыбину, они увидели лицо человеческой девушки, бьющейся в агонии.

Подняв выше бьющееся в судорогах тело, мужчина в броне рассмеялся: - Вот то, что мы называем охотой на русалок. Была еще охота на тигров. Тигры или рыбы – что же это будет? – его смех превратился в нечто более громкое и злорадное.

А затем раздался другой голос, мягкий, но сильный и холодный, сказавший: - Я знаю еще кое-что.

Смех фигуры моментально оборвался.

- Что?

- Это.

В этот момент великолепная фигура в черном бросилась вперед. Возможно, его красота заворожила мужчину в доспехах.

Когда клинок опустился вниз и разрубил шлем их товарища, опускаясь ниже, до ребер, другие вскинули копья в яростном желании убивать. Мужчина с лазерным пистолетом отступил назад, поднимая свое оружие к плечу. Багровая стрела пронзила его горло, войдя с левой стороны и выйдя с правой.

Никто даже не взглянул на своего товарища, когда он упал, оставшиеся трое объединились против Ди, выпустив лучи невероятной температуры в небо одновременно. Они знали, что не было такого способа, которым они бы могли победить своего противника, если не будут едины. Все они изменили свои позиции и опустили центр тяжести, и с такой точностью направили свои копья, что парализовали Бьерка, который готовился выпустить вторую стрелу.

Ди опустился. Его клинок был направлен горизонтально, на уровне глаз, заостренный кончик чуть-чуть смотрит вниз, а текущий поток доходит до его локтя. Сверкающие лезвие исчезло из поля зрения троицы. Как и Охотник.

Четверо нападающих застыли в реке, словно каменные статуи.

Джен закашлялся, а Мария крепко обняла Тото. Даже заключенный замер.

Фигура, которая полетела на Охотника из тумана, оставляя след, была противником, что был слева и позади Ди. Когда он летел по воздуху, его копье было таким же быстрым, как и копье первого мужчины. Вода была разделена рукой Ди. Появился меч и отбил длинное копье, затем очертил круг над головой, а следом в воду попадали тела врагов Ди, шагах в десяти, раскрыв пропасть, в которой исчезли тела. Но прежде чем это случилось, оружие, которое было направлено на него – одно из-за спины Охотника, а другое сверху – было с легкостью отражено, и все атакующие потеряли равновесие, а вспышка света безжалостно прошла через их ребра.

Изменив положение, в котором он пробыл так недолго, молодой человек приготовился к новой атаке, пока позади него уносились прочь пять темных полос.

Не удосужившись очистить клинок или смахнуть с него кровь, Ди вышел из воды, где его встретили не радостные крики, а гробовая тишина. Его сражение за пределами человеческих возможностей заморозило всех остальных – но об этом говорили не их глаза и лица. Они увидели Ди таким, каким он был на самом деле.

Он сказал людям, которые удивленно смотрели на него: - Нельзя быть уверенным, что никто больше не придет. Мы должны уйти.

- Это безумие! – закричал Джен в знак протеста, указывая на пожилую пару. - Посмотри на них! Эти двое даже не могут сделать еще пару шагов. Я устал, как и все остальные. Прежде, чем друзья этих клоунов смогут добраться до нас, мы умрем от усталости.

- Он прав, - поддержал Бьерк бандита. – И ночью идти в десять раз сложнее, чем днем. Даже если мы понесем стариков и ребенка, это нас серьезно замедлит.

- Я хочу, чтобы мужчины пошли со мной.

С этим странным замечанием Ди отошел к скале. Последовав за ним, не понимая, что происходит, Джен вскрикнул. Под обрывом небольшой участок был занять цилиндрическими растениями в шесть футов высотой.

- Ты думаешь о том, чтобы соорудить плот? – спросил Джен, и его глаза расширились. – Эти деревья будут хорошо плыть, но их трудно разрубить даже топором. А у нас даже нет топора, в первую очередь.

Вытянув руки, он пожал плечами, когда белая вспышка промелькнула перед ним.

- Что?

Это была всего одна вспышка – и, даже не оглянувшись назад, на падающий цилиндрический ствол, Ди направился к следующему источнику строительных материалов.

Плот был собран примерно за два часа – и практически весь он был сделан руками Ди. Для растений, которые могли легко держаться на плаву, они были необычно тяжелыми, и в то время как Джен и Вейцман с трудом могли перенести одно бревно, Ди с легкостью поднимал его одной рукой и связывал с другим очень тонкой проволокой, которая была у него. Бьерк попытался просунуть пальцы в пространство между цилиндрическими бревнами, но они не сдвинулись ни на дюйм, а когда он попытался просунуть стрелу, она не вошла и на миллиметр.

- Говорит о прочности, - сказал опытный воин, причмокивая с явным удивлением.

Все вместе они отнесли плот к реке и поднялись на борт. Тогда Ди перерезал проволоку, связывающую плот со скалой на берегу, и плот заскользил прочь.

Тяжелая тревога накрыла всех присутствующих. Возможно, понимая ее лучше остальных, Джен спросил: - Скажите, господин Ди, чем были те штуки в доспехах?

- Иллюзии Аристократов.

Все повернулись в его сторону.

- Иллюзии? Ты ранил их, они истекали кровью и все прочее!

- Иллюзии тоже могут истекать кровью. Если они Аристократы.

- Но никто ничего не слышал о них на этой территории в течение тысяч лет.

- Вот почему он назвал их иллюзиями, - отозвался Бьерк. – Насколько я знаю, вся эта территория раньше была игровой площадкой Аристократов. Они изменяли людей всеми возможными способами и развлекались охотой на них. Мог ли их бог приказать им делать такое? Или это была какая-то новая форма человеческих жертвоприношений?

Последние два вопроса были адресованы Ди.

Ответа не последовало. Словно великолепная тьма, молодой человек стоял в центре плота, сливаясь с ночью.

Первый час прошел без инцидентов. Все присутствующие уже начали думать, что, вполне вероятно, смогут так же спокойно совершить оставшуюся часть пути в безопасное место. Тото и пожилая пара заснули.

Ди неожиданно перевел взгляд в другую сторону.

- Что такое? – спросил Бьерк. Он единственный не спал.

- Они идут с обеих сторон. По меньшей мере, по двадцать всадников с каждой стороны.

Хотя Бьерк напряг слух, он уловил только шум ветра. В любом случае, если так говорил великолепный молодой мужчина перед ним, то так оно и было.

- Со всем твоим мастерством владения клинком, ты не сможешь достичь берега отсюда, - сказал воин, и уверенная улыбка появилась на его лице. – Я все еще не могу видеть наших врагов или услышать их движение, но я хочу, чтобы ты предоставил их мне.

Примерно пять минут спустя послышалось эхо подкованных железом копыт. В отличие от предыдущих противников, эти мужчины носили темные накидки и скакали на черных конях. Каждая фигура была окутана бледно-голубым огнем. Волосы мужчин были огненного цвета, как и гривы и упряжь их коней.

Возможно, услышав стук копыт или почувствовав опасность, все разом проснулись – а Ди сразу же подошел к одному борту. Горящие силуэты лошадей и всадников теперь двигались вместе с плотом, и Джен поднялся на ноги с явным волнением на лице.

- Значит, эти ублюдки пришли за нами снова – что ж, просто скажите мне, что делать! – сказал бандит, его рука потянулась к палашу.

- Только одно,- ответил Ди.

- Да? Что?

- Наклонись.

- Что?

Ди пнул мужчину в голень. Кувыркнувшись назад с криком, Джен схватился за ногу, крича при этом: - Какого черта ты это сделал?

Его крик был перекрыт чем-то, просвистевшим сквозь ветер. Взглянув на это, Джен ахнул. Стрела, окутанная голубым пламенем, остановилась в воздухе. Рука Ди обернулась вокруг нее.

Синие стрелы обрушились на плот со всех сторон.

- Пригнитесь.

- Сказав только это, Ди прошел через весь крошечный плот. Его правая рука начала двигаться. У него был только меч – и каждый раз, когда он двигался, падали все приближающиеся стрелы.

- Ужасно восхитительная вещь! – застонал Бьерк в восхищении.

- Согласен. Он разрубает их все!

- Нет, только те, что могут попасть в кого-то из нас.

- Что? – воскликнул бандит.

- Это просто невероятно. Следуй его примеру.

- Ты, должно быть, шутишь. Я не смогу повторить такое даже ради собственной жизни.

- Тогда как насчет этого?

Отбив две летящие стрелы алыми стрелами в своих руках, Бьерк поднял их так, чтобы они пересекались над головой. Его глаза были закрыты.

- Какого черта ты творишь? – закричал Джен.

Бьерк, казалось, расценил это как сигнал, взмахнув по дуге обеими руками. По четыре стрелы было зажато между пальцами каждой его руки. Красные стрелы молниями пролетели среди синих. Четыре пылающих всадника, скачущих по разным берегам, были сбиты со своих коней.

- Дружище, это нереально круто! – закричал Джен в горячке боя. Старый воин сбивал стрелы противников, и пронзал врагов своими собственными. У плота была непробиваемая защита и безупречный нападающий.

Когда более восьми противников было сбито с коней, Ди сказал: - Их стало больше.

Снова над землей разнесся грохот копыт, когда точно такие же всадники со слабым голубым свечением снова помчались вместе с плотом. Синие стрелы сыпались с неба, словно дождь.

- Этому нет конца!- запричитал Вейцман.

Когда рука в черной перчатке хлопнула его по плечу, офицер обернулся и казался оглушенным неземной красотой, когда Ди указал на скалы справа.

- Обрушь их, - сказал он.

Впереди, примерно в сотне ярдов от скачущих всадников, был узлоподобный выступ, на полпути к поверхности скалы. Голой скалы.

- Я понял, - сказал офицер, но когда он поднялся на ноги, ему пришлось увернуться от стрелы, прежде чем двинулся снова.

- Оставляю это на тебя, - сказал Охотник.

Вейцман напрягся всем телом. Жажда боя горела в нем.

- Пригляди за заключенным для меня, - сказал он, поднимая свое любимое оружие. Двенадцатифунтовая масса металла казалась тяжким грузом для его плеч, рук и ног. Для прицела на нем было примитивное приспособление, только чтобы различить цель. Оружие было предназначено для того, чтобы извергать поток пуль на близком расстоянии и косить врагов. Оно не обладало большой точностью на больших расстояниях.

Поток огня и оглушительный грохот понеслись с движущегося плота.  Двенадцатимиллиметровые пули вошли в основание скалы. В десяти ярдах от безумно скачущих всадников упал кусок скалы, с тридцатиметровой высоты, и своей огромной массой раздавил более десятка коней в авангарде и столько же всадников. Неудивительно, что, когда страшный удар сотряс водную гладь, а куски камня подняли брызги, всадники на берегу остановились, а плот оставил их позади.

Когда небо на востоке стало голубым, течение реки  стало мягче. Кроме Ди, практически все на плоту, в том числе и Бьерк, легли спать, но Джен был мрачнее тучи.

- Черт, они все меня игнорировали. Я справляюсь лучше, чем обычный парень. Может, я не Охотник и не воин, но я хочу получить шанс доказать свое мастерство. Лучше бы им вспомнить, что у них здесь есть настоящий мужчина.

Хотя он и ворчал, но старался говорить как можно тише, чтобы его не услышал Ди, умело использовавший весло, чтобы избежать скал и порогов. Молодой бандит привык получать все, что мог.

Это случилось тогда, когда он услышал тонкий звук и понял, что это определенно голос.

Я знаю, что ты чувствуешь, говорил он.

-Какого черта? – собирался закричать бандит и вскочить на ноги, но только издал недоуменное кваканье и приподнялся. Почему-то возникло чувство, что его вынуждали сдерживать себя.

Когда он уже подумал, что собственные уши сыграли с ним шутку, голос продолжил: - Я понимаю твое недовольство. Они просто игнорировали тебя все это время. Ты хочешь рассказать об этом мне?

- Кто ты, черт возьми?

Шшшш.

Когда голос сказал ему это, Джен открыл глаза. Инстинктивно он посмотрел на Ди. Их глаза встретились. Он поспешно отвел взгляд.

- Я спал?- пробормотал он. Оглядевшись, он не уловил ни малейшего признака, что кто-то еще проснулся.

- Какой странный сон, - сказал он, закрывая глаза и пытаясь заснуть. Хотя он не услышал странный голос снова, Джен был удивлен тем, что хотел бы его услышать. В то же время жгучая ненависть снова подняла свою голову. Голос понимал все, что он чувствовал в плане Ди и чертова Бьерка, не говоря уже об офицере. Он должен был показать себя, а вместо этого оказался чертовым ребенком!

Джен попытался заснуть. Его усилия наконец увенчались успехом. Ярость, что готова была заставить его закричать, была подавлена тонким, но наполненным любовью голосом.

Я понимаю. Я могу помочь тебе.

- Что-то смущает меня, - проворчал низкий, хриплый голос. Он был настолько тих, что никто бы не расслышал его из-за шума реки.

- Что же? – спросил Ди, быстро оттолкнувшись от приближающейся скалы, чтобы перенаправить плот.

- Из того, что я видел, у нас здесь двое странных. Ребенок и заключенный. Ни один из них не обычный.

- В чем их отличие?

- Я не уверен насчет ребенка, но он, кажется, несет тяжелый груз. Пока он с ним не расстанется, будет вечно жить  под  его угрозой.

- А другой?

- Он – он опасен, - ясно сказал хриплый голос. – До этого момента его перевозили как обычного заключенного. Доказательство тому то, что офицер все еще в порядке, после того как погиб шериф. Но в нем есть такая опасность, которой не найдешь в среднем заключенном. В нем есть что-то тревожное. Ты, наверное, тоже это заметил. Скоро наступит день, когда ты будешь слабее всего. Что бы ты ни делал, не теряй бдительности.

- Если все пойдет нормально.

Сказав это, Ди обернулся и посмотрел вверх. Только его глаза смогли уловить то, что в далеком, пока еще ясном, бледном небе, появились бесчисленные черные пятнышки.

II

К тому времени, как эти пятнышки превратились в четырехкрылых демонических птиц, атаковавших плот, все на плоту уже проснулись и приготовились контратаковать. С крыльями более трех метров в размахе, у птиц были клювы, подобные киркам, и по четыре ноги с четырьмя пальцами, в общей сложности по шестнадцать когтей у каждой. Ветер, создаваемый их крыльями, разгонял крупную рябь по поверхности воды.

Когда они нырнули вниз, Вейцман открыл по ним огонь из своего пистолета. Когда разрывные пули вошли в контакт с телами птиц, они проделали в них огромные дыры, разрывая плоть на куски, падающие в реку. Скоро вода окрасилась багровым.

Те, что прошли сквозь град пуль, были встречены мечом Ди и стрелами Бьерка. Один взмах меча обезглавливал птиц, а стрелы пробивали даже их стальные клювы, словно они были бумагой.

Прежде чем стая птиц улетела, имея в живых не более двадцати птиц, разыгрался десятиминутный смертельный бой.

- Кто-нибудь ранен? – спросил Вейцман, но все покачали головами.

Его пистолет, меч Ди и стрелы Бьерка не позволили врагу ранить кого-то. Что-то, напоминающее самоуверенность, исходило от молодого офицера.

- Похоже, мы справились, - сказал он, вытирая пот.

Бьерк ответил: - Еще слишком рано праздновать. У них есть твари, которые могут охотиться на людей днем; они продолжат появляться. Думаешь, Аристократы контролируют их?

Последний вопрос был адресован Ди.

- Их мозг должен быть запрограммирован на охоту на людей днем. На их головах были шрамы от операций.

- Ты смог разглядеть это? – спросил Бьерк, и не только его глаза, но и глаза всех присутствующих, расширились.

- Извините, - сказала Мария, указывая в небо. – Они возвращаются. Они несут что-то. Они хотят взорвать нас!

Прежде чем она закончила говорить, что-то просвистело сквозь ветер, и огромный столб воды поднялся менее чем в трех футах от плота. Волны накатились на него, заставив плот дико закачаться. Для того чтобы передвигаться быстро и удерживать противника вдали от краев, плот был слишком велик для девяти человек. Хотя он не был крошечным, ему приходилось тяжело на больших волнах. Куски черных скал продолжали падать с обеих сторон, и группу окатывало брызгами, которые они поднимали.

- Вы, неуклюжие ублюдки, не сможете ранить нас! – язвительно крикнул Джен в сторону неба.

Возможно, опасаясь пистолета Вейцмана, птицы вели бомбардировку с большой высоты, и, к счастью, их точность оставляла желать лучшего. Умелое управление плотом Ди позволяло увернуться от кусков скалы. Как бы то ни было, их противники несли по пять камней каждый – один в клюве, а остальные четыре в лапах – натиск не прекращался. Плот ужасно качало, и все промокли с головы до ног, а Тото и пожилую пару к тому же тошнило от качки.

- Черт, подойдите ближе и сражайтесь как мужчины! – сказал Джен, потрясая кулаком, когда очередной столб воды поднялся перед ним, раскачивая плот.

В тот момент случилось нечто ужасное. Ди и Бьерк удерживали равновесие, а остальные могли только смотреть, и их кровь застывала в жилах, когда двое мужчин были поглощены бушующим потоком.

- Вот черт!

Хотя Джен и Мария поползли туда, где исчезли мужчины, они не увидели ни следа на поверхности воды, пока их несло прочь.

Охваченный порывом ужаса, Джен повернулся к Вейцману. Последней надеждой был пистолет молодого человека. Бандит посмотрел вверх. Фигуры, что летели высоко над ними, теперь стремительно приближались.

- Они идут! Пристрели их!

С напряженным выражением лица Вейцман поднял пистолет и спустил курок. Ничего не получилось.

- Что случилось? – крикнула Мария.

- Он сломан! Он не будет стрелять!

- Дай его мне, чертов идиот!

Когда Джен уже собирался броситься вперед, сильный ветер ударил ему в лицо, и перед ним приземлилась огромная фигура, словно демон, расправляющий плащ. Ноздри мужчины уловили смрад гниющего мяса.

- Ты – ты сукин сын!

Чудом увернувшись от киркоподобного клюва, Джен ударил своим палашом, словно тот мог помочь. Одно из двух расправленных крыльев монстра было перебито у основания. Подняв его тяжелым клювом, монстр закричал.

Закрыв уши ладонями, Джен упал. Пожилая женщина и Мария закричали.

Еще три гигантских птицы спускались к плоту. Более десятка кружило над ними в десяти или пятнадцати футах.

И в этот момент рядом с плотом возникло две фигуры. Одна из них молнией промчалась между птиц с невероятной скоростью. Каждый раз, когда она ровнялась с птицей, появлялась вспышка, и голова птицы летела прочь. В отличие от противника Джена, они падали беззвучно.

Заметив опасность, очередная птица собралась взлететь, только чтобы ее шею пронзила железная стрела. Птицы, кружившие над головами, развернулись. Один взмах крыльев позволил им начать набирать высоту. Грохот и огненные полосы рассекали их крылья вдоль, разрубали их головы и тела.

- Как, во имя всего святого, вы двое… - ошеломленно сказала Мария, глядя, как последняя птица упала на левый берег, ее фраза была обращена к Бьерку и Ди, который уже убрал свой клинок.

- Ты обманул меня, так, ублюдок? – сплюнул Джен в сторону Вейцмана через минуту после того, как офицер опустил дымящийся пистолет.

- Не принимай это на свой счет. Я рассказал этим двоим, как все произойдет. Если бы мы не скрыли их, те штуки ни за что не подошли бы ближе.

Вейцман немного приукрасил историю. На самом деле Ди подошел к сотруднику транспортной полиции и велел изобразить, что пистолет сломан и не стреляет,после того, как они прыгнут за борт, а затем ждать приближения птиц, чтобы перейти в наступление.

- Черт! – снова выругался Джен.

- Ладно, это был хороший план, но не нужно больше так поступать. Эта пожилая леди выглядит так, словно собирается умереть, - сурово сказала им Мария, тогда как внизу, у ее ног, губы лежащей миссис Стоу были багровыми и тряслись.

- Плохие новости. У нее ужасный жар, - сказал Бьерк, положив руку ей на лоб. – Она стара. Если дела пойдут плохо, она и ее муж заработают пневмонию. Нам нужно согреть их. Направь плот к берегу.

Ди не ответил. Он просто смотрел прямо перед собой.

- Эй! – грубо крикнул Джен.

Ди указал подбородком туда, куда они направлялись. Нечто белое приближалось к ним. Стена тумана. Но небо было ясным.

- Мы скоро будем там. За туманом лежит крепость.

Хотя Ди говорил обычным тоном, его слова обрушили на спины присутствующих потоки ледяной воды.

Плот вошел в туман без происшествий. Он был настолько густым, что туман предыдущей ночи просто не мог с ним сравниться.  Мария укрыла платком рот и нос, не в силах справиться с собой. У нее возникло ощущение, что они плывут сквозь ядовитое облако.

Белизна заполнила все поле их зрения, стирая берега и скалы. Единственным звуком был плеск воды. Все смотрели на Ди, хотя могли различить только слабый силуэт. Несмотря на беспомощность, в их глазах на этот раз горел гнев. Хотя они согласились с условиями Ди – что сначала он позаботится о своем деле – сейчас, когда туман закрывал их поле зрения, лишая возможности определить, куда они направляются, он был единственным, кого они могли винить в том, что направляются в такое место. Единственными, кто сохранял спокойствие, были Ди и Бьерк.

Прошло десять минут. Затем двадцать.

- Эй, я не шучу. Если мы ничего не сделаем для нее, этой пожилой леди станет действительно плохо! – крикнул Джен, но его слова были поглощены черной дырой, появившейся из ниоткуда.

- Где мы? – слабо спросил мистер Стоу.

Мы вошли в водяной путь крепости. Скоро мы спустимся, - ответил Ди.

Джен и Мария при этом обрадовано переглянулись.

- Отлично, мы скоро сойдем на землю, малыш, - сказала Мария, обнимая Тото. Он оказался на удивление горячим. – Это было неудивительно – он был всего лишь ребенком, а его одного посадили в воздушный автобус, который разбился, и наверняка испытал шок, а теперь он еще и промок до нитки на плоту. В довершение ко всему, их атаковали чудовища. Было бы удивительно, если бы он не был подавлен морально и психически. И вдобавок ко всему, мальчик ни разу не заворчал или не застонал от боли.

Мария думала, что он не может быть настолько мрачным до глубины души – так говорила ее женская интуиция. Это был тот же ребенок, что уговорил Ди спасти их всех. Хотя он и держал свою голову низко, где-то в глубине его души лежала большая, горящая отвага. И Мария верила, что даже если человек мрачен, или преступник, когда наступит время, отвага все равно выйдет на поверхность.

Вероятно, они плыли по закрытому водяному тонелю, так как капли воды беспрерывно капали с потолка. Стены по обе стороны выглядели довольно высокими, а потолок - широким.

- Что? – тихонько сказал Бьерк, и Мария инстинктивно перевела взгляд вперед. Она сфокусировала взгляд на глубинах белого тумана.

Там был свет. Нечто светящееся плыло впереди. Даже два огонька. Но что же это могло быть?

Размышляя над этим, она медленно поднялась.

Раздался звук падающей воды, довольно далеко. Хотя они и выглядели  довольно большими. Какими большими они могли быть? Как они могли подняться так высоко? Почему они так смотрят на нас? Мы плывем к ним. Ближе и ближе с каждой секундой!

Пошатываясь, она поднялась на ноги. Теперь свечение было над ней – прямо над ее головой.

Так, они спускаются. Теплый ветер идет от них. Они идут к нам.

В этот момент Мария дернулась, словно ее ударило током. Позади она почувствовала сильную и неземную ауру, нависшую над ней. Охваченная неописуемым страхом, Мария рухнула вниз. Ужасные судороги охватили ее. Между тем, вещь или вещи над ее головой быстро угасли вдали. Через небольшой промежуток времени она услышала плеск волн с одной стороны плота. Звучало это так, будто нечто большое собирается их проглотить.

Хотя она не была уверена в том, что произошло, у нее было чувство, что они спаслись. Тут и там раздавались вздохи облегчения. Джен спросил, какого черта произошло, о офицер транспортной полиции ответил, что будь он проклят, если знает.

Когда дрожь стихла, Мария взглянула на своего спасителя. Охотник, который сумел прогнать неизвестного монстра только своей убийственной аурой, выглядел просто черным силуэтом на фоне стены молочной белизны.

По прошествии еще одного часа, на этот раз без всяких происшествий, туман полностью рассеялся. Плот двинулся вправо, в сторону огромного каменного причла. Подгоняя плот к одному из нескольких скалистых выступов, казавшимися причалом, Ди объявил со свойственной ему холодностью и лаконичностью: - Земля.

III

Казалось, сам воздух данной местности был густо пропитан смертью. Кроме Ди, все были на пределе сил, а жуткий ветер  то и дело срывающий куски скал только усугублял положение. Вид разрушения забирало у людей  остатки энергии, но страх смерти наполнял каждого ужасом. Хотя они и доплыли до этой каменной крепости, она была наполнена сероватым светом, который внушал еще более ужасный страх .

- Что здесь происходит? – спросил Джен у Ди после того, как они поднялись на каменную стену и несколько раз ногами проверили ее на прочность. – С того момента, как мы пришли сюда, крепость снова заработала. Я думал, что ты сказал, что армия Священного Прародителя разрушила это место.

- Питание идет от другого источника.

- Что?

Ди провел группу к пятнадцатифутовому по ширине входу в каменной скале. Члены его группы могли только смотреть на гигантские железные ворота, возвышающиеся над ними. Их ржавая поверхность была усеяна головками гвоздей большими в диаметре, чем голова ребенка. Они возвышались больше чем на тридцать футов.

- Будто дверь для гиганта, - застонал офицер.

Когда Ди подошел к воротам, они беззвучно открылись. Группа вошла в комнату, которая размером была с небольшой внутренний двор замка.

- Что здесь такое? Здесь нет ни окон, ни дверей! И это еще не все. Здесь жутко пахнет, - сказал Джен, подергивая носом.

Мария добавила: - Я удивлюсь, если кто-то или что-то, бродящее здесь, было уничтожено.

- Здесь никого не было за последние пять тысяч лет.

Мария в удивлении посмотрела на Ди. Голос определенно шел от него. Но почему же он звучал так хрипло? В любом случае, слова голоса стерли все дальнейшие вопросы об этом.

- Пять тысяч лет? И этот запах не исчез за все это время?

Ди поднял правую руку. Но не в качестве ответа.

Ворота, через которые они вошли, начали медленно закрываться. Хотя Бьерк и Вейцман обеспокоенно посмотрели на Ди, он лишь нечеловечески красиво изогнул бровь. В течение пяти секунд после того, как ворота закрылись, никто не говорил ни слова. Они ждали реакции Ди.

Он не пошевелился, однако ворота открылись снова. Увидев то, что лежало за ними, группа закричала. За ними не было пристани, а скорее зал в конце бесконечного коридора. Комната, в которую они вошли, была лифтом.

У них не было времени удивляться, так как Ди вышел в коридор. Он подошел к одной из железных дверей в каменной стене, и она совершенно естественно открылась.

Словно успокоенная размеренными шагами Ди, группа вошла. Мария вскрикнула от радости. Каменная комната была в десять раз ярче предыдущей. И взгляд женщины обхватил расположенное в ней медицинское оборудование.

- Это место было лечебным центром для их человеческих слуг. К сожалению, оборудование было уничтожено, но могли остаться какие-то медикаменты. Кровати за следующей дверью. Все, что от вас требуется -  ждать здесь.

- Что ты имеешь в виду под ждать здесь? – спросил Джен. – Пока ты не завершишь работу? Или пока не появятся преследующие нас монстры? Откуда нам знать, что здесь безопасно?

Ди подошел к белому столу, стоявшему слева от него, и положил левую руку на черную сферу, покоящуюся на нем. На стене появилась диаграмма.

- Карта крепости. Сейчас достаточно безопасно для поисков пищи. Но когда сядет солнце, вы не должны и на шаг выходить из этой комнаты.

- Подожди секунду!

- Этот объект оснащен устройствами защиты людей, получающих здесь лечение. Расслабьтесь.

- Защиты их от чего? – спросил Вейцман.

- От их бога, - ответил Ди, направляясь к двери. Люди, собравшиеся позади него, больше не были его заботой. Настало время Охотника на Вампиров.

Уложив трех своих подопечных в кровати в соседней комнате, Мария вернулась в лечебный центр.

- Как они? – спросил Джен.

- У всех трех симптомы ранней стадии пневмонии. Все, что мы можем, это держать их в тепле, ввести немного питательных веществ, а позже переправить в госпиталь.

--Мы, безусловно, в адской дыре.  Прямо сейчас я должен был быть в отеле Столицы, давая отдых мозгам. Вместо этого я застрял в какой-то мистической дыре, приглядывая за заключенным. Заставляет задуматься, если ли на самом деле бог.

Я верю, что есть.

- Что? – Спросил Джен, глядя на Марию, но она озадаченно посмотрела на него.

Может ли такое быть? – задался он вопросом.

Бог вокруг тебя.

Вот оно, - подумал он. Это тот же голос, что говорил со мной на плоту.

Голос продолжал говорить: - Это та ситуация, в которой ты хотел бы быть? Я не понимаю, как бы это могло быть. Ты знаешь, почему это случилось с тобой? Потому что ты бандит, у которого за душой нет ничего, кроме грубой силы. А все остальные – та женщина, старики, даже ребенок – смотрят на тебя свысока.

Кто ты? – хотел спросить он, но не мог сказать ни слова. Удивительно, что Мария не заметила, как он слушает голос. А следующие его слова ударили его жестко, и прошли до самого сердца.

Бог может менять людей. Сделать величественнее, сильнее, более достойными..

Чушь! – хотел ответить он, но слово так  и не было произнесено. Для него это было очень привлекательное предложение.

Если ты хочешь стать таким, выйди из этой комнаты ночью и приди ко мне. Я скажу тебе, где я, когда придет время.

- Дорогой…  ты меня слышишь? – мистер Стоу слышал, как жена зовет его с соседней кровати, но проигнорировал ее. Он продрог до костей и измучился. Более того, он был болен и устал слушать безутешные причитания старухи. Он просто решил глубоко дышать.

- Значит, ты спишь. Хорошо.

Он был рад услышать разчарование в ее голосе, но затем она продолжила.

- Я уверена, что ты уже наверняка знаешь это, но если мы все-таки приедем к Парэ, он не будет рад увидеть нас. Да, все так, как ты сказал. Для наших детей мы не более чем старики, вырастившие их. У них нет к нам каких-то особых чувств. Парэ кое-что рассказал мне давно, прямо перед тем, как покинул дом. Он сказал, что для родителей естественно воспитывать ребенка. И как для ребенка не странно видеть родителей, естественно для родителей умереть в одиночестве, не обременяя детей.

Под одеялом кровь мистера Стоу застыла в жилах, но его уши все еще улавливали тяготящий и сладкий голос старухи.

- Когда он сказал это, я просто смирилась. Когда ребенок покидает дом, наша работа закончена. Но ты так не считаешь. Ты всегда говоришь, что мы сделали то или это для наших детей, поэтому они должны сделать то же самое для нас, не приводя ни одного аргумента. Все наши дети знали это. А Парэ ушел и сказал. Когда он уходил, он сказал, что ненавидит тебя. Сказал, что они никогда не просили тебя давать им жизнь. Так что они не хотят, чтобы ты или я вмешивались в их жизнь.

Тело старика задрожало. Какой наглый мальчишка! И наглая его жена, повторяющая такие вещи! Он знал так же хорошо, что дети не рады им. Он понимал, что уже долгое время между ними не было ничего хорошего. Но сказать ему такое сейчас, в таком месте, даже если она думала, что он спит…

Ты прав.

Это сказала не его жена. Голос, который раздался в его голове, был гораздо глубже и сильнее, чем голос женщины, которая трудилась с ним почти пятьдесят лет. Старик не мог спросить, кто это. Но он знал, кому он принадлежал.

Твое недовольство вполне естественно. Какие у тебя ужасные сыновья. Неужели они думают, что ты кричал на них и бил их потому, что просто хотел? Удел фермера тяжек. Временами у него плохое настроение. Временами он хочется забыться в выпивке. Все напиваются и бьют своих жен и детей. И прижатие горячей кочерги к телу ребенка, который не слушается, или выставление его на улицу зимой без ужина являются обучением дисциплине. Все, что ты делал, оправданно. Если они не могут видеть этого, это их проблема. Ты знаешь, я считаю, что они неблагодарны и должны быть наказаны. Очень, очень сильно. Но сначала, тебе нужно стать сильнее.

Старик больше не задавался вопросом, кто это. Он уже сказал. Конечно  же, его жена не слышала этого.

- Как я могу стать сильнее? Как я могу отомстить – я имею в виду, наказать неблагодарных?

Сегодня ночью дождись, пока все крепко заснут, и тогда выходи из комнаты. Остальное оставь мне.

Для мальчика такая высокая температура была почти наслаждением. Он мог оставаться в кровати. Прошло уже много лет с тех пор, когда он мог так лежать. В монастыре ему не позволяли пропускать работу, неважно, какой высокой была температура. В результате этого правила Эурина умерла, харкая кровью, а Поль упал и больше не поднимался, умерев прежде, чем кто-то узнал об этом.  На завтрак им давали холодный суп и кусок хлеба, первое из двух блюд на день. Вынужденные работать в полях по двенадцать часов, дети не могли продержаться долго. Простой простуды было достаточно, чтобы они умирали, как мухи. Несколько зим назад сразу десять детей упали одновременно, превратив сад в подобие поля боя.

Однако некоторым детям было лучше. У них хотя бы были друзья. У мальчика тоже были друзья, в самом начале, но, заметив его привычки, они стали избегать его. Словно это могло защитить их от всего. Молчание других детей не оставило мальчику ни капли надежды. Его родители, сестра и брат отказались от него по той же причине. Мальчик мог довольно отчетливо вспомнить, как проснулся однажды утром и обнаружил дом пустым и странно большим. Он был печален. Не было никакого шанса, что он не будет чувствовать этого.

Его семья, дети в монастыре и все, кому он сначала понравился. Он никогда не чувствовал от них никакой злости в начале. Но это всегда изменялось. В какой-то момент у мальчика вошла в привычку жизнь с опущенной головой. Он знал, почему все отвернулись от него, и это глубоко его ранило. Единственной причиной, почему сейчас он ощущал покой, было то, что старуха в постели и другая женщина – грубая, но милая – были с ним добры. Но даже они в конечном итоге…

Это правда. Когда они узнают настоящего тебя, никто из них не захочет иметь с тобой никаких дел. Эта мимолетная доброта ничего не значит. Ты просто немного другой. Правда в том, что, если они будут держаться на расстоянии, то у них не будет проблем, и так не случается каждый день. Скоро они изгонят тебя. Оттолкнут тебя. Оставят одного. Они не попытаются понять твою боль. Их не будет заботить, что случится с тобой. Не тоскуй больше. Все, что тебе нужно, это гнев. Гнев, чтобы уложить их на лопатки, убить наповал.

- Это бесполезно, сказал мальчик, сворачиваясь клубком. – Если бы я мог, я бы разозлился еще очень давно.

Я сделаю так, что ты сможешь, - нежно сказал голос. Тото показалось, что он похож на голос того, с кем он играл когда-то давно.

- Правда? – спросил мальчик от всего своего сердца.

В ту секунду, когда Охотник прошел через огромные ворота, мир начал меняться. Стены, пол, потолок и колонны, которые раньше были абсолютно прямыми, подернулись будто маревом, потеряв свою изначальную форму. Даже солнечный свет засиял под невозможными углами, отбрасывая тени в таких местах, где их быть не должно.

- Силовое поле создает искажения, - сказала левая рука Охотника, ее голос звучал глухо. – Те древние Аристократы правда верили в странного бога. Лучше бы они верили в Священного Прародителя. Ох, что это?

Впереди пол колыхался, словно волны, кружился, и когда он поменялся местами с потолком, они смогли увидеть фигуру в черном.

- Это ты, Ди! Интересно. Значит, пространство было сильно искажено?  Прямо сейчас, если ты бросишь копье, вероятно, что он пройдет через твою собственную спину.

Ди молчал, принимая остатки битвы, что стояли вокруг него. Столы были разбиты, огромная дыра пронзала пол, а часть потолка расплавилась. Армия Священного Прародителя дошла до этого места.

В этот раз впереди появилась огромная циклопическая дверь, которую можно было описать только как параллелограмм на грани падения. В десяти ярдах от него Ди остановился. Дверь состояла из двух панелей блестящего черного металла. Перед входом - открывавшимся посередине – лежали обломки причудливых скульптур, которые, несомненно, раньше были украшением дверей. Полная устойчивость безупречной двери стала непреодолимой силой, благодаря своей шестидесятифутовой высоте и тридцатифутовой ширине. Ни одно из орудий, которыми обладали войска Священного Прародителя, не смогло пробиться за пределы этого входа – даже огромная пушка не смогла сокрушить эти двери.

- В одиночестве Священный Прародитель открыл те двери и вошел внутрь. И вернулся год спустя. Говорят, он никому не рассказывал, что происходило в то время.

Поверхность левой руки Охотника зарябила и задрожала, мышцы содрогнулись, и появилось крошечное человеческое личико.

- Аристократам удалось призвать силу бога. Это уж точно. Когда они впервые атаковали это место, армия Священного Прародителя насчитывала тридцать тысяч человек – но они были уничтожены за день. Ничем, кроме силы бога. Говорят, единственным выжившим был Аристократ Великий герцог Валкуа. Если бы его предоставили самому себе, их бог бы наверняка подчинил себе весь мир. Но он не был идеален. В день, когда сам Священный Прародитель вышел на поле боя, он позволил ему сделать нечто, что смогло поразить его. Одна мысль о том, какая битва произошла у этих дверей, заставляет меня покрываться мурашками. После битвы, как говорят, Священный Прародитель заснул на сто лет. Видимо, это серьезно повлияло на него.

- Он облажался, - сказал Ди.

- Это верно, - признала левая рука. – И поэтому ты здесь. Но не важно, под каким углом на это смотреть, тебе не стоило соглашаться на эту работу. Посмотри на мои мурашки! Держу пари, даже у Священного Прародителя они были. Вопрос в том, сможем ли мы хотя бы открыть эти двери?

Даже если бы вы спросили об этом сотню людей, все бы они ответили отрицательно.

Дверь тряслась и скручивалась без единой передышки, и даже когда Ди шагнул вперед и положил на нее левую руку, она еще не приняла свою изначальную форму. Приложив немного силы, Ди вытащил руку обратно.

- Черт, - застонало лицо на ладони. – Почему, сила, которую ты прикладываешь, идет в другом направлении – или, лучше сказать, по спирали! В таком случае дверь может быть сделана из папиросной бумаги, и ты все равно не сможешь ее открыть.

Голос расплылся. Когда левая рука Ди опустилась в его карман, послышался звук жевания. Когда он вытащил руку вновь, на ней был крошечный рот. Черная грязь сыпалась с его губ, падая вниз.

- Как давно я этого не делал,- с явным удовольствием заявил хриплый голос.

Ди поднес левый указательный палец к правому запястью и провел по нему. Сразу же появилась багровая линия, и Ди подставил ладонь левой руки под кровью, что потекла наружу. Яркая кровь полилась в маленький рот. Рот закашлялся, и тогда Ди убрал левую руку и закрыл рану. Кровь остановилась. А затем рана начала исчезать.

Когда он высоко поднял руку, рот рыгнул. С громким ревом ветер закружился рядом – он втягивался в рот с огромной силой. Бледно-голубой огонь горел в пасти его левой ладони. Земля, ветер, огонь и вода были собраны.

Еще раз рука в черной перчатке коснулась поверхности железной двери. Казалось, Охотник не прикладывал к ней никакой силы. Он держал ее так пять секунд. Затем десять.

Смотрите. Обе половинки двери с легким скрипом двинулись. Щель, у которой встречались две половинки двери, стала тонкой линией света, ее толщина увеличивалась, и из нее подул мистический черный ветер. Было ли что-то такое, созданное Аристократами, с чем не мог справиться этот молодой человек? Железные двери, казалось, были готовы уступить всем приложенным к ним силам.

Именно тогда произошли изменения. В каменной стене по обе стороны от железных дверей были ниши глубиной в три фута, пятнадцати футов в длину, и в каждой из них были три статуи монахов в одеяниях с капюшонами, хотя головы статуй в правой нише лежали у их ног, тогда как три слева остались нетронутыми.

Последняя тройка начала двигаться. Испуская гротескные крики, которое не могло издать человеческое горло, они корчились на полу. Двигался сам камень; в этом не было сомнений. Однако постепенно они становились все более человечными. Даже проявился цвет их одежд. Темно-синий, желтый и серый.

- Шесть рыцарей-стражей, - сказал хриплый голос. – Трое из них были обезглавлены Священным Прародителем. А остальные, видимо, были обращены в камень. И как говорят, они были единственными, кто сумел ранить Священного Прародителя. Значит, легенды правдивы? Люди превращаются в камень, камень превращается в людей… Ди, сначала нужно позаботиться об этих клоунах.

Ди обернулся. Он знал, что то, что сказала его левая рука, было правдой.

Облаченные в мантии фигуры неслись к нему, словно ветер. Правая рука Охотника потянулась к рукояти его клинка. Серебристая вспышка понеслась к шее того, что стоял перед ним. Она могла даже расплавить камень.

- Ох!

Крик удивления был перекрыт металлическим звуком. Один из тех, кто только что закончил превращение в человека – тот, что в желтой мантии – отразил удар – удар меча Ди! Через мгновение клинок просвистел в сторону Ди. Страж начал нападение. Дважды выстрелили искры – и два бойца поменялись местами. Фигура в мантии пошатнулась, схватившись за живот, и развернулась. Не нанося ему еще один удар, Ди промчался по воздуху. Удар пришелся на то место, где он стоял, а затем проследовал туда, где он приземлился. Он был нанесен фигурой позади – врагом в темно-синей мантии.

В этот момент небо и земля затряслись. Хотя Ди удалось благополучно приземлиться, его противник потерял равновесие. Не глядя в сторону врага, Ди бросился к коридора, который привел его сюда, исчезнув в мгновение ока.

- Ты ранен? – застонал хриплый голос, словно выдавливая из себя слова.

Левое плечо Ди было рассечено. Свежая кровь падала на пол. Враг в желтой мантии поразил его.

- Даже для тебя эта троица слишком сильна, чтобы с ними справиться. Не связывайся с ними, пока не сможешь сражаться один на один.

Не отвечая, Ди посмотрел на ворота. Двери захлопнулись.

И снова небо и земля содрогнулись.

- Что это?

На этот раз голос получил ответ.

- Нападение извне. Это была крепость, не так ли?

Неустрашимая великолепная фигура в черном отправилась назад дорогой, по которой пришла сюда, в быстром темпе. Но за ним число безголовых статуй увеличилось на одну.

Возвращаясь, Ди встретил Джена и Вейцмана. Он узнал, что Бьерк отправился в командный центр, чтобы узнать, что происходит снаружи.

- Я тоже иду. Не покидайте эту комнату.

Когда Ди развернулся, Джен оказался перед ним.

- Возьми меня с собой. Я устал от сидения с женщинами и детьми.

- Это то же самое.

- Я сделаю, как захочу! – закричал бандит, а затем его глаза встретились с глазами Ди. Бандит застыл.

- Я сказал тебе не покидать комнату.

Не дожидаясь ответа, Ди вышел из комнаты. Ровно через тридцать секунд после этого метаболизм Джена вернулся к нормальному.

Командный центр был на седьмом этаже крепости. Все говорили, что в крепости было десять этажей. Все устройства, расположенные в огромной камере, были уничтожены. На первый взгляд они казались неработоспособными. Из окна воин мог выглянуть наружу – и там, по крайней мере, было что-то.

Голографическая схема в медицинском центре показала им план крепости. Вырубленная в сердце горы, крепость была защищена каменными стенами, что возвышались более чем на сто ярдов. По обе стороны цитадели стены возвышались более чем на две сотни ярдов, а проходы между ними были настолько узкими, что за один раз мог пройти только один человек, что затрудняло действия вражеских захватчиков.

Перед горной цитаделью лежало три уровня защиты, но все они были уничтожены силами Священного Прародителя, оставив после себя лишь изрытую землю. И, кроме того – примерно в четверти мили – земля была покрыта останками и оружием. Солдаты в доспехах разделялись на пехоту в желтом, конницу  в зеленом на конях-киборгах, а фигуры в синем и зеленом на танках в тылу наверняка были командирами или высокопоставленными офицерами. Облитые ярким полуденным солнцем, яркие цвета, казалось, сияли.

- Они не Аристократы – тогда что же они? – размышлял Бьерк, глядя в окно, лишенное всех стекол, когда дверь позади него открылась.

- Ди?

Когда Бьерк повернулся, чтобы посмотреть, его глаза встретили мужчину в желтой накидке, стоящего близко к нему. В нем не было никакого желания убивать. И вдобавок тело воина стало замерзать до самого основания. Под капюшоном было лицо, которое вряд ли кто-то смог бы описать как утонченное, и на нем сейчас играла слабая улыбка.

Когда он прыгнул вправо, к окну, Бьерк взмахнул правой рукой. Его прицел был безупречным – его стрелы всегда поражали намеченную цель до этого момента.

Когда мужчина в накидке бросился вперед, его правая рука мелькнула с невероятной скоростью. Легко отбив обе стрелы, он с огромной скоростью бросился к Бьерку.

Нож с широким лезвием понесся к нему – удар бы расколол его, как полено. Бьерк парировал его стрелами в левой руке. Разрубив две из четырех, что были зажаты в руках воина, клинок наполовину прошел через третью и затем остановился. Бьерк понимал, что он в затруднительном положении. Хотя он думал, что хорошо подготовился к парированию удара, силы противника были выше его ожиданий. Его ноги отяжелели, будто прилипли к полу. Он не мог ни бежать, ни атаковать.

С по-прежнему бесстрастным лицом мужчина приложил больше силы по направлению позади своей цели. Третья стрела была рассечена. Острие его клинка вошло в четвертую стрелу.

Это конец? – подумал воин, а затем еще большая сила обрушилась на Бьерка, заставляя его опуститься на колено.

II

Сила врага была сосредоточена на смертельной хватке Бьерка. Как только он сделает последний рывок, воин будет мертв.

Без предупреждения давление ослабло. Еще до того, как Бьерк вскочил, мужчина прыгнул вправо, оставив позади обгорелый автоматизированный стол. Его клинок был направлен на Бьерка, однако враг повернул лицо к двери – и увидел стоящего там Ди. нетерпение отразилось на его до этого лишенном эмоций лице.

- Не вмешивайся, - обратился Бьерк к Охотнику, доставая новые стрелы.

Враг повернулся к Бьерку. Казалось, он переместил клинок, двигаясь вперед.

Прыгнув назад, Бьерк взмахнул обеими руками. Сверкнул клинок его противника, разрубая первые четыре стрелы. И у него было достаточно скорости и времени, чтобы проделать то же самое со следующей четверкой. Однако они уклонились от взмаха его меча и вонзились в пол, когда началась третья атака, разбросавшая стрелы, как семена бальзамина.

Раздался крик боли. Хотя враг разрубил две стрелы, один из наконечников вошел в его правое плечо до легкого, а другой застрял горизонтально с правой стороны шеи. Когда четыре стрелы полетели в него одновременно, враг легко отразил их своим мечом, но когда они были направлены одновременно с разных точек, он был бессилен. Враг в желтом стоял как статуя, пронзенный двумя стрелами, а затем упал на спину.

Увидев это Бьерк, наконец, выдохнул. В глубине души он смеялся. Глубоко вздохнув, он позволил воздуху вырваться, затем снова. Повторив это еще раз, он успокоил свое дыхание.

- Хорошо сработано.

Когда он поднял глаза, Ди был рядом с ним. Он один знал силу сраженного Бьерком врага. И поэтому его похвала имела особый вес.

- Ты должен будешь извинить меня, если я не скажу спасибо, - ответил Бьерк. – Я знал, что кое-что позабыл, но не думал, что все так плохо. Я так боялся узнать это, что даже пропускал тренировки. И сейчас это вернулось ко мне сторицей.

С обескураживающей скоростью Ди подошел к окну и выглянул наружу. Наполненные славой дни людей нисколько не интересовали этого молодого человека. Леденящая кровь красота его профиля, без сомнений, покорила Бьерка.

Выглянув в окно из-за Ди, он сказал: - Они не Аристократы, да?

Бесчисленное множество разноцветных форм заполнило долину – они напоминали воинственных насекомых, помещенных в маленькую коробочку. Естественно, это были человекоподобные солдаты, но и паукообразные фигуры цеплялись за скалы. Возможно, ни одного из них не было в воде по той причине, что это была все же армия Аристократов.

- Это армия Священного Прародителя, - сказал Охотник.

- Что?

- Часть разрушительного отряда была сокрыта где-то, чтобы охранять крепость от нового введения в эксплуатацию. Возможно, они были в ином ответвлении реальности, хотя кажется, что их слишком много для этого.

- Около тридцати тысяч – и никто не знает, все ли это или нет, - воин посмотрел на Ди и спросил: - Почему крепость начала функционировать снова?

- Потому что я пришел сюда.

- И ты привел нас всех сюда, зная, что может произойти?

- Если бы ничего не было сделано, те трое погибли бы. Кроме того, все вы решили следовать за мной.

Бьерк лишился дара речи.

- Я пришел сюда, чтобы уничтожить бога. Впрочем, наверное, это он защищает вас сейчас. Вот такая ирония.

- Но мы…

Прежде чем Бьерк закончил говорить, его прервало новое событие. Крепость, высеченная в скале, дрожала – дрожала гора, до самого основания. Однако, не по ожидаемой причине.

- Они там ничего не делают! – крикнул Бьерк, одной рукой касаясь стены для опоры. – Не выпустили ни одной атомной ракеты из пушек по нам. Но это место трясется, как безумное – я не понимаю этого.

Хотя он уставился на Ди в ожидании ответа, хозяин неземной красоты не ответил, а просто молча смотрел на землю. Его лицо неожиданно оказалось в тени.

Когда он нахмурил лоб, Бьерк тоже был накрыт тьмой.

- От чего эта тень? – спросил Бьерк, и страх переполнял его голос. Бесшабашный разбойник или воин, пока человек оставался человеком, он не мог изгнать страх из своего сознания. Возможно, именно это превращало людей в таких странных и безнадежных чудовищ. И сейчас страх прошел сквозь его слова, показав себя.

Огромная тень накрыла мир снаружи. Скользя по полу, стенам, остаткам защиты, она приблизилась в армии Священного прародителя. Армия начала отступать – они заметили истинную форму тени. Когда они начали отступать с тыла, они оказались лицом к лицу с ней – но они не успели. Тень проглотила половину из тридцати тысяч.

Там был свет. Под ним не было видно солдат. Неожиданно его сменило нечто черное. Чернота сгущалась только в том месте, где были поглощены солдаты. Затем тень отодвинулась прочь – но не осталось никаких признаков солдат.

- Половина из них – пятнадцать тысяч человек – просто исчезла! – воскликнул Бьерк, вытирая лоб. В какой-то момент с него начал катиться пот. Но сейчас там не было тени. – Чем же была тень? Ди, ты же наверняка видел, правда?

Ди кивнул. Бьерк подозревал, что этот мужчина знает все. Если же нет, то как он мог оставаться таким спокойным, увидев такое? Тень, которая затемнила силуэты двух мужчин в комнате перед тем, как заставила исчезнуть пятнадцать тысяч человек, обладала бесчисленными извивающимися щупальцами.

- Та вещь – это был бог?

- Верно.

Спокойствие Охотника практически физически заморозило Бьерка. Из чего сделаны нервы этого мужчины?

- Враг отступил, но он вернется снова.

Ди наблюдал, как солдаты отступили вниз по долине, а затем развернулись и направились к двери.

- Нет никакой гарантии, что власть этого бога будет проявляться каждый раз. Или ей позволят проявиться. Возвращайся вниз.

- Пожалуйста, подожди,- обратился к нему Бьерк. – Если бы ты не пришел, я был бы мертв. Десять лет назад я бы стоял на своем, но сейчас я просто смотрю вокруг. Не важно, сражаюсь ли я. Люди внизу думают, что я по-прежнему полноценный воин, но, правда в том, что я выдохся. Я ничего не могу сделать.

Он выплюнул это признание, словно сгусток крови.

Ди даже не остановился. Когда он проходил сквозь дверной проем, его стальной голос долетел до Бьерка, говоря: - Ты жив. Остальные внизу рассчитывают на тебя.

- Да, но я…- сказал он, но Ди уже вышел за дверь и был вне пределов видимости.

Те, что оставались в медицинском центре, уже знали, что битва началась. Столпившись вокруг Ди и Бьерка, когда те вернулись, они все ждали какого-то объяснения. Когда Ди прояснил ситуацию, их страх только усилился.

- Так что случится, если мы просто останемся здесь? Если крепость падет, мы будем убиты?

- Да.

Когда Ди сказал это, его голос был холоден, констатируя очевидную правду.

- И зная, что это случится, ты привел нас сюда. Ты бессердечный ублюдок!

Хотя тело Марии содрогалось от гнева, когда Ди сказал ей то же самое, что ранее Бьерку, женщина затихла.

- Другими словами, мы оказались между молотом и наковальней, - заметил Вейцман, и выглядел он так, будто готов разрыдаться в любую минуту. Он тоже сражался со своим страхом. – Враг собирается напасть на бога, который снова вернул к жизни это место. С другой стороны, бог нанесет контрудар. Так что наш друг Охотник, присутствующий здесь, и его враг, и союзник. Силы снаружи могут помочь атаковать бога, пока бог защищает нас от армии, желающей убить нас. Что ты собираешься делать?

- Все просто. Убить чертова бога!- огрызнулся Джен, его враждебность была открытой и вирулентной.  – Затем, если все пройдет хорошо, мы уберемся отсюда как можно быстрее. Вместо того чтобы возиться с этим мертвым грузом, я лучше займусь своим собственным делом. О, мальчик на доставке, ты можешь остаться с ним, потому что это была твоя гениальная идея нанять его в первую очередь. Как ты собираешься ему платить?

- Это было лучшим, что мы могли сделать на тот момент. Думаешь, было бы лучше бродить по той долине, ожидая смерти, ты, маленький глупый ублюдок? Если мы вернемся в Столицу в целости и сохранности, я покажу тебе все свое влияние. Я отправлю твою задницу на расстрел в тот же день, как мы туда доберемся.

- Не смеши меня, тупой холоп! Нет никаких шансов на то, что бездарь вроде тебя выберется отсюда живым. Или тебя изрешетят те клоуны снаружи, или сожрет наш чудесный бог. Это естественно, что ты пытаешься показать, что работаешь, однако я удивлюсь, если ты в состоянии подтереть даже свой собственный зад.

- Ты, маленький сукин сын! - зарычал Вейцман, его рука легла на автоматизированный пистолет на бедре. Цилиндрический магазин покоился у его ног.

- Хочешь отстрелить кусочек меня? – спросил Джен, твердо схватив свой палаш.

- Прекратите. Это отвратительно, - сказала Мария, шагнув между ними. – У нас три больных человека в соседней комнате. Они могут слышать все, что вы говорите. Если вы взрослые мужчины, попробуйте вести себя соответственно. Так, красавчик, ты уверен, что не хочешь придумать какой-нибудь способ сначала вывести нас отсюда?

- Мне нужно кое-что сделать до этого, - ответил Ди.

Мария пожала плечами. Хотя она умела изменять настрой мужчин, она знала, что в какой-то момент это не сработает. В таком случае, она должна была рассмотреть следующий лучший вариант.

- Тогда мы всегда можем выбраться самостоятельно. Что ты об этом думаешь, воин?

Бьерк кивнул. Он разделял ее чувства.

- Лучше всего было бы уплыть на лодке под покровом ночи или под прикрытием горы, я думаю.

Сказав это, он посмотрел на Ди, чтобы увидеть его реакцию, но все, что он увидел – лежащую перед ним ледяную красоту Охотника. Ди обещал защитить их, когда позаботится о своем первом задании. Если они отвергнут это, они перестанут для него что-то значить.

Глядя на дверь лечебного центра, Бьерк сказал Марии: - Мы можем уйти отсюда, но можем ли мы взять их с собой?

Вздохнув, женщина покачала головой. – Это самое сложное. У всех них высокая температура, они ахают и стенают. Им нужно два или три дня полного постельного режима. Если бы у нас были какие-нибудь препараты, им бы не было так больно.

Наступила тишина – тишина среди тех, кто ждал, что кто-нибудь спасет их.

- Оставьте их.

Не было ясно, кто сказал это. Они не могли даже сказать, откуда пришла эта фраза. Они все смотрели друг на друга смущенно. Замечание было предельно ясным.

- Что за адскую вещь вы говорите, - сказал Джен, глядя вокруг, но его голос не имел силы.

Никто не ответил.

- В любом случае, когда мы уйдем, мы должны быть все вместе, - наконец, сказал Вейцман, и оставшиеся члены группы закивали в унисон.

Повернувшись к Ди, он сказал: - Кажется, твоя задача в том, чтобы победить бога, но каковы твои шансы?

- Ты имеешь в виду, что берешься только за те задания, которые знаешь, что можешь выполнить? – холодно ответил Ди. – Я не могу сказать, что выиграю. Я не могу сказать, и сколько это продлится. Так что вы, люди, должны выбрать свой собственный путь. Но поскольку за тобой гонится Аристократ, я сделаю все, чтобы ты был в безопасности.

Офицер был в недоумении от этих слов, и все смотрели в пол. Сам Вейцман солгал о том, что его преследует Аристократ.

- Но сначала вам придется дождаться, пока не завершится это дело. Не важно, сделаете ли вы перерыв на время или останетесь здесь. У вас для этого есть лидер.

Никто не смотрел на Вейцмана.

- Я ухожу. Я оставляю все это на вас.

Когда Ди уходил, никто не позвал его. Он был прав. Все смотрели друг на друга. Это был Фронтир.

III

Завернув за четвертый угол, Ди неожиданно остановился.

- Что такое? – спросил хриплый голос у его левой руки.

- Путь изменяется.

- Я ничего не чувствую, вообще.

- Вот так верующие приносят человеческие жертвы.

- М-да, ты просто кладезь забавных фактов, не так ли. Ну, наверняка кажется, что они не хотят тебе позволить достичь бога. Кажется, тот случай со Священным Прародителем сильно на него повлиял.

- Создай проход.

- Снова?

От левой руки раздался звук отрыжки.

Именно тогда в углу окутанного мраком коридора появилась фигура.

- У нас компания, - в восхищении заметил хриплый голос.

Мантия с капюшоном была серой. Мужчина под ней уже держал свой длинный меч в правой руке. Прежде чем Ди достал свой, его противник бросился на него без единого слова.

В момент, когда его противник опустил меч вниз, правая рука Ди мелькнула в действии. С мелодичным звуком клинки сомкнулись. Отражая удар соперника, Ди стоял абсолютно прямо. Затем Ди с легкостью перенаправил силу, что сконцентрировалась вниз от его талии до подошв ног. Приложив еще немного силы, Ди отбросил своего противника.

К тому моменту, как фигура в капюшоне предприняла отчаянную попытку вернуть равновесие, Ди уже был над его головой, превратившись в мистическую черную птицу. Он нанес удар клинком вниз. Под ним лицо его врага исказилось отчаянием – хотя Ди увидел нечто за секунду до завершения удара. Жалкий взгляд его противника сменился улыбкой.

Когда он почувствовал, как его меч рассекает мужчину от левой стороны шеи до правого легкого, Ди ощутил взрыв боли в том же месте, и отшатнулся назад. Его противник тоже шатался. Но, взглянув на своего врага, он едва сумел удержаться на ногах – черный плащ, широкополая дорожная шляпа, длинный меч, что он держал в руках, голубой кулон, раскачивающийся на его груди. Он выглядел в точности, как Ди. Однако в то время как кровь водопадом лилась из зияющей раны Ди, этот спокойно улыбался.

А затем враг вернул равновесие и начал жестокую атаку. Едва отразив ее, Ди отскочил назад, бросив грубый деревянный кол. Он пронзил врага у основания шеи, и кровь полилась из горла реального Ди. Ди опустился на одно колено, когда его двойник подошел к нему и занес свой клинок для удара. Кончик его слегка дрожал.

Полоса света заскользила по полу. Начался удар – но когда Ди был почти поражен, у его врага появилась глубокая рана на правом колене. Кувыркнувшись вперед без единого звука, противнику Охотника удалось перевернуться.

Когда он услышал звук бегущих ног его врага, оставляющего за собой кровавый след, Ди использовал меч, который воткнул в пол, чтобы сохранить равновесие. Агония, сотрясающая его тело, не была настолько сильной, чтобы заставить его издать хотя бы один крик боли.

- Они создали другого тебя, - в изумлении сказал хриплый голос. – И он был вполне реальным, тоже. В результате, когда этот реальный ранен, другой реальный тоже страдает. Хмм, здесь есть определенная логика.

Сказав это, рука проследила кровавый след на полу, сказав: - Он смог стать тобой, но не смог сохранить лицо. Вот почему он ушел в разгаре боя.

Голос поднялся выше – Ди встал на ноги. Хотя у него были две угрожающие жизни раны, кровь остановилась. Он, казалось не испытывал никакой боли, когда край его плаща взметнулся, когда он развернулся, чтобы уйти. За его спиной послышался шум возвращающегося в ножны меча.

- В какое же чертово место мы пришли! – сказал Джен, размахивая палашом в правой руке. Он хотел кромсать врагов так сильно, что едва мог стоять на ногах. Звук его оружия, полосующего воздух, был необыкновенно острым, доказывая, что он прикладывал силу от бедер.

- У нас есть замок, в котором живет монстр, и призрачная армия из прошлого, взявшая его в осаду. Похоже на спектакль одного из фестивалей Фронтира!

- Мы немного можем сделать с этим. После всего, это мы последовали за Охотником сюда. Теперь, если ты действительно мужчина, почему бы тебе не взять себя в руки? То, как ты размахиваешь этой сверкающей игрушкой, совсем не то, что мне хотелось бы видеть.

- Заткнись, шлюха – женщины не слишком хороши в решениях, когда ситуация становится жесткой. Если ты продолжишь хлопать своими губами, то будешь рыдать до хрипоты!

- Что ты сказал, мелкий уголовник? – спросила Мария, поднимаясь со стула и медленно направляясь к Джену.

- Эй, хватит, - обратился к ним офицер Вейцман.

Бьерк прислонился к стене и молчал.

- Не суй сюда свой нос, мальчик на посылках! – крикнул Джен, направив острие своего клинка к груди приближающейся Марии.

- Ой, очень впечатляет. Ты наверное чувствуешь себя большим человеком, размахивая клинком перед безоружной женщиной? - сказала Мария голосом, в котором не было ни капли страха. Глядя прямо в глаза Джена, она продолжила: - Зайди в любой бар Фронтира, и ты найдешь там кучу парней вроде тебя. Ты думаешь, что ты особенный, отличающийся от всех остальных. Сейчас же ты просто мелкий бандит, который верит, что он представляет из себя  что-то особенное. Такие ребята первыми бегут, поджав хвост, когда ситуация действительно становится жесткой. Ты можешь изображать из себя большого человека только перед женщинами и детьми.

- Ты сука!- закричал Джен, его лицо покраснело, а правая рука, лежащая на рукояти палаша, дрожала от ярости.

- В чем дело? Если у тебя проблемы, наступай и сделай со мной что-нибудь с помощью своего крутого оружия. Если ты не можешь сделать этого, кончай строить из себя крутого парня!

- Почему, ты маленькая…

Ярость заволокла глаза Джена. Она была черной, как сама полночь.

Бьерк оторвался от стены.

- Они идут, - сказал голос. Он был слабым, но копьем пронзил их барабанные перепонки сквозь мертвую тишину.

Повернувшись в направлении голоса, Мария казалась удивленной, произнеся: - Малыш?

Перед дверью реанимационной, завернутый в простыню, стоял Тото. У него не было с собой сменной одежды,  его промокшие вещи сейчас сушились.

Взглянув на застывшего Джена, Мария подошла к мальчику. Его маленькое личико покраснело, как яблоко. Прикоснувшись рукой к его лбу, Мария, казалось, была готова закричать.

- Я тебя ужасный жар. Эй, кто-нибудь, найдите склад на карте и отправляйтесь туда за какими-нибудь лекарствами. Ну, чего вы ждете, ленивые разгильдяи? Если вы не хотите идти, я пойду сама!

Хрупкий голос еще раз попытался сказать нечто важное.. Двигающиеся губы были высушены лихорадкой, однако Тото повторил: – Они идут.

- Кто идет? – спросила Мария, и неудивительно, что ее голос звучал встревожено.

Все остальные внимательно слушали со своих мест.

- Три человека – действительно страшные – снаружи.

- Страшные люди? Кто они?

Маленькая головка покачалась из стороны в сторону. – Я не знаю. Но их трое. И они почти здесь.

Все посмотрели на дверь и окно. Там никого не было видно. Снаружи был вечер. При таком слиянии тьмы и ночи не было никаких сомнений, что за три тревожащих личности пробрались в крепость.

- Убийцы? – спросил Вейцман Бьерка.

- Возможно. После той тряски враг не мог придумать ничего другого. Вы не могли видеть этого отсюда, но эту сторону контратаковали. Рука их бога протянулась и отбросила их обратно. Они должны были увидеть, что новый жесткий рывок поставит их в невыгодное положение. Если ты не можешь победить извне, разрушай изнутри – вот первое правило осады.

- Значит, эти трое пришли сюда уничтожить бога самостоятельно?

- Вы можете придумать другую причину, почему они здесь?

- Что случится, если они найдут нас?

- Попробуем объяснить им ситуацию, и они, возможно, посчитают это неприятным конфузом, забудут о том, что должны были сделать, и спасут нас всех, - ехидно ответил воин.

- Просто идеально! Убийцы снаружи. Они бы лучше молились не столкнуться со мной, - сказал Джен, расплываясь в ухмылке, словно забыв о произошедшем ранее инциденте. Его палаш вновь рассекал воздух.

Совершенно бесстрастным голосом Бьерк сказал: - Эти трое пришли сюда с целью убить бога. Лучше смотрите по сторонам. Мария, если тебе дорога жизнь, не выходи наружу.

- Ох, конечно же, я не буду – или не сделала бы, но у меня нет выбора, - сказала Мария, ее низкая, быстрая речь привлекла внимание всей группы. Мальчик лежал в бледных руках женщины. Было ясно, что он потерял сознание от жара.

- Уложите ребенка снова в кровать, ради меня. Я собираюсь найти какие-нибудь лекарства, - сказала она, но, хотя она и протянула мальчика, никто не забрал его у нее. – Ох, вы все ничтожества! Эй, он твой!

Подойдя к Джену, который стоял ближе всего, она отстранила груз, что держала у груди.

- К…какого черта? Почему ты даешь его мне?

- Потому что ты на нижней ступеньке иерархии.

- Ты – ты глупая сука!

Пара голосов была готова слиться воедино – но их прервал другой голос. Смеющийся голос. Это был коварный смех беса, которому ничто не было так по вкусу, как страдания других – вот единственный способ описать такой жестокий смех.

Все посмотрели в его сторону. На этот раз даже Бьерк медленно развернулся.

Фигура сидела на корточках возле сломанного блока для обработки данных. Заключенный. Тот человек, что был привязан за ногу к этому самому блоку. Человек, который не сказал до этого ни единого слова. Человек, который получил поцелуй Аристократа, обычно уже давно был бы убить своими односельчанами. Этот человек смеялся. Не от безумия. Этот смех был вызван определенной причиной, словно он понимал все – все, что случилось до этого момента, и все, что произойдет далее. Это означало, что дьявол мог мыслить.

Несмотря на отсутствие зоны с надписью хранение продуктов или чего-то подобного на трехмерных чертежах, Мария решила искать вверху и внизу, пока не найдет то, что ей было нужно. Когда она подумала об этом, она поняла, что нестареющие и бессмертные не нуждались в хранении каких-либо препаратов. Однако тот факт, что у них был лечебный комплекс для людей, давал Марии надежду. Армия, которая уничтожала это место, тоже состояла из Аристократов. В результате, оставалась надежда, что они не удосужились избавиться от человеческих лекарственных препаратов. Учитывая степень разрушения оборудования в медицинском центре, возможность была ничтожной, но Мария не сдавалась.

- В этом нет ничего такого, - огрызнулся Джен, тогда как Вейцман доказывал ей, что это бесполезно. Ни один из них не вызвался пойти с ней, но Мария по-прежнему была полна решимости. Знание того, что чужаки бродят поблизости заставляло бандита содрогаться еще и по той причине, что Бьерк не так давно отправился обследовать их этаж, но если бы он и был здесь, наверняка его ответ был бы таким же.

Выйдя из лифта на третьем этаже, Мария обнаружила, что кладовые занимали весь этаж. Хотя на одном этаже с лечебным центром было помещение по хранению фармацевтики, оно было полностью уничтожено. На этом этаже все двери тоже были расплавлены, и комнаты за ними несли на себе отпечаток тысячелетнего упадка. Все же Мария обошла огромные комнаты от угла до угла. Кто мог сказать, что один флакон жаропонижающего не мог закатиться под одну из этих обгоревших и обвалившихся стен? Вот почему ей нужно было рассмотреть все возможности.

Она обыскала несколько комнат, и кое-что нашла. В одной из них был контейнер с сильно концентрированным питанием, который не пострадал. Цилиндр в фут диаметром и три фута длиной, он содержал достаточное количество пищи, чтобы прокормить сотню человек, хотя весил меньше пяти фунтов.

Мы просто счастливчики, подумала женщина, и удовлетворение было на ее лице, когда она вошла в следующую комнату… но в ней ее ждало полное разочарование. Когда она дошла до последней комнаты, она была полностью обессиленная. Однако взгляд на дверь зажег новый огонь в ее глазах. Хоть и немного обгоревшая, дверь все еще была цела.

Мы просто счастливчики, подумала она снова.

Рядом с дверью был переключатель, чтобы открывать и закрывать ее.

- Держитесь все, за ней точно должны быть лекарства.

Ее палец надавил на треугольный переключатель. В этот момент переключатель растворился, как краска растворяется в воде. Дыхание перехватило в горле, и ее тело отшатнулось назад, когда выключатель был поглощен серебристым всплеском, который образовал на стене пятно в форме человека, стремительно растущее в толщину. Глядя на сияющий силуэт, выходящий из стены, хотя, если быть точнее, казалось, что он выходит из воды – глаза Марии стали пустыми от  страха. Образовался нос, сформировались глаза. Прямая трещина стала ртом, а губы приняли форму. Когда же лицо окончательно сформировалось…

- Что, это же я!

Так как эта фраза была произнесена одновременно, Мария засомневалась, кто из них реален.

Наконец, ее точная копия приняла другое выражение. Улыбку. И довольно зловещую, к тому же.

- Что… что ты такое…

Серебряная Мария ответила на ее испуганный вопрос. Голосом настоящей Марии она сказала: - Я пришла снаружи. Я не знаю, что ты делаешь здесь, но мне все равно.. Я просто займу твое место.

Пара блестящих рук легла на плечи женщины. Падая вниз, Мария не сказала ни слова, лишь взмахнула правой рукой, пытаясь защититься кинжалом, который она нашла ранее. Не встретив почти никакого сопротивления, кинжал рассек обе серебристые руки чуть выше запястий. Давление с ее плеч исчезло, обе руки упали на пол, где они превратились в блестящую жидкость. Другая Мария корчилась и содрогалась позади, ее тело начало расплываться от пальцев вверх, быстро уходя в пол.

- Я сделала это! – закричала Мария от восторга, и с этим криком бросилась к двери. Переключатель был в том же месте, что и раньше. Больше не было необходимости бояться.

Пол поднялся перед ней. Мария не успела закричать, не только из-за удивления, но из-за того, что покрытая рябью поверхность пола обвилась вокруг ее тела, как змея, лишая дыхания. Ей не потребовалось бы и двух секунд, чтобы задохнуться.

Прошла только одна секунда до того, как явилось ее спасение в виде серебряной вспышки, рассекшей серебристую фигуру пополам. Упав на пол, где раньше был ее враг, Мария увидела Ди, начавшего новую атаку на врага. Извиваясь все время, змея подернулась рябью, стала плоской и растворилась в полу.

Мария внимательно наблюдала за обстановкой. Ди закрыл глаза. Примерно в пятнадцати футах позади него часть стены выпятилась, а потом потянулась прямо к Ди. На ее окончании сформировались человеческая голова и плеч, протянулись руки. Кисти не заканчивались пальцами. Они были острыми косами. Беззвучно орудия полетели к шее Охотника с обеих сторон.

- Берегись! – закричала Мария, но прежде, чем она это сделала, Ди быстро развернулся. Его меч первым сделал разворот. Мария увидела, как пара кос была разрублена и отправлена в полет. Несмотря на последовавшую атаку, рассекшую плечо врага, он смог плавно погрузиться в стену. Не теряя времени, сверкающие фигуры встали кругом вокруг Дистоя более десяти в ряд, он позволяли сопернику убить нескольких одним ударом. Теперь Ди был лицом к лицу более чем с двумя десятками кос и мечей.

Мария попятилась, не осознавая этого. Ее спина врезалась в стену. Испустив крик, она отшатнулась – она была охвачена страхом, что из стены появится какая-то новая фигура. Тем не менее, ее глаза оставались прикованными к Ди и его серебристым противникам. Если Ди падет, она будет следующей, а если победит – но она была не в том состоянии, чтобы размышлять над такими вещами. Она предпочла смотреть, как этот прекрасный молодой мужчина определяет, жить им или умереть. Таинственное волнение оставило Марию без чувств.

Однако следующая сцена полностью разочаровала все ожидания Марии. Серебристые враги неожиданно вернулись в пол и стены, оставив Ди в одиночестве. Охотник повернулся к лестнице, а затем быстро подошел к Марии.

- Ты в порядке?

Хотя Мария знала, что он спросил это вместо приветствия, ее сердце странно забилось.

- Думаю, да. Это существо сказало, что пришло снаружи.

- Я слышал.

- Почему оно убежало? Я думаю, может, оно решило, что ты убьешь его.

- Что-то случилось с его товарищем.

- Вау! – она пыталась представить, что же это могло быть, но ничего не приходило на ум. Она быстро сдалась. – Что ж, это не так уж важно. Все эти разговоры о богах и убийцах превышают то, что может выдержать моя голова.

- Но ты все-таки пошла в одиночку искать лекарства.

- Ой, а как ты узнал?

Не отвечая, Ди подошел к двери и нажал переключатель, к которому стремилась Мария, на этот раз без происшествий. Железная дверь скользнула вправо.

Заглянув внутрь, Мария закричала: - Да!

Хотя комната была гораздо меньше остальных, ее полки были заполнены явно фармацевтическими препаратами. Мария подбежала к ближайшей полке, а затем крикнула в разочаровании: - Я не понимаю! Ни на одном из ярлыков ничего не написано.

Вместо этого каждый ярлык был другого цвета. Возможно, так люди в крепости различали их.

- Я могла бы взять по одной от каждого цвета, но их слишком много. Черт возьми! Что я должна взять?

- Это.

Рука в черной перчатке протянулась к Марии с одной стороны. На бутылочке, покоящейся на ладони, была светло-зеленая этикетка.

- Ч-что это?

- Это жаропонижающее, - ответил Ди. Что еще тебе нужно?

Собрав нужные им препараты в корзинку, Мария пристально посмотрела на Ди, на его профиль. Глядя на него напрямую, она не могла выдержать и секунды. Ее взгляд мутнел, словно в тумане. Мария не понимала, что это больше проблема ее мозга, пытающегося осознать красоту Ди, а не глаз. Протерев глаза бессчетное количество раз, она поняла, что это бесполезно, и сдалась. Даже его профиль был чем-то большим, чем она могла осознать.

- Если ты закончила, пойдем, - сказал Ди, уже в нескольких шагах от нее.

Толкая тележку,  она последовала за ним к лифту, Мария задала вопрос, который неожиданно возник в ее голове: - Скажи, почему ты спустился вниз?

Ди оставил Марию и остальных, чтобы убить бога. Достиг он успеха или нет, ему не было никакой нужды находиться на этаже со складами. И он не казался раненным, нисколько.

Хотя она и не получила никакого ответа, Мария быстро поняла. Хотя и кажущийся ледяным – если не самой зимой – молодой мужчина в черном пришел сюда в поисках лекарств. И не для себя. К счастью, для трех человек в медицинском центре.

- Ты не так уж плох, да? – наконец, заметила она. Она думала, что Ди слышал ее, но он ничего не сказал, нажав кнопку лифта и войдя внутрь.

Я не удивлюсь, если он просто стесняется, подумала Мария, когда лифт остановился.

Двери открылись.

- Эй, посмотрите, что притащила кошка! – колко сказала она,  попав прямо в стоящего там – Бьерка.

- Ищите лекарства? – спросил Ди.

- Я только что вернулся в комнату и услышал все от Вейцмана.

Хотя и несколько запоздало, они решили помочь Марии. В свою очередь, Марию веселила мысль, что с ней рядом был, по крайней мере, один настоящий мужчина. Однако когда они втроем вошли в лечебный центр, дверь распахнулась, и им навстречу вылетел Вейцман.

Заметив, как его лицо побледнело, Бьерк спросил: - Что случилось?

Ответ последовал незамедлительно.

- Заключенный исчез!

II

Основываясь на словах Вейцмана, с того момента, как Бьерк вернулся с патрулирования территории, услышав, что Мария отправилась за медикаментами, и покинув комнату, заключенный был еще там.

- Я уверен, что следил за ним все время, что разговаривал с Бьерком. Вы знаете, на всякий случай. И заключенный был прямо там. Но, после того как Бьерк ушел, я обернулся, и его уже не было.

Джен сообщил, что ничего не видел. В палатах был произведен тщательный обыск, но его там не было. Проще говоря, заключенный неожиданно исчез.

- Думаешь, его увел бог? – спросил Джен с насмешкой в голосе. Вопрос был адресован Ди. Бандит относился скептически ко всем делам бога.

Ответ Ди заставил напрячься всех, включая бандита.

- Верно. Заключенный связан кровью Аристократа. Это вовсе не странно, что бог, обожаемый Аристократами, будет ему симпатизировать.

- У нас есть то, что мы имеем, - сказал Бьерк с кривой усмешкой. – Проблема в том, что будет дальше. Что станет с заключенным?

- Я не знаю. Но в следующий раз, когда увидите его, имейте в виду, что он ваш враг. Убейте его без дальнейших рассуждений.

- Стойте!- возразил Вейцман. – Этот заключенный является испытуемым, направленным в Столицу. Его убийство не вариант. Я не допущу этого.

- Можешь забыть об этом, - отозвался Ди, и его голос поднялся на новый уровень холодности. – Судя по тому, как он исчез, он не вернется неизмененным.

- Откуда ты знаешь? – спросил Джен. – Ты говоришь все это, будто все знаешь. Вместо того чтобы трепать здесь языком, ты должен быть снаружи, убивая своего бога. Ты говоришь так о заключенном, но, черт, ты же сам смердящий полукровка…

Воздух застыл. И пока он лежал неподвижным и холодным пластом, раздался сильный шлепок.

- Какого черта? – крикнул Джен, прижав одну руку к ушибленной щеке, а другой потянувшись за палашом.

- Хорошо, давай. Если, конечно, можешь, - сказала Мария, стоя перед Дженом с широко распростертыми руками. Она посмотрела на Ди: - Я хочу кое-что сказать. Пока вы здесь были в целости и сохранности, он отправился на склад, не зная, с чем может там столкнуться, и нашел для нас некоторые препараты. Благодаря ему, Тото и семья Стоу сейчас мирно спят. Не веди себя как крутой парень, когда тебе выгодно, никчемный кусок дерьма!

- Что, глупая шлюха?

Когда он сказал это, его палаш взлетел вверх с мелодичным звуком.

- Черт!- крикнул Джен, поднимая правую руку. Она онемела. Он мог сказать, что восстановление после такого удара займет два или три дня. Это не был удар, который мог нанести простой человек.

Опустив меч, Ди оглядел группу и сказал: - Передайте троим в палате то, что я говорю вам сейчас. Если вы увидите заключенного, убейте его на месте.

Хотя солнце зашло, заключенный не вернулся, и не последовало никаких атак от убийц внутри крепости либо снаружи. Храня тревожное ожидание, тьма была безмолвна.

Поев немного еды, мистер Стоу не говорил с женой, а просто лежал на своей кровати. Ночь пугала его. Он боялся и спать. Возможно, он никогда не проснется. Когда он думал об этом, это казалось слишком пугающим.

Неожиданно в его ушах зазвенел голос. Настало время изменить тебя.

Тело мистера Стоу задрожало. Он дрожал от восторга и предчувствия. Он был готов.

- Что мне нужно делать?- тихим голосом спросил он. И немедленно получил ответ.

Ди был в коридоре. Он готовился к следующей атаке убийц или контрудару двух оставшихся стражей.

- Наверное, не будет никакого удара извне, пока эти клоуны-убийцы не достигнут каких-нибудь результатов. Если все пройдет хорошо, они сцепятся и убьют друг друга. Нам нужно просто ждать, пока это произойдет, - сказал хриплый голос, который раздавался у его левой руки.

Хотя не было ни единого источника света, очертания предметов были слегка различимы. И казалось, что прекрасный лик Ди излучает свой собственный свет.

- Почувствовав мое приближение, и бог, и армия Священного Прародителя пробудились. Оба считают меня своим врагом. Если бы я был ими, сначала я бы позаботился о себе.

- В таком случае, почему бы тебе просто не уйти от тех людей так далеко, как только возможно? Они могут попасть под раздачу вместе с тобой. Опять же, я полагаю, что раз они пришли с тобой, то тоже являются врагами бога. Так что твои враги придут за ними, как и за тобой. Из-за беспокойства о таких вещах ты торчишь здесь. Совсем не то, чего я мог бы от тебя ожидать. Ооф!

С силой сжав кулак, Ди сконцентрировал все свои чувства и услышал, как темнота издала вздох. Он резко обернулся.

Тото стоял перед лечебным центром. Он указывал прямо вперед. Быстрый взгляд на его лицо заставил Ди развернуться снова.

В дальнем конце коридора виднелись две фигуры. Мистер Стоу и заключенный. Прежде чем Ди успел шагнуть вперед, они исчезли.

Раздался глухой стук об пол. Ди  быстро подошел к упавшему Тото и подхватил его на руки. Не было нужды касаться рукой лба мальчика. Через рубашку, которую Мария надела на мальчика, когда она высохла, Охотник мог почувствовать обжигающее тепло его кожи.

- 107 градусов. Возможно, из-за тех двух астральных проекций, - заметил хриплый голос, пока Ди нес мальчика в лечебный центр.

Узнав, что мистер Стоу отсутствует в палате, миссис Стоу не казалась особо удивленной.

- Я думаю, что он скоро вернется. Не беспокойтесь об этом.

В итоге бой все-таки начался. Пол напротив массивный дверь, сквозь которые Ди неудачно пытался пройти, покрылся серебряными пятнами, которые сразу же расплылись, формируя пять фигур, лишенных глаз, носов и ртов, которые плавно поднялись на ноги. Они поплыли вперед, как волна света. Они не передвигали ногами, но продолжали двигаться вперед без остановки. Пять фигур слились в единую форму. Ударив в место соединения двух дверей, масса откатилась обратно, словно была водой, расплылась, но быстро восстановила первоначальную форму. Хотя она и пыталась просочиться через щель жидкостью, это не увенчалось успехом.

Возможно, серебристый поток сдался, потому что он скользнул туда, откуда пришел, а затем остановился. Примерно в шестидесяти футах от него стояла фигура в черном. Было неясно, была ли эта фигура идеальным двойником Ди. Серебристые фигуры быстро трансформировали свои руки в оружие, стремясь убить молодого человека в черном. Когда они сократили расстояние до шести футов, он отвернулся от них. Спина, за которой был длинный меч, превратилась в серебро. В мгновение мечи, топоры и косы невозмутимых серебристых фигур погрузились в нее, и нападающие пошатнулись, обнаружив те же ужасные раскрывшиеся раны на своих телах. Та же безумная атака, что отразила нападение Ди, снова была использована.

Все фигуры расплылись по полу. Когда серебристая масса расплылася по полу, в форме пруда, страж безмолвно подошел к нему. Из сребристого пруда взлетело пятно. Это был диск – но его края были заточены, как острый клинок, превратив его в орудие смерти. Вспышка пронзила грудь фигуры, которая только что сформировала свой облик.

Когда он приземлился примерно в тридцати футах, верхняя часть тела серебристой фигуры начала сползать с нижней части. Упав на пол, она превратилась в серебристый полукруг, пока ноги принимали такой же вид и падали на пол.

Через секунду серебряная масса, которая превратилась в оружие, чтобы убить врага, беззвучно распалась на две половины. Ни одна из них не двигалась, а через короткий промежуток времени на сцене появились две фигуры. Впереди, с тревогой глядя на неподдающиеся описанию серебристые останки, стоял заключенный. Старик позади него смотрел прямо перед собой пустыми глазами. Жестко усмехнувшись, заключенный взял старика за руку и пошел к железным дверям.

Грииии, завизжали ржавые петли. Грииии, гриии, грииииииии!

Этот скорбный хор мог заставить любого закрыть уши – крик петель, которые безмолвно ржавели миллионы лет. Это была боль их терзаемой стальной плоти.

Взгляните. Железные двери, с которыми не мог справиться даже Ди, сейчас открывались.

Почувствовав чье-то присутствие, Мария открыла глаза и была поражена. Справа было лицо Вейцмана. Она была на кровати в палате. Мужчины должны были спать в лечебном центре.

- Что это значит? Думаешь попытать удачи?

- Не так громко, - прошептал офицер. Его глаза метнулись к миссис Стоу, затем к Тото, и вернулись к Марии.

- Чего ты тогда хочешь? Я клянусь, что закричу так, что меня все услышат. Знаешь, когда чиновники из Столицы оскандаливаются, их отправляют на Фронтир.

- С меня хватит, - тяжело вздохнув, сказал Вейцман. – После побега заключенного карьера, которую я так долго строил, канула в лету. Когда я вернусь с пустыми руками, я могу ожидать только то, что ты описала.

- Так что это для меня значит? Ты начинаешь раздражать меня, мистер, знаешь ли.

- Я хочу, чтобы ты помогла мне почувствовать себя лучше.

- Прости? – в недоумении ответила Мария. Но в то же время, она понимала, о чем он говорит.

- Со мной все кончено в любом случае. Зная это, не имеет значения, что я делаю сейчас. Последнее, что мне нужно, это ночь комфорта.

- Ладно, детка, - сказала Мария, кольнув презрением офицера из Столицы, глядя на него. Приблизив лицо к его щеке, она прошептала ему на ухо низким, страстным голосом. – Я доставлю тебе удовольствие, которого ты никогда ранее не испытывал. Но это не будет дешево.

- Тебе нужны деньги? – в замешательстве спросил Вейцман.

Мария оторопела. – Конечно! Твое счастье не наполнит деньгами мои карманы. Ты ничего не получаешь даром – так работает этот мир.

- Сколько?

- Это зависит от тебя. Минимум десять даласов. Особые штучки стоят дороже.

- Хорошо,- с кивком сказал Вейцман.

Неожиданно офицер взобрался на нее. Жесткий локоть опустился на его голову.

- Мы не можем сделать это здесь. Снаружи! Вон!

- Но это неправильно. Снаружи бродит враг.

Не смущаясь ее локтя, он схватил ее за бедра и грудь. Он не мог больше скрывать свою похоть..

- Опасная вещь, когда личность отбрасывает свою гордость.

Оттолкнув его руки, Мария думала, что ей предстоит сделать. Они не могли ничего сделать здесь. Но он был прав насчет опасности снаружи.

- Ладно, - застонала она.

В то же мгновение кто-то сказал то же самое в ее голове.

III

- Что это? – вполголоса вскрикнула левая рука Ди. Более чем удивлением или страхом, голос руки был наполнен ожиданием.

- Голос бога.

Ди бросил быстрый взгляд на дверь, затем побежал. Его цель была очевидна.

Изменения произошли сразу же. Потолок и пол поменялись местами, и стены громко смеялись, вытягиваясь и сжимаясь. Каждый камень в полу перевернулся за секунду, а лестница стала бесконечной спиралью, уходящей в никуда. Спускаясь вниз, лестница привела бы вас на два этажа выше, а поднимаясь вверх, вы бы оказались в подземелье. Нечеловеческие крики и стоны наполняли воздух своей симфонией.

- Похоже, один из убийц успел ранить бога, - с насмешкой заметила левая рука, когда они шли по лестнице, что крутилась и поворачивалась во тьме. – Возможно, он потерял возможность уничтожать силы снаружи – свои руки, как раньше. Если это так, завтра они начнут массированную атаку.

Неожиданно лестница под ним обломилась. Ди падал в темноту, вместе со ступенями, ведущими в небо. Млечный путь закружился в отдалении. Его левая рука поднялась над головой. Крошечный рот раскрылся на ладони и начал со свистом втягивать воздух. Вскоре воздух обрел цвет, став самой тьмой. Даже звезды млечного пути были поглощены. Словно сорванная занавеска, мрак превратился в единый поток, который втягивался в пасть, оставляя позади пепельное пространство.

Пока Ди продолжал падать, четыре цепочки белых следов показались вдалеке. Шаги падали вместе с ним.

- О, я вижу. Ты выбрал это место специально, да? – с восхищением спросил хриплый голос. – Отсюда мы можем подобраться ближе. Но энергетический коэффициент будет минимальным. Один или другой будет поглощен морем Дирак.

- Направь меня туда, куда ведут эти следы, - грубо сказал Ди.

- Это безумие! Связь с Лапласом еще слишком слаба. Если ты затронешь ее. То отправишься в негативную зону.

- Я недооценил их. Направь меня туда прямо сейчас.

Неразборчивые проклятье понеслись через серый мир. И Ди растворился в той же серости.

Он стоял на каменном полу. Комната была сложена из огромных камней. Но пол не был плотно выложен плиткой ручной работы. Не было ни богато расписанного потолка, ни стен. Грубо обтесанные глыбы были сложены как попало, искажая весь баланс и порядок крепости. И она утопала в голубом свете.

Обернувшись, Ди увидел огромные железные двери. Те самые двери. И они были открыты, приглашая любого войти или выйти, когда он пожелает.  И кто-то уже так поступил.

- Ассассины снаружи сейчас в другом измерении, - сказала левая рука. – Смысл их столкновения здесь был в том, чтобы показать, что у бога есть и другие союзники.

Было непонятно, кто вложил в сознание Ди неясный образ заключенного и мистера Стоу, выходящих наружу.

- Все еще пытаются, а?

Его рука намекала на незатихающие крики. Крики, что доносились из глубины сжимающейся тьмы. Это не было эхом – крики шли от пространства между железными дверями.

- Видимо, они упали назад.

Каменные стены вокруг Ди закрутились. Само пространство содрогалось от боли бога.

Ди двинулся вперед без единого слова. Растянувшись в бесконечности, каменное подземелье было необитаемым. В итоге даже стены и потолок были потеряны из вида. Ди просто следовал за голосом. Каменная равнина пролегла во тьме – и Ди был на ней единственным путешественником.

- Кем бы они ни были, ассассины действительно хороши. Те другие, которым ты позволил попасть сюда, смогли что-то сделать с богом – что это?

Остановившись, Ди посмотрел вперед.

Пол содрогался. Грохот прокатился по земле.

В глубине тьмы извивалось нечто огромное и бледное. В ста метрах впереди него, существо скручивалось и било хвостом, словно умирающая змея. Когда Охотник приблизился, стало ясно, что это щупальце. Удары по полу были очень жесткими. Если бы они били по цели и  в полную силу, Ди не смог бы устоять на ногах. Слабо светящееся щупальце было чисто отрублено. Почти идеально круглый, разрез был около десяти футов в диаметре, в то время как конец щупальца простирался далеко-далеко во тьме и исчезал из вида.

- Оно примерно в три мили длиной. Не могу поверить, что оно просто было отрезано, - в восхищении сказал хриплый голос, так как это было частью тела бога.

Волосы Ди колыхнулись. За его спиной подул ветер.

- Что это? – ахнула левая рука.

Ветер постепенно набирал силу.

- Это плохо. Крик боли бога стал ветром. Беги!

Вдалеке послышался шум приближающейся толпы. Край черного плаща Охотника заколыхался так сильно, что казалось, будет разорван на части.

- Беги!

Развивая скорость свыше двух тысяч миль в час, ветер достиг Ди за десять секунд.

- Сейчас все должно быть ясно,- сказал приглушенный голос.

Покинув свое убежище, Ди вышел наружу. Равнина, пролегающая камнем, сейчас обдувалась нормальным ветерком. Нежным ветерком. Рядом лежало убежище, которое Ди только что покинул. Место бога, просто отверстие, достаточно глубокое, чтобы вместить одного человека.

- Я не думаю, что он мог стать тем ветром. Все не закончилось бы так хорошо, - в восхищении сказал хриплый голос.

- Думаешь, ты смог бы унести себя своим собственным дыханием? – ответил Ди.

- О, конечно, - ответил голос, видимо, теперь все поняв.

Значит, ветер со скоростью две тысячи миль в час был вздохом страдания бога?

Ди направил свой взгляд вдаль. Крики боли продолжались. Ничего не говоря, он пошел вперед. Было неясно, сколько времени прошло – потому что текущее здесь время не было временем обычного мира. Когда был рассвет? Впереди Ди тьма стала еще более темной.

- Эй, - сказал хриплый голос, пытаясь привлечь внимание. Он увидел лежащую фигура вдалеке.

Не замедляя шага, Ди подошел к телу. Ди и владелец хриплого тела хотели взглянуть на его лицо. Лежа на камне, его нижняя половина была покрыта свежей кровью, и это был заключенный. Нагнувшись, Ди проверил пульс и зрачки, прежде чем поднес левую руку к восковому лицу мужчины.

- Попробуй.

Лицо сформировалось на поверхности ладони.

- Это бесполезно – он мертв.

Игнорируя возражения хриплого голоса, Охотник расположил крошечное личико над лицом заключенного. После пяти секунд труп заключенного открыл глаза. Ди отразился в его помутившихся зрачках.

- Я думал… что ты придешь, - сказал он, проталкивая слова сквозь пересохшие губы. Голос, что шел из них, был моложе, чем можно было предположить.

- Я рад… что последним человеком… которого я увидел… был ты. Я был ранен… убийцами снаружи… Их было… двое.

Ди молчал. Он не попросил человека молчать, так как знал, что шансов спасти его не было.

- Они были… жестокими… Отрубили… одну из рук…бога… Но они… заплатили… Тот, что его ранил…. получил больше… чем тот, что нет… Бог не любит… прикосновений чужаков.

- Где бог?

- Дальше… в своем храме… Иди в любом направлении… и ты попадешь туда.

- Что случилось с убийцами?

Заключенный закашлялся, и после свет померк в его глазах.

- Давай!- крикнул на него хриплый голос, и свет вернулся.

- Двое из них… были отправлены в полет… думаю они все еще… внутри крепости… Я не знаю… Но я уверен… что они не в полном рассудке… Бог накажет их… Но не беспокойся… Он сделает всех… сильнее… вместо меня.

- Всех – ты имеешь в виду группу в лечебном центре? – спросил Ди. Один лишь его голос был способен вызвать румянец восторга на лице заключенного.

- Это… верно…

- Кто он?

- Ты увидишь… скоро. Я собирался… спасти всех… Используя… силу бога… но сейчас я не могу… Так что он должен… Ты знаешь… Я никогда не хотел… быть проклятым укушенным… Но меня укусил тот вампир… в лесах… Никогда не должен был входить в лес… вечером… я просто хотел дать ей… дать ей… дать…

Его голос внезапно оборвался. Он промямлил что-то, видимо, имя женщины.

- Я работал в деревне…  на те деньги, что заработал… я хотел сделать ей подарок…

И возвращаясь, чтобы доставить его, он стал укушенным. Выражение его лица, все еще хранившего некоторую невинность юности, стремительно изменилось – стало острым взглядом, и он вскочил. Протянув обе руки к Ди, он закричал: - Все закончат как я. Все они станут укушенными! Я – я заключил сделку…

И, сказав это, он упал навзничь. Он мягко опустился на землю, а правая рука Ди подхватила его голову, поддерживая ее. Свет быстро гас в глазах заключенного.

- Смерть вернулась к нему, - сказал хриплый голос.

Но в конце, укушенный сказал одну веешь: - Я заключил сделку.

Его тело яростно затряслось, а затем обмякло.

Убрав руку, Ди встал.

- Мне действительно не хочется этого спрашивать, но что ты собираешься делать?

Не отвечая хриплому голосу, Ди пошел. Полы его плаща развевались вокруг него, словно крылья мистической птицы. Он даже не оглянулся на мертвеца.

Странный голос раздался в головах всех присутствующих. Все они, кроме Тото, вскочили с кроватей, и когда Джен ворвался в палату, чтобы выяснить, что происходит, он увидел Вейцмана, все еще лежащим на Марии. Мария ничего не сказала, Джен посмеялся над ситуацией, а Бьерк ее проигнорировал, но гордость молодого офицера была серьезно задета, так что он теперь уныло сидел в углу лечебного центра, обняв колени. Все трое согласились, что голос должен был исходить от бога, о котором говорил Ди, но в какой-то момент Охотник исчез, видимо, оставив Бьерка за главного.

- Этот этаж, тот, что выше, и тот, что ниже, были полностью уничтожены. Другими словами, не важно, куда мы пойдем. Наш единственный шанс оставаться здесь, пока не вернется Ди, - сказал воин.

И поэтому было решено, что Джен будет стоять в коридоре на страже, пока Бьерк будет охранять помещение.

- Итак, что сейчас происходит? – со вздохом спросила Мария в лечебном центре. – О чем, ради всех богов, думал Охотник, решив прогуляться по дому бога, которого почитали аристократы? Если на то пошло, о чем думали мы, когда пошли за ним?

Бьерк, который прислонился спиной к стене, посмотрел на нее и сказал: - Поспи.

- Не в этой жизни. Я не в безопасности, когда вокруг бродят предатели.

Она бросила насмешливый взгляд на Вейцмана, который все еще обнимал собственные колени.

Посмотрев на Марию, он закричал: - Чт-что это? Что за дерьмо ты несешь, паршивая шлюха. Ты сказала, что с этим все в порядке!

- О чем это ты говоришь, урод? Да будет тебе известно, что я работала в самом популярном салоне в Шаола, самом крупном городе на всем южном Фронтире. Почему я должна позволять оскорблять себя маленьким ничтожествам вроде тебя?

- Ты сука – ты говорила, что хочешь пятьдесят даласов, верно? За что, ведь столько получают на первоклассном рыболовном судне. Это слишком дорого!

- Эй, эй, - с кривой усмешкой сказал Бьерк. – Разве чиновники из Столицы пользуются такими средствами? Ты, кажется, довольно неплохо разбираешься в таких вопросах.

- Н-не будь смешным, - запинаясь, ответил Вейцман. – Мои рекомендации как государственного служащего безупречны. Когда я отправляюсь развлекаться, то исключительно на свои собственные средства. Что же до меня - думаю, мне лучше держаться подальше от вас.

- В этом вряд ли есть что-то, достойное хвастовства, идиот, - сказала Мария, показывая ему язык. – Ты маленькое ничтожество, дорвавшееся до власти. Я никогда не слышала о мужчинах, который просят разрешения забраться в постель к спящей леди, ты, низкий, грязный, безумный хрыч!

- Ты стерва! – воскликнул Вейцман, вскакивая.

Мария мгновенно приготовилась к действию, показывая, что готова сражаться с ним зубами и ногтями.

Как только комната наполнилась атмосферой схватки и убийства, в дверь сильно постучали. Оба замерли.

- Что это? – спросил Бьерк, одной рукой прикрыв рот. Удивительно, но его голос раздался с противоположной стороны дверного проема. Перенаправив голос, он оказывался в безопасности, если бы кто-то решил стрелять через дверь.

- Это я. Он вернулся!

Это был голос Джена.

Мария и Вейцман переглянулись в недоумении.

Бьерк спросил: - Кто, заключенный?

- Нет.

- Нет?

- Впусти меня, ладно?

В момент, когда Бьерк отпер замок, Джен влетел внутрь. Взглянув на Бьерка, он быстро перевел взгляд в коридор.

- Что ж, и что ты знаешь, - сказал Бьерк, и множество эмоций сплелось в его голосе.

Джен отскочил в сторону, и хрупкая фигура прошла между двумя мужчинами, словно какая-то знаменитость, которая зная, что ее не прогонят, даже если она не была приглашена.

- Извините меня за эту суету, - сказал мистер Стоу, поднимая руку в приветствии, Мария и Вейцман уставились на него в оцепенении.

- Извините меня, - но прежде, чем он смог сделать еще хоть шаг вперед, Бьерк преградил ему путь.

Когда старик сонно посмотрел на него, воин спросил: - Ты ушел вместе с заключенным, верно? – хотя выражение его лица было обычным, никто не слышал от него такого ледяного голоса раньше. Был ли это голос воина?

Выражение лица старика не изменилось. В этом было нечто странное, но стоящие вокруг него, казалось, этого не заметили.

- Когда Ди уходил, он дал нам инструкции убить заключенного, если мы его увидим. Так как ты ушел вместе с ним, я думаю, что мы должны сделать с тобой?

- Вы собираетесь… убить меня?

Бьерк был на голову выше старика. Глядя на него сверху вниз, словно с вершины скалы, он, казалось, видел сквозь мистера Стоу. Несомненно, он оценивал возможности борьбы с этим человеком, с учетом опыта воина и его инстинктов. В его глазах был яростный блеск.

Трое смотрели на него в шоке.

- Извини, - сказал Бьерк, и его рука достала стрелу из колчана.

Никто не собирался его останавливать. Они все считали, что то, что он собирается делать, полностью оправданно.

Старик ждал, не шевелясь, но без тени страха.

- Подожди, - крикнул Вейцман воину, но его голос был слабым.

Бьерк проигнорировал его.

Каждый мог представить сцену, которая разыграется через секунду или две, когда старик упадет на пол со стальной стрелой, пронзившей его сердце.

Именно тогда они услышали голос, позвавший его! – Дорогой!

Джен и Вейцман закрыли глаза, словно говоря «черт», и не скрываемая радость появилась на лице Марии. Неожиданный участник победил в этот день.

Все повернулись, чтобы увидеть миссис Стоу, стоящую у входа в палату. Благодаря лекарствам жар покинул ее, но ее больное лицо все еще выглядело изможденным.

Подняв руку, напоминающую высохшую ветвь дерева, она сказала: - Дорогой… Значит, ты вернулся?

- Милая – я здесь!

Прежде чем Бьерк смог остановить его, старик проскользнул мимо него, чтобы встать перед женой.

Мария посмотрела на Бьерка. Рука воина сжимала металлическую смерть, тогда как муж и жена, затаив дыхание, бросились в объятья друг друга. Собирался ли он убить их обоих?

- Остановите это! – закричала женщина, пересилив себя, но ее крик возымел потрясающий эффект.

Все они были отброшены к стене.

- Армия Священного Прародителя атакует! – крикнул Джен. Вместо спины, получившей удар, он схватился за живот.

- После этого бог точно должен глотать пыль. Так, сейчас…

- Если бы он действительно глотал пыль, им бы не нужно было атаковать, верно ведь, извращенец?

Когда она тоже схватилась за живот, Мария неожиданно что-то вспомнила. Выкрикивая имя Тото, она направилась к палате.

- На третьем этаже есть ход для эвакуации, - сказал Бьерк, указывая на дверь. – Нам лучше уходить, пока лифт еще работает. Мы немедленно уходим. Не забудьте еду и лекарства!

Джен и Вейцман побежали к контейнеру у стены. Когда Бьерк посмотрел на пожилую пару, он увидел пару фигур, выскальзывающих из дверного проема. Причмокнув языком, он последовал за ними.

Как только воин прошел сквозь дверь, он остановился. Посреди коридора Стоу замерли на месте, все еще лицом к лифту слева. Примерно в пятидесяти ярдах от них стояла низкорослая фигура. Завернутая в серые одеяния, словно в тогу, фигура имела маленькое, девичье личико. Однако напряженные мышцы под бронзовой кожей и тяжелые губы принадлежали мужчине – если точнее, мальчику.

Жесткий звук и слабый грохот достигли ушей Бьерка. Пожилая пара задрожала. Стук производили их зубы, когда они прижимались друг к другу.

- Вы в сговоре с Клулу, - сказал мальчик. Его голос был подобен льду.

Клулу – это имя бога? Бьерк размышлял. Этот мальчишка должен быть одним из трех ассассинов, что они видели раньше.

Мы не на его стороне. Просто наш воздушный автобус разбился, и мы попали сюда не по своей воле.

- Если вы здесь, вы на стороне Клулу, - пробормотал мальчик.

Его рот раскрылся. Каждый его зуб превратился в клык.

Мальчик бросился вперед. Он несся сквозь воздух к пожилой паре. Но он остановился перед ними, словно испытал психическую атаку, и ударился об стену. Пронзив его через висок и бог, пара стрел пригвоздила его к каменной стене.

Бьерк не думал, что победил. Он боролся с ассассином, специально выбранным из армии Священного Прародителя. Были ли способности простого воина достаточными, чтобы победить его?

- Бегите! – закричал воин на пожилую пару, указывая на лифт. Образ жены и мужа, цепляющихся друг за друга, обжигал его сетчатку.

Когда Стоу побежали, из комнаты выбежали Джен и Мария. Джен держал одной рукой контейнер с едой, а в другой медикаменты, а Мария несла Тото.

- Значит, вот этот ублюдок?- Крикнул Джен, увидев пронзенного мальчика. – Я помогу тебе с ним!

- Пошевеливайтесь! – закричал на них Бьерк, указывая на лифт. Он не был кем-то, с кем мог справиться бандит.

Когда двое мужчин побежали, пара стрел воткнулась в пол под их ногами. Звук их свиста не был услышан и позднее. Прежде чем Бьерк заметил, что это были две те самые стрелы, которыми он пронзил мальчика, маленькая фигура выскочила перед ним - приземлившись в трех футах впереди.

- Давай поиграем, - сказал мальчик, сунув правую руку под свои одежды на груди. Когда он снова достал ее, в его маленьком кулаке была непропорционально большая кукла.

Рот мальчика раскрылся так широко, как только это было возможно, а затем он вцепился в правое плечо куклы. Одним укусом он полностью оторвал руку.

Бьерк закричал. Невидимые зубы глубоко вошли в его правое плечо. Он чувствовал, как они разрывают плоть, сухожилия и кости, а затем отрывают его руку одним движением челюстей. Однако он вскинул левую руку, и три стрелы вошли между глаз мальчика, через горло и через сердце. Они все еще торчали в теле мальчика, когда тот улыбнулся.

- Почти вовремя, - сказал мальчик. Его клыки показались из-за губ, вонзаясь в шею куклы – и Бьерка.

В тот момент их тела были отброшены невероятной силой. Бессильный, ассассин летел по коридору. Ветер, которым стал крик боли бога – тот самый нечистый порыв в две тысячи миль в час, от которого Ди и его левая рука прятались в щупальце бога – теперь гулял по недрам крепости.

Каменная стена приближалась. Хотя воин пытался оттолкнуться от нее правой рукой, ничего не изменилось. Когда он почувствовал, как сминается правая половина его лица, Бьерк потерял сознание.

II

Казалось, у дороги нет конца. Измерение, которое скручивалось в лабиринт – вот что приходило на ум, но, видимо, эта дорога была другой. Все это было обителью бога. Тем не менее, скорость Ди не замедлялась, и ни намека на усталость не было в его прекрасных чертах. Даже сейчас одинокий Охотник стремился вперед.

- Что это? – спросил хриплый голос.

Рука увидела линию, которая поднималась наискосок от каменного пола вверх по мощеной дороге, судя по форме, это был меч.

- Хмм, это – скажи мне, что это не то, о чем я думаю, - попросила левая рука, глядя на нее.

В настоящий момент Ди стоял рядом с ней. Включая ту часть, что входила в каменный пол, меч был в два раза длиннее и шире клинка Ди. Существом, украшающим его рукоять, был дракон.

- Это меч Священного прародителя, - сказал Ди.

- Ух ты. В таком случае, это должно быть…

Внезапный порыв ветра ударил по лицу Ди.

- Это поле боя, где боролись Священный прародитель и бог, - хотя это казалось невозможным, левая рука замолчала, скорее всего, от страха. После короткого молчания, она сказала: - Но нет и следа трупа бога.

- Нет, есть.

- Что?

Его удивление относилось к месту в реальном мире, и ветер насмехался над ним.

- Оно под этим, - сказал Ди, и его взгляд лег на камни дороги.

Помолчав, хриплый голос сказал: - Тогда это значит, что бог побежден, верно?

- По крайней мере, он не может двигаться. Если бы мог, то армия Священного Прародителя давно бы была сметена.

- Это его могила? А меч – надгробный камень?

- Ты думаешь, что бог может умереть?  - спросил Ди.

- Что?

- Идем, - сказал Ди, его глаза уже были направлены вдаль.

- Эй, подожди минутку! – взволнованно сказал хриплый голос. – Если бог лежит здесь и по-прежнему цепляется за жизнь, разве это не прекрасная возможность? Все, что тебе нужно, просто вогнать меч. Меч Священного Прародителя. Он его наверняка убьет, так?

- Я могу это сделать.

- Т-тогда почему не делаешь? – пролепетал хриплый голос.

- Бог близко.

- Что?

Подошвы сапог охотника ступали по каменной мостовой.

- Но это не моя работа.

Вероятно, он ссылался на древнюю битву Священного прародителя, поле боя которой он сейчас покидал.

- Ты идешь снова, как всегда упрямый. Делаешь все проще для себя – черт, почему ты не делаешь это легким для меня?

Левая рука знала, что разглагольствования были бесполезными. Но все же продолжала.

- Знаешь, ты всегда так…

Крошечный ротик, раскрытый на ладони Охотника, только начал говорить, но затем с небес полился голос.

Ты правильно поступил, придя сюда.  Это место должно быть запечатанным, но ты, кажется, сорвал все печати, верно?

Левая рука издала удивленный стон – голос, льющийся на них, был жестоким и пугающим.

- Ты бог? – спросил Ди, глядя в пространство. Видимо, этот молодой человек мог видеть то, чего здесь не было.

- Есть те, кто так называл меня – или, вернее, были.

- Где ты?

Это было единственной заботой Ди.

- Везде. Подумай о своем любимом месте. Я там.

Охотник ничего не сказал.

- Почему ты не вогнал в меня меч? Правда в том, что ты сказал.

- Я уже ответил. Если ты не выйдешь, я уйду.

- Прекрасно. Я покажу себя. Но взамен я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.

- Никаких сделок.

Не надо так, сказал голос с намеком на смех. Зная, что я потерял руку, враг будет атаковать в полную силу. У них есть оружие, способное уничтожить этот храм. Убей их.

- Он говорит тебе, что делать! – с отвращением заметил хриплый голос. – Бог, который отдает приказы? Ты привык, что тебя балуют, верно?

Если ты можешь сделать это, я встречусь с тобой.

- Ох, это действительно огромная вещь, о которой ты просишь. Почему ты решил поступить так, бог? Аах!

Крик левой руки Ди объяснялся волной злобы и ярости, что окатила каждый дюйм тела Охотника.

Ты совсем как он, - сказал бог с отвращением. Тот, что однажды пришел ко мне – ты похож на него. Ты понимаешь это, не так ли? Однако он не смог нанести смертельный удар. Ты можешь?

- Для этого я пришел сюда, - тихо сказал Ди. Но среди волн яростно ревущего ветра его голос звучал, как чистый лед.

Пол слегка задрожал.

Они возобновили атаки. Тьма их настоящий мир. Люди пытаются сбежать. Голос бога окрасился презрением. Я появился потому, что ты не полагался на то, что сделал он. Нам нужно решить наши вопросы. После того, как ты остановишь атаку снаружи. Тогда приходи снова.

Секундой позже тьма сжалась вокруг Ди. Она немедленно прояснилась.

- Где мы, черт возьми? – спросил хриплый голос.

Прищурившись, Ди попытался оценить ситуацию. Светящаяся сфера только что прошла над его головой.

- Это шар-разведчик, сказал хриплый голос тишайшим шепотом.

Справа и сверху от Охотника находились бесчисленный фигуры. И так же справа от него – был звук воды. Это была река. Ди был в овраге, что высекла река. В таком случае, на берегу была армия Священного Прародителя. Бесчисленное количество огней освещало водную гладь и уходило в небо, а между ними пробежало несколько светящихся сфер, напоминающих разведывательный шар, что только что прошел мимо.

- Странные, не так ли? Аристократы, я хочу сказать. Свет может лишить их жизни, но они по-прежнему одержимы им. Или они просто хотят подражать людям? Они даже работали на своих машинах.

Ночным Аристократам не нужен был свет. Они могли видеть ночью так же хорошо, как и люди при дневном свете. Более того, 99 процентов их сил составляли синтетические люди. Совершенные машины и технологии создавали био-людей, которым не нужны были источник  света для видения. Второе предположение, которое высказала левая рука, почему Аристократы везде зажигали свет – что они старались походить на людей, вызывало согласие многих ученых. Хотя они и считали людей низшей расой вроде насекомых и были пропитаны самоуверенностью и гордостью своей нестареющей и бессмертной формой, Аристократы до сих пор сохранили ненужную им мимику человека. Вывод, сделанный психологами, изучающими Аристократов и людей, соответствовал мнению левой руки: - Аристократы на самом деле глубоко преклонялись перед человеческой расой.

Однако в настоящее время эта сентиментальность только усложняла положение Ди.

В отдалении раздался сильный звук наподобие колокольного звона.

- Вот оно, - прошептала левая рука, но к тому моменту Ди уже прокладывал путь сквозь разведывательные шары, карабкаясь по стенам оврага. Он поднимался не по пологому склону, а по почти вертикальной стене – на самом деле, он наверняка выбрал этот навес, чтобы скрываться от глаз врага.

В верхней части оврага были ряды бесчисленных синтетических отрядов, начиная от человекоподобных и заканчивая горообразными. Хотя у всех них были зеленые глаза, эти глаза никогда не покажут никаких эмоция, вызываемых разными сценами, донесенными до их электронных разумов.

Достигнув вершины оврага, Ди помчался мимо роботов, словно ветер. Они и разведывательные шары вели сканирование по всем направлениям. Как бы ни был быстр Ди, он не мог остаться незамеченным.

Кулон на груди Ди источал голубое сияние.

В какой-то момент он вошел в конструкции, напоминающие огромного моллюска. Одна из них дрожала. В трети пути от него образовалась вмятина, оформилась голова и четыре конечности, и менее чем за две секунды была произведена почти дюжина мужчин. У них не было глаз, носов или ртов, и хотя у них еще не было пальцев, вскоре они оформились. Безликие, полупрозрачные фигуры влились в ряды, исчезающие в темноте.

- Они меняют друг друга, - заметил хриплый голос.

В отличие от роботов и киборгов, эти синтетические люди возвращались в исходное состояние, когда не выполняли работу. Этим и была моллюскоподобная гора.

- Они охраняют или присоединяются к атаке? В любом случае, оставим это людям, которые считают возможным сдвинуть планету или две старым дедовским методом, бросив массу тел в схватку. Я просто не могу понять тех Аристократов.

Голос стелился вместе с ветром, и менее чем через минуту Охотник оказался на площадке, откуда смог увидеть колоссальный купол, охраняемый несколькими кольцами караулов. Лазеры и прожекторы освещали его серые стены, скользя по их наклонной поверхности.

- Итак, есть еще и автоматы, кроме синтетических людей. У нас будут проблемы, если они найдут нас.

Не дожидаясь, пока левая рука закончит говорить, Ди заскользил между механическими людьми и пошел прямо к куполу. Когда мимо прошел отряд синтетических людей, он прижался к стене и слился с темнотой. Даже после того, как отряд прошел, Ди не опустился на землю, а продолжил скользить по стене.

Пробежав около двухсот ярдов, он остановился.

- Ладно, все хорошо, - решил хриплый голос. Ди, видимо, нашел вход.

Рука в черной перчатке коснулась пятна на стене. Без единого звука в ней открылся идеальный круг в шесть футов диаметром.

Спустившись со стены, Ди потянулся правой рукой к мечу за спиной, затем согнулся, опустив низко клинок.

Проявившись от головы до груди, синтетический человек кувыркнулся назад, неся в руках оружие. Из его тела торчали две стрелы, одна из горла, другая из сердца.

- Это ты, Ди?- окликнул его голос, а затем Бьерк вынырнул из темноты.

- Что ты делаешь? – спросил Ди, его тон и взгляд предназначались противнику. Этого человека не должно было быть здесь.

Оглядевшись, Бьерк сказал: - Как только враг начал нападение, к нам снова пришли ассассины из армии Священного Прародителя. Я не смог справиться с ним, но в последнюю минуту поднялся странный ветер, и нас разметало. Я вырубился после того, как врезался в каменную стену, но нам каким-то образом удалось сбежать. Все в подземном убежище. Но если атака продлиться, крепость не продержится до утра. Поэтому я пришел сюда уничтожить оружие.

- Один?

- Верно. От остальных не будет прока.

- Как ты зашел так далеко?

- Я об этом тоже беспокоился, но как только я начал, все оказалось проще, чем я ожидал. Спасибо этому.

Он вытянул левую руку и показал ее. То, что на ней было, выглядело наручными часами или сверхкомпактными прибором для отслеживания жизненно важных процессов.

- Это датчик охраны. Возможно, он не слишком привлекателен, но его работа на высшем уровне. Пока глаза этих андроидов направлены в другую сторону, я невидимка.

Ди посмотрел на руку воина, затем отвернулся. Бьерк что-то собирался сказать ему, но вместо этого ухмыльнулся и направился за Охотником.

III

После того, как Бьерк прошел внутрь, круг сразу же закрылся. Отбросив труп синтетического человека, которого он зарубил, Ди указал прямо вперед. На вершине десятифутового постамента на стуле сидел одинокий мужчина. Прямо перед ним находилась конструкция, которая напоминала серебристые джунгли  спортивных снарядов, и мужчина с измученным выражением лица откинулся на сидении. Рука, что была видна из рукава его длинного, темно-синего халата, сжимала светящийся металлический прут.

- Что он делает?- не мог не спросить Бьерк.

- Ты скоро увидишь. Смотри по сторонам.

Ни капли не возмущенный репликой Ди, Бьерк стал озираться по сторонам. По крайней мере, это было лучше, чем быть просто мертвым грузом. Это случилось в тот же момент, когда он ощутил ледяное присутствие позади. Когда Бьерк повернулся, железная стрела полетела из его правой руки, словно падающая красная звезда.

То, что он ощутил, было бледной тенью. Тень слегка качнулась, и стела вонзилась в стену позади нее. У бледной тени были лицо и форма. Одетая в сверкающие черные доспехи, она обнажила клыки.

Это был Аристократ!

Тело Бьерка застыло от ужаса. Хотя он и жил как воин на протяжении почти сорока лет, он в первый раз столкнулся с настоящим Аристократом.

Метание стрел не принесет никакой пользы. Эта мысль наполнила его паникой и заморозила на месте.

Достав меч из ножен на бедре, бледный Аристократ шагнул ближе. Бьерк был уверен, что меч реален. Когда клинок пронесся слева от его шеи, он закрыл глаза и представил боль, которую причиняет сталь, разрубающая кости.

Он услышал звон.

Глаза воина раскрылись. Клинок не только был парирован, он был отбит, и бледный призрак пятился назад. Атакующий не имел даже возможности выпрямиться до того, как Ди вогнал ему свой меч прямо в сердце.

Аристократ ухмыльнулся.

- Это призрак! – закричал Бьерк.

- Мы знаем,- ответил хриплый голос, заставив глаза Бьерка широко раскрыться.

Аристократ начал новую атаку. Никогда еще Бьерк не видел такой игры мечей. Не было никакой возможности сравнивать силу и скорость противников со способностями рядового воина. Он не мог ничем помочь, только думать, что даже Охотнику должно было быть не по себе. Однако, когда их клинки сошлись вновь, и противник поменялись местами, Ди совершил большой рывок. Даже Бьерк видел, что Аристократ слишком медленный. Когда Ди помчался, его клинок был готов снова пронзить сердце противника, тогда как Аристократ застыл на месте. Бледная кровь хлынула не из его груди, а из солнечного сплетения, а затем Аристократ превратился в колыхающуюся массу бледно-голубого света.

- Ты не смог ранить его в первый раз, почему это сработало сейчас?

Отвечая на вопрос Бьерка, тот же хриплый голос сказал: - Я нас было совсем другое состояние разума.

Снова воин ощутил позади себя присутствие призраков. Когда Бьерк повернул голову, еще двое приближались к нему. У одного был меч, а другой нес огромный топор с лезвием почти в три фута.

- Забирайся наверх,- сказал Ди. – Та машина атакует крепость. Разберись с ней.

За спиной Ди вверх поднималась железная лестница.

Проскользнув мимо воина, Ди был готов встретить приближающихся врагов.

Бьерк побежал к лестнице. Позади он услышал звон клинка о клинок. Схватившись за поручни и поднявшись на четыре или пять ступеней, он все-таки ухитрился оглянуться.

Ди разобрался с призраком, несущим топор. Бледно-голубое пятно распростерлось в ног Охотника.

Бьерк тяжело сглотнул, подумав: - Он уже убил одного из тех Аристократов?

Огромный топор несся на Ди. Несясь с невероятной скоростью, топор был не более чем блестящим размытым пятном в глазах Бьерка. Один топор мог ударить одновременно по шее и ногам противника. Бьерк ужаснулся.

Ди блокировал все атаки – это была схватка сверкающих полос и дуг. Клинок Ди отразил каждый из ударов, который, казалось, были нанесены почти одновременно, Охотник же казался черной стеной, его ноги не сдвинулись ни на дюйм от того места, где он стоял.

На секунду натиск врага ослаб.

Неужели он устал от этого? Бьерк был поражен.

Огромный топор был отброшен назад. Когда атака не последовала, Ди воспользовался положением соперника, чтобы нанести удар своим мечом. В следующее мгновение Бьерк увидел, как клинок Охотника показался из спины призрака, и бледная фигура рухнула.

Ди посмотрел на воина. Ощутив страх куда больший, чем могли вдохнуть призраки, Бьерк помчался по лестнице.

Воин добрался до верхней площадки устройства.

Мужчина полулежал на стуле и смотрел на воина. У него было такое же бледное лицо, как и у Аристократов, безжизненные глаза, впалые щеки и клыки, показавшиеся из-под губ – он был призраком.

Сжимая стрелы в правой руке, Бьерк встал прочнее. Огромная сила пронзила каждый дюйм его тела. Отскочив на десять футов, он сумел защитить голову, прокатившись по полу, и тогда осознал, что это было.

- Силовое поле, да?

- Верно, - произнес хриплый голос над его головой.

Ди двинулся вперед, остановившись примерно там, откуда был отброшен Бьерк, и ударил по невидимой стене мечом. Он был отброшен назад с той же скоростью.

- Стабильность силового поля Аристократов опирается на ту же силу, что движет млечный путь. Только Священный Прародитель мог пробиться сквозь него! – сказал Бьерк, повторив информацию, которую давным-давно рассказал ему старый охотник, но затем понял, что молодой человек уже знал об этом. В то же время он подумал о том, что наполнило его одновременно чувствами страха и отрицания: Ди что-то сделает, не так ли?

Впереди них человек на стуле пошевелился. Сжимая металлические пруты, он провел серию ударов по конструкции перед ним. После каждого удара конструкция тряслась, и ее форма менялась. Он менял положение цилиндров, которые определяли ее форму. То, что раньше напоминало спортивные снаряды, превращалось в подобие модели молекулы, затем в геометрические узоры, которые походили на паутину паука. Все это время мужчина двигал руками без остановок. Он казался одержимым, словно воодушевленный дирижер.

- Мистическая симфония – Продвижение Разрушения, - пробормотал хриплый голос. – Это плохо. Ты должен остановить его до того, как он закончит дирижировать. Если нет, то крепость…

Голос так и не закончил то, что говорил. Ди вскинул левую руку.

Бьерк ощутил, как воздух потек вокруг него. Бриз превратился в поток, затем в порыв, а затем в шторм.

- Держись за что-нибудь.

Еще до того, как Ди сказал это, воин подбежал к лестнице и схватился за перила обеими руками. Его тело поднялось в воздух. С огромной силой его понесло к Ди – и к его поднятой левой руке. Его плечи, локти и запястья одновременно закричали. Мышцы и сухожилия были растянуты до предела.

Неужели он собирается втянуть мощь силового поля?

Воин начал соскальзывать. Его пальцы скользили. Даже не имея возможности закричать, Бьерк поднялся в воздух… а затем упал на землю. Его глаза широко раскрылись.

Аристократ на стуле поднял оба своих прута. Смертельная музыка приближалась к своей кульминации. Но это пыталась оспорить черная молния. Пруты качнулись вниз.

Горизонтально пронеслась серебристая вспышка. Что-то пронеслось по воздуху. Руки, сжимающие пруты – и голова!

Бьерк увидел, как конструкция разваливается на части.

- Это все, кто здесь был?

- Только один,- ответил хриплый голос.

Ди направился к лестнице. Не оборачиваясь, он спросил Бьерка: - Ты можешь стоять?

- Я справлюсь, - ответил он, но к этому моменту Ди уже спускался по лестнице. Бьерк не возмущался. От него не было никакой пользы, и они должны были поторопиться выбраться отсюда до того, как придет враг. Но, несмотря на эту мысль, Бьерк еще долго не мог встать на ноги.

На выходе из-под купола Бьерк был поражен. Верхом на коне-киборге, Ди передал ему узду другого коня, а затем умчался.

Сила бога расчистила путь через остатки обороны и главные ворота, когда два всадника приблизились.

Группа укрылась на третьем этаже. Увидев пару, что вернулась, они все приободрились.

- Где вы встретились? – спросил Джен. Остальных интересовал тот же вопрос. – Кстати – ты позаботился о боге?

- К сожалению, нет.

Члены группы испустили вздох разочарования.

- Какого черта? Хочешь сказать, что мы еще не можем убраться отсюда? Что ж, не беспокойся; я и сам справлюсь. Сплав по подземной реке не должен быть особо сложным.

Ди развернулся и посмотрел на Джена, который улыбался, как идиот.

Джен выпятил грудь, от души смеясь: - На что это похоже? Ты думаешь, что достаточно посмотреть на меня, и я испугаюсь, жеребец?

Но его надменный смех быстро затих. Ди все еще смотрел на него.

Тихий хриплый голос казал: - Он одержим.

Хотя люди сомневались, следующая вещь, которую сказал Ди, изменила их выражения.

- Укушенный мертв. Старик вернулся?

- Да, с кивком сказала Мария.

- Где он?

- Здесь – в кровати в задней комнате.

Именно тогда пожилая женщина позвала: - Дорогой!  - сидя на кровати, миссис Стоу вцепилась в руку мужа, когда он поднялся на ноги.

Старик оглядел группу блестящими глазами. Свет, исходящий от них, был багровым.

- Ты не должен был возвращаться, - тихо сказал Ди, шагнув к пожилой паре, словно сама смерть в черном.

Мистер Стоу отступал назад с каждым шагом, что Ди делал в направлении него. Старик освободился от хватки своей жены. С того момента, как Охотник начинал считать кого-то своим врагом, возраст или пол уже не имели значения – таким был молодой мужчина, называвший себя Ди.

- Укушенный сказал, что заключил сделку, чтобы изменить всех, сделать более похожими на него. Ты то, что он имел в виду?

Возле левой руки Ди прозвучал тихий смешок, но никто не заметил.

- Дорогой, - печально позвала миссис Стоу со своего места на кровати. Не было ничего, что женщина могла бы сделать.

И Ди, и старик игнорировали ее.

- Хватит ли у тебя духу?- спросил мистер Стоу, откашлявшись. – Сможешь ли ты зарезать меня? Сможешь убить бедного старика? Конечно, я получил силу бога от заключенного.

За спиной Ди оставшиеся из группы переглянулись.

- Я должен благодарить тебя, мистер Охотник. За то, что привел меня сюда – к великому богу. Знаешь, что я собираюсь сделать следующим? Когда я выберусь из этой крепости, я отправлюсь в Столицу. Затем я собираюсь убить моих сыновей, живущих в мире без заботы о ком-то, вместо того, чтобы приглядывать за своими матерью и отцом.  Эти неблагодарные забыли о том, как тяжело мы с женой работали, чтобы поставить их на ноги, и даже не пытаются скрыть, что мы причиняем им неудобства, когда мы ежегодно навещаем их.

Старик захохотал. Исходящий от такого честного лица, смех, такой злой и мерзкий, казался невообразимым.

Он был перекрыт криком, который можно было описать только как душераздирающий.

- Пожалуйста, дорогой! Не разрушай все, что мы построили, - сказала его жена, слезая с кровати. Ее лицо все еще было бледным, походка нетвердой, когда она подошла к своему мужу, говоря хриплым голосом.

- У наших детей свои собственные жизни. Все, что пытается проникнуть в них извне, разрушительно. Они все нашли свое место в жизни, и там нет места, которое могут занять родители. Мы ведь не растили наших детей так, что они не могли рассчитывать на нашу доброту, верно?

Неожиданно старик отлетел назад. Поскольку он не выказал ни малейшего намерения что-то предпринять, Ди на сердцебиение опоздал в нанесении удара клинком. Растворившись в бледном тумане, старик был поглощен дальней стеной.

- Франц! Мой дорогой…- зарыдала миссис Стоу, протянув обе руки. – Где… где находится этот бог? Где я могу найти бога, что сотворил такое с моим мужем? Какой бог мог сотворить нечто подобное?

Остановившись, старуха обернулась и бросила взгляд назад.

За ней был Ди.

- Этого бога обожали Аристократы – каков он? Я убью его – просто скажи мне!

Миссис Стоу ударила в грудь Ди обеими руками. Снова и снова она била его, так сильно, как могла, с каждой унцией гнева и ненависти, что были в ней. Грудь Ди лишь слегка содрогалась. Это все, чего она добилась.

- Скажи мне! Ты привел нас сюда – ты привел нас к этому богу, так? Что ж, отведи меня к нему. Я убью его!

Стук кулаков начал стихать. Ноги старухи подогнулись, и она упала на пол. Падая, она продолжала бить живот Ди, затем бедра.

Когда руки старой женщины, наконец, опустились, Ди развернулся к группе и спросил: - Когда ее муж вернулся?

- Примерно через три часа после того, как мы услышали голос.

- Три часа назад.

Все это время подручный бога был рядом с группой. Или, точнее выражаясь, группа была с ним.

- Укушенный что-то мне рассказал. Он сказал, что вы все станете подобными ему. Что он заключил сделку.

- Что ты пытаешься сказать? – спросил Бьерк.

Не отвечая, Ди вложил меч в ножны.

- Мистер Стоу был изменен богом. Ты думаешь, что мы тоже?

- Мы почти не говорили с мистером Стоу, верно, парни?- сказала Мария.

- Чертовски верно, - согласился Джен. – Как и ты, малыш, правда?

Глядя на них с кровати, мальчик кивнул своей маленькой головкой.

Когда Ди посмотрел на них, Бьерк пожал плечами, а Вейцман судорожно взмахнул руками.

- Я могу сказать тебе больше, - скала Мария, ее губы сжались. – Этот так называемый бог слаб. Я думаю, он прогнил до основания. Кроме того, это один из богов Аристократов. Так что он, вероятно, цепляется за самые большие слабости и атакует со всей силой. А затем бог выходит прямо перед тобой и говорит, как ты слаб. Никто не может этого отрицать – люди действительно слабы. Затем он предлагает что-то действительно привлекательное, предлагает совершить чудо или спасти тебя. Это все, что нужно. После того, как тебе покажут во всех подробностях, насколько ты жалок, какая ты несусветная мразь, ты ухватишься за предложение. Ведь настоящий бог должен спасти тебя. Вот как изменился мистер Стоу. Но обязательно ли это его вина? Любой из нас может закончить так, если бог ему нашепчет. Значит, я просто хочу сказать… что в этом плохого?

Мария была готова разрыдаться.

Никто не ответил на ее слова. Не было необходимости. Они все знали, что то, что она сказала, было правдой.

У левой руки Ди раздался голос, который только он мог слышать: - Кто-то здесь не говорит правды. Ты собираешься убить их всех?

Не отвечая, Ди обратился к группе: - Ассассины снаружи все еще здесь. И бог не уничтожен. Я снова ухожу.

- Устрой им ад, - сказал Бьерк Охотнику. Но в его словах звучал страх.

- Что за бог это был? Чего от него хотели Аристократы?

- Разрушения, - ответил Ди, и этот ответ сам по себе был чудом.

- Что?

- Бог этой крепости был богом разрушения. И Аристократы надеялись заручиться его помощью в смерти – или, в их случае, быть уничтоженными.

- Ты не говоришь это серьезно. Зачем им делать такое? – спросила Мария, ее глаза широко раскрылись.

- Нестареющие и бессмертные Аристократы желали сдохнуть? Я не верю в такое дерьмо!- сказал Джен.

Севшая на кровать миссис Стоу была ошеломлена.

Ди оглядел группу. Все они отвернулись от его спокойных, глубоких глаз.

- Вы никогда не хотели стать Аристократом?

После этого вопроса все переглянулись, словно их души были обнажены.

- Ни единого шанса.

- Ты шутишь, верно?

- Не будь смешным, - сказал Вейцман.

Ди холодно продолжил: - Чтобы никогда не стареть, никогда не умирать – вот то, что некоторые люди считают привлекательным. Однако для Аристократов это в какой-то момент перестает быть желанным. Многие Аристократы отмечали в своих рукописях, что вечной жизни нельзя завидовать.

- Я не понимаю этого. Скажи мне: могут ли нестареющие и бессмертные существа умирать? Да – все, что нужно сделать, это пронзить их сердце колом или отрубить голову. Так для чего тогда им нужен был этот бог? – спросила Мария.

- Очевидно, что им непросто уничтожить самих себя,- сказал Ди. – Этот бог бы не уничтожил их, ни в коем случае – они все же были бессмертными. Но затем им открылось нечто. Они могли использовать бога для уничтожения мира.

- Ты имеешь в виду… они хотели уничтожить людей, верно? – спросил Вейцман, и его губы дрожали. – Аристократы, которые нуждаются в человеческой крови, были бы уничтожены так же. Это самая бредовая идея. Я  могу понять, почему Священный Прародитель решил остановить их.

- Ди, ты можешь убить бога? – нетерпеливо спросил Бьерк.

- И получил честный ответ: - Я не знаю.

- Ладно, с меня этого хватит! – крикнул Джен, взглянув на наручные часы. – Мы больше не можем полагаться на этого клоуна. Скоро наступит рассвет. Вероятно, армия священного Прародителя будет отдыхать днем. Если так, то нам нужно выбираться. Я ухожу!

- Обрел некоторую уверенность в себе, верно?

Слова Ди заморозили не только Джена, но и всех присутствующих.

Когда взгляд, способный посрамить любое описание, остановился на нем, Джен судорожно ответил: - Какого черта ты так на меня смотришь? Думаешь, я превратился в укушенного или нечто подобное? Смотри! На мне нет никаких следов укусов, нигде, видишь?

Хотя он и показал им шею, их взгляды нисколько не изменились. Как только на кого-то падали подозрения в связи с Аристократами, даже малейшего сомнения было достаточно.

Яркая вспышка пронеслась над головой бандита.

- Черт возьми! – крикнул Джен, сжавшись, когда меч Ди остановился буквально в волосе от его головы.

Когда Ди убрал меч в ножны, атмосфера сгустилась.

- Ты знаешь, Ди, - обратился Бьерк к Охотнику, - Я не собираюсь поддерживать позицию Джена или что-то в этом роде, но учитывая наше положение, в его словах что-то есть. То, что мы будем снова ждать, пока ты убьешь бога, ставит нас в весьма опасное положение. Есть ли путь к отступлению?

- Если бы был, я бы сказал о нем в самом начале.

- Это означает, что нам придется попытаться проскочить через осаждающую армию своими силами. Это серьезная проблема. Думаю, нам придется все же подождать.

- Ты говоришь так, будто в этом нет ничего особенного! – крикнул Джен.

- Да, что нам делать, если сюда прорвется армия Священного Прародителя? Они ворвутся в этот центр эвакуации в считанные минуты. Давайте убираться отсюда, - сказал Вейцман, принимая сторону бандита.

- Вы думаете, что-то изменится к лучшему?- спросил Бьерк, и его холодный тон урезонил двух мужчин.

Раздался резкий звук. Кто-то хлопнул в ладоши. Он шел от кроватей. Тото лежал, а Мария стояла рядом.

- Для вас, парни, хорошо рассуждать о побеге, но подумайте о ребенке и пожилой леди. В частности ты, мистер Транспортный Офицер. Разве ты не несешь за этих двоих ответственность?

Легкая встряска дошла до группы.

- Атака возобновилась, - сказал Ди. – Я отправляюсь позаботиться об этом. Советую вам подождать здесь, пока я не закончу. Вам решать, сделаете ли вы это или нет.

Наступила тишина.

- Есть одна вещь, которую вы можете сделать, - сказал Ди.

- Что это? – спросила Мария, широко распахнув глаза. – Почему ты не сказал нам раньше, если это…

- Вы хотите пойти со мной, чтобы увидеть бога?

На этот раз отвисли челюсти всех присутствующих в комнате.

II

Естественно, что хриплый голос прошептал: - Они уже на пути! Ты можешь присмотреться к группе после того, как избавишься от бога. Нет смысла сейчас волноваться за них. Ты знаешь, иногда ты действительно…

В ответ на это глас свыше неожиданно сказал – Очень интересно.

Вскрикнув, Мария крепче прижала к себе мальчика.

Все посмотрели на потолок. В какой-то момент он стал самой тьмой. Раньше он был не менее пятнадцати футов в высоту; сейчас они осознали, что тьма простиралась в бесконечность.

- Бог пришел, верно? Спросил Бьерк, нетвердо держась на ногах.

Молодец. У тебя есть та же власть, что и у сразившего меня. Я сдержу данное тебе слово, так как я бог. В настоящее время я на крыше моего убежища. Приходите сюда. Независимо от того, победишь ты или проиграешь, я перенесу людей туда, куда они пожелают. Впрочем, это тяжелый путь.

- Ты обещал сразиться со мной, - сказал Охотник. – Отправь их прям сейчас.

Ты уверен что это то, что ты хочешь? Пока тебя нет с ними, два оставшихся ассассина могут напасть сюда. Видишь ли, они знают, что люди поддерживают тебя.

- Ты разболтал им, верно? – сказал хриплый голос.

Казалось, что то, что скрывается на потолке, определенно смеется, хотя не издало ни звука.

Я буду ждать – неважно, придешь ли ты один или приведешь с собой товарищей.

Вновь показался пепельно-серый потолок. Черные прожилки, словно паутина, покрывали его.

- Он растрескался – уходите!

Как только Ди сказал это, посыпались куски бетона.

Мария укоризненно посмотрела на вход в эвакуационное помещение, пока пол еще трясся, затем повернулась лицом к группе.

- Наша еда и медикаменты все еще там. Думаю, теперь у нас нет другого выбора, кроме как уйти.

- На крышу, да? Кажется близко, но я думаю, это займет какое-то время, - сказал Вейцман, вздохнув. – Мария позаботится о мальчике. Джен займется миссис Стоу.

- Ты должно быть шутишь. Позаботься о ней сам! – огрызнулся Джен, показывая зубы. – Ты вел себя довольно тихо еще пару минут назад. Почему же вдруг стал таким жестким? Ты уверен, что ты не один из тех, кого завербовал старик?

- Снова?- зарычал Вейцман, и его рука потянулась к пистолету на бедре.

Не желая оставаться в долгу, Джен достал свой палаш.

Бьерк цокнул языком от отвращения, но прежде чем он смог встать между ними, Мария вышла вперед. Даже быстрее ее был слабый голос, сказавший: - Пожалуйста, подождите.

Прислонившись к каменной стене, миссис Стоу переводила взгляд с одного мужчины на другого. Злоба стерлась с их лиц.

- Вам не нужно беспокоиться обо мне. Я останусь.

- Не глупите, мэм – мы идем все вместе, - сказала Мария, подходя к пожилой женщине, чтобы подставить ей плечо.

Покачав головой, миссис Стоу сказала: - У тебя действительно доброе сердце, верно? Если честно, сначала я смотрела на тебя свысока. Работа в салоне, из всех вариантов! Но ты была ко мне добрее, чем мой собственный муж за пятьдесят лет. Я не рассчитываю, что ты поверишь мне, но я просто хочу сказать, что я действительно…

Мария притянула к себе седую голову женщины, говоря: - Все нормально, я знаю. И сейчас нет такого пути в мире, на котором мы бы оставили вас позади. Мы заберем вас с собой так или иначе. Вы можете стоять?

- Да, я так думаю, - ответила миссис Стоу, кивая. Слезы капали с ее закрытых глаз. Очевидно, на самом деле она не хотела оставаться в таком ужасном месте.

- Сможете идти?

- Да. По крайней мере, немного.

- Тогда с вами все будет хорошо. Ладно, я позабочусь о миссис Стоу. Ни у кого с этим нет проблем, верно?

- Нет, все должно быть хорошо, - ответил Бьерк.

- Поступай, как хочешь. Меня это не заботит, - заявил Джен. – Я решил пойти своей дорогой отличной от вашей, люди.

- Ой, и что же это за дорога?- поинтересовался Вейцман.

- Это тайна. Будь я проклят, если вы, люди потащитесь по пятам за мной. В любом случае, я иду один – хочешь сказать что-нибудь об этом, мистер Ди?

Бандит закрыл рот и наблюдая, как фигура в черном медленно подходит к нему.

- К-какого черта? У тебя проблемы?

- Мы не можем быть уверены, что у тебя нет силы бога. А уничтожение бога – моя работа.

Секундой спустя Джен уже был в двадцати футах дальше по коридору. Все были поражены такой нечеловеческой скоростью.

- Как я и думал, - сказал хриплый голос.

Глаза Джена источали кровавый свет, и острые клыки были видны в его открытом рте.

- Ты чертовски прав. Благодаря заключенному и старику, я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Все вы, сволочи, относились ко мне как какому-то куску дерьма. Я собирался идти за вами и уничтожать по одному, осушая до последней капли крови. Но теперь вы раскрыли меня, и у меня нет выбора. Мне придется избавиться от нескольких из вас прямо здесь и сейчас.

- Думаешь, ты сможешь? – забавляясь, спросил хриплый голос.

- Ох, просто смотрите на меня!

Раскрутив свой палаш, бандит ударил им. Его тело скользнуло вперед, или точнее, его тело осталось там, где и было, но бледная копия Джена скользила от него, словно призрак. Хотя клинок Ди прошел сквозь его тело, двойник не остановился, ударив палашом в левое плечо Ди.

Удар был парирован. Палаш, который должен был быть остановлен, прошел сквозь клинок Охотника и погрузился в основание шеи Ди. Хотя не прилилось ни капли крови, Ди упал на одно колено.

Новый Джен злобно оскалился. Ди пронесся прямо через него. Его клинок блеснул у настоящего тела Джена, стоящего позади призрачного.

Издав душераздирающий крик, новый Джен пролетел через воздух со все еще поднятой рукой и затем исчез. Рассеченный от макушки головы до промежности, настоящий Джен упал, распавшись на две части, секундой позже.

Ди убрал свой меч.

Остальная часть группы смотрела на него пустыми глазами. Гораздо больше чем клыки, показанные Дженом, их напугала техника владения мечом Ди.

Однако, Ди снова опустился на одно колено.

-  Что случилось? – одновременно спросили Мария и Бьерк.

- Иллюзия нанесла эту рану, но боль кажется весьма настоящей.

- Невероятно!

Словно отвечая на восклицание Марии, Ди снова поднялся.

- Кто-нибудь еще хочет остаться?

- Не смеши нас, - сказал Вейцман, его лицо было бледным, когда он пожимал плечами.

- Ладно, значит, идем, вы двое, - сказала Мария пожилой женщине и мальчику.

Оба поднялись

Поскольку лифт больше не работал, у группы не было иного выхода, кроме как идти по лестнице. После двух пролетов старуха выбилась из сил.

- Я знала это. Я не смогу сделать этого. Пожалуйста, оставьте меня.

Игнорируя слабые и печальные мольбы пожилой женщины, Мария отпустила руку Тото и подставила спину миссис Стоу.

- Все нормально. Если вы выдохлись после двух этажей, не было никаких шансов, что вы пройдете самостоятельно весь путь. Прекрасно, что вы сами зашли так далеко.

- Но я…

Печальный взгляд пожилой женщины уловил фигуру в черном. Черные руки обвились вокруг ее тонкой талии, легко подняли старушки и подбросили ее в воздух, чтобы поместить на спину Ди. Не только Мария, но и оставшиеся трое застыли в оцепенении, глядя как Ди молча поднимается по лестнице, с ошеломленной пожилой женщиной за спиной.

Повернувшись к Тото, Мария спросила его: - Ты можешь идти?

- Уверен, - ответил мальчик.

- Будь что будет, тот парень защитит нас. Но нельзя полагаться, что другие сделают все за тебя. Единственный, кто может рассчитывать на то, что он протянет руку помощи, - продолжила Мария, понизив голос, - это та пожилая леди – понимаешь?

Мальчик кивнул.

- Хорошо, тогда идем.

- Конечно.

Двое стали подниматься по лестнице. Они даже не делали попыток оглянуться на пару позади.

Обменявшись недовольными взглядами, мужчины стали подниматься секундой позже.

Когда они достигли третьего этажа, что-то белое начало обвиваться вокруг ног Ди.

- Туман, - пробормотала Мария позади него.

Он покрывал весь этаж.

- Будьте осторожны, - коротко сказал Ди. Любое замечание этого молодого человека, даже столь скупое, служило сигналом тревоги. Они прекрасно знали, что не погодное явление породило туман.

- Мария, - позвал Ди.

- Э, да?

- Лови!

Теперь не более чем просто тень, Ди пришел в движение, и миссис Стоу пролетела по воздуху. Это был безумный способ передачи кого-либо.

Едва успев поймать, Мария закружилась от скорости старухи.

- Вниз!

Повернувшись назад, в направлении, указанным Ди, женщина увидела поднимающийся туман.

- Это бесполезно, Ди. Туман и внизу тоже! – крикнула Мария облаку, окутавшему Ди, но потом задохнулась.

Туман окрасился багровым.

- Ди! – закричала она, но Вейцман схватил ее за руку.

- Эй! Нам нужно идти вверх!

- Нет, Ди в тумане – помоги ему!

- Поднимайтесь, - сказал Бьерк, хлопнув Марию по плечу. – Предоставьте Ди мне…

Мария увидела, как Вейцман достает свой автоматизированный пистолет. Недоверие разлилось по ее лицу.

Когда офицер высоко вскинул свое оружие, Бьерк среагировал на намерение убивать. Воин использовал левую руку, чтобы остановить бочонок, указывающий на него. Его потрясающий удар мог сравниться силой с отбойным молотком. Все еще в той позе, в которой он остановил бочонок, Бьерк упал на колени. Тощий государственный служащий свалил воина.

Легко толкнув его в бок, Вейцман отбросил Бьерка в холл.

- Ты… ты…

- Идем со мной. Все трое, рассмеялся Вейцман.

Пара клыков угрожающе показалась из-под его ярко-алых губ.

III

Ди ощущал, как туман проникает в каждый дюйм его тела. Именно в этот момент его положение изменилось. Изгоняемая из его вен с ужасной силой кровь засочилась из пор – или точнее, через соединения отдельных клеток. Кровь лишила его возможности видеть. Его собственная кровь.

В этот момент он ощутил впереди себя ужасное намерение убивать. Раздался металлический, бьющий по барабанным перепонкам лязг и посыпался дождь искр, когда нечто перепрыгнуло через голову Ди и приземлилось где-то в коридоре. Это был враг, чья неожиданная атака была точно отбита в кромешной тьме невероятным ударом клинка Ди прямо у его лопатки.

- Неплохо, - почти металлическим голосом сказал Охотник. – Но ты имеешь дело с мужчиной, который сразил бога. Меня не сможет победить слабый человек. Бог потерял свою кровь, свое зрение, и одну из рук в этом тумане. Трое из нас были выбраны из армии Священного Прародителя для этого дня.

Пока Ди слушал слова своего врага, кровь покидала его тело. Если бы кто-то мог увидеть его в этот момент, Ди бы выглядел как капля крови в форме человека. Он упал на одно колено, а затем использовал свой меч, чтобы подняться снова.

Спереди от него… нет, позади него… затем справа или слева от него, его враг спросил: - Ты можешь меня видеть?

Что-то беззвучно рванулось в сторону Ди.

- Только тогда Охотник ответил: - Я вижу тебя.

Было неясно, достиг ли голос противника, словно ледяной порыв, способный выморозить целый лес, но крик боли смешался с чем-то странным и нечеловеческим, стекающим по полу, сползшим на несколько ярдов прежде чем затихнуть.

Ди осмотрелся. Приготовившись действовать против противника, которого он ощущал позади, он все еще держал глаза закрытыми.

- Это я, Бьерк, - окликнул его страдальческий голос. – Вейцмана изменил бог. Он ушел вместе с Марией, Тото и пожилой леди. К сожалению, его удар застал меня врасплох. Я думаю, они станут заложниками.

- Есть другая возможность, - сказал Ди, встряхивая своим клинком. Кровь разлетелась по полу. Обычно не более чем капля крови оставалась на его мече. На этот раз потеря крови ослабила его так сильно, что это отразилось на его владении мечом.

- Что это? – поинтересовался Бьерк. Его лицо было едва различимо. Туман отступал.

- Они станут жертвоприношением.

Воин не смог ничего сказать.

- Бог все еще не может двигаться. Одна рука, которой он мог свободно пользоваться, отрублена. Для того, чтобы вернуть себе силы бога, ему нужна жизнь. Они пошли вверх?

- Я думаю, да.

- Разговоры бесполезны.

Рефлекторно Бьерк злобно подумал – Что? прежде чем изменил точку зрения. Голос не был тем же самым, сказал он себе, но к тому моменту Ди уже нетвердой походкой направлялся к лестнице. Тень, что падала к его ногам, окрашивалась яркой кровью.

- Над нами крыша, - сказал офицер, посмотрев вверх на небо, делая последний шаг. Правой рукой он держал Марию, левой – Тото, а миссис Стоу он нес на спине.

- Значит, этот твой великий бог ждет там, да? Что он собирается делать с нами? - спросила Мария, глядя на Вейцмана.

- Спроси об этом бога.

- Ну, кажется, ты просто делаешь свое дело. Прямо сейчас ты просто перевозишь нас.

- Ты так думаешь? В любом случае, я показал кое-что тем двоим.

- Ох, так вот почему ты позволил мистеру Стоу… - начала говорить Мария, но, взглянув на пожилую женщину, она продолжила: - Почему ты позволил этому богу сделать тебя своей жертвой?

- Почему еще?

Мария использовала свободную руку, чтобы вытереть лицо, говоря: - Ты был в таком жалком положении, что позволил Аристократу сделать тебя своей ручной зверушкой?

- Это не беспокоит меня. Я из знатной семьи с севера. Ты знаешь, что значит фамилия Вейцман?

- Не совсем.

Поняв, что она пытается сопротивляться, Вейцман жестоко усмехнулся. Его обнаженные клыки заставили Марию содрогнуться.

- Из моей семьи в течение нескольких поколений выходили судьи и адвокаты. Мой дед работал в Верховном Суде Столицы, а мой отец был председателем Большого Жюри. Ему наследовал мой старший брат. Еще один стал адвокатам и начал практику в Столице.

- Вейцман адвокат – я слышала о нем. Он твой брат? Почему же ты ничего не добился?

- Делай что хочешь. Нет ничего такого, что ты могла бы сказать, чего я уже не слышал от окружающих меня людей. Они любили говорить, что младший Вейцман неудачник, или что он закончит как офицер по перевозке заключенных. Мой отец отрекся от меня давным-давно.

- Могу представить.

- Но больше никто не сможет сказать мне подобного. Покинув крепость, я собираюсь в Столицу. После того, как я покажу отцу и братьям, чем я стал, я оторву их головы, богоподобное существо имеет право на такие поступки.

- Да, богоподобное, - сказала Мария, пристально глядя в лицо избалованного ребенка, превратившегося в безумца. – В таком случае, то, что ждет на крыше, не может быть каким-то богом. Кто мог бы дать власть такому парню как ты, с такими странными представлениями о собственной гордости? Помнишь, как еще на плоту ты использовал пистолет, чтобы спасти всех нас? Я думаю, тогда ты был гораздо лучше.

Потрясение разлилось по лицу Вейцмана.

- Не говори со мной о тех временах, когда я был простым смертным. Кроме того, разве ты тоже не слушала шепотков того укушенного и мистера Стоу?

Все трое – включая миссис стой за спиной Вейцмана – переглянулись.

- Ты валяешь дурака, или просто еще не заметила своей силы? Я не понимал ее до недавнего времени. Что ж, это не важно – идем.

- Ты знаешь, этот малыш пытался спасти нас всех. Я не знаю, являешься ли ты богоподобным существом или нет, но тебе не стыдно за себя?

- Она права, - сказала миссис Стоу за спиной Вейцмана. – Даже если человеку наплевать, любой, кто называет себя богом, должен знать, что действительно важно. Отпусти меня. Я пойду сама.

Сказав это, старуха спрыгнула – обе руки Вейцмана были заняты – и закашлялась.

Мария попыталась высвободиться из рук мужчины, но ее попытки не увенчались успехом.

Было практически физически больно наблюдать за движениями пожилой женщины, когда она поднималась на ноги и говорила: - Прощай, Мария. Я сама выбрала, как встречу свой конец. Держись.

С этим она пошла назад, туда, откуда они пришли. Она не хотела встретить смерть здесь. Тем не менее, пожилая женщина распрямила спину, и в ее походке чувствовалась сила.

Теперь Мария была свободна. Вейцман отпустил ее руку. Она собиралась бежать в сторону старухи, но остановила себя.

Она заметила вспышку. Повернувшись, Мария приготовилась к прыжку, но Вейцман уже направил ствол своего пистолета в спину пожилой женщины.

- Стой!

Казалось, крик Марии изменил сознание убийцы. Используя центробежную силу, чтобы отбросить Тото, Вейцман развернулся и спустил курок в сторону фигуры, которая стояла лицом к нему в тридцати футах дальше в холле.

Когда на него обрушились пули, по сто за секунду, мальчик в тюрбане и тоге улыбнулся невинно в ответ, говоря: - Давай поиграем.

Вейцман раскрыл рот. Пара клыков ярко выделялась в огненно-красной пасти. Но когда он уже собирался оттолкнуться от земли, его ноги были вырваны у самого основания – вот единственный способ описать то, как они были оторваны.

Подойдя к «богоподобному существу», которое издало звериный вой, мальчик поднял ноги, что он оторвал у куклы, и бросил в лицо Вейцмана.

- Можем мы поиграть еще? – спросил мальчик, в его глазах отражались Мария и Тото.

Мальчик высоко поднял свою куклы. Возможно, она была сделана из какой-то пластичной массы, и хотя кукла изображала Вейцмана, в мгновение ока она превратилась в Тото.

- Видите, так я оторвал руку бога, - с гордостью сказал мальчик, потянувшись к шее куклы Тото.

Представив, что произойдет в следующее мгновение, Мария закрыла глаза.

Раздался хлопок, словно лопнул надутый бумажный пакет, не оправдав ожиданий женщины.

Мальчика больше не было. Там, где он раньше был, теперь была большая змея, щупальце, что напомнило ей дубленую черную кожу, свернутую в клубок. Под шаром была видна пара ног. Из них сразу же начала капать кровь.

- Мой бог, как милостиво с твоей стороны спасти твоих бедных… - застонал Вейцман со своего места на полу, практически рыдая, но секундой позже щупальце обвилось вокруг него.

Раздался треск костей.

Подумав, что она может услышать крики офицера, Мария закрыла уши. Прозвучало так, будто он сказал: - Мой бог, почему ты так поступил со мной?

Щупальце приблизилось. Обняв Тото, Мария закрыла глаза. Что-то мягкое обернулось вокруг ее тела – или так показалось, а затем ветер ударил по ее щеке. Путы на ее теле исчезли.

Когда Мария снова открыла глаза, она была на крыше. По обе стороны от нее лежали ряды золотых танков и купола радаров для межпланетной связи, но то, что приковало ее взгляд, был огромный клубок щупалец, который занимал две трети площади крыши. существо потеряло одну руку, и если щупальце, что доставило сюда Марию и Тото, было другим, оно было невероятно длинным. Хотя она напрягала глаза, чтобы увидеть тело, она не разглядела ничего, кроме бесконечных петель.

- Ох… Мария, - услышала она, голос миссис Стоу. Видимо, щупальце не позволило пожилой женщине уйти.

- Я в порядке. Где выход?

- Прямо позади нас. Мы не более чем в десяти шагах от него.

Хотя голос миссис Стоу дрожал, она неплохо держалась в такой ситуации. Пожилая женщина поднялась еще выше в глазах Марии.

- Что ж, когда я скажу, я хочу, чтобы вы побежали. Хорошо?

- Хорошо.

Мария начала считать. Пока масса щупалец извращенно извивалась, она не могла найти голову.

В любом случае, я думаю, мы должны попытаться уйти, подумала она. Она находила странным, что взгляд на что-то настолько странное не лишил ее способности двигаться.

- Я буду считать до трех. Раз…

Она направила силу в ноги.

- Два…

Сейчас.

- Три! – сказала Мария, разворачиваясь.

Что-то тяжело навалилось на мальчика на ее руках. С криком оторванный от Марии, он был на полу, он все еще сжимал пальцы ее левой руки.

- Беги! – закричала она.

- Мы не можем этого сделать.

Заморозив кровь Марии и миссис Стоу – которая остановилась – мальчик медленно улыбнулся, обнажив клыки, что он скрывал до сих пор.

IV

- Тото – только не ты…

Мария только смогла выдавить эти слова. Ее кровь словно застыла.

- Не смотри на меня так, - сказал Тото голосом таким же робким и нежным, как и раньше. Наверное, только это удержало Марию от обморока. – Я не собирался просто предложить вас двоих. Я пойду туда с вами.

- Отпусти мою руку. С тобой все может быть в порядке, но я не хочу стать частью этого. Сейчас я заберу миссис Стоу и уйду отсюда. Не пытайся нас остановить.

Мальчик нахмурил свой маленький лоб, сказав: - Это смешно. Разве вы не слышали, что вам шептал голос?

- Да, я слышала правду.

- Тогда почему ты не принимаешь предложение?

Вряд ли это произойдет. Все эти разговоры о том, какой беспутной  я была, что моя семья отвернулась от меня и продала странствующим цыганам были лишь сотрясанием воздуха. Видишь ли, ты не сможешь прожить жизнь, если позволять каждой мелочи влиять на себя. Когда они отдавали меня, я откусила палец одного из родителей, и все, кто обижал меня – неважно, кто это был, мужчина или женщина, один из моих нанимателей, или какой-то богач – они все получали по заслугам. Я не скажу, что это не ранило меня, но я жила, как хотела, и не жалею об этом. И благодаря этому я никого не ненавижу. Будь я проклята, если приму это жалкое предложение. Но все же, я не могу говорить за всех.

- Я завидую вам, мисс, - сказал Тото.

- Если ты так это ощущаешь, отпусти нас. Или можешь пойти с нами. Это будет прекрасно, не так ли?

Когда мальчик посмотрел на Марию, его глаза наполнились сиянием, которое было ужасно спокойным. Это был тот же свет, что Мария носила в своем сердце до сих пор.

Мария почувствовала, как пальцы мальчика отпустили ее.

- Не глупи – идем с нами! – сказала женщина, но когда она потянулась к Тото, он отодвинулся от нее, не используя ноги.

- Дитя, - сказала миссис Стоу, протянув обе руки.

Тонкая улыбка разлилась по губам Тото. Хотя у него все еще были клыки, улыбка была человеческой.

Черная масса прорвалась сквозь его грудь со спины.

- Тото!

- Мой милый малыш!

С этим криком двух женщин, словно прощальный подарок, мальчик поднял то, что было слишком огромным, чтобы называться щупальцем, и отшвырнул назад с невероятной силой. Оставив только полосу голубой крови, мальчик растворился в водянистом свете. Он пролетит еще много миль прежде чем упадет на землю.

- Я не собираюсь верить тебе, тому, кто превратил такого милого малыша в нечто подобное! – сказала Мария, вытирая слезы.

Щупальца замаячили перед ней. Оно было больше, чем столб, оно скорее напоминало башню. Хотя она думала просто стоять и смотреть, как оно пронзит ее, как ранее Тото, было нечто, что она желала спасти.

- Медленно отходи назад, - прошептала Мария старухе за своей спиной.

- Хорошо.

- Мы сбежим от него, ладно?

- Да.

- Сейчас!

Мария развернулась. Перед ней не было выхода. Стеноподобное щупальце преградило ей путь.

- Нет, с нами все кончено! – подумала она, и отчаяние погрузило зубы в ее сердце.

- Иди, - сказал тот же голос, что они слышали внизу.

- Простите, миссис Стоу – это конец пути.

- Пожалуйста, не извиняйся. Ты правда сделала многое.

- Могу я задать вам вопрос?

-Что именно?

- Разве они не сделали вам предложение, мэм?

Миссис Стоу легко рассмеялась.

- О, да, мой муж был самым упорным. Но я никого не ненавижу.

- Кажется, именно это и спасло нас, а?

- Разве это не правда?

Две женщины обнялись.

Мария посмотрела на щупальце. Неожиданно оно резко дернулось, а затем исчезло. позади него стал виден проход. От этого прохода к ним приближалась пара фигур, одна вооруженная длинным мечом, другая красными стрелами из железа. Молодой человек впереди должен был быть одет в черное, но сейчас его одежда была покрыта кровавыми пятнами.

- Ди!

- Они все твои, - односложно сказал Ди Бьерку, пройдя мимо женщин без лишних слов.

Так хорошо, что ты пришел, о, могущественный, сказал бог, его голос лился дождем на Охотника. Я ничего тебе не сделаю. Я просто хочу увидеть, таков же ты, как он, или нет.

Тело Ди проплыло по воздуху. Обхваченный лишь одним щупальцем, он поднялся на вершину черной скалы и скрылся из поля зрения Марии. Но прежде чем он исчез, Мария увидела, как высоко поднялся его меч.

То, что произошло дальше, было очень странным.

В следующую секунду Мария стояла на пустынной равнине. Перед ней стоял Ди, с клинком, вогнанным в землю. Оглянувшись, женщина увидела миссис Стоу и Бьерка в десяти футах от себя. Она неожиданно заметила нечто – солнце было высоко в небе. В таком положении, оно должно было указывать на полдень.

Ди подошел к ней. Прежде чем Мария смогла сказать что-то, Охотник сказал ей: - Кажется, он сдержал обещание.

- Что?

- Он доставил нас сюда. Шоссе проходит прямо через эту территорию. Скоро придет автобус.

Далеко позади Ди пролегала бесконечная белая полоса, ограждающая красновато-коричневую землю.

- А что с богом?

- Он исчез.

Хотя этого было достаточно, ответ Охотника был далек от любезного.

- Забавно, но небо вроде…

- Это сделал бог? – спросил Бьерк Ди.

Прекрасный Охотник кивнул головой.

- Его предсмертная агония ускорила вращение планеты.

Мария не могла говорить. Наконец, ей удалось спросить: - Кажется, мы спасены, благодаря тебе – но что ты здесь делаешь?

Ответа не последовало.

Думаю, мне следовало догадаться, - подумала про себя женщина.

- Старик делал тебе предложение? Спросил Ди Марию.

- Да, один раз. Я рассказала красивую историю Тото, но если честно, если бы он продолжал спрашивать меня снова и снова, возможно, я бы согласилась. Подумав об этом, я удивляюсь, почему он не был более настойчив.

Поднеся кулак к ее носу, Ди разжал пальцы. Он держал золотой кулон.

- На память от укушенного.

Его рука наклонилась в одну сторону, и женщина судорожно поймала сверкающее украшение, которое он уронил, спросил: - Почему ты отдаешь это мне?

- Девушку, которой он собирался его подарить, звали Мария.

Женщина не знала, что сказать.

- Укушенный сделал тебе какое-то предложение?

Мария покачала головой. Что Ди пытался сказать? Он что-то знал?

Однако Мария быстро отказалась от этой мысли. Что сделано то сделано. Ей еще предстояло многое сделать.

- Кстати об этом, Ди – сказал Бьерк Охотнику. Следующие слова из его уст были поразительными: - Я тоже заключил сделку.

Мария и миссис Стоу попятились. Обе были бледны.

- Я просил сделать меня еще сильнее ,чем в лучшие времена. Я почти смущен этим признанием. Давай же, смейся. Но так как у меня есть эта способность, я хочу кое-что попробовать. В частности, я хочу испытать себя против Охотника на вампиров Ди. Ты удовлетворишь меня?

Правая рука Ди потянулась к рукояти меча.

- Я ценю это. Постараюсь выложиться на полную.

Опустив бедра, Бьерк приготовился к метанию, каждая его рука сжимала стрелы в ожидании момента смертельной истины.

Их разделяло пятнадцать футов.

Когда желание убивать сгустилось до невероятного, Мария и миссис Стоу закричали: - Автобус!

Ди оттолкнулся от земли. Он мчался в направлении противника, словно ветер. С жестком свете дня он был напоминанием об изысканной тьме.

Железные стрелы полетели ему навстречу. Даже не удосужившись отбить их, Ди бросился вперед.

На вершине своей дуги над кроваво-красными молниями Ди пошатнулся. Стрела пронзила его левое плечо. Даже Ди не смог увернуться от стрелы, брошенной с помощью данной воину божественной власти.

Как только Охотник снова коснулся земли, полетела другая стрела.

Отбросив ее, Ди метнул свой меч, словно нож, в ту же секунду. Он пронзил сердце Бьерка как раз в тот момент, когда он приготовился к новому броску, решив исход дуэли.

- Значит, вот на какой путь ступил тот мальчик? Ди, я думал… что справлюсь легче.

Сплюнув сгусток голубой крови, воин упал вперед. Поднялась кроваво-красная пыль, укрыв его тело.

- Он немного помог мне, не так ли? – сказал Ди, когда пыль осела.

Мария кивнула, думая о том, как где-то медленно умирает  Тото.

Когда Бьерк уже собрался выпустить еще несколько стрел с силой, данной ему богом, все четверо содрогнулись от ужаса. Это было как раз то, что Тото скрывал в своем маленьком сознании. Страх, который испытал ребенок, когда отец пытался избавиться от него, страх, который он испытывал как ребенок гонимый и ненужный. Мария и миссис Стоу упали в обморок там, где стояли, пока Бьерк приходил в ужас. Только Ди выдержал его. И это определяло различие жизни и смерти.

Прозвучал горн. Автобус, остановившийся на обочине дороги звал их.

- Ди! – позвала Мария. – Я собираюсь поискать ребенка. Я уверена, что найду его до того, как моя жизнь окончится.

- Я думаю, он бы этого хотел, - сказал Ди, спокойно возвращая клинок в ножны.

Два дня спустя.

Трое путешественников вышли из междугороднего автобусного терминала восточного Фронтира. Одним был молодой человек настолько прекрасным, что люди, ожидающие автобуса, едва не падали в обморок, тогда как другими двумя были молодая женщина и пожилая леди. Двое отправились по дороге к рынку, тогда как пожилая женщина осталась ожидать другой автобус.

Когда другие путешественники, ожидающие тот же автобус, отвернулись от нее, из ниоткуда появилась старик и обхватил ее руками со спины.

Хотя он и не достиг ушей других путешественников, разговор был примерно следующим.

- Я пришел забрать тебя, дорогая, - прошептал старик ей на ухо.

- Ах, но нет такого места, куда я бы точно хотела отправиться, - сказала пожилая женщина, выглядя несколько напряженной. – Я действительно думала путешествовать с теми двумя.

- Лгунья. Ты приняла мое предложение, не так ли? Теперь мы отправимся наказывать наших неблагодарных сыновей.

- В отличие от тебя, я не ненавижу наших детей. На самом деле, я никого не ненавижу, - и затем она четко добавила: - За исключением тебя, конечно.

И когда ее муж отшатнулся, миссис Стоу схватила кинжал, что Ди дал ей для зашиты и вонзила его в его грудь.

Глаза старика широко распахнулись. Клыки показались из уголков рта – вместе с голубой кровью.

- Так вот что… Это меня… ты ненавидела?

- Да, верно. Ты дал мне достаточно поводов, не так ли? Ты можешь не помнить, но я никогда не забуду. Но не стоит волноваться. Ты не будешь одинок.

- Правда? Я ценю это.

Сказав это, старик исчез.

Путешественники видели взволнованную женщину. Возможно, она плакала. Вскоре она развернулась и, заметив путника, поклонилась прежде чем повернуться снова и посмотреть в сторону рынка. Через какое-то время после этого она подняла кинжал, который все еще сжимала в руке, и вогнала в собственную грудь.

Конец.

Перечитывая эту книгу, я про себя подумал: - Это Гранд-Отель! Этот фильм породил целый ряд фильмов, где люди из разных слоев общества собраны в одном месте. Джен, Мария, Стоу, Бьерк, Вейцман – все эти люди вынуждены изучать собственные жизни, пока путешествуют с Ди.

Сначала я думал сделать повесть только о Ди. Вопросы о его судьбе и стремлении к человечности могли подождать. Чувство скорости и интенсивности событий были моими приоритетами. Но когда книга была собрана, все оказалось совсем не так, как планировалось.

Хотя он и не превратился в Аристократа, те, кто пил кровь, отвергались своими человеческими собратьями. Брошенные родителями, братьями и сестрами, иногда даже брошенные на смерть, эти лица оказываются в полной изоляции. И тут появляются бездонные глубины безысходности и печали Аристократов – вампиров, которые осознают, что из могущественная раса обречена на гибель, но все еще ведущих себя, как правители. Так как это роман, а не комикс или фильм, я просто не мог пройти мимо этих эмоций. Назовем их темой, если хотите. Разумеется, я просто мог бы вести прямую линию действий, как собирался вначале. Я полагаю, вы могли бы сказать, что я прав. (Смех) Но я выбрал последнее.

Так что когда шло уничтожение этого злобного бога, вкус человеческой драмы персонажей ощущался особенно сильно. Однако сложно было сплести все это вместе с действиями Ди. Пока он, как обычно, выполнял свою работу, люди вокруг него были вынуждены задумываться над своими жизнями и дойти до той точки, что причиняла им боль, а затем пересилили ее либо были ей уничтожены. И когда это случилось, Ди должен был исполнить свой долг, нравится это ему или нет, словно врач. Однако этот врач не предлагает комплексного лечения. Он даже не интересуется, что беспокоит его пациентов. Он просто выполняет свой долг, предоставив своим подопечным самостоятельно найти путь к исцелению.

Такова история Ди.

Хидеюки Кикути 13 июня 2011 года, во время просмотра Впусти меня.

«Эксавьер» был маленьким отелем, стоящим на южной окраине города. Так как он не располагался на Главной улице, в нем всегда были свободные номера. Спящий на стойке регистрации черный кот неизвестной породы жил в нем столько, сколько жители себя помнили. Кот был известен тем, что всегда открывал глаза и смотрел на каждого входящего, даже если они были нижайшими из подлецов. Так как зданию было более пятидесяти лет, злоумышленники не могли сделать ни шагу, не наступив на скрипящую половицу. Однако посетитель, который пришел в этот день, не издал ни единого звука. Даже когда он прошел мимо стойки и поднялся по лестнице, кот не проснулся.

Остановившись перед комнатой на втором этаже, темная фигура склонила голову набок. Постучав в дверь, он прижался к стене справа. Когда появится обитатель комнаты, он хотел использовать элемент неожиданности.

Он не дождался ответа. Не было слышно ни звука.

Подождав тридцать секунд, он подумал: «Должно быть, вышел». Чтобы убедиться, он повернул дверную ручку, и дверь бесшумно распахнулась внутрь комнаты.

Никого не было видно. Он не мог уловить ни следа неземного воздуха, который парализовал его прошлой ночью. Войдя в комнату, он потянулся назад и захлопнул дверь.

Номер представлял собой пару соединенных комнат с дверьми по правой стороне, ведущими в спальню и ванную. Хотя до заката было еще далеко, полумрак покрывал стол, стулья и шкаф. Шторы на окнах были задернуты. Таким был мир, в котором, видимо, родился и вырос обитатель комнаты.

Неожиданно каждый дюйм тела мужчины окутало страхом. Это была та самая неземная аура, которую он ощутил прошлой ночью. Тот, кого он искал, был внутри.

– Что тебе нужно? – сказал голос позади него – рядом с дверью.

Какая глупая ошибка – его противник обманул его тем же способом, который использовал он. Но голос был красивым. Хотя и звучал как сталь…

– Полагаю, я должен сказать, что приятно встретиться.

По крайней мере, он мог говорить. Он пытался вложить силу в свои слова, но не был уверен, что преуспел.

– Меня зовут Страйдер, – продолжил он. – Я – воин. И я пришел сюда поделиться тем, что у меня на уме.

Ответа не последовало.

– Ничего, если я повернусь к тебе?

– Никто не приказывал тебе не двигаться.

Это ошеломило воина, но он сумел взять себя в руки и повернуться. Он чувствовал, как сознание ускользает от него. Даже в собственной комнате молодой постоялец не снял дорожной шляпы и плаща. Но все в нем, включая его утонченные черты, сумрачно светилось.

– Могу я узнать твое имя? – спросил мужчина, но это не звучало так, будто он обращается к другому человеку. Тем не менее, похоже, он всё понял.

– Ди.

Рот Страйдера раскрылся.

– Так ты… тот дампир.

После этого он не сказал ни слова. Прекрасный облик Ди плавил его мозг.

– Если у тебя нет ко мне никакого дела…

– Нет, есть. У меня проблемы, связанные с тобой. Мэр позвал тебя сюда, не так ли?

Ди не ответил.

– Что ж, благодаря тебе этот ублюдок расторг сделку с нами. Нам сказали, что ты высококвалифицированный кандидат, и ему больше не нужны наши услуги – но он выразил согласие нанять нас, если мы согласимся на половину первоначальной цены. Так что теперь ты знаешь причину моей обиды.

– Скажи это мэру, – ответил Ди, просто и понятно.

– Я уже был там. Однако ублюдок не захотел со мной встретиться, и сейчас у него по меньшей мере двадцать телохранителей. Он просто хотел узнать, возьмусь ли я работать за эти гроши или нет. Черт, я мог бы убить сотню таких деревенщин, но мне нужны деньги. В конце концов, я стиснул зубы и принял его предложение. И значит, всё, что я смог, это прийти сюда и пожаловаться.

– И?

Страх пробежался по спине Страйдера. Ди интересовался, собирается он сделать что-либо или нет.

С трудом сглотнув, воин сказал:

– Я собирался угрожать тебе, но я передумал. Поскольку никогда не вредно спросить, что ты скажешь о том, чтобы объединить наши силы?

Ди ничего не сказал.

– Так мы сможем получить от него больше денег. Есть ещё кое-кто, кто согласился работать на таких же условиях. Объединение сил со знаменитым Ди даст мне лучшую позицию, чем объединение с ней.

– Уходи.

– Эй, подожди!

– У тебя посетитель, – сказал Ди.

– Что?

Раздался стук.

Ди открыл дверь.

– Простите меня, – сказала Станца, просунув голову в открытую дверь. Острым взглядом она окинула комнату с порога. И была удивлена тем, что увидела.

– Что это ты делаешь? – спросила она.

– То же, что и ты.

– Он здесь?

Страйдер мотнул подбородком.

Ди не было видно с дверного порога.

– Могу я войти.

– Да.

Ответ Ди заставил Станцу задрожать. Несмотря на то, что Ди был менее чем в полуметре от неё, она не ощутила его присутствия.

Закрывая дверь, она сказала ему:

– Я – Станца, воин.

– Я – Ди.

То же удивленное выражение, что и на лице Страйдера, появилось на её лице.

– Ты… Ди? Стоит заметить… ты действительно красив, не так ли?

Судя по его поведению, Страйдера затошнило, но он не сказал ни слова. Он тоже отметил внешность Ди.

– Чего ты хочешь?

Взглянув на Страйдера, словно он был камнем в канаве, она сказала:

– Почему бы тебе не уйти?

– Что?

– Мы закончили, – сказал Ди.

– Полагаю, что да, – сказал Страйдер, пристально глядя на Станцу. – Но обдумай это в любом случае.

– Нет.

Хотя воин пожал плечами на ответ Ди, он не казался слишком разочарованным, когда сказал Охотнику:

– Осторожнее с этой шалуньей.

И с этими словами он ушел.

Отойдя от двери, Станца прищурилась. Вскоре она кивнула и повернулась лицом к Ди. Она прислушивалась, чтобы убедиться, что Страйдер спустился по лестнице.

– Ты тоже пришла жаловаться?

– Что?– воскликнула Станца, бросив взгляд на левое бедро Ди. Оттуда раздался голос.

Плотно сжав кулак, Ди сказал:

– Ничего.

Станца нахмурила брови.

– Ты простудился или что-то вроде того?

– Нет.

– Ты можешь чревовещать?

Ди ничего не ответил.

– Что ж, не так уж важно. Не возражаешь, если я сяду.

Ни слова от Ди.

Скрывая своё недовольство, Станца улыбнулась и сказала:

– Люблю немногословных мужчин.

– Выкладывай своё дело.

– Ты хочешь объединиться со мной?

– Нет.

– Ты не ходишь вокруг да около, да?– с кривой усмешкой сказала Станца. – Благодаря тебе мне заплатят лишь половину первоначальной цены. У меня нет особого выбора. Однако, у меня плохое предчувствие по поводу этого дела. Так что я бы хотела присоединиться к самому жесткому игроку в этой игре.

Ди продолжал молчать.

Не придавая этому значения, Станца продолжила:

– Скажи, почему ты не хочешь узнать, что у меня есть, прежде чем ответить?

– Уходи.

– Не надо так. Проверка способностей человека не принесет вреда. Как бы то ни было, те, кто видел, на что я способна, уже мертвы.

Не дожидаясь его ответа, Станца встала – действие более вызванное её желанием показать себя, чем тем, что Ди её игнорировал. Стоя свободно, Станца неожиданно вытянула руки. Раздались тяжелые удары, когда нечто вонзилось в стены по обе стороны от неё.

– Ну, будь я проклят, – заметил хриплый голос с восхищением.

На этот раз Станца, не обратив внимания, спросила:

– Что ты думаешь?

Портреты висели на обеих стенах. Таблички под ними обозначали их как изображения основателя отеля – они не были самыми привлекательными украшениями гостиницы. Тонкие дротики пронзили глаза каждого портрета. Её руки двигались так быстро, что просто невозможно было увидеть, как она бросает оружие. Беззвучно она высвободила все восемь – по четыре в каждый портрет. Все они пронзили цели за миллисекунду. Если десяток человек нападёт на неё одновременно, она, несомненно, сможет ослепить их за долю секунды.

– Ну?

– Довольно милый трюк.

Станца обернулась взглянуть.

Там не было никого, кроме Ди.

– Милый трюк? Я хотела бы, чтобы ты это повторил, – яростно сказала она, но ей не хватало уверенности.

Оскорбление исходило от Ди – он один был там. Однако она не могла представить, как он это говорит.

– Скажи это снова! Давай, скажи ей! – раздался голос Страйдера у двери.

Он стоял в дверном проеме. Видимо, он вернулся.

– Зачем ты здесь? – спросила Станца, бросив на него взгляд, способный убить.

– Ты знаешь, у меня было нехорошее предчувствие обо всём этом. Ди или нет, он здесь имеет дело с женщиной. Я не могу быть уверен, что ты не обведёшь его вокруг пальца.

II

– Уходите, – сказал Ди.

Хотя они смотрели друг на друга, пара неожиданно уставилась на Ди.

– Хорошо, я знаю, что мы можем сделать, Станца, – сказал Страйдер, делая шаг назад. – Мы оба были неправы, пытаясь обойти друг друга. Что ты скажешь о том, чтобы нам вдвоем нанять Ди? Он будет отличным охранником!

– Где мы возьмем на это деньги, идиот?

– Что ты только что сказала?

Снова желание убивать соединило двух воинов.

Вспышки пересекли мрак. Раздался певучий звук. Выхватив меч и нанеся удар в одно движение, Страйдер вернул его в ножны.

– Жаль, – сказал он, улыбаясь от уха до уха. – Я остановил твои игрушки, сука.

Появившись из ножен, его меч расколол дротики Станцы пополам.

Улыбаясь, Станца коснулась указательным пальцем правой щеки.

Поскольку жест имел определенное значение, Страйдер коснулся своей щеки, а затем резко выдохнул. Его пальцы были смочены свежей кровью.

– Ты остановил лишь половину. А остальная половина – если бы я захотела, то могла бы избавиться от тебя прямо здесь!

Когда Страйдер увидел, что палец Станцы остановился на середине её лба, его лицо превратилось в дьявольскую маску.

Улыбка Станцы исчезла.

Атмосфера стала настолько густой от желания убивать, что лишь краткий вздох отделял жизнь от смерти, но все стихло, когда прозвучал ледяной голос.

– Не заставляйте меня повторять. Уходите.

Два воина в унисон повернулись к Ди. Глаза, что светились жаждой убийства, погасли. Они развернулись и направились к двери, не говоря ни слова.

Когда дверь закрылась, хриплый голос сказал:

– Эти придурки даже не подозревают, насколько выделяются из своей среды – конечно, я не думаю, что кто-то, кроме людей вроде них, даже попытается пойти по шоссе Флоренс. По тому, как они держатся, могу сказать, что они наверняка пойдут следом. Мне интересно, есть ли у них какая-то идея, что это не простая спасательная миссия. Во всяком случае мэр сказал отправляться в путь завтрашним утром. До этого времени нам нужно отдохнуть… Эй! Что это ты делаешь?

Ди поднял седло и сумки, что поставил рядом со стеной.

– Мы уходим отсюда.

– Что?

– Кажется, мы можем потащить с собой мертвый груз.

– Ты прав в этом, но – гааах!

Сжав левую руку в плотный кулак, Ди взял седло и направился к двери. Седельные сумки свисали с его плеча.

Колокольный звон заставил его остановиться. Телефон висел на стене. Город гордился тем, что в каждом доме был установлен телефон. Станция связи была в пустыне на западе.

Опустив седло, Ди снял трубку левой рукой и поднёс её к уху.

– Это мэр, – услышал он голос. – Я решил, что хочу, чтобы ты взял с собой двух других. Считай, что это приказ.

– Они будут помехой в пути.

– Ну, город хочет принять все возможные меры, – сказал мэр, и его голос задрожал. Этого можно было ожидать, учитывая то, к кому он обращался. – Мы платим тебе миллион даласов за то, чтобы ты взял их в дело.

– Тогда найдите кого-то другого.

– Я не могу этого сделать.

– Тогда держите рот на замке.

– Прекрасно. Я оставляю это тебе. Но если они пойдут за тобой, я не хочу, чтобы вы поубивали друг друга.

Прежде чем мэр успел отключиться, Ди повесил трубку.

– Ну разве они не ловкачи, пытающиеся встать на твоем пути? – заметила его левая рука с восхищением. Если бы кто-то стоял рядом с Охотником и внимательно прислушивался, он бы все равно не услышал бы ни слова. Это был странный диалог, в который были вовлечены только Ди и его рука.

– Что ты будешь делать?

– То, что и планировал.

На реплику Ди хриплый голос рассмеялся.

– Тогда увидимся.

Это случилось через секунду после того, как левая рука Ди упала с его запястья.

Оказавшись на полу, отрубленная конечность ловко заработала пальцами, забираясь под диван.

Опустив обсеченную левую руку в карман плаща, Ди направился к двери. Остановившись перед ней, словно она смутила его, он шагнул в сторону.

Сильный стук вызвал издевательский смех из-под дивана.

– Думаю, я задержусь здесь на какое-то время.

Стук прекратился только для того, чтобы смениться голосом, звучащим как разбитый колокол:

– Эй, ты здесь или как?

После этого дверная ручка повернулась.

Прежде, чем дверь открылась, Ди спросил:

– Что ты хочешь?

Голос был наполнен восторгом, когда говорил:

– О, значит, ты здесь? Это я. Ты должен помнить меня.

– Не припоминаю.

– Тогда все сложно, верно? Когда ты разобрался с этим сумасшедшим био-человеком прошлой ночью, я был в конце аллеи. Я подумал, что ты знаешь, кто я.

– Большой парень? – сказал голос из-под дивана.

– Ох, ты можешь говорить разными голосами? Думаю, мне следовало ожидать этого от человека, известного как Ди, – он явно был глубоко впечатлен. – Вот почему у меня есть к тебе дело. Открой. Давай же. Открой дверь.

В дверь снова ударили. Комната содрогнулась.

– Ты наконец впустишь меня? Это отель уже разваливается!

III

Ди потянулся к дверной ручке. Было что-то удручающее в этом движении.

Настоящая стена человеческой плоти, одетая в тяжелую нагрудную пластину, ломанулась внутрь. Шести футов высотой он весил около четырехсот пятидесяти фунтов. С такими габаритами его жилет и перчатки должны были быть сделаны на заказ. Конечно же, все первоклассные воины носили изготовленную на заказ броню.

– Не выпрыгивай из-за угла и не стреляй в меня, – сказал он, глядя уголком глаза туда, где Ди стоял, прижавшись к стене, слева от него. – А, вот где ты. Мне действительно приятно встретиться с тобой, должен сказать.

Неожиданно здоровяк протянул руку. Вероятно, он рассчитывал на рукопожатие. Но потом, казалось, он осознал, что делает.

Немедленно отдернув руку, он сказал:

– Ох, сожалею об этом. Если бы ты протягивал правую руку каждому встречному, ты был бы жалким подобием Охотника.

Его живот задрожал, когда он засмеялся. Видимо, он был весельчаком до мозга костей.

– Чего ты хочешь?

– У меня есть к тебе просьба,– сказал он, хлопая по выпирающему животу облаченной в перчатку рукой. Было неясно, гордится ли он своим животом или стыдится его. Но с другой стороны, такой выбор стоит перед всеми крупными людьми.

– Не интересует.

– Выслушай меня перед тем, как отказывать, – ухмыляясь, сказал гигант.

– Тогда что это?

– Подожди минутку. Во–первых, я скажу, чего я хочу. Я хочу, чтобы сейчас ты пошел со мной.

– Нет.

– Почему нет? – спросил мужчина, выглядя удивленным и разочарованным. Видимо, он не был из тех людей, что заботятся о желаниях окружающих.

– У меня есть неотложное дело. Я ухожу.

– Погоди минуту. Это точно тебя привлечет. Дело в том, что…

Выслушав мужчину еще раз, Ди снова отказал.

– Я не прошу тебя делать это просто так. Я могу рассказать тебе о замке вампиров на шоссе Флоренс.

Глаза Ди сверкнули.

– Это правда, – продолжил мужчина. – Тринадцать лет назад я отправился в замок и выбрался живым, я оказался единственным выжившим.

– Скажи мне своё имя, – сказал Ди.

– А, зачем? – запнулся великан, растерявшись.

– Как ты сказал, семь Охотников вошли в замок, и только один вернулся – мужчина с необычным именем. Так что назови мне своё.

– Эр…

Ди направился к двери.

– Ох, ладно. Это…– сказал гигант, и последняя часть фразы прозвучала невнятно.

– Я не расслышал.

– Беатрис.

Охотник ничего не сказал.

– Ладно, мое имя Беатрис!

– Хорошо. Но я могу дать тебе только час.

Потребовалось бы довольно много времени скакать на быстром коне, чтобы добраться до места, о котором упомянул гигант, Беатрис. Однако, здоровяк улыбался.

Постучав по своей груди, он сказал:

– Тогда решено. Просто следуй за мной и постарайся не отставать, ладно?

Как только Ди заплатил за комнату и вышел наружу, он направился в мастерскую в пяти минутах ходьбы от отеля, где оставил своего коня-киборга для ремонта. Беатрис привел собственную лошадь.

– Да, действительно, ты привлекаешь внимание, – задумчиво сказал бородатый Беатрис, садясь на коня перед мастерской. – Служащий отеля и механик здесь взрослые мужчины, но после разговора с тобой казалось, что они готовы умереть. Удача человека приходит в момент его появления на свет, это точно.

– Едем, – сказал Ди, тряхнув вожжами.

– Странная просьба того мужчины заставила его уйти, – сказал мэр, снимая пару невероятно огромных наушников и глядя на секретаря, стоящего позади него. – Но здесь не должно быть никакой задержки. Уберите несколько людей, и – ох, что это?

Заметив звуки, сочившиеся из наушников, он снова надел их на голову. В комнате отеля было установлено более одного прослушивающего устройства.

Меньше двух минут прошло с момента ухода Ди и Беатриса. Один из жучков передал звук вновь открываемой двери.

– Кажется, он вернулся назад. Оба они… Ох, кажется, они решили подождать до завтра.

Голос, который снова ударил по его барабанным перепонкам, сказал:

– Кажется, мэр поставил наблюдателей рядом с отелем.

Это был голос Ди.

– И у нас нет особой нужды мчаться туда, очертя голову, – ответил Беатрис. – И вот еще что. Я удивляюсь, почему городской комитет бдительности не отправился на спасательную операцию. Это должно быть потому, что человек, взявшийся за это дело, некомпетентен. Этот мэр реально отстойный.

– За это можно ручаться, – согласился Ди.

– Можешь представить себе его жену и детей? Этот мэр действительно уродливый ублюдок. Это прямое доказательство тому, что он всю жизнь неправильно питался.

Казалось, Ди аплодировал этой фразе.

Заметив реакцию мэра, сотрудник, стоящий рядом с ним, предложил:

– Хотите чтобы я сменил вас?

Глаза мэра налились кровью, и синие вены вздулись на лбу, извиваясь, словно отражая его душевное состояние. Не ответив подчиненному, мэр прижал наушники к ушам. Его руки дрожали.

– Если человек с детства не питается правильно, то это отражается на его характере. Я хочу сказать, что старина мэр наверняка ел каменный хлеб с водой каждый день. На его лице нет и признака породы.

Когда Беатрис захохотал, мэр бросил наушники на пол. Хотя различные способы мести мелькали в его голове, очевидно, что в настоящее время у него не было иного выбора, кроме как положиться на прекрасного Охотника.

– Сюда, пожалуйста, – сказал администратор, поднимаясь на вопрос Беатриса и показывая им путь. Выражение на её лице было растаявшим. Она смотрела прямо на Ди.

Пройдя по длинному коридору, они вскоре подошли к двери с табличкой, закрепленной на ней и указывающей, что это кабинет директора. Небольшой стол, потрепанные стулья и журнальный столик для приема гостей стояли рядом с окном, а за столом была невысокая, полная пожилая женщина, которая только что встала со своего места.

– Я мисс Мэнпул, директор детского дома «Норманлэнд». А это помощник директора, миссис Денон.

Высокая, крепкая женщина, стоящая у стола, склонила голову. Она прекрасно вписывалась в образ строгой преподавательницы.

Пробежав пухлым пальцем по документам на своём столе, директор Мэнпул сказала:

– Итак, вы бы хотели увидеть нашего подопечного Франко Гилби? И ваше имя… – взглянув с удивлением на его косматое лицо, она продолжила: – Беатрис.

Увидев его кивок, она слегка покачала головой.

– Ваша профессия – учитель?

– Да.

Склонив голову набок, мисс Мэнпул посмотрела на Ди и спросила:

– А этот джентльмен?

Её щёки вспыхнули.

– Ах, он? Он моё упущение – я имею в виду, мой ученик. Да, верно.

– Что ж, он, безусловно, красив. Не так ли, миссис Денон?

– Ах, конечно! – за толстыми очками учительницы в глазах отражалась фигура в черном.

– Получив запрос от регистратора, я проверила информацию и обнаружила, что Франко Гилби сейчас занимается на уроке физкультуры. Не будете ли вы так любезны подождать, пока урок кончится?

Выглядя озадаченным. Беатрис сказал:

– Ну, если честно, я – я хочу сказать, что у меня не так уж много времени.

– Мальчик будет представлять наш приют в соревнованиях по футболу в этом секторе Фронтира. Это для всех очень важное событие. Вы уверены, что не можете подождать?

– Нет, все нормально, не беспокойтесь. Пока он преуспевает, я... Что ж, мне ничего не нужно. Мы сейчас уйдем. О, я хотел бы сделать пожертвование.

Здоровяк вытащил маленький кожаный мешочек из внутреннего кармана куртки и положил его на стол. Он тихонько звякнул.

– Здесь не так уж много, если честно.

– Не говорите глупостей, – сказала директор, тепло улыбаясь неопрятному гиганту. – Неловко это признавать, но наш приют ощущает острую нехватку денег. Мы будем более чем счастливы принять это. Пусть бог благословит вас, сэр.

Взяв сумочку в руки, она заметила выражение лица Беатриса.

– Что-то случилось?

– Нет... Я просто подумал, не могли бы вы вернуть мне одну из монет.

– Конечно.

– Видите ли, я вчера немного играл и очистил свои карманы. Это действительно печальная история.

Хотя лицо миссис Денон выразило осуждение, сочетающееся с её обликом, директор просияла и сказала с кивком:

– По крайней мере вы честны. Пожалуйста, возьмите.

– Премного благодарен.

Согнувшись всем своим массивным телом, Беатрис открыл сумочку, достал из неё две монеты и посмотрел на них с сожалением, после кивнул сам себе и положил одну обратно.

Сдерживая смех, директор Мэнпул вежливо поклонилась ему.

– Миссис Денон, возьмите это, – сказала она, вручая сумочку помощнику директора.

– Так какое у вас дело к Франко Гилби? – поинтересовалась она.

– Э, его отец просил меня сделать это.

– У Франко по-прежнему есть отец?

– Да, вроде того.

– Где же он и чем занимается?

Беатрис поспешно ответил:

– Ну... Ничем особенным, на самом деле. Он – странствующий художник.

– Ну что ж.

– Месяц назад я познакомился с ним в городишке в восточном Фронтире, где он и дал мне эти монеты. Там должно быть водятся неплохие бабки – я имею в виду, деньги – которые можно заработать на картинах. Ему было сложно признать, что он оставил ребенка в приюте десять лет назад. Он не может с ним встретиться. Поэтому он спросил, не могу ли я посмотреть, все ли у него хорошо – и, все закончилось так, как видите.

– В таком случае, пожалуйста, мы не ограничиваем вас во времени.

– Ну, мы торопимся.

– Я вижу. Я вызову его, – сказала она, кивая двум мужчинам.

– Нет, не нужно этого делать. Если я увижу его со стороны, этого будет достаточно. Это все, о чем меня просили, так что нет необходимости говорить с ним. Я хочу сказать, что смогу написать письмо его отцу, как все прошло.

Мисс Мэнпул выглядела ошеломленной, но так как к ней часто обращались с подобными просьбами, она быстро пришла в себя.

– Что ж, тогда идемте со мной. Вы тоже, миссис Денон.

Группа из четырех человек вышла во двор. По всей территории школы, которая выглядела совершено очищенным участком равнины, бегали дети. Оглядев их, глаза директора остановились на одном. Указывая на него, она сказала:

– Самый маленький и есть Франко.

С первого взгляда было ясно, что то, что они перекидывали, не было кожаным мячом. Это была связка гибкой ткани, которая с трудом отскакивала, но все же летала по воздуху, когда мальчики бросали её. Многие из детей бежали следом. Когда одна из ног подкинула мяч, маленькая фигурка пролетела следом, словно порыв ветра, и пнула его в сторону ворот, обозначенных палками. Хотя вратарь попытался горизонтально защитить ворота, между его руками оказалось пространство, и мяч достиг цели. Раздались восторженные крики участников. Команда победителя обняла Франко – а потом даже члены другой команды подбежали к ним, похлопали мальчика по плечу с улыбками и удалились. Все они улыбались.

– Это он?– спросил Беатрис.

– Верно. Вы уверены, что не хотите, чтобы я подозвала его?

Ответа не последовало. Косматый гигант выглядел так, будто он был один. Его глаза сощурились словно от яркого света, когда он смотрел, как мальчик снова пинает мяч. Все побежали за ним. Оживление вернулось.

Директор начала тихо говорить:

– Мальчик попал в наш приют в год, который вам назвал его отец. Ему было три на тот момент. Мы называем это критическим возрастом. То, как с ребенком обращались до этого времени, повлияет на всю его жизнь.

– Вы не говорили, – ответил Беатрис, который, казалось, осознал истину. – Так как все было с ним?

– Родители Франко Гилби должны были быть исключительными, – сказала холодная воспитательница.

Директор кивнула.

– Я не буду утомлять вас всеми подробностями его жизни здесь. Однако, я могу сказать то, что заметил каждый наш сотрудник. Франко Гилби сейчас присматривает за самым младшим классом. Обычно он все время играет с ними во дворе, и если кто-то из детей делает что-то неправильное, он не стесняется отвесить оплеуху. То же самое и когда он общается с мальчиками постарше. Но потом он всегда находит в ребенке что-то хорошее и хвалит его. Я уверена, что и его воспитывали так же. Люди - существа, которые не забывают ненависть и отвращение и склонны заставлять других чувствовать то же самое, от чего пострадали, но в то же время они могут также обладать прекрасным духом, который вызывает у них желание делиться радостью и счастьем. И я повторю это снова: этот ребенок был воспитан именно так.

– Миссис Денон права, – сказала мисс Мэнпул, вступив в обсуждение. – Если мы будем уверены, что его родители живы, мы бы нашли их и предложили бы бросить все их нынешние занятия ради работы у нас.

Ди посмотрел на Беатриса.

Гигант молчал. Через какое-то время он сказал:

– Ну, я был бы против этой идеи. Я имею в виду, что мы говорим о ком-то, кто отказался от трехлетнего ребенка. Мне плевать, что они делали раньше. Они просто никчемные куски плоти.

Директор детского дома и её помощник переглянулись.

– Основываясь на его выдающихся достижениях, было решено, что Франко Гилби отправится в специальную школу с еще несколькими ребятами, – сказал директор. – Хотя ему самому придется оплачивать обучение, я уверена, что он как-нибудь справится.

Именно Беатрис предложил им уйти.

Когда пара исчезла из их поля зрения, Беатрис сказал:

– Точно камень с души свалился. Спасибо.

Он подмигнул Охотнику с веселым выражением лица.

Ди сказал:

– Это твой сын, верно?

– Не будь идиотом, – сплюнул он через бороду. – Чтобы у меня был такой прекрасный ребенок? Ни одного шанса! Конечно, он сын такого сорта родителей, что способны отказаться от собственного ребенка. Вероятно, для них это вовсе не сложно, не думаешь?

Охотник не ответил.

– Оставим это. Ты направляешься на шоссе Флоренс со спасательной миссией, верно? Я дам тебе информацию, которую обещал. Просто возьми меня с собой.

– Ты будешь сам по себе.

– Я могу дать тебе и другую информацию. Да ладно тебе, не будь грубым со мной. Посмотри – от одного твоего присутствия волосы на моих руках встают дыбом. Но сейчас я на мели. Мне действительно нужна награда за эту спасательную миссию.

– Вероятно, цена несколько упала.

– Ну, не так уж и сильно, – сказал Беатрис. – Но для обычного воина это все же огромная куча денег.

– Выполни свою часть сделки.

– Ладно – ты имеешь в виду замок вампиров, верно? Держи это.

С этими словами он вытащил потрепанный блокнот из кармана и передал его Ди.

– Я записал все, что помню об этом инциденте. После того, как я выбрался из замка, у меня был жар в сто четыре градуса. Вот тогда я записал это все. К сожалению, я не могу ручаться за точность. Когда лихорадка спала, я забыл все, что произошло в замке. Извини, если здесь есть какие-то ошибки.

Ди направил взгляд на первую страницу блокнота. Не говоря ни слова, он сунул его в карман плаща.

– Значит, он прошел проверку? Спасибо!

Вместо ответа Ди взял вожжи и хлестнул по шее коня.

– П–подожди! Есть еще, – сказал Беатрис, но его голос быстро затихал вдали.

После пятнадцати минут быстрой езды вниз по прямой дороге, занимавшей обычно час обычной езды верхом, Охотник смог увидеть впереди строения Боссаджа. Ди погнал лошадь галопом без остановок. Людям, идущим по Главной улице, он казался ничем иным, как черным вихрем.

Перед отелем он сбавил скорость. Его левая рука поднялась.

Телесного цвета клякса вылетела из окна второго этажа. Вонзившись в запястье Ди, она снова была на своём месте.

– Все прошло хорошо? – спросил Охотник. К этому моменту он уже снова мчался галопом.

– Разве я когда-нибудь тебя подводил? Этот идиот-мэр все еще думает, что мы в комнате вместе с этим с женским именем поливаем его грязью.

Пренебрежительные высказывания, что мэр слышал через подслушивающее устройство, были явным результатом таланта подражателя левой руки. Более того, казалось, она одновременно могла говорить двумя разными голосами.

– Как дела на твоем фронте?

Ди только сказал хриплому голосу об информации, что ему дал Беатрис. Видимо, он уже успел прочесть блокнот.

Хриплый голос сказал:

– Ну разве ты не мастер на все руки! Еще не поздно объединиться с кем-нибудь еще.

– И слушать то, что будет скорее ложью, чем правдой, – ответил Ди.

Вокруг него даже ветер расплывался в восхищении.

– В любом случае на тебя не похоже полностью поверить во что-то, прежде чем начать действовать, так что я думаю, что это не важно. Но та часть, где нечистая аура замка поглощает его товарищей одного за другим звучит довольно правдоподобно. Если сверхъестественные солдаты с шоссе Флоренс вернулись к жизни, это означает, что аура Великого герцога вернулась тоже.

Ничего не говоря, Ди просто смотрел прямо перед собой. Неважно, что вернулось к жизни, оно не могло изменить уверенное поведение молодого человека.

Лошадь и всадник вступили на шоссе Флоренс, так же известное как Дорога Наёмников. Но в настоящее время более точным названием было «Дорога Сверхъестественных Солдат».

II

Шоссе, длиной в четыреста пятьдесят миль, было построено Аристократами для нужд людей. Было известно, что Аристократ, известный как Великий герцог Дорлеак, жил в просторном особняке со своими любимыми женой и сыном и проводил пышные вечера каждую ночь, испивая кровь живущих рядом людей… Пока в один день, пять тысяч лет назад, не пришли крупные вооруженные силы и не заняли дорогу. В ту ночь, пока люди ежились от страха войны, раздавались крики, гневные возгласы и плач боли, какофония автоматных очередей и грохот копыт боевых коней. По утру дорога была укрыта трупами солдат, и не только семья Дорлеака, но и вся его обширная свита исчезла из замка. Было не ясно, что произошло. Но это необъяснимое явление, которое, словно гигантская рука, сжало солдат мертвой хваткой и унесло семью Дорлеака, заставляло людей кричать от радости.

Однако, нечто осталось в замке. Те, кто посещал его, не возвращались, и со временем он пришел в упадок и был отдан на растерзание времени. Вокруг шоссе люди жили, старели и умирали, как и пять тысячелетий назад. До сих пор…

Красный свет заходящего солнца кровью переливался через вершины гор. Последний луч робко осветил фермерский дом, стоящий на обочине дороги. Ди спешился перед ним.

– Если верить карте, что мэр дал тебе, это дом Котджеев. Это семья из пяти человек, но так как они не пришли в Боссадж, скорее всего, они мертвы, – заметил хриплый голос.

Это означало, что точка всего лишь в семидесяти пяти милях от города отмечала границу между миром людей и смерти. Свет не лился из окон, и не поднимался дым от приготовления семейного ужина. Хотя дом был в полном порядке, что-то странное было в самом месте. Ди направился к входной двери. Взявшись за дверную ручку, он потянул.

Двери часто снабжали чем-то, предупреждающим о прибытии посетителей. В данном случае это был колокольчик. Хотя он звенел даже от легкого дуновения ветра, в этот раз он не издал ни малейшего звука.

Ди вошел внутрь. Запах крови, что он уже уловил, теперь полностью окружал его. Перед ним была гостиная. В ней стояли диван, стол и стулья. Люди лежали на полу. Даже в полумраке на ковре были видны кровавые пятна. Даже один шаг, несомненно, выжмет из него кровь, что он впитал из пяти тел.

– Родители и трое детей, младшей девочке было всего четыре года? Невероятно жестокий поступок, – сказала левая рука голосом, который мог уловить только Ди. – Тот, кто это сделал, должен умереть в муках. Теперь, когда…

Правая рука Ди мелькнула в движении. Разорвав голубую тьму, сверкающий предмет пролетел в правую часть комнаты, остановившись в кухне.

– Нет ответа? Тогда следующее, – продолжила левая рука.

Засвистел ветер. Вторая деревянная игла прошла сквозь дверной проем прямо напротив Ди, растворившись в задней части комнаты.

– Дальше.

Третья была направлена в комнату, где стены были заставлены книжными полками. Это была комната для обучения. Раздался звук, будто игла во что-то вонзилась.

– Ничего нет, вообще? – сказал хриплый голос. – Тогда проверим двор и второй этаж.

Ди уже направлялся к лестнице слева.

– Ты посылал намерение убивать с каждой иглой. Даже если они бы не достигли цели, это заморозило бы кровь или остановило сердце любого, кто здесь прятался. Даже самый хитрый хищник не мог бы удержаться от броска или чего-то подобного. Я думаю, что здесь просто никого нет.

Ди беззвучно стал подниматься по лестнице. Позади него пол между мертвецами начал медленно подниматься. Это был человек, покрытый тканью того же цвета, что и пол. Дробовик был закреплен на его бедре.

– Нет, – сказал хриплый голос, когда они дошли до середины лестницы. – Там еще кто-то есть!

И когда он сказал это, мелькнула вспышка света.

С громовым звуком пятнадцать шариков дроби полетели в лестницу. Поднявшись в воздух, Ди взмахнул правой рукой пять раз.

Задрапированный в простыню-хамелеон – пончо, которое могло принимать любой цвет, сливаясь с окружением – человек практически вплавился в пол. Однако, когда быстро брошенные иглы, словно белые нити, пронзили ковер, на котором он лежал, мужчина издал сдавленный крик боли и прыгнул к входной двери. Это было результатом брошенных игл и убийственной ауры Ди.

Снова закричав, мужчина собирался выстрелить во второй раз, но прежде, чем он успел сделать это, шесть игл вошли в его солнечное сплетение и вышли со спины.

Подбежав к мужчине после того, как он упал на пол, Ди отбросил дробовик и прижал острие своего только что извлеченного меча к горлу мужчины.

– Меня бросили? – спросил хриплый голос, который сильно отличался от ожиданий Охотника, когда восково-бледное лицо повернулось к нему. Оно было перекошенным.

Ди перевел взгляд на живот мужчины. На его рубашке расплылось большое пятно крови, которое не имело ничего общего с ранами от игл Охотника. Это было похоже на ножевое ранение.

– Пожалуйста… ты должен помочь мне, – взмолился человек, едва не рыдая.

– Начинай говорить, и мы найдем тебе врача, – сказал хриплый голос.

– Было сражение… избавлялись от заложников… и мы отступили… Я сказал убить их сразу… и убираться ко всем чертям отсюда… но Зенон… не послушался. В таком случае… я сказал… отдайте мне мою долю… И следующее, что я осознал… он пошел на меня… Я не мог… сражаться в полную силу… с правой рукой… вырванной так.

Рука мужчины была оторвана ниже локтя.

– Те ублюдки… оставили меня здесь… с этой простыней.. и… ружьем. Скажи мне… ради бога… кто-нибудь преследует их… будь они прокляты!

– Куда они направились? – спросил Ди.

Мутные глаза мужчины широко раскрылись. Несмотря на всю его боль, выражение его лица было восторженным.

– Черт меня возьми… если ты не красавчик. Ладно… я скажу тебе… Твоя внешность может много тебе дать… я гарантирую. Они направляются… в замок Дорлеака… Собираются использовать… там оружие… и технику… если преследователи…

Голос мужчины неожиданно затих. Однако он отчаянно боролся, чтобы не закрыть глаза.

– Я… Шкуда. Прежде чем я умру… ты можешь назвать мне… своё имя?

– Ди.

И сказав это, он пригвоздил горло убийцы к полу своим клинком.

– Он сам напросился на это. Он мог бы прятаться, но ничего не смог сделать со своим страхом или жаждой убийства. Мы видели, что он давно слился с полом, – сказал хриплый голос.

Отряхнув свой клинок, Ди поднял левую руку и посмотрел на ладонь. Появилось странное лицо.

– Ты лучше поторопись нагнать их… Как я тебе и говорил, впереди дорога кишит сверхъестественными солдатами. Видишь? Ты можешь почувствовать исходящую от них неземную ауру! К счастью, если легенды не лгут, они занимают только шоссе и территорию в непосредственной близости от него. Города и фермы вдали от него должны быть в безопасности, но если мы найдем этих четырех грабителей – я думаю, сейчас их уже трое – и спасем нескольких вышивших, которых может и не быть, вывести их отсюда будет весьма сложно. Сам ты, возможно, как-то справишься, но они все станут твоим багажом. Для тебя будет лучше, если выживших не будет. Убей оставшихся трех грабителей и Великого герцога, и это будет конец истории. Ооф!

Сильно сжав левую руку, Ди вышел наружу. Он считал, что после убийства этой семьи трое преступников поскакали к шоссе, которое кишело сверхъестественным солдатами. Вопрос был следующим: протянули ли они достаточно долго, чтобы добраться до руин – замка вампира Дорлеака? Если такой шанс у них был, они, несомненно, обнаружат, что там их ожидает нечто страшнее смерти.

Какой бы ни была судьба Ди, он принимал её без возражений.

Как только он сел на своего коня-киборга, нечто белое расстелилось перед ним. Туман.

– Вот они и идут, наконец. Будь осторожен, – посоветовал хриплый голос.

Ди сорвался в галоп. Туман и воздух касались его кожи, разрывались и мчались прочь.

Именно благодаря своим обостренным чувствам Ди понял, что нечто летит на него спереди. Длинный меч скользнул с его спины на встречу этому. Даже сквозь туман была видна серебристая вспышка – и то, что ударилось о меч, отлетело с красивым звоном.

Взглянув вниз на то, что упало на землю, хриплый голос пробормотал:

– Метательные дротики?

Оружия имели коническую форму и оканчивались иглой примерно восьми дюймов в длину. В отличие от стрел, они не производили звука, что означало, что они были грозным оружием на короткой дистанции, но Ди знал, что тот, кто бросил их, был далеко.

А что со вторым залпом?

Каблуки сапог Охотника ударили по бокам коня, и всадник вместе с конем взмыли в воздух, словно были одним целым. Они были так прекрасны, что даже туман, казалось, восхищается ими. В мгновение, когда они снова коснулись земли, они помчались галопом. Все дротики, брошенные в коня-киборга, прошли прямо под ним.

– Если они убьют твою лошадь, мы будет в совсем не выгодном положении. Кажется дротики, используемые наёмниками на шоссе Флоренс, смазаны ядом. Уходи с дороги!

Даже прежде чем голос приказал ему, Ди рванул поводья влево. Отбив три дротика, он направил скакуна по диагонали после того, как они спустились к долине. Однако туман вовсе не рассеялся, застелив поле зрения Охотника кромешной белой пеленой. Ди не оставалось ничего другого, кроме как полагаться на инстинкты. Около тридцати минут он ехал параллельно дороге.

Туман неожиданно рассеялся.

Ди сощурил глаза.

– Будь я проклят! – воскликнул хриплый голос. – Что это? Они смогли обмануть нас обоих?

Конь-киборг прискакал к той же самой ферме, которую они недавно покинули.

– Кажется, что этот туман меняет чувство направления. Отправляет нас прямо к началу пути, так?

– Ты можешь избавиться от него? – спросил Ди.

– Более-менее. Даже если бы я сказал, что не могу, ты бы меня все равно заставил, не так ли? Эй, ты слышишь это?

Ди кивнул.

– Они смеются! Называют тебя идиотом, так легко попавшимся на удочку, – сказал хриплый голос, и в его замечании слышались как упрек, так и ободрение.

Конь-киборг взрыл землю – на этот раз они не отвлекались на равнину, а направлялись прямо к шоссе. Туман поднялся им навстречу. Словно разумное существо, он принял форму и окутал лошадь и всадника со всех сторон. Хотя Ди практически слился с его белизной, он выглядел как человек, застигнутый огромной волной.

Именно в этот момент произошло нечто.

Туман двинулся к определенной точке. Точка двигалась с той же скоростью, что и мчащийся галопом конь-киборг, образуя форму гигантской воронки. Кружащийся туман втягивался в этот водоворот. Минуту спустя был поглощен последний клочок тумана – за это время Ди покрыл милю с четвертью и даже сейчас продолжал мчаться на бешеной скорости.

Бесчисленное множество присутствий пришли в движение по обе стороны от него – источники метательных дротиков. Те, кто вызвали сбивающий с толку туман. Это могли быть только сверхъестественные солдаты.

– Вот они! Сейчас все становится интереснее, – сказал в возбуждении хриплый голос.

Более чем на глаза, Ди полагался на свой слух, но помимо этого он рассчитывал на своего рода шестое чувство, чтобы обнаружить врагов. У возродившихся наёмников просто не было времени перекрыть всё шоссе. Несомненно, силы, препятствующие ему сейчас, были лишь частью передового отряда. Если это был полноценный боевой отряд, в нем должно было быть разделение по субординации. Замысел Ди состоял в уничтожении командного ядра.

Дротики сыпались на него со всех сторон.

Ди поднял левую руку. Человеческое лицо, появившиеся на ладони, обнажило тревожащий оскал.

Белесый дым окутал Ди и его коня. Этот белый туман поглотил дротики, которые были направлены непосредственно в лошадь и всадника. Ди знал, что все дротики, попавшие в туман, исчезнут. Как и первый туман, что лишил Ди чувства направления, белый туман, исходящий из его левой руки, сбивал дротики с курса. Именно поэтому Ди осмелился ехать по середине шоссе.

– Что это?– со значением спросила левая рука.

Ди знал, о чем она говорит.

Примерно в пятистах ярдах от них виднелся огромный объект.

– Они вооружены лучше, чем я думал. Они заняли там позиции!

– Ты можешь сбить их с толку?

– Это зависит от позиции, я думаю, – серьезно ответил хриплый голос.

Смысл его фразы стал сразу же понятен. Белое облако снова помчалось к ним спереди. Когда другой туман столкнулся с их собственным, он потерял свою способность сбивать направление.

Отбив дротики, полетевшие в него, Ди заставил скакуна сделать большой прыжок. Он четко разглядел что то, что появилось впереди – семифутовую баррикаду, изготовленную из стальных труб с нанизанной на них железной сеткой. Это было проверенное и надежное укрепление.

Как только они коснулись земли, туман исчез. Левая рука Охотника больше не создавала его… но не из-за каких–либо инструкций Ди. Они просто хорошо понимали друг друга.

Фигуры в серой форме метались повсюду, пытаясь сбежать. Они никак не могли ожидать, что Ди так прорвется. Последовавшая атака длилась не дольше десяти секунд от начала и до конца. Это всё, что потребовалось, чтобы определить победителя.

Ди не смотрел на врагов вокруг себя. Его цель маячила в десяти ярдах впереди. Она напоминала мосток древнего корабля, покрытый металлическими пластинами. Окна и бойницы для оружия испещряли его бугристую поверхность с полным пренебрежением к законам физики или эстетики, и они ощетинились ружьями и пушками, заставляя его выглядеть грозным дикобразом.

Но еще до того, как эти орудия развернулись к нему, Ди спрыгнул со спины своей лошади.

III

Это было больше похоже на крепость, чем на танк. Однако, он был странно сконструирован. Не только выступы и углубления для карабканья были расположены по всей его поверхности, но и люки.

Ди наклонился и потянулся к ручке люка у его ног, когда орудие рядом с ним развернулось в его сторону. Его дуло было почти трех дюймов в поперечнике. Прямое попадание разорвало бы даже Ди на куски. Левая рука схватила его.

Ружье было с приводом силой в несколько лошадиных сил. Но Охотник с легкостью опустил его вниз – такой была невероятная сила, заключенная в его левой руке.

Раздался вой выстрела. Ни оглушительный рев, ни ударная волна не повлияли на Ди, но он увидел огонь и землю, взметнувшиеся вверх. Используя край плаща, чтобы отбить летящие в него дротики, Охотник дернул крышку люка. Один за одним полетели болты.

Видимо те, кто был внизу, были хорошо подготовлены. В тот же миг, как тяжелый люк был сорван, будто листок бумаги, солдат с пистолетом высунул голову наружу. Его бескровное восково-бледное лицо было безэмоциональным, словно маска.

Прежде чем противник смог прицелиться, Ди схватил его за воротник. Не имея возможности даже вздохнуть, солдат дергался и извивался. Руки и ноги бились все время, пока он не приземлился в тридцати футах от танка. И тогда фигура в черном скользнула в люк.

Раздались выстрелы и зазвенели крики. Солдаты, в смятении покинувшие свои позиции, бросились к танку. Едва они добрались до люка, оттуда вылетела черная молния. В воздухе она превратилась в Ди, края его плаща распахнулись, как крылья. Меч в его правой руке сверкал, когда его красота заставила сверхъестественных солдат смотреть в изумлении.

До того, как Ди приземлился, огромная крепость танка взорвалась. Взрывная волна и осколки смели солдат и баррикаду. Когда Ди опустился, языки пламени метнулись к нему. Поднялась его левая рука.

Пышущее пламя в тысячи, если не в десятки тысяч, градусов превратилось в аккуратный поток, всасываемый его ладонью. Скорость, с которой это происходило, была устрашающей. Стена пламени, что сомкнулась в трех футах от Ди, в конечном счете исчезла, даже не коснувшись его.

Стоя совершенно прямо, Ди огляделся вокруг. Сверхъестественные солдаты, лежащие на земле, исчезали один за одним. Их тела крошились, они превращались в скопления газа, а затем ветер рассеивал их.

– Значит, те, кто уже умер, могут умереть снова? – произнесла левая рука, рыгнув.

Заметив окровавленную фигуру, извивающуюся примерно в пятнадцати футах от него, Ди подошел к ней.

Хотя в основном черты его лица были человеческими, они были тревожно невыразительными, несмотря на очевидную боль, отраженную на лице солдата.

– Если не предпринять что-либо, ты умрешь, – сказал хриплый голос. – Ответь на несколько вопросов, и я помогу тебе. Скажи мне, кто вернул вас, клоунов, к жизни, и что им нужно.

Хотя солдат лишился губ, он слабо заработал голой трещиной рта, сказав механическим голосом:

– Значит…я умираю?

– Верно.

– Я не понимаю… Разве я… уже… не умирал?

– Да.

– Я не понимаю… Я не боюсь… совсем… Люди обычно… боятся?

– Ты прав.

– Меня вернули назад… сражаться... И если я не могу больше сражаться… не остается ничего, кроме как умереть.

– Тогда скажи нам, кто тебя вернул и чего они хотят. Ты можешь продолжить жить!

Зеленые стеклянные глаза солдата отразили прекрасный облик Ди. Зрачки, которые потеряли всю жизнь, заблестели снова.

– Ты… красив, – сказал обожженный рот. – Как мило… Сейчас… я хочу жить.

– Тогда лучше говори.

– Не хочу… умирать… Пожалуйста… спасите меня… Нас вернули…чтобы…

– Да? – сказала левая рука, приблизившись к его рту – а затем рука оказалась на его груди.

Солдат дернулся. Это были предсмертные судороги. Меньше чем за две секунды его тело обратилось в газ, и было унесено белой дымкой ветром.

– Мы опоздали, – угрюмо сказал хриплый голос – Кажется, твое лицо вернуло ему чувства прямо перед самым концом. Страшно, что красота может делать, да? Гаах!

Сжав кулак, Ди поднялся. Ничто в остатках танка или баррикады не изменилось.

– Они просто собрали это из всего, что смогли найти. Но что действительно страшно…

– Солдаты, забывшие, что такое смерть?– сказал Ди, и его голос разлился по полю боя.

Видимо, хриплый голос не усвоил урок.

– Верно. Нет смысла угрожать им. Но возможно, если ты их поцелуешь – гаах!

Сжав во второй раз кулак еще крепче, Ди услышал, как что-то приближается сзади. Это был его конь-киборг.

Ди быстро стал воплощением красоты верхом на коне.

– Это трудный путь! Интересно, что за клоуны ждут нас впереди? Страшно, верно?

Естественно, Ди сжал кулак в третий раз, а затем погнал коня вперёд.

Когда Охотник преодолел около тридцати миль, что-то, похожее на фабрику, показалось слева от дороги.

– Это, должно быть, заброшенный завод геофизических сил. Что тут у нас?

Черный дым поднимался из ржавой трубы. Даже с расстояния в несколько миль уши Ди могли уловить звуки работы завода.

Когда Ди сосредоточил взгляд на объектах, построенных вокруг здания, хриплый голос спросил его:

– Ты знаешь, что это?

– Мобильные ракетные установки.

– Бинго! Этот завод еще один из их постов. Но что за звуки? Зачем они снова начали эксплуатацию? В любом случае нам придется сделать крюк.

Ди ничего не ответил. Его темные глаза сконцентрировались на чем-то другом.

Старомодный автомобиль, чем-то напоминающий жука, вылетел из-за фабрики и помчался навстречу ему. Прямо позади него вылетели три таких же машины и бронемашина.

– Что это?

– Не похоже на внутренние разногласия.

Еще до ответа Ди послал коня в галоп. Скорость старомодного автомобиля была примерно сто миль в час; Ди гнал своего коня ровно в том же темпе. Менее чем через тридцать секунд их пути пересеклись. Ди промчался мимо, не останавливаясь.

Краешком глаза он мельком увидел профиль водителя через лобовое стекло. Это была девушка с золотыми волосами. Он заметил лица сверхъестественных солдат в трех небольших преследующих автомобилях. Все выглядели одинаково – как манекены. У каждого был сверкающий меч в руке, когда автомобили приблизились к Ди.

Все четыре пути сошлись в одной точке. Три машины перевернулись в той последовательности, в какой ехали. Каждый солдат был обезглавлен.

Атаковав бронемашину, не останавливаясь ни на секунду, Ди, вероятно, выглядел миражом, когда промчался мимо. Позади него поднялось облако пыли. Бронемашина выстрелила из своих орудий.

Прежде чем пламя и клубы песка смогли их окутать, Ди и его конь-киборг сделали огромный прыжок. В воздухе они изменили направление и полетели прямо к бронемашине.

Сверху раздался знакомый звук. В мгновение, когда Ди и его конь-киборг приземлились, узнаваемый свист превратился в песнь разрушения. Когда Ди натянул поводья, чтобы направить своего скакуна в другую сторону, ударные волны, пламя и смерть пронеслись над его головой. Конь устоял, но Ди поднялся и посмотрел туда, откуда они пришли.

Черная точка приближалась к нему от шоссе. Когда он присмотрелся, она приняла форму большого джипа. Он остановился рядом с Ди, и человек за рулем усмехнулся.

– Никогда не думал, что из всех людей именно Ди попытается оставить нас с носом.

Это был Страйдер.

С пассажирского места Станца уставилась на Охотника, сказав:

– Ты испытываешь нашу веру в тебя.

На правой стороне джипа была ракетница, похожая на продолговатый надгробный камень, а слева была закреплена трехзарядная базука. Ствол базуки теперь дымился от недавних выстрелов.

– Ох, вот и кавалерия, – с сарказмом сказал хриплый голос.

– Кто бы говорил! Ты сбежал без нас, – сказал Страйдер, ударив кулаком по рулю. – Разве мэр не приказал тебе взять нас с собой? Ты, мерзкий обманщик!

– Тогда не работайте с обманщиком, – ответил Ди.

Страйдер фыркнул в ответ.

– Вы двое неплохо справитесь. Давайте, покажите им ад.

Глаза Станцы полезли из орбит.

– Минуточку! Нет причин говорить такое. Стоит ли мне напомнить тебе, что именно мы были теми, кто уничтожил бронемашину?

– Я не просил вас делать это.

Ответ Ди вызвал искру злобы в глазах женщины. Её правая рука скользнула к бедру.

– Прекрати, – сказал ей Страйдер. – Что это в той стороне?

Глаза всех троих сосредоточились на машине, приближающейся сзади.

– Возвращается, не так ли?– сказал хриплый голос.

Сверху на них полился звук.

– Бегите! Это ракета!

В тот же миг, как Страйдер выжал газ, всего в пяти ярдах от правого бока машины произошел взрыв. Джип повалился на бок. Ди уже развернулся.

– Помоги им! – крикнул Страйдер, выброшенный из джипа, как и Станца. Его крики потонули в череде взрывов.

Приняв ударные волны своим днищем, джип крутанулся в воздухе еще раз над головами воинов, прежде чем упасть на землю. Они увидели бесчисленные машины, приближающиеся с завода и поднимающие клубы пыли.

Спешившись, Ди подбежал к джипу, который все еще был на одном боку. Достав пульт дистанционного управления ракетной установкой с приборной панели, он смотрел прямо вперёд.

– Не трать на это время. Помоги тем, кто в машине! – сердито крикнул Страйдер.

Ракеты джипа должны были направляться вручную. Уничтожение нескольких противников одним ударом, несомненно, было невозможным без точного прицела.

Неожиданно ракетница выпустила пламя и белый дым. По меньшей мере двадцать ракет были отправлены одновременно. Было неясно, были ли они нацелены на прямое попадание, так как пламя от взрыва каждой выпущенной ракеты охватило все машины противника. Внутри этого уродливого оранжевого огненного шара выстрелило еще большее пламя – ровно по числу вражеских машин.

– Я не могу в это поверить – каждый чертов… – застонал пораженный Страйдер.

Проигнорировав его, Ди выстрелил в последний раз.

Оставив за собой белый след, ракета вошла в здание завода.

В результате взрыва сотряслись небо и земля. Столб пламени поднялся ввысь. Ди, Страйдер, Станца, джип и даже старомодная машина взлетели. Сначала приземлились джип и машина, а за ними вдалеке последовали три человека и конь-киборг.

И Страйдер, и Станца свернулись, спасаясь от взрыва, а затем распрямили руки и ноги для приземления. Это был лучший способ смягчить силу удара. Над ними в воздухе летели раскаленная добела шрапнель, осколки расплавленного стекла и шарики кремния. Некоторые из них попали в спины воинов, покрытые броней, которая смогла их защитить.

Как только взрыв и угроза попадания осколков миновали, Страйдер и Станца поднялись. Защищая свои глаза от все ещё кружащей в воздухе пыли и ветра, они высматривали Ди и машину. В отдалении развевался край черного плаща Охотника. Ди был уже возле опрокинувшегося автомобиля.

– Он снова кинул нас? Ненавижу, когда такое происходит! – зарычал Страйдер.

Взглянув на завод, который превратился в пылающие руины, они бросились бежать и настигли Ди, когда девушка уже выбиралась из-под опрокинутого автомобиля. Хотя обрамлявшие её лицо золотистые волосы потускнели, и струйка крови стекала с её левого виска, не было никаких сомнений в её юном очаровании.

Первое, что спросила Станца, было:

– Ты в порядке?

– Да, – ответила девушка слабым голосом, оглядывая всех троих. Эмоции, окрасившие её лицо, вряд ли подходили человеку, который только что спасся. Они выказывали недоверие и подозрительность.

– Вы, ребята – вы охотники? – спросила она следом.

– Самодовольный ублюдок позади меня и я – воины. Но тот парень в черном – Охотник.

– Спасибо вам, я рада, что вернулась, – хотя она все же отблагодарила их, она вовсе не выглядела благодарной. – Вы пришли из Боссаджа, да? Верните меня как можно быстрее.

– Ну, ты просто нетерпеливая маленькая леди! Выслушай сначала нас. Знаешь, ты не единственная, кого мы пришли спасти.

– Это верно, – сказал Страйдер, ухмыляясь девушке, чье лицо окаменело. – Я – Страйдер, а эта жуткая леди – мисс Станца.

Он заметил перемену, произошедшую в девушке. Её голубые глаза широко раскрылись, и она, казалось, млела от восторга. Само собой разумеется, что в её остекленевших глазах отражался молодой мужчина в черном.

– А ты..? – спросила она голосом, который едва не звучал рыданием.

– Ди, – просто ответил он. – Расскажи нам все, что знаешь. Тогда ты сможешь вернуться в город.

– Хорошо… если только тебе.

– Эй! – вспылил Страйдер. – Хочу тебе напомнить, что он не единственный участвовал в твоем спасении, мисси!

Схватив его за руку, чтобы сдержать, Станца сказала:

– Ты просто сотрясаешь воздух. Он не использует гипноз или что-то такое, но душа девушки принадлежит ему. Ты победил нас здесь, Ди. Но лучше поделись её информацией с нами.

– Ни единого шанса.

– Что ты сказал?

– Мы не партнеры.

– Эй, минуту!

– Да, не упускай свою удачу, Ди!

Охотник ответил засуетившейся паре:

– Прямо сейчас вы двое сформировали альянс. Но вы не в союзе со мной. Вот и все.

Пара затихла, и Ди, казалось, даже перестал замечать их.

– Забирайся, – сказал он, указывая на своего коня-киборга.

Девушка робко кивнула. Очевидно, остаться с прекрасным Охотником будет даже лучше, чем вернуться в город.

– Секунду! – сказала Станца, останавливая девушку. – Ты даже не хочешь назвать людям, что спасли тебя, своё имя?

Руки воина спокойно свисали по бокам. Но не нужно было говорить, что за её пальцами скрывались смертоносный дротики.

– Мы не позволим тебе присвоить всю славу, Ди!

– Чертовски верно!– согласился Страйдер, обойдя сзади Ди. Когда воин потянулся за своим мечом, его лицо было наполнено тьмой и неприкрытым желанием убивать.

Они оба были готовы идти до конца. Если Ди ответит тем же, это, несомненно, будет весьма захватывающий бой до смерти. И Ди был почти готов ответить.

В этой части пустыни, где вихри смерти поднимали облака пыли, все фигуры были заморожены непреодолимым желанием смерти. Однако неожиданно произнесенное слово вернуло мир к обычной жизни. Кто-то сказал:

– Ладно.

И этим кем-то был Ди.

Станца выглядела озадаченной. Глаза Страйдера были широко распахнуты. Желание убивать испарилось бесследно – отчасти потому, что два воина не были склонны сражаться с Ди.

– На данный момент мы будем держаться вместе.

Страйдер активно закивал на слова Ди, скрывая своё потрясение.

– Отлично, до тех пор, пока мы в этом не разберёмся. Теперь давайте пойдём куда-нибудь и выслушаем её.

– Я уже попросила вас отвезти меня обратно в город! – озлобленно ответила девушка. Видимо, желание убивать сломило чары Ди, лежащие на ней.

– Как насчёт того, чтобы сначала представиться? – сказала Станца, глядя на молодую женщину.

– Я Ирэн. Ирэн Слокам.

– Ты из той фермерской семьи, что послала мэру сообщение о наёмниках, вернувшихся к жизни?

– Верно.

В этот момент одна и та же мысль пришла в головы трех присутствующих: разве девушка не беспокоилась о своей семье?

– В любом случае нам нужно двигаться, – сказал Страйдер, глядя на тлеющие останки завода.

– Неподалеку отсюда есть бункер на случай таких вещей, как торнадо или извержение вулканов. Я не думаю, что у кого-то будут возражения, если мы последуем туда.

Высшей точкой бункера, где располагался вход, была груда гигантских камней. Дверью – железная пластина. На ней висел тяжелый замок.

– У нас проблема. Замок открывается отпечатками пальцев, – захрипел Страйдер.

Такие замки не были редкостью, и их использовали время от времени в таких важных местах, как склады для деревенских запасов еды или богатств. Отпечатки, открывающие такой замок, обычно принадлежали действующему мэру, а если он или она умирали, то отпечатки изменяли.

– Эта цепь слишком тяжелая. Я думаю, у нас нет другого выбора, кроме как взорвать её, а? – продолжил Страйдер. – Боевой джип мы взяли из Боссаджа, но в нем есть немного динамита.

Изящная рука протянулась прямо перед воином – левая рука Ди. Остальные трое смотрели, как она приблизилась к замку. Их глаза говорили, что он идиот, и это никогда не сработает. После того, как они услышали щелчок замка, блеск сомнения не сразу покинул их глаза.

Игнорируя молча смотрящую на него троицу, Ди снял замок и цепь, а затем легко открыл железную дверь.

– Дампиры чертовы монстры или что?– послышалось бормотание Страйдера из-за спины Охотника.

В бункере были достаточно просторные помещения, способные вместить три сотни человек с ночевкой, плюс запасы еды и воды, и туалеты. Так как это был Фронтир, помощь от других городов и сел добиралась бы сюда около десяти дней.

В центральной комнате Ирэн начала рассказывать им свою историю. Хотя было очевидно, что она хочет вернуться в город прямо сейчас, она не могла повлиять на трех своих спутников.

Со слов девушки, примерно за тридцать минут до того, как она послала сообщение в Боссадж, её отец совершал утренний обход, когда он заметил странные войска и помчался назад. После отправления весточки в город он загрузил семью в трейлер, оставив одного члена семьи.

– Меня, – сказа Ирэн в самоуничижительной манере.

– Почему, ты была слишком медленной или что-то еще?

– Я так думаю.

– Это было весьма холодно со стороны твоей семьи. Меня не волнует, что они торопились – они сразу должны были заметить, что оставили одного человека. И они не вернулись за тобой?

– Полагаю, что нет.

Страйдер сказал с издевкой:

– Я не думаю, что ты была черной овцой в семье случайно, не так ли?

– Да, ты прав на этот счет. Но тебе-то что? Во всяком случае у меня все еще есть дом и семья. По крайней мере, я не какой-нибудь убийца-бродяга, убивающий людей ради денег.

– Опять? – зарычал Страйдер, и взгляд его глаз изменился.

Хотя Ирэн явно была напугана, она не отступила:

– У тебя проблемы со мной? – ответила она, оскалив зубы.

Это было совсем не тем, что могла бы сделать обычная девушка. Но если бы она была обычной, она явно не была бы способна угнать машину из-под носа сверхъестественных солдат и сбежать или на что-либо подобное.

– Пока я собирала все свои вещи, все уже уехали оттуда, и я отправилась в город пешком. Тогда пришли эти придурки и захватили меня.

Усадив её в старомодный автомобиль, который она вела ранее, сверхъестественные солдаты привезли Ирэн на заброшенную фабрику. Увидев её обстановку, Ирэн была ошеломлена. Когда она была маленькой, она много раз подходила к заброшенному зданию и забиралась внутрь, но сейчас оно казалось совершенно другим местом. Ржавеющие старые машины и силовые трансформаторы исчезли, и на их месте были собраны гигантские устройства неизвестного назначения. Электрические разряды, пролетавшие по воздуху, иногда попадали в солдат во время их работы и сбрасывали их на пол. Скорее всего, они строили реактор или нечто подобное. Жуткие разрушения, виденные группой, добавляли доверия её словам.

Ирэн доставили в комнату на фабрике.

– Да? И что случилось с тобой там? – усмехнулся Страйдер. То, как он облизнул свои зубы, ясно давало понять, что за извращения он представлял.

Взгляд девушки остановился на его лице. Её глаза горели огнем.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что я и сказал, – ответил Страйдер, и его тон стал еще более издевательским. – У этих проклятых парней не было никакой нужды держать тебя живой. Что означает, что у них для тебя могло быть только одно применение. У тебя прекрасное крепкое тело, знаешь ли.

Ирэн бросилась вперёд, когда она заметила, что глаза воина остановились на внушительных холмиках, поднимающих её футболку. Однако прежде, чем она смогла ударить Страйдера в грудь, он выкрутил ей запястья, и девушка закричала.

– Ты крута, но не позволяй этому затуманить твою голову, детка. Если придется, мы будем только рады вернуть твою задницу этим вшивым солдатам.

Но возмущения воина резко прекратились.

Станца повернулась с такой скоростью, будто только что получила электрический разряд. Проследив за её взглядом, глаза Страйдера расширились от ужаса.

От Ди исходила сверхъестественная аура, заставляющая волосы встать дыбом.

– Она не закончила свою историю, – сказал он, и его голос был невероятно прекрасен. Возможно, таким он казался и всем остальным.

– Ну, я просто подумал, что этой дерзкой маленькой сучке не повредит…

– Позже, – отрезал Ди.

Хватило бы короткого ответа. Но что, если это будет неправильный ответ? Что, если воин не захочет сотрудничать?

– Черт, – сплюнул Страйдер, отпуская девушку.

Когда девушка повернулась к нему с горящими яростью глазами, Ди сказал ей:

– Продолжай.

II

Остальная часть истории Ирэн была короткой. После того, как её оставили в комнате и обеспечили едой и водой на пять дней и ночей, ей, наконец, удалось сбежать.

– Один из них забыл запереть дверь. Какой идиот!

Когда выражение презрения появилось на лице Ирэн, остальные стали забрасывать её вопросами. Наиболее важными среди них были вопросы о том, кто воскресил сверхъестественных солдат и для какой цели.

Ответ Ирэн состоял из трех коротких слов:

– Я не знаю. – Когда я притворялась спящей, я слышала, как два стражника за моей дверью говорили о ком-то, бегущем к замку Великого герцога. Я не знаю, сколько человек бежало или кто они. Я просто молилась, чтобы это не была моя семья.

>

Она говорила, что солдаты не сказали об этом ни слова.

– Кто-нибудь кроме тебя выжил? – спросил Страйдер.

– Если они побежали к замку, солдаты не последуют за ними. Это своеобразное святилище.

Никто не стал оспаривать заявление Страйдера.

– Ладно, это определяет наш следующий шаг. Мы идем в замок.

Тогда как у Страйдера было беззаботное выражение лица, лицо Ирэн побледнело, и она спросила его:

– Почему мы должны идти туда? Разве вы не планировали вернуть меня в город?

– Мы не можем сделать этого, мисси, – ответил Страйдер, странно нежно похлопывая её по плечу. – Видишь ли, наша задача спасти всех, кто вырвался из лап солдат. Мы не можем оставить их только ради тебя.

– Но я одна из тех, кто вырвался от них! Отвезите меня уже обратно в город!

– Извини, но тебе придется идти туда одной.

– Это безумие! Что мне делать, если я наткнусь на этих уродов?

– Не беспокойся. Красавчик и мы двое избавимся от них всех.

– Я ни за что не пойду одна. Если они поймают меня снова…

Глубокий страх отогнал кровь от лица девушки.

– Тогда иди с нами.

– Что?

– Кажется, у тебя нет других вариантов. Ты одна из людей, которых мы должны спасти. Я позабочусь о тебе.

– Кто в здравом уме хотел бы, чтобы ты…

– Идем, – сказала ей Станца. Это были первые слова, которые женщина сказала с момента их входа в бункер.

– Но я…

Ирэн была в замешательстве. У неё не было ни единого шанса вернуться назад в сохранности самостоятельно. Но если она пойдет дальше, то ей придется нырнуть прямо в самую гущу сверхъестественных войск. Однако, ей наверняка будет лучше с этими тремя, чем самой по себе. Когда глаза девушки остановились на Ди, казалось, она снова растаяла от восторга.

Ди сказал:

– Иди назад одна.

– Прости?– глупо воскликнул Страйдер.

Станца просто посмотрела на Ди с подозрением:

– Почему?

– Она будет только мешать, – ответил Ди, отходя вправо.

– Но девушка одна из тех, кого мы должны спасти – сказал Страйдер.

– Это верно, – согласилась Станца. – Наша награда зависит и от неё. Я не собираюсь её упускать.

– Мы уже спасли её. Позади нас нет солдат. Она может вернуться назад с закрытыми глазами.

– Нет, не в этой жизни! – сказала Ирэн, пятясь назад. Двигаясь вокруг одной из цилиндрических колонн, она продолжала трясти головой.

– Если ты столкнешься с противниками на обратном пути, просто спишем это на неудачу.

Пока Ди закидывал её одним бездушным замечанием за другим, Ирэн могла только смотреть на его губы. Этот человек был готов бросить её, но она не могла его ненавидеть. Красота этого молодого мужчины была такой, что с легкостью смешивала все её эмоции.

– Я уже решила. Я иду с вами.

– Да, ты должна сделать это, – сказал Страйдер, кивая.

– Пусть уходит, – сказал Ди.

– Мы все должны быть в одной команде, – огрызнулась Станца. – Что означает два голоса против одного твоего. Правило большинства.

Наступила тишина.

– Поступайте, как хотите, – сдаваясь, сказал Ди. У него были два «партнера» и багаж. По правде, это, вероятно, не имело значения. – Но вы отвечаете за неё.

– Поняли, – сказала Станца, прежде чем повернуться к девушке. – У тебя нет никакого оружия, верно?

Даже не дожидаясь, пока Ирэн замотает головой в ответ, она достала старомодный пороховой пистолет из внутреннего кармана плаща и вложила в бледную руку девушки.

– Просто жми на курок, и ты сможешь сделать шесть выстрелов. У него очень хороший удар, так что целься хорошо. Для новичка около пятнадцати футов будет подходящей дистанцией. Подпусти их ближе, прежде чем стрелять. Не бойся – поняла?

Кивнув, Ирэн продела пистолет за пояс своих брюк, возможно, она ладила с оружием, потому что её движения были спокойными.

– Давайте двигаться дальше, – сказал Страйдер, поднимаясь на ноги.

Ди уже направлялся к двери.

Именно тогда небо и земля затряслись. Трещины поползли по армированным бетонным стенам и потолку, и куски бетона начали падать сверху.

– К-какого черта происходит?– запинаясь, сказал Страйдер, отбивая острием меча падающие куски.

– Бомбежка, как я понимаю, – сказала Станца. Её глаза были обращены к потолку, будто оценивая его прочность. – Я слышала кое-что об этом очень давно. Говорили, что древние наёмники, занявшие шоссе Флоренс, атаковали врагов с неба. Судя во всему, они делают это снова.

В тот самый момент еще больший взрыв оттолкнул Ди от порога. Свет на потолке погас. Ударные волны проходили прямо через центральную комнату.

Но вскоре свет снова вернулся. Была ли это работа Ди или одного из воинов?

На самом деле, ни одного из трех.

– Все в порядке? – спросила Ирэн. Хотя она все еще лежала на полу, её правая рука была поднята, и она держала небольшой зажигательный шнур.

– Более-менее, – ответил Страйдер.

– Хорошую вещь ты захватила с собой, – отозвалась Станца откуда-то неподалеку.

– Ночи во Фронтире слишком опасны, чтобы не иметь с собой источник огня. Я спрятала его в ботинке. Вы можете идти? – спросила девушка, и тут еще один взрыв ударил по ним.

Потолок издал тревожащий звук. Образовались трещины.

– Если мы не поторопимся выбраться отсюда, нас похоронит заживо! – сказал Страйдер, и его тенистая фигура поднялась.

– Противник собирается сделать именно это. А если мы выйдем, они убьют нас! – сказала Станца.

Словно нанося смертельный удар, железный голос сказал:

– Выход закрыт.

– Что нам тогда делать? Разве нет другого выхода?

Вопрос был адресован Ирэн.

– Нет.

– Дерьмо!

– По крайней мере, обычного выхода.

Фигура Ирэн с огоньком в руках пошла прочь. Прочь от выхода.

Там, где пол сходился со стеной было место, казавшееся естественной выбоиной. Когда Ирэн подошла к нему и надавила, оно легко развернулось, заскользя вглубь стены. Глазам четырех открылась новая пещера, достаточно просторная, чтобы прошел взрослый человек.

– Иди, – сказал Страйдер, толкая Ирэн.

Возможно, привыкнув делать такое, девушка быстро проскользнула в отверстие, как насекомое.

– Увидимся, – сказал Страйдер, ухмыляясь, когда протискивался следом.

С кривой усмешкой Станца заметила:

– Ты не джентльмен. А ты готов?

Пожав плечами на молчание Ди, Станца скользнула в отверстие.

С другой стороны отверстия был косой проход. Он был довольно крутым. Продвигаясь вперёд уже на руках и коленях, воительница начала скользить. В этот момент позади неё раздался грохот, и она почувствовала взрыв.

– Ди! – крикнула Станца, поворачивая голову, но она увидела только взметнувшееся облако пыли, а затем заскользила вниз по крутому склону. Неожиданно он раскрылся перед ней. Ниже она смогла различить фигуры.

«Я упаду», – подумала Станца и в тот же момент свернулась тугим клубком. Она могла оценить высоту по расстоянию до фигур. Выполнив сальто, она успешно приземлилась.

Словно преследуя её, сверху посыпалась пыль. Отскочив от неё, Станца посмотрела вверх. Очевидно, она шла из дыры в стене в десяти футах над ней. Неважно, упав на ноги или головой вперёд, обычного человека ранило бы такое падение. Но её навыки воина спасли её.

Они были в цилиндрической камере высотой около пятнадцати футов.

– Ди не успел? – спросил Страйдер за её спиной.

Станца кивнула. Затем её настрой изменился. Повернувшись к Ирэн, стоящей рядом с эллиптическим отверстием, она спросила:

– Где мы?

– Я не знаю. Мой дед рассказал мне, что это было здесь еще до того, как был построен бункер. Он сказал, что это был дом какой-то древней расы, обитавшей неподалеку.

Станца оглядела сооружение. Хотя она думала, что стены были сделаны из камня, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это гладкая поверхность из черной земли. Она слышала, что для гражданского строительства иногда использовали химические вещества для уплотнения земли и предотвращения обвалов, но в данном случае земля, казалось, обратилась в камень. Она коснулась её. Её пальцы обнаружили, что поверхность холодная и твердая. Это определенно был камень. Станца не могла представить, какого рода технологии могли помочь добиться такого результата.

– Никто бы не выжил. Даже дампир. Давайте пойдем, – позвал их Страйдер.

Трое направились к отверстию. Над ними небольшие толчки сотрясали землю. Видимо, сверхъестественные воины даже сейчас продолжали обстрел.

III

Покинув камеру, они нашли проход, уходящий вдаль и достаточно высокий, чтобы стоять в полный рост. Как и в камере, стены, пол и потолок источали свет, так что они могли все прекрасно видеть. Когда земля превратилась в камень, видимо, в неё было добавлено некое люминесцентное вещество.

– Он должен вывести нас отсюда, верно? – скептически спросил Страйдер.

Идя впереди, Ирэн резко ответила, что все будет нормально. После этого она больше не отвечала на его вопросы.

– Что теперь? – застонал Страйдер.

Ирэн остановилась. Прямо перед ней возвышалась каменная стена. Это был тупик.

– Эй, какого черта ты тянешь? – сказал воин, и его рука потянулась к рукояти меча, но Станца хлопнула его по плечу, чтобы остановить.

– Она бы не повела нас этим путем, если бы не могла вывести.

– Вы правы, – сказала Ирэн, расплываясь в ухмылке. – Здесь нет обычных путей для эвакуации, но здесь есть один особенный.

Подобрав камень у своих ног, она швырнула его так сильно, как только могла, в стену слева от себя. Та часть, что начала сдвигаться, была высотой и шириной по шесть футов.

– Пролезьте через него и вы сможете выбраться. Идите.

Сделав один шаг, Страйдер остановился и сказал:

– Идите? Что ты собираешься делать?

– Не беспокойтесь больше обо мне.

Пара воинов, наконец, заметила нечто странное в голосе девушки. И это была странность, которую они поняли.

– Она одержима, – сказала Станца, оглядываясь по сторонам. Тихо они вернулись в проход.

– Еще с того момента, как мы вошли сюда, я ощутил покалывание в позвоночнике. Эй, что ты собираешься делать?

– Ты можешь выбраться отсюда. Но если ты так поступишь, то оставишь попечение девушки полностью на мне, – сказала Станца.

– Я действительно не могу сделать этого.

– В таком случае иди следом за нами.

Она сказала это потому, что Ирэн уже шла впереди. Решая, что делать дальше, женщина-воин уставилась на лицо девушки, которое еще сохраняло часть своей юной невинности.

Наконец, Ирэн протянула свою левую руку и коснулась земляной стены, превращенной в камень. В этот раз она не раскрылась. Вместо этого Ирэн подошла к стене. Когда её тело прислонилось к гладкой поверхности, пара, оставленная ею позади, осознала магию, что имела здесь место. Не раздумывая, они направились к земляной стене. Они не встретили никакого сопротивления, когда прошли через неё.

– Стена – это иллюзия?

– Где-то здесь должен быть голографический проектор. Эта древняя раса должна была быть действительно страшной, – ответила Станца, но она вовсе не выглядела испуганной.

Пара спустилась в проход, как и в предыдущий. Вскоре стал слышен звук падающей воды.

– Это подземная река? – спросил Страйдер, и его слова прозвучали, как стон.

Они вошли в еще одну камеру. Тела обоих воинов были окутаны белым сиянием. Если бы его сопровождало тепло, то они бы узнали, что это результат одной из форм горения.

– Что это? – нахмурился Страйдер, и его голос растворился в белом свете.

Как ни странно, сейчас он мог очень точно определять расстояния. Ирэн стояла примерно в десяти футах перед ним. Ещё в пятнадцати футах от неё находился источник света, света, который не угас после того, как отключилось обеспечение.

– Оно движется, – пробормотала Станца, словно разговаривая во сне.

Свет тек. Очевидно, обладая массой, он перетекал слева направо. Это подсказало воинам странную метафору о стремительном потоке вязкого и густого тумана. Более того…

– Там что-то внутри него! – пробормотал Страйдер почти шепотом.

Станца кивнула:

– Люди!

Сейчас глаза пары уловили тонкие сдвиги в сиянии света. Свет образовал формы. И эти формы были людьми.

– Это какая-то шутка? – сказал Страйдер, вкладывая силу в свой голос.

Ответ не был выражен речью.

«Это подземный поток энергии». Слова, которые эхом отразились в сознании воинов, шли от духа Ирэн. «Растения наверху лишь выжимают малую часть энергии, но это её главная концентрация. Теперь вы должны понять, что это такое».

Пара воинов кивнула. Было бы правильным сказать, что они еще ни в чем не были более уверены за всю свою жизнь. Качество энергии, которая пронзила их доспехи и влилась в их плоть, говорило им о многом.

Эта подземная энергия была создана чем-то, что жило еще до того, как Аристократы построили свою цивилизацию, возможно даже еще до рождения человеческой цивилизации. Очевидно, что эта раса хорошо разбиралась во тьме, таившейся в душе человека, и энергии, что она может производить. И именно поэтому они создали это. За десятки тысяч лет они забрали сотни тысяч – если не миллионов – человеческих жизней для жертвоприношения. Все были убиты жесточайшими способами, которые только можно представить. Не было чести или гордости в принесении жизни в жертву богу, только болезненная и долгая смерть. И можно было с уверенностью сказать, что жертвоприношения были успешными.

Все люди, замученные до смерти, были полны злобы по отношению к тем, кто забирал их жизни. К товарищам, что пережили их. К собственным семьям. К богу, который не спас их от такой адской смерти. Ко всему живому. Несомненно, принесшие смерть овладели методом преобразования злости в энергию. Злость мертвых затем стала подземным потоком энергии, который приносил пользу древней расе. Он сжигал врагов, которые обрушивались на них, перемещал горы, чтобы уничтожить жизнь, и замораживал небеса и землю, чтобы лишить жизни сотни миллиардов существ. Сражения в конечном счете сводились к уничтожению. Но потери не имели никакого значения, когда дело шло о ненависти, которая не могла быть уничтожена. Враги, которые нападали, даже с превосходящей численностью, все были убиты, и раса была горда своей непобедимостью.

Даже после того, как раса исчезла, поток гнева и злопамятности неустанно продолжал течь в недрах земли, иногда выходя на поверхность через разломы от тектонических сдвигов и топя тех, кого встречал на пути. Тридцать тысяч лет назад некая группа узнала о существовании силы злости, и по истечении тысяч лет и смены многих поколений им наконец-то удалось его запечатать, и до сих пор энергия текла глубоко под землей. Горнодобывающее предприятие, которое было построено на поверхности не так давно, смогло освоить малую часть этой заключенной энергии, но без возможности контролировать злость объект в конечном счёте был уничтожен.

И сейчас девушка и два воина вошли в контакт с устрашающим потоком. Они слышали его. Гневные голоса тех жертв. Крики боли их агонии. Неприкрытую ненависть без конкретной цели. И восторг.

Голоса звали троицу присоединиться к ним.

Ирэн обернулась. Её рука поднялась. От запястья до кончиков пальцев она медленно согнулась и разогнулась.

– Она зовет нас к себе, – нечетко проговорил Страйдер. Взгляд его глаз изменился. – Это серьезно… Мы должны бежать.

– Ты прав.

Они больше не могли разговаривать в обычной манере.

Ирэн звала их. За её спиной показались бесчисленные фигуры. И они проплывали мимо, они взывали. Они манили. «Идите к нам», – говорили они.

«Это плохо», – подумал Страйдер в глубине сознания, заставляя себя не говорить вслух.

«Не пойдем», – услышала Станца свои слова. Несмотря на это, её ноги двигались. Её тело больше не было под контролем. Это было странное чувство, которое она никогда раньше не испытывала.

И так они оба подошли к свету. Они заняли своё место рядом с Ирэн.

Улыбка появилась на губах девушки. Трудно было представить, что такой оскал мог таиться в глубинах человеческого сердца.

Два воина улыбнулись в ответ. Их улыбки были такими же жестокими.

Вместе все трое шагнули вперёд. В свет.

Они почувствовали нечто позади… и это не было единичное присутствие. Это были сверхъестественные войска, серые фигуры, одетые в странные доспехи. Очевидно, их обстрел раскрыл дыру в подземелье. Увидев троицу, они быстро подняли свои духовые ружья к губам.

Черные дротики просвистели в воздухе, поражая солдат прямо между глаз.

Прокладывая свой путь через сверхъестественных солдат, которые отлетели назад с исчезнувшей половиной лица, свежие противники несли впереди себя длинные, тонкие трубы, направленные на воинов.

Спустя один удар сердца все эти солдаты упали с лицами, раздавленными, словно гранаты. Хотя последнему из них удалось сделать выстрел, дротик промчался прямо над головами троицы.

Имея возможность уничтожить с десяток противников менее чем за секунду, Станца была действительно грозной.

Теперь, когда волна нападающих была разбита, троица снова пошла. Они успели пройти три шага до того, как позади них появился новый противник. Станца развернулась, и её правая рука мелькнула в действии. Её дротики летели со скоростью, превышающий 1 мах, но каждый из них был отбит с красивым «тинг!». Продолговатые железные пластины, которые подняли передние ряды солдат, послужили убежищем от летящих дротиков. Из пространства между щитами полетели десятки дротиков. Беззвучный шквал игл был встречен взмахом одного клинка. Вскоре после этого щиты и солдаты повалились один за одним.

Раздались выстрелы. Станца и Страйдер покачнулись одновременно, сжимая грудь и плечо, соответственно. Естественно, они почувствовали выстрелы за долю секунды, прежде чем они попали в цель, и переместились в сторону, но в данный момент их мозг и чувства были под контролем кого-то другого.

Затем послышались крики. Но они исходили не от воинов. Что-то случилось с другой стороны отверстия. Там чередовались выстрелы и вспышки света, но вскоре все затихло.

Фигура, которая стояла там с опущенным клинком, была красива, как сон. От солдат, что он уничтожил, осталось только нечто вроде пепла. Безжалостно пройдя через него, Ди быстро подошел к троице.

Когда пара воинов в оцепенении уставилась на него, чувства вернулись к их лицам, а боль в груди и плече от ран разрушила странные чары, которые сковывали их.

– Идем, – сказал Ди, качнув подбородком в сторону отверстия.

– Как, ради всего святого, ты..?

Страйдер начал было спрашивать, как Охотник избежал участи быть похороненным заживо, но затем остановился. Для такого великолепного человека, казалось, не было невозможного.

– Ты просто нечто, – сказала Станца, и её слова расплывались.

Ди поймал её падающее тело левой рукой и легко вскинул его на своё плечо. Затем он прижал указательный палец к шее всё ещё одержимой Ирэн, лишая её сознания. Он взвалил её поверх Станцы, будто он готовил сэндвич.

Ди направился к Страйдеру, который всё ещё сжимал своё плечо, затем остановился и повернулся к потоку энергии. Это выглядело так, будто кто-то сказал ему остановиться.

– Это бесполезно. Даже если бы я присоединился к тебе, у тебя бы не было другого выбора, кроме как принять свой конец, – сказал Охотник, понизив голос, несомненно, отвечая чему-то.

Тенистые фигуры поманили его. «Приди», – кричали они.

– Вы скоро увидите, – сказал Ди, в очередной раз отвечая на неслышный вопрос, а затем развернулся.

Стоя прямо у входа в отверстие, Страйдер спросил его:

– Какого черта это было? – кроваво-красный цветок расцвел от его правого плеча до талии.

Когда они отправились обратно путем, которым пришел Ди, Охотник сказал ему:

– Отравленный дротик, что не попал в тебя, попал в поток злости. Этого было достаточно, чтобы расстроить его.

– Что ты имеешь в виду под расстроить его?

– Его энергия выходит из-под контроля. Никто не скажет, что произойдет.

Когда двое мужчин вышли на поверхность, слабое содрогание дошло до них из глубин земли. Потеряв своё единственное назначение, некогда систематичный поток энергии вышел из-под контроля.

Хотя место, куда вышла группа, было примерно в тысяче ярдов от бункера, в который они изначально вошли, бомбардировка оставила на земле глубокие кратеры.

Ди свистнул. Хотя свист не был особо громким, ему не пришлось долго ждать того момента, когда со стороны бункера послышался приближающийся цокот подкованных железом копыт. Это был его конь-киборг.

– Черт, сожалею о нашем джипе, – пробормотал Страйдер с побледневшим лицом.

Вместо ответа Ди посмотрел в небо.

Со стороны шоссе к ним летели несколько воздушных объектов. Их было около дюжины.

– Они собираются снова нас бомбить?

– Оставайся здесь, – сказал Ди воину, опуская двух женщин и доставая свой клинок.

Объекты, усеивающие небо, оказались сверхъестественными солдатами с цилиндрическими летательными аппаратами, закрепленными за спиной. Устройства использовали силу магнетизма, поскольку пространство позади них было искажено, словно жаром.

Здесь также проявился разрыв между их цивилизацией и цивилизацией их бывших хозяев – Аристократов. В каждой руке солдаты несли тыквообразные бомбы с прикрепленными к ним стабилизаторами. Не было сомнений в том, что они выбирали цель невооруженным глазом.

– Помоги мне встать… я сброшу этих ублюдков! – задохнулся голос у ног Ди. Это была Станца. Правая сторона её груди была запачкана красным.

– Ты будешь только мешать, – ровно парировал Ди.

– Они нападут с воздуха. И только у меня есть дальнобойное оружие!

– Ты можешь хотя бы двигать правой рукой?

Ни слова не прозвучало от женщины-воина.

– Не позволяй ей наделать глупостей, – сказал Ди Страйдеру, а затем покинул их.

Когда Охотник помчался в сторону лётчиков, оставив остальных позади, он спросил:

– Ну?

Казалось, он ни к кому не обращается. Но ответ всё же последовал.

– Я кое-что придумал.

Хриплый голос издал такой звук, словно сделал несколько глубоких вздохов. Затем раздалось слабое «фууух!». Это было похоже на звук зарождения пламени.

Пять летчиков остановились над Ди, а еще девять направились в сторону остальных трех членов группы. Сверхъестественные солдаты прицелились во врага под ними. Они начали бросать бомбы обеими руками – и в этот момент фигура в черном подняла левую руку.

Они увидели его ладонь. На ней что-то показалось. Было ли это чьё-то лицо?

Именно в этот момент сильный порыв вырвался на них. С дестабилизированными летательными аппаратами они закружились из стороны в сторону. Их полётные ранцы содрогались, и прежде, чем бомбы смогли упасть, все солдаты были отброшены. Криков не было. Всех их отнесло на запад – взрывы произошли в месте, расположенном всего в двухстах ярдах от Ди. Те, что отправились за остальными членами его группы, тоже стали частью крушения.

Опустившись на одно колено, Ди укрылся от ударных волн полой своего плаща.

– Как тебе? – с гордостью спросил хриплый голос.

– Остались ещё.

Были и другие фигуры, что скользили к Охотнику со стороны шоссе. Их было три. На это раз они летели над самой землей, взрывая своим оружием всё на пути.

Облако пыли окутало Ди. Солдаты увидели, как он упал лицом вниз, и продолжили свой путь. Прямо над головой Ди.

Но великолепная смерть поднялась, как сверхъестественная птица. Его атака в воздухе была плавным переходом от сверкающей стали к потоку яркой крови. Когда Ди обезглавил солдата, он в тот же миг приземлился на его спину. Манипулируя летательным аппаратом, Ди развернул обезглавленный труп.

С расстояния всего в шестьдесят футов два других солдата открыли беспорядочный огонь по нему. Тело Ди содрогнулось; пули попали в цель. Однако, левая рука постоянно сплевывала темные предметы на землю. Свинцовые пули. Раны Охотника затягивались, и даже отверстия, оставленные пулями в ткани его одежды, исчезали.

Когда Ди приблизился, двое сверхъестественных солдат лишились сил. Его красота пленила их. Когда он промчался мимо них, кровавые цветы расправили свои лепестки в воздухе, а затем немедленно превратились в кровавый душ, падающий на землю… вместе с отрубленными головами завороженной пары. Всё ещё поддерживаемые летательными аппаратами за их спинами, обезглавленные тела улетели куда-то вдаль.

Глядя, как Ди умело манипулирует летательным аппаратом на спине мертвеца для приземления, два воина выглядели так, словно могли видеть сам воздух. Это был Ди. Но даже зная это, неземное мастерство, что он только что продемонстрировал, было трудно понять.

– Что ты такое, парень? – спросил Страйдер, и его лицо странно побледнело. – Дампиры действительно такие невероятные?

Не отвечая, Ди прижал палец к шее лежащей Ирэн. Открыв глаза, она села и огляделась, словно пыталась вернуться к нормальной жизни.

– Где я? Как я сюда попала?

Увидев окровавленных мужчину и женщину, девушка с трудом сглотнула.

– Мы расскажем тебе все подробности позже, – сказал Страйдер. – Эй, Ди, со мной всё будет нормально, но этой бабе действительно плохо.

– Держи свои сопливые высказывания при себе! – огрызнулась женщина-воин, но её лицо было бескровным, как парафин. Не в состоянии удержаться в вертикальном положении, она упала.

– Значит, она может замедлить нас? – ядовито заметил Страйдер.

– Мы оставим её, – сказал Ди.

Глядя на его прекрасное лицо, Станца кивнула и сказала:

– Неплохо. Я догоню вас позже.

Неожиданно она закашлялась. Само действие было лишено силы. Кровь хлынула из её рта.

– Лёгкие? – застонал Страйдер. – Это вовсе нехорошо. Если ничего не сделать, она не протянет и двенадцати часов.

– Звучит так… будто тебе нравится то… что произойдёт, – сказала Станца, её слова стелились по земле вместе с дыханием.

– Конечно. На одну руку меньше – значит, нам достанется больше денег, когда мы вернёмся. Я возьму твою долю!

Когда Страйдер лукаво улыбнулся, он заметил, как кто-то испепеляет его взглядом. Обернувшись к разъяренной Ирэн, он спросил:

– От чего такой взгляд?

– Ты грязное животное!

– Прости? – отозвался Страйдер, более ошеломленный, чем разозленный. Вряд ли такого он ожидал от эгоцентричной девушки.

– Дай бой… остальным, – успела сказать Станца, едва не провалившись в бред. – Поторопитесь… и уходите… я выживу.

– Эй, соберись! Ты называешь себя воином?

Ответа не последовало. Станца потеряла сознание.

Ирэн посмотрела на Ди. Выражение её лица было серьёзным и озабоченным.

– Ты должен быть в состоянии сделать что-то. Помоги ей!

Он не ответил.

– Ты просто хочешь оставить её здесь? Она умирает!

– Ты тоже была оставлена.

– Не нужно мне напоминать. И именно поэтому я не могу просто бросить её здесь.

– И ты собираешься присматривать за ней?

Ирэн прикусила язык.

Не отрывая глаз от девушки, Ди сказал:

– Ты можешь вернуться назад, если хочешь. Что ты выберешь?

Ирэн посмотрела вниз на Станцу, потом перевела взгляд в сторону города. Ни на чем не останавливаясь, её глаза показывали, в каком замешательстве она была.

– Хорошо, – сказала она, словно это слово было проклятием, махнув рукой в знак капитуляции. – Я лечила раненных соседей в моем доме. Но просто для ясности, я не иду с вами потому, что я хочу спасти её. Я думаю, что безопаснее держаться с вами, чем возвращаться в город в одиночку.

– Хорошо, – ответил Ди таким тоном, словно в этом не было ничего хорошего, а затем он присел рядом со Станцей. Хотя она лежала лицом вниз, он перевернул её на спину и расстегнул её бронированный нагрудник. Затем он задрал рубашку под ним.

– Что… ты… делаешь? Прекрати… это! – сказала Станца, не имея возможности сохранить хлипкий пропитанный кровью бюстгальтер, хранивший её пышную грудь.

– Оставь это на месте! Я справлюсь.

Игнорируя взволнованные протесты Ирэн, Ди снял нижнее белье. Грудь женщины оказалась освобождена. Пуля вошла в основание левой груди Станцы. Плоть уже сомкнулась над ней.

Выражение лица Ирэн, казалось, проклинало Охотника как извращенца, но затем черты её лица напряглись, когда она посмотрела на профиль Ди.

Большой и указательный пальцы его левой руки исследовали рану. Станца дернулась.

– Это будет немного больно. Можешь кричать, если хочешь.

Приоткрыв веки, она сказала:

– Ты, должно быть… шутишь.

Оба – и воин, и девушка – смотрели, как пальцы Ди погрузились в рану.

Лицо Станцы исказилось страшной болью. На самом деле, это была агония. Её глаза, нос и рот растянулись в нечеловеческую маску, и ряд спазмов прошёл через её тело.

Ирэн просто смотрела на бледное лицо Ди. Её тело не двигалось. Как будто кто-то более сильный был в её сознании, приказывая смотреть на Ди. Смотреть на мужчину, который смог обнажить грудь корчащейся, истекающей кровью женщины и жестоко запустить два пальца в рану, даже не моргнув глазом…

«Он не человек», – подумала она. «Нет, мужчина, такой холодный и прекрасный, не может быть человеком. Я стала здесь свидетелем чего-то, что не принадлежит этому миру. Вот почему я не должна затыкать уши или закрывать глаза. Даже запах крови не вызывает у меня тошноту. Эта неземная красота затмевает всё в этом мире».

Станца на секунду прекратила двигаться, неглубоко вздохнула, а затем выгнулась. Пальцы Ди проделывали обратный путь. Поразительное количество крови вылилось из губ Станцы, залив её подбородок и грудь. Тем не менее она не издала ни звука. Ирэн задавалась вопросом, не была ли агония женщины настолько сильной, что она откусила себе язык.

Пальцы Ди выскользнули из раны. Между ними он держал большую свинцовую бляшку. Естественно, она была покрыта кровью. Поднявшись на ноги, Ди сказал:

– Тебе не нужно было кричать, верно?

Хотя его голос всё ещё был холодным, Ирэн вытаращила глаза. Она уловила определенную эмоцию в его словах. Что-то напоминающее одобрение.

Не говоря ни слова, Ди положил левую руку поверх рта Станцы.

Жутко содрогаясь, тело Станцы было готово извергнуть ещё больше крови, когда силы внезапно покинули её тело. Она умерла? Как будто это было то, чего она ждала – покой вернулся к её искажённым болью чертам. Это было также похоже на то, как если бы левая рука Ди влила в неё чудодейственный препарат.

Левая рука Охотника быстро прижалась к ране на её груди. После двух вздохов он убрал её, и Ирэн услышала, как она сама и Страйдер ахнули от изумления. Хотя женщина вся была в крови, не осталось ни шрама, ни какого-либо другого намёка на рану.

II

Наступил вечер. Заметив обслуживающую площадку справа от шоссе, Ди направил своего коня-киборга в том направлении. Обычно дампиры лучше действовали ночью, чем днём. В одиночку Ди мог бы умчаться вперёд и покрыть большее расстояние до заброшенного замка, но вместе с простыми людьми такой возможности у него не было.

До этого момента он игнорировал их желания. Все они ехали на одном коне: Ирэн сидела спереди Ди, Страйдер – позади него, а Станца была на его плече. Когда они мчались галопом, Ирэн и Страйдер получали удары напрямую от тела животного, и именно раненный Страйдер постоянно испускал крики боли и потоки ругательств.

– Давай! Исцели и мою рану тоже, – обратился он к Ди, но Охотник не посмотрел на него и даже не сказал воину успокоиться. Его кровотечение было остановлено с помощью аптечки, которую воин всегда носил с собой, но пуля всё ещё была внутри него. Хотя вопрос о том, сможет ли он вытащить её самостоятельно, не стоял, Ди не дал времени Страйдеру сделать даже это.

– Черт, это, должно быть, какой-то новый вид оскорбления или что-то такое? – проворчал воин, но его презрительный взгляд затуманился, а сознание начало ускользать к тому моменту, как они добрались до площадки обслуживания.

На самом деле, это место было не более чем одним строением – фермерским домом, совмещающем в себе кафе и гостиницу, тогда как основным занятием владельца было ведение сельского хозяйства. Образно говоря, это была ночлежка.

Как и ожидалось, помещение было заброшенным. По словам Ирэн, им владела семья из семи человек, но никого из них нигде не было видно. В доказательство того, что они не сбежали, их повозка стояла на заднем дворе.

– Интересно, что могло случиться с ними всеми? – сказала Ирэн.

Никто ей не ответил.

Ди устроил Станцу на диване в гостиной. Затем он ушел, чтобы проверить остальную часть дома.

– Ребенок и два уродца – это действительно особые попутчики, – съязвил хриплый голос.

– Не беспокойся о них, – ответил Охотник. – Что случилось с тем потоком злости?

– Ах, то? Я думал, что он ударит в небо, но, кажется, всё успокоилось. Эта энергия представляет собой соединение ненависти, но она также имеет волю. Я уверен, что он просто презирает всех нас и сверхъестественных воинов тоже.

– Оно выжидает, затем?

– Возможно, он будет ожидать идеальную возможность убить нас всех. Это проблема. Он течёт прямо у нас под ногами. Он всегда рядом. Стоит сказать, что он знает обо всём, что мы делаем.

– Он трудолюбив, не так ли?

– Это уж точно, – сказал хриплый голос, надменно рассмеявшись.

Проверив дом от чердака до подвала, Ди вышел на улицу. На заднем дворе был сарай. Глубокая синева окрасила воздух. Судя по всему, это было воплощением спокойного вечера.

Ди неожиданно остановился.

В одном из углов двора была песочница, и в ней лежали пластиковое ведро и лопатка. Рядом был детский трехколесный велосипед.

– Думаю, они уже мертвы, – сказал хриплый голос. – И они уже никогда вновь не придут играть в этой песочнице.

Ничего не ответив, Ди повернулся лицом к сараю. Большие деревянные двери, раскрывавшиеся посередине, теперь были открыты примерно на фут.

Прямо перед дверями хриплый голос сказал:

– Хмм.

Открыв левую створку, Ди скользнул внутрь.

После того, как он сделал три шага, голос сказал ему:

– Отлично, замри! – он раздался с чердака сарая. Длинная лестница тянулась вверх от самой земли. За ней стоял высокий мужчина, и его старомодная винтовка с магазином была направлена на Охотника.

– Зак Морроубэк? – спросил Ди.

Выражение лица мужчины изменилось.

– Ты охотник за наградой, да? Что ж, я застрелю тебя, подонок!

Пламя желания убивать исходило от каждого дюйма тела мужчины.

– Не делай этого, Зак, – позвал голос с первого этажа – из дальнего конца сарая. Из-за повозки вышел бородатый мужчина с арбалетом. Ему было около сорока, больше, чем Морроубэку.

– Юрий Татайка, – сказал Ди.

– Да, это честь для меня, что такой красавчик, как ты, произносит моё имя. Теперь, Зак, ты не хочешь посмотреть на его лицо, слышишь?

– Я слышу, – ответил другой мужчина грубым голосом, но было поздно – в его голосе уже звучало опьянение.

– Есть ещё один, не так ли? – спросил Ди, его глаза смотрели за повозку, где стоял Юрий.

– Нет, есть ещё два.

С этими словами из-за фургона появился мужчина средних лет с мечом на бедре. В руке он держал нож. Его острие было прижато к бледной щеке Ирэн, оставляя красную дорожку.

– Похоже, что маленькая леди что-то искала здесь, Ди, – сказал третий мужчина Охотнику.

Хотя это был тот же человек, который жестоко зарубил мужчин и женщин в банке, от него не исходило ни капли желания убивать. Даже его голос был обычным.

– Меня зовут Зенон. Может, я не так известен, как ты, но некоторые слышали обо мне.

– Ты был Охотником на Аристократов, – сказал Ди голосом, похожим на лунный свет. Несомненно, его облик был подобен грёзам, что разбрасывал Повелитель снов. – Но сейчас ты известен как грабитель банков.

Ужасная печаль окрасила лицо Зенона.

– Мы можем обсудить это позже. Есть кое-что, о чем я хочу спросить тебя.

– Нам нечего обсуждать, – твердо сказал Ди. – Отпусти девушку.

– Как насчет союза со мной? – спросил Зенон. Его слова были искренними. – При таком положении вещей мы в ловушке. Но если бы мы объединились, это было бы большим подспорьем.

– Потому что ты думаешь, что дампир должен знать о наёмниках, созданных Аристократами?

– Верно, – сказал Зенон, стыдливо кивая.

– Больше чем я, тебе нужна девушка. Она знает короткие пути и вещи вроде этого.

– В таком случае она нужна и тебе. Давай работать вместе.

– Зачем ты просишь его о таком, Зенон? Я отстрелю ему одну руку, а затем он выслушает все, что ты хочешь сказать! – закричал Зак с лестницы.

Он был явно психически неуравновешен. Закаленный, дикий и нетерпеливый, он вел такую жизнь, которую могли ему обеспечить эти качества, и именно это заставило его вступить в контакт с Ди.

– Успокойся, Зак.

Не Зенон сделал замечание стрелку, а мужчина позади него – Юрий Татайка. Хоть и не такой уравновешенный, как Зенон, он занимал высокое положение.

– Как, чёрт возьми, мы должны сохранять спокойствие в такие времена? Долбанные монстры впереди и позади нас! Нет никакого способа узнать, когда они нападут. Теперь наш туз в рукаве, Зенон, ничего не стоит. И в довершение всего за нами отправили отряд.

– Они в той же лодке, что и мы. Разве ты не видишь, что именно поэтому Зенон говорит, что нам нужно на время объединить силы?

– Заткни свой хлебальник! Что ты будешь делать, если они ударят нам в спину, пока мы пожимаем им руки? Черт, я видел дерьмо, что за собой тянут охотники!

Палец, лежащий на курке, оттянул его назад так далеко, как только было возможно.

– Зак!

Мужчина просто пошёл вперёд и направил оружие на нижний уровень. Крича, словно во сне, он попытался нажать на курок – но так и не закончил. Когда он закричал, Юрий выстрелил из арбалета в Зака. Промчавшись через пол, нисколько не потеряв в силе, стрела пронзила сердце Зака и вышла со спины. Даже после того, как стрела прошла через него, сила инерции продолжала нести мужчину вперёд. Как марафонец, несущийся к финишной ленте, он мчался к земле. Когда он приземлился, то был уже мертв.

Вздохнув, Зенон сказал:

– Итак, я не прошу тебя верить нам только из-за этого, но ты должен знать, что мы честно говорим с тобой.

– Отпусти девушку.

Пожав плечами, Зенон убрал нож. Ирэн бросилась прочь от него и спряталась за Ди.

– Я пошла искать лекарства для Станцы. А потом…

– Иди к остальным.

Глядя на Ди, словно он был бессердечным монстром, девушка начала пятиться назад.

Услышав, как она вышла за дверь, Ди спросил:

– Так что это за разговор об объединении сил?

Удивление скользнуло по лицу Зенона.

– Ты наверняка здесь, чтобы привести нас обратно, но мы прекрасно знаем, что нас ожидает смертная казнь. Извини, но мы не вернемся. Всё, что мы можем делать – бежать. Впереди, правда, вся территория кишит монстрами. Если честно, мы не сможем прорваться через них своими силами. И тут появился ты. Как только я увидел твое лицо, я подумал, что бог, должно быть, действительно любит меня. Что ты скажешь о том, чтобы пойти к руинам с нами? Эти долбанные наёмники не пойдут в замок своего босса, пока их не призовут. Тогда всё, что нам нужно будет делать – это дождаться помощи из Столицы. Вот тут я и мои люди просто исчезнем в суматохе.

– Ты будешь только мешать.

– Что?

– Двое моих компаньонов уже ранены. У меня нет намерения брать еще больше лишнего багажа.

– Ну, мы способны позаботиться о себе.

– Тогда просто уходите. Я имею в виду, после того, как оставите деньги банка.

Выражение лица Зенона изменилось, и казалось, что оно принадлежало совершенно другому человеку.

– Работа, за которую я взялся, заключается в том, чтобы спасти всех, кто укрылся в развалинах. Поскольку сверхъестественные солдаты вернулись, их хозяин, вероятно, жив тоже. Как вы и беспокоитесь, меня просили разобраться с вами, если представится возможность, и вернуть деньги. Нам нет необходимости сражаться.

Зенон закрыл глаза.

Раздался хриплый голос:

– Ох, что тут у нас?

Все еще не открывая глаз, Зенон сказал:

– Что ж, я позволю себе не согласиться.

– Зенон?

Ди бросился вперёд, разбудив воздушный поток. Свет очертил радужную дугу. С самого начала Ди не нужны были эти преступники. Его клинок молнией понесся в макушке Зенона. Невозможно, но меч был парирован! Когда преступник успел это сделать? И когда он достал свой меч?

Впившись в лезвие, что Зенон поднял над головой, меч Ди не двигался. Зенон усмехнулся. Глаза Ди заблестели. Не только клинки сошлись в схватке, но и глаза мужчин тоже.

Ди нажал на клинок. Зенон тоже. Пока они боролись за превосходство, их силы достигли своего апогея. Именно тогда меч Ди сломался. Парирующий меч стал клинком смерти, по диагонали направляясь к Ди.

Ди отскочил назад. Кончик клинка Зенона скользнул по его волосам – или так казалось, но было ли это игрой света? Вопреки законам физики, стальная вспышка растянулась… к плечу Ди. Хлынувшая свежая кровь не была иллюзией.

Приземлившись, Ди увидел нечто: Зенон прыгнул над его головой. Как Ди отразит такое?

III

Резкий звук разорвал сумерки. Развернув клинок, Зенон взглянул на то, что он только что отбил, затем немедленно перевел взгляд на себя. Железная стрела вонзилась в землю у его ног, рядом с Юрием – тем, кто выпустил её.

– Ты пытаешься обмануть меня? – спросил Зенон, и его голос звенел от опьянения.

– Нет! – воскликнул Юрий в испуганном отрицании. – Это не то, что я хотел сделать. Я просто выполняю твои приказы.

– Мои приказы?

– Да, хотя кажется, что ты не помнишь их.

– Да, ты прав, – тело Зенона неожиданно содрогнулось. – Я не помню.

Его меч описал дугу больше своей длины, направляясь к чердаку. Раздался низкий стон, а затем звук разрываемых плоти и костей. Разрезанная в талии фигура упала на землю, разбрызгивая кровь.

– Будь осторожен – он пришел сверху! – сказал Юрий, и стальные струны его арбалета запели в действии. Все пять фигур, которые забрались в сарай через окно мансарды и шли вперёд, были отправлены в полёт. Они были похожи на пронзенных кукол.

Крыша разлетелась. Еще больше фигур посыпалось вниз вместе с кусками солнечных батарей. Несколько солдат были разрублены в воздухе сверкающими дугами, тогда как другие – когда коснулись земли.

Ди уже выскочил из сарая. Когда он пересек двор, он схватил с земли мотыгу и снял с неё железную головку. Он оставил лишь шест примерно в два фута длиной.

Фигуры в сером слетели с крыши главного дома. Они держали во ртах трубки.

Словно и не двигаясь вовсе, Ди уворачивался от дротиков, летящих в него. Он выставил шест прямо. На мгновение он коснулся им одной фигуры, а затем размахнулся своим оружием, захватив еще пятерых. Сила его ударов была равна удару кувалдой. Фигуры в сером были жестоко растерзаны.

Нетронутый поднявшимся кровавым туманом Ди вошел в главный дом. Слева, справа и спереди в него летели дротики. Бесшумное оружие было отбито одним-единственным ударом шеста Ди. Не дав им времени на второй залп, он прыгнул и взмахнул шестом, когда приземлился. Три сверхъестественных солдата ничего не могли предпринять, когда он разбивал их черепа и пронзал горло. Ди не знал пощады.

Охотник вошел в гостиную.

– Ди?– спросил Страйдер, поворачиваясь, стоя рядом с диваном с обнаженным клинком в руке. Не только его грудь была покрыта кровью, но и лицо. Увидев Охотника, он вогнал острие меча в пол и оперся на него. У него вырвался вздох облегчения.

– Что с двумя другими? – спросил Ди.

– Станца за диваном. Я ничего не знаю о девушке. Я слышал голоса на заднем дворе, но это всё.

– Ты облажался, – сказал хриплый голос. Ди не должен был позволять ей покинуть сарай.

– Время убираться.

Оттолкнув диван, Ди прижал ладонь левой руки к тыльной стороне шеи Станцы. Неистовая дрожь пронеслась по всему её телу за секунду, а затем она открыла глаза.

– Ди?

– Мы окружены. Нам нужно будет прорваться.

– Ладно.

Цепляясь за диван, Станца приподнялась. Ди не предложил ей помощь, а Станца её и не просила. Он даже не спросил, может ли она стоять.

Со стороны задней двери послышались приближающиеся шаги. Страйдер приготовился действовать.

Появился Зенон, говоря:

– Я позаботился о сарае и дворе.

Он вернулся к нормальному состоянию.

– То, чем он был одержим, ушло, – с сарказмом сказал хриплый голос.

– Это Страйдер и Станца. Они со мной. Они воины, – представляя своих спутников, сказал Ди. – Что касается этих двоих – полагаю, вы знаете, кто они, не так ли?

– Он Юрий Татайка, верно? – сдержанно сказала Станца.

– А другой – да, я помню, что видел объявление о его розыске. Что-то вроде Зенон? – произнёс Страйдер, в его голосе чувствовались напряжённость и восторг. Его пристальный взгляд был подозрительным.

– Зак Морроубек был убит своими друзьями, – сказал Ди. Игнорируя ещё более подозрительный взгляд Страйдера, Ди обратился к Зенону: – Я не имею никакого намерения объединяться с вами. Если вы решите идти с нами, это ваше дело.

Два преступника кивнули. Ситуация, в которую ставил их Ди, давала им возможность вонзить нож в его спину, но они знали, что он вовсе не юноша того сорта, который будет беспокоиться о чем-то подобном.

– Поднимись наверх и посмотри, что происходит снаружи, – приказал Зенон Юрию.

Не сказав ни слова в протест, арбалетчик направился к лестнице.

– Теперь, когда они знают, что мы не дилетанты, они наверняка разрабатывают план, так что у нас просто нет времени прохлаждаться и ничего не делать. Давайте уходить действительно быстро. Сейчас, пока они еще рассеяны.

– Без лошадей? – запротестовала Станца.

– Черт, у нас намечается семейная поездка, – сказал Страйдер. – Вы знаете, что чем больше мы здесь треплемся, тем сильнее они стягивают линию обороны!

– В их повозке есть двигатель, – сказал Зенон. – Мы можем поднять борта со всех сторон, чтобы защититься от дротиков. Это сырой план, но лучше нам попробовать.

– Забудь об этом.

Все они повернулись в ту сторону, откуда исходил голос. Юрий спускался со второго этажа. Его тело было окутано белым туманом… дымом. Белый дым шёл от тела Юрия.

– Они заняли позиции в воздухе. Я открыл окно, и из синевы…

Они все могли видеть дротик, засевший в теле Юрия.

– Черт, я горю! Это прожигает меня прямо до костей. Они нас окружили. Вы… ребята… лучше смотрите…

Через секунду пламя охватило Юрия с головы до ног, и он упал на пол. При ударе он рассыпался в мелкий пепел.

– Отравленные дротики? – застонал Страйдер.

– Ты хочешь сказать мне, что с самого начала..? – сказала Станца, и её голос был испуганным.

Они были счастливчиками.

Послышались тихие удары по стенам. Казалось, что это был град или что-то подобное. Только на крыше было тихо – это не падало с неба.

– Дротики, – сказал Зенон, оглядев все вокруг. Белый дым потянулся от стен.

– Кажется, они действуют не только на живых существ. Я не думаю, что даже заколоченная повозка против них будет достаточно хороша.

– Что мы будем делать, Ди?

Их глаза остановились на молодом мужчине в черном. Он держал глаза закрытыми. А затем он посмотрел наверх.

– У тебя есть план? – спросил Страйдер, наклонившись ближе.

– Я расскажу вам кое-что, – сказал Ди. Его ответ испугал их, потому что слова были сказаны хриплым голосом. – Бог спасет нас.

– Что?

– Наше спасение в небесах выше, друзья.

Они все посмотрели наверх. Менее чем через десять секунд их глаза опустились и снова уставились на Ди, но ещё через три секунды после этого крыша раскрылась, и что-то упало с потолка. Это была латунная капсула для сообщений.

В этот момент все, но всё же после Ди, заметили звук двигателя в небе над их головами.

Стремительно двигаясь, Ди вытащил капсулу для сообщений оттуда, где она застряла в стене у лестницы. С одного конца она сужалась на восемь дюймов, как кончик гарпуна. Другой конец откручивался, открывая её. Внутри был один листок бумаги. Когда Ди раскрыл его, три пары глаз уставились на его поверхность и побежали по нему.

Содержание было простым. На нем были нацарапаны слова: «Оставь это мне!». Подписи не было.

Станца кашлянула. Страйдер последовал её примеру. В яде, который растворял стены, была газовая составляющая.

Земля затряслась. Часть стены и потолка обвалилась. Сразу стало понятно, что происходит. По крайней мере, у трёх из них был недавний опыт.

– Бомбы!

Ди мог чувствовать невероятное волнение, возникшее снаружи. Те, кто, как он чувствовал, окружали дом, теперь были в панике.

– Идём, – позвал Охотник, направляясь к упавшей стене. Это был ближайший выход. Он даже не взглянул на пару воинов, корчившихся от боли. Молодой человек не чувствовал ничего общего с ними. Но это было понятно. Они не были такими великолепными, как Ди.

Ди не останавливался ни на секунду, пока не вышел из дома. Воронки от бомбёжки остались во дворе и на шоссе. Властвовала тьма. Нигде не было видно сверхъестественных солдат.

Искры взметнулись на противоположной стороне дороги. Когда они наложили красноватый оттенок на лицо Ди, раздался грохот. Шаги замерли позади него, сменившись покашливанием. Видимо, всем удалось выбраться.

– Кажется, они на нашей стороне, – сказал Зенон Охотнику.

Ди кивнул.

– Это звук одного двигателя. Это не военные и не частное оборонительное подразделение.

– Ну, мы достаточно скоро узнаем.

Как и говорил Зенон, раздался гул двигателя, и объект, который напоминал толстый ломоть ветчины, прилетел со стороны взрыва. Он был около шести с половиной футов в диаметре и окружен металлическими перилами. Он приземлился в пяти ярдах от Ди и остальных на дороге. Судя по тому, как он взметнул пыль и мелкие камешки, в нем был двигатель с турбиной в основании.

Теперь аппарат был развёрнут к ним. Фигура внутри него откинула панель управления и спустила лестницу с правой стороны перед тем, как ступить на землю. Держа тяжелый пулемёт в одной руке, он подошёл к ним. Что-то вроде длинной ленты свисало с нижней части пулемета и тащилось по земле – патронная лента.

– Как делишки, народ? – сказал мужчина в непринужденной манере, остановившись перед группой, но только Ди узнал его. Это был Беатрис, известный своим хриплым голосом, бородой и гигантским телом.

Примерно в тысяче ярдов впереди шоссе входило в лес. Погрузив Страйдера и Станцу на «летающую платформу» Беатриса и велев им направляться вперёд, Ди вошёл в лес с преступником пешком. Лошади Зенона и его людей, спрятанные рядом с площадкой обслуживания, были изъяты осаждающими войсками.

Вскоре они нашли место для лагеря. Это было бунгало, предназначенное для безопасного ночлега путешественников. Изготовленное из армированного пластика здание с куполом могло разместить более двадцати человек, и оно было оснащено ванными, комнатами отдыха, аптечками, едой и оружием.

Прибыв в бунгало следом за летающей платформой, Ди направился прямо на склад, взял меч и вышел снова. Так как бунгало возводили с учетом угрозы Аристократов и ночных чудовищ, в нем не было дешёвых подделок. Хотя меч, который выбрал Ди, был массового производства, он был достаточно хорош, чтобы позволить новичку пробить броню огненного дракона. И хотя это было простое оружие, в руках Ди он станет достойным любого из мечей древности.

– Отдохните, – сказал Ди Страйдеру и Станце, а затем, закинув меч за плечо, направился к двери.

Только тогда в двери вошел Беатрис. Вероятно, он занимался своей летающей платформой. Он был единственным, кто заметил бунгало с воздуха.

– Эй, мистер, – окликнула его Станца.

– Да? – ответил Беатрис, оборачиваясь. На его косматом лице был похотливый оскал. Его глаза были прикованы к впечатляющей груди прекрасной женщины.

Проигнорировав это, Станца продолжила:

– Очень давно я видела кого-то, кто выглядел в точности, как ты. В моем родном городке на западном Фронтире – там был Охотник, который убил пять Аристократов в замке Сьерра де Кобре в одиночку. С тех пор, как он вернулся в деревню, покрытый кровью, все жили мирно. Он был невероятным. Был ли…

– Да, это был я. Всё я, – сказал Беатрис, указывая на себя пальцем, и его глаза блестели.

Видя, что он едва не пускал слюни, Станца вздохнула:

– Кажется, я ошиблась.

– Не глупи. Я тоже тебя помню. Знаешь, ты совсем не изменилась. Да, это действительно возвращает меня назад.

– Это было двадцать лет назад. Мне было четыре.

– Да? – воскликнул мужчина, когда Ди схватил его за плечо.

– Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной.

Слова Ди, казалось, повергли Беатриса в недоумение, но он быстро оправился и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я шёл впереди и вёл бомбардировку? Эту развалюху я вытащил из оружейной Боссаджа. Двигатель может отказать в любую минуту. У меня осталось чуть более двадцати бомб и меньше десяти тысяч патронов для крупнокалиберного пулемета. Мы не должны использовать запасы без реальной необходимости.

– Отвези меня в ближайший лагерь солдат. Я сойду неподалёку.

– Зачем?

– Они захватили девушку.

Удивление отразилось на лице Беатриса, когда он смотрел на прекрасное лицо, но его щёки быстро покраснели, и он отвёл взгляд.

– Ты действительно не похож на человека, которому наплевать на такое. Итак, сколько ты готов заплатить за эту поездку? – сказал гигант, добавив, – Да ладно, не смотри на меня так! Когда ты о чем-то просишь, ты должен за это платить. Так работает мир.

– Я не буду возражать, если ты пойдёшь с нами.

– Эй, ты! – сорвался Беатрис, но потом взял себя в руки. Как ни смотри, не было никого лучше для оказания услуги, чем Ди.

– Договорились. Пойду заведу мотор.

Когда массивная фигура скрылась в темноте, Ди посмотрел через плечо и спросил:

– Зенон, ты идёшь?

Фигура, прислонившаяся к стене в одном из концов комнаты, выпрямилась и сказала:

– Да, думаю, что иду.

Ещё прежде, чем он ответил, Станца сказала:

– А мы что, багаж?

Конечно же, ответил Страйдер:

– Брось это, Станца. Наш прекрасный маленький дампир не позвал нас, низших людишек. Кроме того, надрывать наши спины ради этой маленькой избалованной сучки не стоит награды.

Всё ещё глядя на Ди, Станца легла на диван и сказала:

– Тут ты прав. Что ж, думаю, в таком случае мы просто переведём дух.

Двадцать минут спустя летающая платформа поднялась вверх на сто пятьдесят футов и направилась на север.

– Она точно надерёт тебе зад, – сказал Зенон Беатрису, когда сконфуженный гигант потер правую щеку.

– Закрой варежку.

– Это вполне нормально пытаться завоевать женщину, но ты должен выбирать цель более тщательно.

– Заткнись. Еще один звук, и я выброшу тебя за борт!

На щеке Беатриса остался след от пощёчины. Было непонятно, о чем он думал, когда пошёл за Станцей в ванную и попытался приударить за ней, надеясь на удачу. Станца с возмущением рассказала об этом инциденте, заработав Беатрису смех и презрительные взгляды остальных членов группы.

– Он беззвучен, – заметил Ди.

– Да. Глушитель, похоже, единственная вещь в идеальном состоянии. Работает довольно неплохо для неиспользуемого тридцать лет оборудования. Вероятно, он был построен для шпионажа.

– У него есть система бомбардировки?

– К сожалению, это делается вручную. Ты видишь цель и сбрасываешь бомбу, – сказал Беатрис, кивнув подбородком в сторону железного ящика, прикрепленного к полу справа от него. Слева от него на подставке был закреплен пулемет. Под ним была коробка, полная боеприпасами.

Разглядывая оба орудия, Зенон сказал:

– Я вижу, что у тебя есть и гранаты.

– Так они выглядят, но это бомбы. Пороховой заряд другой. Оставаясь на расстоянии, с которого ты обычно используешь гранаты, ты взорвёшь и себя ко всем чертям. Что напоминает мне, Ди, – сказал он Охотнику, – что у тебя есть особая причина позвать только этого парня?

Беатрис был не пилотом, а скорее воином.

Всё ещё глядя вперёд, Ди ответил:

– Потому что он не один.

– Повтори?

– Позвольте мне объяснить, – сказал Зенон, оказываясь в поле зрения пары. – Во мне есть ещё кое-кто кроме меня самого. Врачи говорят, что у меня раздвоение личности. По большей части я нахожусь в мире, но иногда другой я занимает мое место. И этот другой я фехтовальщик, каждый удар которого так же хорош, как удар великого Ди.

– Да ладно! – запротестовал Беатрис.

Глядя на Ди, Зенон склонил голову набок.

– Он прав, – сказал Охотник.

Внезапно аппарат наклонился вправо. Неудивительно, что никто из них не закричал, но то, как они цеплялись за поручни, было почти комичным.

Летающая платформа быстро вернулась в нормальное положение, а Беатрис чертыхнулся:

– Сукин сын! Не пугай меня так! Это заставило меня сильнее сжать руки. Что мы будем делать, если разобьемся?

Эта фраза поразила двух его попутчиков.

Вернув в тишине контроль над аппаратом, Беатрис повернулся к Зенону и сказал:

– Знаешь, для кого-то, у кого внутри есть нечто, что может сразить Ди, ты кажешься вполне нормальным.

– Так и есть, когда я контролирую ситуацию, – ответил Зенон. – Но он сильнее меня. Он может прорваться сквозь меня, если захочет. И когда он так делает, я ни черта не могу сделать с этим.

– Итак, ты помнишь, что происходит, когда он управляет?

– Если бы помнил, я бы не чувствовал себя так плохо.

– Ты не говорил, – заметил Беатрис, и проблеск любопытства появился в его глазах. Он любил сплетни.

– Этот ублюдок – маньяк-убийца. Он самое жестокое, самое злобное существо, что я знаю. Говорят, что человек рождается чистым холстом и может принять любой цвет, какой захочет, но это чушь. Он прогнил до самого мозга костей, чистое зло, которое не должно существовать в этом мире.

В раздражении Зенон ударил себя кулаком к грудь, продолжая:

– Прямо здесь. Вот где он. Я знаю, на что он способен. Он отрежет голову маленькому ребёнку, который просто идет мимо, без всяких причин. Он вламывается в дома семей, которые даже не знает, и убивает всех. Когда у него нет денег, он грабит банк, а если ощущает похоть, то берет женщину. И в довершение всего, он должен…

Голос Зенона стремительно стихал. Свободной рукой он вцепился в поручень, а его голова низко свесилась.

– Извините, просто иногда…

– Не волнуйся, – успокоил его Беатрис, не осуждая. – У всех есть вещь или даже несколько, что одолевает их. Я думаю, что твоя проблема просто слишком большая. Теперь, возможно, это глупый вопрос, но если это так тебя беспокоит, почему ты просто не закончишь это всё? – секундой позже бородатый воин ахнул и сказал, – Мы на месте.

Под ними мерцали бесчисленные огни. Судя по размеру площадки, что они покрывали, это явно был военный лагерь.

– Я спущу вас так близко, как смогу, – сказал Беатрис, направив штурвал вперёд.

Ветер, поднятый снижением аппарата, ударил в лицо Ди. Но его уши уловили звук.

– Ты спрашивал, почему я не выбрал смерть?

Голос принадлежал Зенону. Однако это был не тот Зенон, которого они знали.

– Я скажу тебе, почему. Потому что нет места более веселого, чем этот мир!

От бедра преступника из ножен, сверкая, выскочил клинок, казавшийся ослепительным в ночной темноте. Ди вытащил своё оружие тоже. Оба меча отражали лунный свет.

– Эй, вспомните, где мы! – сделал им замечание Беатрис. – Подождите, пока не спуститесь. Вы хотите умереть при крушении или как?

– Ты получил один из моих ударов – и у тебя даже не осталось от него шрама. Я ждал человека вроде тебя.

Уголки губ Зенона поднялись в улыбке. Ни единое слово из того, что сказал Беатрис, не достигло его сознания.

– Я очень рад, Ди! Теперь мы закончим это.

Естественно, Ди не был из тех, кто отступит. Подняв свой только что вынутый клинок к груди, он держал его строго горизонтально.

Зенон ухмыльнулся, сказав:

– Я сломал твой меч. Теперь ты будешь пытаться сломать мой?

Преступник направил свой меч прямо на Охотника, а затем постепенно отвел его вправо и высоко поднял – он не собирался отвечать на приглашение Ди.

Летающая платформа продолжала опускаться с воющим ветром, ревущим по краям аппарата. Посреди этого свиста низкий, сильный голос сказал:

– Ты не живой, верно?

Через секунду меч упал со своей высокой позиции без единого слова. Столкнувшись с горизонтальным клинком, поднятым ему навстречу, он выпустил сноп искр в темноту.

Мощный удар заставил трех мужчин и летательный аппарат наклониться вправо. И только Беатрис, прижавшийся к панели управления, остался на борту. Не издав ни звука, две фигуры уплыли во тьму и исчезли из вида. Итог их смертельной схватки был неизвестен.

II

Ирэн очнулась в темноте. Изначально она подумала, что всё ещё спит. До сих пор ей не доводилось ощущать полную и абсолютную тьму, лишенную даже намёка на свет. В человеческом мире всегда было хоть немного света, даже при самой ужасной погоде. Или что-то похожее на свет, если выражаться точнее. Может, это были духи людей и монстров, живущих во тьме, или, возможно, это была надежда.

Но сейчас Ирэн ничего не могла видеть. Не было здесь и ветра. Другими словами, она была в полностью закрытом пространстве. Всё, что она могла определить, это то, что пол был сделан из камня.

Тревога железной хваткой стиснула грудь Ирэн. Как и любая девушка, живущая во Фронтире, она имела крепкие нервы, но она была бессильна против воспоминаний, врезанных в её ДНК – страха оказаться в кромешной тьме без кого-то из себе подобных, похищенной чем-то вовсе не человеческим. Знать, что ты следующий.

«Волосы на моих руках встают дыбом», – подумала Ирэн. – «Мне страшно. Но теперь, когда я осознаю это, разве это не поможет мне совладать со своим страхом?»

Она быстро вспомнила, что произошло на ферме. Она ушла из сарая и бежала обратно к дому, когда она почувствовала острую боль в задней части шеи. К сожалению, всё, что было после этого, растворилось в темноте.

Это, в конце концов, заставило её задуматься, было ли с ней что-нибудь сделано, но после проверки она не обнаружила ничего подозрительного. Не только её тело было невредимым, но и одежда была в полном порядке. И её руки и ноги не были связаны.

Когда она провела руками вдоль тела, то обнаружила что-то твердое на правом бедре. По ощущению это было дерево и железо – пистолет. Враги не забрали оружие, которое ей дали в подземном бункере.

Безграничное облегчение разлилось по всему телу девушки. Обхватив рукой деревянную рукоять, она вытащила пистолет из-за пояса и ощутила вес железа.

– Ну, это должно для чего-нибудь сгодиться, – пробормотала Ирэн.

– Я не беспокоюсь об этом, – сказал взрослый, мужской голос прямо перед ней. Он мог быть не далее чем в футе от неё.

Чистый ужас сковал девушку, когда она поняла, что некто стоит прямо перед ней. Она не имела понятия, как долго мужчина был здесь. Хотя она не могла слышать его дыхания или ощутить его присутствие, он был прямо перед ней и наверняка не был дружелюбным. Она поняла это в ту же секунду, как прозвучал его голос. Он был жестоким, презрительным, властным, и более всего, голодным.

– Кто – кто ты? – спросила она, отступая на шаг назад и направляя пистолет левой рукой прямо перед собой. Большой палец правой руки поднял курок. Хотя она понимала, что для того чтобы выстрелить нужно нажать на спусковой крючок, взведением курка она сократила интервал необходимый ей для нажатия, и это должно было помочь ей не упустить цель.

Как и ожидалось, ответа не последовало.

– Кто здесь? Если не ответишь, я выстрелю!

«Один выстрел», – подумала она. – «Нет ни единого шанса, что он на моей стороне. Так что нет вреда в попытке подстрелить его. Даже если я промахнусь, вспышка от выстрела подскажет мне, где я нахожусь».

Ирэн нажала на спусковой крючок. Она стреляла из подобных пистолетов несколько раз в прошлом. Это было почти обязательным условием для жизни во Фронтире. Однако, у этого оружия была довольно неприятная отдача. Патроны были другими. Обе её руки взлетели над головой, будто в знак капитуляции, а левая рука освободилась от пистолета.

Перед ней никого не было. Была только вспышка, которую ожидала Ирэн. На мгновение она осветила каменный пол и темноту вокруг неё. Там ничего не было. В пространстве, которое казалось бесконечным, была только Ирэн и источник голоса, который она услышала.

– Где ты, черт возьми? – она обернулась и закричала. По крайней мере, она осознала, что он не перед ней. – Где ты? Где?

Ирэн повернулась кругом. Она больше не знала, в какую сторону смотрит.

– Так мило, что ты пришла, – сказал голос. Он был прямо перед ней.

Ирэн не колебалась. Отдача пистолета заставила её отступить на шаг. Хотя она и увидела пятно, которое не было тьмой, в том месте, откуда шёл голос, оно быстро растворилось в темноте.

– У меня слабость к сильным женщинам, – сказал голос. Он был прямо перед ней.

Прежде чем девушка смогла выстрелить в третий раз, что-то холодное и мягкое прижалось к её лбу.

«Только не говорите мне, что это поцелуй!» – подумала она.

Девушка попыталась одновременно отскочить и выстрелить. Но она не могла двигаться. Все чувства покинули её тело. Хотя она была полностью в порядке, Ирэн не могла даже моргнуть.

– У сильных горячая кровь, – сказал голос.

Ирэн попыталась закричать.

– Это моя спальня. Я полагаю, что она немного великовата для человека. Но она просто идеально подходит для игры в прятки!

Их губы соприкоснулись.

Ирэн напрягла глаза, но не смогла ничего увидеть.

А третий поцелуй, разумеется, пришелся на основание шеи.

– Я думаю, мы попали под залп орудий против летательных аппаратов. Этого следовало ожидать от армии, – весело сказал хриплый голос.– Ты знаешь, где мы?

Ди просто кивнул.

Предполагаемый вражеский лагерь был примерно в тысяче ярдов на юго-западе. Летающая платформа на самом деле была недалеко от цели. К счастью, перед падением они были на высоте всего лишь около шестидесяти футов, и Ди не получил ни единой царапины или сломанной кости. Вот чем тело дампира отличалось от человеческого. Тем более сейчас была ночь – его время.

– Интересно, что случилось с остальными?

Проигнорировав замечание хриплого голоса, Ди пошёл прочь. Он не вмешивался в жизнь или смерть других людей так же, как он не радовался вместе с ними и не оплакивал их.

– Кстати, – продолжил хриплый голос, – тот удар, который ты блокировал перед нашим падением – что тогда случилось?

Как и ожидалось, ответа не последовало, и меч Ди оставался в ножнах.

– Мне кажется, что эти вшивые наёмники не придут по своей воле после наступления темноты. Будь сейчас осторожен, – сочащийся сарказмом голос неожиданно стал серьезным. – Как бы я ни старался, я не могу понять, почему эти клоуны вернулись к жизни сейчас. Или почему они вооружены так же, как в старые времена, если на то пошло.

Хотя у Аристократов был некий вид особой науки, которую можно было описать как магию, они так и не смогли победить свою склонность к ностальгии. Несмотря на то, что у некоторых были силы превращаться в ветер и летать по воздуху, и они изобрели специальное поле, позволяющее транспорту двигаться почти со скоростью света, большинство из них предпочитало перемещаться по мощеным булыжником дорогам в старинных конных экипажах. Это касалось и их домов, которые, без единого исключения, воспроизводили замки средневековой Европы.

Битва, что произошла на этом шоссе, тоже избегала использовать такое современное оружие, как антипротонные пушки, пространственные вихри, разрывные ракеты, отдав предпочтение мечам, копьям, а иногда и огнестрельному оружию – но и этого было достаточно, чтобы воссоздать яркие сцены ужаса. Было известно, что гигантские паровые роботы, летательные аппараты и авиационные машины также были вовлечены в конфликт.

– Может быть, Аристократы просто любят сражение как таковое.

– Думаешь, они сделали это специально? – сказал Ди голосом, отличным от обычного. – Чтобы они могли наблюдать за сражающимися солдатами?

– Возможно. Тебе лучше знать. Ведь половина крови, текущей в твоих венах, подобна их.

На мгновение левая рука Охотника напряглась, но в этот раз Ди ничего не сделал и просто продолжил идти. Излишне говорить, что он был в чаще леса. Густая трава поглощала звуки его шагов, но у Ди никогда не было проблем с бесшумным перемещением, так что оставался только риск потерять равновесие.

После того, как Охотник прошёл около двухсот ярдов, раздалось эхо от интенсивной стрельбы впереди.

– О, полагаю, что это старина Беатрис, – сказал хриплый голос. – Просто встрял. Не позволь этому отвлечь тебя. Пока он держит внимание противника на себе, у нас есть прекрасная возможность!

Конечно же, казалось, что Ди вовсе не заботит судьба человека, когда он пошёл вперёд.

Следующая вещь, которую осознал воин, что он окружён. Он мог чувствовать их. Лихорадочно вытащив портативный баллончик, он обрызгал себя с головы до ног. Сняв предохранитель на тяжелом пулемете, он отодвинул засов.

В момент, когда он уже был готов выстрелить, крошечные предметы полетели к нему со всех сторон – дротики. Все они вонзились в Беатриса, а затем упали с удивительной легкостью. Хоть воздух и мог проходить сквозь прозрачную мембрану, которую создал спрей, пули не могли пробить её. Однако её действие будет длиться всего тридцать минут.

– Вот вам! Я покажу вам, паршивые наёмники, как связываться с профессиональным воином.

Гигант хотел уйти прежде, чем они заметят его, но ему показалось, что летающая платформа всё ещё может работать, и он вбил себе в голову, что сможет её отремонтировать. Сила артиллерийского снаряда искорежила один из стабилизаторов. Он был в процессе сварки, когда почувствовал, что кто-то идет.

Сначала Беатрис использовал пулемет, чтобы расчистить территорию. Он был воином, в конце концов. Хотя он мог хорошо видеть в темноте, враг скрывался в высокой траве. Первым делом нужно было выкурить их.

Раздались крики, и фигуры начали корчиться. По этой первой пулеметной очереди он узнал, что его противник примерно в сорока или пятидесяти метрах от него. Однако, они были повсюду. Если они все бросятся на него одновременно, пулемет не сможет удержать их.

– Не подходите ближе, черт возьми! – крикнул Беатрис, используя левую руку, чтобы выдать короткую очередь, в то время как правой потянулся к железному контейнеру у его ног.

– Ну. Ты знаешь, что делать!

Бомбы лежали аккуратными рядами.

– Держу пари, что это произведет большое впечатление, – сказал Беатрис, и его мясистая рука схватила гранату. – Вот вам! – крикнул он, бросая её через плечо.

Раздалась серия взрывов, которая заставила траву, землю и тела взлететь.

– Это прикроет мою спину. Но это безнадежно. Я чертовски уверен, что не хочу умирать в таком месте, как это, – он ворчал, продолжая вести огонь всё время, и горячие латунные гильзы летели по воздуху.

Удары отравленных дротиков прекратились.

– Вот черт!

Если он хотел прорваться, то сейчас было самое подходящее время. Сняв пулемёт с подставки, воин собрал вместе контейнеры с бомбами и гранатами и закрепил их на спине. Весило всё это около ста пятидесяти фунтов, но его гигантское тело легко несло такой груз. Он закинул жестяной ящик, в котором были патроны, через левое плечо. В нем было еще примерно семьдесят фунтов. Не важно, насколько сильным был воин, это должна была быть предельная масса, которую он мог нести.

Выдвинув лестницу, Беатрис уже собрался было идти, когда услышал впереди шум мотора. Довольно мощного двигателя.

– Вот радость, это что, танк? – сказал он, а затем увидел его.

Трясясь все время, пугающая фигура показала свои титанические размеры. Ствол башни был коротким, но в танке были бойницы для небольших пушек и пулеметов, торчащих во все стороны, так что он напоминал потревоженного дикобраза.

– Ох-ох, – сказал Беатрис, прыгая вниз.

Багаж более двухсот двадцати фунтов угрожал опрокинуть воина на колени. Но его суставы легко справились с такой нагрузкой. После того, как около пяти лет назад Беатрис перенёс четыреста пятьдесят фунтов, оба его коленных сустава были заменены.

В очередной раз, когда он перекатился по земле, он был атакован жутким взрывом. В дополнение к стандартной артиллерии, танк, видимо, был вооружен лазерными пушками. Малиновая полоса света ударила прямо в летающую платформу, а затем машина разбухла изнутри. Огненный шар пробился через основание платформы, разрывая её.

Беатрис не остановился. Осыпаемый огненными искрами и шрапнелью, он прокатился по кустарнику. Учитывая груз, что он нёс, его скорость была невероятной. Когда он снова поднялся, словно не ощущая никакого веса, он был слева и немного впереди танка. Не удосуживаясь опустить свой груз, он взмахнул правой рукой. Резко вздохнув, он отправил в полёт крупный объект: бомбу. Будучи воином, он знал, что это лучше, чем тратить время на танк, используя пулемет или ручные гранаты.

Как и только что уничтоженный летательный аппарат, пятьдесят тон металла должны были быть разорваны на части, будто сделанные из папье-маше.

– Что?

Прежде чем он смог совладать со своим телом или разумом, Беатрис отпрыгнул в сторону. Сверху просвистела короткая автоматная очередь.

Не последовало никакого взрыва.

– Осечка?

У него не было времени бросить вторую бомбу. Все орудия танка были точно направлены на мужчину с милым именем, решив не дать ему сбежать в этот раз.

III

Даже после того, как губы мужчины отстранились, Ирэн не понимала, что произошло. Но облегчение опустилось на неё.

«Это был просто поцелуй. Я не была укушена».

Теперь она могла точно чувствовать человека, стоящего перед ней. Ещё, дальше впереди, зажёгся крошечный огонёк. Хотя и недостаточный, чтобы осветить комнату, его хватало, чтобы различать предметы на близком расстоянии. Перед Ирэн стоял мужчина в темно-пурпурном плаще. Что касается того, кто держал приближающееся пламя – когда фигура подошла достаточно близко, чтобы стать смутно различимой, Ирэн была шокирована. Это был человек, который хотел убить Ди в сарае фермы. Какая странная вещь! Тигр был прерван волком.

Остановившись в пятнадцати-двадцати футах от них, третий человек – Зенон – пристально посмотрел на них.

– После того, как я упал с неба, земля подо мной провалилась. В странном же месте я оказался. Значит, ты Аристократ?

– Я удивлен, что человек зашёл так далеко, – сказал мужчина, и неземная аура засочилась от каждого дюйма его тела.

Ирэн отчетливо видела, как задрожал Зенон.

– Ты пугаешь меня до мозга костей. Я Зенон. А ты Великий герцог Дорлеак?

– О, браво. Но, к сожалению, это имя моего отца.

Преступнику нечего было сказать на это.

– У меня нет имени, которое можно назвать человеку, но так и быть. Ты пришел в интересное место, чтобы встретиться со мной, сэр. Так что я дам его тебе как сувенир, что ты заберешь с собой в загробную жизнь. Я баронет Драго Дорлеак.

– Сын Аристократа... Полагаю, что это вовсе не странно, что у них должны быть дети, – сказал Зенон, криво ухмыляясь.

Ирэн немного успокоилась. Она заметила, что Зенон, кажется, вовсе не боится Аристократа. И неудивительно, что она ощущала большую тягу к преступнику, прижимавшему нож к её горлу, чем к одному из аристократов.

Баронет Драго зловеще шагнул вперёд. Ирэн он казался движущейся скалой.

– Я только что пробудился от долгого сна. И обнаружил, что немного проголодался. И хотя наёмники оказались достаточно любезными, чтобы сделать мне предложение, у меня теперь незваные посетители. Все-таки ты не обычный путешественник, верно?

– Я думаю, что так, – ответил Зенон, и его правая рука потянулась к рукояти клинка.

Когда Драго уставился на него, глаза Аристократа стали источать красный свет.

– Ах, но ты все же выглядишь как обычный человек – нет, в тебе что-то изменилось. Какой интригующий человек!

Легко подняв Ирэн, Аристократ прошёл пять шагов вправо, осторожно опустил её и сказал:

– Оставайся здесь, – затем он вернулся к исходному положению. – Я получил весточку от своих отрядов, что весьма грозный противник пересёк им путь. Это был ты? Нет, я не думаю, что ты смог бы благополучно зайти так далеко на твоём нынешнем уровне.

– Мне не нравится говорить тебе это, но я не один.

– О, правда? В таком случае какова твоя цель? Драгоценности в замке моего отца?

– Это тоже будет неплохо. Но это не совсем верно. В замке есть люди?

– Теперь, когда ты упомянул об этом, когда я разбудил солдат, некоторое число людей сбежало туда. К сожалению.

– Что ты хочешь этим сказать? – спокойно спросил Зенон.

– Замок всё ещё под контролем моего отца. Ах, но тебе не нужно беспокоиться. Я быстро отберу его у него.

– Ты собираешься захватить замок своего отца?

– Не смотри так удивленно. Это достаточно широко распространено в человеческом мире, я уверен. Аристократы не слишком отличаются. Для вас мы можем казаться сверхъестественными, но мы тоже испытываем гнев, ненависть, радость и даже грусть – до плачевного состояния, я боюсь. И из-за этого я воскресил мои войска.

Находясь на безопасном расстоянии, Ирэн почувствовала, как что-то шевельнулось в её груди. Аристократ пробудил войска, чтобы убить своего отца? Были ли эмоции, повлекшие такое действие, гневом или ненавистью – или чем-то еще?

– Достаточно. Ничего не говори, путник, и иди своей дорогой – но ты не пойдешь теперь, верно?

– Конечно, нет, – ответил Зенон, из его ножен показалась длинная вспышка стали.

Баронет Драго поднял правую руку. Его плащ был обернут вокруг руки, и цвет его подкладки стал виден. Он был ярко-красным – цвета крови.

Зенон оттолкнулся от земли могучим толчком. Правая рука Аристократа была поднята, словно он предлагал преступнику её отрезать – но когда меч ударил по локтю Драго, в воздух полетели искры. Сделав огромный прыжок назад, Зенон посмотрел на трехфутовый клинок, который показался из-под плаща баронета. Этот странный механизм был порождением технологии Аристократов. Преступник отступил, так и не нанеся удара из-за ужасной силы и мастерства меча противника.

– Учитывая, кто мой отец, я никогда не был хорош на военном поприще. Поэтому мне нужна была подходящая защита. И эта достаточно мощная.

Ухмыляясь, Зенон сказал:

– По-другому и быть не может.

На этот раз баронет помчался вперёд.

Когда его клинок приблизился, Зенон поднял свой из низкой позиции, чтобы отбить его. Не останавливаясь, он полоснул по шее Аристократа, но тот парировал его удар только что отбитым клинком. Мечи скрестились ещё трижды, а затем Зенон отступил.

Преступник был в ярости. Дважды ему пришлось отступить. Его поле зрения заволокло кровью. Пока его меч скрещивался с клинком, вытянувшимся из плаща, у него было ощущение, что он тонет в море крови.

– Ничья? Весьма впечатляет, – рассмеялся баронет. – Но настало время всё закончить. Я голоден, и кажется, что войска моего отца стягиваются.

Странное замечание заставило Зенона нахмурить лоб. В этот момент алая волна нависла над ним. Ещё прежде, чем он понял, что это плащ баронета, он был поглощен им.

Ирэн так пристально смотрела, что сейчас просто не могла закрыть глаза. Плащ баронета развернулся, подобно кошмару, покрывая Зенона. Прежде чем она успела удивиться, он снова раскрылся – и появился Зенон. Кровь фонтаном хлестала из его правого плеча.

Хотя баронет отступил с молчаливой улыбкой, Ирэн казалось, что она слышит, как он смеётся. Зенон упал вперёд, и девушка собралась бежать к нему, когда была поймана за плечо и отдернута назад. Она хотела сопротивляться, но неожиданно все силы покинули её.

– Идём со мной, моя маленькая жертва!

В секунду, когда баронет закончил говорить, его холодный, но нежный голос, перешёл в короткий крик боли.

Хватка на её плече ослабла, и Ирэн упала на пол. Она заворожённо смотрела. Спина баронета превратилась в кровавый крест, который мгновенно потерял форму, становясь потоком свежей крови. Глаза Ирэн расширились.

Кто нанёс этот смертельный удар? Никого не было между баронетом и Зеноном, и они были достаточно далеко друг от друга для удара меча.

– Итак, он появился? – сказал баронет, оборачиваясь. Хотя его лицо было искажено агонией, на нём была улыбка.

Перед ним Зенон поднялся на ноги, меч в его правой руке был направлен на Аристократа. Указывая на свою грудь свободной рукой, он сказал:

– Другой я был не слишком сложным заданием. Я позабочусь о веселье.

Улыбка преступника была такой яркой, такой искренней. И такой пугающей.

– Думаешь, сможешь отразить это? – спросил Зенон, используя меч в правой руке, чтобы сделать горизонтальный взмах.

Баронет инстинктивно отскочил назад. При приземлении его левое колено подогнулось. Хотя преступник не прикасался к нему, его колено было наполовину перерублено.

– Какой у тебя странный трюк, – рассмеялся баронет. – Однако, это не убьет Аристократа. Смотри.

Драго встал. И его раненное колено, и разрезанный плащ мгновенно восстановились до прежнего состояния.

– Это сила Аристократов. А ты? Может ли смертный вроде тебя надеяться сравниться с такой силой?

Зенон ухмыльнулся:

– Да, я могу.

– Что?

– Разве ты не видишь? Аристократы это живые мертвецы, но я умер давным-давно.

Зенон принял устойчивую позу, его меч был поднят над головой, как бейсбольная бита. Когда он направил его вниз, лезвие стало бесконечно длинным.

Выражение лица баронета изменилось.

Именно тогда глухие, но сильные удары послышались в отдалении.

– Ах, Боже мой – отец превзошёл сам себя.

Повернувшись лицом к преступнику, баронет распахнул плащ. Клинок, что протянулся от его подкладки, превратился в единственный луч света, утонувший в груди Зенона. Ему едва удалось отклонить его, а затем клинок вернулся обратно.

– Это тоже сила Аристократов. Я увижу другого тебя снова, если судьба позволит.

Словно вернувшись обратно во тьму, голос Аристократа и прочие его следы исчезли в отдалении.

Когда всё ещё шокированный Зенон посмотрел на лежащую на полу Ирэн, звуки бесчисленных шагов приблизились к ним: силы, принадлежащие отцу баронета.

Когда пушки повернулись в его сторону, всё, что мог сделать Беатрис, это стиснуть зубы. Он упустил свой шанс сбежать. Пламя заполнило его поле зрения. Он наблюдал, сможет ли оно дотянуться до него. Вместо того, чтобы отпрыгнуть прочь, Беатрис упал на землю. То, что надвигалось, не было взрывом от пушки танка. Искореженная броня обшивки и обжигающе горячие куски труб промчались по воздуху над ним, а затем пришла ударная волна. Он подумал, что она снесет весь багаж с его спины. Хотя гигант прикрыл уши, сильный взрыв, который произошёл на таком коротком расстоянии, пытался сделать всё возможное, чтобы разорвать его барабанные перепонки.

Чувствуя себя будто пьяным, Беатрис поднялся на ноги. Пламя горело в том месте, где раньше был танк. Раскаленная шрапнель упала на территорию обширных кустарников и деревьев. По всей видимости, он был на нужном расстоянии от взрыва. Ещё немного, и его бы поглотил огненный шар, а немного дальше, и его наверняка бы контузило.

У Беатриса была только одна мысль.

– Кто, черт возьми, сделал это? – сказал он, размышляя об уничтожении танка.

Неожиданно серия выстрелов пришлась по его виску. Оставив его сильно ошеломленным, огонь явно исходил из пулемёта. Воин свалился на землю. Но когда он упал, то приготовил свой пулемёт. Он намеревался стрелять в любом направлении, где ощутит врага. Ясно было, что их много, и они приближаются.

Приоткрыв глаза, он внимательно наблюдал. Если бы Беатрис не умел притворяться мертвым, он бы не занимался такой работой.

Он почувствовал, как кто-то остановился слева от него – не более чем в трёх футах. Их было четверо. Двигая только глазами, Беатрис смотрел сквозь щель в веках.

«Какого черта?» – подумал он.

Сверхъестественные солдаты выглядели точно так же, как и те, что он видел, только их форма была другого цвета. Эта казалась темно-зеленой.

«Это другое подразделение?»

– Прикончи его, – услышал он, как кто-то сказал. Один из них протянул длинное, рифленое оружие и направил прямо между глаз Беатриса.

«Боюсь, что нет, дружище!»

Приготовившись вскочить, Беатрис попытался оттянуть спусковой крючок так далеко, как только это было возможно, чтобы не выстрелить.

– Какого… – воскликнул он.

Спусковой крючок не двинулся с места. Воин вспомнил, что когда упал на землю, спусковой механизм ударился о землю.

«Так всё и закончится? Вот дерьмо!» – подумал Беатрис, и отчаяние пронзило его сердце, словно нож.

Чёрный вихрь неожиданно промчался через четвёрку. Когда они упали на землю, у всех была рана на плече.

– Хэйя! – воскликнул гигант, и напряжение мгновенно покинуло его.

Пока упавший Беатрис лежал на земле с одной поднятой рукой, прямо перед ним чёрный вихрь обернулся Ди.

– Ты спас мою жизнь, – сказал Беатрис, подмигивая Охотнику. – Кто эти шуты? Кажется, они принадлежат другой команде.

– Наёмники разделились на две фракции прежде, чем начали сражение. У каждой стороны был свой наниматель.

– Кто?

– Битва в прошлом происходила между Великим герцогом Дорлеаком и его сыном. Это повторение того конфликта.

– Как ты узнал об этом? Не осталось никаких записей о том, что происходило!

Ответа не было.

– Почему они сражаются?

– Неясно.

– Ты не знаешь, почему на этот раз? Оп-ля! – сказал Беатрис, поднимаясь на ноги. – Что случилось с мистером Двойная Личность?

– По крайней мере, один из них в порядке.

– Для такого прекрасного лица ты говоришь чертовски бессердечное дерьмо, знаешь ли.

Беатрис отвернулся от четверых солдат. Были слышны резкие крики и пулемётные очереди.

– Они умирают в бою, значит, они могут возродиться и сражаться снова? Это хреново. Я удивлюсь, если нам просто удастся найти девушку сейчас.

– Идём, – сказал Охотник, оставив позади только свой прекрасный голос.

Беатрис смотрел, как фигура неземной красоты быстро удаляется.

Когда они подошли десять минут спустя, бой уже закончился.

– Ну, это было чертовски быстро!

Это был небольшой лагерь – на пятьдесят солдат, не больше. Но теперь не двигалась ни одна фигура, и это было жутко. Танки, артиллерия и постройки были уничтожены, и вокруг плясали маленькие огоньки. Но что действительно приковало глаза воина, так это тела солдат, лежащие повсюду.

– Вау, вот это побоище. Тщательна зачистка. Они убили всех.

– Это забавно.

– Да? – воскликнул воин, глядя на Ди выкаченными глазами из-за хриплого голоса что он услышал.

– Даже если это было внезапное нападение, все эти клоуны были готовы к бою. Они даже держали оружие в руках. Но нет ни одного врага, лежащего здесь.

– Теперь, когда ты упомянул об этом, я вижу, что здесь лежат только ребята в сером. Знаешь, иногда твой голос звучит как голос старого хрыча, ни с того ни с сего.

Без предупреждения Ди остановился.

– Они все были осушены, – пробормотал он.

– Совсем как в легендах, – ответил голос старика.

«Чертовски неподходящее время показывать свой талант чревовещателя!» – подумал Беатрис. – «Это стандартная комедия, какую обычно ставят в городах на юге?»

– Какие легенды? – спросил Беатрис с плохим предчувствием.

Хриплый голос ответил:

– Они говорят, что тогда как сын Дорлеака пил кровь как нормальный Аристократ, Великий герцог высасывал саму жизнь из своих жертв. Другими словами, он был отклонением от нормы. Одна из теорий состоит в том, что его способ кормления поставил его в оппозицию Священному Прародителю.

– Значит, никакой любви к уроду?.. Да? – воскликнул Беатрис, переведя взгляд налево, в этот момент Ди посмотрел в том же направлении.

Ветер ударил по ним или что-то вроде ветра. Была ли это чья-то аура?

Баррикады, что защищали лагерь, были им уничтожены. За ними был кто-то. Нет, что-то.

– Невероятно, – сказал Беатрис, вздрогнув. За зубами он начал что-то повторять. Заклинание для остановки духов.

Ди просто смотрел, ничего не говоря.

Из темноты приближались шаги. Хотя этот кто-то должен был ощущать неземную ауру Ди, фигура, казалось, ничуть не колебалась.

Глаза Ди могли видеть ясно. Они видели фигуру в плаще почти в семь футов ростом. В каждой руке болталось нечто, по всей видимости бывшее солдатами. Он держал их за ремни формы. Каждый его шаг по земле звучал как лопата, врезающаяся в землю.

Фигура в темно-зеленом плаще маячила примерно в десяти футах от Ди.

– Кто ты такой, что смог вступить на землю смерти, что я создал, без страха?

– Сначала назови своё имя.

На ответ Ди фигура в зеленом слабо вздрогнула.

– Такой изысканный голос – и какие прекрасные черты. Возможно, мне придётся сражаться с тобой вслепую. О прекрасный и бесстрашный, я Великий Герцог Дорлеак.

– Я известен как Ди.

– Никогда не слышал о тебе. Но я не могу быть счастливее! Как приятно, что сокровище, вроде тебя, было рождено в последние пять тысячелетий. Кажется, этот ужасно нудный мир всё ещё имеет свои достоинства.

– Почему ты вернулся? – напрямую спросил Ди.

– Этого я не знаю, – ответил гигант в зеленом – Великий Герцог Дорлеак – его голос становился далеким. – Хотел бы я обрести покой. Но у меня есть подозрения.

– И в чём они?

– Мой сын Драго тоже вернулся. Вполне вероятно, что из-за этого.

– Ты собираешься убить своего сына?

– Мой сын хочет убить меня, как и в прошлые дни. И этим мы навлекли гнев Священного Прародителя.

– Почему вы сражаетесь?

Губы Великого герцога перекосились, обнажив жемчужные зубы. Обычные для Аристократов клыки отсутствовали, но он в них и не нуждался.

– Я очень горжусь этими зубами, знаешь ли. Они гораздо милее, чем у моего сына.

Неожиданно он высоко поднял правую руку. Солдат, которого он держал, слабо зашевелился. Видимо, оба ещё были живы.

– Это женщина, – прохрипел Беатрис. Казалось, он мог достаточно хорошо видеть ночью.

Глаза Ди разглядели черты бледной женщины, заключенной во тьме. Рот Великого герцога приблизился к её полуоткрытым губам. Пурпурное сияние соединило их. Но оно шло не от Великого герцога – оно шло от солдата-женщины.

Наёмница выдержала жестокую подготовку, сохранив свои женские округлости нетронутыми, но в мгновение ока вся эта мягкость исчезла, обнажив кости. В тот же миг её кожа утратила свой блеск, пожелтела и покрылась жестокими подарками времени – морщинами старости. Хотя переход, казалось, длился бесконечно, он занял меньше секунды. Иссушенная женщина-солдат упала на землю с сухим треском.

– Он высосал жизнь прямо из неё, – застонал хриплый голос.

– В мужчине может быть больше начинки, но у женщин лучше вкус, – заметил великий герцог, поднимая солдата в левой руке – тоже женщину – к своим губам. Но его безумные действия были остановлены голосом Ди.

– Эти войска – силы твое сына – сбежали с женщиной. Где она?

– Очень хороший вопрос. Мы можем быть семьей, но в то же время мы и враги. Я понятия не имею, что он делает. Значит, он сбежал со смертной женщиной? Когда мы ударим по ним, я думаю, я возьму и женщину тоже.

– Ещё одно. Когда твои солдаты вернулись, некоторые люди укрылись в твоём замке. Они в безопасности?

– Я думаю, да – если они в замке. Идём со мной, – в темноте он ухмыльнулся, говоря: – Но прежде позволь мне закончить со вторым...

Именно тогда великий герцог посмотрел наверх. Сверхъестественная птица пикировала на него – зловещее существо, любимое кромешной ночью. Оно скользило на раскрытых черных крыльях, и что-то более длинное и острое, чем когти, было направлено к голове Аристократа.

Великий герцог открыл рот – будто бы красота опускающейся на него сверхъестественной птицы очаровала его – и из его рта показалась сияющая драгоценность. Прежде чем зеленый драгоценный камень смог достичь лба Охотника, меч разрубил его. Взрыв света превратил ночь в день, и Ди был отброшен. Он приземлился в тридцати футах, и дым шёл от его тела.

Смех Великого герцога прокатился по усеянному телами полю боя.

– Очень впечатляюще. Ты парировал энергию тысячи жизней мечом, только им, и не получил вреда? Что ж, настало время для второй волны.

Аристократ высоко поднял правую руку. Однако, она тут же отпала от самого плеча, при падении сокрушив шею высушенной женщины с мрачным звуком. Неземная аура Великого герцога наполнилась ужасом, когда черная кровь запузырилась и полилась из раны.

– Ты – ты отрубил руку Аристократа у плеча… Кто ты?

– Ди.

Великий герцог услышал ответ у своей груди. Скорость, с которой Охотник сократил расстояние между ними, была просто поразительной; Аристократ даже не понял, когда его противник занял позицию и сделал выпад. Лезвие оттенка тьмы теперь пронзало грудь высасывающего жизни демона и вышло через спину. Выпустив женщину из левой руки, великий герцог пошатнулся.

– Ты ублюдок… ты пронзил меня через самую жизненно важную точку, – сказал Дорлеак, а затем улыбнулся. – Но это не убьет меня. Теперь ты это видишь, верно?

Был ли у Ди когда-либо такой самодовольный враг?

– Попробуй отрубить мою левую руку, – сказал он, раскрывая рот и открывая горло.

II

Ещё раз он выстрелил силой жизней. Зеленый шар всего в два дюйма в диаметре утонул во лбу Ди, намереваясь испепелить его.

– Что?

Глаза с отраженным в них зеленым светом выдали невероятный шок, когда они смотрели на огненный шар, угасающий в воздухе. За долю секунды масса исчезла, а рот, что проглотил её, был закрыт. Опустив левую руку, которую он протянул перед своим лбом, Ди протолкнул меч, который он всё ещё держал воткнутым в грудь Великого герцога Дорлеака.

Странный рёв, который походил на массивную артиллерийскую атаку, разорвал ночь. Тело Великого герцога отлетело, словно шрапнель. Он пролетел двадцать ярдов от Ди. Аристократ не знал ничего, что могло бы бросить его титаническое тело так далеко и с такой легкостью. Приземлившись на ноги, он обнаружил, что земля под ним существенно просела. Трещины бежали во все стороны, словно паутина.

– У тебя есть мощь конкурировать с жизненной силой, что осталась во мне – так кто, черт возьми, ты такой?

Не отвечая, Ди взмахнул левой рукой. Но его грубые деревянные иглы были отбиты одним взмахом плаща Великого герцога.

Ни один из них не потерял ни одну унцию намерения сражаться. Ди держал меч на уровне глаз, направив его прямо на врага, видимо, ожидая следующего удара Великого герцога, но рот Аристократа был плотно закрыт.

Только тогда одинокая летучая мышь скользнула вниз и приземлилась на плече Великого герцога. Жестокий, элегантный лик Аристократа был залит замораживающим кровь злом.

– Эта дуэль должна подождать, – сказал Аристократ.

И с этим летучая мышь взлетела. Когда она взмыла вверх с невероятной скоростью, великий герцог схватился за её ноги левой рукой. Вероятно, летучая мышь была не из этого мира. Сделав несколько взмахов крыльями, она поднялась на добрых пятьдесят ярдов и слилась с темнотой.

– Ну, он уходит!

Ди спросил хриплый голос:

– Ты слышал это?

– Да. Будь я проклят, если она не говорила о его ребенке, бросившем ему вызов, – ответила левая рука, у неё, казалось, не было особых проблем с расшифровкой голоса летучей мыши, который не мог понять даже Ди. – Отец и сын играют по-крупному – так каков твой следующий шаг?

– Искать Ирэн, затем отправиться в замок.

– Хмм. Думаешь, найти её будет так просто?

– Я буду искать её час, и если не найду, тогда всё кончено.

– Ну разве это не хладнокровно?

– Моя работа находится в замке.

Странный диалог Охотника со стариком был прерван неким воином, который сказал:

– Эй, я тоже пойду, Ди!

– Поступай, как хочешь, – ответил Ди.

– Но что с остальными?– спросил Беатрис. Он имел ввиду Страйдера и Станцу, что остались в зоне отдыха.

– Если они не придут, мы получим их долю. Я думаю, что для тебя это неплохо.

– Галун галун! – воскликнул Беатрис, выразив свою благодарность словами древнего народа, теперь уже давно исчезнувшего. Гигантский воин сиял. Видимо, ему нравилось направление разговора.

– Значит, время начинать поиски? – спросил воин.

Зенон открыл глаза. Над собой он увидел странное зрелище: девушку с большим куском камня, поднятым высоко над головой.

Когда их глаза встретились, девушка сморщилась, спрашивая:

– Ты в порядке?

– Думаю да, – ответил Зенон, приложив руку в болящему плечу, где баронет ранил его. Кровотечение остановилось. Пробуждение было таким же, как и раньше. Это были его дела.

«Что тогда случилось?» – подумал он, хотя на самом деле он не хотел знать.

– Как насчёт того, чтобы опустить это? – сказал преступник Ирэн, которая всё ещё держала камень.

– Я думаю, ты прав. Я держала его две минуты. Мои руки устали.

С мощным броском кусок камня приземлился справа от лица Зенона. Ирэн глубоко вздохнула.

Зенон сел. Его мышцы и нервы кричали в агонии. Но он выразил свою боль не более чем напряжением щек, когда попытался встать на ноги.

– Ещё слишком рано для этого! – сказала ему Ирэн, останавливая его. Её несчастный тон заставил Зенона уставиться на неё.

– Что случилось? – сказал он не желая спрашивать: «Что я делал?»

Ирэн опустила глаза.

– Другой ты угрожал мне. Он сказал мне, что он собирается затаиться на время. И что я могу бежать, если хочу, но если я попробую навредить ему, он заставит меня заплатить.

Он не думал, что только это заставило её желать выбить ему мозги. Желая узнать, что произошло после того, как Аристократ разрезал его плечо, он ещё раз спросил:

– Что случилось?

Закрыв глаза, Ирэн прислонилась спиной к ближайшей груде обломков. Вероятно, это была часть рухнувшего потолка. Учитывая, что они могли строить дворцы, способные выстоять под ударом водородной бомбы, Аристократы были забавными. Вероятно, упадок был им по вкусу.

– Там, – сказала девушка, указывая вправо – в сторону, откуда пришли злоумышленники.

Зенон встал. Ноги дрожали, и его одолевали кратковременные приступы головокружения. Его искусственный костный мозг работал усерднее, стараясь восстановить кровь, что он потерял. Правое плечо горело и онемело.

Он довольно скоро получил ответ на свой вопрос – прежде чем он отошел на пятьдесят шагов. Зенон не отвёл глаз от сцены, открывшейся перед ним. Это был результат его собственных действий. Только зрения здесь было недостаточно – он позволил всему этому просочиться в своё тело.

Ирэн по-прежнему была у обломков. Заметив Зенона, она спросила:

– Ты видел их? – её голос звучал устало. Она, вероятно, всё видела. Неважно, насколько тяжела жизнь девушки во Фронтире, она могла не увидеть подобного и не позволить этому повлиять на себя.

– Ты тоже?

Она кивнула, сказав:

– Ты действительно нечто, знаешь это? Как много их было там?

– Около семидесяти.

– И ты убил их всех менее чем за пять минут. Это заставило мои ладони вспотеть, – сказала Ирэн, закрывая глаза. Её ресницы дрожали. Она снова переживала всё произошедшее. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить воспоминания.

Опустившись на землю, Зенон снова лёг на спину:

– Я бы мог сказать тебе, что это был не я, – произнёс он, – Но какой смысл? Тот камень, что ты держала раньше – меня не волнует, если ты решишь уронить его на меня.

– Сейчас уже немного поздно! – ответила Ирэн, несколько раз качнув головой. – Ты видел их, верно? Некоторые из тех солдат были женщинами и детьми! Но ты был безжалостен. Какого чёрта с тобой происходит?

– Если я скажу, что это случилось потому, что они напали на меня, будет ли это что-то значить?

– Ты даже зарубил тех, что бежали. Они были детьми!

Зенон вздохнул.

Наступила тишина, такая тишина, которую никто не хотел нарушать.

Скоро слабые рыдания заполнили воздух. Тело Ирэн дрожало. Её всхлипы лились через мрачный мир бесконечным потоком горя.

Было неясно, сколько прошло времени. Неожиданно Ирэн подняла голову.

К счастью, им удалось найти одну электромашину, которая была только немного повреждена. Открыв капот, чтобы проверить двигатель, Беатрис заявил:

– Всё хорошо. Я разберусь с ней за пять минут.

А Ди он затем сказал:

– Здесь все инструменты и прочее – но ты уверен, что справишься с этим?

Он говорил об Ирэн и Зеноне. Хотя они искали их в течение часа, они не нашли никаких следов.

– Ты беспокоишься? – спросил Ди.

– Нет, на самом деле, – ответил Беатрис, уже занятый ремонтом. Где бы его пальцы не входили в контакт с открытыми частями двигателя, летели голубые искры.

– Давным-давно я слышал о неком Охотнике на Аристократов. Кажется, он был лучше в ремонте, чем в охоте.

– Вау, за этим что-то кроется.

– Только он допустил одну большую ошибку.

– Правда? Какую?

– Он был слишком добросердечным.

– Понимаю. Это не та вещь, что сочетается с профессией охотника, да?

– Я слышал, что из-за этого он вышел в отставку. Он работал только около трёх лет.

– Но за это время, я уверен, он положил многих?

– Сотню и одного, как я слышал.

– Как насчет тебя?

– Даже близко не стоял.

– Я уверен, что он сожалеет об этом. Что отнял все те жизни, я имею ввиду и Аристократов, и нет. Вероятно, он понял, что рано или поздно наступит и его время. И когда он осознал это, то больше не мог оставаться охотником. Наверняка он вышел из дела, чтобы прожить собственную жизнь, использовав деньги, что заработал, чтобы открыть ремонтную мастерскую для сельскохозяйственной техники или чего-то подобного.

В то время, как длилась эта беседа, руки гиганта продолжали ловко двигаться, и ещё до истечения двух минут он снова поднялся и сказал:

– Все в порядке, теперь она просто идеальна! – захлопнув капот, он пару раз шлёпнул по нему рукой.

– Мы идём? – сказал Ди. Тьма отступала от его лица.

Беатрис направил взгляд на восток. Там тень и свет менялись местами.

– Уже рассвет, – сказал он.

С гораздо большей высоты одинокий пучок света наискосок прорезал тьму. Смерть и тьма отступили, когда настало новое время.

Лицо Зенона осветилось белым светом.

– Рассвет! – заявила Ирэн.

Нёсшая Охотника и воина электромашина разрывала ветер со скоростью, которая вряд ли соответствовала её коренастому внешнему виду. Беатрис разместился в кабине водителя, тогда как Ди был в зоне с комбинированным сидением и кроватью позади него.

– Что я тебе говорил? Она просто совершенна. И разгоняется до ста двадцати. Если мы поднажмём, то можем добраться до развалин за три часа.

– Если не будет помех.

– Знаешь, это действительно жутко, когда ты говоришь хриплым голосом, Ди. Прекрати.

– Хотел бы я.

– Чёртов шутник, – проворчал Беатрис, а потом он повернул голову и шмыгнул носом. – Чем-то приятно пахнет. Эй, Ди, думаешь, здесь может быть площадка обслуживания, которую…

– Это враг.

– Да, думаю, ты прав. Ещё…

Он резко крутанул руль вправо. Они неслись через густой лес.

Ладонь левой руки Ди расположилась напротив задней части шеи воина.

Промычав что-то нечленораздельное, Беатрис сбросил скорость, будто в трансе. Через секунду автомобиль бешено закачался. Двое мужчин и их груз взлетели в воздух. Пока электромашина катилась, взрывая черную почву, Ди наблюдал за ней с места, где он приземлился на расстоянии более пятнадцати футов. На руках он держал Беатриса, пулемет и боеприпасы. В машине осталась только коробка с гранатами.

– Это какое-то паршивое вождение.

Не ответив хриплому голосу, Ди смотрел прямо перед собой.

– Это был контролирующий дым.

– Хмм. Эта хрень может приманить даже кого-то с полным желудком. Но это не армия.

– Владыка леса? – в ответ сказал Ди, но в этот момент из-за деревьев раздался звук, который звучал словно мощное урчание в земле, подбирающееся ближе. Звук чего-то, скребущегося по земле.

III

То, что прокладывало свой путь между деревьями, напоминало ломоть ветчины, разрезанный пополам. Оно было в пятьдесят футов высотой. А насчет его длины было неясно – оно простиралось вглубь леса. Ди заметил, что над ними и под ними, слева и справа, бесчисленные фигуры бежали и летели к нему. Кролики, монстры-лисы, лесные бегемоты, щетинистые звери, огненные тигры, летающие змеи, воздушные кальмары – такой зверинец можно было увидеть только во Фронтире. И было ясно, что все они были привлечены «контролирующим дымом».

Небольшое отверстие раскрылось в центре острой, полукруглой мордочки, а затем распространилось по ней всей. Все существа, большие и малые, были втянуты в него. Как только последний из них исчез, странный рот – или вход – стал нормальным, и огромное существо, извивающееся как титанический змей, исчезло среди деревьев.

Положив левую руку на макушку гиганта, Ди вернул Беатриса в сознание. А затем побежал. Беатрис последовал за ним. Достигнув опрокинутой электромашины, Ди легко перевернул транспортное средство. На этот раз он занял водительское место.

– О, да! – воскликнул Беатрис, усаживаясь назад.

Ди нажал на акселератор. Они не двигались. Хотя он сделал пять попыток подряд, результат был тем же.

– Ты сказал, что она совершенна, верно? – мягко сказал Ди, взглянув на Беатриса.

– Я так думал. Это должно быть какая-то ошибка. Это не из-за моего ремонта. Проблема в машине.

– Весь смысл ремонта заключается в устранении проблем.

Гигантский воин зарычал.

Ди быстро вышел из повреждённой машины. В тот же момент он оттолкнулся от земли. Это было вполне нормальным для Ди, но Беатрис сделал то же.

Точно там, где они только что были, меткие дротики ударились в землю. Белый дым повалил от почвы.

Дротики летели со всех сторон. Пока двое бежали к единственному безопасному месту, точке, где исчезла огромная змея – сверкающие дротики преследовали их. Те, что Ди отбивал краем своего плаща, сыпались на землю, а те, что вонзались в Беатриса, снова свободно падали. Он нанёс свежий слой защитного спрея перед входом в лес.

Из-за деревьев показались фигуры с мачете в руках. Правая рука Ди мелькнула в действии. К тому времени, как кровавые облака окутали их разделенные надвое тела, Ди уже промчался мимо.

Рядом с Охотником раздавалось бесконечное стаккато выстрелов: Беатрис и его пулемёт. Даже неся двадцатифунтовый пулемёт и более ста фунтов боеприпасов, он всё ещё поспевал за Ди. Более того, ни одна пуля, выпущенная им во врагов, не пропала даром. Короткими очередями по три выстрела за раз он убивал их с хирургической точностью.

Неожиданно их путь был преграждён огромными фигурами в сером. Как говорилось ранее, были созданы десятифутовые солдаты для удовлетворения потребностей Аристократов. Они уже держали длинные мечи, поднятые высоко над головами.

Когда клинок полоснул по воздуху, Ди уже был под ним с собственным мечом, готовым парировать удар, хотя это не казалось возможным. В момент, когда мечи столкнулись, клинок Ди направился вверх. Поднятыми, будто в приветствии, руками он нанёс второй удар и наполовину разрубил гигантское тело. Игнорируя огромную тушу, которая упала с такой силой, что земля содрогнулась, Ди отскочил, уклонившись от меча второго, и рассек его от макушки до самой грудины. Беатрис застрелил ещё двоих.

Гиганты упали на спину. Они сформировали кольцо с их двумя врагами в центре.

– Может, они хотят договориться, как думаешь? – сказал Беатрис, вытирая одной рукой пот со лба.

– Можешь придумать условия для прекращения огня? – спросил хриплый голос.

– Они идут, – сказал Ди.

Перед гигантами, которые уже попробовали его меч, появились новые огромные фигуры. Над головами они держали деревянные дубины, покрытые шипами. С дикой силой гиганты опустили их на землю. Резонанс, что поднялся из глубин земли, сбил Беатриса с ног. Последовал ещё один удар – и ударная волна не только подбросила воина в воздух, но и совершенно уничтожила его чувство равновесия. Его вырвало до того, как у него даже появился шанс сдержаться. Сейчас он не мог стрелять из пулемета. Его внутренние органы, казалось, были перевернуты вверх тормашками и вывернуты наизнанку.

Но рука со стальной хваткой схватила воина за заднюю часть шеи. Это был Ди, его лицо было явно искажено болью.

– Если это продолжатся, мои кишки…

Тем не менее, бежать было некуда.

Они стояли на земле. Беатрис немедленно ощутил, что его метнуло в воздух. Его внутренности успокоились. В этот момент он понял, что должен был делать. С высоты в пятнадцать футов он открыл огонь по кольцу гигантов. Двое из них упали на колени. Круг был разрушен.

Ди бросился вперёд. Став чёрным вихрем, он прокладывал свой путь между гигантами. По истечении двух вздохов все они лежали на земле.

Обернувшись, Охотник увидел, как Беатрис бежит к нему. За спиной воина раздался звук шагов, нарастающий, словно приливная волна. Когда гиганты потерпели поражение, был послан охранный отряд.

– Йииихааа! – крикнул Беатрис. И он как раз собирался привести в действие свой пулемёт, когда был задан странный вопрос:

– Ты умеешь лазать по деревьям?

– Что?

К тому времени, как воин ответил, Охотник уже взлетел черной сверхъестественной птицей и приземлился на огромную ветку гигантского дерева.

– Ну, посмотрим, как он сможет, – развлекаясь, сказал хриплый голос, и именно тогда Беатрис вскочил на массивную ветку другого дерева примерно в десяти футах от них. – Вау, с пулемётом и патронами в придачу. Не слабо.

Именно тогда фигуры в зеленом появились в том направлении, в котором смотрели Ди и воин. В свете зари солдаты столкнулись, словно волны зеленого и серого. Боевые крики, выстрелы и звон стали заполнили лес, и время от времени вспыхивали лазерные лучи, расчерчивая рассветное небо.

– Эй! – позвал Беатрис. Его руки были сложены у рта, и слова не уносило ветром. Это был способ общения, уникальный для охотников. – Что происходит? – спросил он.

– Похоже, сошлись отец и сын. Мы дождёмся начала, а затем пойдём, – ответил Ди в такой же безголосой манере. Он даже не поднял руку ко рту.

– Ох, это будет пустой тратой времени – просто сбежать, – ответил Беатрис.

Охотник не ответил.

– Посмотри, какой жестокий бой. В тылу, похоже, будет такой же хаос. Я попытаюсь захватить нам какой-нибудь транспорт. Не пытайся остановить меня!

И, сказав это, Беатрис прыгнул вниз, в рукопашный бой, даже не дожидаясь ответа. Он был быстро поглощён хаосом фехтования, выстрелов и взрывов.

– Ну разве он не безответственный, – ошарашенно заметил хриплый голос.

Не отвечая, Ди смотрел туда, где исчез Беатрис. Действительно ли он беспокоился о воине и собирался его остановить, оставалось вопросом. Даже вечно длящаяся битва под ним вскоре стихла, оставив только стоны, стелющиеся по земле леса вместе с лучами рассвета, но и те быстро прекратились.

– Слишком много смертей для начала дня, – сказал хриплый голос, и он тоже прозвучал устало.

Ди легко выпорхнул из массивных ветвей.

– Тот с нежным именем не возвращается, так? – заныл хриплый голос.

– Ты так думаешь?

– Думаешь, я ошибаюсь?

Ди слегка повернул голову и развернул левую руку в том же направлении.

– А? – воскликнул хриплый голос, когда услышал звук приближающегося двигателя.

Вскоре неимоверно устаревшее транспортное средство с одним сидением, двигателем внутреннего сгорания и двумя колёсами – другими словами, мотоцикл – проложило свой путь через трупы, чтобы остановиться рядом с Охотником.

– Хэйя! – сказал Беатрис, конечно же, подняв очки на кожаный шлем. На нём была кожаная куртка, а в правой руке он держал пулемёт и патроны.

Сдержанная улыбка появилась на губах Ди. Он понял, что недооценил поразительную способность Беатриса доставать вещи.

– Ну, забирайся! Электромашина сработала не слишком хорошо, но этой малышкой легко управлять и чинить.

Ди сел и ничего не сказал, наблюдая, как огромный воин занимает сидение позади него.

– Хмм, твои ноги не касаются земли, да? Чертовски странно, что вся твоя высота заключается в них, а не в твоём теле. Что ж, вероятно, из-за этого неплохо будет подбрасывать твои внутренности. Ха-ха-ха!

Вполне довольный собой, гогочущий Беатрис схватился за живот, когда заводил мотоцикл.

– Мы срежем часть пути через лес.

Умело лавируя между стволами деревьев, они мчались вперёд.

Через некоторое время Ди сказал:

– Кажется, твоя правая рука слишком нагружена.

Это было редкостью для него, сделать такой комментарий.

– И?

– Хочешь передать это мне?

– Извини, но это просто не в моём характере – доверять людям. Допустим, что ты бы бросил это, а мне бы это было нужно. Я бы не винил тебя, но я был бы зол как чёрт на самого себя, что был так глуп. Не беспокойся. Каждая моя рука изменена по технологии киборгов. Ты знаешь, ещё во времена моей старой работы – что?

Лица обоих мужчин одновременно повернулись в сторону шоссе – или к небу над ним, если точнее. По нему летел крепко сбитый летательный аппарат. У стремительно исчезающего самолёта было небольшое окно в центре, и в нём они увидели кого-то.

– Это Станца! – сказал Беатрис, цокнув языком. – Эти идиоты. Вот, что они получили, за то, что торчали на видном месте. Держу пари, что оба там!

– Вероятно.

– Как ты думаешь, куда они направляются?

– Скорее всего, к руинам. Он зеленый.

Летающая машина была окрашена в цвета Великого герцога Дорлеака.

Словно ослепленный светом, Беатрис посмотрел на ясное небо и сказал:

– Они взяли на себя труд захватить пленников. Я не думаю, что они скоро их убьют. Более того, я беспокоюсь о тех, кто укрылся в руинах замка раньше, – он замолчал на мгновение. – Потому что мне кажется, что у того урода адский аппетит.

Ответа не последовало. Однако это означало согласие Охотника.

Неожиданно тело Беатриса напряглось.

– То дело с пылесосом раньше – это не… я имею в виду, тот монстр… он просто осушает живых существ без разбора…

– Ты знал это.

– Я думал, что уже говорил тебе не использовать этот жуткий старческий голос, – крикнул Беатрис. – Представь десятки таких же тварей. Если бросить всё на произвол судьбы, они высосут жизнь не только из этой территории, но и со всей чертовой планеты! – сказал он в пугающей манере. – И всё это будет поглощено Дорлеаком…

– Держи скорость. Такими темпами мы будем там к полудню!

– Брось говорить стариковским голосом! – закричал Беатрис, выжав газ, чтобы отогнать собственные страхи.

Словно тень, протянувшаяся через солнце, молочная пелена начала заволакивать мир. Туман.

– Он наступает! Он наступает! – кричал Беатрис, едва ли не пропевая слова.

Мотоцикл сбавил скорость.

– По моим записям они были в этой штуке, когда первые трое сыграли в ящик, – сказал воин, подняв пулемёт, что он нёс. Установив ствол на руле, он немного подвигал его, проверяя, как будет реагировать оружие.

– Ты не сможешь убить этим Аристократа, – сказал Ди мужчине.

– Не беспокойся. У меня всё схвачено, – ответил Беатрис, касаясь собственной груди в кожаной куртке. Раздался звук стука дерева по дереву. – Слезай. Нет смысла сообщать о нашем местоположении. Оно впереди от того места, где мы попались.

– Ты помнишь, что убило их? – спросил Ди.

– Не совсем. Но в моих заметках говорится, что у всех них было перерезано горло. Мой рукав зацепился за ветку, что замедлило меня и, вероятно, спасло. Согласно тем трём, что ушли…

Молочная дымка заволокла всё перед парой. Туман тёк к ним.

– Какого черта? – крикнул Беатрис, но ещё до того, как он это сделал, он поднял обе руки. Лезвие, которое врезалось в пулемёт, издало ужасный шум и высекло искры, когда оно отклонилось.

Враг был в тумане.

«Нет ни секунды времени, чтобы занять позицию», – подумал Беатрис, размахивая оружием над своей головой и фигурой, стоящей перед ним. Пулемёт столкнулся с клинком, что снова был направлен на него, заставив противника содрогнуться. Но враг не упал.

«Крепкий ублюдок. Как и я».

Воодушевление мгновенно накрыло его, и Беатрис бросился вперёд. На втором шаге он вытащил один из деревянных кольев, которые были закреплены под его кожаной курткой, а на третьем или четвертом шаге он направил его к груди противника. Его левая рука оттолкнула меч врага.

Удар кола пришёлся между шестым и седьмым ребром, пронзив сердце. Раздался крик, и он содрогнулся с головы до ног. Игнорируя руку воина и пытаясь вытащить кол, враг с силой оттолкнулся от земли. Прежде чем его противник смог отступить, практически весь кол, что был зажат в руке Беатриса, был утоплен в груди.

Когда его враг упал на спину, яркая кровь хлынула из его рта. Судороги тела, упавшего на землю, рассеяли туман, показывая Беатрису облик его врага. Он был ошеломлен – но всё же подумал: «Всё-таки я был прав».

Один из выживших, мужчина по имени Джозеф, сказал воину, что они были атакованы собственными копиями.

Беатрис посмотрел на Ди. Охотник просто отряхивал свой клинок. У его ног лежала фигура в чёрном. Хотя вернувшийся туман не позволил воину рассмотреть его лицо, он увидел руку и лезвие меча. У него был точно такой же меч, как у Ди.

– Эй, Ди?

– Значит, фигуры, отраженные в тумане, наши враги? – сказал тот же тихий голос, что и всегда, вернув Беатриса в чувство.

– Ну, похоже, мы успели позаботиться об этих. Но хозяин замка вернулся к жизни. Никто не знает, что за чертовщина ожидает нас там.

– Почему ты тогда не повернёшь назад?

– Ох, мне бы чертовски хотелось. Но, видишь ли, я позволяю выпивке взять верх надо мной.

– Ты не говорил? – заметил хриплый голос.

– Убери этот голос!

– Так какое отношение это имеет?– спросил Ди, вероятно, выражая интерес. Не часто он так поступал.

– Каждый раз, когда я напиваюсь в стельку, я заканчиваю тем, что прошу какую-нибудь женщину выйти за меня замуж. Но к тому времени, как я понял, что их интересуют мои деньги, я уже сменил семь жен. В результате я на мели. Так что я решил сделать что-то, чтобы обеспечить свою старость.

Двое мужчин пошли сквозь туман.

– Ты знаешь дорогу? – поинтересовался хриплый голос.

Хотя Беатрис подарил Охотнику долгий взгляд, он, казалось, успокоился и ничего не сказал, однако, указал подбородком прямо вперёд.

Они шли через ряды деревьев в тишине.

– Эй, ты уверен в этом? – поддразнил его хриплый голос.

Обернувшись Беатрис рявкнул:

– Заткнись! Эту часть я хорошо помню. Просто замолкни и иди за мной.

Воин, казалось, был абсолютно уверен в воспоминаниях, что он занёс в блокнот.

– Прошло тридцать лет с тех пор, как ты был здесь. Деревья и ветки должны были немного измениться с тех пор, – сказал хриплый голос.

– Я знаю об этом. Всё это должно быть в блокноте. И прекрати говорить этим жутким голосом.

– Как я и думал, – сказал Ди после этого грубого обмена. – Беатрис Гилби. Кажется, все, кто недооценивал тебя из-за женского имени, пропали или мертвы.

– Ты выбрал не того парня, – ответил воин со смехом, который, похоже, часто приносил пользу. Он не знал, что улыбка скользнула по губам Ди. – Я не такой сильный. Я просто никудышный, третьесортный охотник. Если бы я был им, мне бы не были так нужны деньги, что мне пришлось бы возвращаться в это жуткое место.

– Ты зарабатываешь деньги обучением, – сказал хриплый голос.

– Странно, – сказал Беатрис, почесав бороду и меняя тему. – Не так уж много этих чертовых наёмников здесь, верно? Я не могу не думать о том, что мы смогли пройти через лес так легко.

– Они ещё не до конца пробудились, – сказал Ди.

– Что?

Когда Беатрис обернулся назад, чтобы посмотреть на него, Ди продолжил:

– Я говорю не о духах Дорлеака и его сына. Я имею в виду силу, что пробудила наёмников.

– Понимаю. Так это своего рода слабость? Интересно. В этом есть смысл, я думаю. Но если это так, то вскоре нас ждут неприятности. Я не знаю, насколько большими армии станут, но если они столкнутся, забудь об этом секторе, они сожгут весь Фронтир!

Воин остановился. Когда он повернулся снова, выражение его лица было обычным для человека, который столкнулся с ужасной правдой.

– В таких условиях спасение заложников отходит на второй план. Это превращается совсем в другую работу.

То, что это значило, было само собой разумеющимся. Дорлеак и его сын должны были быть убиты, чтобы спасти Фронтир от уничтожения.

– В любом случае спасение заложников будет невозможным без сражения с этими двумя. Ты боишься? – спросил Ди.

– Чертовски верно! Не каждый охотник в мире похож на тебя, знаешь ли! – почесав затылок от досады, гигантский воин трезво сказал: – Скажи… смогу я получить от мэра плату за убийство Аристократа?

– Ты полон уверенности, не так ли?– ответил Ди, и он, вероятно, хотел усмехнуться.

После того, как они шли уже около получаса, перед ними появилась черная каменная стена, словно вынырнув из тумана.

– Мы на месте, – сказал Беатрис, потирая руки.

– Он чертовски маленький, – заметил хриплый голос, имея ввиду вход в стене.

– Конечно, это черный ход. Однако его охрана состоит из трёхсот человек и один, два, три… шести броневиков. И я уверен, что это ничто по сравнению с главными воротами.

– Мы идем.

– Как? Если у них будет хоть малейшее подозрение, они поднимут тревогу. И если эти уроды увидят нас, у нас будут реальные проблемы. У них в заложниках Страйдер и Станца!

– Иди за мной, – сказал Охотник.

– Ладно, ладно. Я поверю.

Вернувшись в лес, Ди без колебаний подошёл к огромному дереву. Ультракедр, он был высотой более ста пятидесяти футов. Вокруг него были ряды таких же деревьев, бросающих вызов небесам, окрашенным голубым оттенком сумрака.

– Забирайся на мою спину, – сказал Охотник.

– Что?

– Я оставлю тебя.

– Л-ладно, – запинаясь, сказал Беатрис, и вопросительный знак всё ещё висел в его сознании, когда он запрыгнул на широкую спину Ди. Включая его оружие и боеприпасы, он должен был весить больше 650 фунтов. – Какого..?

Словно не замечая веса, Ди начал легко взбираться на дерево. Он не просто карабкался по нему. Скорее, он скользил по коре, будто какое-то насекомое или ящерица, и всего за десять секунд добрался до середины – толстой ветки, расположенной более чем в шестидесяти футах от земли. Чёрный ход замка маячил всего в пятидесяти ярдах от основания дерева.

Глаза Ди остановились на другом ультракедре – этот был примерно в десяти ярдах перед ними. На его спине Беатрис неожиданно зашевелился.

– Эй, не говори мне, что ты собираешься… – начал говорить гигант, а затем глубоко вздохнул. Видимо, план дошёл до него, когда он проследил за глазами Ди.

Правая рука Ди исчезла во внутреннем кармане его плаща, и когда он вытащил её снова, черная линия горизонтально пронеслась между пальцами Охотника в туманном лунном свете. Это была армированная нить. Только раз он дернул её, чтобы проверить надежность. Листва другого ультракедра зашелестела в ответ. Нить была намотана вокруг толстой ветви на тридцать или сорок футов выше, чем они находились.

– Идём, – произнес Ди.

– Идём? Эй! – воскликнул Беатрис, но его слова повисли в воздухе.

Словно огромный маятник, тела мужчин прочертили дугу через небо. Когда нить растянулась на максимально возможную длину, внутренний резак отсёк границу, и пара понеслась по воздуху. Беатрис с широко открытыми глазами выглядывал из-за плеча Ди. Хотя он мог видеть солдат и бронетехнику внизу, никто не посмотрел вверх.

Легко перемахнув через ворота, они приземлились внутри незамеченными. Сила удара о землю разлилась по телам двух мужчин, но Беатрис был ошеломлен, насколько незначительным он был. И их приземление было практически беззвучным. Беатрис быстро слез, и Ди поднялся, чтобы осмотреться.

– Никого, – резюмировал хриплый голос. Он имел в виду солдат.

Двое мужчин быстро направились к колоссальному сооружению, и левая рука Ди взялась за железную ручку, вделанную в дверь. Она была заперта. Что-то вроде белого пара окутало дверную ручку. И дверь легко поддалась, пара вошла.

– Что это был за трюк? – колюче спросил Беатрис.

Слабый туман окутывал коридор. Хотя света не было, видимо, там было какое-то освещение.

Холодно взглянув на Беатриса, Ди сказал:

– Сначала подземелье.

– Ух!

– Ты можешь не идти, если не хочешь.

Беатрис выглядел как простой фермер, который только что стал свидетелем чуда.

– Теперь не говори мне, что ты беспокоишься обо мне, – его выражение лица снова приобрело серьёзность, когда воин твердо заявил: – Нет, я останусь с тобой. Не могу позволить тебе отхватить столько славы и богатства.

II

Преодолев длинный коридор, при этом множество раз свернув, они неожиданно вошли в тёмную зону. Вдоль всей стены были двери.

– Что у нас тут? – сказал Беатрис, принюхиваясь. – Эй… – начал воин, оборачиваясь.

Ди замер, закрыв правым рукавом нос и рот.

Беатрис почувствовал, как каждый волосок на его теле стал дыбом. Он мог слышать, как каждая капля крови замерзает в его венах. Красота молодого человека объяснялась его кровью дампира. Другими словами, кровью Аристократов. И то, что сейчас разливалось в воздухе, точно сводило его с ума: смрад крови.

Глаза Ди были закрыты.

Переложив пулемёт в левую руку, Беатрис правой достал кол.

– Эй, – позвал он Охотника.

Глаза Ди медленно открывались. Беатрис с трудом сглотнул. Они источали красный свет.

– Ди? – позвал он Охотника, понизив тон, и в его голосе слышалось определенное решение.

Свечение исчезло. Бородатое лицо Беатриса теперь отражалось в черноте зрачков Ди.

Напряжение покинуло воина.

Ди взял на себя роль проводника, идя вперёд, пока не остановился перед одной из дверей. Вот откуда шёл запах крови. Дверь скрипнула, открываясь. Когда нечто большее, чем вонь, достигло его ноздрей и проникло в мозг, Беатрис начал отчаянно бороться с тошнотой. Он боялся увидеть то, что было за дверью – источником вихрящегося запаха. Ди был внутри. Воин мог видеть его широкую спину. Медленно встав позади Охотника, Беатрис всматривался в мрак, окутывавший комнату.

Люди свисали с потолка. Подземелье было размером с ратушу в небольшом посёлке. В нём было около ста человек с безвольно болтающимися конечностями. Мужчины и женщины, молодые и старые. Одежда всех высохла до черноты. Они все были в крови.

– Его горло было разрезано, – сказал Беатрис, глядя на труп молодого человека, который висел прямо над головой, и почесал собственную спину в замешательстве. – Я не знаю о его сыне, но вероятно, Дорлеак сделал это – и он резал их не для того, чтобы выпить их чертову кровь!

Беатрис опустил глаза. Пол был также покрыт черным. Кровь, что лилась из их глоток, покинула их тела, чтобы разлиться по полу. И там она засохла. Аристократ перерезал им шеи, но не выпил ни единой капли крови. То, что ожидало людей, бежавших сюда в отчаянии, было жестокой бойней.

Ди подошёл к задней части подземелья. Неожиданно он остановился и посмотрел вниз. Там лежала тряпичная кукла. Её много раз с любовью чинили и латали. Безусловно, она была очень важна для ребенка, который владел ей, и для родителей, что поддерживали её в хорошем состоянии. Ди посмотрел вверх. Над ним висела фигура в красной юбке.

– В чем смысл этого? – спросил Беатрис, привлекая его внимания.

Ответа не последовало.

Его гнев неожиданно превратился в раскаленную массу, и гигант продолжил:

– Ты не знаешь? Я скажу тебе тогда. Это просто еще одна бессмысленная забава Аристократов. Ты должен знать об Аристократах и их охоте на людей. Они хватали несколько человек, привозили в свой замок, отпускали, а затем преследовали их. Если они успевали скрыться до рассвета, то для них всё заканчивалось хорошо. Если нет, Аристократы высасывали их кровь на месте, или, если Аристократ был сыт, убивали другим способом. Ты, вероятно, видел голографические изображения их жертв с содранной кожей, запечатанных в гробу, пока они ещё были живы. С этими людьми произошло то же самое. Так скажи мне, каково это. Ты должен знать, мистер Дампир, с кровью Аристократов, текущей в тебе!

Беатрис почувствовал, как его ярость угасает. Всё, что осталось, было сожалением.

– Прости, я просто…

– Я знаю, что ты чувствуешь, – сказал Ди. – Ты не должен извиняться передо мной. Сдерживай свой гнев. Придержи его, пока мы не найдем Аристократа.

– Это уж точно, – ответил Беатрис, кивая. Холодный пот струился по его лицу.

– Камера пыток следующая? – спросил Ди.

– Камера пыток?

– Те два воина должны быть там. И если есть ещё выжившие, они должны быть там же.

– О, я понимаю.

Когда Аристократ хотел ранить человека, у него с этим не было особых проблем. Но если он удосуживался отнести человека в камеру пыток, то только для ещё более ужасного развлечения.

– Те старые воспоминания вернулись к тебе? – спросил Охотник.

– Нет. Но мне, вероятно, лучше без них. Ведь кажется, что я провёл здесь около десяти дней, не найдя ничего больше, чем одну монету.

– На этот раз, вероятно, будет то же самое, – сказал ему Ди.

– В таком случае давай поторопимся и свалим отсюда. Никто нам ничего не говорил об уничтожении хоть одного аристократа. Но если хозяин замка вернулся, то будет вовсе не странным, что вернулись и его богатства.

– Нет, на самом деле, это было бы действительно странно!

– Кончай с этим голосом. И если я решу уйти и превратиться в грабителя, не говори никому, ладно?

– Тогда почему ты ещё этого не сделал?

– Я думал, что уже говорил тебе дать этому голосу передохнуть, – сказал Беатрис. – Так что же нам делать с этими останками?

– На это нет времени. И если замок полностью начнет функционировать, у нас будут проблемы.

– Черт, ты чертовски хладнокровен, верно?

– Может, проблема в моей крови?

– Ох, ладно, не говори так! – почесав голову, Беатрис окинул трупы, подвешенные к потолку, страдальческим взглядом. – С божьей помощью мы вернемся за вами.

Затем он направился к двери.

С первого шага за пределы зала глаза гиганта полезли из орбит. Не осталось ни следа от пыли, что покрывала коридор, и портреты, гниющие на полу, вернули свой прежний цвет и блеск и теперь украшали стены. Огонь горел на противоположной стене, освещая коридор.

– Эй, всё действительно вернулось к жизни! – радостно воскликнул Беатрис. – Моя работа теперь выполнена. Здесь мы расстаемся. Я, возможно, не нашёл клад, но одна из этих картин или канделябров может превратиться в серьезные деньги. Скажи, почему бы не назвать это ещё одним днём миссии? Что ты скажешь о том, чтобы работать вместе, ища сокровища? Разделим всё поровну, как тебе?

Не отвечая, Ди ушёл.

– Черт, ну и упрямый парень. Что ж, это его потеря.

С выражением восторга, расплывшимся на его лице, Беатрис закрыл глаза и начал тереть руки, будто перед ним был сервирован небесный банкет.

– Черт, выпусти меня отсюда, ты, никчемный кусок дерьма Аристократа! – взревел Страйдер с места, где он лежал на каменном полу.

Сидя спиной к стене, Станца сказала ему:

– Заткнись уже. Постарайся хотя бы умереть с достоинством.

– Не сглазь нас, проклятая идиотка!

– Не вини в этом меня. Это камера пыток, в конце концов. Тот, кто ей владеет, скоро придёт.

– Ты – ты думаешь, это Аристократ? – запнулся Страйдер.

– С учётом того, на какие они пошли трудности, чтобы привезти нас сюда, вероятно. А так как ты вышел наружу и отправился осматривать окрестности, я попала в этот хаос тоже!

Перед рассветом Страйдер обеспокоился долгим отсутствием Ди и других. Сказав, что будь он проклят, если позволит им обойти его, воин собирался догнать их. Хотя Станца указала ему на то, что это безнадежно без какого-либо транспорта, это только подлило масла в огонь. Страйдер уже умчался, кинув, что он найдет что-нибудь достаточно скоро. Но он не вернулся. Если бы от него не было никаких вестей, Станца оставалась бы внутри. Но после того, как прошёл примерно час, раздался стук в дверь приюта, и в интеркоме раздался грубый мужской голос. Хотя она не была уверена, что это был Страйдер, она не могла игнорировать его. Когда она позвала, но не получила ответа, Станца поднялась на ноги. Собрав своё оружие, она открыла дверь. В тот же момент женщина-воин потеряла сознание. Она полагала, что это был газ.

– Так это моя вина? – сказал мужчина. – Проблема была в том, что эти придурки не вернулись. Я никогда не мог подумать, что они просто внезапно используют против нас газ.

– Слишком поздно кричать об этом сейчас. Всё уже не в наших руках. Они даже забрали наше оружие.

– Поторопитесь сюда и получите свой газ, ублюдки! Если нет, то я покажу вам настоящую пытку!

– Твои угрозы очень хороши, когда рядом никого нет, не так ли? Что ж, ты можешь держать рот закрытым, и они будут здесь достаточно скоро, – сказала ему Станца.

– Черт побери всё!

Солдаты, что привели сюда двух воинов, и охрана, все ушли. Видимо, они были уверены в эффективности этого газа. Хотя воины могли говорить, они не могли даже слегка пошевелить руками или ногами.

– А?

– А?

Глаза обоих воинов повернулись одновременно… и не в сторону двери. Они смотрели в дальний конец комнаты – участок, что был во тьме. Каменная камера была заполнена древними орудиями пыток: кандалами, свисающими с потолка, железной девой с острыми шипами на открытой двери, стойками с шестернями и креплениями для рук и ног, а также некоторыми устройствами, которые пара не узнала. Та часть комнаты была наполнена тревогой с того момента, как воины вошли. Словно смерть притаилась там в первозданном виде. И сейчас они отчетливо её ощущали. Что-то поднялось в дальнем конце комнаты и направилось к ним.

Ни Страйдер, ни Станца не знали, что сказать.

Они оба были профессиональными воинами. Они были первоклассными в своей работе. В такой ситуации они хотели выяснить, кто был их врагом, а потом строить планы о том, как договориться или же как атаковать в случае необходимости.

Но вся их дисциплинированность улетучилась. Всё желание узнать личность врага или напасть исчезло. Даже страх покинул их. Лицом к лицу с тем, кто приближался, они были не более, чем безвольными куклами. Но кто или что это было?

Ди остановился напротив камеры пыток. Было ли это осторожностью? Нет.

– Эй! – позвала левая рука Охотника, и её голос был пропитан удивлением. – Ты узнаешь это присутствие?

– К сожалению, – ответил Ди.

Его рука схватила ручку, и он потянул дверь, открывая её. Без всяких колебаний он шагнул внутрь.

В центре комнаты стояла фигура темнее, чем сумрак. Она была лицом к Охотнику.

– Что это? – сказал хриплый голос, хмурясь.

– Ди! – сказала тенистая фигура, бросаясь вперёд.

Это не была Станца. И безусловно, это был не Страйдер. Остановилась перед Ди никто иная, как Ирэн.

III

– Что ты здесь делаешь? – спросил Ди, задавая очевидный вопрос.

– Я была в подземелье…

Странные солдаты принесли девушку в подземную камеру, и мужчина, который назвал себя сыном Великого герцога Дорлеака Драго, только что поцеловал её, когда вошёл Зенон. Его бой с Аристократом закончился ничьей. Там была скоростная транспортная система под землей, и Зенон с Ирэн взяли одну из машин и доехали до конца линии. Внутри замка они были атакованы похожими на насекомых сторожевыми роботами, и Зенон снова был ранен, поэтому девушка оставила его, чтобы поискать лекарства.

Её рассказ был быстро закончен.

Тёмные глаза Ди смотрели в угол комнаты, словно ища что-то, но, вероятно, там этого не было. Он быстро спросил:

– Где Зенон?

– В подземном складе номер 9.

– Возвращайся туда.

– А ты? Ты должен помочь нам!

– У меня ещё есть работа. Жители деревни, что бежали сюда, мертвы.

Все эмоции покинули лицо Ирэн. Она широко распахнула глаза, и из них полились слезы.

– Значит… мама... и Джуд… и Леанора..? Где они?

– Похоронены. Ты никогда не увидишь их снова.

Пошатнувшись, Ирэн оперлась рукой об стену, чтобы совладать с собой.

– Ты говоришь ужаснейшие вещи… Я уже представляла себе это… но словно кто-то ударил меня в живот. Ты знаешь, я… я неплохо ладила с ними… ну, кроме отца.

Будто страдая от отдышки, она судорожно втянула воздух, когда что-то, сверкая, прокатилось по её щеке.

– Он оставил меня, но я думаю, что остальные трое пытались его остановить. И теперь все они мертвы? Оставив лишь упрямую дочь… а мои прилежные маленькие брат и сестра и милая мама… и, ладно, меня не волнует, что случилось с моим отцом.

– Иди!

Ледяной голос Охотника прорезал сознание девушки, как удар стального хлыста. Глядя на великолепное лицо, словно перед ней было нечто пугающее, Ирэн сказала:

– Ладно. Но если я вернусь с пустыми руками, Зенон умрет.

Не говоря ни слова, Ди вытянул левую руку.

– Подожди! – раздался голос от ладони, заставив Ирэн уставиться.

Сверкнул его меч.

Пока Ирэн стояла, щурясь, Ди вернул клинок в ножны. Его левая рука была цела.

– Что? – воскликнула Ирэн, наморщив лоб, когда что-то прильнуло к её груди. – Твоя левая рука?

– Это вылечит большинство ран. Возьми её с собой.

– Кхм! – услышала Ирэн и посмотрела на прекрасную руку. Это был кашель?

– Возьми его с собой, – сказал Ди, перефразировав свои слова, прежде чем направиться к двери.

Вероятно, он направлялся к месту отдыха Великого герцога Дорлеака. Однако он только что потерял левую руку. У него не было ничего, что могло бы вылечить его, если бы он был ранен.

Но где же тогда предыдущие пленники – Страйдер и Станца – исчезли? И что стало с человеком, присутствие которого Охотник ощутил, когда подошёл?

Даже сейчас каждая комната и коридор имели пышность и достоинство, присущее Аристократам. Все, казалось, светилось. Это здание, построенное из мрамора, золота и драгоценных камней, было истинной резиденцией Аристократа. На верхних этажах не было никаких признаков солдат. Это было место для избранных историей.

Ди шел по широкому коридору. В дальнем конце была видна огромная дверь. Это было место отдыха хозяина замка – Великого герцога Дорлеака. Лунный свет лился с потолка, но на самом деле он шёл не от луны. Точнее, лунный свет и оттенок были воспроизведены сверхсовременными осветительными панелями. Под ними была темнота в форме человека – молодой мужчина, сотканный из тьмы.

Когда Охотник был ещё в пятидесяти ярдах от двери, позади него послышались шаги, и голос позвал:

– Эй! Ты там!

Плащ глубокого фиолетового оттенка элегантно раскинулся. Это был тот самый молодой человек, который назвал себя сыном Великого герцога Дорлеака в подземелье – Драго. Вероятно, Аристократ понял, что Ди не остановится, потому его лицо исказил гнев, а правая половина его плаща растянулась, как нечто из сна, образовав фиолетовую стену перед Ди.

– Я не знаю, кто ты, но когда ты входишь в чей-то дом, тебе не мешало бы спросить разрешения сына хозяина. Ты убийца, посланный простолюдинами?

– Полагаю, ты можешь считать так.

– Я аплодирую твоей честности. Но ты должен отступить. Твоя задача невозможна с одной рукой. Кроме того, сегодня я убью своего отца.

– У Дорлеака был только один сын – твоё имя Драго?

– Боже мой! Ты не похож не комки мускулов, что приходили раньше. Значит, ты знаешь моё имя? Но… – Драго лизнул свои неестественно красные губы. Его глаза увлажнились от восторга. – Боже, ты действительно красив. Ты, случайно, не дампир?

– Да.

– Я так и думал. В таком случае ты здесь из-за моего отца или меня?

– Из-за Аристократов.

– Нас обоих? Разве ты не самоуверен! – сказал Драго, прогнувшись назад от смеха. – Конечно, я только что закончил бой под землей с кем-то, кто делит своё тело с мертвецом. Я недооценил его и поплатился за это. Я не буду так беспечен с тобой. Не беспокойся. Я буду тем, кто убьет моего отца.

– Почему вы сражаетесь?

– Потому что мой отец постоянно вмешивается.

Охотник ничего не сказал.

– Кратко говоря, я рассматриваю человечество как злокачественную опухоль, недостойную жизни. Поэтому я решил поднять мертвых из могил и сделал их наёмниками, чтобы они смогли отправиться на войну против человеческих отбросов. Это было примерно пять тысяч лет назад, – сказал Драго, глядя в даль. – Порядок и грация Аристократов еще оставались в мире. Это было хорошее время. Каждую ночь я танцевал на балах, делясь своими мыслями с друзьями и милыми дамами. Человеческие существа были незначительными букашками, не достойными обсуждения. Однако, история пошла совершенно несправедливым путём. В кратчайшие сроки Аристократы угасли, и низшие насекомые стали доминировать. Так что я создал оружие, способное разобраться с ними и наёмниками.

– Ты имеешь в виду газ, что управляет людьми?

На этот раз на лице Драго отобразилось удивление, когда он сказал:

– Минуточку, кто рассказал тебе это? Тот проект проводился в рамках строжайшей секретности. Он заставляет человека бороться с собственной копией. Даже малейшего количества газа достаточно. Есть ли в мире хоть кто-то, кто может убить себя? Пока он колеблется, его убивает собственная иллюзия. И так мир мог бы легко вернуться в руки Аристократов. Единственным недостатком является то, что он не действует на людей с сильными саморазрушительными побуждениями и тех, кто не осознаёт себя, но это неизбежно.

– А Великий герцог Дорлеак против этого? – спросил Ди, и в его сознании всплыл образ демона, который высасывал жизнь из наёмников. Трудно представить, что он бы беспокоился о прекращении бойни. – Почему он хочет остановить тебя?

– Видимо, он получил приказ от уважаемой персоны, – ответил Баронет Драго, и в этот момент он попятился. Глаза Ди сияли. Этого было достаточно, чтобы напугать даже душу, пробудившуюся после пяти тысяч лет.

– Теперь я вижу, – сказал изящный убийца. – Я всё понимаю.

– Правда? – теперь настала очередь баронета Драго задавать вопросы. – Кто ты такой? И почему уважаемая персона мешает мне? Будь добр, скажи мне, если знаешь.

– Что ж, этот ублюдок был немного необычным. Иногда он делал странные вещи. Я не думаю, что он хотя бы знал, к лучшему это или к худшему. Даже сейчас.

– Эй! Ты назвал его ублюдком? – сказал Драго с истинной яростью в голосе.

Это было нечто, что вызывало гнев Аристократов сильнее любых оскорблений: именование основателя их расы ублюдком.

Верхняя часть тела Ди согнулась. Клинок, который протянулся из плаща Аристократа, промахнулся мимо шеи Охотника и задел его волосы, а меч Ди глубоко погрузился в плащ.

Лицо, которое смотрело на Ди так пристально, в этот момент потеряло всю свою решительность.

– В юности я однажды увидел портрет Великого, – сказал баронет, его голос дрожал от удивления. Он был похож на верующего, увидевшего бога. – Этого не может быть… Милорд… Это невозможно…

Неожиданно плащ вернулся на его спину.

– За этой дверью мой отец, – сказал он усталым голосом. – Я хотел бы отложить это ещё на пять минут. После этого я буду рад встретиться с тобой лицом к лицу. До сих пор меня ни разу не посещали мысли о возможном поражении, но теперь, когда я встретил тебя – или, если точнее, увидел Великого, я не могу отделаться от мысли, что это действительно провидение, – сказал Драго, слабо улыбаясь.

– Пять минут, – сказал Ди.

– Ох, ты позволяешь? Премного благодарен. Возможно, не провидение послало тебя, а часть плана Великого.

– Где газ? – поинтересовался Ди.

– Под землёй. Если я не вернусь, поступай с ним, как знаешь.

Перед фигурой в фиолетовом плаще открылась тяжелая дверь, а затем закрылась снова. Что он делал там? Возможно, этот вопрос пришел на ум Ди. Возможно, был еще кто-то, кто мог на него ответить. Как бы то ни было, он был один. Фигура в залитом лунным светом коридоре была красивой. Слишком красивой.

Как только за Драго закрылась дверь, спокойствие немедленно наполнило его сердце. Если Охотник попытается силой пробиться снаружи, баронет будет бессилен остановить его.

В окружении роскошных картин, скульптур и ковров в центре комнаты стоял белый гроб, а рядом с ним человек в зеленом плаще сидел в золотом кресле.

– Итак, ты пришёл Драго? – сказал великий герцог Дорлеак, его зеленые глаза ласково смотрели на сына. Рука, которую отрубил Ди, теперь была восстановлена. Вероятно, это была кибернетическая рука.

– Как видишь, – ответил баронет. – Только что я столкнулся с кем-то в зале. С Великим.

– Нелепо. И все же, это не так уж странно. С того момента, как мой замок вернулся к жизни, я постоянно чувствую присутствие Великого. Даже пять тысячелетий спустя, должен ли я все еще отвечать перед ним?

– Конечно, – сказал Драго с удивлением. – Ведь это он заставил тебя вмешаться в мои дела, отец, и позже сделал нас врагами. Я не ненавижу тебя за это. Однако, я не могу простить тебя за то, как ты обошёлся с моей матерью, не важно, как высока цена.

– Это были мои приказы.

– Мама больше не вернулась, и слухи говорят, что её использовали для экспериментов, которые даже Аристократы сочли бы отвратительными.

– Хватит!

– Ты можешь изображать раненного, как сейчас, но это не вернет её! Ради моей матери, которая умерла от боли и унижения, я должен убить своего отца, а затем опустошить человеческий мир.

– Что противоречит его воле. Я остановлю тебя, Драго!

– Я ожидаю, что ты попробуешь. И ещё, отец, – сказал Драго, слегка повернув голову в сторону коридора. – То, с чем я столкнулся, не было иллюзией. Это было не просто его присутствие.

– Что?

Это удивление было как раз тем, чего ожидал сын Аристократа. Великий герцог неожиданно был окутан фиолетовым, и клинки, что вытянулись со всех сторон, пронзили его тело. Вытянув руку, Великий герцог попытался схватить собственного сына. Когда его руки были отрублены по локоть и упали на пол, Дорлеак содрогнулся с головы до ног, кашляя яркой кровью.

– Это произошло быстрее, чем я ожидал, отец, – сказал Драго, грустно улыбаясь. – Ты отдал мать как подношение Великому. А он объединился в грязными людишками. Я хочу, чтобы ты понял, почему я делаю это.

Плащ баронета распахнулся и принял свою изначальную форму, в то время как тело Великого герцога билось в агонии на полу, словно он слишком долго ожидал этого.

Баронет Драго направился к двери, затем остановился и обернулся, говоря:

– Теперь я сражусь с Великим. Надеюсь, что мы снова встретимся в вечности в какой-то момент. Я подозреваю, что мы оба попадем в одно и то же место.

Снова направляясь к двери, он обернулся во второй раз.

Зелёный шар скользнул в воздухе.

– Не достаточно? – сказал Драго, заметив угрозу.

Шар приблизился к нему.

Фиолетовый плащ распахнулся, как гигантские крылья.

Звук открываемой большой двери эхом разнесся по коридору. Ди смотрел на фигуру, показавшуюся в лунном свете.

– Прости, что заставил тебя ждать, – сказал ему молодой Аристократ.

Правая рука Ди потянулась к рукояти его меча. Его не интересовало, чем закончилось сражение с Дорлеаком. Единственное, о чем он заботился, это предоставить вернувшемуся обещанный бой.

Драго расправил плащ, будто не было ничего, что могло бы порадовать его ещё больше.

– Есть кое-что, что ты должен знать, – сказал баронет, фиолетовый хаос кружился за его спиной. – Даже если ты сразишь меня в бою, наёмники не будут уничтожены. Каждая сторона будет драться до последнего человека, распространяя бойню по всему Фронтиру. И никто не сможет это остановить, – улыбка разделила его губы, обнажая сверкающие белые клыки. – Он был великим отцом.

Ди бросился в лунный свет. Когда он пролетел сквозь него, сверкающий лунный свет изменил форму и наблюдал, как он движется, временами как туман, порой как слюда.

Фиолетовая стена встретилась с клинком Ди. Нанося горизонтальный удар, Ди сам балансировал для большей силы. Блестящие вспышки света полетели к Охотнику справа и слева, спереди и позади него. Парировав некоторые и уклонившись от других, Ди нанёс удар. Сердце Драго лежало в конце его пути.

Охотник почувствовал, как его клинок пронзает ткань. Плащ Драго складывался в слой за слоем, образуя стену, чтобы отразить удар.

– Ты можешь меня видеть? – поинтересовался Драго.

Всё поле зрения Ди было заполнено фиолетовой тканью.

– Я вижу тебя.

– Что? – воскликнул замерший Аристократ, и на пике его удивления Ди ударил. Фиолетовая стена распростёрлась перед ним, и обнажённый клинок выстрелил из неё. Не удосуживаясь парировать его, Ди вытащил свой меч обратно. Он прекрасно чувствовал, как расколол череп врага.

Словно оплывая, фиолетовые стены растаяли в лунном свете. Высокая фигура пошатнулась, будто танцор, потерявший равновесие.

– Молодец! Я не должен был ожидать меньшего от Великого.

Глядя на яркую кровь, текущую по лицу и груди его противника, Ди сказал нечто странное:

– Это был не мой меч.

Откинувшись назад, Драго упал на огромную дверь, используя её, чтобы выпрямиться. Его плащ взлетел вверх. Под ним его груди уже не было. На её месте зияла дыра размером с голову. Резьба на большой двери позади него виднелась через отверстие. Шар энергии Великого герцога Дорлеака нанёс эту критическую рану.

Свет быстро гас в глазах баронета. Протянув одну руку, словно ища что-то, он сказал:

– Пожалуйста… верни мне мою мать.

И с этими словами он рухнул. К тому времени, как он упал на пол, он уже наполовину превратился в прах, который стелился сквозь голубой свет будто пепельный туман. Должно быть, это был ветер.

Когда Ди смотрел на прах, усталость укрыла его черты, словно тень.

– Значит, я выгляжу, как он? – сказал Охотник, но было неясно, предназначались ли его слова умершему или кому-то ещё.

Взгляд Ди упал на огромную дверь. Его меч был в правой руке. А в дверном проёме показалась другая тёмная фигура.

– Значит, ты здесь, не так ли? – с некоторым волнением сказал Великий герцог Дорлеак. Ни капли крови не осталось на теле, которое было недавно так ужасно изранено. – Я почувствовал что-то на поле боя. Ты той уважаемый человек, о котором говорил мой сын?

– Твой сын мертв. Что ты будешь делать?

– Я восстал из мертвых, чтобы защититься от действий моего сына. У меня больше нет никаких дел в этом мире.

Охотник ничего не сказал.

Кроваво-красные губы Великого герцога сложились в улыбку, обнажив белые клыки.

– Но будучи Аристократом, есть кое-что, что я должен делать: править людьми.

– Был ли это приказ Священного Прародителя?

– Нет, Священный Прародитель запретил даже трогать людей. Но то, что я буду делать дальше, противоречит его благим намерениям.

– Значит, ты пришел, чтобы пожалеть своего сына?

Глаза Великого герцога пылали. Огненный шар смерти выстрелил из его губ, направляясь в сторону Ди. Взмах меча Охотника расколол его на две части. В тот же момент произошёл взрыв, и Ди был отброшен назад.

– Это не просто человеческая энергия. Разве ты не видел моего передвижного сборщика, который забирает все виды жизни?

Синие волны электричества окутали грудь Ди. Или, скорее, это было хаотичное пламя жизненной энергии.

Прищурив глаза, великий герцог посмотрел на Ди:

– Ох, верно. Ты ранен, не так ли? Видимо, мой сын серьезно задел тебя, – затем на лице Аристократа появилось выражение, будто он что-то понял, и он продолжил: – Ах, но твои навыки должны намного превосходить навыки моего сына. Я понимаю. Ты специально позволил ему сделать это, верно?

Колени Ди задрожали. Атака Великого герцога, казалось, прожигала его до мозга костей, и не было левой руки, способной свести этот эффект на нет, чтобы помочь ему.

– Как его родитель, я, вероятно, должен поблагодарить тебя за это, но, конечно же, ты не более чем грязный охотник за головами, пришедший забрать наши жизни. Я должен проигнорировать слова моего сына как пустыне волнения перед битвой.

Аристократ раскрыл рот, показав тёмно-зеленое свечение.

Меч Ди так же был наготове. Несмотря на безжалостную агонию, он не потерял воли к битве. Охотник оттолкнулся от земли.

Черты лица Великого герцога сформировали злобную ухмылку, когда он направил горящую сферу смерти в грудь Ди. Подставив всё ещё пылающее тело огненному шару, Ди метнул свой меч, словно это был метательный нож.

У Великого герцога было много времени. Он запустил вторую горящую сферу в клинок. Пламя развернулось, образуя неподвижный щит.

Пронзив этот щит, меч погрузился в грудь всё ещё улыбающегося Великого герцога. Когда его тело согнулось, он издал предсмертный хрип.

– Ч-что это за сила? – прошептал Дорлеак. – Этого не может быть. Скажи мне, что это не ты… милорд…

Его слова были услышаны горящей фигурой в чёрном. Затем пламя исчезло, тело Ди поглотило его, как земля впитывает воду. Свирепый блеск появился в тёмных глазах Охотника.

– Ты… пил кровь…

Губы Ди были увлажнены красным. Прямо перед тем, как бросить меч, он прикусил щеку изнутри и выпил кровь. Вот почему его меч пронзил смертоносный огненный шар.

– Но я ещё не уничтожен… Сила, что течёт во мне, от Священного Прародителя.

– Почему Священный Прародитель вернул вас двоих к жизни? – спросил Ди, тогда как чёрный дым поднимался от его груди, рук и спины.

– Пять тысяч лет назад… когда я и мой сын воевали, и оба были убиты, Священный Прародитель сражался с группой Аристократов, которые подняли восстание. Они вовлекли в это моего сына и обещали оживить его после смерти, так что он смог бы уничтожить человеческий мир пять тысячелетий спустя. Узнав об этом, Священный Прародитель сказал мне, что он воскресит и меня тоже в это время, и приказал мне покончить с моим сыном. Видишь ли, мне сказали, что я был ответственен за его непокорность.

– И это означало, что вы двое снова скрестите мечи?

– Хватит говорить. Сразись со мной ещё раз, ты, имеющий силу Священного Прародителя!

Согнувшись, Великий герцог Дорлеак рванул вперёд, меч всё ещё был в нём. Но впереди появились мужчина и женщина из большого коридора справа. Это были Станца и Страйдер, те два воина, которые были скованы неземным газом и оставлены в камере пыток. Пока было не ясно, где они были и что делали, но на их лицах было выражение, будто они смотрят на полное ничтожество.

– Твоя работа закончена, Великий герцог! – сказал Страйдер. Это был его голос, но говорил не он. – Больше ничего не требуется. Вернись во тьму, из которой тебя поднял Великий.

Великий герцог рассмеялся, его голос сочился кровью.

– Боюсь, я не могу сделать этого. Я только сейчас кое-что понял. Мой сын был прав. Сминая людей башмаками и смакуя их кровь – единственный способ жизни для Аристократа! Я намерен исполнить желания моего сына.

Вероятно, это была та же воля, что позволила ему уничтожить собственного сына, заставлявшего Великого герцога скрежетать клыками, его довольно задумчивый вид сменился выражением неуправляемой ярости. Он освободил огненный шар, словно выплюнул сгусток крови.

За долю секунды до того, как он смог погрузиться в лоб Страйдера, серебряный клинок отбил его, издав шипение, будто капля воды на горячей сковороде. Опустив меч, который он держал горизонтально, Страйдер ухмыльнулся. Это была улыбка человека, которому были даны неземные силы.

Как только Великий герцог замер как статуя, воин бросился к нему, поднимая ветер. Когда Страйдер был всего в десяти шагах от него, Великий герцог потянулся к рукояти меча, торчащего из его груди. Лезвие было вытащено и брошено в одно движение, но Страйдер с лёгкостью его отбил. Это показалось ему слабым актом отчаяния, но затем огненный шар ударил в грудь воина. Это была масса энергии, которую Великий герцог выплюнул сразу после того, как меч Ди был брошен. Страйдер не заметил, что клинок был всего лишь уловкой, чтобы скрыть вторую атаку.

Даже не взглянув на воина, превратившегося в огненную массу, Великий герцог бросился в коридор. За ним побежал Страйдер, оставляя след из огня и черного дыма.

– Нет ничего, что могло бы удержать этого человека, да?– усмехнулась Станца, наблюдая, как уходит её товарищ, словно это для неё ничего не значило.

II

– Как долго они собираются играть в прятки? Мы больше не такие, как раньше, знаешь ли.

– Вы одержимы, не так ли? – сказал Ди.

Прижав палец к своей голове, Станца ответила:

– О, так ты заметил? В камере пыток был некто странный. Ну, не человек, а какое-то присутствие. Я думаю, что оно было оставлено здесь в ожидании этого дня. На пять тысяч лет.

Ди сделал шаг вперёд.

– Ты всё ещё горишь боем! Куда ты идёшь?

– Моя работа ещё не закончена.

– Страйдер прикончит его. А ты будешь иметь дело со мной, – сказала Станца, её правая рука поползла под куртку.

Ди остановился.

– О, тебе, наконец, хочется сделать это ? К сожалению, я не та, кого ты знал раньше.

– Он завладел женщиной – и кажется, что она хочет, чтобы я считал её им, – размышлял Охотник.

– Если бы я этого не сделала, ты бы никогда не стал сражаться со мной. Знаешь, я так счастлива. Я наконец-то с тобой лицом к лицу, как равная.

Мелькнула правая рука Станцы. Прежняя Станца всегда на секунду поворачивалась влево, когда бросала дротики правой рукой – это была позиция, с которой она кидала их – но теперь она пропустила это движение, метнув дротики сразу, как их достала. Ей больше не нужно было это решающее движение.

А у Ди не было меча, чтобы отбивать её дротики. С глухими ударами её железные снаряды утонули в его плоти – в левой руке, которой Ди прикрывал лицо.

Хотя Станца увидела полосу чёрного света, метнувшуюся к ней, она ничего не смогла сделать, чтобы остановить её. Приняв кинжал Ди, вошедшего глубоко в левую сторону груди, она отскочила примерно на десять футов, а затем упала на пол.

Ди спокойно прошёл туда, где на полу лежал его меч, и поднял его.

Станца теперь стояла впереди. Её правая рука была поднята для броска.

– Как такое может быть? Способ, которым я сейчас…совершила бросок, должен был убить тебя… Но ты теперь тоже не тот… верно? – сказала она, кивая и пятясь назад почти танцевальными шагами. Дротики выпали из её правой руки, а затем обмякла и рука. Будто отголоском падения металлических снарядов, ударившихся об пол, Станца упала на бок.

Когда Ди застыл неподвижно, её последние слова достигли его ушей.

– Но ты такой же…как я… сейчас.

И теперь, когда она испустила свой последний вздох, он промчался мимо неё, словно чёрный вихрь.

Местом назначения Великого герцога Дорлеака был химический научно-исследовательский центр, который был выстроен под землей. Единственный плод его трудов остался там: плотно закрытый золотой резервуар, заполненный газом. Намерением Великого герцога было ничто иное, как открытие клапана и распространение газа по всему миру.

Ужасная слабость одолевала Аристократа. Потеря крови сказывалась на его внутренних органах. Хотя он как-то сумел подчинить свою волю, он не мог контролировать хаос, раздирающий его тело. Проблема была не в ране от меча, а скорее в силе, что влилась в него. Как и говорил Драго, молодой человек, который назвал себя Ди, был истинным исчадием ада.

Ужасный озноб окатил его с головы до ног. Отчаянно противясь ему, Дорлеак занял сидение в комнате управления и сказал:

– Это я. Приготовиться выпустить газ.

Синтезированный голос ответил:

– В настоящее время я не могу подчиниться. Вы будете уведомлены после того, как я проведу сравнение.

– Нелепо! Я хозяин этого дома! О каком сравнении ты говоришь?

– Только баронет Драго уполномочен производить манипуляции с газом. Все остальные данные будут отклонены. Только баронет Драго или его кровные родственники могут отдать приказ.

– Драго, – начал говорить Великий герцог, стиснув зубы. – Ты глупец! Я пытаюсь осуществить твоё желание. Проводи это сравнение и поторопись с ним! – закричал он на голос.

– Очень хорошо, – был дан ответ. Двумя разными голосами.

Обернувшись, Великий герцог увидел фигуру, стоящую перед дверью, с мечом в руке. Однако, его одного было бы недостаточно, чтобы заставить Аристократа выказать такое удивление.

– Ты человек? Нет, я думаю, нет…

– Они зовут меня Зенон. Я грабитель по профессии. Я заметил тебя, когда бродил неподалеку.

Этого не могло быть. Чувства Аристократа никогда не ошибались в обнаружении следов человека – шагов, дыхания или просто присутствия. Никогда, если бы он был человеком.

– Аристократы – живые мертвецы – и поэтому они превосходят живых. Но мне интересно, как они сражаются против мёртвых.

Отчаяние овладело Великим герцогом. Даже смертельно раненый Аристократ мог справиться с противником-человеком одной рукой. Тем не менее, его враг был совсем другим. Неожиданно мысль мелькнула в голове Дорлеака. Живые мертвецы не лучше живых, потому что они в действительности не живы. Они не лучше мертвых, потому что они в действительности не мертвы.

От кого он это слышал?

Огненный шар поплыл к его противнику. Руки Зенона были подняты, держа меч возле головы, словно биту, но когда огненный шар ударил прямо в его сердце, он не разгорелся, а скорее исчез. Великий герцог как раз собирался двинуться, когда Зенон направил меч к шее Аристократа. В тот же момент палец Дорлеака нажал маленькую кнопку. Между ними было добрых пятнадцать футов. Клинок рассёк воздух – но и шея Великого герцога тоже была рассечена. Когда яркая кровь хлынула из Дорлеака, Зенон бросился к нему и нанёс точный удар сталью в сердце своего врага.

Безмолвно убрав свой клинок в ножны, преступник просто вышел из комнаты, когда отрубленная голова Великого герцога услышала, как компьютер говорит:

– Проверка закончена. Начинаю подготовку к выпуску газа.

Приготовления были завершены. Но те, кто могли отдать приказ выпустить его, ушли навсегда.

Странная перемена произошла в замке и около него. Количество войск резко возросло, вызвав мелкие стычки и зачастую односторонние бои, но когда одна определенная кнопка была нажата, всё это прекратилось. Второй акт, который Великий герцог Дорлеак подготовил следующим после резни от газа, увенчался успехом. Все солдаты потеряли всякое чувство «соперничества», что у них было, оставив только мысли: мобилизоваться и уничтожить. И эти две мысли были тесно связаны с третьей: люди.

Когда Зенон прошёл по коридору, послышался звук приближающихся лёгких шагов. Гибкая фигура, казалось, не собиралась прятаться и хлопала себя по груди с явным наслаждением.

– Итак, ты в порядке? Я так рада! – сказала ему Ирэн, и любой мог бы подтвердить, что за её словами были подлинные чувства.

Зенон неловко приобнял девушку за спину.

– Что за дела с той рукой?

Прежде чем Ирэн смогла ответить, ладонь левой руки появилась из-за ворота её блузки, говоря:

– Эй, тут!

Зенон усмехнулся. Было что-то лукавое в его улыбке.

– Кажется, ты выбрал неплохое место, – сказал он.

– Это прекрасное место, чтобы спрятаться, – нагло ответила рука. Она была зажата прямо между её внушительными грудями.

– Я убил Аристократа. Вероятно, ты должен поблагодарить меня.

Повисла пауза, после чего левая рука спросила:

– Ты же сейчас в своём уме, да?

– Не беспокойся. Он исчез после убийства Аристократа. Кажется, он вложил в это всё сердце и душу.

– Как ты узнал, что он убил его? У тебя ведь нет его воспоминаний, верно?

– После убийства Аристократа он выходил из комнаты, как раз тогда я вернулся.

– Хмм, так как ты себя чувствуешь?

– Справляюсь, спасибо, – ответил Зенон, кивнув и прижав свою руку к груди.

– Хмм! Тебе повезло, что ты продержался так долго. Постарайся не выпустить его сейчас.

– Ладно, – ответил преступник.

Выражение радости заполнило лицо Ирэн.

Именно в этот момент по потолку разнесся глухой удар.

– Ах, что это? – сказала левая рука, поворачиваясь кверху.

– Взрыв? – предположила Ирэн, нахмурив брови.

Зенон покачал головой, говоря:

– Нет, что-то спустилось. При этом достаточно близко.

Все трое обменялись взглядами, а затем направились к большой лестнице, которая была видна в отдалении.

Менее чем за три часа Беатрис добился положительных результатов. Он никогда не узнавал, где находится тайник с сокровищами, но жилые комнаты Аристократов и гостиные, библиотеки и кухни были заполнены ценностями. Подсвечники и пепельницы, что он обнаружил, были сделаны из золота, а инкрустированные драгоценными камнями безделушки валялись повсюду. Со всем изобилием, которое они когда-либо могли пожелать, Аристократы устали от богатства и не проявляли к нему особого интереса, поэтому не беспокоились, что что-то может быть украдено. Сгребая вещи в мешок, что он принёс с собой, гигант, наконец, достиг предела веса, который мог унести, прежде чем смог убедить себя остановиться. Хотя мысли об увиденных ранее жертвах причиняли ему боль, Беатрис сказал себе, что кража ценностей Аристократов может сровнять счет.

Он не беспокоился о своём побеге. В его заметках было отмечено, что один летательный аппарат остался в ангаре в саду на заднем дворе. Будучи одним из транспортных средств Аристократов, ему не нужен был обученный пилот. Было достаточно голосовых команд. Когда он попытался завести его, двигатель заработал. Беатрис намеревался улететь отсюда. Летательный аппарат уже ждал его.

Решив уйти, гигант покинул одну из жилых комнат, когда ощутил страшный толчок. Выглянув в окно, он увидел горящий дирижабль в углу большого сада, который мог бы сойти за городской парк. Корабль был менее чем в пятистах ярдах.

– Какого черта? – сказал Беатрис, поставив мешок, до этого перекинутый через плечо, и пристально глядя на дирижабль.

Решительно оставив награбленное, он направился к двери в сад.

Рядом со входом в сад был Ди. Несколько фигур приближались со стороны огня. Во главе было знакомое бородатое лицо. У него был один ребенок на спине, а двое других – в каждой руке. Маленькая девочка обвила руки вокруг его шеи. Позади него был мальчик, который казался немного старше остальных, и он тоже нёс ребенка на спине, а двоих других на руках. Позади всех, волоча одну ногу, шёл человек в форме, который вероятно был пилотом. Прежде чем Ди смог подойти к ним, группа добралась до него.

– Какого черта вы делали, клоуны? – крикнул Беатрис.

Гигантский воин, казалось, не запыхался, но мальчик позади него опустил девочку вниз, уперся руками в землю и начал хватать ртом воздух. Его лицо выглядело знакомым. Это был тот мальчик, от которого Беатрис не мог оторвать глаз в приюте, что они посетили в начале поездки – Франко Гилби.

III

Идя следом за Беатрисом, группа вошла в лазарет замка – хотя более подходящим словом был бы полностью укомплектованный госпиталь. Дети в основном страдали от мелких порезов и царапин, и хотя пилот получил ожоги лица и рук, в них не было смертельной опасности. Беатрис узнал, что учитель, сопровождавший детей в поездке, погиб при крушении.

В то время, когда пилот объяснял, что они летели над замком, когда двигатель неожиданно загорелся, крики детей, которые, казалось, оправились от шока, эхом отражались в огромном зале.

– Сейчас у нас действительно проблемы, – сказал Беатрис, имея в виду две вещи. Первой было то, что сверхъестественные солдаты были снаружи. Вторая проблема заключалась в том, что летательный аппарат мог нести лишь пятерых взрослых или вдвое больше детей. Либо ему, либо Ди придется остаться.

– Есть другой выход, – ответил Ди, его слова значительно взбодрили Беатриса. Ди имел в виду дорогу, что привела сюда Ирэн и Зенона. Хотя они не знали, как далеко она пролегает, это было лучше, чем оставаться в замке.

– Это замечательно, – сказал гигантский воин. – Ты с самого начала должен был сказать об этом мне!

Именно тогда здание ещё раз глухо задрожало от вибрации. На этот раз она шла из-под земли.

Повернувшись к Ди, Беатрис сказал:

– У меня очень плохое предчувствие насчёт этого.

– Оставь это мне, – сказал Ди, выходя из лазарета. Вероятно, из-за его крови дампира раны на его левой руке уже были наполовину исцелены.

Пока Ди шёл по коридору, он увидел изменения, происходящие в замке вокруг него. Пыль покрывала мраморные полы, стены и потолки прогнили, а жутко изорванные картины попадали на пол. Занавески тоже уже были на полу, превратившись в пыль. Вместе со смертью двух хозяев жизнь, текущая в замке, оборвалась – кроме злобной воли, поселившейся в компьютерной комнате.

Начав спускаться по лестнице к подземному проходу, о котором говорила Ирэн, Охотник услышал шаги, бегом поднимающиеся наверх. Это была Ирэн, а за ней Зенон.

– Ди! – сказала Ирэн, и облегчение разлилось по её лицу.

– Враг? – спросил Ди, уже имея представление о том, что случилось.

Ирэн и Зенон кивнули, а хриплый голос ответил:

– Солдаты шли через подвал, так что нам пришлось взорвать его. Ты должен любить замки Аристократов. Место было заминировано, как часть вооружения.

– У нас нет времени на самодовольство, – с отвращением сказал Зенон. – Мы больше не можем использовать этот путь к отступлению. Кстати, солдаты, которые пришли, были из разных группировок.

– Значит, две армии объединили силы? – спросил Охотник.

– Кажется так. Другой я, вероятно, знает об этом больше. Он убил Великого герцога Дорлеака, но Аристократ мог изменить что-то до того, как умер.

– Где был бой? – спросил Ди Зенона.

– В каком-то исследовательском центре внизу.

– Как ты попал туда?

– Иди всё время вниз, а потом поверни направо. Затем налево и ещё раз налево.

– Отведи этих двоих в лазарет, – сказал Ди, его слова были направлены на грудь Ирэн.

– Понял!

Не дожидаясь ответа хриплого голоса, Ди начал спускаться по широкой лестнице.

– Интересно, с ним всё будет в порядке, – мечтательно произнесла Ирэн, прижимая руку к сердцу, когда её щёки порозовели.

– Идём, – сказал ей Зенон.

Вскоре Охотник нашёл исследовательский центр. Автоматическая дверь не открылась. Замок был уже мёртв, и его мощность была отключена.

– Значит, он умер дважды? – пробормотал Ди, но не было никого, кто бы ответил.

Казалось, что отблеск лунного света был пойман мечом Охотника. Подняв правую руку, Ди посмотрел на дверь – на линию, где она соприкасалась со стеной, если точнее. Освободившись без единого слова, полоса света проскользнула в невероятно узкую щель. Наполовину похоронив меч в трещине, Ди вложил в него весь свой вес, когда толкнул его вправо. Его правая рука, казалось, раздулась от усилий. Но дверь медленно открывалась. Как только она приоткрылась достаточно широко, чтобы могла пройти его рука, Ди вытащил меч и шагнул ближе к двери.

В этот момент он остановился и обернулся. В отдалении он увидел Зенона, идущего по коридору. Тем не менее, Ди положил правую руку на дверь и надавил.

Раздался выстрел. Пуля, которая ударила в край двери, срикошетила, даже не оцарапав её поверхность.

Ди обернулся.

Зенон достал меч.

– Похоже, что время пришло, Ди.

Ничего не говоря, Ди выхватил собственный клинок. Это был не тот простой воин, которого он видел наверху. Это был смертоносный демон, жаждущий крови. Он не был даже человеком.

Безумие и неземная аура столкнулись во тьме. Раздался звук, будто кто-то бежит к ним. Глаза Ди отразили Ирэн. И пока его внимание было ненадолго отвлечено, лезвие Зенона вспыхнуло. Едва он успел махнуть вправо, как из правой ноги фигуры в чёрном потекла яркая кровь, и он упал на одно колено.

– Зенон, не надо! – крикнула Ирэн, её рот был раскрыт настолько широко, насколько было возможно на её покрытом потом лице.

– Я предупредил тебя, чтобы ты не приходила, – пробормотал Зенон, который не был Зеноном, выбрасывая меч из-за спины.

Даже после того, как тёмная кровь полилась из её шеи, Ирэн пробежала ещё пять шагов.

– Пожалуйста… прекрати…

Когда её тело упало, по полу разлилось так много крови, что было непонятно, откуда её столько взялось.

Зенон даже не взглянули на неё. Он смотрел на Ди, в соответствии с правилами борьбы.

– Глупая женщина, – сказал преступник голосом, лишённым даже капли сочувствия к девушке, лежащей у его ног. – Она пришла сюда защитить тебя. И это не принесло ничего хорошего.

– Ты прав, – ответил Ди. – Кроме того, что девушка пришла сюда защитить тебя. И это не принесло ничего хорошего.

Лицо Зенона исказилось безумием, и он взял клинок, направленный прямо на Ди, и ударил в направлении шеи Охотника. Но между ними было пятнадцать футов.

Меч Ди парировал удар. Бессознательно Зенон засмеялся в глубине души. Его невидимый клинок не был физической атакой: это было в буквальном смысле смертоносное намерение, что он высвободил. Оно сокрушит даже идеально выкованный меч.

Как только Зенон почувствовал, что удар был остановлен, он увидел Ди, летящего в воздухе и надевшего маску Аристократа с собственной кровью на губах. Ужасающее лицо вампира. Забыв обо всём, он просто стоял как пугало, когда меч Ди разрубил его от макушки до промежности.

Когда Охотник упал на одно колено между половинками его разрубленного тела, он услышал, как голос сказал:

– Спасибо тебе… Я отправляюсь на покой… как истинный я.

Это был голос Зенона. Но какого из них, никто не мог сказать.

– Я опоздал? – спросил хриплый голос у ног Ди. Он указывал на труп Ирэн. – Неожиданно этот ублюдок Зенон пригвоздил меня к полу кинжалом, и было чертовски сложно освободиться. Знаешь, я говорил девушке не ходить.

Ничего не сказав, Ди взял руки Ирэн и скрестил их на груди.

– Когда я латал Зенона, она была занята, как бобёр, помогая мне. Зенон был довольно груб, но я думаю, что было и некоторые сочувствие, да?

Не отвечая, Ди повернулся к двери исследовательского центра. Слева раздавался шум бесчисленных ног, опускающийся словно оползень.

Вернувшись на своё место, левая рука Ди сказала:

– Эти клоуны открыли подземный проход? Берегись!

Что-то скатывалось с того же направления, что и шаги. Серебряный цилиндр, и в момент, когда Ди увидел его, он бросился к двери. Взрыв и пламя прижали его к двери. И хотя огненная волна всё ещё продолжала распространяться, сердцебиение спустя она сжалась в тугую воронку, стекающую в маленький рот.

– Когда я заботился о Зеноне, я выпил воды в кладовой, – сказал хриплый голос. – Сейчас у меня живот полон огнём и воздухом. Огонь, вода, земля и воздух – я думаю, что мне придётся обойтись без земли.

Ди добрался до двери. Хотя она весила несколько тонн, открылась она легко. Под чёрным одеянием было тело, наполненное нечеловеческой силой.

Как только Охотник вошёл в комнату, его глаза начали источать кровавый свет, когда остановились на определенной точке. Синем огоньке, что мелькал, указывая на активность машины. Это была работа кнопки, которую Дорлеак нажал в качестве своего последнего действия.

– Идём, – сказал Охотник.

– Конечно.

Ди бросился к панели управления, прижав левую руку к огоньку. Бледно-голубое сияние образовалось вокруг его руки, а затем пламя хлынуло из панели управления.

– Дело сделано!

Когда хриплый голос заговорил, Ди обернулся. Фигуры лились через дверной поток, словно дым. Раздался рёв, похожий на гром и выстрелы, и малиновые лучи пронзили тело Ди.

Охотник прокладывал свой путь через тенистые фигуры. Плоть была разрублена, а кости расколоты. Кровь лилась без конца. Но независимо от того, с чем клинок соприкасался, скорость его не менялась. Один за другим солдаты падали, а Ди неуклонно пробирался в коридор, который привёл его сюда.

Когда Охотник добрался до двери, хриплый голос простонал:

– Какого черта?

Огромный коридор был заполнен зелёным и серым. Даже для Ди пробиться через них будет невозможным. Почти. Это займёт слишком много времени.

– Почему они не умерли? Что за команду отдал Дорлеак?

– Вероятно, мы ошиблись. Это может занять некоторое время, – сказал Охотник, и ледяная сладость его голоса ни чуть не дрогнула.

– Эта машина была паршивым куском железа! – выругалась левая рука Ди, и, словно в ответ на её гнев, солдаты пошли вперёд.

IV

– Мы в опасности? Когда наш корабль спускался, я мог видеть оттуда, что весь замок был окружён какими-то странными персонажами. Какого лешего здесь происходит? – спросил пилот дрожащим голосом.

Наконец, направив своё внимание и взгляд в сторону мужчины, Беатрис сказал:

– Прекрати болтать. Веди себя как мужчина, и хватит реветь, или я клянусь, я перережу тебе горло задолго до того, как эти клоуны получат шанс. Посмотри на этого ребёнка. Он держится в тысячу раз лучше, чем ты.

Это был тот самый Охотник на Аристократов, который однажды вызвал восхищение у Станцы. В нём была энергия, заставившая пилота замолчать.

Беатрис снова направил свой взгляд на мальчика – Франко Гилби. Он присматривал за младшими детьми, развлекал их и разговаривал с ними. Он был идеальным руководителем группы – как лидер и друг. Их детские инстинкты обострились в тревожной атмосфере, и хотя детей успокаивали снова и снова, они продолжали спрашивать, будет ли с ними всё в порядке и вернуться ли они. Но Франко никогда не сердился, всегда говорил им, что они уйдут скоро и что они должны просто доверять ему. Он даже повернулся в сторону Беатриса и сказал:

– Я имею в виду, разве этот парень не выглядит крутым? С нами всё будет хорошо, потому что он на нашей стороне.

Это действительно задело за живое Беатриса, сделав его довольно застенчивым.

– Малыш, сколько тебе лет? – спросил Беатрис, осторожно выглядывая в окно. Прошло примерно полчаса с того момента, как Ди ушёл.

– Тринадцать, – сказал мальчик, и его ответ был таким же оживлённым, как и его движения.

– Это правда? Ты действительно хорош. Держу пари, девочки сходят от тебя с ума, не так ли?

– А?

– Не обращай внимания. А что насчёт вас, девочки? Кто хочет выйти за него замуж?

– Я! Я! – закричали все четыре девочки, заставив Беатриса выкатить глаза, а затем схватиться за живот от смеха.

– Вижу, ты будешь очередным разлучником, когда вырастешь.

– А?

Беатрис поспешно поправился, говоря:

– Я имею в виду, настоящим сердцеедом. В любом случае покажи им.

– Да, сэр, – ответил мальчик со взглядом, говорящим: «Кто этот парень?»

Кашлянув, Беатрис спросил:

– Так, эм, ты помнишь, каким человеком был твой отец?

– Совсем нет, – категорично ответил мальчик.

– Правда? А как насчёт матери?

Посмотрев вниз, мальчик быстро сказал:

– Я ничего не помню о ней.

– Ох, прости, что я заговорил об этом. Держу пари, твоя мама была настоящей красавицей. Но твой отец был, наверное, сволочью.

– Откуда ты знаешь? – спросил Франко с внезапным возмущением. – Как ты можешь знать, что мой отец был сволочью? Ты даже не знаешь его.

– Нет, сынок, – э, я имею в виду, малыш. Но мы говорим о парне, который бросил такого замечательного ребенка, как ты.

– Как ты можешь знать, что это сделал мой отец? Может, это был кто-то другой.

– Да, тут ты прав, – сказал Беатрис, уступая. Он ничего не мог сделать, кроме как слегка улыбнуться. – Так, каким, ты думаешь, был твой отец?

– Великим.

– Правда?

– Человеком сильным и добрым. Это всё, что важно. Я ничего не знаю о своём отце, но думаю, что он был именно таким.

– Понятно, – сказал Беатрис, сложив руки на груди и закрыв глаза, задумчиво кивая. Повернувшись спиной к мальчику, он продолжил: – Да, я уверен, что ты прав. Твой отец, должно быть, был мужчиной среди мужчин.

– Франко, мне надо пописать! – крикнул один из мальчиков, и Франко подбежал к нему.

Именно тогда странное присутствие колыхнулось за окном. Огромное полчище наёмников перебиралось через стену в дальнем конце сада.

– Все наружу! Следуйте за дядей Беатрисом! – крикнул воин, дав пилоту, который собирался упасть в обморок, пинок под зад, прежде чем схватить двух детей за руки, посадив одного на спину, а другого уцепив за шею.

Когда они вышли в коридор, к ним мчалась пара фигур из его дальнего конца. Это был Ди, несущий безжизненную Ирэн, и Страйдер.

Увидев девушку, великан вздохнул, потом глянул на Страйдера и спросил:

– Какого черта вы так долго?

– Застряли в лабиринте, который Великий герцог построил, чтобы задержать злоумышленников. Нелегко было снова выйти.

– Черт, ты полный идиот, верно? – сплюнул он.

– Именно благодаря ему нам удалось выбраться, – сказал Ди гиганту.

– Правда?

Ди не удосужился объяснить, что лишь один рёв Страйдера в гуще вражеской армии позволил им сбежать. Как и у Станцы, у воина была неземная аура, что парализовала сотни солдат.

Беатрис мог только принять слова Охотника, сказав:

– Не говорите. Что там с проходом внизу?

– Ничего хорошего, – ответил Ди.

– Тогда я думаю, что у нас нет вариантов. Следуйте за мной, – решительно сказал Беатрис, разворачиваясь.

Железная дверь была закрыта. Ди прижал к ней своё плечо. Железная панель должна была весить несколько тонн. Когда они увидели, как она скользнула вбок, Беатрис и дети могли только в удивлении смотреть на это.

За ней яйцеобразный корабль покоился на стартовой площадке.

– Каков твой статус? – спросил Беатрис.

– Все системы в норме, – ответил синтезированный голос. Услышав его звук, дети хором заплакали. Он звучал для них как какой-то гоблин.

– Ты что, идиот? – рявкнул на Беатриса хриплый голос.

Хотя Беатрис впился взглядом в Ди, он быстро повернулся к механическому голосу и неприветливо сказал:

– У тебя хватит сил, чтобы открыть стартовый отсек?

– С этим проблем не будет.

– Смотрите, эта штука вмещает пять взрослых. Детей вместит вдвое больше. Так что кроме самых маленьких, есть место для одного взрослого. Мы должны решить, кто это будет.

– Я! Я пилот, в конце концов!

Хладнокровно глядя на распалившегося мужчину, Беатрис задал вопрос – не пилоту, а летательному аппарату.

– Если кто-то задаст тебе направление, ты сможешь добраться туда без пилота за штурвалом?

– Это не представляет проблемы.

Смеясь, бородатый воин сказал:

– Ну, тогда мы все равны. Как будем решать?

За дверью раздался шум от множества двигающихся людей. Солдаты прибыли.

– Лучше сделать это быстро. Во-первых, кто остается? Я! – сказал Беатрис, поднимая руку и делая шаг назад. – Остальные, решайте между собой.

Глаза Франко буквально впились в Беатриса, когда он глянул на гигантского воина. Если он останется здесь, у него не будет никаких шансов выжить.

– Ну, что будем делать? – сказал Страйдер, пожимая плечами и глядя на Ди. – Ты знаешь, что я хотел бы спасти всех. Как насчет того, чтобы тянуть жребий?

– Заткнись! – закричал пилот. Он целился из автоматического пистолета, который прятал в своей одежде. Он, вероятно, носил его для самообороны. – Вы все боевые профессионалы, верно? В этом случае вы остаётесь. Я заберу сорванцов отсюда!

Налитые кровью глаза пилота резко сузились, и слюна скопилась в уголках его губ, делая его похожим на маньяка.

– Ладно, ладно, – сказал Страйдер, кивая. – Ты знаешь, парень, так у нас будет на одного человека, о котором нужно беспокоиться, меньше.

Раздался глухой стук по корпусу летательного аппарата.

Когда пилот на мгновение отвлекся, серебряная вспышка полоснула по его горлу.

– Не дай детям увидеть! – вскрикнул Беатрис.

– Да, да, я слышу тебя, – ответил Страйдер, который стукнул по самолёту. Подойдя ближе к парализованному пилоту, он схватил его сзади, придавливая его горло чуть выше кадыка. Воин быстро отвел мужчину за ряд резервуаров, но вернулся один.

– Кто из вас это будет? Вы должны решить, – сказал Беатрис, но его слова утонули в криках детей. Обернувшись, чтобы увидеть, на что они смотрели, он внимательно присмотрелся.

Дверь была красной от жара. Тепловой лучи пытались взорвать её изнутри.

– Она не продержится и пяти минут – открывай стартовый отсек. Ладно, все на борт!

Когда Франко встал возле двери, помогая детям занять места, гигант подогнал его:

– Поторопись!

– Мистер?

– Да?

– Ты классный! – сказал мальчик, глядя прямо на бывшего Охотника. Не было на свете такого человека, который бы не хотел, чтобы на него так смотрели.

– Как так? – сказал Беатрис, нахмурившись. Он пытался скрыть своё смущение.

– Я хочу быть как вы, сэр, когда вырасту. Я уверен, что мой отец был таким же.

– Да, я уверен, что был, – сказал Беатрис, хлопая мясистой рукой по плечу мальчика, который сам был ещё одни кости да кожа. Но уже через пять лет он сможет составить конкуренцию своему отцу. – Я уверен, что твой отец тоже был замечательным человеком. В конце концов, он участвовал в том, чтобы привести тебя в этот мир. Знаешь, если бы у меня был собственный ребенок, то я бы хотел сказать ему одну вещь. Но у меня никогда не было этого шанса.

– Что это? Скажите мне, – сказал Франко, его глаза блестели.

– Нет, всё нормально. Тебе не нужно слышать это. Кажется, кто-то уже сказал тебе это давным-давно.

– Скажите мне.

Ничего не говоря, Беатрис потрепал голову мальчика. Наконец, он произнёс:

– Вырасти сильным, добрым человеком, ладно?

– Да, сэр, – сказал мальчик, его лицо светилось. Потому что так он и жил. И так он продолжит свою жизнь.

– Мистер, – сказал Франко, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Мистер, вы не можете…

– Ты же не серьезно! – воскликнул гигант, широко раскрыв рот. – Чтобы кто-то вроде меня, был твоим..? Это смешно, не так ли, Ди?

– Всё верно, – сказал Ди, глядя на пару. Он был похож на великолепную ледяную скульптуру. И его голос был столь же холодным. – У него слабость к продажным женщинам. Он золотоискатель. Он не может видеть женщину, чтобы не попытаться заболтать её – он низший из низших.

– Теперь, это просто неуместно! – с широко раскрытыми глазами запротестовал Беатрис.

Игнорируя его, Ди продолжил:

– Но теперь он собирается остаться со мной и сражаться с армией. Это всё, что тебе нужно запомнить.

– Эй! – сказал Беатрис, широко раскрыв глаза.

Мальчик смотрел на Ди. Таким же взглядом он одарил Беатриса.

И тогда великан что-то заметил. Хотя слезы текли по лицу мальчика, он светился.

Улыбка украсила губы Ди. Сквозь все невзгоды, что мальчик претерпит в последующие годы, он будет оглядываться назад, и воспоминание об улыбке, которую он вызвал, будет поддерживать его. Такая это была улыбка.

– Это всё решает, – сказал Ди Страйдеру.

– Да ладно! Я не могу позволить вам двоим получить всю славу. Я тоже остаюсь.

– Ты серьезно? – спросил Ди.

– Ну, если задуматься, я бы не стал отправлять этих детей в одиночку. Так что, полагаю, я приму твоё любезное предложение!

– Это к лучшему, – сказал Беатрис, подходя к двери. – Ладно, отправляйтесь. Увидимся, ребята!

Страйдер поднялся на борт, и Франко занял сидение.

– В Столицу, – сказал мальчик машине. Последним, что он увидел, были два мужчины, которые смотрели вверх на него и улыбались.

Франко никогда больше не слышал о них. Пока он изучал историю Аристократов в Столице, он узнал, что следственный отдел, направленный правительством, чтобы исследовать шоссе, вошёл в замок и нашёл там бессчетное количество иссохших трупов, но было неясно, погибли ли они в бою или их время просто истекло.

В возрасте семнадцати лет Франко окончил специализированную среднюю школу с отличием и был принят в университет истории на полную стипендию. В тот день его классная руководительница отозвала его в сторону и передала ему банковскую книжку. Учительница объяснила, что с того момента, как мальчик поступил в школу, на его имя постоянно делались депозиты.

– Но ты не нуждался в этом. Ты сам проделал путь к высшему образованию. Так что ты будешь делать с этим?

Мальчик ответил, что школа должна использовать её, чтобы помочь младшим детям.

Когда белые лепестки осыпались в день выпускного, Франко вышел за школьные ворота и был тут же поздравлен учителями и друзьями, которые приехали к нему из приюта. В гуще толпы мальчик вдруг повернулся в сторону здания школы. На северном конце площадки стояло буковое дерево. Под ним он увидел что-то. Мужчину в чёрном верхом на белом скакуне и косматого мужчину, прислонившегося к чёрной лошади. Мальчик помнил их. Он не забывал о паре ни на минуту. Глубоко вздохнув, он собрался подойти к ним, когда двое всадников развернули своих коней и умчались сквозь белые лепестки.

Серия «Ди, Охотник на вампиров» основана на готических ужасах, научной фантастике и вестернах. Когда я был ребенком, я всегда был больше на одной волне с фильмами, чем с романами. В отличие от настоящего времени, когда фильмы, полные спецэффектов, выходят почти каждую неделю, вестерны, как старые, так и новые, я находил наиболее приятными.

Если судить по моим романам, можно подумать, что я смотрю в основном ужасы и научно-фантастические фильмы, но на самом деле я видел гораздо больше вестернов. И в отличие от ужасов или научной фантастики, довольно много было написано о вестернах, в основе которых лежат исторические факты. Через чтение я узнал не только о вестернах, но и об истории западной эмансипации и различных сопутствующих явлениях. Среди этих фильмов были «Дилижанс», «Моя дорогая Клементина», «Шейн», «Закон и Джек Уэйд», «Аламо», «Великолепная семерка», «Рио Браво», «Винчестер ’73», «Шериф» и многие, многие другие. Я был ребёнком, когда увидел их впервые, но герои этих фильмов показали мне, как тяжела может быть жизнь для тех, кто живёт в суровом краю, и как сильна их решимость. Конечно, это сильно на меня повлияло и заставило меня не только носить ремень с игрушечной кобурой и практиковаться в метании дротиков (смеётся).

В какой-то момент от вестернов отказались по неизвестным причинам, и когда режиссёры попытались возродить их, актёры и сюжеты стали безнадежно показными, так что этот жанр так и не смог полностью восстановиться. По крайнее мере, у меня возникло желание внести то, что я нашёл увлекательным в этих старых фильмах в серию «Ди, Охотник на вампиров». Скорость и мастерство, с которыми Ди достаёт свой клинок, напоминает мне о стрелках из вестернов. Вы должны были ощутить влияние вестернов в «Дороге Наёмников». Книга так же отдаёт дань ещё одному моему интересу – огромным батальным сценам исторических эпопей, которые Голливуд и итальянское кино когда-то создавали. Я не буду говорить, где я это сделал, но те, кто интересуется такими вещами, узнают их, когда увидят. Найти их – часть удовольствия от этой книги.

13 марта 2012

Во время просмотра «Красная река»

Хидеюки Кикути

Их мечи были обнажены. Сверкающие частички поднялись в воздух, собираясь в ожидании рокового фонтана крови. Здесь стояло пять бойцов против одного. Что же касается их противника, то клинок, который он должен был использовать для борьбы, оставался под покровом ножен в форме полумесяца.

Посмотрите вокруг. Это окрестности деревни Сатори в девятом секторе северного Фронтира – у руин замка Макула. Тут собралась толпа из десяти или двенадцати коренных жителей деревни Сатори, а также обитателей соседних деревень Элк, Таби и Форан – людей, среди которых, судя по разнообразному стилю одежды, были учителя, путешественники, девушки из баров, шлюхи, жиголо, участники актерской труппы, шулеры, бандиты и разносчики всего на свете: от выпивки, табака и лекарств, копий и мечей, синтетического мяса и моторизованной техники – и до бесконечности.

То, что это была деревня Фронтира, еще не означало, что они проводили весь день, каждый день в перестрелках и взаимной резне. Поэтому, если что-то случалось, то все в деревне запирали свои дома и лавки – и прибегали. Однако, здесь было так много купцов и торговцев, что казалось, будто они пришли еще несколько дней назад и разбили тут лагерь. Доказательство находилось за толпой зевак, где палатки поставщиков жареных грибов, больше подходящих для поздней осени, и продавцы сушеной рыбы стояли бок о бок в компании весьма популярных шашлычных, продавцов фронтирских сладостей и лавок по продаже радужных бобов – их витиевато раскрашенные палатки выстроились по обе стороны широкого прохода. Это было похоже на карнавал. И в самом деле, в толпе были дети с блестящими глазами грызущие сладкие палочки, в то время как их отцы потягивали густые наркотические напитки из бумажных чашек. Хотя эти маленькие лавки начали устанавливаться только два дня назад, люди приходили в деревню Сатори в течение трех последних дней, а причина этого переполоха вела еще на день раньше.

– Доставай! – подгонял один из мужчин. Это был неуклюжий парень: его руки, ноги, туловище и голова выглядели так, будто были собраны из огромных мясных шариков. Все в нем было круглым и пухлым, а голова и конечности были полностью лишены волос. Его противник стоял все так же неподвижно, как тень зимним днем, так что он практически умолял, когда продолжил: – Давай же, когда я говорю доставать, то доставай уже! А то так мы не особо сразимся.

Мужчина, казалось, действительно был в безвыходном положении, и его противник, наконец, ответил:

– Подходи ко мне, – его правая ладонь потянулась к ножнам, а затем, со вспышкой сияющего света, клинок был извлечен. Более, чем красота этого блеска, всех поразила неуловимая сила, с которой молодой человек поднял руку.

– Сукин сын! – прорычал еще один из противников – мускулистый гигант, который выглядел так, как обычно представляют себе типичного воина. В его голосе звучали отвращение и ярость. У него были маленькие, как бусинки, глаза, широкий плоский нос и большие страшные зубы. – Чертов выпендрежник. Я прослежу, чтобы ты получил свое!

Его сапоги сделали решительный шаг вперед.

– Подожди! Дай мне с этим разобраться, – сказал другой молодой человек, стоящий справа от первого. Он был самым маленьким из группы, и его оружие было немного странным. От тыла его левой кисти вытягивались железные когти в полтора фута длиной – на ней было то, что ниндзя называли текко-каги, или рука-коготь. Обычный меч может сразить примерно четыре человека, прежде чем его лезвие будет настолько покрыто кровью и жиром, что станет бесполезным. Но четыре стальных когтя текко-каги можно было использовать как лапу хищника, чтобы разрывать врага, не пачкаясь жиром.

– Нет, я сделаю это, – сказал толстяк.

– Нет, я. Я терпеть не могу красавчиков. Вы не поверите, сколько раз они меня обходили, – сказал воин с большими зубами, и он явно не шутил.

– Заткнитесь. Вы, старикашки, не суйтесь в это дело! – крикнул молодой парень с текко-каги с такой силой, что его тело затряслось, и оттолкнулся от земли. Невероятный прыжок бросил его более чем на пятнадцать футов, и, размахнувшись, он опустил свое оружие. Раздался неземной, ласкающий слух, звук, и молодой парень отлетел обратно. Казалось чудом, что он вернулся по той же траектории и приземлился точно туда, откуда начал прыжок.

Над зрителями взмыли крики изумления, а воины переглянулись.

– Вы могли бы нападать одновременно, – сказал молодой человек. Его голос стал хриплым.

Хотя на его лице на секунду проскользнуло замешательство, лысый толстяк пошел в атаку, сказав:

–Я следующий!

Зубастый воин пробормотал:

–Ублюдок сделал это снова, – похоже, толстяк имел привычку занимать чужое место в очереди.

Его нападение, сотрясающее землю, казалось чуть более безумным, чем нетерпеливый порыв дурака.

– Он что, идиот? – выплюнул хриплый голос, и в этот момент клинок молодого человека в черном пронзил бедро толстяка. Удар сопровождался странным ощущением. Хотя клинок погрузился во врага, не было чувства, что он пронзил мускулы и жир. Это было похоже на тычок палкой в комок резинового клея.

– А-а-а-а!

Толстяк столкнулся с ним. От лица до коленей молодой человек в черном погрузился в тестообразную плоть. В данный момент не зрители, а четверо воинов задохнулись от удивления. Никто никогда не выдерживал удара толстяка. Однако, просто немного отставив ногу назад, этот молодой человек даже не казался потерявшим равновесие. Тем не менее, оставаясь в этом положении, он должен был умереть от удушья, словно старик, подавившийся рисовым пирогом.

Толстяк обернул свои пухлые руки вокруг спины молодого человека. И в тот же момент его лицо повернулось к небу. Левая рука молодого человека толкнула его подбородок вверх, и как только люди это увидели, огромную белую фигуру отбросило назад с невероятной силой. Пока он не рухнул на землю – практически под ноги к толпе, отброшенный на добрых двадцать пять футов – другие воины забыли думать о следующей атаке.

– Ладно, теперь моя очередь! – сказал кривозубый мужчина, взмахнув мечом. Его восхищение силой молодого человека сменилось восторгом. Сражение с таким человеком волновало его до глубины души.

– Минутку, – выкрикнул кто-то. Это был последний из группы, пятый воин. Обрамленное рыжими волосами, которые, казалось, пылают, ее бледное лицо горело решимостью, когда она смотрела на молодого человека.

Все присутствующие должны были бы удивиться, что женщина с внешностью, которая позволяла ей жить чудесной жизнью, предпочла такое. На самом деле, люди всегда задумывались об этом, глядя на нее. Но теперь они что-то поняли. Она направила непоколебимое стремление убивать на нечеловечески прекрасного молодого человека. Аккуратно достав меч, она застыла в устрашающей позе. Женщина казалась самым грозным противником из всех.

– Хорошо, я не против, – оценивающе проскрипел хриплый голос. – Вот это сюрприз! Маленькая леди крепкий орешек!

Протянув вперед меч, женщина медленно подняла его на уровень плеча. Ее левая рука была вытянута, пальцы сжимались. Как только люди заметили, какой у женщины до странности прямой и тонкий клинок, он сверкнул. Женщина сделала выпад – на самом деле она нанесла десяток ударов одновременно. Все серебряные всполохи, казалось, должны были пронзить молодого человека, который стоял примерно в десяти футах.

Однако именно женщина изумленно ахнула. На молодом человеке не было ни царапины, да и она не почувствовала, чтобы острие ее меча пронзило плоть. Великолепный молодой человек в черном двигался с живостью, превосходящей восхитительную скорость ее меча. То, что она пронзила, было остаточным образом, который он оставил за собой. Ее тонкие брови поднялись в гневе. Желание убивать, что исходило от нее, превратилось в ад. И люди поняли судьбу женщины. В этой игре был лишь один путь.

Женщина двинулась вперед.

Но перед ней встала высокая фигура. Их одноглазый лидер.

– С дороги, Микадо, – сказала женщина с откровенной злобой своему коллеге.

– Прекрати. Ты с ним не справишься.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Я не хочу, чтобы мои люди разбрасывались своими жизнями.

– Я не узнаю, пока не попробую.

– Делайла, – сказал мужчина; его здоровый глаз отражал красивую женщину. Неожиданно ее пылающая неприязнь исчезла. – Смотри очень внимательно.

Раздался скрежет стали, когда мужчина, которого они называли Микадо, извлек меч из ножен на бедре.

– Микадо? – ахнул молодой человек с рукой-когтем.

А толстяк, который наконец поднялся на ноги, только рассеянно кивнул:

– Микадо достал свой меч, – сказал он пронзительным голосом.

Мир затих.

Клинок Микадо был достаточно низко, чтобы касаться земли, а молодой человек двинулся на него с мечом на уровне плеча, направленным на противника.

– Ну посмотри на это, – послышался хриплый голос.

Микадо начал поднимать свой меч в высокую позицию. И в это мгновение его лицо стало совершенно белым, как парафин.

Что-то должно было произойти. Что-то вопиющее. Ощущая это, все ждали, затаив дыхание. Молодой человек не двигался. Он был спокоен, как сама зимняя ночь.

Неожиданно Микадо опустил свой клинок. Цвет тотчас вернулся к его лицу. По щекам покатились струйки пота.

– Я еще не готов умереть, – проскрипел Микадо, выдавливая из горла хриплый голос. Это было похоже на звук, с которым откашливают кровь, или на предсмертный хрип. Обернувшись к своим ошеломленно застывшим товарищам, он сказал:

– Вот что я скажу. Он нечто большее, чем мы можем одолеть. Мы закончили тут.

По толпе прошло облегченное бормотание.

Микадо снова повернулся лицом к молодому человеку. Его противник уже убрал в ножны свой клинок и повернулся спиной.

– Подожди.

Мужчина в черном остановился.

– Почему ты не сразил нас? Ты не похож на того, кто позволяет уйти напавшему.

Молодой человек пошел прочь. Над одним из широких плеч послышался голос:

– Почему вы нападали по одному?

Невозможно описать выражение, появившееся на лицах Микадо и его людей.

– Назовешь ли ты нам хотя бы свое имя? – спросил Микадо. – Я Микадо, а девушка – Делайла. Толстяк – Тонг, коротышка – Энба, а первый парень, с которым ты имел дело – Гэлил.

Достаточно скоро они получили ответ.

– Ди.

Цвет покинул лица всех пятерых.

– Ты…– начал говорить один из них. Или, вероятно, начали все. После этого воины больше ничего не сказали, просто смотрели на уходящего молодого человека. Хотя вслед ему дул ветер, он уже не нес желания убивать.

II

Ди не останавливался, пока не достиг черной десятифутовой сферы, что виднелась недалеко от центра поляны. Яркий блеск ее поверхности, отражающей солнечный свет, подсказывал ему, что она металлическая. Каменные стены и округлые колонны, разбросанные вокруг, а также останки водоема, говорили о том, что поляна ранее была чем-то, принадлежавшим Аристократам – руинами замка Макула. Шестью днями ранее мощное землетрясение обрушилось на регион, причинив значительный ущерб. Земля опала, и было множество оползней, но проливные дожди пять дней назад нанесли последний удар. Горная порода рассыпалась, на нее обрушились мутные потоки, и поляна, которая раньше была крошечной, увеличилась в десять раз против своих обычных размеров. А четыре дня назад был обнаружен некий кусок истории, что скрывался под тысячами тонн земли и камней – эта черная сфера перед Охотником. Вот так все и началось.

Двадцать четыре часа потребовалось на то, чтобы сообщение одного из членов группы городской ратуши по оценке ущерба разошлось по всей деревне Сатори, а затем дошло до путешественников и купцов. Реликвия Аристократии. И в отличном состоянии. В какой-то степени, привлеченные забавной формой объекта, те, у кого хватило храбрости потрогать или ударить его, остались невредимыми, и это лишь подстегнуло суматоху. Селяне замахивались на него мотыгами и кирками; кузнец сначала использовал ацетиленовую горелку, а затем лазерный резак, но все это не оставило даже царапины на сфере. В него могли ударить лучом в сотню тысяч градусов, но через секунду он снова становился прохладным, продолжая сверкать на солнце.

Переход людей от мыслей "Из чего он сделан?", "Для чего он?"  к "Есть ли что-то внутри?" не занял много времени. Эти размышления превратились в лихорадочную пучину надежд и ожиданий, когда два дня назад из соседней школы прибыл учитель физики, что провел полдня, покрывая стены и пол своего гостиничного номера каракулями расчетов, а в конце концов заявил:

– В этой сфере что-то есть!

Что-то? Может быть это драгоценные камни и металлы, принадлежавшие Аристократам, или ключ к их нестареющей бессмертной природе? Распустив слюни, с покрасневшими глазами, люди пытались вскрыть сферу. Некоторые стреляли в нее из ружей, кто-то раскладывал вокруг динамит. Однако, как бы они ни старались, они не могли заставить эту совершенную сферу сдвинуться хотя бы на дюйм, несмотря на то, что с такой формой она, казалось, могла покатиться в любую секунду. Время просто издевалось над ними, протекая мимо.

Для их лихорадочного желания была причина. Замки и руины Аристократов было легко найти где угодно по Фронтиру. Северный Фронтир особенно густо изобиловал ими, и артефакты, обнаруживаемые там, приобретались либо правительством Столицы, либо местными любителями за значительные суммы денег, делая общины и отдельных людей довольно богатыми. Когда кольца-печатки, мечи, одежды, скульптуры, портреты и тому подобное переходило из рук в руки за сотни или миллионы даласов, селяне были вынуждены защищать свои интересы. Руины в границах деревни строго охранялись, пока под бдительным надзором проводилось их обследование. Впрочем, многие такие места оказывались не более чем руинами, и люди скоро приходили в себя от этой лихорадки, обнаружив лишь обломки древней мечты, разбросанные по заросшей сорняками пустоши.

Нынешняя ситуация была достаточно простой. Вся деревня Сатори удерживала этот участок в течение четырех дней. Но обнаружилась проблема. Поляна лежала на границе между Сатори и соседней деревней, в районе, на который по взаимному согласию никто не претендовал за последние пять веков. И теперь их соседи неистово возмутились. Хотя протесты становились все яростнее, Сатори решила не обращать внимания на соседей, и те наняли отряд воинов, чтобы добиться выполнения своих требований. Практически в то же время по договору с деревней Сатори прибыл Ди. Обе стороны обнажили оружие, чтобы решить вопрос о том, кому принадлежит странная металлическая сфера.

Пока Ди стоял перед ней, к нему кинулись двое мужчин, прокладывая себе путь сквозь плотную толпу. Это были официальные представители Сатори. У одного из них на груди был оловянный значок – шериф.

– Красиво справился! Наша вера в тебя оправдалась, – сказал тощий человек с усами, потирая руки. Это был мэр. – Теперь сфера наша. Мы должны построить вокруг нее музей и разнести весть повсюду. Эй, не трогай ее!

Ди положил ладонь левой руки на блестящую черную поверхность.

– Не повезло, – глумливо сказал хриплый голос.

У человека, отвечающего за связи с общественностью, появилось такое выражение лица, словно он был одновременно сердит, испуган и озадачен, потому что, хотя голос определенно исходил от Ди, казалось невероятным, чтобы это действительно был его голос.

– Это ты? Что ты подразумеваешь под этим? – он хотел привлечь внимание Охотника своими вопросами, но они не имели над ним силы.

Убрав левую руку со сферы, Ди сказал:

– Внутри кто-то есть.

Мэр и все вокруг него застыли. Они почувствовали себя так, словно весь мир заледенел.

– Я уверен, ты не шутишь, – сказал шериф, который первым пришел в себя. С мощным телосложением и мужественными чертами лица, это был достойный доверия человек. По-видимому, он обладал также и неслабым характером.

– У меня для вас есть интересная маленькая история, – сказал хриплый голос. – Давным-давно жила собака, которая вся была белой вплоть до кончика хвоста. Ха-ха-ха – гааах!

Сжав левую руку в кулак, Ди сказал:

– Похоже, что как только скалистый склон, защищавший ее, сместился, сработала реанимационная система. Находящийся внутри скоро выйдет.

Низкий и холодный, его голос напоминал изысканную сталь. Люди обнаружили себя завороженными, прежде чем осознали смысл того, что он сказал.

Придя в себя, мэр завопил:

– Говоря "скоро", как скоро ты имеешь в виду? – тон голоса Ди заставлял поверить в невероятное.

Ди сказал ужасную вещь:

– Через минуту с этого момента.

Это заявление было как гром среди ясного неба. И хотя все знали, о чем он говорит, неспособность осознать это заставила их сначала переглянуться, затем тупо уставиться на Ди и, наконец, сфокусировать взгляд на черном предмете перед ними. Они молчали. В молчании таком полном, что казалось, они могут услышать, как солнечный свет льется на них, группа ждала.

– Десять секунд, – пробормотал кто-то. Не было необходимости говорить остальное.

Пять секунд…

Люди увидели, как четыре полосы побежали из верхней части сферы вниз к подножию по всей ее окружности. Если сказанное Ди верно, то будет ли внутри Аристократ? Если да, то они задавались вопросом, не превратит ли его в прах ослепительный солнечный свет, как только он появится. Или же это будет нечто легендарное – дующий сквозь тьму истории ветер, обремененный злом, – если Величайший Аристократ, который мог ходить при свете солнца, вернется к жизни?

Объекту не было дела до их домыслов.

Ваш мини бетонный завод цены!ru.zzxfjxwm.comПерейтиЯндекс.Директ

Ноль.

Раздался жуткий свист, когда белый пар вырвался из верхней части объекта. Рядом остался только Ди, а толпа отступала, обгоняемая собственными криками. Для них сфера выглядела как бутон цветка из стали.

Его четыре металлических лепестка медленно раскрылись, и сквозь поднимающийся пар стала видна фигура в черном. Яркий солнечный свет лился на фигуру, но она не вскрикивала и не корчилась от боли. Вместо этого сквозь истончившуюся белую пелену стало ясно видно, как фигура вытянула руки, сказав: "О, да!".

– Это А-а-аристократ? – запинаясь, спросил мэр.

– Да, – сказал Ди, не оставив нанимателя без ответа.

– Значит… Значит, мы имеем дело с Аристократом, который может ходить при свете солнца… и терроризировать нас днем тоже?

– Полагаю, что так.

Мэр в шоке уставился на Ди. Последнее замечание было сделано тем же хриплым голосом, что он слышал раньше.

– Схвати его, – сказал мэр почти шепотом. – Схвати его для нас. Он будет замечательно привлекать туристов.

Металлические лепестки продолжали двигаться, раскрываясь на полные девяносто градусов, а среди скопления неизвестных механизмов с чего-то вроде дивана поднялась и замерла фигура, закутанная в черные меха.

– Барон Макула? – осведомился Ди.

По толпе прошелся ропот. Знал ли этот великолепный Охотник имя Аристократа из немыслимой древности? Конечно, если подумать, руины называли замком Макула, что позволяло предположить, какое имя было у лорда поместья. Однако люди были настолько очарованы прекрасным молодым человеком и его действиями, что даже не подумали об этом. В тот же момент в сознании толпы возникло другое подозрение: мог ли Охотник знать, что сегодняшние странные события приведут его к неожиданной встрече с Аристократом? Но подозрения развеялись, как дымка, после вопроса, который задал Ди, и ответа, что пришел сквозь легкий туман.

– Верно, – ответил серьезный голос.

– Я Ди, Охотник. Тебе нужно пойти со мной.

– Я не хочу.

– Что? – одновременно воскликнули мэр и шериф. В отличие от первого грозного ответа Аристократа, второй был небрежным и легкомысленным.

– Это неплохо, – веселясь, пробормотал хриплый голос со стороны левой руки Ди.  – Похоже, нас поставили в тупик.

– Дай нам немного ветра, – низким голосом сказал Ди.

Никто не поверил, что внезапно налетевший ураган появился из левой руки нечеловечески прекрасного Охотника. Сдув легкий пар, он оставил Аристократа, рожденного из лепестков, прямо под дневным светом.

Воздух задрожал от ропота, что был похож на глубинный гул землетрясения.

III

Аристократ стоял в своей сфере в полуметре от земли. Оттуда он торжественно опустил левую ногу, но когда кончик его ботинка почти коснулся земли, он замер. Он остановился не потому, что что-то вспомнил. Он просто физически не доставал до земли. Взявшись за край одного металлического лепестка, мужчина немного посуетился и затем сдался.

– Я спускаюсь, – заявил он надменно. Потом, понизив голос, он ехидно добавил: – Вы подадите мне руку или нет, олухи?

В воображении людей эта сцена вызвала образ медвежонка, слезающего и сползающего по стволу дерева, в то время как внизу его поджидает огромный хищник. Аристократ, которого они так боялись, был приземистым, меньше пяти футов ростом, и он был с головы до ног покрыт черным, щетинистым мехом. Однако тем, что вызвало вздохи зевак и ужас, всплывший из глубин их душ, была демоническая бронзовая маска, надетая на его лицо. Хотя они с первого взгляда поняли, что это не его истинное лицо, люди Фронтира чувствовали также, что это не просто маска.

– Помогите мне, – хрипло прорычал он. – Я не могу спуститься.

Скорее не приказ мэра, а толчки сзади заставили двух мужчин, по-видимому, работников ратуши, с трепетом выйти вперед. Однако прямо перед ними человек-медведь, казалось, передумал. Протягивая пухлую руку, он сказал:

– Вы думаете, что Аристократ доверит себя в руки каких-то отвратительных людей? Эй, ты там – иди сюда.

Увидев, к кому он обращается, люди ахнули – к этому красивому молодому человеку в черном. Желание Аристократа было понятным. Но разве не был этот мужчина Охотником?

Возможно, именно из-за этого факта человек-медведь слегка убавил высокомерие в голосе, когда сказал:

– В чем дело? Ты собираешься помочь мне или нет?

Ди шагнул вперед. Толпа ахнула в третий раз. Прежде, чем стих шум голосов, Ди прошел мимо людей, взял человека-медведя за руку и грубо швырнул его на землю, заставив всех похолодеть от ужаса.

Перевернувшись в воздухе, человек-медведь ударился о землю спиной:

– Оуф! – жалобно простонал он.

Боль Аристократа превращалась в ярость, которая может покарать человечество – от эпохи легенд и до сегодняшнего дня пугающая истина оставила след в ДНК людей окровавленным долотом и киянкой холодного ужаса. Но человек-медведь какое-то время лежал, растянувшись на грязной земле и охая, прежде чем медленно начать подниматься на ноги, словно столетний старик.

– Сукин ты сын. Ты будешь жалеть о том, что сделал это! – выругался он.

Однако то, как он массировал и поглаживал спину, заставило кого-то заметить:

– Он как маленький старичок или что-то вроде того, правда?

Казалось, то ли их страхи и ожидания были слишком велики, то ли здесь происходило что-то в принципе неправильное. В головы зрителей начали закрадываться подозрения, но тем не менее они по-прежнему имели дело с Аристократом. С их лиц, возможно, исчезло напряжение, но люди не делали попыток подойти поближе.

– Опля! – воскликнул человек-медведь, как старая деревенщина, когда прогнулся назад. Глядя в небо, он поднял свои крепкие руки, словно чтобы крикнуть "ура". – Ах, какая дивная погода! И мой первый взгляд на солнце за пять тысячелетий. Оно ничуть не изменилось, – отметил он с удовольствием. После паузы в две секунды он долго и пристально посмотрел на толпу, словно спрашивая: "Кто, черт возьми, вы такие?"

Хотя люди не могли видеть глаз в маске, они с шумом попятились назад.

– На что вы пялитесь? Я не экспонат!

Мэр посмотрел на Ди. Ему хотелось, чтобы Охотник начал диалог с Аристократом. Однако этот красивый мужчина в черном просто стоял молча, как статуя. Отказываясь принимать это, мэр прокашлялся. Тишина была настолько глубокой, что обычный кашель разнесся по площадке, словно рычание большого дракона.

Возможно, непростое положение, в котором он оказался, в очередной раз поразило мэра, так как он положил грубую ладонь на грудь, взял под контроль дыхание и отчаянно попытался подавить свой страх, прежде чем сказал:

– Я мэр близлежащей деревни Сатори. А вы кто такой, черт возьми?

Его голос ужасно дрожал, и две мысли занимали его мозг одновременно. Во-первых, Аристократ, гуляющий при свете дня, был исключительно необыкновенным демоном, в отличие от когда-либо описанных. А во-вторых, такого просто не могло быть. Если судить по словам и действиям Аристократа, он, должно быть, лжет. И если это было бы так, мэр полагал, что тогда этому мужчине пришлось плохо. Возможно, все пошло не так, как он планировал.

Маска повернулась к нему, спросив:

– А чего ты ждешь, землепашец?

Сильный ветер налетел неожиданным порывом. Мэр напрягся.

– Ты говоришь, что ты мэр этих краев, мелкое ничтожество? Значит, ты забыл мое имя? Так? Вы забыли имя Барона Макулы, Великого Аристократа и правителя северного Фронтира, где хорохорилось так много простых, слабых Аристократов?

– Нет, я знаю его, – с гордостью сказал мэр. Его лицо было безжизненным, как у восковой фигуры. – Но я слышал, что барон умер более пяти тысяч лет назад. Сама мысль о том, что он появится в этот день…

– Ты совершенно тупоголовый балбес. Кто сказал, что я мертв? Я же прямо тут. Я никогда не ступал за пределы своих владений. Я оставался тут в укрытии для определенной благородной цели. Но, похоже, я был слишком нетороплив.

– Что вы имеете в виду… под б-благородной целью?

Человек-медведь с отвращением фыркнул:

– Мозг величайшего Аристократа подобен вселенной. Могут ли низшие черви, ползающие по земле, постичь бесконечные просторы космоса? Прочь от меня! – он взмахнул рукой, и толпа попятилась.

– Но, эм… Вы… Ну, вы ходите под светом солнца… В-вы не можете быть Аристократом! – запинаясь, пробормотал мэр.

В ответ он получил насмешку – нет, издевательский смех.

– А-ха-ха-ха! Эти глупые представления все еще сидят в ваших головах? Так я должен поверить, что за те пять тысячелетий, которые я спал, ничего не изменилось, что вы все еще боитесь ночи, и, когда солнце опускается, закрываете ворота деревни и запираете на засовы дома, вздрагивая от малейшего воя монстров бессонными ночами? Половина ваших коротких жизней – ночь. А вы жертвуете этим ради бессмысленных устаревших понятий – что ж, вы действительно безнадежны. А-ха-ха-ха!

– Но… это так… для всех Аристократов, – настаивал мэр, казалось, несколько бессвязно.

Однако его слова возымели неожиданный эффект. Смех человека-медведя, Барона Макулы, прервался.

– Что? – приглушенно пробормотал бронзовый рот. – Ты говоришь, что Аристократы не ходят под светом солнца? Невозможно. Это не смешно. Ты хочешь сказать мне, что даже сейчас Аристократия живет исключительно в ночной тьме? Я не могу поверить в это!

Голос из маски был замешан на глубоком удивлении и потрясении. Но прежде чем мэр смог воспользоваться меланхолией Аристократа, он потерял дар речи.

– Аристократы все еще создания ночи, – сказал суровый голос, заставив всех обернуться. – Даже сейчас, лучистый свет не принадлежит твоему роду. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной.

В этот момент пухлая фигура отпрыгнула от Ди на десять ярдов, как резиновый мяч с хорошим отскоком.

– Я думаю, в тебе есть немного нашей крови. Ты один из тех дампиров? И такое страстное желание убивать – ты планируешь уничтожить меня, не так ли?

Ди шагнул вперед, не сказав ни слова.

– Эй, ну все! – воскликнула приземистая фигура, делая еще один прыжок, переместивший ее к толпе. Закричав, люди попятились. И еще один прыжок – к месту позади толпы.

Взвыл ветер. Поймав тело барона в воздухе, он направил его в другую сторону, несмотря на взволнованные протесты. Левая рука Ди была поднята. Никто не заметил крошечный ротик, появившийся для этого на его ладони.

Когда ужасный вихрь прекратился, барон был бесцеремонно брошен к ногам Ди.

– Больно, – сказал Аристократ, потирая спину.

– У тебя нет никаких других трюков? – в своей манере спросил Ди. Он казался довольно удивленным.

– Не шути со мной, или…оу! – вскрикнул барон, глядя на Ди с земли. – Я, может, и Аристократ, но я пацифист. В этом месте я вел мирную жизнь ученого. Мне не нужны были все эти сражения, контрудары и сумасбродные бега.

– Тогда чем были все эти твои прыжки и скачки? – спросил Ди.

– Просто некоторые способности, имеющие отношение к моему хобби.

– Твое хобби?

– Да, боевое искусство, вообще-то.

Хотя человек-медведь едва ли был годен для рукопашного боя, Ди не стал это комментировать и лишь сказал:

– В следующий раз, когда ты это сделаешь, я тебя зарублю.

Страх, казалось, застыл на лице барона, и он замолчал. И не только он – лица в окружающей их толпе, также стали призрачно белыми. Все поверили, что Ди говорил всерьез.

– Черт. Делай, как хочешь, – наконец, сказал барон слабым голосом после некоторых колебаний.

Промелькнула полоса света. Отблеск – вот все, что увидела толпа. К тому времени, как они проморгались, бронзовая маска упала к ногам барона. Она была рассечена надвое. Однако никто не видел, как она была сломана.

Неподдающийся описанию ропот пробежал по толпе. Сначала это было изумление мастерству Ди, затем признание, но лица людей выражали недоверие.

Лицо под маской было почти таким, каким люди его и представляли. Яйцеобразная физиономия, с тяжелыми бровями, похожими на мазки углем, лукавые глаза, короткий, толстый пельмень носа и толстые губы, которые выглядели так, словно они могут в любой момент извергнуть рвоту. Но, вероятно, именно тройной подбородок придавал его чертам бесспорное очарование.

Тут и там зазвучали различные комментарии. Глядя на тех, кто был их источником, барон агрессивно спросил:

– У вас какие-то проблемы?

Ди повернулся к мэру. Старик казался довольным, так как румянец стремительно заливал его лицо.

– Мы будем охранять устройство, из которого он вышел, – сказал мэр. – Бутон, в котором скрывался Аристократ – туристы будут приезжать, чтобы увидеть его все следующее столетие. Не трогайте элементы управления внутри! Это опасно.

Затем развернувшись снова к Ди, он продолжил:

– С Аристократом не справится даже наш шериф. Будь так добр, сопроводи его обратно в ратушу. Там тебе заплатят.

Мэр ухмыльнулся, словно придя в восторг. Это выглядело довольно настораживающе.

Следуя за парой чиновников из ратуши, Ди и Барон Макула, мэр и шериф прошли к границе деревни, где мэр вышел вперед и уверенно сказал:

– Теперь достаточно далеко. Хорошая работа, Ди, – сняв сумку с седла на спине коня-киборга, он бросил ее Охотнику. – Я уже все сосчитал, но если я ошибся, просто скажи, – добавил он надменным тоном.

– Больше не нужен, да?

Хриплый голос Ди заставил мэра и шерифа бросить подозрительный взгляд на руку в черной перчатке, сжимающую поводья. Левую руку Охотника.

– Да, наверное, так, – сказал шериф торжественным тоном. Он пытался казаться солидным. – Твое дело сделано. Остальное оставь нам и иди своей дорогой. Нашей деревне не нужен полукр… э, кто-либо с кровью Аристократа поблизости.

– Вы думаете, что сможете держать его под контролем собственными силами? – поинтересовался хриплый голос.

Сидя на коне-киборге, реквизированном у одного из зрителей, Барон Макула с большим интересом смотрел на небо. Его окружали чиновники из ратуши.

– Тебе не нужно беспокоиться об этом, – сплюнул шериф, поворачиваясь в сторону деревни. Все, кроме Ди, последовали за ним.

– Ты можешь пойти в город, если хочешь. Но у нас для тебя больше нет никаких дел. Имей это в виду, если пойдешь.

После этого замечания мэра они оставили всадника в черном и его скакуна позади в солнечном свете.

Как только облако пыли исчезло и затих грохот копыт, хриплый голос спросил:

– Что ты будешь делать? Я не беспокоюсь об этих придурках. Хочешь сжечь их деревню?

– Моего коня нужно покормить, – ответил Ди. К этому моменту он уже двинулся вперед.

Когда Ди добрался до конюшни, мужчина с лазерным резаком в руке быстро сделал рентгеновский снимок и сказал:

– Коленные суставы убиты к черту. Более того, энергетический корпус и циркулятор изношены, как ничто другое. Когда в последний раз они менялись?

– Я сменил лошадь месяц назад.

Мужчина был шокирован ответом Ди.

– Вам понадобился новый конь? Слушайте, вы могли бы заставить эту штуку скакать безостановочно сто лет без таких поломок. Если бы вы были обычным клиентом, я бы сказал убираться отсюда за такое обращение с лошадью, но поскольку все стало настолько плохо, не может быть, что проблема в вашей личности, – когда он уставился на Ди, его лицо начало заливаться краской. – Мистер, вы дампир, не так ли?

– Верно.

– Понятно, – сказал мужчина, швыряя поводья в грудь Ди. – Мне жаль, но я не могу заниматься лошадью кого-то, в ком есть кровь Аристократа. Теперь идите своей дорогой.

Резкий крик вырвался у мужчины из груди. Хотя он был огромных размеров и весил около 225 фунтов, он упал на зад, приземлившись у ног коня-киборга. Увидев краем глаза вожжи, что ударили его, мужчина побледнел.

– В этой лошади нет крови Аристократа, – тихо сказал ему Ди.

На это мужчина кивнул. Его грудина скрипнула. Он словно получил прямой удар от борца.

– Присмотри за ней.

И, сказав это, Ди вышел наружу.

Несколько всадников как раз подъезжало к конюшне.

– Эй! – с радостью окликнул один из них со спины своего скакуна. Это был Микадо. Вниз на Охотника смотрели знакомые лица. – Мы встретились снова, Ди.

Спешившись, воины окружили великолепного молодого человека. Как ни странно, Ди не напрягся, и от него не исходило никакой угрозы.

– Твоя сила – это что-то, – сказал пухлый Тонг, хлопнув Охотника по черному плечу. Они все ему улыбались. – Ты первый парень, который смог справиться со мной чистой силой. Итак, у тебя есть какие-нибудь планы?

– Нет.

– Даже после того, как ты прогнал нас, они не хотят проставиться, да? Мэр – хладнокровный ублюдок, – сказал Энба.

– Хочешь выпить с нами? – спросил Микадо.

– Да, это было бы здорово, – сказала Делайла, хлопая в ладоши.

Ди не шелохнулся. Не потому, что не понял реакцию людей, которым он нанес поражение, а потому, что не привык к такому.

– Забудь этого парня. Пойдем с нами, братан, – сказал сияющий Тонг.

– Да, – согласился Гэлил, а Микадо кивнул:

– Давайте повеселимся!

Хотя были некоторые исключения, большинство питейных заведений в селах Фронтира были открыты и днем, и ночью. В конце концов, вечером их огни только информировали ночных летающих монстров о том, что внутри добыча. А тех, кто хотел выпить, не волновало, который час.

Забронировав номер, они начали пить. Тонг сел справа от Ди, а Энба слева. Каждый раз при взгляде на Ди в глазах обоих мужчин загоралось благоговение. Они выложились по полной, но все же он их победил.

– Ну, выпей.

Ди хладнокровно осушил стакан вина, который они ему налили.

Широко раскрыв глаза, Тонг сказал:

– Ты дикий человек, брат. Эта штука – крепчайший самогон во Фронтире. Один глоток опрокидывает большинство алкашей на задницу, однако, стоило многого ожидать от парня, который выставил нас дураками, – все еще ухмыляясь, он выпил залпом свой напиток, а затем удовлетворенно выдохнул.

Энба быстро поднес горящую зажигалку к губам своего товарища, и оттуда вырвался огненный язык. Он поджег дыхание Тонга. Через секунду толстяк и его стул упали назад. Он был откинут назад выброшенным пламенем.

Энба захихикал:

– Поделом тебе, раз ты ведешь себя как большой парень. Ладно, Ди, мы с тобой устроим небольшой конкурс по выпивке. Ты мог победить меня в бою, но выпивка – другое дело, – схватив бутылку со стола, он хлопнул ее прямо перед Ди. – Мы нигде и никогда не пьем так, как будто мы на треклятом церковном собрании. Так вот, оцени! Я начну первым.

Схватив свою бутылку, он начал шумно глотать содержимое. Залпом осушив половину, он сказал, указывая на бутылку Ди:

– Лладно, Ди. Теперь ттвой ччеред! – с этими словами он опрокинулся назад.

– И это все? – тихо спросил хриплый голос, но тут же справа от Охотника появилась пылающая шапка рыжих волос.

– О, это просто жалко! Нужно быть способным на большее, если ты собираешься участвовать в конкурсе по выпивке.

Лицо Делайлы было почти такого же цвета, как и ее волосы. Грубо оттолкнув ногой лежащего Энбу в сторону, она заняла его место.

– Ди, потягайся и со мной, – сказала она, ставя еще две бутылки.

– Вы, ребята, действительно любите вызовы, да?

– Ты что-то сказал?

– Нет, – ответил Ди, беря бутылку в руку, поднося ее к губам и переворачивая вверх дном одним простым движением.

Поднявшись на ноги, Гэлил сказал:

– Эй, осторожнее! Ты так поджаришь свой мозг!

Микадо наблюдал за этим молча, но даже его глаза блестели от удивления.

Примерно через пять секунд Ди вернул пустую бутылку на стол.

– С тобой еще все в порядке? – спросила его изумленная Делайла.

– Как видишь.

– Тты чертовски прав, даа, – заплетающимся языком сказал Энба, его голова показалась из-за края стола. Схватившись за него, он подтянул свое тело наверх. Его лицо было бледным, а глаза скосились.

– О, проспись, – зарычала Делайла.

Но он только улыбнулся ей в ответ, сказав:

– Ты собираешься подкатить здесь к мистеру Крашафчику, так?

Ткнув пальцем ему в лицо, она крикнула:

– Закрой свой рот, мерзкий алкаш. Ты говоришь нелепости!

Хотя Делайла оскалила на него зубы, Энба полностью ее проигнорировал, заявив:

– Если тты пытаешься подкатить к парню, напоив его, лучше выпей сама!

– Замолчи! – крикнула она, внезапно схватив бутылку и обрушив ее на голову Энбы с глухим стуком. Сделанная из полимерного стекла, твердая, как камень, она не разбилась и даже не треснула, а Энба упал назад еще раз.

– Вшивый алкаш, – проворчала Делайла, когда перед ней опустилась бутылка. – Что? – спросила она, ее глаза отразили лихую фигуру в черном.

– Это справедливо.

На мгновение выражение, напоминающее ярость, мелькнуло на прекрасном лице женщины, но она быстро вздохнула и приняла свою судьбу. Взяв бутылку, она уставилась на Ди.

– Если я выпью ее всю, то, вероятно, умру. Даже если нет, я могу остаться овощем на всю жизнь. Если это произойдет…

– Будешь ли ты заботиться обо мне до конца моих дней? Это самая дешевая уловка всех времен, – заявил Гэлил, его губы скривились в гримасе.

– Присмотри за мной всего одну ночь.

Тишина морских глубин опустилась на комнату. Спустя один удар сердца море закипело от взрывного смеха.

– Делайла, девочка, не выкладывай все свои карты на стол, вот так! – воскликнул Тонг, его тело тряслось, как от электрического удара.

– Ты пристаешь к большему количеству парней, чем мы можем сосчитать, – сказал Гэлил. На его лице была кривая ухмылка.

– Заткнитесь, вы все! – повернувшись, крикнула Делайла. – Я же просто шутила. Что вы сразу начинаете баламутить, вы, идиоты! – напустилась она на них. Ее лицо было ярко-красным, вероятно, из-за уже выпитого.

Повернувшись к ней, Микадо кивнул и примирительно сказал:

– Ну ладно, ладно. Все мы будем заботиться о тебе, если будет нужно. Так что будь леди.

– Спасибо. Теперь, смотрите сюда.

Взяв бутылку, она запрокинула ее, горло подпрыгивало, в то время как она осушила треть, половину, две трети – а затем она упала на спину вместе с бутылкой. Цвет отхлынул от ее лица с пугающей скоростью, тело изогнулось, словно лук, а все ее суставы заскрипели, как чирикающие птенцы. Со странным стоном она протолкнула язык между губ.

– О, нет! У нее реакция! Дайте ей какое-нибудь лекарство!

Микадо встал и засунул оба указательных пальца в рот Делайлы. Он пытался держать открытыми дыхательные пути и в то же время не дать ей откусить язык.

Между тем, Гэлил вытащил из кармана на поясе инъектор, заряженный ампулой.

– Поторопись! Ты долго возишься! – напряженно крикнул Микадо.

– Все готово! – сказал Гэлил, пробираясь к ним с инъектором в руке. Но прямо перед ним с пола вскочила фигура. Гэлил не успел отстраниться, по его руке ударила голова товарища, и инъектор с ампулой были отправлены в полет. Ее единственный шанс.

– Ты, проклятый идиот! – крикнул он, бессознательно пытаясь ударить виновника, но тот чудом избежал удара, повалившись обратно на пол. Вероятно, его поднял с пола рефлекс. Либо он отреагировал на холодный и выдержанный голос своего лидера. Это был Энба.

Нечеловеческий звук вырвался из горла Делайлы, и все ее тело выгнулось до предела.

– Черт! – выкрикнул Микадо.

Ответом на его крик отчаяния стала рука в черной перчатке. Глаза мужчины были направлены не столько на красивые черты лица Ди, сколько на его левую руку, что он положил на бледный лоб Делайлы. Когда его кожа коснулась ее, раздался совершенно другой звук. Словно что-то всасывалось.

Гэлил издал низкий вздох удивления.

Словно фильм, запущенный в обратном направлении, состояние Делайлы восстановилось в пройденной последовательности – спазмы утихли, тело распрямилось, а цвет снова вернулся к коже.

После лечения, во время которого на чаше весов лежала жизнь женщины, Ди убрал руку, словно ничего не случилось – прошло, на самом деле, всего две секунды. И тогда мужчины что-то заметили. Когда Ди отдернул руку, на его ладони были яркие алые губы.

В это же время Делайла открыла глаза. Она чувствовала смутное головокружение, но это быстро прошло. Делайла села. Игнорируя протянутую ей руку Гэлила, она посмотрела на Ди. Он не предлагал ей помощь. Тогда она поднялась сама.

– Боюсь, я устроила представление, верно? – сказала она, но за ее кривой ухмылкой был нескрываемый восторг. – Полагаю, я до конца жизни перед тобой в долгу, Ди.

Она протянула ему свою правую руку, но, естественно, Ди ее проигнорировал.

– О, это сюрприз. Никогда не встречала мужчину, который бы отказывался от моего рукопожатия, – сказала, несколько возмущенная, Делайла.

– Мы удивлены тобой, – сказал Микадо с недоверием на лице. – Воин, который так охотно протягивает рабочую руку, это нечто. И это в первый раз я вижу, чтобы ты искала рукопожатия.

– Да что ты говоришь! – Делайла с ворчанием отвернулась, и румянец на ее лице был не совсем от алкоголя.

Микадо обратился к Ди:

– Благодаря тебе мы увидели новую сторону одного из наших товарищей.

– Да ну брось ты, – ответил хриплый голос.

– О, ты практикуешь чревовещание?

– Можно так выразиться.

– Ну, это, конечно, жуткий голос. Похож на голос старой карги, играющей мадам в борделе, – захохотал Тонг.

– Действительно, – сказал Ди собственным голосом.

У его бедра другой голос едва слышно сказал:

– Что это должно означать?!

Микадо повернул голову. Гэлил, Делайла и Тонг почти одновременно повернулись туда же. Как ни странно, даже Энба на полу поднял свою одурманенную голову. Их глаза сфокусировались на Ди. Однако они не смотрели на него.

– Пятнадцать всадников, – сказал Энба с пола. Было неясно, был ли он вообще в сознании. И в самом деле, выражение его лица и положение тела говорили о том, что он полностью расслаблен.

– Они вошли через северный вход, – сказала Делайла.

– И они точно знают, как ездить верхом, – сказал Тонг, все еще хихикая.

Позади Ди была стена. За стеной был коридор, а на противоположной стороне коридора – другой номер. В той комнате было окно, и оно выходило на улицу. Но если стены были построены так, что люди снаружи не могли слышать неистовый шум бара, то как они могли услышать проезжающих мимо, узнать их количество и даже выяснить, насколько хорошо те управляются со своими конями?

– В любом случае, им нечего делать у нас. Как насчет еще одного напитка, брат? – сказал Микадо, поднимая стакан.

II

Как и сказал Микадо, эти всадники не имели отношения к его группе. Они повернули в офис шерифа, даже не удосужившись постучать, и один из всадников показал удостоверения, которые поразили мэра и остальных чиновников, что там оказались.

– Патруль из Столицы?

– Верно, – сказал мужчина в серой униформе, затвердевшей от белой пыли, и мрачно кивнул. – Я Доннелли, лидер патруля.

– Но я слышал, что вы проезжали деревню Дунних только позавчера. Она более чем в ста двадцати милях к востоку отсюда, – сказал мэр, подозрительно разглядывая другого мужчину.

Мужчина спокойно сказал:

– Это были основные силы. Наверное, вы знаете о бандитах, что были активны в горах Кезус, не так ли? Так вот мы – отдельная группа, отправленная разбить их. Три дня назад мы искали их в горах, когда получили приказ из Столицы попасть сюда так быстро, как только сможем. – Мэр не успел вставить даже слово прежде чем Доннелли вонзил в него цель своей поездки, как копье: – Я хотел бы взять под стражу Аристократа, которого вы задержали. По приказу Столицы.

Пробежавшись глазами по бумагам, которые мужчина бросил на стол, мэр убедился, что документы были выданы правительством из Столицы. На них даже стояла подпись нынешнего главы администрации. Не имеет значения, говорилось в них, что именно обнаружили в деревне, но это должно быть отправлено в Столицу.

Мэр возразил против таких односторонних действий:

– Меня не волнует, что это правительство из Столицы – я просто не могу смириться с тем, что мы должны позволить забрать бесплатно то, что мы раскопали. Вам придется дать мне веское обоснование.

– Вы знакомы с Законом об Аристократах, статьей 9 «В отношении работ с руинами и останками Аристократов», параграф 7? – спросил Доннелли, и жестокая улыбка показалась на его губах. «Конечно же такой как ты этого не знает», – говорила она. И он был прав.

Пока мэр погрязал в унижении, в его уши лился низкий голос:

– Я процитирую: «Изначально, руины Аристократов и предметы, извлеченные из них, являются собственностью личности или сообщества, которому принадлежит земля. Однако в тех случаях, когда правительство в Столице считает эту собственность представляющей особый интерес, человек или сообщество должны незамедлительно выполнить запрос». Я считаю, этого достаточно.

– Нет, это вопрос юридического толкования, а наши обстоятельства…– возражал мэр, не готовый признать поражение.

Доннели прервал его, спросив:

– Тогда что вы намереваетесь делать с этим Аристократом?

– Ну, вообще-то…

– В деревнях Фронтира существует только одна вещь, которую делают, когда обнаруживают живого Аристократа. Что еще можно сделать, кроме как вогнать кол в его сердце и отрезать голову?

Мэр и шериф замерли. Он был прав. Этот маленький пузатый Аристократ шел тихо и спокойно. Он даже зашел в тюремную камеру. И хотя они не думали об этом слишком много, теперь они задались вопросом, а не было ли это из-за Ди. Но они избавились от Ди. Пока что Аристократ оставался пассивным. Однако, если он убедится, что Ди больше нет поблизости, не решит ли Аристократ вырваться и отомстить человеческому роду?

Когда жители деревни невольно обернулись к двери в зону задержания, Доннелли хладнокровно заявил:

– В целом, в северных районах Фронтира относительно слабый страх перед Аристократами. В свете этого, я полагаю, ваша цель была такой: вы хотели сделать этого Аристократа, который может ходить при свете дня, популярным аттракционом, чтобы привлечь туристов. Это оказалось бы прибыльным. Ведь все, что вам нужно делать, это давать ему кровь, а даже если и не давать, Аристократы все равно не стареют и не умирают. Он был бы жив еще долго после того, как эта деревня перестала бы существовать. Тем не менее, у высших инстанций Столицы на уме нечто большее, чем у глухой деревни. Это живой Аристократ – и он может ходить при свете дня. Подумайте о том, что такое существо могло бы означать для всей человеческой расы. Ладно, хватит болтать. Мы сейчас же забираем этого Аристократа.

Как только Доннелли сделал шаг вперед, позади него раздался выстрел. Один из чиновников ударился спиной о стену, схватившись за правое плечо. К ногам мужчины упал однозарядный пистолет.

Когда шериф инстинктивно схватился за оружие, ствол ружья размером с мельницу для перца уперся в его лицо. Диаметром в дюйм с четвертью, ствол был заполнен пористыми трубками. Шериф медленно убрал руку подальше от своего пистолета.

– Вы знаете, что это? – спросил его Доннелли.

Шериф утвердительно кивнул. На его щеках появились бисеринки пота.

– Это ружье с микроиглами, верно?

– Да.

В момент, когда Доннелли ответил, дверь в зону ожидания приоткрылась, и оттуда появился ствол старинного ружья. Комнату потряс рев.

Один из членов патруля был отброшен назад, а на поверхности двери возле дула ружья появилась яркая вспышка. Вспышка приняла форму круга в фут диаметром, который затем стал зияющей черной дырой в восемнадцатидюймовой двери. Через дыру послышался звук упавшего на пол тела.

– Не доставляйте неприятности! – крикнул шериф.

– Тюремщик? Это был несчастный случай, – сказал Доннелли, угрожающе размахивая из стороны в сторону стволом своего микроиглового пистолета. – Это Саша, да? Как он? – спросил он одного из своих людей. Должно быть, он говорил про своего подстреленного коллегу.

– Он мертв, – ответил кто-то.

– Мне придется подать рапорт в Пенсионное Бюро. Вы все будете свидетелями.

Раздался низкий ропот согласия.

– Административное Бюро со временем сообщит вам, какие меры будут приняты. Теперь передайте нам этого Аристократа.

Шериф мотнул подбородком, и заместитель, который стоял рядом с мэром, подошел к железной двери со свежим отверстием, и взял со стены кольцо с ключами. Воспользовавшись одним из этих ключей, чтобы открыть железную дверь, он зашел внутрь. Вскоре раздался звук отпирания еще одной двери, затем скрип петель, и вот появился пухлый Барон Макула.

– Что вы за черти? – спросил он, нахмурив свои пушистые брови.

Доннелли объяснил ситуацию.

– Хм! Если миром управляют люди, то для меня нет особой разницы, куда я иду. Ну, я полагаю, это лучше, чем оставаться в захолустной деревне, где бы на меня таращились туристы. Ведите!

Он оглядел комнату и его глаза остановились на потрепанном кожаном ранце, лежащем рядом с письменным столом. Он принес его с собой из капсулы сна. Это была его любимая вещь. Хотя он, казалось, не совсем подходит Аристократу.

– Подайте мне это, – велел он надменно, и один из людей Доннелли схватил ранец. Затем он повернулся к мэру и спросил: – Вы заглядывали внутрь?

Мэр покачал головой:

– Несмотря на то, что он вроде прост, мы не смогли его открыть.

На круглом лице появилась пугающая улыбка:

– Ты счастливый ублюдок. Может быть, у тебя есть ангел-хранитель, – фыркнул он, и мэр похолодел от его слов, а Аристократ, ухмыляясь, покинул офис шерифа.

Несколько людей Доннелли поспешили за ним, и один, похожий на его заместителя, посмотрел на небо и прошептал Доннелли:

– Мы немного задержались. К тому моменту, как мы попадем в долину Саламандры, солнце уже опустится.

– Тогда мы просто разобьем лагерь. Он странный маленький Аристократ, но он, безусловно, настоящее сокровище. Мы должны доставить его с Столицу как можно быстрее.

Был практически полдень, и воздух терял свою решительную ясность.

III

Группа из четырнадцати всадников прибыла в долину Саламандры лишь за час до наступления вечера. Западные склоны гор были окрашены нежно-розовым светом. Патрульные остановили своих коней у входа в долину из-за фигуры одинокого коня и всадника, появившихся в томном свете.

Мужчины переглянулись. На фигуре тоже была серая форма.

Это был средних лет мужчина верхом на коне-киборге. Как и приличествует Фронтиру, выражение его лица было мрачным и твердым, как камень. Мужчина средних лет остановил своего коня всего в десяти футах от патрульных. Тишина, которая повисла между ними, была короткой.

– Кто ты? – наконец, спросил Доннелли.

– Твой сослуживец – точнее, ваш коллега, – сказал с улыбкой мужчина в форме. На его левой щеке был глубокий шрам. Пулевое ранение. На фоне загорелого лица в глаза Донелли бросился ослепительный блеск его белых зубов.

– Выдавать себя за должностное лицо – серьезное преступление, но ты, вероятно, знаешь это, не так ли?

Позади Доннелли воздух всколыхнулся от легкого движения. Его люди в унисон вскинули свое оружие. У некоторых были однозарядные пистолеты. У других были гвоздестрелы и колометы. Если не считать Доннелли, целых тринадцать орудий, и этот избыточный ответ всего лишь одному человеку, показывал, как взвинчен был патруль.

– Это серьезное преступление, не поспоришь, – признал мужчина на коне. – Итак, каким тогда будет мое наказание?

– Смерть.

– Подождите! – выкрикнула необычная фигура, останавливая их. – Это просто безумие. Нужно поговорить, – это был Барон Макула, что казалось довольно странным, если подумать.

Из правой руки Доннелли раздался звук выпущенного газа. Миллион вольфрамовых игл вылетели со скоростью 5 махов, или одна миля в секунду. Они вонзились в грудь мужчины, измельчая плоть и кости.

Когда мужчина выпал из седла, Барон Макула подпрыгнул:

– Чт-что ты наделал? Ты даже не проверил его, прежде чем ты… – в этот момент он вдруг замер. С ошарашенным выражением на лице он оглядел мужчин и сказал: – Ты хочешь сказать, что это вы самозванцы?

– Верно. Ты только сейчас это осознал? Ты не очень сообразительный для Аристократа, – сидя на коне, Доннелли развернулся, чтобы показать издевательскую усмешку. – Ты слышал о банде, которая в последнее время терроризирует Фронтир? Что ж, это мы! Четыре дня назад наш информатор из Сатори рассказал о том, что там происходит. Мы знали, что на этом можно заработать, так что ждали рядом. Одурачить провинциальных шерифа и мэра было достаточно легко, но настоящий патрульный не купился бы на это. Конечно, благодаря этому не пришлось убивать мэра и остальных.

– Хммм. Понятно, – сказал барон, взявшись рукой за один из своих многочисленных подбородков, но сразу поинтересовался: – Итак, что вы намерены делать со мной?

Слегка встревоженный тем, как губы Аристократа начали изгибаться в ухмылке, Доннелли ответил:

– На самом деле то, о чем я и сказал в деревне. Государственных организаций и богатых чудаков, которые будут пускать слюни на Аристократа, что может ходить днем, больше, чем ты можешь вообразить. Видишь ли, их желание узнать секрет бессмертия сильнее страха перед Аристократами. Так что мы привезем им тебя и получим достаточно денег, чтобы купить большой кусок Фронтира. Для действительно богатых людей, даже небо не предел.

– Вы намерены продать меня за деньги? Это оскорбительно! – сказал барон, становясь красным, как вареный осьминог. Видимо он очень расстроился.

– Заткнись! Я не хочу слышать от тебя никаких жалоб. Веди себя хорошо, и с тобой будут обращаться радушно, как с тем, кто принесет круглую сумму. Будешь создавать мне проблемы, и я отрублю тебе руки и ноги!

– О, правда? Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь! – выпалил в ответ барон с высоты своего скакуна. По выражению неловкости на его лице было ясно, что он блефует.

– Ты все еще не понял, да, Аристократ? – сказал Доннелли, направляя свой микроигловый пистолет в сторону барона. – Кажется, ты до сих пор не можешь забыть былые дни своей славы. Что ж, давай объясню тебе твое положение. Мы начнем с твоей правой руки.

– Давай поговорим!

– Не глупи, – ответил человек, держа палец на спусковом крючке.

Раздался выстрел, пробивший ему грудь. Сброшенный с лошади, Доннелли упал на землю. Он был убит в одно мгновенье.

– Когс – какого черта ты творишь? – закричал один из мужчин, направляя свой револьвер на того, кто стоял справа от Доннелли. Тот держал такое же оружие. Он был тем, кто стрелял и так внезапно убил Доннелли.

Мужчина обвел вокруг все еще дымящимся оружием, возразив:

– Вы все не так поняли! Это не я! – он кричал, продолжая стрельбу. Один за другим упали еще трое всадников, а он вопил: – Это ошибка!

Пули мужчины попадали в его товарищей.

И начался кошмар.

– Получи, сволочь! – усмехнулся один из мужчин, но в это время человек слева от него вбил сжатым газом болт ему в висок.

– Моя рука – она просто делает это сама! – закричал второй мужчина, а другой вогнал нож ему в живот.

Казалось, словно облако кровавого безумия расстелилось над людьми. В диком сражении они стреляли в своих соотечественников. Лошади нещадно растаптывали упавших. Его

Наконец, остался всего один.

– Какого черта… Все просто начали стрелять…– стонал он в недоумении, пока его рука поднималась к виску. Его болтган изрыгнул огонь прежде, чем мужчина даже смог подумать, почему это все произошло.

Тело мертвеца пало на землю, и почва ответила глухим звуком. Очень короткое молчание посетило сумерки.

– Ого, – наконец пробормотал Барон Макула, и его пухлое лицо повернулось, чтобы посмотреть вперед. На первого застреленного человека – настоящего патрульного.

– Эй, ты получил, что хотел. Можешь встать.

После слов Аристократа мужчина поднялся без какой-либо скованности. В его груди все еще была зияющая дыра.

– Будь я проклят, – застонал барон. Он выглядел впечатленным. – Я практически могу догадаться, что произошло, но ведь это ты убил этих парней, верно?

– Я полагаю, что так, – ответил мужчина; нахмурившись, он изучал повреждение в своей груди, а затем сунул внутрь кулак правой руки. Снова и снова он просовывал свою руку до локтя и обратно. Было что-то смешное в этом действии, хотя если подумать, было и леденящее.

Глядя на это с выражением пристального внимания, барон сказал:

– Ты очень интересный человек. Скажи, ты случайно не за мной, а?

– Верно, – ответил мужчина, кивнув и вытащив руку обратно. – Мы подождем здесь немного. Банда скоро прибудет.

– Ты тоже бандит?

– Ты прав. У меня убежище в деревне Сатори. Но так как проход через эту долину был довольно затруднительным, остальные пошли в обход, Меня это не колышет, поэтому я пошел вперед в одиночку. Я босс, Джей-Кью, – сказал мужчина с дырой в груди, ухмыляясь барону. – Я думаю, ты знаешь, что за дела с этой долиной. Спорим, что ты дал этим идиотам сюда потащиться, рассчитывая, что только ты один и выживешь?

– Хм! – фыркнул ошеломленный барон, так как мужчина, вероятно, был прав.

– Ты просто хитрый аристократский ублюдок. Но ты стоишь целое состояние, нет никаких сомнений. Те люди в Столице обоссутся от счастья. Ладно, слезай оттуда

Хотя барон был все еще ошеломлен, он неожиданно опустил веко одного глаза указательным пальцем и показал мужчине язык.

– Какого черта? – произнес Джей-Кью, и в тот момент, когда он нахмурил брови на нестандартный ответ, барон нанес энергичный удар по бокам коня своими крепкими маленькими ножками.

– Будь я проклят! – крикнул Джей-Кью небесам.

Барон и его конь словно были единым целым, когда они прыгнули через голову мужчины, приземлились в пятнадцати футах от него и поскакали в долину без оглядки.

– Кажется, я недооценил его, – пробормотал Джей-Кью, пока грохот подкованных железом копыт исчезал вдалеке. – Я был в состоянии пройти через это один раз, но я не думаю, что когда-нибудь захочу ступить в ту долину снова. Похоже, мне просто придется его отпустить. – сердито посмотрев на каменистый мир вокруг, он, наконец, расплылся в ухмылке: – Ну, у него все еще длинный путь.  В какой-то момент, он выйдет из долины…

Джей-Кью не закончил то, что говорил, так как развернулся с молниеносной скоростью. Он не собирался поворачиваться – он был вынужден сделать это из-за чувства за гранью понимания.

Вдалеке, на дороге, которой приехали бандиты, появился всадник. Звон железных подков отдавался от скал все ближе.

– Кто идет?

Ответа не было.

Затем Джей-Кью сделал нечто довольно странное. «Кто там идет?» – спросил он снова, а затем злобно огрызнулся: «Заткнись!».

Была причина, по которой он сам себя отчитал. Он похолодел до мозга костей. Один только звук его голоса мог привести к нему приближающегося всадника. Он знал, что не сможет избежать встречи. Теперь лошадь и всадник должны были пройти мимо.

Мужчина на коне-киборге носил широкополую дорожную шляпу, кулон глубокого синего оттенка и черный как смоль плащ, а на его спине покачивался элегантно изогнутый меч.

Джей-Кью пошатывался, но не от облегчения, что всадник проехал мимо, даже не взглянув на трупы бандитов лежащие на земле. Скорее всего, он мельком увидел профиль человека между полями его дорожной шляпы и поднятым воротником плаща. Несмотря на весь страх, он оставил его одурманенным на грани обморока.

Наблюдая, как фигура исчезает в долине, Джей-Кью простонал самому себе почти исступленно:

– Ты можешь…Ты можешь заставить его убить себя, как думаешь?

– Детская игра, – последовал немедленный ответ.

– Давай пойдем за ним, – сказал Джей-Кью и зашагал.

– Зачем? – спросил голос, слегка дрожащий от смеха.

– Нанять его для поимки и перевозки того Аристократа. Он сможет сделать это. Даже через Долину Саламандры.

После короткой паузы другой голос сказал:

– Нет, я бы этого не делал.

– Почему нет?

– С такой внешностью? Он слишком опасен! Одна маленькая оплошность, и мы оба будем мертвы. Сегодня я говорю, что мы отступаем.

Последовала еще одна пауза, а затем Джей-Кью сказал:

– Я согласен. Мы достанем его рано или поздно.

– Умный мальчик.

Словно для ответа на голос, Джей-Кью посмотрел в его направлении, но тут же передумал, и молча пошел в синем свете сумерек к своему коню-киборгу. Все еще с дырой в груди размером с кулак.

Ди выбрал долину Саламандра, потому что это был кратчайший путь до соседнего села. Долины боялись, и по хорошей причине. Однако это ничего не значило для молодого человека. Дорога через ущелье была покрыта скалами. Каждый раз, когда копыта его коня-киборга ударяли по ним, летели крошечные искры.

Проехав около получаса, он услышал впереди жалобно взывающий голос:

– Пожалуйста, помогите мне! Кто-нибудь! Кто-нибудь!

– Это наш маленький друг, не так ли? – сказал голос из левой руки Охотника, которая держала поводья. – Какое неудобное положение! Вряд ли достойное Аристократа.

Даже Ди сказал: «Он странный.» – должно быть, Аристократ произвел впечатление.

После того, как Охотник проехал еще сотню ярдов, он увидел круглолицего мужчину, лежащего посреди широкой дороги. Он сжимал свою правую лодыжку обеими руками. Охотник неторопливо подъехал к нему и посмотрел вниз не сказав ни слова.

– Что ты делаешь? Поторопись и помоги мне! – закричал Аристократ, повизгивая от боли.

– Что случилось? – спросил Ди.

– Я просто спускался с коня, и вывихнул лодыжку. Это очень больно. Быстрее, помоги же мне.

– И Аристократ ревет по такому поводу? – высказался Ди, и его слова должны были бы ранить, как нож, но они, казалось, не возымели никакого эффекта на барона. Он продолжал издавать жалобные вопли:

– Боль! Как больно! Помоги мне! – его лошади нигде не было видно. Возможно, она испугалась его криков и убежала.

– Оставь его, – с отвращением сказал хриплый голос. – Солнце скоро сядет. Я уверен, что как только появится старая саламандра, его нога заживет достаточно быстро. Ты мог бы прикончить его, но, к несчастью, никто не нанял тебя сделать это. Теперь поторопись.

Ди не выcказал никаких возражений. Его конь двинулся вперед.

На мгновение пухлое лицо Аристократа стало озадаченным, затем он воскликнул:

– О, значит, ты просто собираешься оставить раненого человека, лежащего здесь, ублюдок? Ты паршивая скотина. Ах, куда исчезла вся человечность за последние пять тысяч лет? О, боль! Нет смысла жить дальше. Во мне все еще есть жизнь, но моя душа умерла. Если ты просто собираешься оставить меня здесь, то это все равно что убить меня. О, боль! Боль!

Не было никаких шансов, что его в некоторой степени преувеличенные страдальческие крики заставят Ди отклониться от курса. Скакун Охотника прошел еще около дюжины шагов, но затем резко остановился.

Воздух лесистой долины застыл.  Насыщенная голубизна хлынула в мир.

Барон кричал о своей боли.

– Оно идет! – напряженно сказал хриплый голос.

Впереди на дороге что-то двигалось. Правая рука Ди скользнула под его плащ. Грубая деревянная игла обожгла воздух и исчезла в синеве вниз по дороге.

– Никакого эффекта. Оно все еще идет! – сказал хриплый голос.

Тело Ди покачнулось. Это был его скакун. Конь-киборг отступал. То, что надвигалось, пугало его. Насколько ужасающе это существо?

Наклонившись, Ди похлопал по боку своего скакуна. Конь остановился.

– Так, ладно, это что-то особенное! – проворчал хриплый голос. – Но я думаю, мы должны отступить. Ко мне пришла хорошая идея.

– Какая? – спросил Ди.

– Оставим его здесь. Мы сбежим, пока саламандра его ест.

– Это хороший план, – согласился Ди.

– Пожалуйста, помоги мне! – закричал Барон Макула. – Как ты можешь называть себя человеком? Я имею в виду, дампиром? Будь ты проклят до конца твоих дней. Оставить слабого и беззащитного, пока ты совершаешь свой побег – ты мразь рода человеческого.

Учитывая то, что Аристократы всегда относились к людям так, словно те были насекомыми, называть Ди мразью рода человеческого было более чем абсурдно.

Ди довольно жестко развернул свою лошадь.

– Ты, трус, помоги мне-е-е!

Стук копыт коня-киборга, ударивший по барабанным перепонкам барона, в мгновение ока растворился в пустоте.

– Дерьмо! Он безнадежен. Никому нельзя доверять. Он не понимает устройство мира. В следующий раз, когда я увижу его, я заставлю его пожалеть. Ох, боль! Боль!

Аристократ лежал на животе, уже пролив добрую кварту пота. Он полз, вернее, катился туда, где его кожаная сумка упала на обочину дороги.

– Если бы только у меня было . . . Дерьмо . . . Паршивая саламандра . . . Из всех вещей . . . А?

Подняв пухлое лицо, барон обратил налитые кровью глаза влево, к дальней стороне дороги. Надвигалось что-то странное.

– Эй, что это? – сказал он, прищурив глаза, – Это лошадиная задница?

Это был сбежавший конь. Теперь он пятился к нему. Как и скакун Ди, он был напуган чем-то впереди. Существо, которое получило иглу Ди и продолжало приближаться – была ли это драконоподобная саламандра из легенд?

С небес, истекающих красками тьмы, опустилась женщина с растрепанными волосами. На ней была пожелтевшая хлопковая блузка и длинная юбка, похожая на рваную тряпку. Ее пепельно-серые волосы закрывали лицо, скрывая его черты. И хотя она приземлилась на лошадь, сев на нее задом наперед, та даже не заржала. Она была парализована страхом.

Сидя на спине лошади, женщина подняла руки. Серый оттенок ее пальцев не был игрой света, и от них тянулись свирепые, пожелтевшие когти. Потянувшись назад левой рукой, женщина схватилась за гриву лошади. С влажным, рвущимся звуком она сорвала ее. Вместе с гривой тащилась шкура и плоть. Мелькнуло движение правой руки женщины. Со спины и задней части лошади полетели куски плоти, распыляя кровавый туман. Менее чем за секунду конь-киборг полностью лишился плоти, и на землю лег лишь скелет. Все пространство было покрыто озером крови и жира. В его центре женщина, совершенно не обращая внимания на барона, опустилась на колени, взялась за один из разбросанных кусков мяса и начала есть.

Это была легендарная Саламандра?

Ее скорость была невероятной: на поглощение целой лошади – мяса, органов, вплоть до костей – ушло меньше минуты. Она была ужасающим зрелищем, которое уничтожало разум и даже сам страх, и когда барон уставился на нее, она неожиданно повернула голову в его сторону. Глаза, пылающие из-под пепельных волос кровавым светом, пронзили барона. Женщина подняла левую руку на уровень груди. Ее растопыренные пальцы сделали сжимающие движения. Все, чего они коснутся, даже настоящий огненный дракон, будет разорвано. Звериный вой вырвался из ее нечеловеческого рта.

Женщина бросилась.

– О, че-е-рт! – крикнул барон, и попытался сбежать, но прополз менее четырех дюймов.

Чудовищная женщина была еще в воздухе, когда внезапная вспышка света ударила ее между глаз. Возможно, в этот раз она была поражена, потому что сосредоточилась на своей жертве – на бароне. Женщина корчилась от боли, когда упала к ногам Аристократа. Извиваясь и вопя в агонии, она представляла собой беспримерно уродливое и безжалостное зрелище.

Ее жестокая смертельная мука так приковала внимание барона, что он не заметил стук копыт подходящей сзади него лошади.

– Убил ее.

– Да, – отозвался барон, хотя хриплый голос, конечно же, обращался не к нему.

Судороги лежащей на земле женщины стали утихать. Заметив, что он не один, барон обернулся и увидел молодого человека в черном на коне-киборге. Если игла из грубой древесины, пронзившая монстра между глаз, не принадлежала барону, то только один человек мог быть ответственным за это.

– Зачем ты вернулся? – загремел Аристократ, все еще лежа на дороге. – Я как раз собирался вывернуть эту суку наизнанку. А тебе хватило наглости вмешаться.

– Ты ничему не учишься, верно? – выплюнул хриплый голос. – Думаю, мы должны вселить в тебя какой-то страх.

Барон не знал, что это должно было значить, но когда он почувствовал, как холодная рука погладила его по спине, он против воли в ужасе обернулся. Когда он наполовину повернул голову, его волосы были захвачены в жестоком рывке. Не имея возможности сбежать, он выгнулся назад. Его волосы оторвались.

Сердцебиением позже в воздухе просвистела игла, погрузившись в основание шеи дьявольской женщины, которая собрала все оставшиеся силы. На этот раз монстр упал и больше не двигался.

– Дружище, у тебя больше жизней, чем у кошки, – с недоверием заметил хриплый голос, добавив: – Все, что эта карга хватала, она разрывала на куски. Но ты…

Неожиданно голос прервался, а глаза Ди отразили смутный образ, напоминающий медузу, парящую в ночном воздухе.

– На что ты смотришь? – возмущенно спросил распластанный барон. – Никогда раньше не видел лысую голову?

Отражение было не только в глазах Ди. Размытый образ сверхъестественной красоты Охотника в свою очередь отражала макушка барона. Барон был спасен от смертельной хватки ведьмы своим париком.

– Удачи, – сказал ему хриплый голос, когда конь-киборг начал уходить.

– Подожди! Подожди минутку! – воскликнул барон, по-прежнему лежа на животе, молотя руками и ногами. – Ты намерен оставить меня в этом опасном месте? Возьми меня с собой. Ну же! Я не говорю, что тебе за это ничего не будет. Позволь мне сообщить тебе хорошую новость!

Однако Охотник продолжал неторопливо удаляться.

– Эй, подожди! Я могу достать целое состояние. Золото и драгоценности Аристократов! Ты будешь самым богатым в мире.

Лошадь остановилась.

– Что еще? – спросил голос, подобный самому вечеру.

– Что еще? – его тон изменился, и он пронзил Ди ястребиным взглядом. – Ты знаешь об этом, не так ли? Ты не обычный Охотник. Ох, ладно, подожди! Ты прав. Я собрал коллекцию изобретений Аристократов. Это то, что тебе нужно?

– Где?

– Ты возьмешь меня с собой?

– Конечно.

– Да! Удача! – сказал барон, взмахнув конечностями еще раз. Только на этот раз он поднял два пальца в виде буквы V в знак победы. – Ну, сначала мне нужно, чтобы ты позаботился о моей ноге.

– Ты действительно Аристократ?

– С таким лицом, как у тебя, не стоит использовать этот стариковский голос. Странное хобби у тебя. Ладно, я Аристократ, который может ходить под светом солнца. Чтобы быть на это способным, я пожертвовал многим. Особенно сильно пострадали мои регенеративные и ранозаживляющие способности.

– Ты можешь ходить при свете солнца, но если ты подворачиваешь лодыжку, то не можешь даже стоять? Твои приоритеты совсем перепутаны, – заметил хриплый голос.

– Заткнись. Ты собираешься мне помочь или нет?

Спешившись, Ди положил левую руку на лодыжку барона.

– Вставай.

– Эй, не так быстро. Мне немного страшно. Тише едешь, дальше будешь. Полегче!

Аристократ был настолько неуверенным в своих действиях, когда пытался встать, что казалось, рассвет наступит прежде, чем он закончит, поэтому Ди дал ему пинка. Пронзительно вскрикнув, толстая, лысая фигура снова упала.

– Давай поднимайся. Ты уже излечен.

– Что? – подвигав своей конечностью, барон обнаружил, что боль действительно уменьшилась до тупой пульсации. Поднявшись, барон похрустел шеей в разные стороны, как разминающийся перед боем хулиган, потом подошел к кожаному ранцу и поднял его, а затем дошел до каменной стены, стоящей справа от дороги.

Сфокусировав в темноте зрение Аристократа, он сказал:

– Это где-то здесь, но я не могу сказать, где точно. Тут должен быть красноватый камень в стене. Поищи его.

– Почему ты не найдешь его сам? – спросил хриплый голос.

– Хм! Потому что я не вижу.

– Что?

– Как я говорил, я пожертвовал многим.

– Ты ничтожество.

Ничего не говоря, Ди подошел к каменной стене, от которой только что отступил барон. Проверив всю площадь, он пристально посмотрел на барона.

– Ничего? Этого не может быть. Я уверен, что это здесь… ага! – воскликнул он, подняв свое толстое лицо к небу.

Хриплый голос съязвил:

– Теперь ты скажешь, что это на противоположной стороне дороги, не так ли?

Барон скривил губы, а затем посмотрел на Ди и улыбнулся так, словно пытался получить его расположение. Его палец указывал на противоположную скалу.

– Ты прав, – сказал он стыдливо.

II

Красный камень быстро нашелся. На нем был высечен значок черепа размером с кончик пальца.

– Тебе семь лет? – с презрением произнес хриплый голос.

Барон не обратил внимания, словно пропустив мимо ушей, а затем, понимающе хихикая, обернулся к Ди. Ди никак не отреагировал, и Аристократ с угрюмым лицом прижал кольцо, которое носил на правом мизинце, к отметке черепа. Спустя секунду на них повалил густой туман. Сквозь него раздался надменный смех барона.

– А-ха-ха-ха! Удивлен?

Ди держал левую руку прямо перед собой.

– Ну? – спросил он у нее.

– Это удивительное устройство. Скала расколота на добрую сотню ярдов. Из нее вырывается туман – о, что это тут у нас?

– Что такое?

– Странно. Тот ублюдок просто ходит кругами. Ха, ха! Он выпустил весь этот туман, а теперь сам не может найти выход. Ой, он врезался скалу. Ах, он ходит, как пьяный!

Охотник ничего не сказал.

Несколько секунд спустя рука Ди вцепилась в воротник барона, который одурело шатался, схватившись за шишку на лбу.

– Что ты делаешь?

– Покажи мне, то что ты обещал.

– О, ладно. Черт побери.

– Ты собирался сбежать, пока мы бродим в тумане, не так ли?

– О чем ты говоришь? Разве я, Барон Макула, похож на какого-то подлеца?

– Ты думаешь, ты похож на кого-то еще?

– Проклятый Охотник. Просто следуй за мной уже!

– Ты сможешь вести?

– Ты бесчувственный хам. Конечно, первым пойдешь ты. Но будь осторожен. Неизвестно, какие там будут ловушки! Какого…

Барон без предупреждения был поднят в воздух. Схватив Аристократа левой рукой за воротник и держа его перед собой, Ди шагнул туда, где в скале открылась трещина.

– Что ж, ты действительно странный маленький Аристократ.

Прежде, чем он рассердился на замечание хриплого голоса, на лице барона появилось выражение недоумения, когда он, потянувшись назад, почувствовал кулак Ди и наклонил голову набок.

– Тебе ли говорить о странностях, издавая голос таким необычным местом. Да еще такой грубый голос – у тебя странные предпочтения.

– Заткнись! Я не собираюсь выслушивать это от кого-то настолько глупого, кто сам устроил так, что ничего тут не видит.

– Хм! Это была случайность.

– Случайность?

– Этот непроницаемый туман должен был сбивать со следа тех, кто мог найти мой склад, но когда я отправился спать, то, видимо, забыл выключить это устройство.

Хриплый голос потерял дар речи.

– То есть, оно в течение пяти тысячелетий беспрерывно производило туман. Я подозреваю, он не рассеется так уж легко.

Действительно, Ди мог нормально видеть сквозь обычный плотный туман, словно в полдень, но тут у входа заявил, что ничего не видит. И все же, он так неуклонно продвигался вперед без каких-либо указаний своей левой руки, что он, должно быть, знал, что именно видит рука.

Продвигаясь сквозь туман, Ди огибал углы, шел вверх и вниз по склонам, и, наконец, остановился. Здесь туман стал слабее, позволив окружающим предметам показаться, словно сквозь метель. Две фигуры окрасились в другой оттенок – из-за того, что огромная комната была заполнена ослепительным золотом и драгоценными камнями, а также горами странных устройств.

– Видишь? Это мой скрытый склад, – объявил Барон Макула, гордо выпятив грудь, хотя он все еще висел в воздухе. – Изобретения, которые тебе нужны, находятся слева и сзади. А теперь опусти меня уже. Я собираюсь найти некоторые ценные вещи.

Бросив протестующего барона на пол, Ди пошел в сторону изобретений.

Вернувшись спустя несколько минут, Ди был встречен холмом движущегося золота и драгоценных камней. Надев доспехи, блестевшие изысканнее, чем чистое золото, барон также украсил себя ожерельями из самоцветов и прочими драгоценностями. Ди спокойно на него смотрел.

– Ты планируешь ходить в таком виде? Ты не пройдешь и десяти шагов прежде, чем окажешься под угрозой тысячи кольев, – сказал он стальным голосом.

– Ты… ты думаешь, это плохая идея, да?

– Поступай, как знаешь, когда мы выберемся из долины. Идем.

Ди пошел обратно по дороге, которой они пришли. За его спиной шел барон в сопровождении какофонии металлического грохота. Кожаную сумку он крепко прижимал к себе. Хотя туман был все еще густым, они уже знали этот путь.

Ди вышел в долину, ни разу не остановившись. Несколько минут спустя появился блистающий Аристократ с одышкой и он, тяжело упав на землю, сказал:

– Почему ты так спешишь?

– Эта долина будет уничтожена в течение тридцати минут.

– Что? Почему?

– Человечество еще не обладает достаточной мудростью, чтобы использовать оружие и изобретения Аристократов. Все это принесет неисчислимые смерти и разрушения.

– Ох-х-х, – простонал барон, а затем что-то осознал. – Это мой склад! Как ты активировал механизм самоуничтожения?

– Двадцать девять минут, чтобы уйти.

Вскочив на ноги, барон пробряцал к коню-киборгу, потянулся к седлу и вскочил на коня с легкостью, которая заставила хриплый голос ахнуть.

– Я пошел! Увидимся позже!

Вогнав каблуки в коня-киборга, барон поскакал галопом по дороге вправо.

– О, значит, я потерял его, так? Держу пари, этот ублюдок сейчас вне себя! – сказал Аристократ, посмеиваясь, а потом его схватили сзади за воротник, подняли в воздух и пересадили перед седлом, а фигура в черном, бежавшая рядом, поднялась как призрак.

После того, как лошадь и его странные всадники достигли безопасного расстояния, в одной части долины сформировалось пятно призматического света и, быстро распространившись, как рябь на воде, заполнило всю впадину, плавя камень, металл и другую материю до атомного уровня. С утеса к западу от долины пара смотрела на многоцветный купол, оттеняющий тьму. Уже затухая, свет был поглощен тьмой прежде, чем можно было подумать о его эфемерности.

– Как думаешь, сколько времени мне потребовалось для того, чтобы собрать те сокровища, что я там хранил? – проворчал барон. Они оба спустились с лошади. – Три века, говорю я тебе. Три сотни лет! С нашими технологиями синтез драгоценных камней был детской забавой, но там все было подлинным. О, какая потеря!

– Ты и так с собой много набрал. Лучше надейся, что это отклонит все направленные в тебя колья и стрелы, – сказал ему хриплый голос, в то время как Охотник пошел обратно к коню-киборгу.

– Подожди! Не так быстро! – окликнул его барон.

Ди знал, чего тот хочет. Остановился он потому, что голос Аристократа звучал уверенней, чем прежде, и даже был наполнен высокомерием. Острый взгляд Охотника различил, что лысый барон ухмыляется в темноте.

– Мне стало кое-что любопытно, как только я впервые тебя увидел. У тебя такая прекрасная внешность, и зовут тебя Ди. Интересно, рассказывал ли тебе кто-нибудь обо мне?

Молчание Ди было его ответом.

Улыбка барона стала шире. К тому же она стала злобной, словно почерпнув из ночи тьму.

– Вот как? Похоже, он тебе ничего не говорил обо мне, – сказал он посмеиваясь, и добавил: – Для того, кого именуют Священным Прародителем, он оказался предусмотрительным.

В следующее мгновение раздался вопль, который сложно описать – то ли крик отчаяния, то ли предсмертный хрип, а может, то и другое вместе, – и пухлая фигура отскочила. Нет, он не прыгнул – его отшвырнуло. Он был отброшен на спину жаждой убийства, плотной, как твердый предмет. Отлетев к краю утеса, он по счастливой случайности остановился как раз, когда был готов упасть.

– Чт... что ради… – пробормотал он, и каждый дюйм его тела дрожал так же сильно, как и его голос. По какой-то причине от его лысой макушки поднимался пар.

– Я не знаю, что ты слышал, но, так как ты упомянул Священного Прародителя, я понял, что ты готов встретиться со своим создателем, – сказал Ди, и его голос был той же холодной зимней ночью, что и всегда. Нет, он был другим. Он словно весь стал кем-то другим.

– Нет, не готов! Вовсе нет!

Возможно, ощутив нечто, исходящее от Ди, просто стоявшего на месте, барон отчаянно, изо всех сил старался подняться на ноги и уйти, но он был так напуган, что каждая его попытка заканчивалась новым падением и криком боли. Тем не менее, ему удалось заговорить:

– Я вижу, какова ситуация. Но если ты сделаешь что-нибудь со мной, ты будешь сожалеть об этом после. Ди, я единственный Аристократ, который знает о тебе даже больше, чем Священный Прародитель.

Эти слова были еще более пугающими, чем смертоносное намерение Ди. Кто бы мог подумать, что он услышит такую вещь именно от этого Аристократа, именно в этом месте? Это было совершенно неожиданно, как если бы крот вдруг объяснил тайны космоса.

Ди решительно шагнул вперед. Толстый барон отскочил. Это был довольно хороший прыжок, учитывая надетый на него золотой доспех, хотя он не мог ничего поделать с тем, что бриллиантовые ожерелья и золотые браслеты посыпались на землю, когда он приземлился.

– Т-ты возьмешь меня с собой? Если да, я расскажу тебе все, что знаю – а-а-а?

Его крик эхом отразился от склона холма. Он упал, очевидно, удивленный тем, что обнаружил себя на наклонной дороге вместо ожидаемой ровной земли.

– Он волк в овечьей шкуре, – сказал хриплый голос. Когда он продолжил, в нем слышалось крайнее отвращение: – Ради моей жизни, я не могу понять, как он может быть связан с тобой. Я уверен, что каждое слово, выходящее из уст этого маленького мошенника – ложь.

– Что ты там такое говоришь? – запротестовал голос внизу на дороге.

– Заткнись, – выпалил хриплый голос. – Ладно, скажи мне, где он сейчас.

Ответ пришел быстро:

– Где-то далеко, но не за горами.

– О, это просто полное дерьмо. Верно?

– Нет, – ответил Ди.

– Что? – воскликнул хриплый голос с оттенком удивления.

Именно тогда голос, скрытый тьмой и склоном холма сказал нечто, чего никто не ожидал. Они замерли. Не только Ди, но и его левая рука.

– Но это просто… – начал говорить хриплый голос, и звучал он будто голос мертвеца.

– Ты как никто другой должен понимать, – сказал голос невидимой фигуры, который стал голосом кого-то другого. Он шел с земли, но казалось, что он льется с неба. – Ключ, позволяющий ночным Аристократам ходить при свете солнца! – сказал голос барона. – Священный Прародитель сумел придумать уравнение, но он не смог добраться до его решения. Я один был способен сделать это. Я, единственный и неповторимый Барон Алпулуп Макула! Конечно, даже если бы я дал им это решение, никто, кроме Священного Прародителя, не смог бы справиться с этим. Когда я осознал истинную силу тех, кто боялся Аристократов, Ди, я хотел сбежать на другой конец галактики. Однако на тот момент регулярные рейсы отменились, и было слишком хлопотно организовать это через теневые каналы. Так что я похоронил себя под землей.

Струясь сквозь ночной воздух, его голос исполнил скорбную мелодию. Песня вымирания трогала до глубины души.

– Похоже, ты не лжешь, – тихо сказал Ди.

III

– Конечно, нет, – сказала пухлая фигура, поднимаясь обратно по тропе. Возможно, он ушибся о камень или что-то еще, потому что на лбу у него была шишка, а глаза слезились. Фыркнув, он вытер глаза и сказал: – Так гласит история. Возьми меня с собой, если хочешь узнать больше, и еще кое-что я расскажу по дороге. Разве ты не хочешь узнать все тайны своего рождения, Ди?

– Мне это не интересно, – сказал Ди, разворачивая коня.

– Подожди. Я тебе кое-что подкину, – крикнул Барон Макула, быстро меняя свою тактику. – Дело в том, что старина Священный Прародитель не одобрял мое решение уравнения. Действительно, существует несколько решений, и мы достигли своих выводов разными методами. Любое из них может позволить Аристократам ходить под солнцем. Однако они не живут долго. В лучшем случае шесть месяцев. Мы оба улучшили свои решения, но к их жизням это добавило лишь несколько лет.

Хриплый голос пошел в атаку:

– Это пустая трата времени. Аристократия – это звери, что рыщут в темноте. Сколькими жизнями ты играл в погоне за своими глупыми надеждами и идеями, прежде чем был удовлетворен?

– В этом суть вопроса, – сказал барон с волнением начинающего актера перед первой большой ролью. – Безусловно, наши решения уравнения были неполными. Поэтому прежде, чем похоронить себя под землей, я еще раз прошелся по уравнению, начиная с самых основных принципов. И эти усилия, в конечном итоге, принесли свои плоды. Видишь ли, я придумал идеальное уравнение для создания Аристократов, которые смогут ходить при свете дня.

– Итак, ты хочешь сказать, что все решения до этого были ошибочными?

– Понимаешь, переменная была неправильно размещена. Мы знали, что она есть, но она была в неверном месте. Священный Прародитель был уверен, что с нами все будет в порядке и без этого, но такого рода высокомерию нет места в физике. Ха, ха, ха!

– Значит, Аристократы будут способны ходить в дневном свете вечно? – сказал Ди голосом, подобным ледяному дождю, что тихо падает с ночного неба.

Смех барона резко оборвался.

– Да. И я рассказал это Священному Прародителю, пока был заперт в поле стазиса. Он это нечто, скажу я тебе. За тридцать минут, память о которых сохранилась после открытия поля, он сказал мне, что сумел сделать один идеальный образец – имея в виду ДНК.

– Ого, – сказал хриплый голос, и это слово глухо отозвалось под куполом его изумления.

Когда-то в прошлом ужасное присутствие неизвестной природы сказало Ди: «Ты мой единственный успех».

Развернувшись, Ди спросил:

– Ты говоришь обо мне?

– Если хочешь выяснить, тебе придется взять меня с собой. Хорошо? Как насчет этого? Что ты выберешь?

Увидев, что всадник и его конь опять собираются уходить, барон подскочил.

– Ты действительно разочаровываешь меня. Эй, подожди! Ты мог бы задержаться на минуту? Естественно, Священный Прародитель захочет получить новое уравнение. Он обязательно придет ко мне.

Стук копыт остановился в темноте.

– Разве ты не понимаешь? Держись меня, и ты увидишь Священного Прародителя. Разве это не то, чего ты хочешь?

– Почему ты так думаешь? – спросил голос, достигший ушей барона.

– Потому что так должно быть. Его надежды потрясли сами основы Аристократии. Как ты думаешь, сколько жизней людей и Аристократов было принесено в жертву на этом алтаре? Ах, даже сейчас крики тех женщин и детей, их младенцев, возвращаются ко мне. Ты, Ди, и твоя мать…

Внезапно, барон прикрыл рот обеими руками. Он понял свою ошибку.

Однако его наполненные страхом глаза отразили молодого человека в черном, что оставался спокойным, как сама тьма.

– Садись, – сказал он тихо.

– Хорошо! – сказал барон, устремившись к лошади. По дороге он один раз споткнулся и упал плашмя. Видимо, удивительная сила его прыжков вступала в игру лишь, когда он убегал от опасности. Так как его ноги не доставали до стремян, Ди пришлось подать ему руку.

– Поразительно, как коротки ноги этого негодника, – с тревогой прокомментировал хриплый голос. – Они не более полутора футов длиной.

– Ох, замолчи! – крикнул барон, обняв Ди за талию. – Разве ноги делают человека? Наоборот. Ты думаешь, женщины находят мужчин более шести с половиной футов ростом привлекательными?

– Ладно, что тогда делает человека? – поинтересовался хриплый голос.

– Хммм…

– Голова? Ты спятил, если так думаешь! Есть только одна вещь, которая определяет ценность человеческого существа – лицо!

– Лицо? – сказал барон, задумавшись.

Возможно, устав от всего этого, Ди, ничего не сказал и ударил по бокам своей лошади.

Они проехали всего около тридцати футов прежде чем услышали позади отчетливый звук приближающегося двигателя. С ним смешивался тихий слабый крик: «Помогите!». Это был голос женщины. Молодой женщины.

– О боже, – сказал барон, жадно облизнувшись, но тут же сделал подозрительное лицо. – Почему ты не останавливаешься? – спросил он безмолвного Ди. – Она умоляет о помощи. Разве ты не должен что-то сделать?

Это вряд ли было похоже на слова или действия Аристократа.

– Потому что это не наша работа, – сказал хриплый голос, и казалось, что он немного сокрушается, в то время, как звук двигателя становился ближе.

Снова оглянувшись назад, барон издал недоуменное: «А?».

В воздухе плыла совершенно голая девушка. Ей, должно быть, было около шестнадцати или семнадцати лет. Лунный свет нельзя было винить за то, что он восхищался соблазнительной кожей и полной, красивой грудью. Но, вероятно, было неправильно сказать, что она была совершенно голой. Нижнюю часть ее тела укрывала тьма. Губы, которые при свете дня казались бы неестественно тонкими и красными, дрожали, выплескивая крики:

– Помогите!

– О, она настоящая красавица, не правда ли? – сказал барон. Он расплылся в непристойной улыбке, и тут же воскликнул в шоке: – Какого…

Незаконченные слова повисли в воздухе, когда его тело метнулось вперед. Конь-киборг сорвался в галоп. Безумно вцепившись в талию Ди, он прокричал Охотнику:

– Что ты делаешь? – и тут же услышал серию ужасных, сотрясающих землю звуков, приближающихся к ним сзади.

Девушка следовала за ними. Но чьи это могли быть шаги? Темная фигура, что мчалась за ними в каких-то двадцати ярдах, больше не была девушкой. Это была машина, состоящая из четырех огромных стальных конечностей и голого каркаса. Тем не менее, она двигалась с плавностью, напоминающей животное. Ее шея растягивалась на добрых пятнадцать футов в воздухе, и в конце она сливалась с нижней частью тела девушки.

– Что это за штуковина? – сказал барон, выкатив глаза.

– Я никогда не слышал о чем-то подобном в этой долине, – с таким же изумлением сказал хриплый голос.

– Я видел ее в пещере, – констатировал холодный и спокойный голос.

За этим последовал хриплый голос:

– Ты ответственен за это. Часть твоего имущества сбежала еще до взрыва!

Когда хриплый голос указал на это, барон неожиданно воскликнул:

– А! – его глаза наполнились узнаванием. – Теперь вспомнил, что я видел ее раньше! Фактически, это устройство, использующее женщину как приманку, чтобы ловить людей.

– Кто мог построить нечто подобное? – спросил хриплый голос.

Выпятив грудь, барон ответил:

– Кто, кроме меня, мог построить такую вещь?

– Но ты все о ней забыл?

– Это было глупое доказательство концепции. Оно даже не очень хорошо работало. В качестве наказания я сослал ее в угол склада, но ей удалось сбежать, как я вижу. Оуф!

Слова барона сменились криком, и он упал с коня. Просто он получил локтем в лицо от Ди. Подпрыгнув несколько раз, словно резиновый мячик, он остановился на обочине дороги. Огромный механический зверь мчался к нему.

– Его позиция несколько больше того, что ты можешь выдержать? – спросила левая рука Ди.

– Слишком тяжелая, – лаконично ответил Ди, вскочив на спину своего коня. Он стоял, держа вожжи в левой руке, а правая рука потянулась к ножнам на спине. Над его головой опускалась обнаженная девушка.

– Помогите! Помогите! Помогите! – слезы навернулись на ее глаза, а тонкие как травинки брови дрожали от страха. Ее трясущиеся губы знали, как произносится лишь одно слово: – Помогите!

Откуда-то из корпуса машины со свистом вылетел хлыст. Он распорол бы плоть любого человека, остановленного мольбами девушки. В тот момент, когда он собирался коснуться Ди, его меч сверкнул в ударе.

Только луна была свидетелем. Она слышала гул обрубков черного хлыста, и видела, как изысканно плыл по воздуху Ди, хотя он и не подлетел к ней достаточно близко. Ах, полы его плаща раскинулись как крылья, голубой кулон сверкнул в лунном свете, и клинок в его руке позволил свету луны засвидетельствовать остроту его лезвия.

Хотя шея механического монстра была толщиной в восемнадцать дюймов, меч Ди прорубил ее до середины. Машина выгнулась назад. То, как дергались ее конечности, напоминало человеческое существо. Черная жидкость хлынула из нее. Не кровь, а нефть. Однако, машина корчилась, разбрызгивая ее, словно кровь, и выглядела она огромным зверем в предсмертной агонии. А на конце ее шеи бледная девушка взывала о помощи. Бесконечным криком: «Помогите!».

Разрубив еще раз метнувшийся к нему хлыст, Ди снова рубанул по кровоточащей шее. Он довольно жестоко ударил в то же самое место. Голова отлетела. Наконец, огромный монстр упал. Его скорость оставалась неизменной, и, когда верхняя часть тела, падая вперед, коснулась земли, огромная фигура перекувырнулась. Это была чистая инерция. Сотрясая землю, разбивая скалы, она могла только продолжать крутиться, как ужасная катушка. Вскоре рокот земли и судороги твари затихли, когда молодой человек в черном встал на стальной труп в лунном свете. Молодой человек, который стоял на одном месте так долго, словно размышлял о жизни и смерти. Ди. Пройдя вдоль шеи огромного монстра, он спрыгнул на землю с ее конца. Бледная фигура у его ног выкрикивала тихо и печально: «Помогите!».

Услышал он это или нет, осталось неясным. Ди пошел дальше. На пятом шагу он оглянулся. Массивное тело становилось прозрачным и поглощалось тьмой, словно затемнением в конце фильма. Устройство не было построено для самоуничтожения.

И тут Ди услышал голос, льющийся с небес. «Мы встретились снова. Прошло немало времени.»

Левая рука Ди потянулась к карману плаща, но хриплый голос остановил его:

– Не беспокойся. Это бесполезно.

Разве ты ничего не мог сделать, Ди?

Когда, некоторое время спустя, приволочился барон, весь в ссадинах и царапинах, чувствуя себя будто одной ногой в могиле, молодой человек стоявший неподвижно, с клинком, уже убранным в ножны, выглядел жутко одиноким наедине со своей бледной тенью.

На рассвете они достигли города Ньето.

Видимо, он пребывал в довольно приподнятом настроении оттого, что спустя пять тысячелетий вернулся в человеческий город, так как глаза барона блестели, когда он говорил:

– Хмм, кажется, мало что изменилось, пока я спал. Что ж, человеческая раса остановилась в развитии на довольно низком уровне. Возможно, они не очень хотят меняться. Ах, эта женщина просто потрясающая, не правда ли? Боже, только посмотри на размер ее груди! Эта форма песочных часов! Ммм, и ягодицы точат как ни у кого другого! Вот что я называю прогрессом. Я забираю назад свое заявление.

Этот Аристократ, казалось, не мог иметь никакого отношения ни к Священному Прародителю, ни к «прогрессу».

Сперва Ди направился к конюшне. Его конь-киборг, возможно, нуждался в обслуживании.

– Держись со мной, – приказал он барону.

– Как будто Аристократ войдет в хибару, где воняет лошадьми! Я буду ждать здесь, – ответил Макула, избегая входа в зону обслуживания.

И тем не менее, когда Ди вернулся, хриплый голос сказал в недоумении:

– Его здесь нет!

***

Вскоре после того, как барон вышел из конюшни, справа раздался издевательский детский смех. В узком переулке он был окружен, по крайней мере, полудюжиной мальчишек.

– Этот парень бредит!

– Аристократ, как же! Кто-нибудь слышал об Аристократах средь бела дня? И посмотрите, какой потешный у него доспех. Эй, давайте кидать в него камни!

– О чем ты говоришь? Это доспех Аристократа. Разве вы не видите изящества и достоинства в моих чертах?

Барон стоял, выпятив грудь, но мальчики смотрели на него только с презрением. Все они были, по крайней мере, на голову выше него.

– Ты лысый врун! У тебя лицо как задница осьминога. Черта с два ты Аристократ. Эй, если не хочешь, чтобы мы выбили из тебя дурь, лучше дай нам денег.

– Что вы имеете в виду, вы, несчастные человеческие дети? Вы должны быть благодарны за возможность встретиться с подлинным членом Великой Аристократии. Попытаешься сделать какую-нибудь глупость, и будешь сурово наказан.

– Только попробуй, ты, лысый карлик!

Самый крупный мальчик встал перед бароном.

– О-о-ох, – сказал барон, отступая назад. – Глупые малолетки, вы знакомы с выражением «двадцать три снегохода»?

– Нет. Что это значит?

– Это!

Они ошеломленно замерли, когда барон неожиданно развернулся и припустил прочь.

– За ним! – приказал большой мальчик, и вся группа сорвалась за Аристократом, окружив его в самый короткий срок. Его ноги были далеко не такими же длинными, как у них. Последовали крики: «Дайте ему хорошенько!» – и крошечная фигура была немедленно поглощена шайкой атакующих мальчишек.

– Прекратите это немедленно, – воззвал к ним мягкий голос несколько секунд спустя.

Жестокость мальчиков была остановлена и спокойным достоинством женского голоса, и осознанием того, кому он принадлежал.

– Леди Миллиан?

Одетая в элегантный шелковый костюм, женщина обладала девичьей красотой, которой вряд ли подходил титул «леди».

Глаза мальчиков обратились к мужчине, что стоял за ее спиной, словно стена, облаченная в черное. Судя по хлысту, что он держал, он был ее кучером и телохранителем одновременно.

– Спасите меня, – сказал барон, и когда он укрылся за спиной кучера, с его головы капала кровь.

– Вы злые дети, не так ли? – сказала леди Миллиан, прожигая их взглядом. – Мне сказать шерифу, чтобы вы в одиночку провели ночь в лесу Аристократов? В следующий раз, когда я увижу, что вы делаете что-то подобное, вы так легко не отделаетесь!

– Черт, что за истеричная сука!

– Лесба! – убегая, мальчишки забрасывали ее оскорблениями.

– Что за мелкое отродье. Они не чувствуют ни малейшего уважения к старшим. Мне не стоило многого ожидать от людей, полагаю, – пробормотал барон сам себе, и женщина холодно посмотрела на него. Она была достаточно высокой.

– По тому, как вы назвали их людьми, может ли быть, что вы…

– О, да, я Аристократ, – ответил он, раздувая грудь, но тут же сдулся снова. – Хотя никто мне не верит.

– Понятно, – сказала леди Миллиан, пристально глядя на барона и пытаясь сдержать смех. – Вы отбрасываете тень на землю, и, прежде всего, вы стоите на солнце. У вас есть какое-нибудь доказательство, что вы Аристократ? Можете превратиться в летучую мышь и полетать?

– Эти трюки только для изобретенных Аристократов. Я, с другой стороны…

Тут голос барона прервался, потому что по лбу у него потекла кровь. Сбежав с одной стороны носа, она достигла губ.

– Как видите, я истинный.

Барон открыл рот. Глаза женщины приковала пара клыков. Теперь он казался совершенно другим человеком, и она застыла как вкопанная.

Мужчина, подобный большой стене, двинулся вперед, но она сказала: «Тотем» – останавливая его.

– Подлинный Аристократ, – прошептала она в изумлении.

– Верно.

– В таком случае… у меня к вам есть просьба.

Эмоции, душившие ее голос, заставили барона оскалиться. Говорили ли ему что-то его чувства Аристократа?

– Однако, обсуждать это здесь было бы несколько неправильно… Будете ли вы так любезны зайти в мой дом?

– Вы уверены? Я Аристократ, знаете ли.

– Именно поэтому я предлагаю вам это приглашение.

– Очень хорошо. Тогда, что бы ни случилось вы не должны укорять меня, – сфокусировав взгляд безудержной тоски за шее юной красавицы, барон облизнул губы. Хотя у него имелось три недостатка – маленький рост, полнота и лысина – притягательность была доказательством того, что он действительно был членом Аристократии.

Решив, что нет никакого смысла искать барона в непосредственной близости, Ди пошел прямо в офис шерифа. Он обратился к остолбеневшему человеку за столом:

– Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, кто самый эксцентричный человек в городе.

После некоторых раздумий шериф ответил:

– Это, должно быть, леди Миллиан. Она вдова, живет в лесу на западной окраине города. Она немного странная с тех пор, как ее муж скончался два года назад. Кажется, она собирала сведения об Аристократах со всей страны.

– Она намерена превратить своего мужа в Аристократа или как?

Неожиданная перемена в голосе Ди вернула шерифа в чувство. Свирепо посмотрев на Охотника, он сказал:

– Скажи нечто подобное кому-нибудь в городе, и они вздернут тебя на месте. Я даже не отправлюсь туда, чтобы остановить их, пока они будут тебя линчевать. Мы не позволим кому-либо унизить или обидеть эту леди.

– О, правда? Она всеми любима, не так ли? – спросил хриплый голос.

– Не только она. Ее муж был выдающимся человеком. Он заложил основу для развития в этом городе, и провел нас через самые трудные времена. И как только город встал на ноги, он сложил все свои полномочия и привилегии и вернулся к жизни обычного горожанина. Даже сейчас весь город переживает за эту леди, и мы не позволим осмеять ее.

– Хорошо, я буду… гаах!

Задушив насмешливое замечание хриплого голоса, Ди развернулся, чтобы уйти.

– Извините, что беспокою вас.

Чары красоты над шерифом наконец разрушились.

– Зачем ты пришел сюда? Куда идешь? Если ты выкинешь какую-то глупость с той леди, я…

Дверь закрылась.

Побледнев, шериф помчался к клетке, где держали почтовых голубей.

Выйдя из экипажа и пристально посмотрев на особняк, барон удивленно ахнул и кувырнулся в воздухе.

«Это было близко!» – подумал Аристократ. Если бы кто-то из города мог прочитать его мысли, то он склонил бы голову набок и задался вопросом, что же именно было «близко».

В солнечном свете барона ожидала фешенебельная усадьба, окруженная зеленью. В фойе их встретили одетые в форму дворецкие, а выстроившиеся в ряд служанки в большом холле поклонились в унисон, в то время как барон гордо шел впереди, подняв голову и расправив плечи. В этом он был Аристократом до мозга костей.

В конце длинного коридора ему предоставили комнату, которая также была роскошно обставлена. Почти все в доме, казалось, было сделано из стекла и хрусталя. Он возбужденно огляделся по сторонам, осмотрел мебель, высунул голову из окна, прокричав приветствие, а когда вошли леди и Тотем, он прыгал на кровати.

Прихлебнув из бокала, что принес ему мужчина, барон облизнулся:

– Это кровь, не так ли?

– Я подумала, что нашему благородному гостю должно быть оказано самое лучшее гостеприимство.

Барон окончательно убедился, что женщина безумна. Она пригласила Аристократа к себе домой и предложила ему то, что он любил больше всего. Это вряд ли были признаки вменяемости. Естественно, на его губах появилась улыбка – ехидный оскал Аристократа.

Поставив бокал, он спросил:

– И вы что-то желаете в награду за свое гостеприимство?

– Да, – кивнула леди. – Пожалуйста, спасите моего мужа.

– Ах!

Леди встала.

– Прежде, чем говорить, я должна сперва показать вам его. Моя смиренная просьба может подождать.

– Мы потерялись, – сказала левая рука Охотника вскоре после того, как они пошли по дороге, ведущей из города к усадьбе леди Миллиан. Они переправились через ручей по мосту, который видели всего несколько минут назад. – Если мы продолжим в том же духе, будет то же самое. Может быть это что-то, созданное Аристократами, или нечто естественного происхождения, или какая-то человеческая проделка – так что же будем делать?

– Ты не знаешь?

– Хм. Выйти достаточно легко, но я не думаю, будто есть вероятность, что наш маленький лысый Аристократ вспоминает старые добрые времена. Поделом ему. Почему бы нам не пустить пока это на самотек? Это преподаст ублюдку урок впредь слушаться.

– Если бы это лишь преподало ему урок, это не было бы проблемой.

– Ладно, ладно! Я сейчас проложу нам путь.

Убрав с поводьев левую руку, Ди позволил ей опуститься вдоль тела, где она, естественно, раскрылась. На ладони появилось крошечное личико.

– Это один из лабиринтов Аристократов, конечно, но, вероятно, всего лишь для проживания. Только ветер, полагаю.

Прежде чем он закончил говорить, воздух взвыл. Деревья по обе стороны дороги задрожали, их ветви и листья дружно наклонились к левой руке Охотника. К крошечному лицу на ладони и к еще более крошечному ротику. Он всасывал воздух с ужасающей силой. Ветер был настолько силен, что пейзаж исказился. Деревянный мост рухнул, деревья разорвались на части и даже краски покинули мир, став туманом, что поглотила ладонь Охотника.

Рот закрылся.

Тотчас же прекратился и ветер.

Конь-киборг заржал. Всадник и конь стояли на том же месте, что и раньше, но ручей и мост внезапно исчезли. Только дорога, на которой стоял конь-киборг, тянулась перед ними. В тишине, не похвалив левую руку за усилия, Ди пришпорил своего скакуна.

Эхом раздался выстрел.

Яркая кровь и обрывки плаща взорвались багрянцем на левом плече Ди.

II

Ди развернул свою лошадь. Ни малейший намек на боль не исказил бледную небесную красоту его лица.

Вниз по дороге раздался голос:

– Ха! Ты сделал это!

Ровно в сотне ярдов позади Охотника мужчина с однозарядной винтовкой стоял на одном колене с поднятым оружием, тогда как несколько человек вокруг хлопали его по спине.

– Вот ему за то, что затевал какое-то дерьмо.

– Почтовый голубь от шерифа сказал нам установить лабиринт, но посмотрите, что произошло. Что ж, так мы поступаем с каждым, кто хочет насмеяться над леди.

– О, он еще жив. Дай ему еще пулю!

Получив еще один шлепок по спине, мужчина с винтовкой оттянул назад рукоятку затвора, извлекая сверкающий цилиндр. Отработанную латунную гильзу. Уперев винтовку в плечо, он вытащил еще один большой патрон из патронной ленты, обмотанной вокруг его талии, и зарядил его в оружие. Судя по тому, как он сосредоточился на возвращении на место затвора, он не был снайпером по роду деятельности. Просто он оказался лучшим стрелком в группе мужчин, которым была поручена работа с лабиринтом.

Уперев приклад в плечо, он прицелился. Крик ужаса застрял в его горле. Ди уже был в десяти ярдах от него. Стрелок бы сказал, что это именно неестественная скорость Охотника так ошеломила его остолбеневших товарищей, что они не смогли даже окликнуть его. К тому же, они на него смотрели. Они видели лицо Ди, такое красивое, что могло украсть даже душу мужчины. Тем не менее стрелок выстрелил. Он так и не узнал, куда на самом деле полетела пуля, и в тот момент, когда конь-киборг проплыл над их головами, правая рука стрелявшего упала с плеча.

Испуганные собственными криками, что наконец вырвались из их уст, люди бросились в лес.

Пока кровь стрелка пятнала землю, Ди тихо подошел к нему. Он уже спешился. Он встал рядом с мужчиной. Края его плаща трепал ветер, а кончик длинного меча был под носом врага, что стонал в море крови – так выглядела красота здесь, в резком солнечном свете. Как хорошо оттенки тьмы, смерти и яркой крови подходили этому мужчине. Ди.

– Если я не остановлю кровотечение, ты умрешь.

Его голос был равнодушным, и произнесенная таким тоном истина вызывала тревогу. Но, забыв даже о своей адской боли, человек посмотрел вверх на Ди глазами, полными восхищения:

– Пожалуйста… спаси…меня…

– Я вылечу тебя. И тогда ты ответишь на несколько вопросов.

Мужчина кивнул. Его глаза не отрывались от Ди.

Вытянув левую руку, Ди коснулся раны. Через секунду кровотечение полностью прекратилось, словно остановилось само время, и во всем теле мужчина почувствовал легкость. Его боль угасла.

Клинок Охотника сверкнул перед его лицом.

– Кто эта Леди Миллиан? Какова ее связь с Аристократией?

Человек глубоко вздохнул.

Комнату заливал свет. Это было зрелище по великолепию превосходившее даже гостевую комнату, из которой он только что пришел. Однако, и свет, и легкий ветерок, что взметнул белые кружевные занавески плохо сочетались с тенью смерти, повисшей над комнатой. В центре комнаты стояло роскошное ложе, и барон взглянул на то, что там лежало: почерневшая, иссохшая мумия со скудными остатками волос на голове, из-под кожи лица выпирал череп, а зубы и десны обнажились, выглядя даже тревожней при свете, чем в темноте.

– Это мою муж, Жюль, – сказала леди, и ее голос наполнился печалью, которая была слишком подлинной.

– Хмм.

Вовсе не выглядя испуганным, барон вперевалку подошел ближе и коснулся своей детской рукой лица мужчины.

– Хмм.

Его брови нахмурились в сомнении.

– Ну же, – сказал он, используя обе руки, чтобы раскрыть челюсти мужчины. – Что это?

Он открыл одно веко, похожее на трещину в скале. Хотя его действия казались грубой шуткой, глаза барона были чрезвычайно серьезными, а выражение лица – лицом ученого в глубоких раздумьях.

– Понятно, – сказал он, ударив мумию в области живота сквозь покрывала. – Он все еще жив, не так ли?

Леди и Тотем переглянулись, а потом ее глаза стали теплыми и влажными.

– Да… и сейчас, – начала она, задыхаясь от эмоций, – И сейчас… вы пришли. Вы, тот, кто может восстановить его.

– Он ваш муж, друг или просто любовник?

– Он мой муж.

– Почему он в таком виде? – резко спросил барон, но леди не показала ни грамма злости. Ее сердце уже до краев было переполнено ожиданием и волнением.

Зато Тотем смотрел на барона пристально и сурово.

– Ах, да, – начала леди, кивая и вытирая уголки глаз шелковым платком. Она выглядела именно так, как вдова, потерявшая любовь всей своей жизни. – Видите ли, мой муж был исследователем, сосредоточенным на Аристократии. Этот особняк когда-то был летней резиденцией Аристократов. Пять лет назад мой муж арендовал это место у города и начал свои исследования в психологии и технологии Аристократов…

В результате он изучил некоторые методики и научился их использовать. Как использовать искривляющие пространство технологии для создания лабиринтов, как создавать фотонное оружие и, среди прочего, как наделить тело сверхчеловеческой силой Аристократа. Он передал эту информацию в народ, и получил всестороннюю поддержку. Он даже получил право на бессрочное владение особняком. Путь открытий мужа Миллиан повел его еще дальше. Глубоко в бездонную тьму.

– Мой муж хотел стать Аристократом.

Узнавая все больше об Аристократах, интерес ее мужа переместился от цивилизации, что они построили, к их физическим способностям. Существовали некие слова, что танцевали, соблазняя людей, словно светящиеся насекомые во тьме. Нестареющие и неумирающие.

– Сначала мой муж пытался достигнуть бессмертия, фактически не становясь Аристократом. А когда ему это не удалось, он решил стать Аристократом вместо того, чтобы сдаться.

– Он был глупцом, – фыркнул барон. – И вот это результат? Для поддержания жизни в виде мумии почти ничего не требуется – он, конечно, может так жить довольно долго, я полагаю. Но это не более, чем неподвижный живой труп.

– Пожалуйста, исцелите его.

– Что?

– Пожалуйста, верните моего мужа в его прежнюю форму.

На ее горестную просьбу барон ответил просто:

– Это невозможно сделать.

– Почему?

– Хотя он был безрассудным, ваш муж на самом деле загорелся чем-то хорошим. Я не могу придраться к его методологии или практике. Там не было ни одной ошибки, кроме того, что человек не может стать Аристократом, не будучи укушенным. Перед вами логичный исход. Оставьте его так, и он протянет еще три века. Но как мумия, что не ест и не пьет, и все же дышит.

– Но… Но вы Аристократ, который ходит под светом солнца… Такой как вы должен быть способен вернуть моего мужа…

– Хмм, – барон отвел взгляд от иссохшего лица на кровати к красивой женщине, потом неожиданно взял челюсть ее мужа и потянул за нее. – Вы очень привлекательная женщина. Кстати, в отличие остальных представителей своего рода, я не испробовал прелестей человеческой женщины. Я всегда был настолько погружен в свои исследования, видите ли. Что…

Его пухлая фигура отскочила на добрых десять футов. Там, где он был, возникла ужасающая кровожадность в человеческой форме. Это был Тотем.

– Полагаю, я не должен обижать главу дома в присутствии такого верного слуги. Однако вы понимаете, к чему я веду, не так ли?

Тотем собрался шагнуть вперед, но леди остановила его.

Когда она посмотрела на барона сквозь полуприкрытые веки, в ее глазах была ненависть и – проблеск неукротимой сексуальности.

– Я соглашусь. Однако я не хочу, чтобы моя кровь была…

– Понимаю, – сказал барон, с похотливой ухмылкой. Он мурлыкал, как кот. – Вопреки ошибочным человеческим убеждениям, помимо священного акта питья крови у нас есть другие способы насытить наше желание. Мы в полной мере способны наслаждаться отношениями между мужчиной и женщиной, как это делают люди. Ты слышишь это, олух? Теперь подойди ко мне, женщина, – поманил он ее.

Опустив глаза, леди подошла к барону и взяла его за руку.

– Спальня там.

– Прелестно, – воскликнул барон без всякого смущения. Он даже потирал руки. Хотя по губам леди скользнула улыбка, которую можно было бы расценить и как невинную, и как откровенно пренебрежительную, он, не замечая этого, шагнул вперед и потянулся к дверной ручке.

– Тогда идем со мной.

Когда дверь открылась, барон получил невероятно сильный толчок в спину. Хоть он и был Аристократом, его вес был не больше, чем у обычного человека. Он упал вперед с пронзительным криком, и до того, как дверь захлопнулась, он успел лишь крикнуть: «Подожди минуту!» – прежде чем потерял сознание.

В окружении невыносимого запаха, способного свести с ума даже человека, его бесчувственное тело корчилось, билось в судорогах, и его стошнило.

Через некоторое время его сумасшедшие движения прекратились, и каждое окно начало беззвучно открываться. Комната, в которую зашел барон, была наполнена запахом единственного, что, как знали люди, было эффективно против Аристократов – чеснока. Когда дверь открылась снова, там стояла пара фигур.

– Это было легче, чем ожидалось – кто знал, что существовали такие глупые Аристократы, – усмехнулась огромная фигура.

– Ходить при свете дня – единственная вещь, на которую Аристократы не должны быть способны, – рассмеялась гибкая фигура.

Холодный зимний воздух наполнил комнату. Лишенный сознания Аристократ лежал в безмятежном солнечном свете. Здесь были только смех хозяйки дома и ее слуги, ее звучал высоко, его – низко. Следующая вещь, которую он осознал – что его мозг онемел.

В самом деле повредили мое обоняние. Это была его первая мысль. Прежде чем он отключился, он понял, что с ним сделали.

Хотя Аристократы были бессмертны и обладали регенеративными способностями, понадобилось бы по меньшей мере три дня, чтобы оправиться от такого традиционного нападения. Его нервы будут парализованы весь день. И все же, возможно, в качестве предосторожности, они привязали тело барона к кровати тремя ремнями. Иллюминация и оборудование в каменном зале подсказали ему, что он в операционной.

Пара фигур смотрели на барона – по одной с каждой стороны. Несмотря надетые на них белые халаты, хирургические маски и резиновые перчатки, глаза выдавали их личности.

– Вы, сволочи, намеревались сделать это с самого начала, верно? Вы заплатите за это!

– Пожалуйста, простите меня, – извинилась леди. И ее голос, и ее взгляд оставались холодными. – Когда мой муж приблизился к своим последним дням, он записал, что должно быть сделано, чтобы исцелить его. Он велел сделать ему переливание крови Аристократа.

Барон выпучил глаза, задыхаясь и вырываясь.

– Тогда все это было ложью, да? Чертовы люди я собирался вылечить его!

– В обмен на меня, – сказала леди таким тоном, который резал, словно скальпель, который был в ее руке: – Честно говоря, я была этим обеспокоена, но видите, как гладко все прошло. Я благодарю вас, дорогой Аристократ.

– Это пустяки, правда. Но вам не нужен скальпель для переливания крови.

– В его инструкциях говорилось, что после переливания мы должны скормить ему лобные доли мозга Аристократа.

Барон начал кричать:

– Ладно, вот где вы ошибаетесь! Это огромное недоразумение. Это зенит шарлатанства!

– Вы знаете, что происходит, когда Аристократ теряет свой мозг?

– Ну да, знаю. Видите ли, у некоторых Аристократов развиваются неврозы. Мне было дано разрешение выполнять различные эксперименты над ними при условии, что я усыплю их. Мозг регенерирует.

– Тогда я не думаю, что есть повод для беспокойства.

– Но пока он не отрастет, ты в аду. В зависимости от того, как много удалено, это может быть три дня и три ночи криков агонии. И впоследствии мозги не совсем в порядке. Это не для меня, нет, спасибо!

– Но это для моего мужа.

– Эй! Прекратите это, – крикнул барон, и начал рьяно вырываться.

Слушая скрип его кровати, леди только печально покачала головой:

– Эти путы были сделаны, чтобы выдержать нечестивую силу десяти Аристократов. Пожалуйста, простите меня.

Лезвие скальпеля опустилось на лоб барона. Как только ее рука начала разрез, от оконного стекла раздался слабый звук.

III

Еще прежде, чем схватиться за запястье, леди попятилась, и ее скальпель упал на пол. Между пальцев торчала грубая деревянная игла.

Неожиданно мимо солнца прошла тень. Оттенки тьмы окрасили окно, испорченное маленькой дырочкой. Эта тьма разбила стекло, приняв облик молодого человека в черном, что приземлился на пол.

– Ди!

Охотник не говоря ни слова, пошел вперед, и леди застыла на месте, но между ними шагнул Тотем. Он нанес прямой удар кулаком прямо в лицо Ди. Ди остановил его левой ладонью.

– О, боже! – казалось, что крик исходил из его ладони. Ди оказался отброшен обратно к окну.

– Осторожно, – крикнул ему барон с кровати. – Это колдовской машина-человек. Он не может быть уничтожен физическими методами.

Тотем подошел к стене справа от него. Там висел длинный меч. Хотя он служил украшением, это было настоящее оружие. Достав его, он рубанул воздух. От возникшего ветра задребезжали оконные стекла. Подняв левую руку для баланса, он ринулся вперед.

Меч Ди со свистом вылетел из ножен на спине. Выражение лица Тотема изменилось. Ди вытянул правую руку и поднял левую. Ни один из них не сделал первое движение, но их клинки сверкнули одновременно. Вспышки пересеклись, и одна из них диагонально прорезала солнечный свет.

Раздался глухой удар об пол. Все еще сжимающая меч рука Тотема была отрублена у локтя. И хотя это был обычный удар для клинка Ди, в обрубке обнажилась блестящая металлическая кость и серебристый пучок проводов-нервов. Эти провода стекали вниз к полу и отрубленной руке. В то же время из руки на полу также вырвались серебристые нити. Они соединились в воздухе, быстро сливаясь воедино, чтобы поднять отделенную руку и совместить ее с обрубком. Эта штука могла оживлять нервы, чего, как считалось, не могла позволить даже неуничтожимая природа Аристократов. И разве эти провода были живыми? Это было волшебство. Аристократы разработали колдовство, что могло дать жизнь и регенеративные способности даже неодушевленным предметам.

– Похоже, кто-то научился работать с машинами колдовством на уровне повелителя. Если муж женщины выяснил, как это сделать, он не был обычным – ох!

Тотем бросился на Охотника. Его твердая, как сталь, рука ударила в грудь Ди со скоростью, не уступающей скорости Охотника. Прямо перед ним тело Ди скользнуло в сторону. Кончик клинка Тотема встретил лишь воздух, а развернувшийся Ди поймал его сбоку ударом левого кулака. Испустив низкий стон, Тотем пошатнулся. Неизвестно, когда Ди успел вытащить одну из своих деревянных игл, но сейчас она была наполовину вогнана в механического человека.

Была ли это ловкость Ди, или его дьявольская сила, что позволили ему пробить, словно бумагу, кожу и мышцы, что славились способностью отражать даже пули?

Когда механический человек вновь повернулся лицом к своему противнику, он нанес еще один плавный смертоносный удар по воздуху, тогда как меч, опустившийся сверху, рассек его от макушки до подбородка, и массивная фигура плашмя упала на спину. Десятки тысяч проводов замелькали с обеих сторон разреза, словно щупальца. Полетели искры. Провода, что соединились, были жестоко отброшены назад, и поднялись, как кобры, готовые к удару. Они так и не слились снова, и через несколько секунд последняя пара проводов испустила дух, но Ди не стал тратить время, глядя на них, чтобы убедиться. Он смотрел на барона.

Причина страдальческого вопля барона была достаточно ясна. Правая рука барона была обнажена, и выходившая из нее багровая трубка тянулась к сухой ветке руки мужчины на соседней кровати. Леди стояла неподвижно по другую сторону кровати. Излишне говорить, что именно очарование утонченного вида Ди заставило ее лицо стать красным, как кровь.

– Мой дорогой, – сказала леди. Она не бормотала про себя. Это был зов.

Ди посмотрел на кровать. Мумия только что села.

– Осторожнее… – вяло сказал барон, лежавший на кровати. Его жирная кожа иссохла, глаза были пустыми, и он сам стал напоминать мумию, а та, в свою очередь, теперь слегка поправилась. – Это парень… что зачаровал машину… И возможно, его собственную…

Не давая ему шанса договорить, мумия спрыгнула с кровати и вонзила правую руку в сердце Аристократа. Ди видел, что от запястья вниз рука стала мечом. Вытащив его из барона, который упал с мучительным криком, мумия поймала отражение Ди своими мутными глазами.

– Дорогой…– выкрикнула леди, подбегая сзади и обвивая вокруг него руки.

Кто бы мог подумать, что мумия – ее муж – ударит ее в бок правой рукой?

В следующий раз, когда она сказала «Дорогой», это был крик боли.

Не взглянув на падающую женщину, Ди ударил своим клинком. Тот же клинок, что Ди использовал, чтобы разрубить механизм, оснащенный регенеративными способностями, теперь парировали руки мумии. Отблеск прошел сквозь них, погрузившись в верхнюю часть головы мумии. Преобразившийся в шлем череп мумии с мелодичным звуком отразил меч. За долю секунды до того, как второй удар отраженного клинка достиг шеи мумии, она покрылась стальной броней. Все тело стало блестящим и черным, отражая солнечный свет.

– Так это один из «железных людей», о которых я слышал, верно? – негромко пробормотала левая рука. Кожа, мышцы и кости тела мумии преобразовались в черные доспехи. Даже лицо было закрыто железной маской, оставляя чуть видными лишь глаза. Пристально посмотрев в них, Ди сказал:

– Ты потерпел неудачу. Дать человеку способности Аристократа биологически невозможно. Единственное, что ты получил, это жестокость Аристократов.

Глаза мумии полыхнули красным. Обжигающе горячий малиновый луч пронзил грудь Ди. Глаза были передатчиком некоего рода тепловых лучей – вероятно, инфракрасных.

Левая рука Ди поднялась. К пылающей груди Ди еще раз метнулись малиновые вспышки. Свет мог бы быть свидетелем. Он мог бы увидеть крошечное личико, что сформировалось на ладони руки. Его рот скривился. С протяжным тонким вздохом он выпустил воздух. Но это ли дыхание размыло тепловые лучи?

Тепловые лучи наклонились вниз. Крошечный ротик раскрылся так широко, как только мог. Красное свечение затянуло в него, словно поток крови. Но кто слышал про рот, что ел лучи?

– Это хорошее сытное блюдо, – услышала мумия голос.

Грудь Ди оставалась охваченной пламенем, но он стал черным ветром, когда оттолкнулся от пола. Его тело превратило горячие лучи в жизненную силу, сделав его похожим на горящий манекен. Невозможно сказать, сколько энергии он вложил в меч, который обрушил на голову мумии. Стальные доспехи, что должны были защищать мумию, оказались расколоты от верхней части головы до промежности, а затем еще раз горизонтально, отчего она упала на пол четырьмя частями. Из него не вытекла кровь. В нем ее не было с самого начала.

Убирая клинок в ножны, Ди подошел к кровати барона, где он услышал стелющийся по полу плач женщины.

– Где… мы… ошиблись? Ты говорил, что хотел только… чтобы тайны Аристократии… служили человечеству… И все, что я делала… это поддерживала тебя...

– Что это? Женщина ползет к своему четвертованному мужу, – сказал барон со своего места на кровати; его лицо было бледным, но к глазам вернулся блеск. – Это тот самый человек, что ранил ее. О чем она думает? Ох, она обнимает его. Это слезы? Почему она плачет? Потому что ты проделал такую прекрасную работу, порубив его? Оуф!

Свирепый удар Охотника по огромному животу барона заставил Аристократа замолчать. Затем Ди посмотрел на мертвых на полу, словно это было частью его работы.

Собрав куски мумии воедино и крепко обняв ее, леди испустила последний вздох.

Ударив барона в живот еще раз, чтобы взбодрить, а затем освободив его, Ди покинул комнату.

Голубое небо, ветерок и его конь-киборг встретили его снаружи. Приветствуя молодого человека, что стал причиной трех смертей.

Когда барон пошатываясь вышел и сел на скакуна Охотника, через ворота галопом въехали бесчисленные всадники.

– Что за история с этими клоунами? – спросил барон, ныряя за Ди.

Группа вооруженных всадников преградила им путь.

– Что с леди Миллиан? – спросил шериф со спины своего коня.

– Она умерла, – сказал Ди в ответ.

– Кто убил ее?

– Ее муж.

По группе прошелся ропот. Люди переглянулись, некоторые из них потянулись к своим колометам на бедрах.

Ди поднялся на коня-киборга.

На лицах людей было откровенное удивление. Полностью игнорируя приказы, они расступились, позволяя Охотнику пройти.

– Куда ты идешь? – спросил шериф.

– Я не знаю.

– Я должен задержать тебя до тех пор, пока не прибудет окружной суд, и мы не докопаемся до сути.

– Это то, что ты собираешься сделать? – спросил Ди, уже двигаясь по дороге, что освободили другие лошади.

– Уходите, – сказал шериф, мотнув подбородком. – Но забудьте все, что здесь произошло. Город Ньето никогда не слышал о вас двоих.

Так как конь и двое его всадников шли прочь в молчании, неясно было, услышали ли они то, что он сказал дальше.

– Эти двое были ужасом общины. Аристократы, если они когда-то были… Они точно не были людьми.

И тогда служитель закона что-то услышал. Меньшая из двух фигур с самодовольной улыбкой на лице сказала:

– Нет, они были людьми.

Все еще яркий, солнечный свет отбеливал странную маленькую зону рядом с шоссе. Это был клочок зеленой земли, которая, казалось, выпивала все звуки – мир, созданный из травы, мха, и окруженный деревьями.  Здесь легко было увидеть тысячелетия распада. Тут были полуразрушенные крепостные стены и коридоры, каменные лестницы, статуи, глядящие в небо, и золотые рельсы, образующие причудливые пересечения – видимо, остатки четырехмерной транспортной системы. Какому Аристократу это принадлежало? Все зеленело мхом, укрывалось виноградными лозами и разлагалось под тихой жестокостью уходящих лет. Единственным нетронутым кусочком ночного величия Аристократов оставалось царство кристально-чистой воды – большой фонтан с бассейном, а Ди и барон стояли на его краю.

Прошел час с тех пор, как они покинули город Ньето. Путешествие под дневным светом измучило барона.

– Я больше не могу, – кричал он. – Я умираю, я сейчас сгорю. Помоги мне!

В конце концов барон стал жертвой обезвоживания и упал с лошади, поэтому Ди направился в тенистое место, мимо которого они, к счастью, проезжали. Схватив Аристократа за шиворот и окунув его в воду, Ди опустил его в тени огромного вяза в сто ярдов высотой, где барон ожил, как свежесмоченная губка.

– Как я и думал, я еще не привык передвигаться при дневном свете. Ди, сколько времени это заняло у тебя?

Ответа не последовало. Ди был на мраморном ободке, глядя на голубую поверхность воды.

Пожав плечами, барон продолжил:

– Может так было с первого дня твоего рождения? Хмм. Судя по всему, кажется, ты единственный успех моей теории и методики. На самом деле, я еще не довел их до совершенства. Кажется, ему это удалось, хотя мне и не нравится это признавать. Только что мое тело было в аду, но тебя, кажется, солнечный свет, беспокоит не больше, чем лягушку моча на спине.

– Какой же ты пошлый гаденыш.

Барон выкатил глаза:

– Это ты сказал? Нет, этого не может быть, – сказал он, сосредоточенно глядя на Ди, но избегая смотреть в лицо. – Что ж, мои исследования касались чистых Аристократов, но ты – другое дело. В тебе есть человеческая кровь. Вот почему ты можешь ходить при свете дня, и это тебя не беспокоит. Преимущество урода-полукровки, так сказать. Он, конечно, иногда совершал импульсивные поступки. Ах, да! Это напомнило мне… – губы барона злорадно скривились. – Ваши отношения…

Ди развернулся. Лицом к барону.

В этот момент барон посмотрел за него. Со стороны дороги, ведущей обратно к шоссе раздался грохот подкованных железом копыт.

– Что, это шериф из Ньето и его головорезы? – не пытавшийся скрыть беспокойство на лице, барон поднялся на ноги и проковылял за спину Ди.

Они насчитали десять коней-киборгов. Вооруженные более тяжело, чем шериф и его люди, эти всадники были белыми от пыли. Должно быть, они прибыли издалека.

– Мы – патруль из Столицы, – сказал всадник, подъехавший к ним вплотную. – Я главный, капитан Смит. Это правда, что один из вас – Аристократ, который может ходить при дневном свете?

– Нет, это ложь, – ответил голос из-за спины Ди. Половина круглого лица барона украдкой выглянула из-за Охотника.

– Где вы услышали это? – спросил Ди.

У человека, смотрящего на него с лошади, уже появилось завороженное выражение лица.

– На нашем пути к деревне Сатори. Мы получили весточку почтовым голубем.

– Чего вы хотите?

– Ах, да. Мы хотим, чтобы ты передал этого Аристократа нам, – вытянутый палец Смита был направлен на барона, который тут же снова спрятал голову.

– Зачем?

– Ордер на Барона Макулу был обнаружен в архивах Бюро по правовым вопросам Столицы. Он должен быть доставлен в ближайший суд в течение ста дней с момента своего пробуждения для проведения разбирательства.

– Каково обвинение?

– Массовое убийство.

– О боже!

Внезапно охрипший голос Ди заставил мужчин переглянуться.

– Кроме того, мошеннические схемы, включающие обманные предложения брака.

В этот момент Ди закрыл глаза. Он, казалось, онемел.

Прокашлявшись, Смит продолжил:

– Летом 5051 года Барон Макула был обвинен во взятии в плен и убийстве около полумиллиона человек, мужчин и женщин, молодых и старых, в период с осени 3022 до весны 5049 года. Истцы – девяносто три жителя региона Ле Нуваль. Примерно семь тысяч лет назад в этом районе – теперь известном как Нувелль – барон не только зарезал пять тысяч детей, но и заманил добрых шесть сотен вдов в свой особняк обещаниями брака чтобы затем убить их.

– Ничего ж себе, – сказал хриплый голос.

Лица людей изменились, их лошади заржав, попятились. Хотя погода оставалась неизменной, воздух неожиданно стал кусать осенним морозом.

– Это не так! – раздался крик позади Ди. – Я никого не убил! Те дети были использованы в экспериментах для благородной цели!

– Пять тысяч?

От этого вопроса Ди барон словно сжался до половины своего нормального размера.

– Верно, – сказал он. – Но я не помню, чтобы заставлял кого-то что-либо делать. Я подробно объяснял им цель экспериментов, а затем давал им самим решать! Итак, вы теперь понимаете?

– Согласно отчетам, ты использовал гипнотизм.

Барон с ненавистью смотрел на Смита.

– Это, э… это было целесообразно, чтобы переговоры прошли гладко, и…

– Какой была твоя цель? – спросил Смит.

Пригвожденный всеми взглядами, барон засуетился, посматривая в разные стороны прежде, чем пересилить себя для ответа на вопрос.

– Превратить людей в Аристократов, а Аристократов в людей – вот так, – сказал он, выпятив грудь.

Глаза Ди замерцали. Вот и все. Смит и его люди не могли осознать страшный подтекст слов барона.

– Сохрани свои доводы для суда. Во всяком случае, семь тысяч лет назад, гражданский суд рассматривал жалобу. Поскольку ответчиком является Аристократ, какие-либо сроки давности не применимы. Ближайший суд находится в Дарлиттон, но дорога туда займет месяц. Вместо этого, к западу отсюда есть Заппара, и окружной суд должен прибыть туда в течение семи дней со всеми материалами. Мы сопроводим тебя туда. У вас есть какие-то возражения на это?

Его последнее замечание было адресовано великолепному Охотнику.

– У меня есть! – раздался решительный крик. Барон. Посмотрев на Ди, словно говоря: «Верно? У тебя есть, не так ли?» – он схватил полу плаща Охотника и дернул за нее.

Люди переглянулись. Все лица выражали недоверие.

– Нет, – сказал Ди.

– Что-о-о? – не нужно говорить, кто это закричал. – Т-т-ты не хочешь встретиться с ним?

– Забирайте его, – последовал черствый ответ Ди, словно он уже забыл про барона – словно Аристократа и вовсе не существовало.

– Очень хорошо.

Смит вскинул подбородок, и несколько его людей спешилось. Барон побежал, словно спасающийся поросенок, но они быстро его поймали, защелкнули на нем пластиковые манжеты и посадили его на коня-киборга, который служил у них вьючным животным.

– Извини, что отняли твое время, – сказал Смит, наконец улыбнувшись.

– Не нужно меня благодарить. Я пойду с вами, – сказал ему Ди, удивив служителя закона. – Я не буду вам мешать.

– Но… зачем тебе это делать?

– Это опасные края. Каждый лишний человек идущий с вами, добавит уверенности.

– Возможно это так, но…– Смит задумался. Трудно быть лидером. Посмотрев на Ди несколько секунд, он покачал головой. – Нет, думаю, я откажусь. Мы не можем полагаться на силу бродяги. Или ты хочешь поделиться с нами причиной, по которой ты путешествовал с бароном?

Ди молчал. Тишина растянулась на долгое время.

Отступив примерно на четыре шага, Смит развернул своего коня-киборга обратно на дорогу, по которой они пришли. На его лице промелькнуло облегчение. Кони дружно помчались.

– Помогите! Убивают! – закричал барон, и мужчина, ехавший справа, ткнул его локтем в бок. – Как долго вы, люди, держите глупые обиды? Помогите! Спасите меня! Они убьют меня!

Крики «Закрой рот!» и «Чертов Аристократ!» затихли в отдалении вместе со ржанием лошадей.

После того, как все они исчезли из вида, и эхо стука их копыт затихло за стенами замка, хриплый голос поинтересовался:

– Тебя это устраивает?

Ничего не говоря, Ди вернулся в седло и развернул коня.

– А, я понимаю. Они не смогут жаловаться, если ты просто последуешь за ними, да? Значит, мы тихо и медленно поедем хвостом?

И тут все четыре копыта взрыли землю.

– Оу – что такое? – удивленный возглас быстро оборвался.

С той стороны, куда ушел патруль, эхом раздались выстрелы.

– Бандиты? Это должно быть интересно. Хотел бы я знать, как они управятся с этим маленьким лысым Аристократом на этот раз.

Пока хриплый голос продолжал хихикать, впереди показались фигуры. Охотник был на участке шоссе, зажатом с двух сторон скалистыми холмами. Звуки выстрелов уже затихли.

– Стой! – сказал один из мужчин на дороге, направляя на Охотника магазинную винтовку. Хотя выражение его лица было суровым, от него не исходило желание убивать.

– Эй, на них та же униформа, как и на тех парнях, что мы только что видели, – прошептал хриплый голос.

Опустив свое ружье, мужчина сказал:

– Мы – патруль из Столицы. Мы наткнулись на группу бандитов, которые замаскировались под нас, чтобы сбежать с важной фигурой, и устранили их. Мне жаль, но тебе придется идти в обход.

Зрелище, что открылось глазам Охотника, наводило на мысль, что объезд будет лучшей идеей. Лошади и всадники лежали на земле, некоторые в крови, некоторые обожженные, многие животные еще дергались. Ноги, что напрасно били в небеса, были лишь жалкой попыткой отогнать приближающегося жнеца.

II

– Эй, Ди!

На полпути вверх по склону махала рукой яйцевидная фигура. Это был барон, но из-за того, что за руку его держал гигант в шесть с половиной футов ростом, он походил на пухлого ребенка. Несколько одетых в форму фигур стояли с огнестрельным оружием в руках на скалистых холмах по обе стороны дороги и смотрели на Охотника.

Бородатый гигант с бароном спустились к шоссе и подошли к Ди.

– Я капитан Смит, начальник этого патруля, – сказал он, дотронувшись рукой до полей своей шляпы в знак приветствия. Он вежливо улыбался, и барон смотрел на него дружелюбно. – Судя по тому, что сказал барон, кажется, их лидер использовал то же имя, да?

Ди хранил молчание.

Смит отвел глаза.

– Вы использовали взрывчатые вещества, чтобы убить их всех? – спросил Ди. Верный своему характеру, молодой человек не сказал ничего о жестокости этого поступка.

– Они оказали сопротивление при задержании. К счастью, мы сумели взять этого Аристократа без повреждений, – новый Смит показал свои жемчужные зубы. Черные цилиндры свисали с пояса на его талии. Ручные гранаты. – Мы позаботимся о нем и сопроводим его в Столицу. Ладно, теперь иди своей дорогой.

– Я отвезу его туда, – мягко сказал Ди.

Челюсть Смита отвисла. Сощурив глаза, он спросил:

– Какого черта это должно означать? – его манера речи полностью изменилась.

Полицейский поднял правую руку. Неясно, знал ли Ди, что люди на склонах холма одновременно подняли своей оружие, но Охотник сказал:

– В обязанности патруля не входит транспортировка Аристократов. До Столицы довольно далеко. Намерены ли вы отказаться от своей миссии, чтобы отправиться туда?

– Ну, это…

. . . «Не твое собачье дело», – подумал Смит, но он проглотил остальные слова. «Этот молодой парень – у него такое выражение глаз… В них можно увидеть весь адский огонь! Так прекрасны только ангелы, или…

Несколько раз моргнув, он проверил прочность земли под своими сапогами, а затем продолжил:

– Этот приказ мы получили из Столицы.

– Что говорится в приказе?

Это действительно было не его дело. Однако Смит не стал с ним спорить.

– На самом деле…

Наступила тишина.

Хриплый голос сказал:

– Опустили рубильник что ли?

В этот момент чары рухнули. Или же люди были освобождены намеренно.

– Убить его!

В ту секунду, когда Смит закричал, обжигающе-горячее чувство пронзило его грудь. Его ноги болтались в воздухе.

С гигантом в шесть с половиной футов ростом, все еще насаженным на его меч, Ди перевернулся на коне и так же пронзил сквозь грудь первого встреченного человека, легко подняв его с земли.

Сердцебиение спустя спина мужчины поймала град пуль с каждой стороны. Безумно забившись в смертельной агонии, он скончался. Тело Смита тоже тряслось – в него попали пули, прошедшие сквозь первого мужчину. Использовать другого, как щит. Сразу двоих, и при этом, насадив их на меч. Стратегию Ди невозможно было назвать иначе, кроме как черствой, если не невероятно жестокой.

Пока Смит дергался, принимая одну пулю за другой, Ди смотрел на него. На его гримасу. На Ди был направлен взгляд бесконечной ненависти.

– Мы должны попытаться сбежать… но ты не делаешь этого. Ты идиот, – крикнул Аристократ. – Ты тоже тут умрешь!

– Иди вперед, – ответил Ди. – Я приду позже. Если смогу, конечно. Будет неплохо, если ты меня подождешь.

Барон не знал, что на это сказать.

– Кроме меня, вероятно, за тобой еще много других людей. Удачи.

Левая рука Ди потянулась к одной из гранат на поясе Смита. Когда он дернул из нее чеку, затуманенные глаза Смита наполнились неописуемым ужасом.

Стрельба прекратилась. Мужчины на скалистых склонах начали смещаться туда, откуда лучше смогут попасть в Ди.

– Стой… Ты пытаешься… разорвать меня на куски?

– О, кажется, у нас здесь последователь равнинной веры, – заинтригованно сказала левая рука. – В таком случае, он считает, что не сможет перейти к следующему этапу существования, если его тело разделится более чем на десять кусков. Понятно, почему он так разволновался.

– Пожалуйста, не делай этого… Ты можешь отрубить мне голову… даже разрубить меня на куски. Только… не взрывай меня… Пожалуйста…

– Садись, – приказал Ди.

Барон прятался за камнем на небольшом расстоянии, но он подбежал и вскочил на коня позади Ди.

Чека была выдернута из гранаты. Внутри боек ударил по капсюлю и поджег запал. Ди также активировал гранаты и на трупе позади Смита.

Прямо над его головой просвистела пуля. Она пришла сбоку. Видимо, враги успешно переместились.

Правая рука Ди пришла в движение. Он взмахнул мечом – или, скорее, сделал короткое, стряхивающее движение – и пронзенные трупы ударились о каменистые склоны с двух сторон. Прямо посреди людей. К тому моменту, как они поняли, что он задумал, его конь-киборг помчался галопом.

Между взрывами прошло немного времени. Пока земля и куски породы осыпались дождем, Ди промчался сквозь них. Барон, обхватил руками талию Охотника, продолжая вопить.

Когда скалистые склоны по бокам дороги исчезли, Ди остановил коня-киборга и оглянулся. Грубые куски камня с насыпей перекрыли дорогу, в то время как урчание земли отдавалось эхом далеко за осколками.

– Значит, ты убил их всех? – ошарашенно пробормотал барон. – Ты тоже кровожаден, не так ли? Мы живем в вырождающемся мире. Эй, что ты делаешь?

Ди развернул своего скакуна и теперь приближался к скалистому склону. Вскоре стала ясна причина. Между землей и одной из массивных скал была расщелина. И из нее пыталась выбраться фигура.

Спешившись, Ди встал перед мужчиной. Это был первый Смит. Его лицо стало необыкновенно бледным. У кончиков сапог Ди он прекратил двигаться. Его окровавленное тело, казалось, внезапно осело.

– Я умоляю тебя, – простонал он у ног Ди. – Доставь этого Аристократа… в… окружной суд… Заставь его заплатить… за его грехи…

– О чем ты говоришь? – крикнул барон, приближаясь к Ди со спины. – Это было семь тысяч лет назад! Срок исковой давности уже истек.

– У преступлений… нет… срока давности…

Когда Смит сказал это, яркая кровь полилась из его рта. Увидев, как невероятно много впиталось в землю, барон сглотнул.

Лицо Смита повернулось вверх. Его глаза встретились с глазами Ди.

– Мне нужно, чтобы ты сделал это… Ди. – его голос был ясным.

Голова Смита упала, и больше он не двигался.

– Мой гонорар будет выплачен судом? – спросил Ди, а затем добавил: – Я понимаю.

– Эй! – воскликнул барон, отступая.

– Забирайся, – сказал Ди, указывая на коня-киборга.

– Ты ведь не собираешься отдавать одного из твоего рода под суд людей, нет?

Форма губ Ди на мгновение изменилась. Выражение «одного из твоего рода» вызвало у него кривую ухмылку.

– Что ж, это работа.

– Что ты имеешь в виду? Он уже подох. Все эти дела насчет твоего гонорара ты придумал самостоятельно.

– Это одна из интерпретаций, полагаю.

Барон приготовился к прыжку, когда молнией мелькнула вспышка. С перерезанным ахилловым сухожилием барон упал на землю и скорчился от боли.

– Ты будешь как новенький через пять минут, – глядя на всхлипывающего «одного из своего рода», Ди указал в сторону своего коня-киборга.

Как только опустилась тьма, конь-киборг увеличил скорость.

– Ты и впрямь не можешь бороться со своей кровью, верно? – глумился барон. Ди его игнорировал, но Аристократ бесстрашно продолжал: – Ночь, а не день – лучшее для любых действий. Но одна вещь поразила меня. Ты не спишь днем – так когда же ты отдыхаешь? Среднестатистический дампир никогда не мог справляться с этим. Ты действительно должно быть его…

Тут он закрыл рот и хрюкнул от восхищения.

– Он никогда не дает своему рту отдохнуть, да? – прошептал кулак, сжимающий поводья. – Как насчет удавить его до того, как мы доберемся в Заппару?

– О чем ты бормочешь? – не выдержал барон. – Разговор с самим собой – один из признаков безумия. Говори со мной. Нет, тебе вообще не нужно говорить. Я расскажу тебе о Священном Прародителе.  Ладно, для начала, ростом он в шесть с половиной футов… что это?

Что бы барон ни почувствовал, Ди тоже ощутил это. Две пары глаз пронзили темноту.

– Да ведь это ребенок.

В поле зрения появилась небольшая фигурка, сидящая на обочине дороги. Это был мальчик примерно десяти лет. Хотя он был одет в рубашку и штаны такие замызганные, что грязь была видна даже в темноте, в его взгляде была определенная решимость. Когда всадники приблизились к нему на десять ярдов, мальчик заметил их и поднялся на ноги, а затем побежал к ним трусцой.

– Пожалуйста, помогите! – крикнул он, глядя на них.

Конь-киборг прошел мимо. Даже мальчик просящий о помощи в темноте ночи ничего не значил для Ди.

Мальчик пошел за ними. Даже сквозь темноту было ясно видно отчаяние на его лице.

– Эй, что случилось? – окликнул его барон. Не потому, что он был обеспокоен. Ему просто было любопытно.

– Мы направлялись на работу в Столицу, когда моя сестра пропала где-то здесь. Пожалуйста, помогите мне найти ее!

– О боже, ты попал в довольно затруднительное положение. Эй, Ди, ты не собираешься помочь ему?

Конечно же, Аристократ не имел в виду то, что сказал. Зная это, Ди вел лошадь в молчании.

– Ах, мне жаль тебя. Бедный маленький малыш! Этот парень, видишь ли, ни капли не заботится, жить кому-то или умирать. Очень печально. Прощай!

Не было никого, кто бы отчитал барона, когда он захихикал и помахал на прощание, но неожиданно раздался женский крик, заставив Аристократа тоненько взвизгнуть. Крик шел не из леса. Он шел сверху.

Правая рука Ди взметнулась вверх. В воздухе промелькнула одинокая вспышка отраженного лунного света.

Барон, тяжело дыша, оглянулся, и в это мгновение менее, чем в десяти шагах впереди, на землю с неприятным глухим звуком упала девочка.

После недолгого молчания, ошарашенный мальчик сказал: «Сестренка?» – и бросился бежать.

– Какого…

Барону не удалось закончить этот риторический вопрос.

Левая рука Ди поднялась над его головой. В лунном свете взметнулась серебряная дуга.

Ночной воздух задрожал от неописуемого крика – крика агонии. Вторая деревянная игла не пропустила свою цель. Пока эхом раздавались крики болезненных конвульсий жертвы, в отдалении барон слышал некий шум.

– Ты сделал это! Оно умерло. Не покажется снова, а? – хохотнул барон. Внезапно его лицо стало чрезвычайно серьезным. – Но говорю, я понятия не имел, что пока я спал, количество странных чудовищ так увеличилось. Как это неприлично. Какого…

Пока Аристократ бурчал, Ди спустился с коня. Он беззвучно подошел к двум детям.

Мальчик уже подбежал к девушке. Истинный ребенок Фронтира, он не стал хватать и трясти свою сестру, а просто позвал ее.

– Сестренка, что с тобой? Так не должно было случиться. Ты должна быть сильной и подняться!

Девочка лежала совершенно неподвижно, как кукла, когда к ней протянулись руки в черных перчатках и подняли ее. Глаза мальчика могли уловить нечто странное в левой руке Ди, когда пальцы раскрылись. Как и мальчик, девочка была одета в грязную рубашку и шорты. Ди провел рукой по ее голове, шее, груди и ногам, прежде чем сказал:

– Она жива.

Он не обращался к мальчику. Он лишь подтвердил это для себя. Тем не менее, глаза мальчика заблестели от удивления.

– Правда? Но она упала с такой высоты…

– Никаких внутренних или внешних повреждений. Она была защищена?

– Чем? – широко раскрытые глаза мальчика посмотрели на Ди, а затем тотчас обратились к небу.

– Пусть этой ночью она просто поспит, – сказал Ди и обратился к барону на коне. – Мы остановимся до утра.

– О, вот это интересно. Ты кажешься таким непробиваемым, а на самом деле очень мягкий человек. Питаешь слабость к детским слезам, да?

– Аминь, – согласился хриплый голос.

– То был «похититель людей», сделанный Аристократами. Далее он развивался самостоятельно, – сказал Ди.

– К чему ты клонишь? Я не помню, чтобы когда-то создавалось нечто настолько отвратительное, – запротестовал барон.

– В твое время «похитители людей» уже использовались. Я слышал, что каждый последний Аристократ работал над созданием машин для поимки людей. Не так уж удивительно, что нечто подобное оказалось здесь.

III

Группа направилась вглубь леса – на поляну, где мальчик и его сестра разбили лагерь. Там находились обломки повозки и конь-киборг.

Повернувшись в направлении, куда исчезло существо, Охотник сказал:

– Мы имеем дело с машиной Аристократов. Она может вернуться, – повернувшись к мальчику, он спросил: – Ты хочешь нанять меня?

Даже не подумав, мальчик кивнул.

– Но… как быть с деньгами? – спросил он, опустив глаза к земле.

– Сколько у тебя?

– У меня пятьдесят даленов, а у сестры около двух даласов.

В одном даласе была сотня даленов.

Мальчик поднял лицо. Он крикнул:

– Но если ты возьмешь все, мы…

– Вы заработаете больше. Это лучше, чем умереть, не так ли?

На это мальчик ничего не мог сказать.

– В твоих венах талая вода, – сказал барон, презрительно фыркнув.

– Это точно, – сказал ему голос, заставив барона еще раз оглянуться с несколько глуповатым видом.

В конечном счете мальчик согласился. Он был больше озабочен своей сестрой, завернутой в спальный мешок Ди, чем спором о деньгах.

– Я Ди, – сказал Охотник своему нанимателю.

Улыбнувшись, мальчик ответил:

– Я Пирон. Моя сестра Леда.

Наблюдая за ними с мрачным видом, барон снисходительно заметил:

– Какая трогательная согласованность. Но, Ди, неужели эти «похитители людей» были действительно так распространены? Я ничего не знаю о них!

– Где ты был в те дни?

– Где я еще мог быть? Я триста шестьдесят пять дней в году был сосредоточен на исследованиях, не выходя за пределы своего замка. Да ведь в те дни я как-то раз три года просидел за записями, без сна и отдыха. Самый долгий период, что я провел в своем замке, длился три века. Ха-ха-ха! – после десяти секунд хвастливого смеха он заметил, что Ди не впечатлен. – Но моя цель была высокой. Я не могу представить, чтобы кто-либо из других Аристократов предпринял нечто подобное. Для чего они использовали те штуки?

– Развлечение.

– Почему твой голос так резко меняется? Ты мастер имитации или что?

– Твои товарищи Аристократы брали в плен людей и превращали их в различных существ. Людей соединяли со львами, огненными драконами, змеями – они делали все, что их трухлявые мозги только могли представить. И если этого им было недостаточно, твой род проводил вивисекции на мужчинах и женщинах, молодых и старых, просто чтобы скоротать время.

– Какая глупость! – выплюнул барон. Печальным тоном он продолжил: – Нет более интересных образцов для исследований, чем люди. Ты говоришь, что они использовали их в качестве основы для химеры, или рубили их на куски, как кукол? Идиоты! Он был полностью прав насчет них.

– Он? – мягко сказал Ди, глядя на маленькую фигуру.

– Верно. Он. Он сказал, что Аристократы не протянут долго в этом мире. И он был совершенно прав. Кому нужны проклятые Аристократы?

– Ты действительно так думаешь?

– Перестань менять голос туда-сюда, ладно? У тебя хобби пугать старых людей, придурок?

– Ты серьезно? – спросил Ди с тихим светом в глазах.

Барон неожиданно разволновался:

– Я уверен. Я – вся Аристократия, которая нужна этому миру. Остальные только мешают, так что пусть обратятся в пыль. В следующий раз, когда мы увидим могилу Аристократа, я все разрушу! Пусть пройдут крещение солнечными лучами, – засмеялся он.

Проклинаемые им люди были из его породы. Пламя костра бросало тени на его круглое лицо и лысую голову, что выглядело крайне жутко. Словно готовый расплакаться, мальчик – Пирон – медленно подвинулся к Ди.

– Он болен, вот этот, – прошептал хриплый голос.

– Откуда ты? – спросил Ди. Пирон был его нанимателем. Некоторые вопросы нужно было прояснить.

– Деревня Кибьяджи. Примерно четыре месяца назад наши мать и отец погибли в аварии, так что сестра и я направились в Столицу на работу.

– Ты там кого-нибудь знаешь?

– Мы слышали, что у нашей матери там была сестра, намного старше ее.

– Ох, бедные вы маленькие создания, – прокудахтал барон, с неприятной ухмылкой на лице. – Хотел бы ты стать частью моих экспериментов? Я гарантирую, что о твоей старшей сестре позаботятся.

Рядом с его носом что-то просвистело.

– Оуу!

Вскочив на ноги, барон схватился за кончик носа, а пламя придало крови, сочащейся между его пальцев, пунцовый оттенок.

Когда Ди со звоном убрал в ножны свой клинок, мальчик изумленно на него уставился. Видимо, он думал, что Ди и барон были товарищами.

– Я должен тебя предупредить, что он – Аристократ, – сказал хриплый голос.

Выпучив глаза, мальчик смотрел на барона и на Ди. Их было двое, плюс хриплый голос. Неудивительно, что он был смущен.

– Я Охотник. Я везу этого Аристократа в Заппару. Оттуда должны быть регулярные рейсы в Столицу. Вы сможете сесть на один из них.

Кивнув, мальчик спросил:

– Этот Аристократ плохой парень, да?

– Да, с человеческой точки зрения.

– Точка зрения Аристократов чем-то отличается?

– Это хороший вопрос.

– У Аристократии не было плохих парней?

– Я уверен, что наверняка были.

– Ну а как насчет хороших парней?

– Вероятно, были и такие тоже.

Выражение лица мальчика изменилось. Он уловил странность в голосе Ди. Охотник казалось, повеселел.

Невдалеке барон издевательски рассмеялся.

– Какая вычурная чепуха. Ты думаешь, что были хорошие и плохие Аристократы? Аристократы есть Аристократы – они все одинаковые чудовища.

С рассветом группа выступила. За ночь Ди, используя ветви и тонкие стволы деревьев, соорудил сани, на которых теперь ехали Пирон с Ледой.

– Ты прям мастер на все руки, – ядовито заметил барон.

Некоторое время Пирон смотрел на барона с немым удивлением. Он не мог поверить, что существует Аристократ, который способен выйти днем на свет.

– На что ты уставился? Ты не видел раньше Аристократов?

– Нет.

– Хм, полагаю, что не видел, так? – сказал барон нерадостно.

– Ты передвигаешься под светом солнца, и ты Аристократ?

– Что не так с моими передвижениями? Я особенный. Уникальный экземпляр, выбранный среди Аристократов. Я попрошу тебя не смешивать меня со всеми этими идиотами.

– Кто тебя выбрал?

Барон замолчал.

– Оставайтесь, где стоите, – резко приказал Ди.

И Пирон, и барон увидели, как он вскинул левую руку.

– Тот ублюдок с прошлой ночи?

На это хриплое замечание барон выкатил глаза, а Пирон напрягся еще больше.

В какой-то момент, земли по обе стороны от них превратились в широкую равнину. Ди обернулся. Леса уже не было видно.

– Ложитесь на землю, – сказал Ди.

– Что все это значит?

Глаза барона проследили за левой рукой Ди, и его пухлое лицо вдруг побледнело. В тот же момент на них упала черная тень. Солнечный свет голубого неба неожиданно превратился во тьму. Но там не было никаких облаков. Если точнее, это даже не было тьмой. Дорогу, равнины, далекие скалистые горы и лес все еще можно было четко различить. Нельзя описать это иначе, кроме как сказать, что все небо словно закрылось облаками. И все знали причину.

Одинокая полоса синего света соединяла небо с равниной. Свет покрывал поверхность земли рябью, словно волнами. Внезапно небо и землю быстро соединила черная полоса. Спустя мгновение, она вернулась в небо. После себя она оставила огромную воронку.

– Это молния-присоска. Спрячьтесь под этим.

Над группой упала синяя материя. Это было одеяло из седельной сумки коня-киборга Охотника. Практически полностью устойчивое к воздействию огня, воды, мороза и жары, оно являлось одним из примеров использования технологии Аристократов. Так же оно было устойчиво к электричеству. Около восьми тысяч лет назад количество путешествий по Фронтиру резко возросло, что дало толчок к изобретению таких одеял.

– А ты что, не заберешься под него? – спросил барон, высунув лицо из-под одеяла и глядя туда, где Ди лежал на земле рядом со своим конем. Его лицо освещалось синим светом. Вновь вытянулась странная полоса, и в нескольких милях от них появилась вспышка молнии.

Термин «молния-присоска» относился к чему-то, затаившемуся в небе. Никто никогда его не видел, и он был известен только своим беспощадным способом питания. Сперва по небу распространяется тьма, мелькают электрические разряды, а затем громадная труба начнет всасывать все живое на земле.

Только посмотрите.  Только что бывшая вдалеке, длинная толстая труба теперь в шести милях от Ди и его группы. Труба темной красной плоти, диаметром не менее пятидесяти ярдов, которая затягивала всех пораженных током созданий на добрые шесть миль вверх в потемневшее небо. Против чего-то такого рода ударопрочное одеяло казалось таким же полезным, как влажная ткань. Но Ди решил использовать его из-за странной привычки молнии-присоски.

– Ты собираешься принять удар электрическим током без защиты? Даже Аристократы не могут такому противостоять. Оно сделает тебя трупом и всосет!

Молния-присоска сначала покрывала землю электрическими ударами, уничтожающими живых существ, а затем всасывала их огромной трубкой. Когда она это делала, любое дышащее существо ею игнорировалось. Как было сказано, остаться в живых было почти волшебством, и она втягивала все с такой силой, что в земле оставались кратеры.

Ее электрические удары достигали пятидесяти миллионов вольт. Было под большим вопросом, сможет ли одеяло такое выдержать, не говоря уже о незащищенном Ди.

Воздух стал синим.

– Вот оно!

От крика Ди барон завизжал и натянул одеяло обратно на голову. Одеяло, Ди и равнина были окрашены голубым.

– Ах, я потеряю сознание, – вопил барон под одеялом.

– И ты называешь себя Аристократом, – проворчал Пирон. В обычном случае он должен был бы бояться Аристократа, даже если бы Ди был рядом с ним, но этот мальчик не только не остерегался барона, а фактически насмехался над ним. Хотя личность мальчика, вероятно, сыграла какую-то роль, несомненно, виной этому была трусость барона.

– О чем ты говоришь, маленький ублюдок? Как только оно засосет Ди, я выпью твою кровь и кровь твоей сестры.

– Пошел ты! Давай попробуй, если хочешь. Я вобью деревянный кол в твое сердце до того, как ты зайдешь так далеко.

– Н-ну ты сказал! – поперхнулся барон.

– Да, я сказал. Ты грязный подонок, кусок мусора!

– Что, ты, маленький…

Аристократ как раз собирался броситься на мальчика, когда за пределами одеяла послышался голос Ди:

– Прямой удар.

– Что?

Даже под одеялом все окрасилось голубым.

– Гааах! – извиваясь, завопил барон. Электромагнитные волны проходили через надетые на нем металлические украшения. – Помоги мне! – кричал он, пытаясь вцепиться в Пирона.

– Не подходи! – сказал мальчик, нанося удар своей маленькой ногой в середину лица барона. Пирона также охватило оцепенение. И мальчик, и его сестра неистово дергались.

Показался голубой туман. Нет, не туман, скорее дым. Под свирепой электрической атакой начало гореть одеяло.

– О, нет! Мы сгорим дотла! Помогите!

Электромагнитные волны пронзали его тело, огонь жег его, и он задыхался от дыма. Страдая от невообразимой тройной угрозы, барон, наконец, отбросил одеяло.

– А?

В мир вернулся свет. Хотя во многих местах на равнине имелись огромные дыры в пятьдесят футов шириной, молния-присоска, похоже, исчезла.

– Так, хорошо, а что с Ди?

Конь-киборг все еще лежал на боку, и барон заглянул за него. Он сглотнул так тяжело, что Пирон, взяв под контроль свой кашель, высунул голову и спросил:

– Что такое?

Там не было ни следа Ди.

Остолбенев, барон с Пироном стояли посреди равнины. Оглядев окрестности, они не обнаружили никаких признаков Ди. Определенно. Он был поглощен трубой молнии-присоски.

– Значит, он мертв, да? – изумленно пробормотал барон, в то время как Пирон взял коня-киборга за поводья и потянул вверх. – Что ты делаешь?

Пирон решительно заявил сомневающемуся барону:

– Нет никакого смысла стоять тут, дожидаясь мертвеца. Теперь отведи нас в Заппару, как и договаривались.

– Идиот. Мне больше нечего тут с вами делать, – усмехнулся барон. С этими словами он ухмыльнулся от уха до уха. – Теперь я свободен! Свободен! Теперь никто не встанет на моем пути. Пусть бы прошло хоть десять тысячелетий, останутся вещи, которые мне необходимо сделать. А, точно. Очень хорошо, если ты поможешь мне с моей работой, поэтому я возьму вас двоих с собой.

– Не надейся.

– Что?

– Ты думаешь, что мы бы стали водиться с Аристократом? Особенно с жутким типом, который может передвигаться под светом солнца? Пока, неудачник! – сказал мальчик волевым тоном, что сделало его голос словно чужим, и скорость, с которой он вскочил на коня-киборга, также словно принадлежала другому человеку.

– Нет, подожди!

Прежде чем барон смог до него дотянуться, мальчик пнул коня, веревка, привязанная к саням с его сестрой, натянулась, и конь-киборг помчался с огромной скоростью.

– Подожди. По крайней мере оставь мне мою сумку!

Барон пробежал два или три шага за удаляющейся фигурой, прежде чем остановился и начал топать ногами от ярости.

– Подожди! Вернись, ты, мелкое отродье! Я Аристократ! Разве человек может осмелиться оставить Аристократа? Черт тебя возьми! Я проклинаю тебя до конца твоих дней. В следующий раз, когда я увижу тебя и твою сестру, я выпью до последней капли вашу плебейскую кровь!

К тому времени, как он закончил кричать, лошадь и сани уменьшились до размера горошины далеко на шоссе.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо-о-о!

Когда барон, наконец, закончил топать ногами, он сел посреди дороги и посмотрел вверх. Лучистое солнце все так же продолжало светить на него, оставшегося в одиночестве.

– Глупое солнце! Ты умеешь делать хоть что-нибудь, кроме как сиять?

После этой жалобы барон подпер щеку рукой и начал думать. – Хорошо, – пробормотал он через несколько секунд. – Кажется, другого пути просто нет. Я пойду.

Встав с «опля!», он поковылял в том же направлении, в котором уехал Пирон.

– Что это? – воскликнул, сощурившись, барон, после того, как прошел около трех миль.

Маленькая фигурка и некий объект, что он видел впереди, оказались мальчиком с санями. Очевидно, мальчик также его заметил, но он не предпринимал никаких попыток сбежать, вместо этого оставаясь сидеть на обочине.

– Ты, маленький ублюдок. Я высосу из тебя жизнь! – заявил Аристократ, но к тому времени, как он достиг Пирона и саней, он обливался потом и тяжело дышал.

– О, сэр, – крикнул Пирон, бросаясь барону на грудь, так что у того закружилась голова. Он мог бы оттолкнуть мальчика, но в его конечностях уже не осталось для этого сил. Если бы их кто-то увидел, то мог бы принять это за радостное воссоединение старика и его внука.

– Почему, черт возьми, ты ведешь себя так странно? – спросил барон, все еще хватая ртом воздух.  – А лошадь – что случилось с лошадью?

– Я добрался досюда, но тут огромный кот перешел дорогу прямо передо мной. Лошадь была так напугана, что сбросила меня и убежала. Все, что я мог сделать, это обрезать веревку, чтобы не потерять сани!

– Ты сам в этом виновен, дурень!

– Помогите нам, сэр.

– Ты что, шутишь, маленький предатель? Я оставлю твою жалкую шкуру погибать здесь. Почему меня должно волновать, что с вами будет?

– Пожа-а-алуйста, сэр.

– Не пытайся подлизываться ко мне, проклятая вошь, – ответил он возмущенно.

Но у самого уха барона раздался голос:

– О, не говори такие вещи, – сладкий шепот явно был женским.

Повернувшись, барон ахнул:

– Что, ты…

– Я его старшая сестра, Леда.

Поднявшись с саней, девушка обняла шею барона своими бледными руками и притянула его ближе. Когда ее теплая, мягкая щека задела его щеку, барон был на вершине блаженства.

– Ч-что ты делаешь? Ты какая-то нимфоманка?

– О, боже! Это просто приветствие. Оно означает, что мы рассчитываем на вас.

Леда улыбалась. Она была старше Пирона не более чем на пять лет. Хотя ей было четырнадцать или пятнадцать, румянец ее щек, выражение глаз, и чуть приоткрытые губы – были очень соблазнительными. Старик с комплексом Лолиты упал бы к ее ногам с одного взгляда.

Однако барон развернулся, вырываясь из ее бледных рук.

– Боже мой!

– Что ты имеешь в виду под «боже мой»? И не смотри на меня так. Зачем маленькой девочке вроде тебя подкатывать ко мне таким образом? Я использовал бессчетное количество детей твоего возраста в своих опытах. Каждый из них кричал и плакал. Что мне с того? А ты, кажется, вовсе не испугана. Я гарантирую вам, что очень скоро использую вас обоих в своих экспериментах.

– О, но вы не сможете использовать нас, если не возьмете с собой. Разве не так, Пирон? – сказала Леда, поправляя волосы и искоса глядя на барона.

– Да, это верно. Идем, – сказал Пирон, взяв за руку барона.

Стряхнув его, Аристократ сказал:

– Сбавьте обороты, маленькие извращенцы. Во-первых, как ты очнулась?

– Мы были атакованы молнией-присоской, верно? От нее был электрический шок.

– Хммм! Было бы лучше, если бы ты умерла от удара током.

– О, не говорите таких бездушных вещей!

– В любом случае я ухожу. Если я останусь здесь на солнце, то иссохну, – решительно объявил барон.

– Разве Аристократы не неистребимы? – спросила Леда с улыбкой, не покидающей ее лицо.

Барон ответил с отвращением:

– Как я и говорил, я могу ходить под светом солнца. Взамен мои природные способности Аристократа неизбежно уменьшились. Увы!

– Но вы же не умрете, так?

– Нет. Не должен, по крайней мере. Однако если такое состояние сохранится, то смерть будет предпочтительнее. Кажется, я теперь понимаю, почему кто-то может оборвать свою жизнь.

– Вау, ты хочешь сказать, что даже Аристократы вешаются?

– Он не вешаются. Они отрезают себе головы. Раз – и все!

Увидев, как барон проводит горизонтальную линию по своей шее, мальчик сказал:

– О, это действительно так?

Методы убийства Аристократов были хорошо известны простому народу, но мало кто когда-либо имел возможность их проверить. Они оставались лишь предположениями. Отрезать голову, вонзить осиновый кол в сердце, погрузить в проточную воду, сжечь огнем – это были общепринятые методы, но были и по-детски нелепые, например, кормить Аристократа сладостями, пока они его не убьют, или стоять рядом с гробом в течение трех дней, выкрикивая оскорбления.

– Тихо ты. Не беспокойся о таких пустяках. Люди должны падать ниц перед Аристократией. А вы двое можете оставаться здесь навсегда.

Вероятно, какая-то часть силы Аристократа вернулась, потому что он снова вперевалку пошел вперед, держа в руке свой кожаный ранец. Внезапно он остановился. Когда он обернулся, на его лице была вредная ухмылка, которую он не мог скрыть.

– Если задуматься, будет слишком жестоко оставлять двух маленьких детей здесь, на этом пустынном шоссе. Ладно, хорошо. Следуйте за мной. Я доставлю вас в целости к человеческому жилью.

– Правда? – Леда обняла барона за шею и начала осыпать его поцелуями.

Однако если бы она могла услышать в этот момент его мысли, ее реакция была бы совсем другой.

О, я мог бы предоставить вас страшной судьбе. Однако вы можете принести мне гораздо больше пользы. Аристократ или нет, я проголодаюсь и захочу пить. И когда это случится, ваша кровь станет моей жизнью.

И вот все трое пошли, каждый со своими мыслями.

Через некоторое время барон спросил:

– На что вы смотрите? – он чувствовал, как пара оглядывает его с головы до ног.

– Конечно, на ваши украшения, – равнодушно сказала Леда.

Одежды под его накидкой были обильно покрыты золотой вышивкой, отделкой и драгоценными камнями, которые излучали ослепительный блеск. Там были браслеты и подвески. Независимо от того, кто их носил, комплект должен был стоить более ста миллионов даласов.

– Дети не должны интересоваться такими вещами. Для Аристократа подобный наряд всего-навсего подобающий.

– Но вы особенный, сэр. Вы так очаровательны, и я никогда не видела мужчину, который бы носил та-а-ак много подобных вещиц.

– О, да у тебя хороший вкус для маленького ребенка, – заметил барон, ухмыляясь, как идиот.  – Это совершенно верно. Я, великий Барон Макула, не похож на тех неотесанных Аристократов, которых можно найти повсюду. Золото и драгоценности, которые они используют для украшений, все синтезированы, тогда как мои полностью натуральные, сформированные из элементов матери-природы и поднятые на поверхность чудом геологических разломов. То, что на мне сейчас надето, стоит добрых пятьсот миллиардов даласов.

– Состоятельные люди – самые лучшие!

– Девочка, а ты умеешь обращаться со словами, – сказал барон, наконец, начиная улыбаться. Ни девочка, ни мальчик не заметили, что когда он смотрел на них, его глаза оставались холодными, как железо.

II

В ту ночь они разбили лагерь. Хотя они были посреди равнины, мальчику и девочке каким-то образом удалось собрать сухие ветки.

Глядя на пламя, Пирон опасливо пробормотал:

– Интересно, бродят ли рядом какие-то чудища.

Леда холодно смотрела на барона. Не то чтобы она решала, можно ли на него положиться – ее взгляд был сфокусирован на драгоценностях барона, сверкающих в свете огня. Неожиданно широко улыбнувшись, она сказала сладким голосом:

– Все хорошо, Пирон. С нами хороший барон.

– Не будь смешной, – немедленно ответил барон. – Зачем мне спасать твоего младшего брата? Если какая-нибудь странная бестия сожрет его прямо сейчас, это будет последним, о чем я стал бы волноваться, а мое путешествие станет только легче. И если он будет сожран, я разберусь с тем, что его съело, оставив тебе в два раза больше еды.

– Пожалуйста, не говори таких вещей! – сказала Леда, прижимаясь ближе к Аристократу.

Он тут же размяк, показав, что даже Аристократы могут быть донельзя глупыми.

– Оставь это мне. Пока Барон Макула здесь, никто не тронет вас даже пальцем.

Он постучал кулаком по груди.

Словно в ответ на это из темноты справа раздался стон.

– Что? – воскликнул барон, обернувшись на звук. Каждый волосок на его теле мгновенно встал дыбом. Не осталось ни йоты от его жестких речей. – Минутку, у меня есть дело.

Поднявшись на ноги, барон отошел на небольшое расстояние, а затем положил руки на землю. Опустившись на четвереньки, он начал ползти.

– Сестренка, он хочет сбежать от нас!

В ответ на реплику Пирона Леда сказала:

– Стон шел от «бродяги». Задержи дыхание и ни о чем не думай.

Оба замерли на месте, словно окаменев.

В пятидесяти ярдах от огня барон остановился.  Нечеловечески сладкий женский голос прошептал ему на ухо:

– Пожалуйста, подожди.

«Может быть это Леда?» – подумал он, но сразу понял, что нет.  Любые вопросы о том, когда же она успела пойти за ним, были отметены в тот момент, когда он услышал голос.

Глаза Аристократа отражали тьму и то, что остановилось перед ним. Оно не имело глаз, носа и рта. Это была сфера около шести футов в диаметре. Масса прозрачной жидкости, сказали ему глаза Аристократа.

Масса покатилась вперед и поглотила барона.

Одинокая полоска света ударила в водянистую массу. Из нее поднялось ужасающее облако пара, заслонив луну и звезды. Через пять секунд барон упал на землю, как утонувшая крыса. Кроме туманных паров не осталось никаких следов водянистой массы.

Пара фигур примчалась к кашляющему и плюющемуся барону.

– Никто не тронет нас и пальцем, да? Какое разочарование.

Естественно, это Пирон выплюнул такое замечание, а Леда выключила тепловой луч излучателя в ее кольце и подбежала:

– Барон?

– Я таю! Оно сжигает меня! – кричал барон, будто безумный, его руки и лицо были окутаны паром, а кожа расползалась, словно промокшая бумага. Было ясно, что он подвергся действию сильной кислоты.

– Его одежда и драгоценные металлы растворяются. Теперь они бесполезны. Давай просто оставим его и пойдем своей дорогой, сестренка.

– О чем ты говоришь? – укоризненно сказала Леда, подмигивая брату. – Мы не можем оставить хорошего барона, раненного так серьезно. Я окажу ему необходимый любящий уход.

– Ты глупая или как, сестричка? – зарычал на нее Пирон. – Он Аристократ. Что бы с ним не случилось, если он не получил кол в сердце, он вернется к жизни. Ему не нужен никакой уход!

– Это ты глупый! – прошептала Леда брату, нежно поглаживая облезшую кожу на щеке барона: – Вот почему опасно просто оставлять его здесь. Если мы с ним где-то столкнемся снова, он будет нам мстить. С парнями вроде него ничто не работает лучше, чем ложь и сладкие разговоры.

– Ты думаешь так просто применить к нему человеческую психологию? Может быть он низкий и лысый, но он Аристократ.

– Но модель та же. И их головы работают так же. Я как-нибудь справлюсь.

– Черт! Тогда поступай, как знаешь.

Однако вопреки тому, во что верили дети, у барона не наблюдалось никакого улучшения. Пока тянулась ночь, его изорванная плоть начала источать отталкивающее зловоние. Запах гниения. Даже его стоны «О-о-о!» и «А-а-а!» стали тяжелее, превратившись в бесконечное «Угггннн!».

Двое переглянулись.

– Я думаю, что все, как ты и говорил, – в глазах Леды появился опасный блеск. – Аристократам должно становиться лучше ночью, но посмотри на него сейчас. Мы сделали все, что могли. Когда наступит утро, просто оставим его и уйдем, – сказала девочка.

На это мальчик возразил, сказав:

– Но мне как-то жаль его.

– Почему?

– Ну, ему действительно больно. Он странный Аристократ. Близкий к человеку.

– Разве это не делает его еще страшнее, а? Мы можем взять, что сможем, и уйти. Если он собирается умереть, то мы свободны!

– Гаааах!

Что-то белое выплеснулось изо рта барона, стекая по его щекам и шее.

– Он уже готов умереть, – сказала Леда, встряхнув брата за плечо и поднимаясь на ноги. Из кучи ветвей, что они собрали для разжигания костра, она выбрала относительно прямой кусок дерева и протянула его Пирону.

Пламя окрасило щеки мальчика. Его лицо было пугающе лишено эмоций. Он уставился на один конец мертвой ветки. Ее острый конец.

– Поторопись, – прошептала Леда.

Мальчик кивнул. Черты его лица ожесточились от принятого решения. Огонь танцевал в его глазах…

Поднявшись высоко в небо, солнце ярко светило на шоссе, по которому шли дети.

Пирон остановился. Он был крайне изнурен.

Его старшая сестра, что шла молча с самого раннего утра, тоже остановилась, уставившись на брата глазами, полыхающими гневом.

– Ты действительно глуп, ты знаешь это? Ты уже ослаб, верно? Нам нечего есть, и не думаю, что кто-то пройдет этой дорогой – и что нам теперь делать?

– Ничего не поделаешь. У нас есть один лишний.

Сказав это, Пирон упал на землю. По его спине прошла дрожь, и несчастная фигура, которую он нес, издала слабый стон.

Барон еще был жив.

– Хорошо, ты решился и проявил странное чувство чести. Теперь мы измотаны, и даже не прошли половину намеченного пути. Ладно, теперь как насчет того, чтобы прикончить его здесь?

Девушка в очередной раз протянула ему ветку, которую несла. Хотя Пирон посмотрел на нее с тоской, в его взгляде вскоре появился яростный отказ.

– Нет.

– Почему нет?

– Я просто не хочу. Я не могу сделать это с кем-то, кому плохо.

– Он Аристократ!

– Он выглядит, как мы. Я не могу сделать это!

Какое-то время Леда смотрела на своего брата, а потом кивнула. Отдернув ветвь, она сказала:

– Хорошо, я сделаю это, – она высоко подняла заостренную палку.

– Не надо! – крикнул Пирон, хватая сестру за руку.

– Почему ты пытаешься вести себя как взрослый? – кричала на него Леда, пока они боролись. – В том, что мы так живем, вина Аристократии. Мы можем убить их всех и забрать все их сокровища, и никто не скажет ни единого чертова слова об этом!

– Но если мы возьмем и зарежем больного человека, то мы станем как Аристократы! Давай просто украдем его вещи! Ладно?

– И что мы будем делать, если ему станет лучше, и он придет за нами? Он разорвет нас на куски. Мы должны пресечь это в зародыше.

– В любом случае, просто не делай этого.

– Закрой рот!

– Заткнитесь!

Все еще борющиеся брат и сестра замерли.

Кто только что сказал «Заткнитесь»?

Две пары глаз сфокусировались в одной точке на земле.

На них неприязненно смотрело обожженное, опухшее лицо.

– Вы, вы, э, вы не спите? – сказала Леда, с трудом улыбнувшись.

– Да, я не спал с прошлой ночи.

– Ум… Вы знаете, я… Ну, я просто шутила.

Пока Леда пыталась объясниться, она как бы случайно направила отверстие своего лазерного кольца на барона.

– Оставь свою жалкую маленькую игрушку для монстров, – сказал барон с отвращением, отклоняя угрозу взмахом руки. – Хватит об этом. Вы двое ничего не видите?

– А? – воскликнули они хором, оглядываясь вокруг.

– Впереди по дороге… Я видел здания… Наверное, город. Держитесь этого направления, пока не дойдете. Там примерно еще три мили.

Хотя они оба напрягали глаза, им не удалось разглядеть никаких зданий, не говоря уже о людях.

С некоторым подозрением Пирон спросил:

– Ты обманываешь нас?

Неожиданно Аристократ закричал: «Угггннн!» – молотя конечностями, как лягушка.

– Ты, должно быть, дурачишь меня, ты, лысый маленький Аристократ – иди своими проклятыми ногами! – закричал мальчик, дав барону основательный пинок.

– Маленький засранец, – проворчал барон, поднимаясь.

Леда быстро присела на корточки перед ним, повернувшись спиной и сказала:

– Мой дорогой барон, я понесу вас, если мой брат отказывается.

– Заткнись, двуличная сука. Я никогда не поверю ни единому твоему слову. И рано или поздно я выпью вашу кровь, попомните мои слова.

– Это ранит меня, – сказала Леда, всхлипывая. На это действительно стоило посмотреть. Она была прирожденной актрисой.

– Ладно, идем, – сказал Пирон с недовольным лицом, показав подбородком на дорогу. – И, лысый, если ты лжешь о том городе, я заколю тебя.

III

Там был город.

Лица брата и сестры были полны радости, но вскоре она сменилась подозрением. Когда они дошли до границы города, оно перешло в отчаяние. В отдалении слышались раскаты грома. Надвигался дождь. Это была еще одна неприятность на их головы.

– Это странно, – простонал Пирон.

На улицах не было ни мужчин, ни женщин, ни детей. В каждом городке были праздные старики, которые сидели снаружи в креслах, лицом к улице, но здесь их не было. Из салуна могло бы слышаться шумное представление. Пока троица стояла, остолбеневшая и огорошенная, в поле их зрения появились белые вспышки.

– Не одно, так другое – теперь у нас дождь, – апатично заметила Леда.

На правой стороне улицы стоял двухэтажный отель. Когда троица прошла через дверь, за ними последовал шум дождя.

– Забавно, – сказал Пирон, вытягивая шею.

Рядом со стойкой регистрации был холл. Столы в смежной гостиной были уставлены чашками кофе и недоеденными блюдами, которые все еще источали манящие ароматы. Однако там никого не было.

Доковыляв до одного из столов, барон взял сигару, что лежала в пепельнице. Приложив ее к губам, он выдохнул облачко пурпурного дыма и сказал:

– Дешевая.

– О, заткнись! – зарычал Пирон, показывая зубы. Он все еще был зол, что нес Аристократа на спине, когда барон уже мог идти сам.

– Но, судя по тому, что сигара все еще горит, люди были здесь около десяти минут назад.

Комментарий Леды заставил барона кивнуть и прикоснуться пальцем к стейку.

– Он еще теплый. Я бы сказал пять, может, шесть минут назад. Ой, кто-то бросил сигарету, и она до сих пор горит. Это не хорошо. Нужно предотвратить пожар!

Быстро подковыляв к ней, он растоптал сигарету. Он выглядел не как барон, а как вычурно одетый коридорный. Сигареты были брошены в пяти местах.

– Ножи и вилки тоже на полу. Что могло случиться, сестренка?

– Не спрашивай меня, спроси хорошего барона. Боже мой! Он ушел!

– Сбежал, лысая козявка!

Пирон огляделся, но вскоре дверь в гостиную открылась, и появился барон.

– Какого черта ты делал?

– Предотвращал пожар – на кухне готовилась еда. Это место было близко к тому, чтобы сгинуть в огне.

– Предоставьте это хорошему барону! Вы намного проницательнее нас.

– Конечно, – сказал барон, выпячивая грудь, или скорее, падая назад. Потому что в этот момент дверь с грохотом взорвалась в сопровождении ударной волны.

Едва успев упасть на пол, брат и сестра убереглись от силы взрыва за опрокинутым столом, а между ними появилось потрепанное, но пухлое лицо.

– Что, черт возьми, ты говорил о предотвращении пожаров?

Пирон был слишком зол, чтобы сказать больше, но барон потрепал макушку мальчика.

– Что за жалкое подобие на чары ты пытаешься на меня наложить? – огрызнулся Пирон.

– Просто пытаюсь снискать расположение, – ответил барон. – Кажется, я забыл выключить газовую плиту. Что ж, не важно. Теперь мы в безопасности. Давайте решим, какие помещения мы займем!

– Но отель горит. Мы не собираемся его тушить?

– С этим ничего нельзя поделать. Пусть об этом позаботится дождь.

– Ленивая Аристократичная сволочь, где же мы будем спать?

– В любом месте, где осталась крыша, – сказал барон, вставая и торопясь в фойе.

Следующим зданием, в которое вошла троица, был офис шерифа. Там также не было ни души.

Расхаживая по комнате, Аристократ сказал:

– Окурок в пепельнице свежий. Может быть, шериф просто вышел в патруль. Но судя по тому, как заперта тюрьма, кто-то должен был быть в камерах. Короче, вот как я это вижу. За пять или шесть минут до нашего прибытия город жил своей обычной жизнью. Однако, по какой-то причине, все люди в городе исчезли.

– Невозможно, кто-то должен быть поблизости. Я крикну и проверю, – сказала девочка.

– Я бы не стал этого делать. Что, если тот, кто избавился от всех людей, узнает о нас?

– Но…

– Подожди, пока мы не узнаем, с чем имеем здесь дело.

– Как мы это выясним?

– Откуда мне знать?

Легкомысленный ответ барона заставил Леду взорваться:

– Я собираюсь пойти осмотреться! – крикнула она, разворачиваясь, но барон сделал шаг вперед и схватил ее за ее воротник.

– Там дождь. Ты простудишься. О, я знаю, что мы можем сделать. Возьмите оружие, что здесь есть, и будьте готовы защищаться. Я пойду поищу еду или что-нибудь еще.

На этот раз настала очередь Леды схватить его сзади за воротник.

– Я не позволю тебе уйти, мой дорогой барон. Мы будем держаться все время вместе!

– Отпусти, черт тебя подери! Отпусти меня! Тебя вообще заботит, как я себя чувствую?

– Нисколько, – сказал Пирон, покачав головой, и, взяв стул, ударил им по стеклу ящика с оружием. Избегая осколков, он достал огнестрельное оружие. Так как винтовка была слишком большой, чтобы он мог с ней справиться, он выбрал пистолет. Однако, он все же был непропорционально большим для десятилетнего мальчика.

– Ты идиот или что, так шуметь! – крикнул барон. – Ты приведешь эту чертову штуковину прямо к нам, маленький засранец!

Мальчик и девочка переглянулись, а затем в унисон закричали на барона:

– Чертову штуковину? Ты знаешь, что это такое!

– Заткнитесь! – огрызнулся барон, пытаясь не повышать голос.

Вырвавшись из хватки Леды, он бросился к двери. Когда он выглянул наружу, его лицо вытянулось. Его мрачное настроение передалось брату и сестре, сделав их неподвижными. Прошла минута.

После хорошего, долгого взгляда, барон обернулся.

– Хорошо, мы в безопасности. Используйте этот шанс, чтобы найти немного еды. Магазин там.

– Я думал, ты пойдешь?

– Боюсь, что нет, – сказал барон, бросаясь через двери. Широко распахнувшись, они поглотили его пухлую фигуру.

– Подожди, – крикнул Пирон, держа пистолет наготове.

Но Леда отчитала его:

– Он прав – ты не должен так шуметь!

– Но маленький лысый…

– Забудь о нем. Он хочет нашу кровь. Скоро он вернется. Так что забудь, и пойдем, найдем немного еды, как он и сказал. Я умираю от голода.

К счастью, товары в магазине не исчезли. Со всеми консервами, продуктами быстрого приготовления и питьевой водой, которые они смогли унести, пара вернулась в офис шерифа.

С наступлением ночи дождь стал более интенсивным, и к нему присоединился ветер. Барон, конечно же, не вернулся. Из-за страха перед неизвестной угрозой они выключили свет и использовали вместо него свечку, что нашлась в офисе. Невозможно было поверить, что испуг барона был наигранным.

Неожиданно мир засверкал белым. Уши изумленной пары поймали рокот. Гром.

– Интересно, близко ли отсюда ударила молния.

– Я не знаю почему, но я просто надеюсь, что она идет в том направлении.

Она, должно быть, имела в виду в направлении существа, о котором упомянул барон. Пирон, против собственной воли, тоже кивнул.

И пошли часы ветра и дождя. Теперь была почти полночь. Хотя пара была не в том положении, чтобы спать, они чувствовали, как дрема заволакивает их сознания. Неожиданно Пирон раскрыл глаза. В тот же момент и сестра посмотрела на него.

– Сестричка, маленький лысик явился ко мне во сне!

– Мне тоже. И он сказал…

– … поторопиться и убраться отсюда!

Они смотрели друг на друга в изумлении.

Покачав головой, Леда встала и направилась к двери.

Улица была удивительно яркой. Огни горели на аркадах, покрывающих тротуары. Что бы ни забрало всех людей, оно, казалось, не испытывало никакого интереса к электричеству.

Леда выглянула в окно в верхней части двери. Осмотрев пространство прямо перед собой, она сместилась влево, чтобы осмотреть правую сторону, а затем вправо, чтобы осмотреть левую.

– Ах, – вздохнула она, и ее голос звучал довольно растерянно.

Пирону потребовалось две секунды, чтобы заметить, как она изменилась. Подбежав к своей сестре, он посмотрел в том же направлении. И сразу все понял.

Улица казалась странно короткой.

А затем свет дальше по улице неожиданно исчез. Он не был выключен. Он был просто поглощен тьмой.

– Сестренка, сюда идет тьма! – крикнул мальчик в изумлении, а черная, засасывающая небо и землю фигура приближалась, проглатывая все на своем пути.

– Бежим, Пирон! – крикнула Леда, дрожа всем телом. – Все они были поглощены этой штукой!

– Эта штука – что это?

– Я не знаю. Пойдем уже отсюда!

Пирон схватил пистолет и пара выскочила наружу. Хотя ветер и дождь нещадно хлестали их, они не обращали на это внимания. Они обернулись. Тьма была уже в пяти ярдах от них!

Не нуждаясь в словах, они одновременно побежали, но Пирон не сделав и двух шагов, споткнулся и упал.

– Пирон?

– Беги, сестренка!

Его крик отчаяния был поглощен белой вспышкой. Брат и сестра закрыли глаза от яркого света – и из-за страха тоже.

Ничего не случилось.

Дети открыли глаза. Сквозь ослепительно-белое поле зрения прорезалась фигура в черном.

– Ди?

Перед ним тьма затаилась. Возможно, она была заворожена красотой того, кто, с мечом наготове, стоял перед ней, или, возможно, была напугана ужасающей аурой, что исходила от каждого дюйма его тела. Человек, который был поглощен молнией-присоской, вернулся со вспышкой молнии. Он шагнул вперед. Тьма попятилась. Его клинок танцевал.

Дети увидели, как тьма была рассечена. Пирон ахнул.

Тьма растягивалась по разрезу, сливаясь, чтобы восстановить черноту. Спустя удар сердца она бросилось на великолепного молодого человека, словно дикое животное.

Черное одеяние Охотника поглотила тьма. Это был миг отчаяния.

Брат и сестра видели это. Они видели одинокую полоску света, промелькнувшую от небес к земле. Она расколола тьму. Точнее, это был проблеск клинка, раскаленного добела молнией, что рассекла тьму. Прикрыв уши, мальчик и его сестра присели. Потому что они слышали голос, который голосом не был – крик, не принадлежащий этому миру. Даже после того, как он затих, неизвестно, как долго сохранялся вызванный им мерзкий холодок.

Подняв глаза, они увидели великолепные черты фигуры в черном плаще. Одного этого оказалось достаточно, чтобы Леда потеряла себя. Непрекращающийся дождь, холодный ветер, даже тень страха – все, казалось, исчезло в отдалении. Она на самом деле не могла понять, каким удивительным он казался. Красота молодого человека доводила человеческие эмоции до безумия.

– Ди! – позвал Пирон.

– Что? – спросил хриплый голос.

Мальчик выкатил глаза:

– А! Маленький лысик!

– О, замолчи! – сказал стоявший позади Ди барон, сжав губы.

– Куда ты ушел? Ты сбежал и оставил нас! – сказала Леда, уголки ее глаз сердито приподнялись.

– Что ты на меня так смотришь? Что за отношение к человеку, спасшему ваши жизни?

– Спасшему наши жизни? – в один голос сказали брат и сестра, что не удивительно. Это звучало странно и возмутительно. Но их глаза расширились снова.

– Это так, – заверил их Ди.

Пока пара все еще пошатывалась, барон сказал:

– Вы думали, что я просто сбежал и оставил вас двоих на произвол судьбы? Не относитесь ко мне так, словно я один из ваших собратьев-людей. Я ушел, чтобы обдумать кое-что серьезное. Кроме того, я даже предупредил вас двоих, чтобы вы бежали!

– Что же это было? – спросила Леда милым тоном молодой девушки.

– Телепатия. Это не то, что может каждый Аристократ. Но это своего рода сила, которой я обладаю.

– И ты держал это в секрете от нас? – сказал Пирон, неожиданно пнув барона в голень и вызвав у того крик боли.

– Прекрати, – сказал Ди. На его губах была слабая улыбка. – Благодаря этому Аристократу я вернулся.

– Правда?

Прыгая на одной ноге вокруг удивленной пары, барон сказал:

– Теперь вы видите? Я уходил, чтобы вернуть этого приятеля.

– Хорошо, понятно, – сказала Леда, сложив руки на груди. Она была актрисой, незамысловатой и простой. – Простите меня, мой дорогой барон. Я и понятия не имела. И я никогда не думала, что вы из тех людей, что могут сбежать и оставить нас.

– Что ж, он не совсем человек, – сказал Ди. на этот раз хриплым голосом.

Наконец закончив свои прыжки, вспотевший барон пробормотал со слезами на глазах:

– Ч-что ты сказал?

– Фактически, ты вернул его – я хотел сказать меня – назад. Но что за история со тьмой, что мы только что видели?

– Ч-что ты имеешь в виду – «что за история»?

Левая рука Охотника поднялась. Почему-то не казалось, что движение совершил Ди.

– Ох, не дури голову. Эта тьма – существо, которое ты создал, чтобы ловить людей для своих экспериментов.

– Что? – воскликнул Пирон, выпучив глаза. Используя обе руки, он резко развернул дуло своего пистолета, направив его на барона.

– Нет, не надо! Прекрати! – закричал Аристократ. – Твои родители тебя ничему не научили? Ты не должен ходить, тыча оружием в людей.

– Прекрати, Пирон, – сказала Леда.

Хотя Пирон опустил свое оружие, он не был убежден.

– Я ничего не понимаю, – сказал он. – Объясните мне, мистер.

– Это территория, где у коротышки был летний дом, – сказал хриплый голос.

Глаза брата и сестры сфокусировались на его источнике – левой руке Ди, которая свободно висела вдоль тела.

Голос безмятежно продолжил:

– Мы говорим о временах примерно пяти тысячелетней давности. Пока он спал, произошли массивные сдвиги в земной коре, поглотившие все здание. Которое включало и ужасный научно-исследовательский центр. Что ж, малявка нашел вход и вернул этого парня – я имею в виду, меня – назад.

– Его было так легко найти?

– Это был мой замок, простофиля! Я мог бы найти вход в него в любой день или год.

Обернувшись, Ди посмотрел вниз по улице – в направлении, куда ушла тьма. Хриплый голос сказал:

– Что ж, тогда войдем.

– Что? – ахнул Пирон, его глаза чуть не выскочили из орбит.

– Он не добит, – сказал хриплый голос мальчику. – Эта тварь вернется. Похоже, у нее есть способность автоматически восстанавливаться.

– Значит, ты не можешь убить ее?

– Мы оставим это ему.

Пронзенный тремя взглядами, барон робко отступил назад.

– Я никогда не давал ему способность к самовосстановлению. Вероятно, кто-то изменил его за пять тысяч лет.

– Ты хочешь нам сказать, что кто-то мог внести изменения в одно из твоих устройств?

– Как я и сказал, – нагло сказал барон, сложив руки. – То, что оно узнало о моем пробуждении через пять тысяч лет и заработало снова, конечно очень хорошо, но эта способность к самовосстановлению – хм-м. Возможно, оно само научилось развиваться.

– Оно идет, – сказал Ди.

Отбросив свои мысли, барон сказал:

– Ничего не поделаешь. Следуйте за мной, – он кивнул в сторону главного магазина.

Секунду спустя они бросились к зданию: Ди спокойно, а остальные словно обезумев. Как только они оказались в магазине, барон вломился в заднюю комнату. Прорвавшись через двери, они оказались в кабинете. Пройдя прямо, и повернув направо они оказались в тупике. В стене была дверь лифта. Барон нажал кнопку. Двери немедленно открылись, и все четверо вошли.

Барон коснулся пальцем кнопки со стрелкой, направленной вниз. Они начали быстро спускаться.

Меньше, чем через пять секунд Пирон сказал:

– Панель показывает лишь один этаж, но мы спускаемся все ниже и быстрее. Что происходит?

– В настоящее время мы спустились на тысячу ярдов – и скоро прибудем.

Заявление барона было верным. Примерно тридцать секунд спустя лифт остановился.

– Три тысячи ярдов вниз. Это был адский сдвиг в земной коре.

Дверь открылась, и барон вышел. Когда Пирон последовал за ним, мальчик только и смог пробормотать:

– Что вообще здесь происходит?

Это было странно – лифт действующего на поверхности магазина вел к объекту, который погрузился в землю пять тысяч лет назад.

Теперь казалось, что сами стены белого коридора излучают свет.

– Сестренка, разве дома Аристократов не должны быть сделаны из камня? Это словно что-то из другого мира.

– На это идут Аристократы-обыватели. Поддерживать традиции наших предков? Черт! Меня тошнит от этого заплесневевшего хлама!

Пройдя менее минуты, барон остановился и в стене перед ним открылся эллиптический вход.

Это была странная комната. Пирон верно подметил, сказав:

– Какого черта? Здесь нет ни столов, ни стульев, вообще ничего.

– Есть столы. Есть стулья, тоже. Присядьте там. Я сейчас изменю место.

Сделав три шага к центру комнаты, барон взмахнул руками в обе стороны. Увидев, как стены беззвучно отступают, Леда расширила глаза. Пирон бессознательно отступил, наткнувшись на что-то сзади, и когда он с криком опрокинулся, его поймало мягкое кресло, что поднялось из пола.

– Ч-что это?

Проигнорировав восклицание, которое могло быть вызвано и шоком, и восторгом, барон начал бегать пальцами по панели управления, которая также появилась из пола. Пока он смотрел на экран, который Пирон и его сестра не могли видеть со своих мест, в глазах барона появилось неистовое волнение.

– Это плохо, Ди. Ты знаешь, что я имею в виду?

Стоя за его спиной, молодой человек в черном сказал:

– Оно идет, так? Ты можешь им управлять?

Уже лихорадочно подвигав обеими руками, барон обернулся и сказал:

– О нет! – это был диалект, который брат и сестра раньше никогда не слышали. – Получение контроля невозможно. Когда ты его разрезал, возникла неисправность, а шок от смещения в земной коре заставил логический процессор сойти с ума.

– Вшивый кусок дерьма, – сказал хриплый голос.

Брат и сестра, наконец, подошли к остальным и посмотрели на экран. Леда сглотнула. Пирон был безмолвен

Экран показывал двери лифта. Они открывались. Нет – там, где две двери соединялись, просачивалось что-то черное. Та черная тень.

– Оно пришло за нами, да? – сказал барон, и по какой-то причине, посмотрев на двух детей, облизнулся. – Ладно, вы вдвоем отсюда уйдете, или мы просто предложим одного? Неважно, кем из вас жертвовать. Ах, нет больше той любви, как…

Его слова неожиданно превратились в крик боли. Ди ударил кулаком по лысине Аристократа.

– О-о-о-о, – застонал барон, а его глаза крутились от безусловно мощного удара. Однако, когда Охотник схватил его за воротник, поднял в воздух и яростно потряс, барон воскликнул:

– Эй, у меня кружится голова! Отпусти меня!

– Этот ублюдок был в порядке, – проворчал Пирон.

– Такими темпами, оно поглотит и исследовательский центр, – сказал Ди.

Не только дети, но даже барон вздохнул с облегчением. Ди говорил своим голосом.

– Что произойдет, если оно нас проглотит? – пронзительно вскричала Леда.

Темная масса на экране начала продвигаться по коридору. Стены и потолок были запятнаны черным.

Поджав губы, барон ответил:

– Это секрет.

Рядом с ним Ди спросил:

– Это можно остановить?

– Нет, теперь оно испорчено. Это уже не та вещь, которую я создал, – сказал барон, выпятив грудь. Пирон подошел к нему сзади, пнул его под зад и отправил в полет.

– Не покидайте эту комнату, – вот все, что сказал им Ди, прежде чем выйти через проход, образовавшийся в стене.

– Какой мужчина, – ахнула Леда. Лицо девушки сияло от восторга. – Он действительно единственный в своем роде. Ди! Я буду помнить это имя, пока живу!

– Так говорят девчонки вроде тебя, когда у них становится влажно в промежности? Он, может быть, высок и красив, но он не настоящий мужчина. Он прирожденный прохиндей. Теперь настоящий мужчина скорее я-я-я!

Леда метнула свой ботинок барону в лицо, так, что тот зашатался, но дети, проигнорировав его, сфокусировали внимание на экране.

II

Тьма шествовала по коридору.

Я хочу увидеть Ди, пожелала Леда всем сердцем, и тут же экран разделился на две части, чтобы показать Ди, стоящего напротив стены.

– Он сошел с ума, – стонал барон, и его слова били детей по ушам. – Когда я впервые собрал эту штуку, она приносила пойманных людей сюда. Но сейчас я не могу представить, что она сделает. Может быть, она забрасывает их в глубины космоса или переносит их в другое измерение. Раньше внизу у нее была своя охрана, но не сейчас. Единственный, кто может уничтожить ее…

Леда повернулась.

– Кто? – спросила она. Ее голос был печален.

– Есть только один человек, который мог бы это сделать. Хотя, возможно, даже он не смог бы.

– Тогда Ди…

Пока девочка стояла, онемев и пошатываясь, Пирон положил ей руку на плечо и потряс.

– Оно идет, – сказал он. – Сейчас они столкнутся!

Экран вернулся к единственному изображению – Ди и тьма, что распростерлась перед ним. Даже через экран они чувствовали ужасающую кровожадность застывшей тьмы. В свою очередь, Ди был истинным воином. Великолепная фигура в черном была окутана аурой совершенно искренней злости.

– Невозможно, – снова пробормотал барон. – Моя тьма – боится?

Тут в комнате раздался невразумительный крик. Тьма вновь напала на Ди. Но на этот раз у него не было помощи молнии.

Вспышка. Клинок Ди.

Воцарилась тьма.

– О, нет, – сказал барон, едва ли не мямля. – Если она проглотит его… Слишком поздно.

– Этого не может быть! – крикнула Леда. – Он не должен быть побежден. Если ты только предположишь это, я разорву тебя на куски!

– Сестренка, что это?

Повернувшись, Леда посмотрела, куда Пирон показывал пальцем. По стене у двери разливалось черное пятно. Тьма пришла!

Раздался пронзительный крик, который, конечно же, исходил от барона. Не говоря ни слова, дети попятились. Прямо перед их глазами стены и потолок стали черными, как смоль.

– Сестренка?

– Пирон!

Над головами детей гигантским волком нависла тьма. Они почувствовали ветер огромной силы вокруг своих тел. А затем – ничего не случилось.

Пирон открыл глаза.

Леда вскрикнула.

Неожиданно их оцепенение было разрушено.

Отведя взгляд и надувшись, барон пробормотал:

– Повержена.

То, что он имел в виду, лежало у ног троицы. Тьма. Она остановилась в восьми дюймах от ног Леды, и Пирон легонько пнул ее край. Черный туман накрыл его лодыжку, но быстро рассеялся по полу. Пирон опустился на одно колено, пристально глядя на оставшиеся частицы. Вскоре, взявшись рукой за подбородок, он произнес:

– Сестренка, это машина.

– А? – сказала Леда, посмотрев на него, но это все, что она смогла сделать.

– Посмотри.

Вытянув указательный палец, брат Леды поднес несколько черных частиц к ее глазам. Сфокусировав взгляд, она смогла разглядеть, что они действительно были металлическими.

Пара медленно обернулась. Барон насвистывал и пытался казаться равнодушным. Пирон собирался что-то сказать, но Леда его остановила.

– Пожалуйста, не надо. Нет смысла ничего говорить этому… я имею в виду, хорошему барону.

– Что правда, то правда, – сказал хриплый голос, который вряд ли подходил говорившему, но как же сладко он звучал для их ушей.

– Ди?

К тому времени, как брат и сестра к нему обернулись, молодой человек в черном уже спрятал свой клинок.

– Как ты это сделал? – спросил барон почти шепотом. – Даже Аристократ не смог бы уничтожить мою машину. Особенно после того, как она эволюционировала и стала еще более ужасной. Как ты уничтожил ее? Скажи мне.

Ди ответил:

– Идем.

Брат и сестра подумали, что, вероятно, есть другой выход, но Ди пошел прямо во тьму. Тьму машины.

– Сестренка?

Леда твердо кивнула сомневающемуся Пирону:

– Все хорошо. Он же вошел. С нами тоже будет все хорошо, – и, хотя Пирон все еще не мог скрыть своих опасений, она взяла его за руку и последовала за Ди.

В глубине темноты они едва могли различать фигуру Ди. То, как он шел, не оглядываясь, было прекрасно. Настолько, что вздохнула не только Леда, но и Пирон тоже.

Они не должны были быть далеко от лифта, но, как бы долго они не шли через тьму, они его так и не достигли.

– В этом месте что-то странное, – сказал Пирон, остановившись и оглядываясь вокруг.

– Что?

– Я вроде как могу видеть сквозь нее… эй, что это за чертовщина?

– Когда ты сказал об этом… о боже, это кости! – сказала Леда.

– Какие кости? – тон Пирона был спокойным, но было видно, что он просто контролирует свою панику.

– Всякие. Черепа, бедренные кости, позвонки, тазовые – в этой тьме практически все виды костей, о которых ты можешь подумать. От всех людей из города.

Мальчик не знал, что на это сказать.

– Это одна из адских эволюций, через которые прошла эта штука, – сказал барон мрачным тоном прямо позади них, но они больше не могли злиться на него.

Все так же следуя за Ди, они вышли из тьмы примерно через пять минут. Ослепительный солнечный свет лился на грязную улицу. Троица стояла посреди дороги.

Посмотрев на небо, Леда сказала:

– Посмотрите, где солнце – неужели уже за полдень?

– Мы не прошли и десяти минут!

Ди стоял рядом с ними, но прежде, чем он смог что-либо произнести, барон прочистил свое горло, сказав:

– Позвольте мне объяснить.

– Заткнись, лысый карлик!

– К-как ты меня назвал?

– Прекрати. Пирон, – сказала Леда, видимо, все еще пытаясь изображать хорошую девочку. – Пожалуйста, расскажите больше, мой добрый барон.

– Разве вы не знаете, где мы были? Мы были в трех тысячах ярдов под землей!

– Черт, это мы знаем, – огрызнулся мальчик.

– Итак, мы прошли весь путь обратно на поверхность. Это длилось до полудня следующего дня. Как грустно быть человеком. Вы даже не можете постичь это? Ха, ха, ха!

– Как, черт возьми, мы могли узнать это, дурацкий Аристократ? – сказал Пирон, снова пиная его.

Возможно, барон ничему не учился, или, возможно, у него была проблема с рефлексами, но он опять испустил крик и стал прыгать.

– В любом случае, мы благополучно выбрались, – сказал Ди хриплым голосом.

Лицо Леды стало озадаченным.

– Раздобудьте что-нибудь из еды и отдохните, – сказал Ди, его голос снова изменился.

Леда была абсолютно заворожена.

– Мы отправимся в путь до заката. Следующий город – Торо.

Сказав это, Ди превратился в черную статую.

– Ах! – воскликнул барон, подняв пушистые гусеницы бровей. – Земля трясется. Проклятье! Произошла перегрузка реактора научно-исследовательского центра! – он обратился к потерявшим дар речи детям: – Мы должны убраться отсюда. У нас есть примерно пять минут, чтобы уйти, по крайней мере, на шесть миль отсюда.

– Это безумие! У нас даже нет лошади, – сказал Пирон, уныло качая головой.

– Почему бы тебе его не остановить? – рявкнул Ди хриплым голосом на барона, но Аристократ лишь покачал головой.

– Я не могу этого сделать. Мне лишь удавалось держать его под контролем до этой минуты.

– Тогда что нам делать? – спросила Леда голосом, соответствовавшим ее побледневшему лицу.

– Вот ключ, – сказал барон, мотнув подбородком в сторону Ди.

Хотя на лицах пары и промелькнул намек на надежду, пепельный оттенок безнадеги вскоре вернулся. Даже Ди не смог бы унести троих на шесть миль менее чем за пять минут.

– Что у тебя на уме, придурок? – накинулся на барона хриплый голос Ди. – Это просто невозможно.

– В таком случае оставайтесь здесь и горите в огне, – сказал барон с глумливой ухмылкой. Его палец был направлен на Ди. – Но в этом нет необходимости. Нет, если ты создан человеком, которого я знал. Эта ситуация будет лишь детской игрой. Ты можешь этого не знать, но ты, которого ты не знаешь, знает это. Так что, если ты не хочешь умирать, попытайся выпустить его. Покажи свою истинную силу – способности Аристократа среди Аристократов, которые он дал тебе. Это истинная возможность завтрашнего дня!

Он почти проповедовал. Даже брат и сестра, которые смотрели на Аристократа как на идиота, затаили дыхание. Вся его речь была произнесена с горящей искренностью.

Ди молчал. Он не был взволнован и лишь тихо дышал, спокойный, как сама зимняя ночь.

– Одна минута осталась, – сказал барон.

– Эй, какого черта я должен сделать? – спросил хриплый голос. Девочка и ее брат больше не верили, что он принадлежит Ди.

– Я правда не знаю, – ответил барон. Сжимая в руках кожаный ранец, он тяжело сглотнул. – Десять секунд.

Его голос балансировал на грани жизни и смерти, заставляя поверить, что не было разницы между людьми и Аристократами.

Ди поднял лицо к небу. Он уловил некий голос, который мог слышать только он.

Ты мой единственный успех.

В одном месте Северного Фронтира с лица земли был стерт маленький городок. На поверхности остался огромный кратер, диаметром в шесть миль и более полумили в глубину, и не осталось ни единой молекулы, напоминавшей о том, что здесь было, но следственная группа из Столицы с удивлением обнаружила, что там не было ни малейших следов радиации.

III

В темноте раздалось поросячье хрюканье, и барон проснулся.

– Какой отвратительный звук. Это кошмар, – пробормотал он, а затем выражение его лица стало еще более горьким. Он понял, что это было его хрюканье.

Прежде чем встать, он проверил кожаный ранец в правой руке, а потом огляделся.

– Мамочки!

Пустыня тянулась, насколько мог видеть глаз. Солнечный свет, сияющий сверху, обжигал белый песок. Его ноздри ощутили неповторимый запах горящего песка. Он осмотрел все вокруг, но все, что он смог увидеть – лишь нескончаемая череда песчаных дюн.

– Хм-м, я был отброшен сюда взрывной волной? Я, вероятно, не увижу остальных снова, полагаю. Ну, по крайней мере, я жив. Это что-то. Предоставьте это человеку, которого называют Ди. В самый ответственный момент он оправдал все мои ожидания. Ты молодец, Священный Прародитель!

Смирившись с ситуаций и со своей судьбой, барон провел над головой рукой и сказал:

– Какое затруднительное положение! Кажется, бог судьбы желает, чтобы Алпулуп Макула иссох на солнце. Черт, нет никаких вариантов, кроме как бороться с этим. Мой своеобразный вызов самим богам!

Его возгласы были поглощены сияющим светом и голубым небом.

Вздохнув, барон пробормотал:

– Думаю, я пойду, – собравшись двинуться вперед, он остановился. – Но в какую сторону? Если уж на то пошло, то куда я должен идти? Обратно в мой собственный дом? Нет, это слишком далеко. Я не помню этой пустыни. Вероятно, в один из непритязательных городишек людей? Нет, нет! Как только они узнают, что я Аристократ, они быстро вгонят грубый кол в мое величественное, но нежное сердце. Значит, мне некуда идти. Проклятие! Интересно, есть ли у кого-то из Аристократов замок на этой территории. Ох, сейчас в мире не осталось места для Аристократов. Ничего не поделаешь. Как бы то ни было, я должен поднажать.

Выглядя встревоженным, он пошел, держа ранец в одной руке. Он был крохотным пятнышком, ковыляющим в мире белого песка. С высоты показалось бы, что он прошел всего десяток дюймов или около того, прежде чем остановился.

– Жарко! – простонал барон, вытирая потную лысину.

Перед ним маячили песчаные дюны, и мысли о том, что лежало за ними, не придали ему новых сил.

– Чеерт! – воскликнул он, падая плашмя на сожжение солнцу.

Все-таки он прошел около трех миль. Следует отдать должное его силе Аристократа, однако, поскольку обычно Аристократы и вовсе не ходят под солнцем, неизвестно, может ли его достижение быть поводом для похвалы.

Его сознание стремительно затуманивалось. Хотя Аристократы были несокрушимыми, способность ходить под светом солнца стоила ему существенного снижения выносливости.

– Что-то не так, – неожиданно прошептал он.

Он так и не понял, в чем дело, так как его сознание поглотила тьма. В данном случае, его состояние, должно быть, было похоже на «синдром солнечного света», который мучил Ди.

По каждому дюйму тела барона разлилось очень приятное чувство, пробудив его еще раз.

– Ах, я жив!

Не успел он это выкрикнуть, как на его голову полилась вода.

– А-а-а-а! Что ты делаешь?

– Ох, маленький лысый парень, ты проснулся до того, как мы вылили на тебя воду?

Трое мужчин, на которых были тюрбаны, солнцезащитные козырьки и тяжелые темные очки, уставились на барона, лежавшего на простой раскладушке. Именно один из них, бородатый гигант, вылил полный шлем воды на Аристократа.

Барон заметил, что он в палатке. Вот почему его тело пришло в норму даже прежде, чем его сбрызнули водой.

Мгновенно вернувшись к своей напыщенной, высокомерной манере, барон спросил:

– Кто вы, люди?

– Кто ты, черт возьми, надевший такой наряд? – воскликнул худосочный, тонкий как жердь мужчина. – Кто настолько глуп, чтобы ходить в пустыне в ясный день? Каждый знает, что день нужно где-то переждать, а ночью идти. Ты человек? Может, просто сумасшедший?

– Я-я-я Аристократ, ты, наглый негодяй! – взвыл барон со вздувшимися венами на висках.

Это вызвало взрыв хриплого хохота троицы. Третий – стеноподобный мужчина – похлопал в ладоши и сказал:

– Как будто есть Аристократы, что ходят под солнцем, чертов дурак! Мы спасли твою жалкую задницу, и получим награду от твоих родственников. Ладно, назови нам свое имя и адрес.

– Я барон Алпулуп Макула, правитель сектора северного Фронтира.

– Ты все еще издеваешься над нами? Эй, этот парень настоящий псих. Давайте заберем его вещи и вышвырнем его наружу!

– Да!

Троица засучила рукава, но, насколько бы ни были истощены его силы, у Аристократа даже в худшем состоянии оставалось бы достаточно сил, чтобы одолеть пять или десять человек одной рукой. Однако же действия барона показали, насколько трусливым он был.

– Эй, подождите секунду. Не подходите. Если вам нужно золото, я расскажу вам, как получить все, что вы пожелаете.

– Не смеши нас! – яростно огрызнулись двое мужчин, но худой остановил их.

Сфокусировав свой безжалостный взгляд на бароне, он сказал:

– Есть что-то странное в этом плешивом карлике, это точно. Может, он одна из их жертв?

– Если так, то у него не осталось никаких чертовых шрамов, – сказал гигант, показывая на собственную шею.

Мужчина, похожий на борца, схватил барона у основания горла и поднял его в воздух.

– Ты сказал, что приведешь нас к золоту. Ну, давай посмотрим, как ты сделаешь это.

– Аууугх… Где мой… ранец? В нем…

Борец обернулся, спросив:

– Где он?

Почесав голову, худощавый ответил:

– Мы его выбросили. В нем ничего не было.

– Как насчет этого?

Борец крепче схватил барона за шею, заставив его закричать в отчаянии:

– Ауууугх… Конечно, нет… Я единственный, кто может открыть мой ранец… Поторопитесь… принесите его… сюда.

– Давайте! – сказал гигант, и худой вылетел на улицу.

Борец отпустил барона, и тот упал обратно на раскладушку.

Вскоре худощавый вернулся.

– Его там нет, – сказал он с преувеличенной мимикой и выдержал недоброжелательные взгляды своих товарищей. Еще четыре человека вошло следом за ним.

– Что вы с ним сделали, олухи? – возмущенно закричал барон. – В-в нем… В нем были результаты… всех моих исследований. Найдите его… проклятые простофили... Даже ценой ваших жизней!

Его голос срывался, но не потому, что его едва не задушили, а потому, что он задыхался от ярости.

Лица мужчин изменились. Они наконец поняли, что этот лысый мужчина представляет из себя нечто большее, чем им сразу показалось. Переглянувшись, они кивнули, и великан приказал им:

– Ладно, разделитесь и ищите его!

– Оставайся здесь! – приказал борец барону прежде, чем уйти.

Как только пологи шатра закрылись, барон снова лег, позволяя жизненным силам вернуться к нему, и нехорошо ухмыльнулся.

– Идиот. Кто будет так глуп, чтобы оставаться здесь, когда ему это приказывают? Пока у меня есть хотя бы лист бумаги, чтобы укрыться от солнца, я смогу выжить и в пустыне, и в середине доменной печи, – захохотал он.

Все еще безумно усмехаясь, он схватил с кровати одеяло, а затем из-под полога шатра высунул голову наружу. Он выглядел как вор, проверяющий, свободен ли путь. Убедившись, что весь топот и крики доносятся с приличного расстояния, барон вышел.

С подозрением поглядев на маячившую перед ним песчаную дюну, он сказал:

– Что у нас здесь? Судя по форме, это та же дюна, которую я собирался перейти, когда я упал. И эти сволочи были на другой стороне? Дерьмо!

Бормоча это себе под нос, он подошел к месту, где были привязаны кони-киборги. Теперь он понял, что мужчины были охотниками, которые специализируются на работе в пустыне. Схватив поводья одного из коней-киборгов, привязанных к забору из стальных труб, он хлопнул по заду остальных и крикнул:

– Ну, идите! – и так как их поводья были лишь слегка обвиты вокруг коновязи, малейшей паники было достаточно, чтобы они освободились.

Раздался крик. Это была женщина – молодая девушка, как отметил барон. Он смешался со странными голосами и очередями выстрелов.

– Какого… – подавленно воскликнул барон, и по определенной причине. Последний конь-киборг заржал, встал на дыбы и стремительно умчался прочь. Он как раз собирался погнаться за ним, когда услышал крик:

– Это водяное чудовище! – вопль, что потряс небеса, был намного более безнадежным, чем крик барона.

– О, черт!

Он собирался бежать в противоположную сторону от голоса, когда прямо перед ним из-за палатки выскочило несколько мужчин. Троица, которую он встретил там, тоже была среди них. Все выглядели так, будто видели призрака.

Лицо барона потемнело из-за того, что существо, поднявшееся по другую сторону палатки, закрыло солнце.

Это было огромное, золотистое насекомое в добрых пятнадцать футов длиной. Его тело было похоже на коллекцию сросшихся шишек, и у него не было видно глаз или других органов чувств. Вероятно, его шкура имела металлический блеск из-за его способа передвигаться, зарывшись в землю.

– Дерьмо! Лошади исчезли!

Аристократ собирался бежать так быстро, как только могли его ноги, когда резкий голос рявкнул:

– Никуда не уходи!

– Мамочки!

Барон застыл как вкопанный, но затем он услышал в ответ сильный крик “Хорошо!”, и раздались звуки выстрелов. Мужчины разряжали свои ружья в огромное насекомое.

– Спасите того ребенка! – крикнул борец.

– А?

Обернувшись, барон заметил, что мужчины сконцентрировали внимание на чем-то возле наперсткообразной головы водяного монстра. Прямо под ней держалась девушка, которую он узнал.

– Леда?

В этот момент девушка, наконец, закричала со всех сил:

– Помогите мне-е-е!

Как и барон, Леда, вероятно, была заброшена сюда энергетической перегрузкой. Только ей не так повезло – хотя, можно сказать, что ей повезло просто остаться живой.

Барон ахнул, но скорее не из-за криков Леды, а из-за кожаного ранца, висящего на ее плече.

– Он мой. Будь проклят этот маленький подлый вор. Эй, верни мне его! – сказал он, тряся за плечо того, кто стоял рядом.

– И ты называешь себя человеком? – ответил мужчина, ударив Аристократа.

– Черта с два! – огрызнулся барон.

Сверху упало нечто черное, обмотавшись вокруг мужчины. Над песчаной дюной подняло голову еще одно водяное чудовище. Оно было тридцать футов длиной.

– Что это такое? – спросил барон. Хотя он не мог разглядеть все детали, но в чудовище определенно была некая торжественность. Голос барона выражал восхищение.

Мужчина, которого он спросил, быстро поглядел в обе стороны налитыми кровью глазами, прежде чем ответил:

– Это водяное чудовище! Один из монстров, что Аристократы выпустили в мир!

– Зачем они это сделали? Разве это не опасно?

– Это вопрос к Аристократам, будь они прокляты.

– Хммм – что ж, я уверен, у них должны были быть на это причины.

– Ты тупой мудак! – крикнул мужчина, и тут же оказался в воздухе. Было ясно только то, что его поймало другое водяное чудовище.  Хотя оно обвилось вокруг него, не имея ни рук, ни ног, чтобы удержать, оно, казалось, просто прилипло к нему, унося прочь.

– Доставайте минометы! – крикнул худощавый. С его лба текла кровь.

Двое мужчин нырнули в палатку, затем каждый вынес черный цилиндр с поддерживающим основанием. По-видимому, цилиндры уже были заряжены. Установив их на песок, они прицелились и спустили рычаги. Две полосы белого дыма и пламени прочертили в воздухе элегантные дуги, вонзившись в водяных чудовищ. Сформировались огненные шары. Они были цвета крови. Монстры были разорваны.

Сверху посыпались куски их тел. Барон прикрыл голову. Однако на него падала не кровь и не куски плоти.

– Вода?

Прямо рядом с ним гигант заметил с явным отвращением:

– Что в этом такого удивительного? В конце концов они жидкостные создания, передвигающиеся под землей. Известно, что им легче передвигаться в виде жидкости, чем в виде твердого тела. Скажите, тот ребенок и Эрни в порядке?

Эрни, должно быть, звали того человека, который был унесен.

Один из мужчин направился к дюне, проверил фигуру на земле, затем покачал головой.

– Не выжил, да? Что насчет девочки?

– С ней все в порядке, – ответил борец с другой стороны палатки.

– Ну, хоть что-то, – сказал гигант со вздохом.

– Вы, парни, идиоты? – спросил барон в полном изумлении. – Вы пострадали и потеряли одного из своих и все ради одной девочки. Что для вас важнее: какая-то девушка, которую вы никогда не видели, или один из ваших товарищей? А?

На лице барона появилось испуганное выражение, когда окружавшие его мужчины, уставились на него.

– Так ты думаешь, что мужчина должен сбежать и оставить девочку на произвол судьбы? И ты называешь себя человеком, сукин ты сын? – сказал гигант, толкнув барона в плечо.

– Нет, вы ошибаетесь. Он Аристократ!

Все глаза обратились к Леде, которая стояла возле палатки. Одежда девушки была порвана, ее правое плечо обнажилось, и с ног до головы ее покрывал песок, но она указала на барона и крикнула:

– Я знаю этого парня – он Аристократ, который может ходить при свете солнца! Не позволяйте ему обмануть вас!

Несколько минут спустя скрученного барона внесли обратно в палатку.

– Если ты Аристократ, то найдешь довольно интересным то место, куда мы вскоре тебя отвезем. И веди себя хорошо, если не хочешь получить кол в сердце.

Через несколько минут после этого Леда тоже оказалась туда брошена, связанная.

– Что случилось? Ты пыталась обобрать их? – небрежно спросил барон.

– Они мошенники, – выплюнула Леда. – Они говорят, что они охотники пустыни, но что они на самом деле делают, так это находят людей, которые столкнулись в пустыне с монстрами, и продают их в соседний город!

– Продают их? Значит, они торгуют людьми?

– Бинго!

– Значит, единственной причиной, почему они спасли тебя, было то, что они смогут тебя продать?

– Это еще не все. Когда они спасали меня, они действительно переживали.

– Тогда значит, в какой-то момент после твоего спасения их перестало заботить, что случится с тобой дальше?

– Я думаю так.

– Я совсем этого не понимаю, – сказал барон и затем замолчал, а на его висках вздулись синие вены. – Если вы просто собираетесь продать человека, которого спасаете, то вы для начала вовсе не должны его спасать. Или они спасают их для того, чтобы продать? Но ведь есть шанс, что кто-то из них будет убит, так что, как ты и говорила, они действительно собирались тебе помочь. Это становится все более и более запутанным. Так или иначе, что такое люди?

– Откуда мне знать? Но это прекрасный вопрос для твоего возраста.

В странно детской манере Леда показала ему язык, и тут палатка двинулась.

– Мы едем. Куда мы направляемся?

– На невольничий рынок. Он рядом с городом Торо.

– Черта с два! Я Аристократ!

– Вот почему они собираются продать тебя. Аристократы идут на помост, вероятно, раз в сто лет. Ну а Аристократ, который ходит среди бела дня – это действительно любопытно!

– Любопытно? Я покажу тебе, что любопытно! Я собираюсь сбежать. Я не смогу вынести унижения быть проданным в рабство.

– Ты знаешь, где твоя кожаная сумка? Она у них. Что ты можешь сделать с пустыми руками? Солнце скоро опустится, и когда это случится, пустыня будет кишеть чудовищами. День для них слишком жаркий, так что они бродят по ночам.

– Проклятье!

– Просто успокойся. Так идет жизнь. Что-нибудь подвернется – в том или ином виде.

– Не пытайся учить меня, бедная девочка!

– Бедная девочка? Ты проспал пять тысяч лет и не имеешь понятия, как устроен мир! В свои четырнадцать лет я испробовала и хорошее, и плохое, что может предложить мир. Когда мне было шесть, мои мать и отец сбежали, а меня с братом подобрал вор. Мы жили так до сих пор. Ты знаешь, комитет бдительности отрезал мою левую грудь. У моего младшего брата нет пальцев на правой ноге. Видишь ли, он воровал для банды гангстеров. И все-таки жизнь продолжается. И в следующий раз, когда ты начнешь нести чушь вроде «что такое люди?» я врежу тебе по яйцам.

Барон обнажил зубы. Все, что она говорила, противоречило тому, что рассказывал Пирон, когда они впервые встретились. И не важно, как он относился к этому, старшая сестра говорила правду.

– Вы… вы… вы пара несносных лжецов. Если я выберусь отсюда живым, я разорву вас на куски!

– Заткнись, Аристократ недоделанный. Ты ничто за пределами своего драгоценного замка, так что не угрожай детям!

Палатка тряслась, пока они продолжали ссориться по пути через сумеречную пустыню в сторону города Торо.

С наступлением рассвета палатка остановилась, и вошел худой.

– Мы на месте. Возьмем небольшую передышку, а затем отправимся в аукционный дом до полудня.

– Зачем?

– На аукцион. Они занимаются всем – от предметов первой необходимости до оружия и сверхъестественных созданий. Люди из города назначают цены, и товары отходят к тому, кто предложит больше. Аристократы редки. Ты принесешь нам чертовское богатство!

Барон сошел с ума от ярости.

– Ч-что, ты, жалкий человеческий ублюдок, ты собираешься продать Аристократа? За это ты познаешь гнев небес!

– Дурак, – глумился худощавый. – Если мы когда-либо и ощущали гнев небес, то это было, когда твой род появился в этом мире. Ладно, в задней части палатки есть душевая кабина. Мы, в конце концов, не можем показывать покупателям грязный товар. Вам двоим лучше хорошенько помыться.

– Ах, это замечательно, – сказала девочка. – Я смогу освежиться. Кто пойдет первым?

– Ты настолько вульгарна. Можешь там мыться, пока не утонешь. Я обойдусь.

– Ужас! Ты же грязный. Почему нет?

– Текущая вода под запретом для Аристократии. Ты не знала этого?

– Ах, да, теперь вспомнила. Говорят, именно поэтому рядом с реками нет замков. Да, я даже слышала, что давным-давно был план закопать все реки на земле.

– Верно. Однако, так как это противоречило точному воссозданию времен Средневековья, которое Аристократы так идеализировали, план был заброшен.

– Вау, так значит встречались здравомыслящие люди. Ладно, тогда я в душ.

Подняв заслонки в задней части палатки, Леда исчезла, и вскоре раздался шум воды, вызвавший у барона гримасу.

Город Торо был расположен примерно в центре северного Фронтира. Так как в регионе были рудники, производившие катализатор антиматерии, город, несмотря на неудобное месторасположение, стал чрезвычайно процветающим, с населением примерно в семь тысяч и репутацией одной из самых успешных общин в северном Фронтире. На окраине имелся аэропорт для доставки руды, а железнодорожные пути в промышленной зоне постоянно гудели, пропуская пятьдесят вагонов с грузом в сутки. Район развлечений, состоящий из обычных баров и казино, был занят настолько, насколько это было возможно, и в нем днем и ночью работало множество сияющих неоном заведений. Эффект был усилен искусственной ночью, закрывавшей только этот район – некая научная хитрость, использующая технологию частичной тонировки.

Под ясным голубым небом часть города была укрыта тьмой, из которой лилось пение, звуки выстрелов и сияние огней квартала, который никогда не спал. Его обитателями были бродяги, игроки, бармены, танцовщицы, разбойники, воины, убийцы, телохранители, проститутки, заводчики монстров, торговцы оружием и так далее. Любая форма порока, которую можно представить в городке Фронтира, претворялась в жизнь в этой зоне, где было темно даже днем.

Это включало и работорговлю. И сегодняшний аукцион немного отличался от обычного. Первыми, перед рядами торговцев монстрами, владельцами борделей и богатыми людьми, вывели девушку, которой было примерно тринадцать-четырнадцать лет, и низкого, толстого, лысого мужчину. После того как девушку – Леду – вытянули на аукционный помост, напирающая толпа была удивлена и ошарашена, когда они увидели лысого мужчину, следующего за ней – Барона Макулу. После того, как его представили Аристократом – и таким, который мог ходить среди белого дня – их реакция превратилась в раскаты смеха.

– Кто Аристократ? Вы имеете в виду того неуклюжего карлика?

– У него лицо имбецила, реального дебила.

– Он просто какой-то одержимый Аристократами старик. Слезай оттуда сейчас же, ты, чертов дурак!

Хотя барон встретил град насмешек и оскорблений, своими возражениями, что он является подлинным Аристократом, он лишь вызывал издевательский смех.

Леда была выставлена на аукцион первой, и ее выкупила хозяйка борделя под названием «Пастораль».

– Да! – воскликнула девушка, победно вскидывая кулак. Было неясно, была ли она в восторге оттого, что наконец нашла постоянную работу, или же она была уверена, что сможет сбежать когда-нибудь в будущем.

Когда его вывели следом, казалось, что барон будет продан не более чем за тысячу даласов, но от потенциального покупателя раздался крик «Десять тысяч даласов!», так что вопрос был решен без дальнейшего волнения или встречных заявок.

II

– Самопровозглашенный Барон Алпулуп Макула продан мадам Белль Камискли!

После заявления аукциониста, барон пытливым взглядом уставился на зрителей, но увидел только человека, похожего на распорядителя богатой семьи. Спустившись с помоста, Аристократ спросил аукциониста:

– Эй, кто этот человек, о котором вы упоминали?

– Эта леди одна из самых известных людей в городе. Она довольно знаменита благодаря своим разнообразным коллекциям. Вполне вероятно, что ты станешь частью одной из ее коллекций. Как «Аристократ № 1».

В окружении вооруженного персонала барона посадили в роскошную карету и отвезли прямо в жилой район к югу от города. Никто не осмеливался донести сюда шумные развлечения. Это было правило города – одно из тех, что не нужно записывать на бумаге. Карета проехала через ворота настолько обширных владений, что потребовалось еще тридцать минут, чтобы добраться до дома. Дом был похож на настоящий замок или церковь из средневековья, и на входе в него барон был встречен слугами-андроидами и проведен в зал.

– Что это за место? – пробормотал барон, поскольку комната утопала в слабом полумраке. – Это здесь удовлетворяется скромное человеческое любопытство? Хм-м! Попомните мои слова: я найду способ сбежать отсюда, и тогда будет расплата, я клянусь!

И, наложив проклятие, барон шмыгнул носом. В доме витал некий запах.

– Это запах крови. Хм-м…

Любой другой Аристократ облизал бы губы, а его глаза заблестели бы, но барон, не питая особых надежд, застегнул воротник своей куртки.

– Что-то в этом тревожное. Я чувствительный Аристократ. Я хочу хорошо освещенное помещение.

Словно ожидая от него этих слов, пол перед бароном осветился лучом света. В поле зрения вышла фигура. Барон громко ахнул.

Леда прибыла в Пастораль примерно за час до того, как барон добрался до своего места назначения. Ее сразу же сопроводили в гардеробную, где сказали:

– Переоденься в любой наряд, который тебе нравится. Затем ты сможешь начать обучение основам.

Женщина, которая привела ее, ушла, а когда Леда закончила переодеваться, появилась другая женщина, средних лет, с броским макияжем, которая сказала.

– У тебя клиент. Я удивлена. Он сказал, что слышал об аукционе.

– Но я еще ничего не знаю.

– О, не беспокойся об этом. Женщина от рождения знает, как удовлетворить мужчину. Теперь иди и заработай немного денег.

– Да, мадам! – ответила Леда с апломбом бывалого профессионала и последовала за женщиной в комнату ожидания.

Увидев своего клиента, Леда застыла на месте.

– Лорд Бегли, что ты здесь делаешь? – воскликнул барон. Он потрясенно остановился. – Твое выражение лица – оно как у тех, кто перенес операцию на мозге. Что же с тобой случилось?

Вероятно, пораженный видом своего знакомого пяти тысячелетней давности, находящегося в таком жалком состоянии, барон, не думая шагнул ближе и схватил мужчину за плечо. У него была длинная борода, одежда изорвана в клочья, а у ног слышался неприятный лязг. Его конечности были прикованы к полу длинными цепями.

– Кто мог сотворить такое с Аристократом, прославленным своей непревзойденной отвагой? Ты заплатишь за это, человеческая мразь!

Опять же, его слова подействовали, как спусковой крючок. Все наполнилось ослепительным светом. Пронзительный смех эхом отразился от высоких потолков. Слуги-андроиды – или сервоиды, как их называли – собрались около старой женщины, которая стояла у двери. Ее длинное платье было украшено несчетными драгоценными камнями.

– У тебя ужасный вкус, старая карга. Отпустите нас немедленно, негодяи. Лорду Бегли нужен врач – нет, я должен осмотреть его лично!

– Добро пожаловать в мой особняк, – сказала старушка ужасно хриплым голосом. – Я собрала так много вещей! Однако, наконец-то у меня есть второй Аристократ. Я смогу изливать свою неприязнь на тебя в течение другого века

– Века? – переспросил барон, и его глаза сузились, а затем невероятно широко распахнулись, и он вздрогнул. – Ты держишь Лорда Бегли так… в течение века? Жалкий человек вроде тебя? Какая злая воля… ты поддерживаешь его?

Он был так зол, что едва мог говорить, и от его лысой головы пошел пар. Но холодный голос остудил его.

– Он получил такое обхождение, потому что он Аристократ. Ах, Аристократия! С ними ты можешь делать вещи, которые убили бы человека тысячу раз, но они восстанавливаются без проблем. Как это замечательно, и как ужасно.

Барон стал красным, как вареный осьминог.

– Черт тебя возьми, я доберусь до тебя за это! – крикнул он, и он уже собрался броситься к старой женщине, когда его шею обхватила чья-то тонкая рука. – Ло-лорд Бегли? – запнулся барон, и его удивленное лицо стремительно покраснело, а из носа начала капать кровь.

– Хватит, – сказала старуха, останавливая Бегли. – Он займет твое место, развлекая меня в течение следующего столетия. Теперь шаг в сторону.

Рука разжалась, и барон, освободившись, схватился за горло и закашлялся. Вокруг него засверкал бледный голубой свет. В нос ударил запах ионов, высокое напряжение иссушило воздух. В груди сервоидов были раскрыты отсеки электрических разрядов. Лорд Бегли корчился в пламени и черном дыме. А его продолжали пронзать электрические удары.

– Пожалуйста, не держи зла на меня, – сказала старуха почти шепотом. – Я думаю, можно сказать, что Лорд Бегли не держит на меня зла.

– Что он сделал? – крикнул барон. – А следующим буду я? Что я тебе сделал?

– Ты знаешь, что Аристократы делали людям, не так ли? – спросила в ответ женщина.

Она быстро получила ответ.

– Потому что мы относились к вам как к рабам? Что не так? Это и были наши отношения, верно? Твой род не жаловался на это. По крайней мере, пять тысяч лет назад.

Старая женщина прищурила едва заметные глаза под припухшими веками.

– Пять тысяч лет?

– Верно. Я спал последние пять тысячелетий. Однако я могу представить, что произошло за это время. Но что бы там ни было, разве пяти тысячелетий недостаточно, чтобы все это быльем поросло?

Старуха тоненько засмеялась.

– О, пять тысяч лет? Тогда, будь добр, взгляни на это.

Внезапно пространство вокруг барона охватило пламя. Мрак превратился во тьму! Слева и справа бежали фигуры. Люди. Некоторые были одни, кто-то вел своих детей за руку, некоторые женщины крепко прижимали к себе младенцев. В ушах барона отдавался звук тяжелого дыхания, а вихрящийся ночной ветер бил его по щекам. Он был не в помещении. В небесах сияла почти полная луна, и, сосредоточив взгляд, он смог различить горящие дома и очертания стен замка вдалеке. Вопли женщин и крики мужчин заставили барона съежиться.

Перед ним промчалась группа черных всадников.

Что это?

Пока барон стоял, застыв на месте, прямо перед ним кончик копья отразил лунный свет. Среди бегущих людей приземлялись темные фигуры. Насаженных одного за другим, подобно шашлыку из говядины, они поднимали пронзенных людей на своих копьях. Барон увидел, как во мраке рассеивается багровый туман. Прямо перед ним остановился черный скакун, и особенно крупный всадник посмотрел на него сверху вниз. Всадник поднял нечто, что держал в левой руке, и поднес его к губам. Словно чтобы позволить барону его рассмотреть, он снял шлем, а затем, сосредоточив взгляд, быстро развернул лошадь.

– Подожди…

Барон шагнул вперед, когда к его ногам упала маленькая фигурка. Труп мальчика, трех-четырех лет. С наполовину перегрызанной шеей.

И вот вернулась тишина.

Он снова был в той же комнате.

– Ты все еще уверен, что пяти тысяч лет достаточно для того, чтобы наша озлобленность исчезла? – спросила старуха, и одного ее голоса было достаточно, чтобы барон неподвижно застыл.

– Я не знаю, каков мир в настоящее время. Но пять тысячелетий назад это было нормально. Кто ты вообще такая? Ты может быть и старая, но я не думаю, что ты прожила пять тысяч лет.

– Я, возможно, и не прожила пяти тысяч лет, но наша ненависть выжила. Я унаследовала цель заставить Аристократов почувствовать эту ненависть на вкус.

– Знаешь, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Держаться за мелочное проклятие и хранить его пять тысячелетий – вы, люди, такие темные создания. Черт, мы должны были уничтожить большинство из вас!

– Молчать! – велела женщина, подняв правую руку.

В темноте возникли несколько точек света. Идущие от них лучи пронзили неподвижную фигуру Лорда Бегли. Хотя они были бледнее и слабее, чем электрические разряды сервоидов, они ранили лорда в миллион раз хуже. Его одежда загорелась, а плоть плавилась.

Это был солнечный свет.

Барон бросился на извивающегося, тающего Аристократа, чтобы укрыть его.

– Когда ты уже это прекратишь? Когда ты его пленила? Сколько лет ты будешь его мучить, прежде чем удовлетворишься? Только подумай – он бессмертен. Это значит, что он будет чувствовать боль вечно. Ваш род убивали быстро, не заставляя их особо страдать. Дай мне кол. Позволь мне избавить его от мучений раз и навсегда.

Старая женщина не улыбнулась. Взгляд, которым она смотрела на барона, был странным.

– Ты прав… Возможно, это было слишком долго.

Когда барон посмотрел на старуху, его глаза широко открылись. Бледный, трехфутовый кол был брошен к его ногам. Когда барон наклонился, чтобы поднять его, женщина сказала:

– Пожалуйста, не надо.

Она шагнула вперед и подобрала кол. Высоко его подняв, она сказала:

– Я сама расправлюсь с ним.

Она подошла к лорду необычайно плавной для старой женщины походкой. Черный дым и маленькие язычки пламени все еще покрывали его тело, но она прицелилась точно в сердце.

– Давай сейчас положим этому конец. Прощай, Лорд!

Она опустила кол.

III

Остро заточенный кончик был пойман железной хваткой и отдернут в сторону. В мгновение ока старуха оказалась в мужских объятьях.

– Лорд Бегли? – воскликнула она в изумлении. Барон не двигался.

Направленный горизонтально кол прижимался к горлу женщины сбоку, скользя, словно дверная щеколда, а на губах Лорда Бегли появилась нехорошая улыбка, обнажившая его клыки. Лорд громко рассмеялся. На грани безумия – но точно не безумный – его воющий смех сотрясал мир мрака.

– Лорд Бегли, дружище, ты все это время был в здравом уме?

– Ах, друг мой, я хорошо тебя помню. Годы были добры к тебе, Барон Макула?

– Мне удалось их обойти. Я несказанно рад встретиться здесь с тобой. Что ж, мне кажется, что теперь меня поддерживает целый легион.

– Ха-ха! Ты, как всегда, робкий и зависишь от окружающих. Но подожди. Прежде чем мы с тобой сможем начать пять тысяч лет процветания, я должен избавиться от пяти тысячелетий вражды.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я разорву эту женщину в клочья, мы присвоим это маленькое безвкусное имение и начнем завоевывать окрестности.

– Ох, Лорд, я не думаю, что это будет очень…

Глаза, полыхающие мстительностью, пронзили барона насквозь.

– У тебя есть возражения?

Барон отпрянул, сказав:

– Нет, вовсе нет. Ну, на самом деле, немного.

– Какие?

– Я удивлюсь, если у этих простолюдинов нет причин ненавидеть нас.

Лорду Бегли нечего было на это сказать.

– Не пойми меня неправильно. Я пытаюсь сказать – не могут ли обе стороны уже забыть об этом наконец?

Пока барон заламывал руки, Лорд Бегли смотрел на него глазами, полными презрения.

– Пять тысяч триста лет назад их род напал на меня, пока я спал, и взял в плен. С того дня и до сегодняшнего я был их игрушкой – я, тот, кто контролировал семьдесят процентов северных территорий, – игрушка для утех людей! Можешь ты себе представить такое унижение?

– К-конечно.

– Как ты можешь понять? Ты это я?

– Не нужно переиначивать мои слова.

– Тогда держи свои необоснованные комментарии при себе. Более пяти тысяч лет мне в конечности вгоняли колы, солнечный свет жег мое лицо, а кислота растворяла мою плоть и кости только ради их развлечения. Все мои дома были сожжены, превращены в пепел. Моя дочь, мой сын и мои слуги – все были уничтожены. Если бы это был ты, что бы ты теперь сделал? Ты бы помирился с людьми, словно ничего не случилось?

– Я не думаю, что смог бы.

Старуха изгибалась и корчилась.

– Это потому, что вы убивали людей, – сказала она. – Вовсе без причины вы забирали из деревень девушек для использования в ваших жестоких экспериментах, а когда их семьи пытались остановить вас, их жестоко убивали.

– Такими должны быть отношения между Аристократией и человеческой расой.

Кончик кола погрузился в грудь старой женщины, и из нее закапала свежая кровь. Она закричала, как будто звуки выдавливались из нее.

– Это не то… Я имею в виду…, – торопливо сказал барон. – Если подумать, виноваты обе стороны, разве не так? В таком случае, нам нужно пойти на некоторые уступки – давайте поищем компромисс.

– Мы не можем, – сказал лорд голосом настолько холодным, что зал заледенел. – Ты больше не будешь прерывать меня, слабак. Для начала, женщина, смотри, как я покажу ей, что на самом деле значит разорвать кого-то в клочья.

Лорд Бегли поднял кол. Барон стал свидетелем агонии старой женщины, когда кол прошел сквозь ее сердце.

– Аррргх! – крик звериной муки отозвался эхом. Лорд Бегли пытался восстановить хватку на коле, но не справился с этой задачей, так как оружие выпало из его трясущихся пальцев. Грубая деревянная игла пронзила тыл его кисти и вышла со стороны ладони. С глазами, светящимися красным от злобы, Лорд Бегли обернулся. Он все еще не отпускал женщину.

Во мраке стояли три фигуры. Двое были низкими – мальчик и девочка – а высокая была очень изысканной. Даже в виде силуэта.

– Кто вы, черт возьми? – спросил Лорд Бегли, обнажив зубы.

– Ди, – сказала фигура, шагая вперед. Его правая рука потянулась к рукояти длинного меча, украшавшего его спину.

Когда Лорд Бегли сосредоточил налитые кровью глаза на новом враге, его лицо неожиданно исказилось.

– Какое странное присутствие я ощущаю. Я знаю только одно, подобное ему. Но это… великого…

Он попятился. Его неприглядное лицо окрасилось потрясением. Его руки опустились, лишенные сил, и женщина тут же упала.

– Я кое-что слышал… От тебя, Макула. И я только рассмеялся. Однако… это была правда… верно?

Красивое видение беззвучно подошло прямо к лорду.

Нагнувшись, лорд поднял длинный кол.

– Может ли это быть? Можешь ли ты быть его, мой господин?

Он обеими руками поднял над головой кол, но его надвое разрубил меч Охотника. Лицо Аристократа, которого люди мучили на протяжении пяти тысячелетий, было рассечено до подбородка, а сердцебиением позже сквозь воздух скользнул горизонтальный удар клинка.

Даже не взглянув на тело, что, разбрызгивая фонтаны крови, упало на пол, Ди подошел к старухе и опустился на колени рядом с ней. Фигурки поменьше – Леда и Пирон – тоже подбежали. Эти двое воссоединились благодаря Ди. Это он оказался клиентом Леды в борделе – а Пирон был с ним.

– Вы в порядке, леди?

На вопрос Леды старая женщина открыла глаза и медленно покачала головой.

– Мое сердце . . . Я теперь долго не протяну. Что с Аристократом?

Разглядев пепельно-серый холмик пыли на полу, Пирон сказал:

– Он мертв.

– Правда? Это к лучшему… Меня действительно не волновало… что я делала… с ним.

– Это так? – удивленно воскликнул барон.

– Хоть он и был Аристократом… не то, чтобы он сделал что-то ужасное… мне. Просто еще задолго до моего рождения… он был в нашем доме… И пытать его… было моей работой.

– Вау, – пробормотали Леда и Пирон с ошеломленными лицами.

– Тогда почему это продолжалось пять тысяч лет?

– Из-за вражды… Как он и говорил… мной управляла… чистая вражда… Как ни странно, я не ненавижу его… Но почему-то… я делала те вещи...

Барон тяжело вздохнул.

– Пожалуйста, поверь мне… Я… хотела остановиться… Но я не могла… Если вспомнить об этом… это был гнев из-за людей, которых он убил… Но теперь с этим покончено… Теперь я могу отдохнуть, наконец… и он сможет… тоже… Могила… была подготовлена… в саду на заднем дворе… Похороните там меня… и его… вместе.

Это было все, что сказала старуха, прежде чем закрыла рот. Вскоре, скрипящее дыхание покинуло ее, по телу прошлась крупная дрожь, и женщина освободилась от забот этого мира.

Никто не пошевелился. Не было сказано ни слова.

Ди повернулся спиной к ним:

– Идем, – неясно было, обращался он к барону или к Леде.

Троица осталась на месте, не в состоянии двинуться, но когда они, наконец, последовали за ним, фигура великолепного Охотника уже растаяла в темноте.

Пара коней-киборгов и элегантный экипаж ожидали у фойе особняка. Пока Ди выключал сервоидов, Пирон с Ледой вывели лошадей из конюшни.

Забравшись на одного из коней и выехав на свет, барон посмотрел на солнце и застонал:

– Проклятье, как ярко. Похоже, этот свет и есть вся суть мира.

– То же самое относится и к темноте, – выплюнула Леда. Затем, мягким, серьезным тоном она продолжила: – Может быть, они одинаковы. Может, люди и Аристократы тоже.

Барон замолчал. Как и Пирон, и Ди.

Когда они достигли ворот, Леда остановила экипаж.

– Мы возвращаемся в Торо. Постараемся там прижиться.

– Доброго вам пути, – сказал барон.

Ди просто слегка им кивнул.

Состроив гримасу, Леда показала Аристократу язык.

– Я надеюсь, когда-нибудь мы снова встретимся, – сказала девушка, глядя на землю. Ее слова были адресованы Ди.

Губы Ди шевельнулись. Вероятно, он даже улыбнулся.

– Я почти забыл. Вот! – крикнул Пирон, потянувшись под сиденье и, что-то достав, бросил барону. Это был его кожаный ранец, отобранный у Охотников пустыни по пути сюда.

– Поехали, – кивнула Леда, тряхнув вожжами. Запряженный парой лошадей, экипаж умчался в сторону города.

Сидевший рядом с Ледой Пирон, поднялся и широко помахал одной рукой.

– До свидания, маленький лысый барон и крутой дампир!

– Маленький засранец, – выругался барон, но по какой-то причине его голос был довольно слабым. Пришло время прощаться.

– Пойдем, – позвал Ди, и они поскакали в противоположном направлении.

– Я об этом не упоминал, правда? – сказал барон.

– О чем? – поинтересовался хриплый голос.

Барон проигнорировал его. Возможно, то, что тяготило его душу, не позволило ему это расслышать.

– Пять тысяч лет назад Лорд Бегли похищал деревенских девушек по моей просьбе.

Вероятно, он хотел, чтобы Охотник что-нибудь сказал. Однако ответа не последовало, и дампир с Аристократом направились дальше по дороге под бесконечными просторами голубого неба и божественно льющимся послеполуденным светом.

На второе утро после выхода из Торо пошел дождь. Посреди равнины негде было укрыться. Они обошлись тем, что натянули на головы водонепроницаемые плащи и продолжили идти. Однако, когда налетал ветер, дождь хлестал по их лицам и мочил руки. Сила дампиров шла от крови Аристократов, и в дождь она наполовину снижалась.

– Чтоб тебя, проклятый недоумок. Мог ты, по крайней мере, послушать прогноз погоды? – ворчал барон, но неисправность в метеоспутнике уже около трех тысяч лет назад как сделала прогнозы погоды крайне ненадежными. В мире, где безоблачное небо за пять минут может обернуться проливным дождем, кто мог предсказать погоду?

– Черт побери, ты не можешь что-то сделать? Если так будет продолжаться, я лишусь всех сил за час. Ты знаешь, каково это – бояться раствориться в дожде?

Слова барона не были пустыми жалобами. Даже без прямого воздействия дождя Аристократы, вышедшие наружу в такую погоду, замечали, что их биоритмы существенно замедлялись. Температура тела падала, мышцы теряли выносливость, а способности к прыжкам и бегу снижались до половины нормального уровня. Потому дождливый полдень был наилучшим временем для охоты на Аристократов.

– Может ты уже смиришься? – отозвался хриплый голос, и даже он звучал вяло. – Дождь скоро прекратится. Кроме того, через два часа мы покинем равнину.

– Хм! Если мы до этого не утонем в седлах. Смотри!

Сжав губы, Аристократ с мастерством комика выпустил струю воды.

– Покажи этот маленький трюк в суде в Заппаре. Тебе может помочь попытка вызвать у присяжных вместо сочувствия смех.

– Ох, заткнись, ты, маленький назойливый чревовещатель, – удивительно, но барон все еще думал, что это Ди был источником хриплого голоса. – Кстати говоря, я кое-что хотел бы обсудить, – сказал барон, потирая руки. – Итак, если мы продолжим идти, и ты привезешь меня в Заппару, тебе, вероятно, заплатят жалкие гроши. Кроме того, мне кажется, что узы дружбы пустили корень за те пять дней, что мы провели вместе. Я хотел бы, чтобы оба мы остались удовлетворенными. Как насчет этого? Позволишь ли ты мне уйти за добрые сто миллиардов даласов?

– Какие сто миллиардов даласов? – сказал хриплый голос. – Ты никудышный оборванный Аристократ. Где ты собираешься взять сто миллиардов даласов? Я уверен, что у тебя вообще ничего нет в карманах.

– На самом деле там кальмаровые шарики, – ответил великий Аристократ, оглушительно засмеявшись над собственной попыткой пошутить. Но он тут же посмотрел на Ди: – Это была шутка. Почему ты не смеешься?

– Ты нечто, – сказал он голосом холодным, как сталь. Должно быть, ему было противно.

Тем не менее, барон казался довольным:

– Хм, вполне справедливо. Тогда как насчет твоего ответа?

– Когда они закончат отрубать тебе голову, я крепко поцелую тебя в губы, – на этот раз это был хриплый голос.

Барон скорчился в седле.

– Ты олух. Придай этому серьезное значение. Я говорю о ста миллиардах даласов. Вот что я скажу – пусть будет двести миллиардов.

– Где у тебя такие деньги?

– Прямо здесь, – сказал он и громко шлепнув по кожаному ранцу, снова расположил его перед собой. – Все мои тузы здесь. Будь благодарен, что я их еще не вытащил. Если бы я хотел, я бы мог сбежать в любой момент.

– Тогда давай, сделай это. Ты лишь болтаешь, Аристократ.

За этим последовала перебранка, почти заглушившая шум дождя, но ее прервал голос твердый как сталь:

– Послезавтра мы достигнем Заппары. Там мы расстанемся. И не раньше.

– Р-разве ты ничего не хочешь? Разве ты не понимаешь, какой прекрасной может быть дружба? Ты хочешь быть человеком с кровью Аристократа, или…

– Или что? – спросил хриплый голос, немного заинтригованный.

– Ничего, забудь, – сказал барон, поспешно прикрыв рот. – В любом случае, просто отпусти меня. Пожалуйста, позволь мне сбежать. Я не хочу, чтобы мне отрубили голову.

– Тогда как насчет кола? – спросил хриплый голос.

– Вааа! – взвизгнул барон, практически впадая в панику.

Ди спокойно смотрел на него, но затем неожиданно обернулся, чтобы взглянуть назад. Барон тоже быстро туда посмотрел. Сработала кровь Аристократа.

Они смогли ощутить нескольких существ, идущих позади. Всадники на конях-киборгах. Они могли сказать по звуку дождя. Их было трое.

– Какого черта, – сказал барон, дрожащим голосом. И не из-за дождя. Причиной была ужасающая аура, накатывающая волнами от тех всадников. – Что они такое, черт возьми? – спросил барон и громко сглотнул.

Одна из темных фигур появилась сзади и поскакала рядом с ними.

– Добрый вечер, – сказал всадник мрачным голосом. Его пол был ясен, но его возраст был скрыт звуками дождя.

– Д-д-д…– запинался барон, способный выдавить лишь один звук. Во всяком случае он, вероятно, намеревался ответить так же.

Первый ушел. Подтянулся второй.

– Добрый вечер, – сказал всадник. Другой мужчина.

– Д-д-д…

Подъехал третий и спросил:

– Куда вы направляетесь?

– В Заппару, – ответил Ди.

Всадник остановился и развернулся. То же сделали двое других.

– Как… страшно, – сказал третий всадник. Теперь было ясно, что это женский голос.

Барон заморгал.

– Подумать только, в мире еще есть кто-то с подобной аурой – город Заппара будет трепетать от ужаса, это точно.

Дождь. Это был единственный звук, который слышал барон. Это пугало. Он заметил, что всадники становятся все более неразличимыми, растворяясь в глубине дождя.

Когда они полностью исчезли, барон обмяк, обхватил руками шею своего скакуна и спросил:

– Что это было? – он был истощен физически и эмоционально.

– Даже дождь не может стереть запах крови и пороха, – сказал хриплый голос. – Это воины. Те, что специализируются на убийствах, вот так.

– Ты сказал им, что мы идем в Заппару, да? – сказал барон, дрожа у шеи своей лошади. – Ты же не хочешь сказать, что они охотятся за мной, нет?

– Ну, у тебя есть какие-то причины полагать, что те убийцы тебя преследуют?

– Н-никаких причин!

– Тогда не бойся, – съязвил хриплый голос. – Судя по тому, что я видел до этого, когда дело касается людской ненависти, пять тысяч лет – это капля в ведре помоев. Те типы, вероятно, были наняты кем-то очень упертым, чтобы свести с тобой счеты после всех этих лет.

– Че-е-ерт!

– Эй, не переживай. Когда мы доберемся в Заппару, там будет шериф. В суде тоже будет охрана. Когда начнется разбирательство, твоя безопасность будет обеспечена.

– А когда оно закончится?

– Не беспокойся и об этом. В конце концов, шансов, что тебя полностью оправдают и отпустят на белый свет, у тебя, как у снежка в аду. Они отправят тебя в тюрьму или на место казни.

– К-к-казни?

– В любом случае, никто на тебя не поднимет руку, за исключением официального палача с его топором. Так что расслабься.

– Кто сможет расслабиться? Я совершенно не собираюсь в этот город. Я умру здесь.

Неясно, что он намеревался сделать, но барон обхватил руками собственную шею и издал захлебывающийся стон. Он быстро сдался, и Ди подождал задыхающегося и хрипящего Аристократа, прежде чем пришпорил своего коня. Город Заппара лежал в дальних пределах дождя. Неважно, что ждало их там, изящная фигура в черном дала понять, что у них нет выбора, кроме как идти.

Заппара была шахтерским городком примерно в тридцати милях к югу от центра северного сектора Фронтира. Хотя город был одного размера с Торо, последний десяток лет объем выработки в его шахтах уменьшался, и в результате население сократилось до двух тысяч жителей. Приветственная арка на въезде в город была настолько ржавой, что барон не выдержал:

– Решительно постыдно.

Ди остановил коня перед офисом шерифа.

– Я подожду здесь. Не торопись, – сказал барон, но Охотник схватил его за воротник и потащил в офис.

После того, как ему разъяснили ситуацию, шериф сосредоточенно посмотрел на барона и сказал:

– Я слышал об этом. Значит, это Аристократ, который ходит при свете солнца? Что ж, наша тюрьма не подходит для содержания Аристократов. Я извиняюсь, но не мог бы ты присмотреть за ним до завтрашнего суда? Я сообщу в отель.

– Моя работа здесь заканчивается, – сказал Ди.

– Да, это так, – кивнул барон. Видимо, он считал, что сможет совершить побег, пока Ди не будет рядом.

– Факт в том, что у нас здесь небольшая дилемма, – честно сказал шериф, краем глаза поглядывая на барона, который явно что-то замышлял. – Прежде чем вы появились, в город пришли три человека – первоклассные воины. Их зовут Жерар, Пафф и Винн, и они наемные убийцы. Кажется, они охотятся за этим вот наглецом.

Барон начал громко заикаться, а Ди спросил:

– Как вы узнали об этом?

Нахмурившись, шериф посмотрел на настенные часы.

– Ты мне не поверишь, если я скажу. Еще даже не полдень. Пока я подготовлю твое вознаграждение и закончу бумажную работу, почему бы вам с ним немного не прогуляться по городу? Тогда ты поймешь, что я имею в виду.

– Это больше меня не касается. Я вернусь, когда бумаги будут оформлены.

Когда Ди собрался уйти, барон последовал за ним, сказав:

– Подожди. Я иду с тобой.

Вскоре они поняли, что шериф имел в виду. Пока Ди и барон шагали по покрытому досками тротуару, на них со всех сторон были направлены ненавидящие взгляды. Из-за дверей салуна в виде «крыльев летучей мыши», из окон казино, из теней аллеи – копья ненависти летели в пару с такой злобой, что было бы вовсе не странно, если бы цель упала на месте, но барон лишь склонил голову набок.

– Что за чертовщина такая? Я не припомню, чтобы я сделал что-то, что вызвало бы у людей такую ярость.

– Ты не помнишь? – сказал Ди.

Барон обеспокоенно поджал губы.

По возвращении в офис шерифа барон немедленно потребовал объяснений. Не Ди – барон.

– Что с этим городом? Он целиком ополчился против меня. Черта с два я получу здесь справедливое судебное разбирательство. Я требую изменить место суда! – Бух! – он ударил по столу.

– Просто не знает, когда сдаться, не так ли? – сказал хриплый голос.

Нервно посмотрев на Ди, шериф ответил:

– Окружной суд уже здесь. Судебное разбирательство начнется завтра в полдень. Оставайтесь до этого в отеле. Я отправлю туда своих заместителей для охраны.

– Хмм, – казалось, несколько успокоившись, барон вытер со лба пот и спросил: – И все же, в чем причина этой неприязни у людей в городе?

– Считается, что более пяти тысяч лет назад ты просил Лорда Бегли и некоторых других похищать девушек из этого города. Из-за того, что сообщество оказало сопротивление, город предали огню, и примерно тысяча человек были убиты. Включая младенцев. Этот город населяют потомки выживших.

Барон онемел.

– В тихом омуте черти водятся, – сказал хриплый голос впечатленным тоном.

И все же барон, с хитрым видом что-то обдумав, уставился на шерифа и спросил:

– Кто твои заместители?

– Ну, они люди из города.

– Ты намерен облегчить убийцам работу, назначив их охраной? Я не потерплю этого! К тому же, откуда мне знать, что ты не в сговоре с ними, ублюдок?

– Меня вызвали в этот город. Но у меня нет возможности защитить тебя самостоятельно. Давай оставим это нашему красавчику.

– Моя работа окончена, – сказал Ди, оторвав спину от стены.

– Тебе заплатят за стражу.

С безумным взглядом барон воскликнул:

– Стой! Ты моя единственная надежда. Ты не пожалеешь о потраченном времени. Пожалуйста, не оставляй меня.

– Как печально для него, знаешь ли. У этих убийц репутация идущих на любые грязные трюки, лишь бы выполнить работу. Мы не сможем дышать спокойно даже в ходе судебного процесса.

– Помоги мне, пожалуйста.

Повернувшись спиной к трагикомичной сцене, Ди шагнул в дверной проем.

Вслед ему неслись крики барона.

– Я знаю, где Священный Прародитель!

Словно движение тьмы, Ди обернулся.

II

В конечном счете Ди принял предложение барона. Хотя, возможно, упоминание Священного Прародителя было лишь трюком.

Покинув офис в сопровождении бодрого барона, Ди направил своего коня-киборга к отелю. Через пятьдесят ярдов здание появилось в поле зрения.

– Странный отель, не так ли? – заметил барон, посмотрев туда. – Я смотрел на него некоторое время, и заметил на первом этаже ресторан. Еще никто не вошел и не вышел из этого места.

– Слезай с коня и ложись на землю.

– Что?

Твердая, как сталь, рука обхватила его за талию, а сердцебиение спустя барон летел по воздуху. Приземлившись, он снова взлетел вверх, и упал на тротуар.

Отель взорвался. Взрывчатку, должно быть, заложил настоящий ветеран. Хотя взрыв разнес здание до основания, рядом с Ди и бароном не упало практически ни одного осколка.

– Что это было?

– Какого черта это было?

Оба голоса шли от Ди. Само собой разумеется, кому они принадлежали.

– Это, как я понимаю, была угроза, – сказал Ди.

Никто не выбежал из отеля, и никто из горожан даже не вышел на улицу. Это дело было хорошо спланировано и организовано.

– Угроза? Они взорвали отель только для этого?

– Их ненависть имеет глубокие корни, и в ней погряз весь город, – в изумлении ответил хриплый голос.

– Наше жилище уничтожено. Хочешь вернуться в офис шерифа?

Как только Ди это сказал, позади него раздался голос:

– Эй, брат!

По тротуару шел знакомый человек. Видимо, он вышел из казино. Это был тучный безволосый Тонг, а между ним и крепко сложенным Гэлилом шла Делайла со своими пылающими рыжими волосами.

– Ни с того, ни с сего – бабах! Ты в порядке? – поинтересовался Тонг, из которого слова били ключом.

– Я выживу, – ответил Ди, кратко, как всегда, но в его голосе чувствовалось некоторое тепло.

– С тобой может быть все в порядке, а как насчет маленького лысого Аристократа? Ой, какой хороший мальчик.

Гэлил потянулся, чтобы погладить его по голове, но барон отбил его руку, сказав:

– Я не думаю, что мне нужно, чтобы грязные охотники вроде вас прикасались к моей особе. Назад, простолюдины. Назад, я сказал!

– Я вижу, все так же много шума из ничего, Мистер Великий Аристократ, – сказала Делайла, посылая ему воздушный поцелуй.

– Вы направлялись в тот отель? – спросил Гэлил, мотнув подбородком в сторону черного дыма и пламени над зданием.

– Верно, – сказал хриплый голос.

Троица сначала опешила, но вскоре они пришли в себя.

– Мы приехали сюда вчера и много чего услышали. Кажется, вы попали из огня да в полымя, да?

– Крошечная нация, затонувшая в море, очевидно, говорила о таком: «Как мотылек на пламя».

– В любом случае, я думаю, это было сделано, чтобы разозлить тебя. Вам есть где остановиться? – спросил Тонг с ухмылкой.

– Там.

Когда все увидели, куда повернулось лицо Ди, раздался другой голос:

– У шерифа? Тюрьмы не всегда так гостеприимны. Идемте с нами, – Микадо расчистил себе путь меж троих товарищей и продолжил: – В этом баре на втором этаже отель. Очень милые номера.

– Думаю, я откажусь.

– Почему? Мы здесь гости. Люди в гостинице не доставят никаких проблем.

– Лучше нет, – сказал Ди, сходя с тротуара и садясь на своего коня-киборга.

Барон встал, подбоченившись, и заныл как капризный ребенок:

– Нет! Я хочу остаться в отеле!

Охотник смерил его взглядом. Из-за блеска в его глазах барон сдулся, словно воздушный шарик, и понуро побрел к своему коню-киборгу.

– Эй, суд завтра, верно? Как насчет выпить с нами после того, как лысую козявку бросят в тюрьму? – предложил Тонг.

– Да, давай. Выпьем вместе, – присоединилась Делайла.

Ди уже ехал прочь. После того, как его скакун сделал два или три шага, левая рука Охотника поднялась. Это был его ответ.

Пока воины – мужчины и женщина – смотрели вслед, Ди и барон ускакали.

– Итак, весь город против них? – пробормотал Микадо. – Он, как всегда, сам по себе.

– Но ему это подходит. Такое леденящее кровь одиночество идет мужчине.

Мужчины дружно кивнули на слова Делайлы.

Гэлил добавил необычайно задумчивым голосом:

– Тебе виднее. Но я бы никогда не захотел быть таким. Я бы лучше умер.

Ответа не последовало. Никто даже не кивнул. Это было не нужно.

– Пойдем обратно? – предложил Микадо, поворачиваясь. И тут он остановился.

В нескольких ярдах от них стояли три фигуры.

– Кажется, это состязание, – сказал Микадо, ухмыляясь.

– Какое у вас дело?

Вероятно, благодаря тому, что с ними был шериф, в офис не бросили ни одной бомбы, и Ди с бароном дожили до следующего дня. Окружной суд был учрежден в зале на окраине города.

– Я полагаю, мне дадут адвоката, – размышлял барон не способный думать ни о чем другом с тех пор, как накануне они вернулись в офис.

– Не беспокойся. При суде есть адвокаты. Хотя, похоже, они дико разнятся по своим способностям. Если тебе нужно это представление, то адвокат есть у нас в городе, но он весьма дорогой – берет тысячу даласов в день. Кроме того, я не думаю, что он возьмет клиентом Аристократа. А ты в особенности будешь в черном списке.

– Чеерт… Тогда что я…

Шериф рубящим движением поднес к шее ребро ладони, а затем сжал ту же руку над сердцем.

– Черт, они отрубят мне голову и вгонят в сердце кол? Проклятье… Это самая что ни на есть верная смерть.

– Ну, удачи. Карета доставит вас в суд. Я тоже буду поблизости, так что расслабьтесь. Хотя, если рядом будет красавчик, во мне нет необходимости, – сказал шериф, который, казалось, имел довольно хорошее представление о ситуации.

Окружной суд состоял из судьи, прокуроров, государственных защитников, клерка, и еще одного человека, который выполнял разные обязанности. Обычно клерк получал иски той области, на которой они находились, и передавал их судье, а затем распределял истцов и ответчиков по обвинителям и общественным защитникам. При подаче ходатайства, клерку должны были быть предоставлены все уместные вещественные доказательства, потому что время, отведенное на дело, от начала судебного процесса до окончательного вынесения приговора, ограничивалось менее чем часом. Можно было с уверенностью сказать, что судебный процесс полностью зависел от этих доказательств.

В этот раз единственный случай на рассмотрении касался барона. Истцами выступали семьи детей, похищенных пять тысяч лет назад бароном или лицами, действующими от его имени, а также потомки этих семей. Доказательства состояли из R-дисков, давностью более пяти тысяч лет, которые содержали показания свидетелей.

Когда в воздухе были спроецированы жестокие деяния Лорда Бегли и других Аристократов, действующих от имени барона, слушатели, заполнявшие зал, притихли, а потом начали рыдать. Депутаты, городские рабочие, банкиры, владельцы салунов, управляющие казино и отеля, мясник, пекарь, студенты, инструктор по фехтованию, владельцы магазина и комиссионки, учителя, домохозяйки – глаза всех стали безумными от омерзения.

Когда Ди прислонился спиной к одной из стен в той же галерее, левая рука негромко сказала:

– Вот то, что я называю «быть окруженным врагами». Не важно, как он будет сражаться, он наверняка получит смертельный приговор. Что ты собираешься делать?

– Ничего, – ответил Ди.

Барон обещал ему, что независимо от исхода судебного процесса, когда он вернется в свою камеру, он расскажет Охотнику о местонахождении Священного Прародителя.

– Итак, следующая защита?

Вне зоны слышимости хриплого голоса на ноги поднялся общественный защитник и гораздо более скрипучим голосом заявил, что пять тысяч лет назад Аристократия была далека от эмоциональной зрелости, не умела сдерживать собственную жестокость, и что в те времена, в свете отношений между Аристократией и людьми, даже некоторые люди признавали такие действия неизбежными. Объяснив это, он выразил надежду, что они примут во внимание эти обстоятельства и покажут человеческое милосердие при вынесении приговора. Хоть и не будучи энтузиастом, седеющий защитник среднего возраста на самом деле оказался довольно красноречивым адвокатом.

После того как обе стороны закончили представлять свои доводы, судья повернулся к барону и спросил, хочет ли тот сказать что-нибудь в заключение.

– Конечно, да! – ответил барон, поднявшись из-за адвокатского стола и начиная пламенную речь.

– Как вы, ублюдки, думаете, кто я такой? Я единственный и неповторимый Барон Алпулуп Макула, член Великой Аристократии, широко известный пять тысяч лет назад. Действительно, в те времена я похищал ваших предков, вырывал их из домов. Это так. Однако моей целью было не простое питье крови или бесстыжее удовлетворение сексуальных желаний, как вы предположили. Я стремился исследовать огромные возможности, которые лежат между человечеством и Аристократией. Те, кого забрали, никогда не вернутся. Я признаю это. Но я никогда не пренебрегал их желаниями. Я рассказал им всем о своей великой цели, а затем позволил самостоятельно решить, хотят ли они пожертвовать собой для этого. Если бы они сказали нет, я бы немедленно вернул их семьям. Все они были достаточно любезны, чтобы согласиться. Доказательством этого является тот факт, что ни один из них не вернулся. Вы понимаете, их молодые мозги, их души, их сердца поняли суть моих экспериментов, поэтому они сотрудничали. Иначе говоря, сам акт проведения подобного судебного разбирательства, порочит не только меня, но и их. Разве вы этого не видите, кровожадные глупцы?

Прежде, чем он закончил эту заключительную тираду, раздался выстрел, и барон, схватившись за грудь, пошатнулся назад.

III

– Это расплата! – крикнул с галереи один из людей с пистолетом в руке.

К нему бросились охранники, но в зале эхом отозвался другой выстрел, снеся четверть головы барона. Тот человек тоже кричал о расплате.

В воздухе просвистела стрела, вонзившаяся барону в живот, а следом вперед прыгнул мужчина с топором, однако его остановил охранник.

– Порядок в суде! Порядок!

Судья застучал своим деревянным молотком, и охранники прекратили делать то, что делали, но люди покидали свои места и толпой направлялись к барону.

Раздался гром.

Люди застыли, из непокорной толпы вновь превратившись в обычных зрителей.

– Порядок в суде!

Судья, только что разрядивший в потолок оба огромных ствола своего дробовика, приказал всем вернуться на свои места.

– Мило, – прошептал хриплый голос.

Словно услышав это, судья повернулся к Ди:

– Судя по документам, предоставленным шерифом, кажется, ты тот, кто сопровождал ответчика всю дорогу. Тебя также наняли в качестве его охранника. Почему тогда ты сейчас ничего не делаешь?

– Ружья против него бесполезны. И он может увернуться от стрел.

Гул голосов волновал кровожадную атмосферу, но все поглотил голос подобный тьме:

– К тому же, у нас есть вы, Судья.

– Хмм. Ты отлично разбираешься в людях, как я вижу, – кивая, сказал судья. – Судя по виду твоего не совсем человеческого лица, я так понимаю, ты дампир. Если бы это было не так, ты не смог бы самостоятельно доставить сюда Аристократа. Поэтому у меня к тебе есть вопрос. Что бы ты сделал в подобном случае?

Ди встал.

Люди, которые замерли при упоминании слова «дампир», теперь затрепетали от восторга. Они впервые увидели лицо Ди.

– У меня нет намерения оправдывать его действия, – сказал Ди.

– Что? – воскликнул достающий из живота стрелу барон, выкатив глаза. Девяносто процентов того, что было снесено с его головы, уже восстановилось.

Ди посмотрел на присутствующих.

– Человек, который кричал о расплате ответчика – расплате кому, скажите мне.

Глаза, подобные зимней ночи, сверлили мужчину, который атаковал первым. Мужчина молчал.

– А следующий?

Второй, восторженно встав, похоже, рылся в воспоминаниях. Но он быстро пожал плечами.

– Следующий?

– Следующий?

– Следующий?

Никто из них не смог назвать ни одного имени.

– Есть те, кто имеет право ненавидеть, и те, кто нет, – спокойно сказал им Ди. – Все, что есть у вас – это злость и жестокость.

В зале суда утихли даже звуки дыхания.

Вскоре, судья объявил:

– Мы признаем подсудимого виновным. Он приговорен к ста тысячам лет в Столичной тюрьме антиматерии, однако, я даю отсрочку пять лет до начала отбывания наказания.

На удивление, присутствующие почти не освистали приговор.

– Тут проблема, – пробормотал хриплый голос. – Если бы они дали ему максимальное наказание, это было бы одно, но вынесение мягкого приговора практически приглашает эту толпу его линчевать. Теперь смотри в оба.

Прошел час после окончания заседания, оформление документов было закончено, и они вышли из здания суда.

Когда барон сел в карету, шериф хлопнул его по плечу и сказал ему:

– Я не знаю, повезло тебе или наоборот.

Карета тронулась. Вместе с Ди и бароном в ней ехал шериф и два охранника. Еще два охранника сидели на месте кучера.

Через пять минут Ди сказал:

– Город находится в другой стороне.

– Что? – воскликнул шериф, вскочив на ноги, и в окно рядом с ним заглянуло перевернутое лицо одного из охранников. – Что происходит? – спросил он мужчину.

– Это странно. Лошади движутся сами по себе – они вообще не обращают на нас внимания.

Шериф собирался что-то сказать, когда Ди положил руку на плечо полицейского, останавливая его.

– Что впереди? – спросил у охранника Охотник.

– Ничего, – категорично ответил мужчина.

Охранник подтянул себя обратно.

Выглянув из окна, шериф сказал:

– Лошади под заклинанием. Должны ли мы выпрыгнуть? Аристократ, вероятно, будет в порядке.

– Давайте продолжим двигаться.

Слушая этот диалог, барон побледнел.

– О чем вы говорите? Я собираюсь прыгнуть!

– Выйди, и они все равно придут за тобой, – сказал Ди. – Мы должны покончить с этим.

– Нет!

Барон по-прежнему был готов выпрыгнуть, но Ди оттащил его назад, заставил сесть и занял место рядом с ним.

Примерно через десять минут карета остановилась. Они были посреди пустоши. Во все стороны бесконечно простиралась желтая земля.

Высунув голову из окна, шериф спросил:

– Видите что-нибудь?

Ответа не было.

Подойдя к двери, Ди сказал:

– Оставайтесь здесь – а затем вышел, словно черный ветер.

Он взобрался на место кучера. Два охранника уже испустили дух. На них не было никаких следов. Он провел левой рукой по их лицам.

– Яд, – сказал ему хриплый голос. – Но нет признаков, что они что-то ели или пили, и я не думаю, будто есть много шансов, что оба они умерли от передозировки наркотиков. Откуда он взялся?

В этот момент дверь кареты открылась, и вышел шериф с охранниками. С оружием наизготовку они осматривали окрестности.

– Стоп!

Даже до окрика Ди, шериф посмотрел на переднюю часть кареты и, закричав от удивления, вскинул пистолет.

Именно в этот момент в тридцати футах на землю упали три фигуры. Они должны были бы разбиться, но не разбились. Замерев примерно в футе от поверхности, троица медленно опустилась на землю. Шериф поднял глаза, но не заметил никаких признаков какого-либо летательного аппарата. Единственным мыслимым объяснением было то, что, по крайней мере, один из них умел летать.

– Стоять, – приказал им шериф. Охранники тоже держали свое оружие наготове.

– Я Жерар, – представился мужчина в полуплаще. Зеленый шарф закрывал его рот.

– Я Пафф, – сказал мужчина в обычной рубашке и штанах, с грубым мачете и заткнутыми за пояс ножнами.

– Я Винн, – сказала девушка с обмотанным вокруг головы алым шарфом. С ее гибкими конечностями и симпатичным лицом, было жаль видеть ее в компании неопрятных, бородатых мужчин. – Убийство – наша работа, – продолжила она. – Отдайте нам Аристократа, и вам не причинят никакого вреда.

Шериф поводил пистолетом из стороны в сторону:

– Не могу этого сделать. Я хочу, чтобы на счет три вы положили руки на головы и легли на землю лицом вниз. Если нет, мы застрелим вас. Один…

Все трое переглянулись. Губы Винн изогнулись. Она улыбалась.

– Два…

Жерар потянулся правой рукой к своему шарфу.

– Три!

Шериф и охранники направили огонь на трех своих противников.

– Они ушли!

Глядя на место, где до этого была троица, шериф и охранники заметили, что при поворотах головы их поле зрения сильно качается. Даже прежде, чем они схватились за шеи, изо рта у них полилась яркая кровь, а затем их тела в конвульсиях упали на землю.

Кое-кто еще корчился так же – барон.

Позади него в небо была брошена деревянная игла. Ди был уверен, что видел троицу примерно в тридцати футах над землей. Однако они неожиданно исчезли, и игла из необработанной древесины прошла через пустое пространство, исчезнув из виду.

Сверху налетел ветер. Пойманный им, барон снова сплюнул кровью. К воздуху примешался яд.

Прикрыв рот, Ди побежал. Позади он ощущал чье-то присутствие. Сделав выпад назад своим клинком, он услышал резкий лязг и что-то отразил. Очертив параболу, кинжал отлетел прочь, исчезнув где-то в пустоши.

Охотник оглянулся через плечо. Троица стояла на земле позади него. Один из них двигался с жуткой скоростью, другой источал яд, а третий использовал ветер, чтобы направлять его на людей. Развернувшись, Ди бросил иглы.

Троица исчезла, но в то же время позади Ди раздались мужские и женские крики. Сбившись в кучу, троица упала. Судя по тому, как была собрана группа, Винн была летуном. Острые деревянные иглы торчали из ее груди и живота.

Вверху или за его спиной, их движения всегда были в пределах тридцати футов – и Ди прочел это.

Винн упала. Потоки крови окрасили пустошь киноварью.

Осталось двое.

Ди бросился вперед, все время слыша стенания барона о том, что он умирает.

Жерар поджал губы. Раздался вой, когда появился вихрь.

Закрутившись, как волчок, Охотник оказался поднят в воздух. В его теле скрипнула каждая кость. Ребра ломались, а внутренние органы разрывались. С брызнувшей из носа и рта свежей кровью, Ди метнул свои иглы. Каждая из них развернулась назад, чтобы пронзить Охотника.

– Что случилось, малыш? Вот где мы похороним того Аристократа, – рассмеялся Жерар. Охотник мог даже разглядеть его кадык. Но неожиданно его голос изменился. В лицо ему ударил иной ветер. Он закрыл глаза, а когда открыл их снова, увидел нечто. Темная фигура, словно черная летучая мышь, мчалась прямо на него, разрывая его смертоносные завихрения воздуха. Он увидел Ди – края его плаща раскинулись, как пара нечестивых крыльев. Все, что он мог сделать – просто стоять, как вкопанный, пока клинок Охотника погружался в его голову, разрубая ее до подбородка.

Третий – Пафф – закричал и помчался прочь. Он отбежал всего на десять футов, прежде чем грубая деревянная игла вошла в заднюю часть его шеи.

Посмотрев, как Пафф свалился на землю, Ди наклонился вперед, сплевывая кровь. Вихрь, который направил на него Жерар, нес яд Паффа. Уперев свой меч в землю, Ди несколько раз неровно вздохнул.

– Это… очень серьезный… яд, – сказал хриплый голос. – Он даже…навредил мне… Этот Пафф… должно быть… учил фармакологию… Аристократов.

На ладони его левой руки всплыло лицо. Оно было перекошено от боли.

– Но мы… справимся с ним… в конце концов. Просто оставайся здесь…в течение часа. Ляг… и отдохни…

– Боюсь, нет, – сказал Охотник.

– Чт…

Ди выпрямился. Полоска, тонкая, словно шелковая нить, пронеслась мимо его глаз. Дождь. Он мгновенно превратился в ливень, создавший вокруг Ди дымку из отскакивающих капель.

– Оооох, это просто соль на рану. В такие моменты присутствие кого-то, кто бы спасал нас от страданий, было бы вполне кстати!

– Как и всегда, ты попал в точку.

– Ой, не льсти мне! – сказал хриплый голос, слабо рассмеявшись. – Лучше поторопись и узнай у барона местонахождение Священного Предка. У меня плохое предчувствие обо всем этом.

Вытащив из земли свой клинок, Ди повернулся к барону.

Сквозь шум дождя послышался пафосный смех.

– Бва-ха-ха-а-а!

IV

Барон уже был на ногах. Когда он успел исцелиться от действия яда? Даже Ди не смог бы восстановиться от него так быстро.

Взгляд Ди обратился к кожаному ранцу в правой руке Аристократа. Он должен был быть в офисе шерифа, где Охотник оставил ее.

– Ты, маленький ублюдок… Как ты ...?

В ответ на стоны хриплого голоса барон хохотнул еще раз.

– Кто бы мог подумать, что он покажется именно сейчас? Ди, ты до сих пор не можешь с ним сравниться. В любом случае, я свободен. Увидимся!

Паутина дождя скрыла маленькую фигурку. Ди попытался пойти за ним, но почему-то его ноги не двигались.

– Ах, да – его местоположение. Это было довольно давно, но я слышал, что он находился в районе замковых руин Столицы. Я полагаю, это лучше, чем ничего не знать. Будь осторожен, когда пойдешь туда. А я собираюсь принять ванну и выпить наилучшего токайского вина. И буду благодарен, если ты никогда не пересечешь мой путь снова. Бва-ха-ха-а-ха-а-а!

А затем смех барона и остальные признаки его присутствия неожиданно исчезли.

Слегка повернув голову вправо, Ди сосредоточил свой взгляд на глубинах дождя. Приближалось несколько присутствий. Вскоре они выстроились перед Ди.

– Ты в порядке, брат? – вопрос исходил от Микадо, возвышающегося на спине своего скакуна. – Пришли тебя проведать. Мы с Делайлой выиграли пари.

– Я рада, – сказал женский голос, и она сказала это от всего сердца.

– Честно говоря, я надеялся, что проиграю, – сказал Тонг, словно заглаживая свою вину.

– Ты лживый кусок дерьма! – по-доброму рявкнул на него Энба.

– Изложите ваше дело, – сказал Ди.

Группа явно оказалась здесь не случайно. Поскольку было упомянуто о том, что они пришли его проведать, они, несомненно, знали о троице и их планах.

– Ох, да – барон должно быть просто исчез, – сказал Микадо несколько огорченно. – Это благодаря силе некой великой личности. И мы столкнулись с той же личностью только что по пути сюда.

– О, правда? – ахнул хриплый, влажный от дождя голос в непосредственной близости от левой руки Ди.

– Извини, Ди, но мы тоже приняли предложение жителей города. Они попросили нас избавиться от барона и тебя, – сказала Делайла таким голосом, словно она была на грани слез.

– Но, ты знаешь, мы хотим сделать это честно и справедливо. Никаких чертовых трюков, сказали мы им, – добавил Энба.

– Люди в городе наняли и эту проклятую троицу тоже. Мы были первыми, но мэр сказал, чтобы мы сами распределили очередность между собой, и в итоге мы стали вторыми, – сказал Микадо. – Возвращаясь к тому, что я упомянул минуту назад. Нам была дана сила Великого. Достаточно силы, чтобы справиться с тобой. В свою очередь, Великий забрал с собой барона.

– Тогда вы не получите свою плату, – сказал Ди.

На самом деле горожане в первую очередь требовали барона.

– Мы обдумали это и решили, что мы получим небольшой доход в пользу силы, которая останется с нами. Теперь мы сможем убивать больших драконов и самых крутых Аристократов.

– Значит, вы пойдете против своих нанимателей?

– Не говори так, – сказал Гэлил в ужасе.

– Тогда идите на меня, – сказал Ди низким голосом, который заморозил дождь. Затих даже звук падения капель. Его усмирила жуткая аура.

– Может это звучит эгоистично, но мы, по крайней мере, хотим сделать это честно и справедливо, – сказал Микадо, и темные фигуры кивнули под дождем.

Хриплый голос сказал:

– Надеюсь, вы не пожалеете.

– Мы встретимся снова.

Микадо развернулся.

– Пока, – сказал Тонг.

– Увидимся, – сказал Гэлил.

– Прощай, – сказала, должно быть, Делайла.

– Пока, братан.

Энба исчез. Громовой стук их копыт еще долго затихал в звуках дождя. Все, что осталось – смерть и Ди.

Белые облака разбежались по голубому небу, как котята. Доставив тела шерифа и охранников в офис полицейского, Охотник оставил это дело в руках судьи, который еще был там. Вызвали врача, и спустя три дня было решено, что все погибли так, как сказал Ди. Весть об исчезновении барона уже распространилась по городу, и люди, казалось, пронзали Ди насквозь своими взглядами, когда он покидал Заппару.

Примерно через тридцать минут впереди показался черный лес. Дорога шла прямо под деревья. Без предупреждения, Ди пришпорил своего скакуна. Он поскакал дальше, разбудив обдувающий его ветер.

Солнечный свет, проходя сквозь деревья, превращался в пятна. Внезапно сверху упала темная фигура. Серебряные вспышки пересеклись прямо над головой Ди. Резкое тинг! последовало за небольшой фигурой, которую поглотили верхушки деревьев слева.

Как маятник раскачиваясь на веревке, привязанной к дереву на противоположной стороне дороги, его противник, по-видимому, наслаждался некоторым успехом. Со все еще хлещущей из правого бока кровью, Ди проскакал еще сотню ярдов. Оружием темной фигуры были когти текко-каги, и яркая кровь, капающая с деревьев, в которых исчез противник, кое-что сказала Ди. Единственный удар, который Ди нанес человеку, смертельно ранил его.

Впереди приближался всадник. Больше, чем его рост, воображение поражали его торчащие зубы. Однако, скрестив длинные мечи, которые он держал в каждой руке, он казался воплощением доблести.

В руке Ди поблескивал меч. В тот момент, когда они пронеслись друг мимо друга, раздалось жесткое «кланг!», словно это был крик меча Ди, сломавшегося надвое.

Оставляя за собой кровавый след, Ди поскакал дальше.

Конь Гэлила остановился. Сломанный клинок торчал в правой части его шеи и выходил из левой. Со своей замершей лошади, воин развернулся и посмотрел на Ди.

– Это было очень хорошо… Счастливого пути тебе… брат.

А затем второй ассасин упал со своего скакуна и больше не двигался.

Из правого бока Охотника все еще текла кровь.

– Она довольно глубока, но все равно, мне придется закрыть ее в кратчайшие сроки, – сказала его левая рука.

– Оставь это.

– Что?

– Впереди следующий.

Неожиданно его конь-киборг встал на дыбы, как мстительный бог. Внезапно появившийся сбоку шар, пересек дорогу прямо перед животным. То, как Ди удержался на своем скакуне, не полагаясь на вожжи, говорило о силе его ног.

Перед ним опустилась сфера диаметром в шесть с половиной футов. С земли она взобралась по ближайшему стволу и выскочила из верхушки того же дерева. Она делала сверкающие выпады, от которых Ди едва уклонялся, и его левое плечо оказалось рассечено.

Возможно, Ди был настолько готов, что даже не вздрогнул и ударил в сферу сломанным мечом, но клинок погрузившись в нее, отпружинил без результата.

Отскочив обратно на дорогу, сфера издала резиновое «тванг!» и превратилась в сжимающего в руке меч Тонга.

– Ты думал, я просто старый толстяк, Ди? Прости меня, но я должен это сделать.

Раздувшись, он снова стал сферой, и тут к его горлу пронеслась красная линия. С нелепой легкостью он снова сдулся через верхушку головы. Тот упругий шар из плоти, что отражал лезвие меча, не смог остановить кол.

– Это что-то, – пробормотал хриплый голос со спины коня, и звучал он немного испуганно.

– Внешность может быть обманчива, да? – ответил Ди, глядя на Тонга, который катался туда-сюда. Толстяк почему-то улыбался.

– Я не про него. Я говорю о тебе. Мне было интересно, что ты собираешься использовать как оружие…

Предмет, застрявший в шее Тонга был покрыт и его кровью, и кровью Ди. Охотник сунул руку в рану на боку и что-то оттуда вырвал. Блестящий кол был одним из ребер Ди.

– Впереди двое, – несколько устало сказал хриплый голос, – а вот и они!

На дальнем конце дороги ожидали два всадника на своих скакунах. Гибкая фигурка повернулась прямо в сторону Охотника. Это была Делайла. Ди уже по опыту знал ее мастерство владения мечом, который она держала в правой руке. Когда они пойдут друг на друга, будет ли она атаковать с безопасного расстояния? Сможет ли Ди в нынешнем состоянии защититься от невидимого меча, разящего с десяти футов? Кроме того, Делайла получила силу от Великого. В то же время, у Ди был лишь сломанный меч.

Противники помчались в облаках пыли навстречу друг другу, пока не столкнулись. Делайла и ее конь ударили в него. Сверкнул клинок.

Левая рука Ди отлетела, отсеченная в локте. Сломанный же клинок продемонстрировал достаточную прочность и остроту, погрузившись в бледную шею женщины.

Почему она столкнулась с ним, вместо того чтобы держаться на расстоянии?

Не имея времени размышлять над тем, что было на уме у девушки, Ди выпрямился перед своим последним противником.

– Без левой руки ты, похоже, не можешь воскреснуть из мертвых, – сказал Микадо. Между ними лежало пять ярдов. – Так мне сказал Великий. И я не приказывал Делайле сделать это.

– Значит, она решила сделать это ради своего отца?

По лицу Микадо пробежала слабая рябь удивления.

– Ты знал об этом?

– У нее твои глаза.

Микадо закрыл глаза, а затем немедленно открыл их снова.

Оба они спешились одновременно.

– Меня подзарядили, так что я, наконец, могу встретиться с тобой как с равным. Но как я объясню моей дочери и нашим товарищам, что я сражался с одноруким мужчиной?

Ди смотрел, как Микадо прячет левую руку за спину.

– Используй это, – сказал он, бросив под ноги Ди нож, прежде чем снова вернуть руку за спину.

Ди нагнулся и поднял его, сказав:

– Я приму это предложение.

Микадо кивнул.

Невероятное спокойствие повисло между ними. И невидимое желание убить.

Лес начал петь. Все до последней птицы в нем кричали и чирикали. И это был не только лес – зловещие завывания неба и земли, казалось, давили со всех сторон. Мало-помалу это становилось все громче, шлейфом поднимаясь вверх и разворачиваясь в небесах, как сверхновая звезда. Все птицы одновременно поднялись в воздух. Небо заслонил сводящий с ума хаос хлопающих крыльев. Это длилось несколько секунд, а потом птицы улетели, и солнце вновь ярко засветило на дорогу.

Две фигуры: одна упала, другая осталась стоять. К последней из двух подползло нечто тонкое. Подобрав это, тот, кто стоял, прикрепил ее к своему левому локтю.

– Да, они нападали на тебя по одному, – сказал хриплый голос.

У меня всегда было намерение описать Аристократию как злодеев. Даже сейчас это остается неизменным. Они всегда должны были пройти через мистический клинок Ди. Однако, после всех этих лет писательства, в какой-то момент я, кажется, привязался к злодеям тоже. Я сказал «кажется», потому что Аристократ, который появляется в этом томе – Барон Макула – это вылитый любимый сказочный персонаж Шалтай-Болтай. Когда я писал его физическое описание, я понял, что я не смогу убить его. Если моя память меня не подводит, барон должен быть единственным Аристократом в серии Охотник на вампиров, который выжил. Возможно, это плохой знак. Автор не может волноваться о злодеях.

Однако Аристократия/вампиры были интригующими существами с самого начала. В каменных подвалах старинных замков, возвышающихся в лесах, темных даже в полдень, покоились великолепные, но печальные гробы, и с гаснущим светом сумерек демоны начинали двигаться, словно тени. В их центре высокий хозяин замка, одетый в черное и сверкающий поразительно длинными клыками. Питаясь кровью, он проклинал и боялся человечество. Те, от кого он кормился, не находили конец в смерти, а восставали снова как создания, подобные ему. Как вампиры.

Но что же так претит в вампирах? В свете того, как люди убивают других людей, акт питья крови кажется почти добрым и элегантным. Более того, мертвые воскресают и возвращаются к своим близким. Согласен, они ищут крови, но ведь можем мы игнорировать это?

Попробуйте посмотреть фильм Дракула А.Д. 1972 компании Хаммер фильмс. В нем Дракула кусает только трех человек. Его жертвы не становятся вампирами, а убиты, хотя это, вероятно, было работой его сторонников. Но что в жестоком возмездии Дракуле Ван Хельсинг кладет на весы? В самом начале ему вгоняют в сердце спицу от колеса экипажа, а после его воскрешения бьют железным ножом, бросают со второго этажа на каменный пол, сжигают лицо святой водой, а кол, который наносит ему смертельный удар, является частью рва с копьями, в который он падает – и профессор Ван Хельсинг с особой жестокостью, не знающей никаких границ, бьет по спине графа лопатой, чтобы вогнать кол еще глубже! Все, что в качестве ответной меры делает граф, это хватает Ван Хельсинга и бросает его в стену. Опасен именно Ван Хельсинг!

Теперь, не совсем из-за этого фильма, но мое отношение к Аристократии смягчилось, и я не могу отрицать, что нашел их более симпатичными. Полагаю, толстый маленький Барон Макула является результатом этого. Возможно, я пошел в направлении, которым не должен был следовать. «Так как нет покоя злодеям, сделай Аристократию еще холоднее и безжалостнее», – командует писатель внутри меня. Мне, наверное, следует прислушаться к нему. Тем не менее, у меня есть одна просьба. Пожалуйста, не забывай милого Барона Макулу.

Ноябрь 2013

Во время просмотра «Алиса в Стране Чудес»

Хидеюки Кикучи

Хотя в этот час должно было ярко сиять солнце, казалось, что над миром нависла тень. Никто об этом ныне не вспоминал, но очень давно на Дальнем Востоке существовал стиль живописи тушью, называемый суми-э. Когда мазки наносили с божественным мастерством, как это происходило сейчас — ярко-красные заросли искривлённых стволов обрамляли дикий лес и курганы за обломками стен, а также гробы из мрамора и золота, возвышающиеся в конце извилистой, словно вымощенной хрусталём дороги, — всё казалось покрыто хаотичными чёрными и серыми пятнами, хранящими в себе немой крик.

Только дождь продолжал идти в замершем, словно картина, мире, но его было недостаточно, чтобы создать иллюзию движения. Не было даже звуков. Это было время, когда серость мягко уступала путь черноте. Оставался лишь вопрос, может ли кто-нибудь определить, какой сейчас час.

Именно тогда появился путник. Сперва в пелене дождя показалась расплывчатая чёрная фигура. После, сопровождаемая звоном железных копыт, бьющих по хрустальной дороге, она превратилась во всадника в чёрных одеждах, которые взметнулись позади него, когда он проскакал верхом на чёрном коне-киборге. В этот момент в мир вернулись звуки. Это был не вопль страха перед чернильными конём и всадником, которые казались сгустком тьмы, а скорее лихорадочный вздох — восхищение великолепием бледного лица на фоне чёрных одежд, развевающихся как крылья сверхъестественной птицы.

Пробиваясь сквозь шёлковые нити дождя, конь и всадник прошли через ворота кладбища, где мрамор и золото соединялись в гротескные витиеватые узоры.

При одном только взгляде на ворота становилось очевидно, что кладбище принадлежит Аристократам, но хотя оно должно было охраняться электронным мозгом, созданным той же наукой, что когда-то строила межпланетные космические корабли, место было совершенно разорено. На самом деле это была своего рода сцена, облюбованная второсортными художниками из Столицы, которые ничего не знали о Фронтире. Плиты и статуи из натурального камня, которые взорвали и сожгли люди из окрестных деревень, стали почти неузнаваемы, а инкрустированные золотом и драгоценными камнями надписи сорвали с неразрушимого металла надгробий. И всё же, несмотря на всю жестокость и разрушения, что повидало это место, оно сохранило прежние красоту и великолепие. Будь в этом необходимость, Аристократы могли бы остановить несколько десятков тысяч людей, прежде чем хоть один из них прошёл через ворота, так что причина, по которой они позволили нарушить границы кладбища и разрушить его, навеки осталось загадкой.

Могилы клана лежали по обе стороны дорожки. Чем ближе кровное родство, тем дальше от ворот они находились, а вдалеке возвышался похожий на замок мавзолей, и чем ближе вы к нему подходили, тем больше становились склепы и надгробия.

Вскоре всадник достиг конца пути. Там он без малейших колебаний спешился, легко обмотал поводья вокруг ствола ближайшего дерева и направился к массивной двери. Его ботинки бесшумно ступали вперёд, капли воды беспрерывно падали с краёв его широкополой шляпы. Кажется, путник имел привычку носить её слегка наклонённой вправо.

Взглянув на указанное на двери имя, он положил на неё раскрытую ладонь левой руки.

— Он идёт! — сообщил ему хриплый голос. Удивительно было то, что голос возник между его ладонью и дверью. — Однако это не виконт. Это хранитель могил, — продолжил голос. — И довольно сильный!

Всадник убрал руку.

В этот самый момент дверь со стоном распахнулась. Тень, которая вырвалась из неё, опустила меч на голову всадника, но тот с мелодичным звоном отклонил удар. Приземлившись на надгробие через дорогу, тень приняла облик высокого, как всадник, молодого человека, закутанного в зелёный плащ. Левую руку он выставил перед собой, растопырив пальцы, в то время как правой держал заведённый за спину меч. В его защите не было бреши, а его поза выражала смертельную угрозу.

В ответ на эти действия всадник вытянул в сторону противника свой длинный меч, подняв его на уровень глаз.

Возле его левой руки послышалось впечатлённое замечание:

— О, теперь это…

В тот же самый момент юноша в зелёном глубоко вздохнул, его плечи поднялись и опустились.

— …просто слишком идеально, — продолжил хриплый голос.

Значило ли это, что с помощью подобных совершенных навыков можно было отнять жизнь?

Меч всадника начал медленно подниматься. Его правая рука ушла в сторону, а когда остановилась, он замер в известной фехтовальной позе, держа свой клинок возле головы, словно бейсбольную биту. Все знали, что эта поза была приглашением. Однако когда подобное приглашение исходило от этого всадника, враги осознавали, что они ставят свои жизни в обмен на нечто зыбкое, словно марево, манящее их, как манит мотыльков горящее пламя. Хранитель могил попал в смертельную ловушку.

Молодой человек в зелёном действительно сделал шаг вперёд. Нет, он сделал два шага. То, что ему удалось остановиться, было проявлением невероятной силы воли. Сжав пальцы вытянутой руки в кулак, он снова расправил их. Казалось, что он собирается царапать своего врага когтями, а не рубить его. Он стоял так секунду… две секунды…

— Неплохо, — сказал хриплый голос. — Он позаимствовал этот трюк у Аристократов, да? И всё же…

Другой голос оборвал предложение.

— Пожалуйста, позволь мне вступить в этот бой.

Это был голос женщины. И к тому же молодой.

Но ни одна из двух фигур не сдвинулась ни на дюйм, и связавшая их нить убийственных намерений ничуть не ослабла.

— Пол.

Словно демон, услышавший литанию, молодой человек подпрыгнул, широко размахнувшись левой рукой. Клинок длиной в фут, спрятанный в его рукаве, метнулся к источнику голоса.

— Ди, — вновь обратилась к нему женщина, — мне не нужна никакая компенсация. Как только он умрёт, я пойду своей дорогой. Я лишь прошу, пожалуйста, уступи мне этот бой.

Взгляд всадника — Ди — немного сместился в сторону говорящей.

Клинок, брошенный юным хранителем могил, повис в воздухе. Рука в кроваво-красном перехватила его в дюйме или двух от глаз молодой женщины. Ослепительная броня покрывала её руки от локтей до тыльной стороны ладоней. Здесь, в серебристой завесе нескончаемого дождя она походила на горящее пламя, принявшее человеческую форму. Алый плащ покрывал её тело, а бледное лицо было чуть наклонено, так что левую его половину скрыли свисающие до талии огненно-рыжие волосы. Застёжкой для плаща ей служила золотая цепочка, и кое-где к нему были пришиты кусочки такой же цепочки, придавая изношенной и грязной ткани некий шарм.

— Я Ирия. Охотник.

Доблесть Охотника можно было определить по тону его голоса, взгляду глаз и тому, как он себя подаёт. Что же о ней думал Ди?

Когда он, не говоря ни слова, шагнул вперёд, Ирия разыграла свою последнюю карту, сказав:

— Он мой младший брат.

Ди остановился, его тёмные глаза отразили её бледное лицо, прежде чем быстро переключиться на молодого человека.

— У тебя одна минута, — сказал он стальным голосом.

— Благодарю тебя.

Правая рука женщины скользнула под плащ.

Какое оружие она выберет и как его использует? Все предположения её противника на этот счёт были бы неверны.

— Пол! — снова позвала женщина.

Тьма накрыла её лицо. Молодой человек изменил положение своей вытянутой левой руки, и тень его ладони и пяти пальцев обхватила лицо женщины, лишив её зрения. Глаза Ирии погрузились во тьму. И не только это, но даже пейзаж вокруг неё померк. Чёрная одежда Ди, надгробия, деревья и отсветы — всё исчезло, погрузившись во мрак.

— Он хорош, — сказал хриплый голос, который никто по ошибке не принял бы за голос Ди, хотя он, казалось, исходил из того же места, где стоял он.

В особо плотном участке тьмы перед Охотником горел такой очаг враждебности, что любому захотелось бы отвернуться.

— Ну, ну, ну, — ехидно сказал хриплый голос. — Там присутствуют двое. Однако только один из них на взводе, хотя… Эта тьма — она особенная, поглощает все следы людей, звуков и даже движения воздуха! Он может стоять прямо перед тобой, и ты никогда этого не узнаешь, пока он тебя не ударит.

Сказав это, хриплый голос сместился левее.

— Прекрасно! — сказал он.

Что произошло в тот момент в глубине непроглядной тьмы?

— Всё кончено.

И прежде чем хриплый голос прокомментировал это, окружающая их тьма начала отступать, словно вспомнив, что ей здесь не место. Из окутавших руины сумерек показались Ди, труп молодого хранителя могил и застывшая возле него воительница.

— Выглядит так, будто кто-то настолько глуп, чтобы кричать от радости, — меланхолично заметил хриплый голос.

Прекрасная женщина смотрела на неподвижное тело своего брата без малейшего намёка на грусть

— Я полагаю, это единственный способ выиграть. Однако вино из чаши победы может быть горьким на вкус.

Красавица — Ирия — что-то пробормотала. Несомненно, это были слова молитвы. Когда труп у её ног превратился в прах, Ирия вернула свой клинок в ножны. Почти неощутимый ветер унёс прах прочь. Вскоре осталась только одежда молодого хранителя могил, и тогда Ирия подошла к Ди. На её бледном лице не было и следа слёз.

— Спасибо. С твоей помощью я смогла вернуть своего брата к богу.

Ирия перевела взгляд с лица Ди на его левое бедро. Она слышала хриплый голос, задумчиво пробормотавший:

— К богу, да?

— Ты веришь в бога? — спросил Ди.

Ирия кивнула.

— Если бы я не верила, то не смогла бы жить дальше.

Вероятно, её ответ не имел никакого значения. Красивая фигура в чёрном направилась туда, откуда пришла, даже не кивнув ей.

— Волосы! — окликнула его Ирия.

Когда Аристократы превращались в прах, единственным, что от них оставалось, были волосы, которые использовались для подтверждения их личности. Человеку, который приносил их, выплачивалось вознаграждение, независимо от того, кем он являлся.

Она быстро последовала за Ди и сказала:

— Это тебе — за то, что позволил мне сражаться вместо тебя. Пожалуйста, возьми их.

— Ты — та, кто выполнил работу, — ответил Ди, не останавливаясь.

— Так не пойдёт. Возьми их, пожалуйста, — упрямо продолжила Ирия.

Неожиданно Ди спросил её:

— И что ты сделаешь, если я скажу «нет»?

— Что?

— Ты бы прибегла к силе?

Этот молодой человек не различал мужчин и женщин, когда дело касалось вооружённого противника, но в данном случае его поведение было несколько необычно.

Лицо Ирии сделалось напряжённым, и ещё оставалось таким, когда красавица сказала:

— Да.

После её беззаботного заявления возглас «Ого!» поднялся от левого бедра Ди, хотя его губы даже не шевельнулись.

— Итак, — продолжила она, — как мы поступим дальше?

Выражение её лица было спокойным и, пожалуй, даже немного дерзким — воительница была готова принять вызов Ди.

II.

Воздух засвистел. А если точнее, то прямо перед этим Ирия ушла с пути несущегося в неё меча.

Подпрыгнув на добрых десять футов, она незаметно метнула спрятанный у бедра кинжал. Этот кинжал с металлической рукоятью был отброшен назад на середине пути сразу после того, как покинул ножны.

Это был прекрасный звук. Приземлившись, Ирия сжала ладони возле своей груди. Между ними торчала рукоять кинжала. Ди отбил кинжал своим клинком, а Ирия мгновенно его остановила.

Как только правая рука Ирии потянулась к висящему на бедре мечу, над её головой проплыл силуэт в чёрном. Кем он был — ангелом или Мрачным Жнецом? Единственное, что было неоспоримо, это его неземная красота. Во вспышке обрушившегося на Ирию удара не было и намёка на милосердие. Она даже не могла вытащить меч.

Полетели искры. Прямо перед воительницей было лицо столь великолепное, что пристальный взгляд на него, кажется, вогнал её в ступор. Ди слегка прищурился — и отступил. Барабанные перепонки Ирии вибрировали от звука, с которым она парировала клинок Ди. Удар, который она ощутила через кинжал, заставил онеметь не только её запястье, но и всю руку до самого плеча. И всё же Ирия потянулась к своему мечу.

— Этого достаточно, — сказал хриплый голос. — Что ж, неплохо для женщины. Ты пережила три атаки этого парня. Впечатляет.

Убедившись, что Охотник спрятал клинок в ножны, Ирия убрала руку с рукояти своего меча. Аура Ди говорила ей о том, что у него нет намерений вновь её атаковать. Она не знала итога этого сражения. Видимо, этот молодой человек обладал способностью стирать все следы своего присутствия, как только заканчивался бой. Был ли он прекрасной, обрётшей твёрдую форму пустотой? Если бы он приближался к кому-то, не произнося ни звука, они бы не заметили его, пока он не пронзил их сердца.

— Так теперь ты примешь их? — спросила Ирия, пот стекал по её щекам.

— Конечно.

— Хорошо, — сказала Ирия, беззаботно улыбаясь. — Я уверена, мой брат был бы доволен тем, что награду за него получит всемирно известный Ди. Благодарю тебя.

И затем она подошла к пыльным останкам хранителя могил и, наклонившись, взяла прядь его волос. Передав их Ди, она вернулась к останкам, приложила сжатую в кулак левую руку к правой стороне груди и приняла молитвенную позу. Едва ощутимый вечерний ветерок взметнул её волосы и подол ярко-красной накидки.

Обычно Ди сосредотачивался исключительно на своих действиях, независимо от того, кто ещё мог быть рядом и в каком они положении. В данном случае он должен был убить Аристократа, дремавшего в мавзолее. Однако в какой-то момент неуместное присутствие воительницы, с которой он вступил в бой, изменило такой ход событий.

Вскоре девушка повернулась к Ди. В тусклом свете уходящего дня тень от её волос растянулась далеко по земле. В ней больше не было цветов пламени.

— Я полагаю, что человек, которого зовут Ди, не нуждается в какой-либо помощи?— сказала она. На её спокойном лице не было и следа слёз.

Проследив за фигурой в красном, которая отошла к ждущему её неподалёку коню-киборгу, Ди повернулся к могиле. Слабый стон достиг его ушей.

— О, кажется, этот негодяй виконт знает, что ему уготовано! Он стонет о том, как не хочет умирать. Кричит, чтобы мы остановились.

Когда человек в чёрном пошёл вперёд, голос у его левого бедра продолжил:

— Но вот чего я не понимаю, так это ту девушку. Она определённо обладает навыками Охотника, но всё же почему она действует так собранно и сдержанно? Она зарезала собственного брата! И не пролила над ним ни слезинки. И всё же она не кажется хладнокровной. То, как она вела себя с тобой — больше похоже на то, что она простая фермерская девушка, которая вырядилась для костюмированной вечеринки. Нечасто такое встретишь.

— Она получила что-то, — равнодушно пробормотал Ди. — Должна была, чтобы из обычной девушки стать Охотником. Но взамен…

— Она должна была и что-то потерять, верно?— сказал хриплый голос, заканчивая мысль Охотника. — Что именно это было — вот что тебя интересует?

Ди не ответил. Знай его миллион человек, каждый из них, вероятно, ответил бы, что эта тема его совершенно не интересует. И все они в унисон заявили бы, что он никогда не скажет этого вслух.

Войдя в место захоронения виконта, Ди исчез. Стоны перешли в испуганные рыдания, затем превратились в прерывистые всхлипы, а потом — в крики агонии.

***

Пять дней спустя Ди был в городе Серебряные Струны. Он был там, чтобы передать образец ДНК Аристократа местному шерифу и получить награду.

— Для тебя это небольшая приятная компенсация, да? — ядовито сказал шериф, когда Ди засунул толстую пачку банкнот в карман своего пальто.

— Мы можем поменяться местами, если хочешь.

Шериф вздрогнул и сказал:

— Даже не шути о таком. Я рад, что являюсь простым представителем закона в этом захолустье. Мне не платят достаточно, чтобы я брал на себя Аристократов. Дело в том, что… — кажется, он немного задумался, потирая  руку, прежде чем продолжить. — Я не думал, что когда-нибудь встречу кого-то настолько красивого, что у меня волосы встанут дыбом. У нас в городе есть горячие источники. Что скажешь о том, чтобы немного помокнуть?

— Это очень по-соседски  с твоей стороны.

Голос Охотника изменился столь радикально, что удивлённый шериф застыл на месте, когда молодой человек в чёрном направился к двери.

— Судя по тебе и той женщине, что пришла вчера, я бы сказал, что Охотники в наши дни — весьма странные ребята.

— Женщина?— поинтересовался хриплый голос.

— Да. Только она заработала не на Аристократии. На неё набросилась пара отморозков, а когда она разобралась с ними, оказалось, что за их голову назначена награда, понимаешь? Но эта женщина — вообще-то, она, скорее, девушка — не похожа на того, кто работает Охотником. Она, конечно, весьма хороша, но кажется обычным человеком, которого можно встретить где угодно, и…

— Как её зовут? — спросил Охотник, стоя в дверях спиной к шерифу.

Немного нахмурившись, тот ответил:

— Я почти уверен, что Ирия. Скажи, ты чревовещатель или вроде того?

Не ответив, Охотник вышел на улицу, где хриплый голос в области его левого бедра сказал:

— Какая странная связь. Представь, что из всех мест встретишься с ней именно здесь.

— Это интересует тебя? — спросил Ди своим голосом.

Хриплый голос откашлялся, а потом ответил тоном, как бы говорящим «не в этой жизни»:

— Ну, отложим это на время, шериф сказал что-то о горячих источниках, верно? Кажется, такая вода полезна для тела. Поскольку это не бегущая вода, стоит собраться с духом и попробовать. Что ты скажешь, если мы сходим искупаться?

Конь-киборг Ди был привязан к забору на противоположной стороне улицы. Когда он пересекал её, рядом с ним прошло трое мужчин, появившихся откуда-то слева.

— Эй! — грозно крикнул ближайший к нему мужчина. — Край твоего пальто ударил меня! Ничего не хочешь сказать по этому поводу?

— Извини, приятель, — произнёс хриплый голос, который совсем не походил на голос Охотника, но тон его, вне всяких сомнений, был полон презрения.

— Ты что, издеваешься над нами, ублюдок? — закричал тот же мужчина, и все трое окружили Ди.

— Эй, мистер — ты ведь не возражаешь, правда? — сказал другой, схватив Ди за грудки.

Через мгновенье запястье мужчины с хрустом сломалось, и когда он перевернулся, его локоть оказался раздроблен. Поскольку он ударился головой о землю, у него было ужасное сотрясение мозга, а также смещение шейного позвонка.

Выражение лиц двух оставшихся изменилось, и когда они выкрикнули проклятия и потянулись к своим мечам, хриплый голос просто сказал:

— Вы умрёте, — и заставил их застыть на месте.

***

Искомые горячие источники находились в восточной части города и были окутаны паром. Благодаря покровителям, которые, услышав об их свойствах, приезжали сюда из других регионов, а так же деньгам, которые они здесь тратили, город Серебряные Струны наслаждался высоким уровнем жизни, что было редкостью в секторах Фронтира. Многие платили за вход в ванны такими товарами, как огромные овощи или синтезированная говядина — до такой степени, что управляющим заведениями приходилось нанимать фургоны шесть раз в год, чтобы доставлять подобные дары в центр распределения продовольствия.

Источники были разделены на тридцать шесть различных лечебных ванн, больших и малых: общественные ванны, простые лечебные ванны и целебные ванны, где можно было увидеть эффект воочию. Лечебные ванны стоили в три раза дороже общественных, а целебные - в десять раз.

Некоторые заведения имели единый вход ко всем трём видам ванн, тогда как в других были раздельные входы, и в начале дня, пока солнце было ещё высоко, к целебным ваннам ехала девушка на коне-киборге. Повозки, автомобили, инвалидные коляски и серьёзно пострадавшие или больные люди, как правило, выстраивались у отдельного входа независимо от стоимости. Но сегодня повозок было немного, поэтому девушке не пришлось долго ждать. Она заплатила персоналу целебных ванн, который бросал на её алые одежды удивлённые взгляды, двойную плату, а затем попросила провести её в закрытую зону для купания.

Дорожка из камней и бетона была покрыта капельками конденсата. Через высокие, почти тридцатифутовые окна лился свет, бросая на пол пятнистые узоры. Ноги девушки прошли прямо сквозь них.

В поле зрения появилась стена и железные двери. Они тянулись в обе стороны с интервалом примерно в тридцать футов, казалось, бесконечно. Администратор дал девушке номер 49.

Ей потребовалось семь минут, чтобы добраться до двери с этим номером. Повернув медную ручку, она услышала звук отпираемого замка, и перед ней предстала раздевалка, которая выглядела как квадрат десять на десять шагов. Частный горячий источник, о котором просила девушка, на самом деле был рассчитан на несколько персон. Вероятно, ей хотелось иметь больше свободного места, чтобы расслабиться в одиночестве.

Положив остатки одежды в стенную нишу, девушка отодвинула стеклянную дверь и вошла в зону для купания.

Обширная купальня оказалась вдове больше раздевалки. Это было место в деревенском стиле, где природный чёрный камень размололи и смешали с бетоном, прежде чем распылить его на стены и пол, и где всё пространство заполняли пар и молочно-белые брызги целебных вод.

Обнажённая девушка несла в руках только полотенце. При себе у неё не было даже кинжала для самообороны, и её незащищённая и великолепная нагота делали её похожей на обычного покровителя горячих источников, вместо того чтобы выдавать истинный род её занятий.

Купальня была разделена на ряд бассейнов, рядом с каждым на стене висела табличка:

Внутренние болезни: окунаться 3-5 раз на пять минут в каждую. Пить не более одной чайной ложки.

Внешние травмы и кожные заболевания: 5 минут или меньше.

Внешние травмы и проблемы с мышцами: 10 минут или меньше.

Внешние травмы и проблемы с внутренними органами: 5 минут или меньше.

Внешние травмы и проблемы с позвоночником: 2 минуты или менее.

Девушка выбрала «мышечные проблемы» и погрузилась в тёплую воду. Согласно краткому описанию на табличке, вода лечила не только мышечные боли, но и порезы и царапины. Указанный лимит в десять минут определял, сколько времени потребуется для полного восстановления, и он же означал, что оставаться в ванне дольше этого времени опасно.

С закрытыми глазами её лицо приобрело такое же спокойное выражение, как и у любого другого покровителя горячих источников.

Не прошло и двух минут, как стеклянная дверь открылась, и в неё ворвались тёмные фигуры, рассекающие белый пар так, словно намереваются кого-то убить. Взгляд их упал на бассейн.

Девушка открыла глаза, поймала их злобные хмурые взгляды, и быстро закрыла их снова. Её лицо выражало ужасную скуку.

— И чем я могу вам помочь?

Её приветствие было настолько благоразумным — и в данном случае, таким гостеприимным, — что мужчины на мгновение замолчали и обменялись взглядами, прежде чем их губы скривились в оскалах.

Грубоватый гигант, который, похоже, был их лидером, сказал:

— Прости, что вторглись к тебе прямо во время ванны, хотя это радует наши глаза! — облизав губы, он продолжил: — И наши кошельки тоже. Мы бы с удовольствием вытащили тебя оттуда и занялись тобою всерьёз, но нас наняли, чтобы мы убили тебя прямо здесь. Ты будешь нежиться здесь в собственной крови!

III.

Все мужчины были вооружены. Когда лидер вскинул подбородок, мужчина справа от него выхватил короткое копьё. Остальные оставались с пустыми руками — либо из-за полной уверенности в мастерстве первого человека, либо потому что их цель, Ирия, выглядела не более чем напуганная до смерти девушка.

Оттолкнувшись от ванны руками и ногами, Ирия отступила в дальний конец маленького бассейна. Возможно, это только подогрело издевательскую натуру человека с копьём, поскольку его лицо исказила неприкрытая похоть. Он сжал оружие так, словно это был гарпун, собираясь убить Ирию одним броском. Но он был ошеломлён, когда на его глазах девушка неожиданно выгнулась назад и с головой погрузилась в тёплую воду. Молочно-белая вода в ванне не позволяла убийцам разглядеть даже размытые очертания её тела.

— Проклятье! — простонал мужчина и метнул копьё.

И хотя он попал туда, где, как он полагал, находилась грудь девушки, копьё ударило в пустоту.

— Вот сука!

Сняв с бедра мачете, копейщик спрыгнул в ванну. Вода доходила ему лишь до бёдер. Когда он волей-неволей стал пробивать себе путь через воду, лидер крикнул ему в спину:

— Осторожнее!

В этот момент снизу в мужчину вонзилось копьё — остриё прошло через его живот и вышло со спины. Его предсмертный хрип был похож на дикий звериный вой.

Пошатнувшись, мужчина не упал, а схватился за копьё и вытащил его. Бросив и его, и мачете, что он держал, к ногам своих товарищей, он широко улыбнулся, прежде чем упасть в пелену пара. Вода в ванне окрасилась алым.

— У неё нет оружия! — крикнул лидер. — Но не спускайтесь туда. Мы подождём, пока она сама выйдет. Скоро она начнёт задыхаться. Ты  — стреляй!

Мужчина, к которому он обратился, уже натянул тетиву и выпустил стрелу в воду. Двое других достали мечи. Они поняли, что простая, на первый взгляд, девушка оказалась полной её противоположностью.

Пять секунд… Десять… Двадцать… Уходящее время казалось и долгим, и коротким одновременно тем, кто ставил на кон свои жизни.

— В любую секунду, — простонал лидер, и в этот момент произошли одновременно две вещи.

Послышался шум бурлящей воды, заставивший мужчин приготовиться, и звук открывающейся стеклянной двери.

— Вперёд! — взревел лидер, подталкивая окруживших его товарищей к ванне, прежде чем обернуться.

Приближающаяся фигура в чёрном была настолько великолепна, что сам пар, оседающий на ней, казалось, светился.

— Ты не Назло — кто ты?

И голос, выкрикивающий эти слова, и меч, что держал человек, дрожали от неземной ауры приближающейся фигуры. Казалось, лидер и не заметил, когда со стороны ванны раздались ужасные крики.

— Хотелось бы услышать о виконте Кракене — так что оставь одного в живых.

Единственным, что услышал лидер, были эти откровенные и тревожные слова. Независимо от того, с кем он сейчас столкнулся, тот факт, что этому человеку известно имя виконта, означал, что он обязательно должен умереть.

Сняв с бедра палаш, лидер крикнул:

— Убить его! — и бросился к фигуре, дико размахивая оружием.

Мужчин было трое, и они были уверены, что их клинки первыми упадут на фигуру, но к великому их разочарованию они поразили лишь пустоту. Между ними пронеслась вспышка света — и в воздух взлетели две головы. Яркие алые разводы не запятнали ни пола, ни пара, пока головы не погрузились в воду в дальнем конце ванны.

Лидер застыл между двумя трупами, всё ещё сжимая свой меч. В то время как остриё клинка с неистовой скоростью пронзило его грудь, ослепительная красота перед ним лишила его души — красота юного лица под низко надвинутой на глаза дорожной шляпой.

— Ди!

Хотя молодой человек услышал крик из ванны, он не повернулся в его сторону. Скорее, отреагировал лидер.

— Ди… — пробормотал он, словно безумный, и его ноги подкосились.

Знания были почерпнуты из слухов достаточно жутких, чтобы заставить ноги человека подогнуться.

— Ты спас меня, — сказала девушка. — Но что ты здесь делаешь?

— Я только что закончил разбираться с тремя отморозками, и когда они начали молить о пощаде, всплыло интересное имя, — сказал хриплый голос возле бедра Ди. — В любом случае болтун подождёт. Ты уверена, что тебя не видно, верно?

— Что? — крикнула она. Раздался звук шлепка о тело, и в воздухе разлилось острое чувство недоверия.

— И ты думаешь, что я не вижу тебя сквозь весь этот пар? В твоих мечтах! Но я не думаю, что тебе хочется купаться в окровавленной воде. Поторопись и оденься. Не волнуйся, я буду держать глаза закрытыми, а этот парень не проявляет ни малейшего интереса к обнажённым леди.

— Ты точно не будешь смотреть?

— Конечно. Даю тебе слово джентльмена.

Даже когда послышалось шлёпанье выходящих из ванной мокрых ног, просеменивших мимо него, Ди не попытался повернуться.

— Где виконт Кракен? — спросил он.

Кончик его меча был прямо под носом поникшего лидера.

— Я не знаю…О ком ты говоришь?

— Об Аристократе, который приказал вам убить эту девушку.

Голос Охотника внезапно стал хриплым. Глаза лидера забегали.

— Ты оставил трёх своих помощников снаружи и набрал ещё новых, потому что слышал, какая она крутая? Но когда только часть из вас вошла в женскую ванную, вы поторопились. Ну — ты думал, потому что она женщина, это будет легко? Неважно, в какой момент ты решишь искать помощь, ты должен выбирать людей, которые следят за тем, что говорят. Конечно, они больше ничего не говорят.

Лицо лидера побелело, как лист бумаги. Он понял, что случилось с тремя мужчинами, которых он послал в город.

— Видишь ли, прямо перед тем, как их головы слетели, они сказали, что ты единственный, кто знает, где найти виконта Кракена. Ну, полагаю, это было лучше, чем отрубить тебе руку и ногу.

— Я не знаю… Я ничего не знаю…  — сказал лидер, тряся головой. Она качалась из стороны в сторону, словно он был пьян. Вероятно, запах смерти лишил его рассудка.

Беззвучно сверкнул клинок Охотника. Показалось, что сталь блеснула лишь единожды, но оба уха лидера были отсечены. Визжа, он прижал ладони к бокам головы, и из-под них брызнуло красным.

— В следующий раз я отрублю тебе левую руку.

Бесстрастное заявление хриплого голоса заставило тело лидера похолодеть, словно камень. Тем не менее, он продолжал говорить, что ничего не знает.

— Думаю, это бесполезно. Он скорее умрёт, чем заговорит. Может, пора записать на свой счёт очередную бессмысленную смерть и убраться отсюда?

И вновь хриплый голос заставил лидера обмереть.

— Пожалуйста, подожди! — раздался голос позади Охотника. Теперь, одетая, Ирия подбежала к Ди и встала рядом. — Это за мной виконт Кракен охотился, верно? — сказала  она. — Отлично — значит, там находится и Кулос!

Ди медленно перевёл взгляд на Ирию.

— Ты сказала «там», верно? Ты знаешь, где он?

— Замок и могила Кракена были перенесены две тысячи лет назад. Теперь у виконта есть странствующая крепость, которая бродит возле водной границы Фронтира.

От того, что оба эти голоса, по-видимому, принадлежали Ди, у Ирии кружилась голова.

— Я слышала кое-что в городе Семдонен от странствующего торговца. Он сказал, что когда он проходил через ущелье Дасканкирул в районе, где раньше были только сероводородные болота, он увидел гигантское, возвышающееся сооружение, которое выглядело как замок какого-нибудь Аристократа. Он видел это полгода назад, а я услышала об этом от него месяц назад.

— Очень жаль, но если ты говоришь о Дасканкируле, то я проходил там по пути сюда. Там ничего не было, — с сожалением сказал хриплый голос, а затем обратился к лидеру: — Эй, ты собираешься говорить нам правду или как?

Лидер резко отвернулся.

Глаза Ди заблестели. В них тело лидера стало меньше, словно он усох. Вот что случалось с людьми, когда они ощущали приближение смерти.

— Пожалуйста, подожди, — сказала Ирия, останавливая его.

— Ты чувствуешь жалость, мисси? — поддразнил её хриплый голос.

— Нет.

Обойдя вокруг лидера, Ирия схватила его за плечи. Поставив колено в центр его спины, она надавила на неё, одновременно потянув его за плечи. Лидер глубоко вздохнул.

— Теперь ты сможешь сражаться, порядок?

На его лице тут же отразилось облегчение — и удивление. Оглянувшись через плечо на Ирию, он сказал:

— Ты странная для Охотника, ты знаешь это? Не хочу быть бестактным, но ты должна сойти с этого пути и сделать что-нибудь стоящее. Ты станешь кому-нибудь действительно хорошей невестой. И, кстати, замок Кракена переместился в ущелье Уэндовер.

У Ирии отвисла челюсть. Прижав к ней кулак, она сказала:

— Спасибо.

Лидер встал. Он больше не дрожал. Когда он высоко поднял свой меч и бросился на Ди, Ирия закрыла глаза.

— Какая занятная получилась ванна! — сказал хриплый голос, когда конь Охотника помчался прочь, а девушка ехала рядом с ним. Голос, казалось, исходил из его левой руки, которая сжимала поводья.

Когда Ди собрался уезжать, Ирия погналась за ним. Они были на дороге менее чем в ста ярдах от горячих ванн. Чтобы сообщить сотрудникам СПА о трагическом повороте событий, произошедших там, Ирия дала им записку с описанием инцидента и локон своих волос. Анализ ДНК последних подтвердил бы её личность, как зарегистрированного Охотника. В следующем городе она предстанет перед местным шерифом, где ей придётся ответить на некоторые вопросы, но если личности персонажей, с которыми она разобралась, будут раскрыты, то немного денег, переданных под столом, позволят ей снять все обвинения.

— Ничего не поделаешь. В конце концов, работа есть работа.

— Значит, ты не собираешься сдаваться? — спросил хриплый голос.

— Нет.

— Ты слышала, что сказал тот парень. И я с ним согласен. Я имею в виду, на сто процентов.

Ирия фыркнула. Очевидно, она поняла истинную природу хриплого голоса.

— Это какой-то паразит? — спросила она.

— Можно сказать и так, — ответил Ди, что было для него нетипично.

В мире было не так уж много людей, служивших хозяевами для паразитических существ. Они приносили в жертву часть своей крови, свою энергию, а в крайне редких случаях и саму жизнь, а взамен приобретали способности паразита. Благодаря этой опасной форме взаимных уступок хозяин мог получить силу, превосходящую силу обычного человека, или мог заняться особой работой, такой как Охотник.

— Могу я взглянуть на него? — спросила Ирия, потянувшись к левой руке Ди и подведя своего коня-киборга ближе.

— Я бы этого не делал, — сказал Ди. — От этого тебе станет плохо.

— О чём ты говоришь? Ты можешь прикоснуться ко мне, мисси. Я не против, если ты потрёшь меня о свою щёку, если захочешь. Или засунь меня между этими прекрасными упругими грудями и… оуфф!

Ди снова сжал левую руку в кулак, затем поправил поводья.

На какое-то время воцарилось молчание.

Примерно через десять минут Ирия решилась:

— Скажи…

Она не нашла поддержки. От покачивающегося в седле Охотника с великолепным профилем не последовало никакого ответа.

— Ты собираешься в ущелье Уэндовер?

— Ну, оно на нашем пути.

Она даже не обратила внимания, что ей ответил хриплый голос. Сидя высоко в седле, Ирия хлопнула в ладоши.

— Чему ты так радуешься? — спросил Ди.

— Что я могу пойти с тобой. Путешествовать в одиночку так скучно!

— Не думаю, что это будет очень весёлая поездка, — заметил хриплый голос.

Ирия слегка пожала плечами. И это казалось именно той вещью, что сделала бы любая девушка её возраста.

Это не был жест человека, привыкшего отнимать жизни.

— Ты так думаешь? А я думаю, нет. Нет никакого смысла хандрить по этому поводу. Ещё многое предстоит сделать.

— Как давно ты этим занимаешься?

Когда её глаза встретились с глазами Ди, они, казалось, сказали: «Ну, кто бы мог подумать!»

Было удивительно, что этот молодой человек интересуется ею.

С подозрением посмотрев на неё, он спросил:

— Что такое?

— Э-э, ничего. Давай посмотрим — прошло всего три года. Я в дороге с четырнадцати лет.

— Только? — пробормотала левая рука Ди.

— А вы двое — вы делали это гораздо дольше?

— Можно сказать и так, — и это всё, что ответил Ди.

Подождав немного, Ирия, словно упрекая себя, сказала:

— Глупо. Я ожидала большего.

— В каком смысле? — спросил хриплый голос.

Выглядя немного раздосадованной, Ирия продолжила:

— Я просто подумала, что великий Охотник Ди мог бы многое мне рассказать. В конце концов, он такой загадочный.

— Охотники на Аристократов все такие, верно? Ты бы не назвала это работой для честных людей?

— Ну, полагаю, это твоя точка зрения.

В этом мире существовало железное правило выживания, и каждое живое существо знало его наизусть: люди не ровня Аристократам. Единственными исключениями из этой неизменной философии были мужчины и женщины, которых называли Охотниками. Они были очень опытны в бою, обладали несокрушимым духом, выносливостью и способностями к восстановлению, которые можно было обнаружить, возможно, только у одного человека из десяти миллионов. Эти Охотники и Охотницы не испытывали страха, который Аристократы сеяли на протяжении тысячелетий — они были единственными, кто осмеливался отрицать железное правило.

В результате Охотники были в значительной степени лишены того, чем обладали другие люди. Поскольку насилие, зло и мизантропия, с которыми они сталкивались в своей повседневной жизни, не позволяли им адаптироваться к обществу, Охотники держались на расстоянии от других людей, и также предпочитали держать дистанцию между друг другом. Поэтому у Охотников не было иного выбора, кроме как стать кочевниками. Не имея ни супругов, ни детей, ни оседлой семейной жизни, их поиски Аристократов оставляли их бродить по Фронтиру в двойственном существовании, в котором они жили только для того, чтобы уничтожить Аристократию, но не могли зарабатывать на жизнь без неё. Зачастую другие не знали их настоящих имён или откуда они родом, а так как Охотники не говорили о себе, они часто становились легендами Фронтира.

— Есть исключения. Но я бы не стал называть исключения такими уж исключительными.

Хриплый голос заставил Ирию наклониться ближе.

— Например?

— Ты.

— А?

— Ты не похожа на Охотника. Дело не только в том, что ты не подходишь для этого ремесла, но я удивлён, что за последние три года не видел тебя мёртвой пару тысяч раз. И всё же, я отдаю тебе должное за то, что у тебя больше навыков, чем у обычного Охотника. И твоя решимость…

Хриплый голос перевёл дыхание. Его следующие слова, казалось, прощупывали почву.

— Ты уничтожила родного брата, а уже на следующий день как ни в чём не бывало занимаешься своими делами, готовая убить следующего члена своей… гааах!

Ди убрал сжатую в кулак ладонь с поводьев и несколько раз встряхнул ею. Каждый раз из неё раздавался крик боли.

— Пусть это тебя не беспокоит, — сказал Ди. То, что эти слова исходили от него, было практически чудом.

Вытянувшись в седле, Ирия глубоко вздохнула. Глаза её были закрыты, но она не заплакала. Страдальческое выражение быстро покинуло её лицо, превратившись в улыбку. В ней всё ещё угадывалась печаль, но это стало заметным улучшением.

Пара коней-киборгов выехала на главную дорогу и направилась на юго-запад.

Прошло довольно много времени, прежде чем девушка смогла выдавить из себя следующие слова:

— Как давно ты… я имею в виду, в дороге?

— Я не помню, — ответил Ди.

— Получается, с тех пор как стал Охотником?

— Верно.

— А Аристократы — как много ты убил?

— Я не помню.

Его холодный ответ заставил Ирию притихнуть, а затем она сказала:

— Да. Звучит так, будто это к лучшему. Просто забудь обо всём.

Это было похоже на совет самой себе.

Солнце выбелило дорогу. Близился полдень, и не было ни единого зазора или щели, где можно было бы укрыться от света — наступило время человеческой расы. Время от времени им попадались путники, идущие в противоположную сторону, и хотя все они приходил в восторг от этой встречи, нельзя было отрицать, что некоторые также проявляли удивление. Тогда как прекрасный молодой человек с окутавшей его неземной аурой и молодая женщина в багровом плаще, казалось, имели одну и ту же работу — разные настроения, витающие вокруг них, заставляли думать, что вряд ли они из одного и того же теста.

Ирия открыла рот, как только Ди приложил руку к краю своей дорожной шляпы и наклонил её вниз.

— Солнечный свет проблема для дампиров?

Вряд ли это было тем стандартным вопросом, который можно было бы ожидать от Охотника, но от Ирии не укрылось то, как щёки Ди слегка запали.

— Да, так я и думала. В таком случае, почему ты путешествуешь днём? Ведь намного проще было бы ехать ночью.

Ирия на секунду поймала выстреливший в неё взгляд Ди. В этот момент она промёрзла до мозга костей. Вот как молодому человеку так долго удавалось убивать Аристократов.

Тут же переведя взгляд вперёд, Ди сказал:

— Охотниками становятся люди, которые потеряли что-то — то, что нельзя ничем заменить. Люди вроде меня или тебя, — в его низком голосе не было эмоций. Он звенел, как железо.

Ирия ответила ему в том же духе. Она была очень рада, что Ди признал в ней коллегу.

— То, что потеряно, может, и не вернуть, но мы можем получить что-то новое. Так я думаю. Возможно, ты не так хорошо справляешься с дневным светом, но я слышала, что ночью ты непобедим, и любые раны, которые ты получаешь, сразу же заживают. Это что-то новое — прямо здесь! Я думаю, это замечательно.

После непродолжительного молчания, Ди, благодаря какому-то чуду, снова обратился к уставившейся на него наивной девушке.

— Что ты потеряла, и что получила?

Этот вопрос вызвал странную реакцию. Глаза Ирии сфокусировались на одной точке. Похоже, она не имела ни малейшего желания отвечать на вопрос Ди. Выглядело так, будто она внезапно впала в состояние деменции.

— Я — не теряла… ничего не теряла… ни единой вещи…

Только после этих слов искра сознания вернулась в её глаза.

— Алукард…

Придя в себя, она ахнула и закрыла рот.

— Эм, то, что я только что сказала…

— Ты имеешь в виду «Алукард»? — тихо сказал Ди.

— О, чёрт. Пожалуйста — просто забудь об этом.

Он даже не взглянул на взволнованную Ирию и не сказал больше ни слова, и она прижала руку к груди, успокаивая сердце.

Именно тогда небо и земля неожиданно потемнели.

— Намечается дождь! — сказала Ирия, и когда она с опаской посмотрела вверх, ранее голубого неба уже нигде не было видно. На самой границе видимости мелькали вспышки света. — Молнии на равнинах? Это должно быть…

Кровь отлила от её лица.

— Это Чаща Божественных Молний, — с упоением сказал хриплый голос, заговорив впервые за долгое время. — В далёком прошлом существовала армия гигантов, изготовленных Аристократами, которая восстала против своих создателей, и где-то здесь находилось поле битвы, где обе стороны сошлись в финальной битве. Говорят, бои длились целый месяц без остановки. За всю историю Аристократии единственной внешней угрозой, с которой они боролись дольше, были инопланетные захватчики около двух тысяч лет назад.

Пока он говорил, вниз потянулись белые нити дождя. И впереди — там, где на далёком горизонте простиралась синева — в этот раз, несомненно, была видна молния.

— Некоторые говорят, что молния исходит от штурмового спутника на орбите; другие утверждают, что это вооружённый метеорологический беспилотник. Как бы то ни было, раз в семь дней между землёй и небом пробегает молния, покрывая равнины, словно это лес. Нам просто повезло нарваться на неё.

Посмотрев на Ди, Ирия сказала:

— Мой плащ оборудован защитой от ударов электрическим током — как насчёт твоего пальто?

Хриплый голос выпалил:

— К сожалению, нет.

— Что же ты тогда будешь делать?

Вдалеке разлился свет. Небо и земля задрожали. На них обрушился рёв, который, казалось, стряхнул мир с его оси.

Девушка не знала, что сказать.

— Этот плащ тебя не защитит, — сказал Ди. — Гиганты были выше тридцати футов ростом и закованы в броню из четырехдюймовой высокоплотной стали, но, похоже, всего один удар мог убить их мгновенно.

Потеряв дар речи, Ирия коснулась края своего плаща, понимая, что он не может сравниться с доспехами гигантов.

— Что мы будем делать?

— Там есть убежище, построенное Аристократами. Идём!

— Куда?

— Попытайся не отставать, — раздражённо сказал ей хриплый голос.

Ди ударил поводьями, и его конь-киборг помчался вперёд в облаке пыли.

Ирия не могла поверить своим глазам. Клубились тёмные тучи, в небесах тревожно грохотал гром — и это именно там, куда они направлялись. Он сошёл с ума?

— Секундочку — а это не… мы… — поёрзав в седле, Ирия поняла, что у неё есть только один вариант. — Что мне ещё остаётся? Была не была!

Ударив своего коня по бокам, она пустилась в дикую погоню за Охотником.

Бледные полосы мелькали по обе стороны от них, и ионизированный воздух покалывал её кожу. Онемение уже вонзило свои тонкие клыки в её костный мозг. Хотя молния, казалось, всё ещё была почти в миле от неё, Ирия остро её ощущала. Прямое попадание было вовсе не обязательно — даже удар неподалёку сжёг бы их дотла.

Ирия вздрогнула.

Ди ускакал на пятьдесят ярдов вперёд, и всё, что она могла делать, это постараться от него не отставать.

Неожиданно почва слева от неё вздыбилась. Отбросив в сторону чёрную мантию земли, появилось огромное существо. До него было меньше сотни футов. Пока лопатообразные конечности твари били по воздуху, вспышка молнии ударила её прямо в круглую голову. Ирия слышала за спиной крики агонии. Когда она подумала о том, что, вероятно, станет следующей, вспышка молнии высветила очертания куполообразного объекта впереди Охотника.

— Вот оно!

Надежда пересилила страхи, и Ирия нещадно погнала свою лошадь вперёд. Приблизившись, она увидела, что тот купол, который показал свет, был больше шестидесяти футов в диаметре. Ди уже спешился и, оставив своего коня на месте, направился к тому, что выглядело как вход.

Когда Ирия остановила свою лошадь, она услышала крик. Это был крик человека — вернее, мальчика. Быстро спешившись, она шлёпнула лошадь по крупу, отгоняя её, а затем последовала за Ди. Пройдя около тридцати футов вдоль купола, она повернула направо и увидела его, стоящего там. Ирия зажмурилась, когда ещё одна вспышка молнии соединила небо и землю, а мальчик перед Ди снова закричал.

— Давай внутрь — быстрее! — крикнула Ирия Ди.

Ди обошёл мальчика справа и прижал левую руку к красному углублению на поверхности купола.

— Ах! — воскликнул мальчик, начиная падать назад, но Ди поймал его и немедленно вошёл в купол через внезапно появившуюся дверь. Когда Ирия последовала его примеру, Ди прижал ту же руку к идентичному углублению внутри, и вход закрылся. В тот же миг все они с ног до головы окрасились синим. Мальчик цеплялся за руку Ди. Он был до смерти напуган.

На нём были куртка, шорты и дорожные ботинки на толстой подошве — типичная экипировка для кого-то из семьи с умеренным достатком, находящейся в пути. Также и его сумка, перекинутая через левое плечо, была стандартным снаряжением для путешествий. Хотя казалось немыслимым, что он был здесь один, он также не казался заблудившимся. Ни Ди, ни Ирия не видели путешественников, которые выглядели так, словно потеряли ребёнка. Неужели его родители зашли слишком далеко, прежде чем обнаружили его пропажу, или до сих пор этого не заметили?

— Расслабься, малыш, — сказал хриплый голос. — Это просто стерилизующий свет. Аристократы, может, и бессмертны, но когда с ними были их человеческие слуги, они не позволяли им пронести внутрь опасные микробы снаружи. Видишь ли, Аристократы проявляли некоторую заботу о людях.

Через три секунды свет погас, и перед ними открылась дверь. Троицу встретила комната, обставленная столь великолепно, что даже самый пресыщенный путешественник вскрикнул бы от восторга. Убежища Аристократии не испытывали недостатка в привычной им роскоши.

Пока мальчик ошеломлённо стоял в белом свете, девушка убедила его сесть на голубой диван, сказав ему:

— Я сейчас приготовлю чай. А пока что — я Ирия. А тебя как зовут?

— Микер.

Вероятно, благодаря Ирии его голос звучал немного спокойнее, хотя выражение его лица всё ещё было напряжённым, а щёки дрожали. Учитывая, что на вид ему было всего лет семь-восемь, неудивительно, что обитель Аристократии на покрытой молниями равнине вызывала у него больше ужаса, чем любопытства.

— Ты отлично справился. Какой ты хороший мальчик! Ты разделился со своими родителями?

Он покрутил головой из стороны в сторону.

— Что же тогда случилось?

— Я был с Надей, — внезапно сказал мальчик неразборчиво. Слёзы навернулись на его глаза. — Мы зашли так далеко — а затем она убежала и бросила меня.

— Убежала?

— Она должна была отвезти меня к моему дяде в городе МакКрори, но сказала, что просто заберёт деньги и оставит меня здесь. Что же мне делать?

Вместе с этим признанием его худенькие плечи начали дрожать, словно в припадке, и он несколько раз икнул. Он перестал плакать, только когда Ирия осторожно обняла его маленькую фигурку.

— Всё хорошо. Ты не один. Никто в этом мире не одинок. У каждого кто-то есть. Так получилось, что МакКрори на нашем пути, и я прослежу, чтобы ты добрался туда… Ди, я могу принять душ?

— Конечно, но здесь нет водопровода, — ответил хриплый голос. — Проточная вода — табу для Аристократов.  В результате душ больше похож на то, что мы получили снаружи. Я слышал, что если человек встанет в него голым, то будет чувствовать себя так, словно отмокает в тёплой воде. Хотя сомневаюсь, что Аристократия стала бы утруждать себя чем-то подобным.

— Это не так уж важно — ты пойдёшь со мной?

Мальчик кивнул.

Ди встал, положил руку на углубление в стене слева, и снова открылась дверь — точнее, появилась.

— Неудивительно, что никто, кроме Аристократа, не может воспользоваться этими удобствами, — сказал Охотник. — Здесь нет ванной для людей. Еда, однако, другое дело.

— Это замечательно. Как только я приму душ, я что-нибудь приготовлю. И тогда у нас будет время выслушать весь твой рассказ.

Мальчик от всей души кивнул на слова Ирии.

***

Убежище Аристократии было снабжено роскошным ассортиментом продуктов, пригодных для людей.

— Что ни говори, а Аристократы не экономили на этом, верно?

Ирия и мальчик были поражены, попробовав жареную утку, которая по качеству не уступала блюдам, приготовленным лучшими шеф-поварами.

— Приготовить всё это, все эти блюда, одним щелчком переключателя — Аристократы действительно были невероятными, да? Эти тарелки сделаны из золота!

Как только с едой было покончено, Ирия начала расспрашивать мальчика — Микера — о ситуации, в которой он оказался.

Он жил со своим отцом в рыбацком посёлке под названием Коеверлан, но примерно шесть месяцев назад отец погиб в торнадо, оставив домработнице, Наде, поручение — отвезти его к дяде в МакКрори. Однако когда они зашли так далеко, Надя сказала: «С меня хватит!», и ничего больше. По словам мальчика, она оставила ему достаточно денег, чтобы он смог добраться до МакКрори, забрала всё остальное и уехала.

— Она предательница. Мы всегда заботились о ней дома, а она бросила меня в беде. Я отомщу ей за это. Как только я вырасту, я найду её и изобью — просто подождите и увидите.

— Хорошо, что он хочет просто избить её, — усмехнулся хриплый голос.

С подозрительным выражением на лице Микер огляделся и спросил:

— С нами здесь старик?

Ирия хлопнула в ладоши, словно только что придумала что-то, затем взяла лицо мальчика в ладони и повернула его в сторону Ди, сказав:

— Виной этому наш друг — он чревовещатель!

После мгновения замешательства мальчик кивнул. Напряжение исчезло с его лица. В его маленькой голове была раскрыта небольшая тайна.

Как будто пытаясь избежать пристального любопытного взгляда, направленного на него, Ди подошёл к стене и протянул к ней левую руку. Стена стала окном.

Мир утопал во тьме. Устремив взгляд в её глубины, великолепный и неподвижный молодой человек выглядел так, словно преследует какую-то вечно ускользающую истину — словно статуя, которая будет размышлять до конца времён. Кто мог описать, насколько тщетно это было?

Пока Ирия молча смотрела на него, рядом с ней раздался слабый зевок.

— Спокойной ночи. Спальни для людей находятся в конце зала.

Микер встал со стула и подошёл к двери.

— Карп, — сказал он, поднимая руку. Скорее всего, это была прощальная фраза в его родном городе.

Хотя Коеверлан был рыбацкой общиной, это не была одна из тех приморских деревень, которые всегда пахли приливами. Он находился в краю озёр, разбросанных по северо-западному региону Фронтира. Там ловили пресноводную рыбу, которая по количеству, разнообразию, необычности и опасности соперничала с морской. Семья Микера, вероятно, тоже выходила в озеро на кораблях, продавая рыбу, что они поймали, в Столице или в близлежащих городах и поселениях.

— Карп, — ответила Ирия, и как только она это сказала, маленькая фигурка исчезла в дверном проёме, и дверь закрылась.

После недолгого молчания Ирия сказала:

— Ты не возражаешь, если я расскажу о себе?

— К чему ты клонишь? — сказал хриплый голос, его замечание предназначалось Ди.

— Как угодно. Для меня это не имеет значения.

Ответ Ди был адресован Ирии.

— Это так странно. Не могу поверить… Мне впервые захотелось сделать это. Может, потому что ты тот, кого зовут Ди?

За окном мир стал белым. Вспышка молнии ослепила Ирию.

— У тебя был младший брат, верно? — спросил хриплый голос. Хотя он быстро с криком замолчал, рассеянный взгляд Ирии не отрывался от Ди, когда она продолжила свой рассказ.

Её жизнь, сказала она, можно было разделить на всё до девяти лет и всё после. На рай и ад. Её отец, охотник; её мать, домохозяйка; её старшие братья Ян и Шеск; её старшая сестра Джиа; её младшие братья Пол и Кулос; и её младшая сестра Мэгги — все девять жили в деревне Пачилин в долине на востоке Фронтира, где их дни проходили в тихой бедности. Тени в долине были сильнее света, а ветер, бушевавший над холодной поверхностью реки, отбрасывал белые блики. Там, в доме на окраине деревни, мать ждала возвращения отца, выпекая из своей пайки муки и сахара божественно вкусный хлеб. Три брата Ирии занимались разделкой мяса, которое приносил её отец. Старший мальчик откладывал самые питательные части для своих родителей, но всегда следил за тем, чтобы младшие дети получали самые вкусные куски мяса.

Была одна вещь, которую летними вечерами ждала вся семья: Джиа пела традиционные песни Фронтира, а Шеск аккомпанировал ей на гитаре. Жители, которые слышали об этом, тоже приходили, и вскоре их попросили дать представление на деревенской площади, после чего один из зрителей предложил им выступить в Столице. Он был исследователем из Столицы, собирающим информацию о песнях Фронтира. Джиа была открыта для этой идеи, но Шеск хотел остаться дома. Той осенью Джиа покинула дом, ей было пятнадцать. Примерно две недели спустя они получили известие о том, что по дороге в Столицу её группа подверглась нападению бандитов. Их огневая атака превратила карету в пепел. Ирия полагала, что именно это событие послужило причиной молчания её родителей.

И вот однажды поздней осенью, когда пышно цветущие деревья стояли в тени, а ночь была напоена золотистыми ароматами сливовой и яблочной настоек, созревающих в бочках в подвале, пришли они.

— Они были одеты в чернильно-чёрное… Они постучали в нашу дверь… Я подумала: «Кто это может быть так поздно ночью?»

Голос Ирии задрожал, и она остановилась.

— А потом…

Последовала короткая пауза.

— А потом…

Ди по-прежнему смотрел в окно.

— А потом…

За окном снова вспыхнула молния. За этим звуком последовал другой — крик Ирии. В этом крике было нечто такое, что даже Ди заставило обернуться. Его правая рука потянулась к мечу.

II.

Казалось, что этот ужасный крик длился вечно. Обе её руки были прижаты к губам, и она глядела абсолютно безумными, налитыми кровью глазами. Медленно её руки снова опустились. Возможно, от её тела исходила какая-то странная аура, потому что правая рука Ди всё ещё сжимала рукоять меча.

— Нет… — голос Ирии был похож на голос дряхлой старухи.

Она попятилась. Её движения указывали на то, что прямо перед ней есть что-то, от чего ей нужно бежать.

— Дверь была закрыта… Как ты сюда попал? Кто ты? Что ты?

— Она вернулась в прошлое! — сказал хриплый голос из левой руки Ди. — Она вновь переживает ту ночь. Не подходи. Строение Аристократов реагирует на эмоции девушки. Ты видишь это?

Ди кивнул. Он различил полупрозрачные фигуры в чёрном, которые стояли меньше чем в футе от него.

— Посмотрим, кто тут у нас! Некоторых из них я узнал, — сказал хриплый голос. — Второй справа — это Аристократ по имени Ланглан. Он обладал учтивым характером и имел весьма неплохую репутацию среди тех, кто обитал в его владениях, но это было семь или восемь тысяч лет назад. Не ожидал увидеть его в такой компании. Остальные это виконт Альбидозен, граф Зегрейб, и двух я не знаю.

Мужчина на переднем плане крепко сжал ладонь на горле Ирии. Иллюзия грозила стать реальностью.

— Держись от меня подальше! — крикнула Ирия. Её правая рука потянулась к бедру, прежде чем яркая вспышка пронзила тело фигуры в чёрном.

Реальность тоже угрожала иллюзии. Нападавший исчез.

В то же мгновение Ирия повернулась к Ди. На её бескровном лице читалось безумие, и её горящие глаза излучали безграничную ненависть к юноше по имени Ди.

— Вот оно, — с явным удовлетворением произнёс хриплый голос. — Вот лицо Охотника. Ты собираешься сражаться с ней? Если нет, то её уже не остановить!

Хотя Охотница шагнула вперёд, Ди не сдвинулся с места.

— Ты не собираешься двигаться? — поинтересовался хриплый голос.

— Ты тоже, — Ирия подняла меч над головой. — Умри!

Её позиция была безупречна. Энергия поднималась из земли через подошвы её туфель, проходила вверх по позвоночнику, и от талии устремлялась к плечам, локтям и запястьям. Лезвие меча направляло её.

За её размашистым ударом последовал резкий и короткий серебристый. Клинок Ирии был легко отклонён.

— Посмотри на меня, — сказал хриплый голос.

Глаза Ирии повернулись к левой руке Ди.

— Нет! Лицо — его лицо.

Рябь восхищения пробежала по лицу Ирии.

Ди шагнул вперёд и положил левую руку ей на затылок. Когда девушка начала падать, он быстро поймал её и бросил на диван.

— А ты не мог бы быть с ней немного помягче? Она набросилась на тебя только потому, что была не в себе!

— Любого другого она бы убила, — сказал Ди.

— Это… что ж, ладно, это действительно так. Она не кажется женщиной, способной нанести такой удар. Говорю с полной уверенностью, что она никак не смогла бы добиться такого результата любым количеством тренировок. Тем не менее, не похоже, что девушка подверглась каким-либо изменениям для Охоты. Тогда остаётся что — гипноз? Если ты был середнячком в начале, это не смогло бы дать тебе сверхчеловеческих умений!

— Если это так тебя беспокоит, попробуй спросить у неё.

Держа левую руку перед собой, правой Ди снова потянулся к ножнам.

— П-подожди секунду! — ладонь левой руки развернулась к Ди. Слюна вылетела из взволнованного, нечётко проступившего на её поверхности рта.

***

Гроза закончилась на рассвете. Когда на востоке взошло утреннее солнце, белый пар над залитыми водой равнинами придавал воздуху комфортную влажность.

Они покинули купол ранним утром, и к тому времени, как увидели потрёпанный указательный столб, пар уже рассеялся. Надпись на столбе гласила: «МакКрори, 20 миль».

— Это не займёт у нас и часа, — ободряюще сказала Ирия Микеру, который сидел на коне позади неё.

Мальчик кивнул и опустил голову.

— Мы убедимся, что ты добрался благополучно. Не беспокойся.

Ответа не последовало. Когда лошадь прошла пять или шесть шагов, мальчик категорично заявил:

— Я не хочу ехать.

— Что?

— Мой дядя — младший брат моего отца, но они не любили друг друга. Чёрт, единственная причина, по которой он решил забрать меня к себе, в том, что отец оставил мне немного денег. Пока люди из детского дома не сказали ему об этом, я был ему не нужен.

— И у тебя нет никаких денег?

— Надя сбежала с ними.

— Это ужасно! — сказала Ирия, нахмурив свой милый лоб.

Она понимала, что, потеряв единственную ценность, что у него была, мальчик станет для своего дяди всего лишь обузой, и могла себе представить, как с ним будут обращаться.

— Чем занимается твой дядя?

— Он мэр.

— Серьёзно?

— Мэр МакКрори.

— И всё же он отказывается взять тебя?

Ирия много чего хотела сказать, но заставила себя остановиться. Хотя она была на стороне Микера, ей надо было сказать то, что больно ранит его.

— Всё, кроме семьи, мёртвый груз. А когда дело доходит до неё, то и убийство семьи тоже не проблема.

Ирия закрыла глаза. Справа от неё раздался странно весёлый смешок левой руки Ди.

— Даже в его возрасте он не видел ничего, кроме проблем. Должен вырасти реалистом.

— Твои родители плохо ладили?— спросила Ирия, чтобы сменить тему.

— Не совсем, — сказал мальчик воительнице, которая смотрела на небеса. — Мой отец заведовал деревенской казной, и они с матерью не сходились во взглядах. Они часто ссорились. Моя мать даже стреляла в него из ружья!

— Звучит очень смешно.

— Но все говорили, что этого следовало ожидать. Говорили, что раз она из Столицы, то с самого начала должна была понимать, что не создана для жизни в маленькой деревушке во Фронтире. Я тоже так думаю. В итоге всякий раз, как у неё было свободное время, моя мать сидела у окна и пела столичные песни.

Ирия вздохнула, стараясь, чтобы мальчик этого не заметил.

Что думал Микер о своей матери, у которой не было иного способа сбежать от реальности, кроме её песен? Что он чувствовал, когда слышал, как она поёт?

— Что ж, твоя мама…

Мальчик заговорил, перебив Ирию.

— Она взяла деньги деревни и сбежала. Когда я пошёл относить отцу ланч, в комнате никого не было, но сейф стоял на столе. Чиновник, который пришёл на похороны моего отца, рассказал мне об этом.  С тех пор я не видел свою мать.

— Ты её ненавидишь?

— Нисколько.

Краем глаза Ди увидел, как маленькая головка качнулась из стороны в сторону.

— Она не была создана для этого. Ей больше подходят автоматизированные столичные дома, шёлковые платья и изысканная еда в дорогих ресторанах, где персонал готов носить вас на руках — не содержание дома в глухом лесу, где никогда не светит солнце, или у озера, где обитают водные твари, и не грубая одежда и работа в поле, пока руки не покроются мозолями. У нас есть только одна жизнь, верно? Так что вполне очевидно, что стоит прожить её в мире, который больше тебе подходит. Моя мать совершила ошибку. Она ошиблась, выйдя замуж за моего отца и вернувшись в деревню во Фронтире, и она ошиблась, родив меня. И чем скорее такие ошибки будут исправлены, тем лучше.

Ирия немного помолчала.

— Ошибка, да? — пробормотала она через мгновение. — Я думаю, твоя мать совершила только одну ошибку.

— А?

— Оставив ребёнка вроде тебя.

Микер грустно рассмеялся.

— Это мило с твоей стороны. Ты мне нравишься, леди. Но…

— Мы должны поставить себя на её место?

— Верно.

— Ты пошёл в своего отца, я уверена.

Протянув одну руку за спину, Ирия погладила мальчика по голове. Немедленно убрав её назад, она внимательно посмотрела вперёд.

— Ди, ты тоже это видишь, верно?

— Это дилижанс, — ответил Ди.

Прищурившись, Ирия сказала:

— Им никто не управляет. На переднем сиденье никого нет.

— Жди здесь.

Сказав это, Ди ударил своего коня по бокам. Быстро приблизившись к экипажу, он схватил поводья и остановил упряжку из четырех коней-киборгов, тащивших его, потом быстро открыл дверь.

Увидев, что он смотрит в её сторону, Ирия послала своего коня вперёд. Подъехав к Ди, она заглянула в открытую дверь. Сидения были пусты.

— Внутри никого нет! Не похоже, что на них напали — никаких признаков того, что на борту кто-то был.

— Лошади каким-то образом сбежали с экипажем.

— И никто этого не заметил? Вряд ли, верно?

Дилижансы обычно останавливались примерно на час, чтобы накормить и обслужить команду (девяносто девять процентов которой работало на ногах) на специализированных городских фабриках, а также для того, чтобы дать пассажирам время на перерыв и еду. Когда пассажиры оставались на ночь, их отправление откладывалось до следующего утра.

Помимо телепортов Аристократии и скоростных машин, основным средством передвижения во Фронтире были кони-киборги. Было достаточно машин, работающих на пару, бензине и других видах топлива, но в плане ассортимента, производительности и надёжности они не могли сравниться с конями-киборгами. В результате содержание лошадей имело первостепенное значение. В больших городах, конечно, были фабрики по модернизации, проверке и ремонту коней-киборгов, в то время как в небольших городах можно было нанять кого-то для ремонта, но покупка нового коня обычно влекла за собой цену, далеко выходящую за рамки правовых норм. Если, находясь в пустыне, кто-то сталкивался с бедой, которая убивала его коня, у него не оставалось иного выбора, кроме как идти много сотен миль пешком до места назначения. Вероятность столкнуться с торговцем лошадьми, бродящим по Фронтиру в поисках таких путешественников, была меньше, чем один к ста.

Полная упряжка из четырёх лошадей с экипажем не могла просто убежать из города, где живут здравомыслящие люди.

— Что-то случилось в МакКрори! — сказала Ирия, ещё более пристально посмотрев вдаль.

— Я проеду вперёд. Вы двое ждите здесь. Не подходите к городу.

Когда Ди развернул своего коня, Ирия запротестовала:

— Ни за что. Я хочу…

Ди уже ускакал, но его левая рука указала ей в сторону. Заметив, на что указывает его палец, Ирия остановила свою правую ногу, готовую ударить по боку лошади.

Это был Микер.

Пока её глаза следили за стремительно тающей вдали прекрасной фигурой в чёрном, Ирия пробормотала себе под нос:

— Ты хладнокровный? Тёплый? Я просто не могу сказать.

В каждом городе и деревне существовал свой способ закрывать главный вход, но в МакКрори это был просто частокол из воткнутых в землю толстых древесных стволов. Ворота открывались в обе стороны, и Ди, толкнув правую створку, вошёл внутрь, оставляя окружающий город частокол позади.

Когда он прошёл через ворота, ему открылся прекрасный вид на главную улицу и дома по обе стороны от неё.

— Никакого запаха крови — это странно, — пробормотала левая рука Охотника, сжимая поводья. Звучало так, словно она склонила голову набок.

— Разумеется, не похоже, что здесь кто-то есть, — сказал Ди. Его глаза слабо блеснули из-под чёрных полей дорожной шляпы.

Столкнувшись со странной ситуацией, даже нормальные люди испытывали желание убивать. Пройдя через ворота, конь и всадник двинулись по главной улице, окутанной ярким солнечным светом. Вокруг не было ни души, и Охотник ехал, даже не взглянув на ряды домов по обе стороны от него, и его конь не останавливался, пока они не оказались перед салуном. Спешившись, Ди привязал поводья лошади к столбу.

— Здесь никого нет! — послышался хриплый голос, как только Охотник открыл дверь

Тишина внутри заведения подтвердила его слова. Однако…

— Около часа назад здесь были люди, — продолжил хриплый голос. — В воздухе пахнет никотином и алкоголем.

Ди посмотрел на пепельницу на столе. Сигарета выпала из неё, прожгла стол и оставила рядом длинную полосу пепла. На многих столах остались стаканы и карты, хотя некоторые из них были опрокинуты, а их содержимое разлито. Следуя по пути беспорядка, Охотник увидел на полу разбитое стекло и полувысохшую лужу алкоголя.

— Там половина стейка, и часть его всё ещё на вилке. Другими словами, что-то случилось, когда кто-то только откусил кусок. Что-то, что заставило их бросить свои стаканы и сигареты.

Ди развернулся к двери. В этом направлении большинство стульев было отодвинуто от столов. Посетители поднялись со своих мест и встали лицом к тому, что вошло в дверь.

— Порохом не пахнет. Кто-то, возможно, вытащил меч, но похоже, что большинство из них приняли свою судьбу, ничего не сделав, — сказал хриплый голос.

Ди подошёл к бару и заглянул за стойку. Двустволка стояла на месте. Похоже, бармен даже не успел достать оружие.

— Что-то пришло?

Хриплый голос не ответил.

Ди вышел на улицу.

— Что это? — заинтригованно воскликнул хриплый голос.

Конь-киборг Охотника исчез без следа.

— Это немалый подвиг — взять коня так, чтобы мы с тобой этого не заметили.

— Только ты ничего не заметил.

— А?

— Здесь присутствует нечто бесформенное, и оно движется. Оно пришло из центра города и избавилось от коня.

— И куда оно подевалось?

— Вернулось туда, откуда пришло.

Менее чем через пять минут Ди стоял перед старым строением цилиндрической формы. Театром.

Хотя развлечения во Фронтире были не так редки, как считали столичные жители, всё культурное наследие Столицы здесь ограничивалось передвижными спектаклями и концертами, которые можно было посетить несколько раз в год. Легко было отмахнуться от тех, кто строил такие театры (как большие, так и маленькие), как от болванов или претенциозных позёров. Но в театре, намного меньшем и более простом, чем этот, в сообществе, гораздо более изолированном, чем этот город, одна только Юна О’Коннер — считавшаяся величайшей скрипачкой в мире — изо дня в день собирала полный зал ещё с тех пор, как была ребёнком. Она называла деревянные подмостки того театра своими родителями.

Входные двери были открыты настежь, и Ди вошёл внутрь. Пройдя ещё через одну из многочисленных внутренних дверей, он оказался на сцене. Участок каменного пола около тридцати футов в диаметре был окружён каменными же сиденьями, которые веером расходились от него и постепенно поднимались на высоту примерно пятнадцати футов.

Во Фронтире театр был похож на наркотик, отношение к которому у людей было неоднозначным. Например, гениальный драматург ОКС, работавший на Аристократию, сочинил серию пьес под названием «Аристократическая сага», в которой любой провинциальный актёр без имени мог монотонно произносить свои реплики, а искушённые зрители всё равно осыпали его громовыми аплодисментами, способными потрясти солнечный свет, лунный свет и даже ветер.

К сожалению, в этот раз не было никаких аплодисментов.

Сперва Ди повернул голову так, словно пытался уловить шум ветра, затем посмотрел вверх. В последнем ряду сидений на северной стороне зрительного зала сидел мужчина с убранными в хвост волосами. На нём был кожаный плащ, накинутый поверх красноватого пальто в пол.

— Хорошо, что ты здесь. Я уж подумал, что мне придётся идти за тобой!

Ухмыляясь от уха до уха, он сказал:

— Меня зовут Исаак Ногиа. Я бродяга и воин, и всегда мечтал встретиться с великим Ди, о котором так много слышал во всех уголках Фронтира.

— Кто тебя нанял?

— Ну, Барон Миттерхаус. Я уверен, ты слышал о нём. В прошлом он был большой шишкой: в этих краях у него под каблуком было двести деревень и сто сорок восемь городов. Первый Миттерхаус был атакован и убит паршивыми фермерами, но тот, кто занял его место, гордится своей скрытой силой.

— Он не тот, с кем меня наняли разобраться.

— Так почему же он ополчился на тебя, интересно? Из-за того, что ты так чертовски красив. Нет, я просто пошутил. Это не из-за тебя, у меня есть другое дело. Это девушка.

— Почему?

— Будь я проклят, если знаю, — ответил Ногиа, пожав плечами. Его хвост качнулся. — Но если Аристократ Фронтира взял на себя труд нанять меня и остальных, чтобы поймать её, у него, наверное, есть на то чертовски веские причины. Так что если ты не будешь в это вмешиваться, я не стану тебя трогать. Просто скажи себе, что ты едва её знаешь.

С самого начала она была кем-то, кого Ди едва знал. Но если бы в тот момент кто-то смог заглянуть в его разум, он бы, несомненно, увидел нечто интересное.

Мужчина, чья красота затмевала сам солнечный свет, молча смотрел на другого мужчину. Через мгновение Ногиа вскочил со своего места, словно им выстрелили из пушки.

— Ну, сюрприз, сюрприз! Я слышал, что Ди закоренелый одиночка. С каких пор ты на стороне женщины, которая не имеет к тебе никакого отношения? О, я понял. Она наняла тебя, верно? — высокая фигура Ногии задрожала от ярости. — Вот теперь это твой настоящий взгляд. Я сталкивался с кучей придурков, которые говорили, что они прошли через ад и обратно, но ты — настоящая находка. Для меня будет честью сразиться с тобой!

— Что случилось с людьми в этом городе?

Ногиа нахмурился. Великолепный стальной голос Охотника внезапно сменился хриплым голосом старикашки.

— Ты практикуешь чревовещание или что-то такое? Ну, что касается горожан, то они достались моей собачке.

— Их сожрали?

— Примерно так. Моему приятелю нужно есть только раз в месяц, но ты не поверишь, сколько он запасает. Поглотил всё — от коней-кибргов до домашних кошек, но в этот момент дилижанс сбежал. Если бы не это, мы бы заманили девушку сюда вместе с тобой. Впрочем, это не проблема. Извини, но ты утонешь в море желудочной кислоты моего приятеля.

— Вот оно! — сказал хриплый голос.

Ди стоял молча. Словно даже не услышал голос.

Возможно, испугавшись этого чёрного ледяного цветка, Ногиа громко крикнул:

— Выходи, дружок!

В глазах Ди отразилось нечто белое, хлынувшее изо рта мужчины. По солнцу пробежала тень. В воздухе она приняла форму раскрывшегося розового зонтика. Зонт был более тридцати футов в поперечнике, и за долю секунды до того, как его нижний край коснулся земли позади Охотника, из-за спины Ди возникла серебристая вспышка. Клинок, который он вытащил, вонзился в это нечто как минимум на шесть футов. А потом Ди взмыл в воздух.

Он приземлился в шести футах от края зонтика.

— Нехорошо, — тоном, не терпящим отлагательств, сказал ему голос из левой руки.

Тело Ди было окрашено белым. Поля его дорожной шляпы, подол пальто и более всего остального лезвие его меча испускали белёсый дым. В тот момент, когда зонт был разрезан, из него, словно дождь, вылилась прозрачная жидкость. Это была кислота достаточно сильная, чтобы расплавить стальной клинок меча Охотника.

— Та штука — это его желудок, — прошептала левая рука. — И эта кислота может растворять железо. Тебе не мешало бы её избегать!

Ди отбросил свой меч. Перед ним была пульсирующая масса органов пищеварения размером с маленькое болото, которая быстро начала испускать тот же белый дым.

Ногиа крикнул ему:

— Я должен был ожидать подобного от человека, известного как Ди. Уничтожим ли мы друг друга или объявим ничью… ааргх!

Он закончил криком агонии. Грубая деревянная игла, брошенная Ди, пронзила белый дым — и Ногиа.

— Ты… ты сукин сын — я не могу поверить, что ты…

Когда он застонал от удивления и отчаяния, бледно-розовая земля поднялась.

Отпрыгнув более чем на пятнадцать футов от того, что надвигалось на него, как цунами, Ди правой рукой выхватил висящий на бедре кинжал.

Белый дым внезапно отступил. Когда его с удивительной скоростью засосало в театральные кресла, он напомнил сдувающийся воздушный шар.

Не было никаких признаков Ногиа.

— Ты бросил в него вторую иглу, но она не попала ни в один жизненно важный орган? А он не так уж плох.

Громко принюхавшись, хриплый голос продолжил:

— Судя по запаху крови, ты мог пробить ему артерию. Какое-то время он не сможет двигаться. Но если из всех людей Миттерхаус ополчился именно на эту девушку, у неё наверняка должен быть ужасный секре — гаах!

Прижав левую руку к полям своей дорожной шляпы, Ди бросился туда, где был Ногиа. Его скорость была настолько велика, что казалось, будто он туда взлетел.

Кровь залила пол, и глаза Ди прошлись по следу из пятен до узкого выхода. Он без колебаний направился туда.

Левая рука Охотника переместилась от шляпы к подолу пальто, где она кашлянула, брызнув слюной, и пробормотала:

— Как всегда, ты жёсткий хозяин для своей левой руки! Ты заставишь меня избавиться и от этой сильной кислоты? — она быстро продолжила: — Что случилось? Приди в себя!

Одна рука Ди всё ещё упиралась в каменную стену, когда он медленно опустился на пол. Его спина задрожала, а кровавая масса, которую он сплюнул на пол, разлилась как багровый цветок.

— Отравленная кровь? — затаив дыхание, сказал хриплый голос.

Менее чем через секунду Ди изверг очередной сгусток крови, и на одном из сидений распустился новый багровый цветок.

II.

Звук пения достиг их ушей менее чем через пять минут после того, как Ди ушёл в город. Они оба огляделись, но, конечно, никого не увидели. Это был призрачный голос, который, казалось, исходил как с высоты небес, так и из недр земли — женский голос, который вряд ли можно было назвать красивым, и всё же в какой-то момент из головы Ирии исчезла и мысль искать источник песни, и идея сбежать туда, где она больше её не услышит. Голос был подобен нитям таинственной паутины, которая цеплялась за мозги Ирии и Микера, впиваясь в них и ограничивая способность к критическому мышлению.

— Пойдём, — обернувшись к Микеру, сказала Ирия.

— Ладно, — кивнул Микер. Его взгляд, как и её, был странно рассеян.

Взяв поводья, Охотница развернула своего коня-киборга, и они оба поехали обратно тем же путём, которым пришли.

Не успели они пройти и пяти сотен ярдов, как справа появилось пустынное скалистое место. Незадолго до этого они прошли данный участок без каких-либо проблем. Кое-где скалы перемежались зелёными пятнами грубых цветов и жёсткой травы. В соответствии со слухами о том, что в древние времена здесь была одна из каменоломен Аристократии, повсюду валялись куски и плиты тёсаного камня.

Вскоре стало ясно, что место назначения пары находится примерно в ста футах впереди: лежащая под углом каменная плита, задравшая правый край вверх.

Кто мог захотеть вырезать такой кусок камня, как ему это удалось, и почему он его бросил? Хотя конец плиты висел всего в тридцати футах над землёй, она, казалось, протянулась через весь карьер, превышая шестьсот футов в длину. Очевидная глупость того, кто её вырезал, подавлялась ощущением величия, что внушала плита своей массой — около тридцати футов в ширину и более десяти футов в толщину, она весила больше трёхсот тонн.

Даже увидев красивую женщину, сидящую на верхнем конце плиты и расчёсывающую волосы, лица путников не выразили никаких эмоций.

Вскоре они уже шли по камням к основанию плиты, и в этот момент пение, казалось, оборвалось.

Если бы там был студент или учёный, который знал древние легенды, он, вероятно, смог бы вспомнить имя сирены, сидящей на вершине огромного камня. Обладая редким певческим голосом, она околдовывала тех, кто водил свои суда вверх и вниз по великой реке, и направляла их к мелководью, где они разбивались об острые камни.

У женщины, одетой в тонкую, словно паутинка, серебряную накидку, были такие золотые волосы, что их сияние затмевало солнечный свет. Встав, она спрыгнула с камня, легко приземлившись перед парой. Подол её накидки тянулся, кажется, бесконечно, складки изящно покачивались на ветру.

— Добро пожаловать. Меня зовут Лорелей. Я так рада, что ты, похоже, наслаждаешься моей песней.

Ирия инстинктивно знала, что эта женщина — зло. Её манящий певучий голос, эффектный акробатический выход и, более всего, чувственность и сверхъестественная аура, исходящие от её обольстительной фигуры, служили тому доказательством. Ей нужно было переместить Микера в безопасное место, чтобы она могла контратаковать. Однако понимание этого словно кислотой вытравило из её мозга, изменяя мысли Ирии и удерживая её от борьбы.

Тем не менее, увидев, как рука Охотница тянется к ножнам у неё на бедре, женщина — Лорелей — заманчиво улыбнулась.

— Даже полноценный воин не может пошевелиться, когда слышит мою песню. Ты действительно нечто особенное. Хотя это бесполезно. Услышь это однажды, и ты мой раб. А теперь пойдём со мной.

Женщина взяла лошадь Ирии под уздцы и уже собралась уходить, когда вдруг остановилась. Обернувшись, она сказала:

— Не могу позволить себе лишний багаж. Ты мне не нужен, так что я покончу с тобой здесь.

Указав на край каменной плиты, который до этого занимала, она сказала:

— Там есть нечто интересное. Увидь это — и умри.

Хотя тон её был деловым, Лорелей вложила в голос достаточно обольщения, чтобы сгладить это. Даже взрослый мужчина сделал бы всё, что она скажет, не будучи под её чарами, и никто не стал бы винить его за это.

Кивнув, Микер слез с лошади.

Наблюдая, как миниатюрная фигурка умело взбирается на каменную плиту, красавица, которая называла себя Лорелей, скривила губы в злой усмешке, а затем направилась по дороге, по которой пришла Ирия. И как только она это сделала, ужасная песня сирены вновь полилась с её алых губ.

Та же песня отразилась и в сознании Микера. И когда это произошло, приказ, который он только что получил — увидеть, что там, и умереть — стал мощным принуждением. У него не хватало сил, чтобы бороться с этим.

Дотянувшись до каменной плиты Лорелей, мальчик взобрался на её вершину и посмотрел на другую сторону. И застыл там, как вкопанный. Перед ним развернулась сцена — пусть и интересная, её вряд ли можно было назвать увлекательной. В его нынешнем состоянии ничто из того, что видел Микер, не тронуло бы его, но даже будь он в здравом уме, он, вероятно, не понял бы, что перед ним. Или не столько что, сколько где.

В скале было вырублено аккуратное отверстие глубиной три фута и площадью почти тридцать квадратных футов. В середине каждой стороны, сразу за краем почти квадратной впадины, виднелись отверстия для того, что когда-то было колоннами. Судя по лицу, которое осталось на десятифутовой религиозной иконе, стоящей перед отверстием на северной стороне, это был если не храм, то, по крайней мере, место для каких-то религиозных ритуалов. Однако это, несомненно, было не тем, что Лорелей описала как интересное.

В вырезанной секции была крутая каменная лестница, огромный каменный алтарь, что-то вроде купальни и покрытые ржавчиной машины, назначение которых было неясно. И повсюду вокруг этих вещей извивались странные существа. Взрослый человек едва ли мог обхватить руками толстое, длиной десять футов тело одного из них. По форме они походили на гигантских пиявок, а своими гибкими движениями напоминали уменьшенные версии великих земляных червей. Казалось, их было около десятка, и то, как они корчились на солнце, дёргались и извивались, выглядело столь ужасно, что мальчик с криком бы убежал, принадлежи его воля ему. На самом деле ноги Микера на мгновение остановились, приказ Лорелей был забыт. Однако это было лишь на мгновение. Стерев из глаз наполнявшее их выражение ужаса, мальчик без дальнейших колебаний направился к жуткой мастерской смерти.

Существа, наводнившие рабочий участок, были плотоядными. В то время как большинство подобных видов обычно обитали в тёмных, болотистых местах, этот вид мог существовать при дневном свете, что помогало ему добывать пищу. Секрет жизненной силы этих существ заключался в запасах воды под их кожей, которые позволяли им оставаться на поверхности в течение почти двенадцати часов. Их гнездо находилось под этой территорией, и они периодически поднимались и ползали по поверхности, питаясь пауками и птицами — и путниками.

И теперь восхитительный кусочек того, что они не пробовали десятилетиями, направлялся прямо к ним. Их обонятельные органы улавливали запах добычи, сенсоры в клетках кожи чувствовали вибрацию ног, соприкасающихся с землёй, слух различал шаги — они могли ощущать даже пульсацию крови, бегущей по венам их жертвы. Им не хватало лишь зрения, но извивающимся обитателям земных недр не было нужды в глазах. Остальные чувства передавали всё.

Большой. Мягкий. Вкусный.

Именно так информация выглядела бы на человеческом языке, и их примитивные чувства превратили голод, одолевающий их, в адреналин.  Двигая своими длинными телами подобно гусеницам, беспозвоночные помчались к своей добыче.

Две силы терзали Микера. Одной из них была команда Лорелей умереть, второй — первобытный инстинкт самосохранения. И хотя два этих стремления столкнулись, он отступил лишь на шаг, прежде чем остановиться.

Один из кровососов приблизился к нему на десять футов. У него была тупая голова, разделённая крест-накрест. В алой пасти виднелись ряды острых клыков, похожих на стеклянные шипы.

С неба упала полоса света. Маленький отблеск над головой Микера превратился в десятки стрел света, пронзивших тела кровососов. Удивительно, но снаряды пробили саму скалу. Большинство из них нашли свою цель, но те немногие, что не нашли, торчали из камня карьера.

Возможно, они предназначались существу, которое, проигнорировав своих содрогающихся собратьев, бросилось к Микеру. Однако когда его зловещие клыки были готовы сомкнуться на голове мальчика, горизонтальный серебряный росчерк пронзил мерзкого кровососа насквозь.

Приземлившись, Ди бросил ещё три иглы, которые проткнули оставшихся существ, а затем яростно закашлялся. Левая рука, которой он прикрывал рот, была запятнана кровью.

— Ты ещё не полностью восстановился — и я тоже пока не ахти.

Даже когда Микер услышал хриплый голос, эмоции не вернулись к нему, и он бесстрастно смотрел на Ди и его ужасное состояние.

— Я бы сказал, что он загипнотизирован, — несколько болезненно заметил хриплый голос.

Ди положил окровавленную руку на голову Микера.

— Ладно, что ж… он был очарован песней Лорелей. Нехорошо. Он останется таким до тех пор, пока тот, кто поймал его, не будет убит, или пока не будет разрушено заклинание!

— Ты можешь сделать это, верно? — сказал Ди. Его губы и рот покрывала свежая кровь.

Даже не смотря на терзающий его смертельный яд, его голос оставался холодным как лёд и сталь.

— Ага. Хотя это довольно больно!

— Для кого из вас?

— Вообще-то, для меня.

Рука Охотника опустилась на лоб Микера. Послышался слабый стон, но Ди не обратил на него внимания, осматривая окрестности.

По небу проплыло облако. Отбрасываемая им тень невзначай ползла с востока на запад, и когда она достигла молодого человека и мальчика в каменоломне, Ди уже убрал свою левую руку.

Подхватив шатающегося Микера, он подошёл к проткнутым кровососам. Их пронзили наискосок и вонзились в камень серебряные стрелы более двух футов длиной.

— Серебро, — впечатлённо пробормотал хриплый голос.

III.

— Серебро как защита от зла? — сказал Ди, оценивая балансировку одной из стрел и глядя на небо.

— Может быть… — с этими словами на ладони левой руки Ди начало подниматься лицо. Удивительно, но оно улыбалось. — Это была та девушка, Ди?

Ди сжал кулак. Человеческое лицо с визгом исчезло. Его появление было мимолётным.

Покачав головой, Микер спросил:

— Сейчас кто-то кричал? — он смотрел на левую руку Охотника.

— Вероятно, тебе показалось.

— Ладно…

Ошеломлённый мальчик всё ещё не вполне осознавал, что с ним случилось и что происходит сейчас, но его уши уловили голос, не совсем злой или холодный, который сказал:

— Что, ты пытаешься улизнуть от этого? Если мы говорим о серебряных стрелах, то это может быть только она. Джанна… гаах!

Ди сильно встряхнул рукой, словно нанося смертельный удар, а затем спросил:

— Ты можешь идти?

Кивнув, мальчик вдруг напрягся. Он только что вспомнил о деле с демоническими беспозвоночными.

Обхватив себя рукам, он начал падать, когда Ди сказал ему:

— Ирию забрали.

Слова Охотника жёстко вонзились в ослабшее тело мальчика.

— Забрали? Где она?

— Ты был последним, кто её видел.

Ошарашенный, Микер отшатнулся назад. Маленькие голубые глаза на его крошечном лице несколько раз моргнули, а затем неожиданно сконцентрировались на одной точке в пространстве.

— О, верно! Там была эта женщина по имени Лорелей — и она пошла тем путём!

Он указал на дорогу, по которой пришёл Ди.

— Как давно это было?

Подумав немного, мальчик ответил:

— Я правда не знаю. Десять минут, может быть, двадцать…

— Я пойду за ними. Ты жди здесь.

— Нет! Я ни за что этого не сделаю!

— Я верну её. Ты будешь мешать.

Мальчик замолчал.

— Я… я могу помочь… как-нибудь.

— За тобой никто не гонится. Просто подожди здесь немного.

Не дожидаясь ответа Микера, Ди спрыгнул с каменной плиты, рассекая воздух.

— Мы успеем? У тебя нет лошади! — сказал хриплый голос, превратившись в ветер, шепчущий в ухо Охотника.

Приземлившись, Ди поднял левую руку.

— К счастью, мы находимся с подветренной стороны от них, да-с-сэр, — сказал хриплый голос с удовлетворением. — Вон тот лес, вон там. Но действуй быстро. Я чувствую запах крови. Мы можем опоздать!

Не прошло и двух минут, как Ди ворвался в лес, находящийся более чем в миле с четвертью от каменоломни. Хотя было известно, что дампир наследует часть силы Аристократа, этот юноша обладал скоростью, которая шокировала бы даже чистокровных Аристократов. Не обращая внимания ни на что вокруг, он промчался ещё двести ярдов, а затем остановился.

— Вот оно, — сказал хриплый голос.

Внезапно между зарослями деревьев появилась поляна. Чуть правее стояла чёрная карета с упряжкой из четырёх лошадей, а в десяти футах от неё на земле сидела Ирия. Богато украшенная золотом и запряжённая великолепными чёрными скакунами карета явно принадлежала Аристократу. На эту поляну Ирию привела Лорелей, а Аристократ ждал здесь. Было очевидно, что произошло. Даже скорости ног Ди было недостаточно, чтобы предотвратить эту трагедию.

И всё же — прежде чем Ди приблизился к Ирии, он кое-что заметил: не было запаха.

На самом деле был слабый запах запёкшейся крови, налипшей на кинжал, который сжимала в руке Ирия, но от неё самой кровью не пахло. И на её горле не было ран.

— Похоже, с ней всё в порядке. Кроме того, она, кажется, получила призовую индейку.

Хриплый голос имел в виду угольно-чёрный плащ и другие предметы одежды, лежащие на полпути между Ирией и каретой. Кое-где их пятнами покрывал пепельно-серый прах.

Ди поднял плащ. Прах взметнулся вверх, упав обратно на землю или улетев с едва заметным ветерком.

— Нож для самообороны и браслет с электронным оружием, ещё сигары и этот герб — без сомнений, это всё, что осталось от Миттерхауса, — хриплый голос затих от удивления.

Ди посмотрел на Ирию.

— Просто… ну, я не могу себе представить, чтобы эта девушка прикончила Аристократа и даже не была укушена им… Если подумать, Миттерхаус — безжалостный, мерзкий монстр, один из десяти худших во всём Фронтире! Убить его так легко… Хмм, там есть кто-то ещё?

За огромным деревом, возвышавшимся позади кареты, виднелась нога и серебристые одежды. Подойдя, чтобы проверить, Ди обнаружил труп Лорелей, пронзённый со спины кинжалом в сердце. Также он нашёл кучера, который превратился в прах, всё ещё находясь на облучке кареты.

— Сперва Лорелей, которая привела сюда Ирию, была заколота в спину и убита. Судя по мастерству владения кинжалом, Миттерхаус, возможно, сделал это лично. После этого Миттерхаус попытался напасть на Ирию, но был убит, как и его возница.

После этого искусного объяснения хриплый голос на некоторое время смолк.

— Миттерхаус либо напал на Ирию, либо посадил её в карету, чтобы увезти. Ирия, должно быть, смогла заколоть его, потому что Лорелей была убита первой. Она выбежала на улицу, Миттерхаус последовал за ней, и там и умер. Возница пытался спасти его, когда встретил свою смерть — есть какие-нибудь вопросы?

— Нет, — ответил Ди. — Как только чары песни Лорелей были разрушены, Ирия убила Аристократа. Достаточно просто — но легче сказать, чем сделать.

— Ты прав. Каким бы хорошим Охотником она ни была, я могу понять, как она убила каких-то псевдо-Аристократов или наёмных воинов, но не Великого Аристократа с тысячелетиями за плечами, да ещё так легко. Даже если она его обезоружила. В конце концов, как только власть Лорелей над ней была разрушена, Миттерхаус, вероятно, использовал бы на ней свой гипноз. Или он на неё не подействовал?

Хотя казалось, что прошло больше времени, на самом деле Ди нашёл Ирию меньше двух минут назад.

— Миттерхаус уничтожен, — сказал ей Ди. — Ты убила его?

Не отрывая глаз от точки на земле, к которой они были прикованы, она ответила:

— Я не знаю — не могу ничего вспомнить. Последнее, что я помню… я здесь. Ди, когда ты пришёл сюда? Это ты убил Миттерхауса, верно?

— К сожалению, нет.

Взгляд Ди снова сфокусировался на её бледной шее. Даже его глаза не могли найти ни малейшего изъяна. Он также положил левую руку ей на лоб, но вновь не обнаружил ничего необычного. На этом всё и закончилось.

Чудовищная тайна, казалось, застыла где-то рядом с пугающе широко разинутой пастью, но Ди поднял Ирию на ноги и помог ей сесть на одну из лошадей из упряжки.

— Ди… что со мной происходит? — спросила она тоном столь печальным, словно сомневалась, наступит ли завтрашний день.

— Возьми поводья, — ответил Ди.

Его прекрасной внешности и холодного голоса, казалось, было достаточно, чтобы разгадать тайну Ирии. Кивнув, словно она всё поняла, воительница взяла поводья и улыбнулась.

Солнце опустилось. Поднялся занавес для «Времени Аристократии».

Ди выбрал для лагеря не лес, а середину равнины. Не было никакой гарантии, что это место будет абсолютно безопасным, но с равнины открывался хороший обзор во все стороны, что было явно лучше, чем находиться в лесу, где сверхъестественные существа ползали под прикрытием кустов или скрывались за деревьями. Собрав сушняка и сухой травы, Ди развёл костёр.

Ещё до захода солнца они поужинали, сидя верхом на лошадях. Запах стряпни был бы тем, что привлечёт злобных сверхъестественных зверей. Однако путники не могли сделать ничего, чтобы скрыть свои собственные запахи, и не могли остановить биение своих сердец. Они могли только рискнуть избежать сверхострых чувств изголодавшихся монстров и демонов.

— Итак, прошло два дня — завтра мы должны войти в Клементс, верно? — сказала Ирия с некоторым облегчением, хотя её глаза всё ещё были прикованы к местности вокруг.

Она имела в виду время, которое они были в пути с тех пор, как покинули МакКрори. Для той, кто ожидал безжалостного преследования и засад, не было ничего удивительного в надежде на то, что последние два дня мира перенесутся и на следующий день. Разница между населёнными людьми городами и бескрайними просторами дикой природы была действительно сопоставима с разницей между раем и адом.

— Не теряй бдительности, — сказал хриплый голос. — В этих краях твари, живущие на равнинах, меняются так быстро, что голова идёт кругом. Неизвестно, что всплывёт. Хотя, я думаю, это всё ещё лучше, чем роща или лес.

— Всё в порядке, — сказал Микер, раскладывая свой спальный мешок. — Судя по звёздам, мы в северной части сектора девяносто шесть. Здесь не так много опасных вещей.

— О, а ты неплохо осведомлён, — игриво сказала Ирайя, глядя на него с восхищением.

Широкая довольная улыбка расплылась по его лицу.

В такие моменты всегда кто-то встревал.

— Хе-Хе! Интересно. Это тот самый наглец, который ничего не может сделать пра… гааах!

Хриплый голос тут же затих. Ди молча сидел у костра, подкармливая его ветками.

— Спасибо, — сказала ему Ирия. Она была благодарна, что он оборвал ехидное замечание.

— Простите — я знаю, что бесполезен, — слабо извинился Микер.

Хотя Ирия потратила последние два дня, обучая его, как ухаживать за лошадьми и пользоваться ножами и пистолетами, Микер продемонстрировал нулевую склонность к этим вещам. С другой стороны, мастерство Ирии было оценено хриплым голосом.

— Никто не рождается, будучи сразу настолько хорош! — сказал он. — Девушка получила магические инструкции. Может это хоть как-то объяснит, как она смогла убить Миттерхауса, а?

Ди не ответил.

— Нет проблем. Не беспокойся об этом, — сказала Ирия мальчику, похлопав его по спине.

— Л-ладно, - заикаясь, выдавил мальчик с улыбкой, но тут же опустил глаза.

Видимо, подобное внимание смутило его.

Ирия посмотрела на Ди — вернее, на его левую руку — затем подняла глаза на лицо Охотника, когда тот что-то бросил в пустошь, сердито сказав:

— Можешь что-нибудь с этим сделать?

— Если бы я мог.

Закончив бросать вещи во всех четырёх направлениях, Ди сжал руку в кулак. Каждый раз, как он это делал, в ночи раздавался тихий предсмертный хрип. Он прозвучал десять раз.

С наступлением ночи воздух стал холоднее. Микер был прав: они не встретили ничего опасного. По крайней мере, ничего, что жило бы в пустоши.

Единственной вещью, с которой это можно было сравнить, были волны, разбивающиеся о берег. До тех пор, пока берег был далеко, они приближались, беззвучно накатывая одна на другую. Они шумели, когда за ними следовали другие волны. Но одинокая волна всегда была бесшумна. То же самое относилось и к этой «волне».

Она распростёрлась ещё на три четверти мили в ширину, а затем приблизилась к группе. Чтобы они не смогли сбежать. Так она могла поглотить их всех до последнего и переварить. Она была в пятидесяти ярдах от своей цели, и человек, управляющий ею, был уверен в успехе.

Находящееся в трёх милях от лагеря, это место было недоступно даже для взгляда дампира. Через бинокль Аристократа, купленный в антикварной лавке, он видел три фигуры, спящие возле костра. Осталось всего пятьдесят ярдов — и он позволил желудку сжаться.

Однако секунду спустя хозяина этого желудка охватило чувство, что что-то не так. Чувство, похожее на страх. Хотя он выплеснул содержимое желудка и принял все меры предосторожности, его желудок начал что-то пожирать. Казалось невозможным, что кто-то смог обнаружить его присутствие, его движение. За исключением Ди, возможно?

— Вперёд! — взревел он, его крик был полон отчаяния.

Его желудок вздулся, как гигантское облако — а затем ужасная боль превратила его в сотрясаемый спазмами камень.

«Он его прикончил?»

В тот же момент он почувствовал предсмертную дрожь своего желудка, выхватил кинжал и отрезал пищевод, торчащий из его рта. Однако когда он снова поднялся на ноги, его тело сотрясла крупная — и последняя — дрожь. Когда он с глухим стуком упал на землю, стрела, которая по диагонали пронзила его горло сверху, слабо сверкнула серебром в лунном свете.

***

— Не двигайся, — сказал ей Ди, но как только он встал и ушёл, Ирия услышала в отдалении голос женщины. Сначала она напряглась при мысли, что это Лорелей, но быстро вспомнила, что колдунья мертва. Кроме того, это было похоже на крик. Ей не пришло в голову позвать Ди. В ней говорила кровь воина.

Убедившись, что Микер спит, она сконцентрировала взгляд в направлении голоса, и разглядела что-то вроде белого тумана, парящего в глубинах тьмы. Поняв, что он приближается, Ирия потянулась к рукояти своего меча.

Менее чем через две секунды показалась женщина в длинной белой мантии. Облик её был столь прекрасен, что даже Ирия невольно вздохнула — казалось, что лунный свет освещает только её лицо.

«Приди».

Нежный, печальный голос, эхом отозвавшийся в ушах Охотницы, определённо принадлежал женщине.

«Приди ко мне, и я заставлю тебя забыть обо всех страданиях этого мира».

Зрение и слух — должно быть, её разум был потрясён манящей красотой, прокравшейся через эти два её чувства, потому что Ирия неуверенно поднялась на ноги.

Женщина стояла прямо перед ней. Её объятия были раскрыты, рукава мантии ниспадали вниз, как Млечный Путь.

«Приди ко мне, и я заставлю тебя забыть обо всём и обо всех. Вот так».

Обняв Ирию за спину, красивая женщина улыбнулась. В этот самый момент прекрасное лицо раскололось в форме креста. Часть его была ядовитого оттенка и имела узоры, напоминающие нос и глаза. Несомненно, это было лепестками цветка. Но лепестки отливали сталью. А потом бутон, который был её головой, откинулся назад, готовый напасть на ничего не выражающую Ирию.

Хотя он, вероятно, намеревался проглотить не только голову Охотницы, но и всё её тело, он не смог этого сделать. Когда женщина обняла Ирию, рука Охотницы не выпустила рукоять оружия. И в тот момент, когда демонический цветок поднял свою смертоносную голову, горизонтальный удар прошёл через её тело, рассекая его надвое.

Верхняя половина великолепной женщины без слов упала на землю, быстро превратившись в причудливый клубок корней, а нижняя половина — извергающая что-то, что могло быть кровью или жидкими питательными веществами — также быстро превратилась в странный стебель и несколько подвижных корней.

Отскочив на десять футов, чтобы избежать фонтана пищеварительной жидкости, Ирия приземлилась и глубоко вздохнула. Этого было достаточно, чтобы вернуть дыхание в норму. Секунду спустя Ирия смотрела на рассечённые надвое останки чудовищного растения, возвращая клинок в ножны.

Не успела она повернуться к нему спиной, как раздался крик:

— Осторожно — сзади!

Ещё до того, как Ирия услышала слова Микера, она взмахнула мечом. Это был инстинкт. Прежде чем меч прекратил движение, она отпрыгнула в сторону.

На том месте, где она только что стояла, рассекая камень надвое, пролегла нить, похожая на хлыст, которая тянулась к ране на нижней половине существа. Пока его отрубленная часть корчилась на земле, Ирия бросилась к тяжело раненному существу, отводящему назад свой смертоносный кнут, на этот раз разрубив его вдоль. Нижняя часть твари рухнула на землю, превратившись в прекрасную женщину, как будто это была её лебединая песня, а затем, замерев, немедленно приняла свой истинный облик.

— Ты в порядке? — спросил её спаситель, бросившись к ней, однако воительница не казалась благодарной, когда крикнула ему, чтобы он не подходил, продолжая смотреть на своего врага.

— Оно мертво. Ты рассекла его корни, — услышала она голос Микера.

— Ты прав — но откуда ты знаешь об этом?

— Ну, это то, что называют «трижды разделённым бароном». Их не так много, но это одно из самых опасных существ, встречающихся в этих краях. Люди редко сталкиваются с ними, так что о них мало что говорят. Найдя добычу, они принимают подобную форму, чтобы подобраться ближе. Я не понимал, что это такое, пока он не обнял тебя... Она действительно была хорошенькая. Странно, что тебя это не обмануло.

— Да, — ответила Ирия со смущённой улыбкой, а затем повернулась вправо. Ди только что вернулся. То, что осталось в сознании Ирии от красоты этого трансформированного растительного монстра, теперь растаяло, как лёд.

Тряхнув головой, чтобы выбросить из неё новое великолепное лицо, Ирия сказала Микеру:

— Ты спас меня. Спасибо. Ты действительно много знаешь о созданиях Фронтира, да?

— Только то, что я прочитал в книгах, — застенчиво ответил Микер, с гордостью потирая затылок.

— Ну, благодаря этому я всё ещё жива. Запомни это: ты спас мне жизнь. И я буду благодарна тебе до конца своих дней.

Когда мальчик кивнул, они оба заметили, что Ди смотрит на них. Хотя в его жестокой красоте не было никаких изменений, им двоим пришлось улыбнуться. Так они получили представление об иного рода выражении эмоций.

Час спустя Ди нашёл труп Ногии. Его желудок превратился в куски вяленого мяса, разбросанные по округе, и в течение следующих нескольких дней этот желудок наполнит желудки других обитателей пустоши.

Ирия и Микер обменялись подозрительными взглядами.

— Поссорился со своим партнёром? — пробормотала Ирия, но Микер покачал головой. Воспоминания об инциденте с демоническими насекомыми, которые ему до сих пор удавалось подавлять, вышли на первый план. Он описал, что произошло с Ирией.

— В таком случае, не означает ли это, что у нас есть союзник? Ди, есть идеи, кто бы это мог быть?

Хотя ответа не последовало, им обоим показалось, что из левого кулака Ди снова вырвался крик боли.

II.

Было уже сильно за полдень, когда они прибыли в Клементс. На фоне горного хребта маленький городок одиноко ютился посреди пустоши. Последние лучи солнца окрасили горные вершины на западе, создав непродолжительный  алый мир, существующий, пока вечер не окутает всё вокруг синевой.

— Все такие красные. Это невероятно! — воскликнула Ирия.

— Да, как будто всё пропитано кровью! — добавил хриплый голос.

И как выглядел Ди в этом багровом мире? Люди на деревянных тротуарах, мужчины, управляющие фургонами, путешественники высоко в сёдлах, крановщики, шахтёры с тележками руды, проститутки, которые могли быть и голыми — всех их поначалу привлекала его великолепная внешность, но потом они отшатывались назад с выражением ужаса на лицах. Собственно, конь какого-то путешественников и тележка одного из шахтёров столкнулись, так что они оба упали на землю.

Когда они прошли половину Главной улицы, Ирия повернулась к зданию справа от них и сказала:

— Если ты ищешь гостиницу, она прямо здесь.

— Мне нужно кое-куда зайти, — только и сказал Ди.

— Куда? — спросила она, но тут заметила лицо Микера, ехавшего на лошади рядом с ней. Он был совершенно подавлен. Пока они добирались до города, он говорил всё меньше и меньше, а с тех пор, как вошли, не проронил ни слова. Это сказало Ирии всё, что ей нужно было знать.

— Ты собираешься поместить его в приют?

Охотник слегка кивнул.

— Ты знаешь, где он?

— Я как-то видел его на карте.

Ирия уже собиралась сказать ему, чтобы он этого не делал, но вовремя прикусила язык. Она подумала о будущем их троицы.

— Полагаю, это единственное решение, — сказала Ирия, возвращаясь к мальчику. Это всё, что она могла для него сделать.

Скоро Ди свернул с Главной улицы направо. Дорога из утрамбованной земли тянулась, как нить, к далёкому лесу. В пятистах или шестистах ярдах впереди стояло простое, но элегантное здание, едва ли подходящее для шахтёрского городка. Приют для сирот.

Ирия украдкой взглянула на Микера. Его маленькое личико смотрело в землю, а на глазах выступили слёзы. В глубине души женщина вздохнула и уже собиралась снова посмотреть вперёд, когда услышала, как он сказал:

— Я не хочу идти туда!

Ирия закрыла глаза.

— Я хочу остаться с тобой, мисс Ирия! Я хочу путешествовать с тобой вечно.

Она не могла слушать его. Она не должна была. Ирия решительно напомнила себе, что в интересах мальчика вести осёдлый образ жизни. Осталось триста ярдов. Если до конца пути он ничего не скажет, то так и будет. Ей осталось только продержаться всё это время.

— Ди? — нахмурив брови, сказала она, когда они приблизились на сто ярдов.

Ди добрался туда первым, но не обернулся. Догнав его, Ирия присмотрелась повнимательнее, а потом, сама того не желая, сказала:

— Что — закрыто?

В багровом свете они увидели, что двери здания заколочены, а шторы на всех окнах задёрнуты. Естественно, не было никаких признаков чьего-либо присутствия. Всё, что они нашли, это необитаемые руины.

Повернувшись к Микеру, Ирия тихо прошептала:

— Повезло нам, а?

— Не очень-то ты умна, девочка.

Нарушитель спокойствия вновь их прервал.

— Ты хочешь сказать, что до сих пор не знаешь, что будет лучше для наглеца — мирно жить здесь или продолжить пути с нами? Ты, может, и привыкла к трудной жизни, но думать, что то же самое справедливо и для всех остальных, настолько высокомерно, насколько только возможно! Кроме того, должна быть очень веская причина для того, чтобы здание такого размера перестало использоваться. Подумай немного об этом, прежде чем говорить, что кому-то повезло. Идиотка.

— Что ты сказал? — прорычала Ирия, уголки её глаз поднялись вверх.

— В этом здании есть что-то странное.

С этими словами Ди развернул коня. Ирия спросила его, что случилось, но молодой человек, естественно, не ответил. Он молча позвернулся к дороге, которая привела их сюда.

Следующим местом, куда они зашли, был офис шерифа, где на их вопросы были даны ответы.

Ещё семь лет назад приют Святого Гольдердея по-настоящему процветал. А потом дети и сотрудники внезапно исчезли. Однажды осенним днём по городу прокатилось эхо, похожее на звук поворачивающегося в замке огромного ключа. Только позже люди заметили исчезновения, хотя ни одна душа не могла дать адекватного объяснения двум этим странным явлениям. Десять сотрудников и тридцать семь детей так и не вернулись, так что заведение было заколочено, и семь лет спустя оно всё так же стоит там, купаясь в багровом сиянии осени.

— Если вы хотите поместить его в специализированное учреждение, отправляйтесь в Асноу, — сказал шериф, чей возраст балансировал где-то на границе средних лет. Хотя он старался не смотреть на Ди, голос его дрожал от восторга. — Если вы оставите его здесь, в нашем городе, вам лучше подготовиться. Шахтёрские города суровы. Здесь нет никого, кто дал бы тебе поблажку только потому, что ты ребёнок. Если честно, кто-нибудь может схватить его в любое время и заставить работать в шахтах до конца его дней, и я ничего не смогу с этим сделать.

— Адское место, — сказала Ирия, потирая переносицу. Её тон не был критичным. Она не хуже других знала, что это Фронтир. — Но мы мало что можем с этим поделать, верно? Итак, что скажешь, Ди?

— Поступай, как хочешь. Здесь мы расстанемся.

— Подожди, — взволнованно сказала Ирия, краем глаза взглянув на Микера, сидящего на стуле в углу комнаты. — Как ты можешь быть таким холодным? Он был с нами всё это время! Мы не можем оставить ребёнка здесь!

— Не могу сказать, что будет проще: путешествовать с нами или остаться здесь. Ты дай ответ.

— Но я…

— У вас здесь есть священник?

Внезапный вопрос Ди привёл шерифа в замешательство.

— Нет. Ох, но скоро появится.

— Учитель?

Шериф кивнул.

Во многих случаях учителя выступали в качестве религиозных деятелей. Поскольку эти два призвания имели лишь некоторое сходство, подобные начинания часто заканчивались катастрофой, но слияние силы руки, выводящей уравнения на доске, и рта, превозносящего существование Бога, звучало достаточно заманчиво, чтобы многие попытались.

— Да, наш учитель-священник может забрать ребёнка. Мистер Лазло холост, но, к счастью для вас, с ним живёт его милая старая мать.

Сказав это, шериф остановился, словно вспомнил что-то, и посмотрел на записку, приколотую к краю стола. На ней была написана дата.

— А, точно! Завтра церемония закладки стен новой школы. Видите ли, старая сгорела шесть месяцев назад. Мистер Лазло всегда там. Идите и посмотрите сами. Это на северной площади. Его адрес…

За окном уже сгущалась синяя тьма.

***

Троица направилась прямо к дому Мистера Лазло. Молодому учителю оставалось только ответить на пару вопросов, прежде чем дело о том, принять ли Микера, было решено.

— Не будет никакой роскоши, но я смогу дать ему обычное воспитание. Оставь его мне.

Когда учитель показал свои жемчужные зубы, Ди ничего не сказал, но протянул правую руку.

— В двенадцать мне надо идти к школе на церемонию закладки стен. Если хотите, пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Попрощавшись, Охотники направились к выходу. В дверях Ирия обернулась. Мальчик был в задней комнате, вероятно, наслаждаясь игрой с матерью Лазло. Его весёлый голос вызвал улыбку на губах Ирии.

Ничего не сказав мальчику, Охотники в сопровождении Лазло вышли наружу.

— Простите, что спрашиваю,— сказал учитель Ирии, - но, насколько я понимаю, вы двое не имеете никакого отношения к мальчику — Микеру. Верно?

Ирия слегка кивнула.

— Судя по тому, что я имел удовольствие видеть, — продолжил учитель, — это совсем не так. Я должен извиниться, но, честно говоря, какое-то время я сомневался, что вы на самом деле не его старшие брат и сестра, пытающиеся от него избавиться. Если это возможно, почему бы вам двоим не остаться здесь и не жить с ним?

— Жить? — Ирия произнесла это слово так, словно слышала его впервые.

— Да — если хотите, то до конца ваших дней. Если это невозможно, то, по крайней мере, до тех пор, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы вы двое могли уйти, не причинив ему боль. Что вы об этом думаете? Я знаю, что вы путешествуете с какой-то целью, но…

— Ты что, такой тупой, что не можешь понять, просто посмотрев на них?

— Простите?

Ди сжал левую руку в кулак.

— Благодарю за предложение, но я спешу, — сказал он.

— Вот как? А как насчёт тебя?

Ирия заволновалась, когда спокойные глаза учителя уставились на неё.

Нет. Я не особо спешу. Я бы хотела остаться в городе и жить с Микером.

Хотя эти слова звучали в её сердце, Ирия покачала головой.

— Мне жаль. У меня тоже есть важное дело.

— Даже так? — сказал Лазло, и всё же на его губах появилась улыбка. — В таком случае, когда ваше дело будет завершено, непременно возвращайтесь.

— Вернуться?

— Мы будем ждать. Что бы ни случилось, пожалуйста, возвращайтесь к нам.

Ирия тупо уставилась на протянутую ей руку. Что-то заставило её ответить на рукопожатие.

— Ди?

Учитель обеими руками сжал ладонь стоящей в нерешительности Ирии.

— Мы будем ждать здесь, сколько бы времени это ни заняло, — сказал он ей. Его взгляд был прикован к лицу Ирии.

III.

— Какое облегчение, — сказала Ирия, когда они вернулись на Главную улицу.

Опускалась тьма. Теперь все ворота в городе должны были быть закрыты.

— Теперь всё, что от него требуется — вырасти хорошим человеком.

— Возможно, он облажается.

— Что?

Чувствуя себя не так, будто кто-то испортил ей праздник, а скорее ужасно печальной, Ирия натянула поводья.

Услышав резкий свист ветра, Ирия почувствовала холодную сталь у основания шеи. Быстрый взмах Ди. Она неспособна была среагировать на это.

— До того как мы вошли в дом Лазло, ты бы парировала это.

Ирия не могла опровергнуть сказанное Охотником.

— Это не твоя вина. Но ты начала думать о своём будущем.

В глубине души Ирия кивнула, соглашаясь. Она вспомнила успокаивающий голос Лазло: «Мы будем ждать. Что бы ни случилось, пожалуйста, возвращайтесь к нам». Это было заклинание для восстановления утраченного. Она вернётся в этот город и будет жить с Микером. Она начнёт новую жизнь. Для Ирии это было подобно тем старым дням, которые у неё отняли из жизни в долине. Что-то, что она считала забытым, начало испускать золотое сияние. И это начало потихоньку подтачивать железную волю, которая заставляла Ирию сосредоточиться на её миссии.

Ей не следовало туда идти. В доме учителя было сияние, отравляющее Ирию в её нынешнем состоянии.

— Ты абсолютно прав, — сказала Ирия, кивая. — Я размякла. Убери клинок. Я не могу умереть здесь.

Послышался скрежет меча Ди, скользнувшего в ножны.

— Я ухожу.

Прежде чем ледяные слова Охотника отзвучали, Ирия предложила:

— Подожди до завтра.

Ди направился прочь.

— Если у тебя есть какие-то дела с теми парнями, лучше останься со мной. Я убеждена, что они имеют в виду нечто большее, чем просто упреждающий удар по тому, кто охотится на них. Тот факт, что Миттерхаус пытался похитить меня вместо того, чтобы убить, является доказательством этого. Не хочешь узнать почему? Кроме того, это ты отвёз меня в тот дом! Если это то, что выбило меня из колеи, ты должен, по крайней мере, помочь мне вернуться в норму, не так ли?

Ди остановился.

— До завтрашнего полудня. Я не думаю, что тебя убьёт столько долгое ожидание, — крикнула Ирия ему в спину, которой он всё ещё был повёрнут к ней.

Если бы Ди обернулся, то увидел бы, что лицо девушки в темноте омрачила невидимая доселе серьёзность.

***

Шахтёрские города, как и любое сообщество, сосредоточенное вокруг определённого занятия, с первого луча солнца были наполнены уникальными звуками. Звон колоколов, скрип колёс повозок, ржание лошадей, возгласы, крики, свист мечей, рассекающих воздух, и выстрелы. В рыбацкой деревушке к этим обычным шумам добавлялся звук лодочных моторов; в городе, где выращивали сторожевых животных, это был шум кормления и дрессировки, или крики сверхъестественных зверей, выставленных на продажу — а в шахтёрском городе незаменимой частью окружающей среды являлся гул портальных кранов, отбойных молотков и работающих экскаваторов.

Однако сегодня всё было немного иначе. С раннего утра динамики, расставленные по всему городу, играли гимн, который был обнаружен в южных секторах Фронтира около века назад.

Мы не свернём с пути Твоего

Пути, который Ты нам показал

Хотя незнакомцы

Могут отклонить Твоё руководство

Мы привлечём их на Твой путь…

Незадолго до полудня мальчик-посыльный поднялся в номер Ди и вручил ему записку от Ирии. «Приходи к западному концу Главной улицы в 12: 00», - говорилось в ней. Хотя мир покрывали пепельно-серые облака, золотое сияние, просачивающееся сквозь них, доказывало, что небо над головой было ясным.

Без десяти двенадцать Ди вышел из отеля. Прохожие смотрели на него, будто одержимые, и не раз случались неприятности, когда люди или фургоны сталкивались друг с другом. Проститутки, одетые в самые минималистичные яркие одежды всевозможных цветов, падали перед своими борделями, в то время как приличные женщины и их дочери шатались, испытывая головокружение, и вынуждены были сидеть и отдыхать в креслах, выстроенных на верандах разных зданий.

Когда Главную улицу охватила паника, Ди добрался до её западного конца. Там стояла женщина в белом платье. Её волосы были собраны в пучок и стянуты лентой, украшенной кристаллами, а белая вуаль на голове развевалась на ветру. В левой руке она сжимала длинный меч, одновременно и неуместный, и ужасающий.

Когда она подошла ближе, её окутал слабый аромат духов. Девушкой была Ирия.

— Была у парикмахера? — спросил Ди.

Ирия криво усмехнулась.

«Чего ещё я могла ожидать от такого человека, как ты?» - как бы говорило выражение её лица.

— Ах ты! Это называется салон красоты.

Хриплый голос хихикнул, но это закончилось болезненным стоном.

— Ну, как тебе мой наряд?

Взявшись за юбку, Ирия легко покружилась для него.

Ди не ответил.

— Нам лучше пойти в школу на закладку стен. Так что я купила это в магазине подержанной одежды.

Как ни странно, в шахтёрских городках вроде Клементса было не так уж много магазинов, в которых продавали новую готовую одежду. Когда требовался такой наряд, человеку приходилось ждать, пока из Столицы прибудут купеческие фургоны, или сделать специальный заказ. Если бы не это, жизнь во Фронтире была бы невозможна. Новая одежда неизбежно попадала в магазины подержанных вещей. И именно там Ирия совершила свою покупку.

Перчатки, доходившие ей до локтей, были расшиты цветами, и само платье тоже было покрыто ими. Розами.

— Ну? — снова спросила Ирия. Она явно ожидала комплиментов.

— Тебе идёт, — казал Ди железным тоном.

— Как мило с твоей стороны сказать это! — ответила Ирия, дрожа от радости. Это была не та бессердечная воительница, что убила собственного брата, а обычная деревенская девушка.

— Но — ты знала, когда купила его?

С таким выражением лица, словно она совершила ужасную ошибку, Ирия призналась:

— Я просто выбрала самое красивое, что у них было на витрине…

— Это свадебное платье, — тут же ответил ей Ди.

Ирия потеряла дар речи.

— Хорошо, что мы идём не на открытие церкви, а? Люди могут не так понять.

— О нет!

С отчаянием на лице Ирия осмотрела свой наряд.

— Я… я ни разу не была на свадьбе в соседней деревне… Должно быть, я выгляжу, как идиотка. Пойду переоденусь.

Когда она уже собиралась убежать, рука в чёрной перчатке схватила её за локоть.

— Что?

— Тебе идёт, — повторил Ди, поворачивая на восток.

Гимн продолжался.

Даже если мы пойдём

По долине теней в царстве Смерти

Мы зла бояться не станем

Ибо Ты с нами…

— Эй!

Потянувшись за мечом, который с лёгкостью выхватили у неё из рук, Ирия посмотрела на того, кто это сделал.

— Меч не подходит невесте, — сказал Ди.

Вздохнув, Ирия выпалила нечто не совсем подходящее, учитывая то, как она была одета:

— Ты оставил меня совершенно голой! — спокойно глядя на Ди, она взяла его под левую руку. — Поэтому — тебе придётся защищать меня

Когда они вдвоём двинулись по тротуару, из салона красоты выскочили три косметолога, и им оставалось только ошеломлённо смотреть, как пара проходят мимо.

— Это просто… прекрасно! — сказали они голосами, больше похожими на вздохи, когда пара превратилась в отдалённое размытое пятно.

Впереди зазвучал гимн. Его нёс ветер.

Доски тротуара скрипели под ногами, и каждый раз, когда они поднимались по ступенькам, Ирии приходилось приподнимать подол платья.

Когда они дошли до конца тротуара и спустились на землю, облака разошлись, и на них упал единственный луч света.

Толпа всколыхнулась. Восхищённо зашумели голоса. На мгновение они погрузились в грёзы о красоте, и не очнулись от этих грёз, пока пара не дошла до места закладки фундамента. Перед каркасом школы была установлена платформа, и мать Лазло возглавляла хор.

Направляясь к платформе слева, Лазло первым заметил пару. Он вздохнул и замер. Заметив его реакцию, около тридцати человек по цепочке повернулись в ту же сторону, а мать Лазло была ошеломлена последней.

Не двигаясь почти десять секунд, учитель, наконец, начал:

— Все… В этот знаменательный день закладки стен… у нас есть ещё одна причина для празднования, из-за прихода этой прекрасной пары… Боже… как прекрасно… Это как сон, верно?

Никто не заметил печали в голосе учителя.

— Так мило с вашей стороны прийти. Поздравляю вас обоих. Видели ли вы когда-нибудь такого сильного жениха или прекрасную невесту?

Он хлопнул в ладоши. Звук распространился по толпе. В пролившемся меж облаков свете поднялись аплодисменты бесчисленных пар рук.

Что-то блеснуло в глазах Ирии.

В этот момент раздался сердитый крик:

— Перестаньте, чёрт возьми, хлопать!

Грубоватый на вид мужчина лет пятидесяти встал перед Ирией. Хотя многие из участников были здесь проездом, судя по его одежде, он был из этого города. Мужчина ткнул узловатым пальцем в лицо Ирии, крикнув:

— Невеста? Не смеши меня! Я своими собственными глазами видел, как она одним ударом отрубила головы трём парням, даже моложе, чем она!

Голос мужчины дрожал, как дрожал и его палец.

— Ты помнишь это, мисси? Это было около полугода назад, в городке на западе Фронтира под названием Тринидад. Я сидел в баре и выпивал, когда ты вошла вслед за ребятами! Они были в крови, а ты чиста, как стёклышко. Все трое просили о помощи у бармена и клиентов. Некоторые пытались вмешаться, но ты просто избила их, будто они ничего не значили. Затем ты обезглавила двух мальчиков. А третий стоял на коленях, умоляя о пощаде. Сложив руки вот так, он просил пощадить его, сказал, что это разобьёт сердца его родителей. Он даже был помолвлен — но ты не проявила к нему милосердия. И потом, обезглавив его, ты вышла оттуда с тремя головами. Кровь всё ещё фонтаном била из чёртовых тел!

Мужчина прервал свои обвинения, чтобы перевести дыхание.

Ирия не сказала ни слова. В её прекрасных бледных чертах не было ни боли, ни борьбы. Но неровно дышащий человек со шрамом от меча на правой щеке, казалось, испытывал странный приступ облегчения.

— Подожди минуту, Калеб, — сказала мать Лазло. — Я слышала, что эта женщина — Охотник. Нет ли вероятности, что у неё была веская причина для убийства тех трёх мальчиков? Что ты скажешь на это, мисс Ирия?

Улыбнувшись, Ирия сказала:

— Спасибо, — она тут же обернулась. — Это довольно обычная история, Ди — пойдём.

— Ты собираешься бежать?

— Слушай, ты не должна бежать, — обратился к ней Лазло. — Тебе следует ответить на эти обвинения. Если ты очистишься от них, мы не станем останавливать тебя. Однако, если у тебя была причина сражаться с ними — если это было оправдано — ты должна рассказать нам об этом. Разве это не долг любого порядочного человека?

— Верно, — сказала его мать.

— Оправдано, — пробормотала Ирия. — Если бы мне пришлось рассказать больше, я в любом случае была бы полностью очищена. Но слишком много разговоров меня утомляет.

Ирия собиралась уйти, но остановилась. Рука Ди была на её локте.

— Ди?

— Кажется, она была оправдана — хотя этого слова я не слышал уже очень давно.

На секунду Ирия сделала движение, будто собирается вырваться из руки Ди, пристально глядя в лицо Охотника, но затем смягчилась. Легонько стукнув Ди по руке, чтобы он отпустил её, она направилась к человеку по имени Калеб. Мужчина отвёл взгляд. Он не ожидал ответного выпада.

— Те трое были мошенниками, — чётко сказала Ирия. — Они вели себя грубо, а потом ходили и просили людей о помощи — и таким образом убили уже двух Охотников. Но если бы тогда я всем это объяснила, думаешь, они поверили бы мне? Хотя вряд ли дело в этом, не так ли?

Ирия указала пальцем на щёку мужчины.

— Ты ждал меня на окраине города, ведь так? Сказал, что если я не хочу, чтобы пошли слухи о том, как я убила их в тот день, я должна стать твоей сукой. Разве шрам на твоей щеке не был наградой за попытку забраться на меня?

— За-закрой свой поганый рот! Кто, чёрт возьми, тебе поверит? Все вы — вы знаете меня! Я родом из этого города! Не слушайте эту проклятую бродячую Охотницу.

— Прекрати, Калеб, — сказал сильный женский голос с вершины платформы. — Теперь ты под подозрением. То, что она сказала, правда?

— Да ладно вам, миссис Лазло! — он указал на Ирию, готовя новые оскорбления.

— Довольно, Калеб, — сказал шериф, выходя из толпы. — Так получилось, что мы получили сообщение из офиса шерифа Тринидада об этом инциденте. Всё так, как говорит девушка. Ладно, возвращайся домой. Вы двое тоже идите.

Взяв Ирию за руку, Ди развернулся. Когда они бок о бок пошли прочь, позади них раздался голос:

— Играешь со мной, а, сука?

Сняв с бедра револьвер, Калеб сжал его обеими руками, прицеливаясь.

— Стой! — крикнул шериф, хватаясь за пистолет на бедре.

Горизонтальная серебряная вспышка рассекла поле зрения присутствующих. Лезвие без рукояти, тонкое, как ивовый лист, безжалостно полоснуло по сонной артерии Калеба. У Охотницы было скрытое оружие.

Кровь хлынула на платье Ирии — и чёрная стена преградила ей путь. Пальто Ди. Оно остановило яркую кровь, защищая её безупречный наряд.

— Ди…

— Пойдём.

Правая рука Ирии всё ещё была протянута к мужчине. Даже не взглянув на Охотницу, Ди похлопал её по плечу.

Толпа замерла. Повернувшись к ней, Ирия склонила голову.

— Прощайте — и спасибо.

Никто не ответил на прощальные слова Ирии. Толпа видела только смерть.

Когда они уходили, Ди сказал:

— Это была самозащита, шериф. Не нужно брать показания.

Свет снова скрылся за облаками. Когда две печальные фигуры ушли в серый мир, гимн продолжал эхом отдаваться в вышине.

Мы не свернём с пути Твоего

Пути, который Ты нам показал

Как только они отошли от города на три четверти мили, из-за моря облаков показалась цепь скалистых гор и остатки того, что казалось фабрикой.

— Что это? — спросила Ирия, указывая рукой.

— Это развалины металлургического завода, — ответил хриплый голос.

— Довольно жуткое место. Если бы я была Аристократом, то жила бы как-то так!

— Отличная идея, — сказал голос с издевательским смехом.

Ирия уставилась на левую руку Ди, когда услышала:

— Ди…

Его имя повторялось снова и снова, как эхо.

Ди повернул в нужном направлении. Хотя голос, казалось, лился с высоты небес, он сразу определил, откуда он идёт.

— Кажется, у кого-то есть ко мне дело. Оставайся здесь.

— Я тоже иду!

— Я думал, у тебя неотложное дело.

Даже не оглянувшись на сбитую с толку Ирию, Ди ударил по бокам своего коня-киборга.

Ровно через пять минут он вернулся. Голос не преставал звать его по имени.

Ди повернулся к разрушенному заводу. Он искал Ирию.

Всё ещё верхом он прошёл через вход. Смерть заполняла разваливающееся здание. Огромные доменные печи и конвейерные ленты для перевозки руды давно перестали работать, и Смерть, под видом Времени, накрыла это место под своими чёрными крыльями. Ди искал признаки жизни. Меньше чем через две секунды он нашёл их.

Под потолком висела смотровая площадка, которая, казалось, служила неким наблюдательным центром, а перед ней стояли фигуры в зелёном камуфляже. Их было две. И между ними были Ирия и Микер!

— Мы взяли обоих! — крикнула фигура справа. — Меня зовут Гатлин Рода, охотник за головами. А это мой партнёр — Рин Шико — для друзей «Деревянная вспышка смерти».

Он указал на человека по другую сторону от заложников.

— Честно признаться, к тебе у нас претензий нет, но если мы схватим девушку, ты наверняка последуешь за нами. Поэтому мы решили разобраться с тобой по-быстрому. А теперь будь хорошим мальчиком и умри для нас!

— Мне жаль, Ди,— удручённо извинилась Ирия. — Они появились вместе с Микером, как только ты ушёл. Они забрали его из дома учителя по дороге сюда.

— Мы ждали в городе со вчерашнего дня. Поэтому позаимствовали птицу-шпиона и присматривали за вами с помощью камеры высокой чёткости с высоты около тридцати тысяч футов. Мы видели, как вы зашли в дом учителя, и поняли, о чём вы трепались. Чёрт, я знал, что использование паршивца, вероятно, не остановит тебя, но это сработает на девушке. Ну а девушка, как я рассчитывал, подействует на тебя.

Достав из-за пояса кинжал, Гатлин прижал его к горлу Ирии.

— Я прав, верно? Если ты ценишь их жизни, брось свой меч.

Ди смотрел на Ирию.

Тело мужчины, так уверенного в своей победе, слегка вздрогнуло. Гатлин посмотрела на левую сторону его груди и торчащую из неё иглу. От места на земле, где стоял Ди, до его собственной позиции было расстояние примерно в двести ярдов по прямой. Опытный охотник за головами не почувствовал, когда его сердце пронзили — свидетельство мастерства юноши, известного как Ди.

И всё же человек, которого Гатлин называл Рином, тоже был опытным охотником за головами. Он держал Микера одной рукой, но теперь притянул его к себе и обхватил за шею, как и следовало сделать с самого начала. Или, возможно, он должен был достать нож, как это сделал его напарник.

Прежде чем маленькое личико мальчика побагровело от прилива крови, фигура Ирии взмыла в воздух. Когда она беззвучно приземлилась, тело охотника за головами рухнуло к её ногам. Кинжал, воткнутый ему в макушку, Ирия забрала у Гатлина.

Когда Ирия подбежала к Микеру, он бросился в её объятья.

— Ты в порядке, да?

Микер кивнул.

Во время церемонии в школе мальчик неожиданно захотел спать в одной из комнат дома Лазло. Когда он проснулся, его уже держали в плену на заводе.

— Пойдём.

Взяв Микера за руку, Ирия уже собралась уходить, когда её затылок закололо от ужасногоо предчувствия. Толкнув Микера вниз и отпрыгнув вправо, Ирия сделала сальто, прежде чем выпрямиться, и в этот момент пепельно-серая фигура, пролетевшая над её головой, оказалась прямо перед ней.

—  Не может быть…

Ирию охватил шок, похожий на ужас.

Всё ещё без эмоций, Рин Шико схватил кинжал, воткнутый ему в голову, и вытащил его.

И, словно кто-то щёлкнул выключателем, его голова погрузилась в тело, в то время как между его бёдер появился отросток примерно такой же формы. Это было лицо, которое только что исчезло. Нет, не только лицо, но и вся голова, но уже без травм.

— Вот настоящий я, — сказал он. — То, что ты проткнула, было всего лишь наростом. Он был обузой для меня всю мою жизнь, но сейчас спас мою шкуру. Я тоже могу сделать несколько трюков — вот первый.

Рин отступил назад, чтобы уйти от кинжала, брошенного в него Ирией, и его настоящая голова выскочила сверху. Внезапно она раскололась вдоль, и из неё вырвался фонтан жидкости, взметнувшийся высоко в воздух. Дождь обрушился на Ирию, которая отпрыгнула в сторону, и Микера, который лежал на земле.

— Что это — масло? – ошеломлённо закричала Ирия.

— Верно.

Хотя в голосе его звучал смех, на лице не было никаких эмоций. Он широко раскрыл рот. В его глубине виднелось крошечное пламя.

— Ты можешь бежать, но я превращу сопляка в факел! Если не хочешь увидеть этого, приходи на смотровую площадку.

— А как же мальчик?

— Его я придержу. Пока ты идёшь против меня, он, кажется, будет полезен.

— Ты трус!

— Таково твоё профессиональное мнение как Охотника? Охотники за головами удостоили бы подобную игру аплодисментами!

Неожиданно сознание Ирии пронзила мысль: «Ди».

II.

В этот момент великолепный Охотник был уже на полпути к вершине лестницы, ведущей на смотровую площадку.

Его быстрые шаги не издавали ни звука.

Едва сделав следующий шаг, он почувствовал опасность. Ухватившись левой рукой за перила, он подпрыгнул в воздух — только Ди мог заметить противника, атакующего его сзади с воздуха. Пространство расчертила серебристая дуга. Удар, нанесённый Охотником в воздухе, едва не попал в цель, и нападавший отлетел назад так же, как и появился.

— Атакующий дрон, — сказал хриплый голос, исходящий, казалось, из перил. — Он летает со скоростью, вдвое превышающей скорость твоего клинка! Кто-то должен им управлять.

***

Направляясь к смотровой площадке, Ирия взглянула на труп Гатлина. У неё перехватило дыхание. Гатлин был мёртв. Это уж точно. Она знала это, поскольку видела его предсмертные судороги. Однако что-то двигалось — его правая рука. Он лежал, вытянув руку перед собой, но запястье её было поднято, а пять пальцев совершали замысловатые движения. Даже при ближайшем рассмотрении они, казалось, совершали не более чем случайные постукивание по полу. Однако Ирии это напоминало нечто иное. Ей казалось, что они чем-то управляют.

***

— Вот оно! — рявкнул хриплый голос.

Его слова сменились странным режущим звуком, а затем Ди упал на землю, как прекрасный чёрный камень. За ним последовала чёрная падающая звезда. Несомненно, дрон намеревался атаковать Ди в воздухе. Однако прежде чем он успел это сделать, что-то упало сверху и накрыло его. Левая рука Ди, отсечённая у запястья!

Потеряв равновесие, дрон начал терять свою сверхзвуковую скорость. В этот момент остриё клинка Ди взметнулось снизу вверх, пронзив и дрон, и его собственную руку. В тот же миг Ди плашмя упал на бетон. Он немедленно поднялся и снова взмахнул мечом. Его левая рука и атакующий дрон ударились об пол.

— Ты настоящий тиран, — крякнула левая рука. Колотая рана стала быстро затягиваться. — Я изо всех сил стараюсь определить его скорость и направление, чтобы приземлиться на него, а ты превращаешь меня в шашлык! Даже не задумываясь о том, через что мы прошли вместе.

Возможно, левая рука просто была ворчлива по природе, потому что когда Ди посмотрел вверх на смотровую площадку, он не обратил внимания на её ворчания о том, как жесток этот мир, или что она имеет право на предсмертное желание. Он заметил, что что-то падает на них сверху, как дождь.

— Масло? — закричала левая рука, и в этот момент на смотровой площадке вспыхнуло маленькое пламя. Покрытое огненным дождём, тело Ди превратилось в факел, горящий тысячеградусным пламенем.

Как только Ди свалился на землю, и пламя, окутавшее его, угасло, с лестницы на него посмотрели три фигуры.

— Дампир или нет, он никак не мог выдержать трёх тысяч градусов пылающего масла.

При этих словах Рина Шико Микер крепче прижался к Ирии.

— Всё хорошо.

Это всё, что сказала Ирия. Несокрушимость дампиров с их кровью Аристократов была довольно хорошо известна. Но пламя, горящее при температуре в три тысячи градусов, сожгло бы его до костей. И правда, упавший Ди не двигался, и от него шёл маслянистый чёрный дым.

— Это уберёт его с дороги, — сказал Рин, вздохнув с облегчением. Его глаза горели желанием, когда он смотрел на Ирию. — Я должен отвезти тебя к моему работодателю прежде, чем закончится день. Он ждёт в заброшенной деревне Винмэль в шести милях отсюда. Шевели ногами.

Ирия и Микер всё ещё были пропитаны маслом, а в пасти Рина плясало пламя.

— Понял? Давай-ка поторопимся, - сказала Ирия Микеру, поворачиваясь спиной к охотнику за головами и быстро направляясь к двери.

— Постой. Куда ты идёшь? — спросил Рин, скаля зубы от удивления и гнева.

— Ты дурак, не знающий, на что способен дампир, — бросила девушка через плечо.

— О чём ты…

Внезапно страх пронзил сердце Рина, и он пошатнулся — его тело было рассечено пополам. Его губы, теперь разделённые посередине, дрожали, когда он сказал:

— Аристократ… сгорел бы до костей… Как?..

— Понимаешь, этот парень — человек.

Не успел хриплый голос закончить отвечать, как тело Рина раскрылось, словно веер, и его половинки, изогнувшись, ударились об пол.

Ирия пристально смотрела на Ди, убирающего меч в ножны. Она прижала лицо Микера к своему животу, чтобы он не видел, но теперь отпустила его.

— Не смотри, — сказала она мальчику, поворачивая его голову в другую сторону, прежде чем продолжить. — Ты даже лучше, чем я слышала — на твоём клинке нет ни капли крови! У меня такое впечатление, что ты можешь рассечь кого-то, и они даже не заметят этого два или три дня.

— Что тебе известно о Винмэль? — жёстко спросил Ди.

Ирии как-то удалось совладать с голосом, и она сказала:

— Я слышала о ней. Я почти уверена, что это так называемая «Деревня Тех, Кто Ждёт».

— Ох, так вот где это? — внезапно произнёс хриплый голос, и Ирия уставилась на левую руку Ди. Она неопределённо кивнула.

— Верно. Одно из последних «загадочных мест», оставшихся во Фронтире. Когда-то там была деревня, но, говорят, никто не знает, что это на самом деле.

— Ну, этот Аристократ, должно быть, не слишком ценит свою жизнь, если выбрал для встречи такое место. Вероятно, планировал избавиться от охотников за головами, — заявил хриплый голос таким резким тоном, что если бы у него было лицо, оно приняло бы скептическое выражение. — Сперва Миттерхаус — а теперь и этот, похоже, зациклился на тебе. Есть идеи почему? — спросил хриплый голос.

— Нет, — ответила Ирия, глядя Ди прямо в глаза. — Мне тоже хотелось бы знать. Но независимо от всего этого, что мы должны делать с ребёнком? — печально глядя  на мальчика, который всё ещё смотрел в другую сторону, она продолжила: — Если мы повезём его обратно в Клементс, то опоздаем в Винмэль на добрых полдня. Кто бы ни нанял этих двоих, он может попробовать другую тактику. Если я хочу убить его, мне лучше отправиться вовремя. Или ты хочешь вернуть мальчика в Клементс для меня, Ди?

Две пары глаз были направлены на Микера.

Через несколько минут они ушли. Мальчик ответил на вопрос воительницы с улыбкой, которая дала понять, что возможен только один ответ:

— Я иду с тобой.

***

— Рад встрече, — произнёс призрачный голос, доносившийся из тьмы. Он звучал как голос человека, знающего гордость и привилегии правителя со дня своего рождения — голос Аристократа. — Как хорошо, что ты привёл женщину. Я дам тебе твою награду. Приходи.

Он был краток и говорил по делу.

Всадник рядом с Ирией поскакал вперёд.

— Твоя одежда изменилась, не так ли? — сказал Аристократ.

— Её порезали, — ответила фигура.

— Сними свой шарф.

Даже в темноте глаза Аристократа могли отчётливо различить другую фигуру.

Не колеблясь ни секунды, человек стянул с лица серый шарф, закрывавший его до носа.

— Твоё имя Рин Шико, верно?

Фигура кивнула в глубине тьмы.

— Не может быть ошибки — ни в голосе, ни в лице. Приведи ко мне девушку.

Рука в чёрной перчатке схватила поводья коня-киборга, на котором сидела Ирия. Лошади двинулись вперёд, словно были в одной упряжке.

Они находились на центральной деревенской площади. Вымощенный булыжником участок земли диаметром пятьдесят ярдов освещался лунным светом, а в домах вокруг горел свет.

Свет? Но это была Деревня Тех, Кто Ждёт. Разве её жители не исчезли давным-давно, оставив беспокойный район, где никто не жил?

В ту ночь там горели огни.

Когда они были ещё в добрых шести футах от источника голоса, Аристократ сказал им:

— Прямо здесь.

Оба коня остановились.

В свете, льющемся из окон домов, выделялась великолепная карета, запряжённая четвёркой лошадей. Её чёрный корпус был украшен золотом и сверкал драгоценными камнями, как и карета Миттерхауса.

— Итак, твоего напарника убили? Ну, это не имеет значения. Вы противостояли человеку, известному как Ди. Он тоже убит?

Он был одет в чёрный плащ и шляпу, напоминающую берет, а в руке держал трость, увенчанную золотым тигром с горящими в глазницах рубинами.

Всадник покачал головой.

— О, значит, вы потерпели неудачу? В таком случае, ты поступил правильно, сбежав с девушкой.

— Ценой жизни Гатлина, — ответил голос Рина.

Фигура в плаще задрожала. Поняв, что она смеётся, Рин сместился в седле и спросил:

— Что-то забавное?

Нить безумия связала две тёмные фигуры.

Его прервал другой голос.

— Что ты собираешься делать со мной? — спросила Ирия. Все её оружие забрали, оставив её совершенно беззащитной.

После краткого молчания Аристократ удивлённо ответил:

— Разве ты не знаешь? Тогда, полагаю, Миттерхаус умер ни за что.

— Я мщу за своих родителей и ищу братьев и сестёр, которых похитили. Тебе ведь не нужно брать меня живьём, виконт Альбидозен?

Золотой герб, украшавший переднюю часть кареты, отражался в глазах Ирии.

— Как ты права. Если бы той ночью мы не оставили тебя в живых, нам не пришлось бы проходить через все эти неприятности сейчас. Этот проклятый Ланглан должен был проявить всё своё человеческое сострадание. Он один хотел сыграть святого, но мы не стали этого терпеть. По нашему настоянию именно Ланглан пил твою кровь.

— Пил?

Два голоса рефлекторно сказали одно и то же слово. Первый принадлежал Ирии, второй — хриплый — был настолько низким, что его не уловил даже слух виконта Альбидозена.

— Да. Разве ты не знала? Как бы небрежно это ни выглядело, мы оставили тебя там, зная, что, будучи укушенной Аристократом, ты, вероятно, будешь уничтожена своими собратьями-людьми. Честно говоря, даже сейчас я удивлён. Похоже, на тебе не осталось ни следа. Узнав об этом, мы решили поймать тебя!

— Это ложь… Ты лжёшь! — рассеянно пробормотала Ирия, прижав левую руку к шее: — Никто не пил мою кровь. Меня не кусал ни один Аристократ. Посмотри сам — на мне нет метки!

Обнажив бледное горло, Ирия выставила его вперёд. На её лице было непостижимое отчаяние.

III.

— Мы знаем твою судьбу гораздо лучше тебя самой, — рассмеялся виконт Альбидозен. Но, несмотря на смех, в его голосе уже расправляло свои чёрные крылья сомнение. — Потому что это судьба, которой мы тебя наградили. Однако ты не приняла её. Почему? Вот это мы и должны узнать. Подойди.

Виконт поманил её.

Словно подвешенная на невидимых нитях, Ирия слезла с седла. Затем она остановилась, закрыла глаза и покачала головой.

— Подойди.

Он снова поманил её, и сопротивление Ирии было сломлено. На этот раз она плавными шагами подошла к виконту и прижалась к его груди. Раздался крик удивления. Ирия попятилась. Из-под плаща виконта торчал кинжал, вошедший в его грудь по самую рукоять. Кричала Ирия. Сопротивление, которое встретил кинжал, сказало ей, что это не тело Аристократа.

Виконт молча улыбался.

— Я считал, что хорошо разбираюсь в поступках людей, но твоя глупость оставляет меня в полном недоумении. Я видел, что ты делаешь, твою уловку. Ди, хотя это замечательная маскировка, всё это напрасно. Как бы ты ни покрывал себя макияжем, ты никого не обманешь — ты слишком красив.

— Ди!

Ирия протянула левую руку. В тот миг, когда она поймала меч, брошенный человеком с лицом Рина, её клинок серебряной вспышкой вылетел из ножен, вонзился виконту в затылок и вышел через его правый бок.

— Хотя ты продемонстрировала поразительную способность накладывать на себя чары, чтобы сопротивляться моему контролю, в течение последних трёх тысячелетий моей основной политикой было не появляться на публике. Особенно когда имеешь дело с людьми; я чувствую себя грязным, просто дыша одним воздухом с ними. Дитя, ты сказала, что твоя цель — отомстить и найти своих братьев и сестёр, не так ли? Я действительно взял одного из твоих братьев. И из восхищения твоим мастерством и храбростью пронзить сердце великого Альбидозена, успешно это было или нет, я честно предупреждаю: лучше бы вам не встречаться. Как для твоего старшего брата, так и для тебя.

— Где он? Где мой брат Ян?

— Тебя предупредили. Если ты всё ещё хочешь увидеть его, оставайся здесь. Он скоро придёт.

Как только виконт произнёс это, верхняя часть его тела соскользнула по диагонали и упала на землю. Нижняя часть туловища, твёрдо стоявшая на ногах, вскоре подогнула колени и упала. Ирия наклонилась и коснулась её.

— Это кукла, сделанная из органических клеток! — воскликнула она. — Я слышала, знатные Аристократы использовали их в качестве дублёров на вечеринках или правительственных собраниях.

Клинок Ирии снова описал дугу, и великолепная карета тоже упала.

— Копии — дёшево, но эффективно, — неторопливо сказал хриплый голос.

Его слова заглушил железный голос.

— Поднимайся. Мы уходим, — сказал Ди девушке. — Мы — те, кого ждут Те, Кто Ждёт. Поторопись.

Ирия запрыгнула в седло, и оба коня помчались галопом. Позади них поднялся низкий, скорбный хор.

— Вернись!

Лошади остановились. Нет, их ноги продолжали бить по земле. Им определённо казалось, что они двигаются вперёд. Они должны были. И всё же, вопреки самым основным законам физики, два коня не продвинулись вперёд ни на йоту. Они не только перестали двигаться дальше, но на самом деле отступали назад!

Ди уже заметил фигуры позади них, стоящие у окон и входных дверей и манящие их к себе.

— Какого чёрта? — стиснув зубы, закричала Ирия, отчаянно работая поводьями и ударяя в бока своего коня.

Пять тысяч лет назад все мужчины в деревне исчезли и никогда не вернулись. Оставшимся женщинам не оставалось ничего, кроме как ждать, и вскоре рассказы о путешественниках, которые прошли через Винмэль, но не вернулись, начали доходить до городских управ и департаментов шерифов. Хотя к тому моменту Винмэль уже превратился в руины деревни, у следователей, прибывших туда, перехватило дыхание при виде открывшейся перед ними картины: к огромному их удивлению, жизнь в гниющих, разрушающихся домах шла своим чередом. Мужчины с той стороны просыпались, преломляли хлеб и даже болтали с жёнами, дочерьми и матерями, превратившимися в выбеленные кости или мумифицированные останки. Конечно, эти люди не были их настоящими мужьями или отцами, и дни, проведённые с мертвецами, оставили их истощёнными, словно трупы, и говорят, что только сочетание физического и магического лечения, наконец, заставило их рассказать правду.

На протяжении более ста лет после этого деревня Винмэль была ограждена и окончательно закрыта для посещений. Тем не менее, путешественники продолжали исчезать в её окрестностях. Семьи, потерявшие своих мужчин, всё ещё ждали их.

— Вернись к нам!

Кони-киборги мчались галопом, но всё жё явно двигались назад.

— У нас неприятности, — настаивал хриплый голос. — Мы против всей деревни. Я не знаю, в чём здесь дело!

— Давайте попробуем сжечь дома!

Правая рука Ирии нырнула в седельные сумки. Вытащив цилиндр размером примерно с обычную обойму, она схватилась за кольцо, что было на одной из его сторон, и выдернула его. Медленно сосчитав до трёх, Ирия обернулась и бросила цилиндр.

Она обладала немалой силой. Дом в шестидесяти футах позади них вспыхнул зловещим маслянистым пламенем. Ирия целилась прямо в яблочко. Не останавливаясь, она подожгла так четыре здания.

Мимо них снова стал проплывать обычный пейзаж.

— Мы сделали это — мы уходим!

Но надежды Ирии оправдались не больше чем на десять ярдов.

— Мы снова движемся назад! Как же так?

— Это остальные дома, — сказал хриплый голос. — Похоже, вся деревня хочет, чтобы мы остались.

— У меня нет столько зажигательных бомб!

Когда Ирия закричала, её взгляд уловил летящую по воздуху чёрную фигуру.

— Ди?

Приземлившись, фигура в чёрном пальто, словно демонический шторм бросилась в дома позади них. Когда вихрь пронёсся мимо стоявших в дверях фигур, они потеряли головы или были рассечены вдоль и исчезли.

— Какое невероятное владение мечом! — воскликнула Ирия, и горячая кровь пульсировала в каждом дюйме её тела.

— Думаю, я…

Ирия наклонилась вперёд, собираясь спешиться — и тут она кое-что заметила. Она была прямо напротив дома. Менее чем в трёх футах от неё что-то, похожее на домохозяйку средних лет, держало за руки двух маленьких мальчиков, и все они смотрели на Ирию. В тот момент, когда она увидела их бледные, измождённые лица, её сердце наполнилось неописуемым чувством облегчения.

Ах да. Она вернулась домой. После долгого, долгого путешествия. Она никогда больше не должна уходить. Они все…

— Мы все будем жить вместе, — сказала Ирия, и остальные трое обняли её.

— Ты вернулся, правда? — сказала женщина, потёршись щекой о щёку Ирии. Она была словно лёд.

Дети обняли её за талию. Женщина обхватила её за шею.

— Но… — в унисон начали все трое, глядя на Ирию. Их глаза были налиты кровью, а губы высохли и потрескались. — Ты не папа!

Их странных криков было достаточно, чтобы Ирии захотелось заткнуть уши, но печаль в них пробудила Охотницу от оцепенения. Без сомнения, жёны и дети плакали так в тот день, когда потеряли своих мужей и отцов. Каждая косточка в её теле скрипела. Шесть рук троицы — и даже некоторые из их ног — начали сжимать Ирию в попытке раздробить её кости.

— Подделка!

— Самозванка!

— Убирайся отсюда!

Проклятия, сотрясавшие её барабанные перепонки, были ещё более жалкими. Ирия не чувствовала ненависти. Её сознание начало постепенно ускользать.

Внезапно давление ослабло. Набрав в лёгкие побольше кислорода, она бросилась на противоположную сторону улицы.

Семья повернулась к Ирии спиной, и она смогла разглядеть крошечную фигурку, стоящую прямо за ними.

— Микер?

Испуганное восклицание Ирии соперничало с криками восторга.

— Ты вернулся, мой дорогой!

— Папа…

— Папа…

Вот кем он им казался.

— Мисс Ирия, разбей краеугольный камень деревни. Он в центре площади! Я пытался сделать это сам, но у меня не хватает сил.

Большего Ирии слышать было и не нужно. Это был единственный способ уничтожить зло, наводнившее деревню. У неё не было иного выбора, кроме как избавиться от всего  — и от деревни, и от всех, кто в ней есть.

Семья попыталась наброситься на Микера. Крошечная фигурка мальчика металась, ловко избегая их рук.

— Скорее, мисс Ирия — со мной все будет в порядке!

Когда он сказал это, Ирия оттолкнулась от земли.

— Ди, позаботься о безопасности Микера! — крикнула она, убегая.

Её глаза пронзали тьму. Она беспрепятственно добралась до центра площади.

Когда деревня ещё только формировалась, в её центре всегда воздвигался каменный монумент с названием общины и датой её основания. Образно говоря, это была сама жизнь деревни — некоторые даже могли бы назвать это её душой. Ни Ирия, ни Ди до этого не додумались, и только мальчик сказал ей разбить этот камень.

— Этот ребёнок чертовски хорош.

Ирия помчалась к легко узнаваемому монументу. Возможно из-за того, как сфокусировалось её внимание, она не сразу заметила фигуру, сидящую неподалёку у деревенских  флагштоков.

«Зажигательный снаряд», — подумала она, но, поразмыслив, схватилась правой рукой за меч.

— Не надо!

Изнурённый голос женщины остановил руку Охотницы.

Ирия обернулась.

Площадь заполнили люди. Седовласые старухи, усталые матроны средних лет, юные леди, маленькие неуклюжие девочки — все женщины. Женщины, брошенные своими мужчинами, оставленные умирать, ожидая их

— Пожалуйста, остановись, — сказала старуха, её тело дрожало. — Если он будет сломан… мы…

— Мы потеряем даже место ожидания, — взмолилась мать с ребёнком на руках.

— Мой папа не сможет вернуться домой!

— Забудьте их уже! — крикнула Ирия стене женщин. — Забудьте всех, кто не вернётся…

На этом её слова оборвались. «Забудь это. То, что потеряно, ушло и никогда не вернётся». Разве это не то, что сама Ирия отказалась делать?

— Если бы это была ты — ты бы смогла забыть? — спросила бледнолицая женщина средних лет. — Ты когда-нибудь что-нибудь теряла? Что-нибудь ценное?

— Да, теряла! — яростно кивнула Ирия. — Мои мать и отец были убиты Аристократами. Их горла были разорваны. Мои братья и сёстры были укушены, а затем похищены. Я слышала, их сделали слугами. Я должна освободить их всех! Вбить колья в их сердца своими собственными руками!

— Но разве ты не велела нам забыть? — сказала маленькая белокурая девочка, улыбаясь. В руках она держала потрёпанную куклу. — Тебе тоже следует забыть их. И…

—… стать одной из нас, — сказала женщина, укачивающая младенца. У неё был нежный голос. — Жди с нами — жди возвращения своих любимых.

Сладкие голоса наполнили сердце Ирии теплом покоя, словно ложным чувством исцеления. Её меч упал.

— Так будет проще, — услышала Ирия далёкий голос. Он был поразительно похож на её собственный.

Толпа неожиданно сжалась. Бесчисленное количество рук потянулось к Ирии.

А потом — откуда-то издалека она услышала чей-то крик:

— Мисс Ирия! — это был голос Микера.

Когда чувство облегчения начало поглощать разум Ирии, голос мальчика превратился для неё в горячую массу сосредоточения.

«У меня ещё есть дела».

Повернувшись спиной к надвигающейся на неё чаще бледных рук, Ирия шагнула вперёд и обрушила клинок на каменный монумент перед собой.

В эту эпоху существовали мечи, способные разрубать камень. Были и такие, что могли резать сталь. Однако они сами выбирали своих хозяев. Разрубать камень и резать сталь — навыки для эксперта. В настоящее время, даже во Фронтире, забитом воинами и сверхлюдьми Охотниками, не было ни одной женщины, которая могла бы разрезать камень.

Теперь же, опустив свой клинок прямо на монумент, Ирия разрезала его наполовину, не встретив никакого серьёзного сопротивления, и убрала руку. Внезапно она поняла, что всё закончилось. Вокруг неё не было никого из Тех, Кто Ждёт. Свет в домах погас, и каждый из них превратился в ветхие руины.

— Микер! — позвала Охотница.

— Мисс Ирия! — немедленно ответил он. Он был близко.

Она уже собиралась идти на его голос, когда вдали показались три коня-киборга. На одном сидел человек в чёрном пальто, на другом был Микер. Третьим был конь Ирии. Они подъехали, и Микер спрыгнул на землю и обнял Ирию за шею. Девушка вынесла его вес с чистой радостью.

— Ты не ранен, а?

— Никаких проблем. Это выглядело скверно, но Ди спас меня!

— О, точно. Он тоже был там.

Прекрасный Охотник спокойно стоял перед ними.

— Как ты узнал, что нужно разрезать эту каменную метку?

Вопрос заставил мальчика повернуться и посмотреть на Ди.

— Можешь рассказать. Это всё сделал ты, — хотя голос Охотника был стальным, он почему-то казался мягким.

Мальчик кивнул. Сквозь темноту Ирия увидела, как он покраснел от гордости.

— В комнате моего отца была куча очень старых книг. Одна из них назвалась «Зло Фронтира и средства его уничтожения, основанные на устных традициях». Речь шла о всевозможных демонах и монстрах — как убежать от них, как спрятаться от них, и даже немного о том, как их убить.

— До сих пор никто не знал, как избавиться от Тех, Кто Ждёт! Должно быть, это была весьма старая книга.

— Это была не настоящая книга. Скорее куча старых грязных бумаг, связанных вместе. Мой отец сам сделал обложку.

— Похоже, кто-то был очень смышлёным, — заметил хриплый голос. — Твой отец нашёл все эти старые обрывки и записи и собрал их в единый том. Есть идеи, кому они принадлежали?

— Да, я думаю… — Микер закрыл глаза, и его лицо приняло взрослое выражение. — Я почти уверен, что это был Монтегю — отец Монтегю, лорд Джессан.

— Ох, он, — сказал хриплый голос, казавшийся удовлетворённым.

— Ты его знаешь? — поинтересовалась Ирия.

— Он был эксцентричным святым человеком, который бродил по всему Фронтиру около века назад, собирая всевозможные старые легенды и истории. Но прежде чем он смог собрать их в один том, у него случился сердечный приступ, и он умер. Поскольку он находился в гостинице для торговцев, когда умер, его ценные вещи исчезли прежде, чем его родственники или подмастерья смогли добраться туда, и я слышал, что, кроме небольшой части, его заметки и другие записи были рассеяны по миру. Значит, отец наглеца прибрал их к рукам, да?

— Это пригодилось. Ты только что спас меня — и Ди тоже.

— Это верно, — сказал Ди.

Ирия одарила мальчика, такого счастливого и гордого, что он застыл на месте, взглядом полным нежности.

— И ещё одна легенда пала — идём! — сказал Ди.

Когда они уже почти дошли до ворот деревни, Ирия прижала руку к груди и остановила коня.

— О нет — неужели я его обронила? Идите вперёд.

— Что такое? — обеспокоенно спросил Микер.

— Подарок от моей мамы, — ответила она, криво усмехнувшись, — крошечная подвеска. Должно быть, цепь порвалась, пока я сражалась. Возможно, это бесполезно, но я всё равно попытаюсь найти её. Я скоро тебя догоню.

— Мы подождём пятнадцать минут, — жёстко сказал Ди.

— Поняла.

Развернув своего коня, воительница поскакала в глубины тьмы.

Ди и Микер решили подождать у входа. Ворота гнили.

Выждав пятнадцать минут, Ди пробормотал так тихо, что Микер не расслышал:

— Она ушла, верно?

— Тот Аристократ? — даже хриплый голос звучал напряжённо.

— Виконт Альбидозен, скорее всего.

— Но как ему это удалось?

— Спроси его.

— Хмм, — простонал хриплый голос. — Если он был в деревне, ему тоже пришлось бы иметь дело с Теми, Кто Ждёт. Ты думаешь, он управлял своим заклинанием извне?

— Слушай внимательно, — сказал Ди.

Несколько секунд спустя хриплый голос ответил:

— Я не понимаю. Они уже в трёх милях отсюда. Значит… — обладатель хриплого голоса поджал губы, но быстро продолжил: — О, сюда движется что-то ещё!

Левая рука Ди взметнулась вверх. Раздался глухой удар, и его кулак схватил серебряную стрелу.

— К наконечнику стрелы привязана нить. Похоже, у тебя много полезных знакомств.

Не обращая внимания на насмешливый тон хриплого голоса, Ди проследил за нитью, такой тонкой, что невооружённым глазом её было не разглядеть, и повернулся к мальчику.

— Шоссе, ведущее на запад. По пути есть гора или холм?

Нахмурившись на мгновение, Микер ответил:

— Конечно. Примерно в миле с четвертью впереди есть четыре холма.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что я читал карты Фронтира.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что запомнил их? — сказал хриплый голос.

— Именно!

— Маленький засранец, — сказала левая рука Ди, поднимаясь.

Используя правую руку, чтобы опустить её вниз, Ди заметил:

— Как и сказала Ирия. Ты полезен.

— Правда?

— Садись позади меня. Нам предстоит тяжёлая поездка. Лишний груз убьёт тебя.

— Да, сэр!

Микер с радостью перебрался на коня Охотника. Оставив двух других коней, Ди пнул своего по бокам — и конь-киборг, взмахнув гривой, пустился в галоп.

***

Хотя снаружи карета казалась среднего размера, внутри было странно просторно. Ирия обнаружила, что лежит на полу комнаты площадью около восемнадцати сотен квадратных футов. Её руки и ноги были обездвижены. Хотя тело говорило ей, что она связана какой-то тонкой нитью, она не могла увидеть этого, как бы ни напрягала глаза. Но боль от впившейся в неё нити и глубокие рубцы, оставленные ею на коже, говорили Ирии, что это не иллюзия. По слабой дрожи она определила, что карета всё ещё движется.

За несколькими диванами и столами элегантной спиралью поднималась широкая лестница. Ирия больше не находила странным, что в карете, которая снаружи выглядела так, будто в ней могло поместиться только четверо пассажиров, был второй этаж. Пока она думала, как сбежать, по лестнице спустилась фигура в чёрном плаще.

— Послал ещё одного болванчика? — спросила она. Ирия ничуть не испугалась.

— Я настоящий.

Фигура в плаще подошла ближе. С бледной кожей, уникальной для Аристократии, и красными, горящими в темноте глазами, его стройное тело создавало особенно жестокий образ.

— Лошади, запряжённые в эту карету, необычайно быстры. Ты должна знать, что мы уже более чем в десяти милях от деревни. Даже Охотник, известный как Ди, не сможет догнать нас.

— Рано или поздно эта дерьмовозка остановится. И когда это произойдёт, тебе придётся сражаться. По факту, мне даже не нужно ждать Ди. Я и сама могу с тобой разобраться. Ну, давай. Освободи меня.

— Хмф. Похоже, ты можешь только угрожать, человек. И всё же…

Положив руку на тонкий подбородок, виконт задумчиво посмотрел на Ирию. Хотя она и была Охотницей, взгляд этот был достаточно тревожным, чтобы заморозить её. Виконт быстро наклонился и пристально осмотрел её затылок. Хотя она пыталась сопротивляться, её тело всё ещё было крепко связано. Ирию охватил страх, что эти мерзкие клыки вонзятся в её бледное горло.

Дотянувшись до её дрожащего подбородка и внимательно изучив её, виконт, казалось, вопреки себе пробормотал:

— Хмм. Словно мы никогда тебя не кусали. Кто мог такое сделать?..

— Это просто твоё воображение, — ядовито выплюнула Ирия. — Никто меня не кусал. Если хочешь, давай, попробуй укусить меня сейчас.

— Да, — виконт кивнул, и Ирия подумала: «Чёрт!» — Это будет наилучшим способом решения вопроса. И я должен поблагодарить тебя за предложение.

Он ухмыльнулся, обнажив острые клыки.

— Прибереги свою благодарность для сына в аду.

— К сожалению, у меня нет ни жены, ни сына. Поэтому я смог присоединяться к своим товарищам, ночь за ночью, для восхитительного развлечения — распития человеческой крови. Как я сделал, когда мы вошли в твой дом.

— Ты хочешь сказать… для тебя это была игра? — надломленным голосом спросила Ирия.

— Чем ещё это могло быть? Убийство твоих родителей и похищение братьев и сестёр было просто капризом! Не было необходимости рвать им глотки, да и слуги нам были не нужны.

— Верни мне отца… — голос Ирии дрожал. Поток почти безумной ярости хлынул через её гибкое тело, пытаясь превратить его в кованое железо. — Верни мне мою мать… и моих братьев… Верни мне мою маленькую сестрёнку…

И что ещё мог сделать Аристократ, кроме как кивнуть?

— Очень хорошо. В Винмэле я говорил тебе об этом. Теперь я воссоединю вас. Ян!

Ухмылка виконта стала шире. Его правая рука поднялась, и плащ скрыл лестницу от взгляда Ирии. Всматриваясь в её глаза, которые стали пустыми, как только она услышала имя Яна, Аристократ злобно усмехнулся. Его плащ быстро опустился.

II.

У подножия лестницы стоял молодой человек, невысокий, но крепко сложенный. Он был одет в грубую старую одежду и носил коротко остриженные волосы — на секунду Ирия подумала, что её брат, должно быть, только что вернулся с охоты. Поцелуй Аристократа не позволил годам изменить его.

— Специально для тебя я велел ему надеть то же, что было на нём в тот вечер. Вот вы, брат и сестра, случайно воссоединённые после стольких лет. У нас много времени. Сделайте одолжение, познакомьтесь заново.

Через мгновение Ирия поняла, что её освободили. Молниеносно вскочив на ноги, она увидела, как фигура в плаще исчезает в глубинах тьмы.

— Старшие братья и младшие сёстры созданы для мира людей. Мне не терпится увидеть, что стало с вашими узами теперь, когда один из вас — слуга Аристократии!

— Ирия…

Один только звук его голоса заставил Ирию почувствовать головокружение.

— Ян…

«Ты должна взять себя в руки», — прошептал ей тоненький голосок, но его тон тоже был пустым и ошеломлённым.

— Ирия — ты ведь уже взрослая, верно?

Губы Яна расплылись в ухмылке. Это была та же тёплая и надёжная улыбка, которую она помнила с давних времён.

Её старший брат носил такое же тяжёлое оружие, как их отец, с тех пор как ему исполнилось десять, и использовал его для охоты на такую же крупную дичь. Молчаливый по натуре, он был предупреждён матерью, что люди примут его за немого, но за вечерней выпивкой он всегда одаривал их дружелюбной ухмылкой. И каждый раз, когда он это делал, Ирия понимала, что это настоящее сокровище.

— Что ты делала всё это время? У мамы и папы всё хорошо?

— Нет, — ответила Ирия, качая головой. — О чём ты говоришь? Им разорвали горла в ночь, когда пришли Аристократы! Они мертвы! Тебя, Пола, Кулоса и Мэгги укусили и похитили. Я была единственной, кого они не укусили!

— Это… ложь, — печально сказал Ян.

— Почему ты так говоришь? Это правда! Я не помню, как это случилось. И посмотри на моё горло — на нём нет ни следа, ведь так?

— Я видел это, Ирия — я наблюдал за тем, как великий граф Ланглан пил твою кровь. Нас всех уже укусили. Ты была последней. А потом они увезли всех нас. Если бы граф Ланглан не велел им оставить тебя там, тебя постигла бы та же участь, что и нас.

— Нет. Ты, вероятно, ошибся, Ян.

— Это ты ошибаешься.

Ян терпеливо смотрел на младшую сестру.

— Что с твоими глазами — почему они красные? Я расскажу тебе, что случилось, хорошо? Просто не смотри на меня.

— Ирия.

— Позже меня спас проходивший мимо знахарь. Он взял меня с собой в дорогу. Из-за того, что вся моя семья была укушена Аристократами и увезена, я не могла оставаться в той деревне. После всего произошедшего не было уверенности, что вы не вернётесь и не атакуете это место. Потом я научилась пользоваться мечами и другим оружием, и отправилась в путешествие, чтобы найти вас. Я хотела спасти вас — если вы ещё не стали слугами Аристократии. Если бы я опоздала, я бы вогнала деревянные колья в ваши сердца, прежде чем вы смогли причинить вред кому-то ещё.

— Кто научил тебя пользоваться этим оружием?

— Кто? Разные люди!

— Прежде чем убить барона Миттерхауса, ты позаботилась о графе Зегрейбе, герцоге Шульце и бароне Лузбоне. И ты имела дело с Полом, Мэгги и Шеском. Большое достижение. Могу себе представить, как мама с папой назвали бы тебя — братоубийца.

— У меня не было выбора, — запротестовала Ирия.

Шок был на удивление слабым. С того момента, как её клинок вонзился в сердце первой, с кем она имела дело — Мэгги — все их кровные узы превратились во что-то совершенно иное. С тех пор руки Ирии обагрились кровью ещё двух братьев и сестёр.

— Будучи слугами Аристократии, вы должны делать всё, что вам скажут. И мне пришлось остановить это.

— А теперь моя очередь? — улыбка Яна стала шире. Его мясистые руки схватили Ирию за плечи. — Я знаю, как ты ко мне относишься, — сказал её старший брат.

«О чём он говорит?»

Ужас шевельнулся где-то в сердце Ирии.

— Я прекрасно знал, как ты смотрела на меня. Но никак не мог принять это. В конце концов, мы брат и сестра.

Его суровое лицо приблизилось. Раньше он часто пах потом. Однако теперь от него несло кровью.

— Но теперь всё по-другому. Тебе не нужно ничего скрывать, Ирия. Ты мне тоже нравишься.

— Ян, не говори бред.

— Почему братья и сёстры не могут быть вместе? Кто это решает? Это человеческое правило, верно?

Прежде чем лицо брата Ирии приблизилось к её лицу, его мощная грудь прижалась к её груди. Их талии слились, и руки брата соскользнули с её плеч на спину.

Ирия не могла закрыть глаза, которые видели глаза Яна, пылающие красным, словно угли. Правая рука Ирии потянулась к кинжалу на бедре. Он всё ещё был там — не потому, что виконт Альбидозен не заметил его, а скорее потому, что Аристократ считал Ирию обычной девушкой, которая не представляла для него угрозы. Её оружие было оставлено, и даже её длинный меч лежал на полу рядом с ней.

— Ирия.

Брат искал её губы. Ирия не отказала ему. Даже когда её брат потянулся к руке, которой она сжимала кинжал, она не сопротивлялась. Её брат был намного более страстным, чем она представляла в те далекие дни. Он впился в губы Ирии так сильно, что, казалось, сейчас оторвёт их, и их зубы издавали шум, когда ударялись друг о друга. А потом…

Раздался истошный бессловесный крик. Ян отскочил назад, и яркая кровь хлынула между пальцами, которые он прижал ко рту. Его язык был откушен. Пока он стоял, застыв от удивления, в горло ему вонзился кинжал, и когда он отшатнулся назад, Ирия набросилась на него с мечом в руке — и разрубила от макушки до промежности. Когда Ян, не сказав ни слова, упал, его глаза не были глазами брата, присматривающего за своей младшей сестрой. Словно спасаясь от этих глаз, обезумевших от ненависти и голода, Ирия сделала второй удар, на этот раз сбоку — и её старший брат, рассечённый накрест, забился в судорогах. Всё ещё тяжело дыша, Ирия подбежала к дрожащему телу, и, крепко сжав рукоять своего длинного меча, нанесла последний удар по всё ещё бьющемуся сердцу.

— Не ожидал, — сказал виконт Альбидозен, его голос доносился из ниоткуда, однако Ирия продолжала смотреть прямо перед собой. Её лицо, пока она убирала свой клинок, было маской, лишённой всяких эмоций. — Я думал, что твои чувства к старшему брату победят гордость Охотника, но видел, как хладнокровно ты его зарубила. Твои великие достижения вплоть до этого момента вполне объяснимы. Ещё одна зарубка на твоём поясе, братоубийца. Действовать ошеломлённо и уступчиво, затем откусить ему язык — кто мог научить тебя такой тактике?

Не обращая на него внимания, Ирия произнесла прощальную молитву и повернулась к лестнице.

Там на полпути вверх стоял виконт Альбидозен.

— Так вот как ты поддерживаешь свои отношения с миром? У кого ты этому научилась и кому передашь? Ты очень странная девушка. Однако я восхищаюсь твоей решимостью! Твоим хладнокровием. Будь моей, дитя. Тогда ты сможешь познать истинную силу, что боги или кто-то иной даровали тебе.

Он не шутил. Взгляд виконта был таким же, каким он одарил бы любую полюбившуюся ему Аристократку.

— Посмотри мне в глаза — вот что я обычно говорю, но ты не обратила внимания на Аристократический взгляд своего брата. Похоже, у меня нет иного выбора, кроме как прибегнуть к силе. Дитя, ты готова сразиться с виконтом Альбидозеном?

— Подойди и увидишь, — ответила Ирия с ужасающим блеском в глазах.

***

Карета приближалась к старому подвесному мосту. Он не был одним из творений Аристократов. Примерно столетие назад этот мост длиной в шестьсот футов был спроектирован людьми и изготовлен из дерева, стали и кабелей. Железные пластины и болты, поддерживающие его, проржавели и разболтались, поэтому мост был в настолько плохом состоянии, что некоторые шутили, выдержит ли он вес переходящего его ребёнка. Что произойдёт, когда через него поедет карета Аристократа? Или, если уж на то пошло, если в него попадёт одна-единственная стрела?

Серебряная стрела попала прямо по доске недалеко от центра моста, когда карета была ещё в сотне ярдов от неё. Стрела из серебра. Всего одна. Кто бы мог подумать, что она способна вызвать такие разрушения?

В тот момент, когда стрела нашла свою цель, все гайки и болты, удерживающие мост, слетели. И это было только начало. Неясно было, какие повреждения получил мост, но теперь его потянуло в том направлении, откуда появилась стрела, и через несколько секунд он погрузился в речные пороги в трёх сотнях футах под ним, извиваясь и корчась, как умирающая змея — хотя не было никого, кто мог бы засвидетельствовать его предсмертную агонию.

***

Примерно через десять минут Ди настиг карету и остановился в двадцати ярдах от обрыва. Независимо от того, какова была скорость его коня-киборга, трудно было поверить, что он так быстро догнал карету, опережавшую его на дюжину миль.

Подойдя прямо к карете, Ди проверил салон и быстро вернулся.

— Её там нет, — сказал он удручённому Микеру.

Прежде чем мальчик успел спросить, куда она делась, хриплый голос сказал:

— Здесь высвободилось огромное количество энергии. Перед нашим прибытием произошло какое-то сражение.

Ди осмотрелся.

Что случилось? Скалистые утёсы и леса по обе стороны дороги были стёрты с лица земли, оставив после себя равнину, насколько мог видеть глаз. Равнина была так огромна, что любой, кто не знал о существовании скал или лесов, подумал бы о том, чтобы построить здесь дом.

— Сколько это продлится? — спросил Ди. Его интересовало, сколько энергии потребуется, чтобы произвести такую трансформацию местности.

— Примерно пятьдесят миллиардов… — начал хриплый голос, но тут в их сторону поплыл призматический туман, словно радуга, несомая ветром. Перед стоящим на земле Ди и сидящим верхом Микером туман изменил форму, колыхнулся, и в мгновение ока превратился в пару человеческих фигур.

— Мисс Ирия?

— Альбидозен.

В ответ на крики Микера и хриплого голоса человек в плаще изящно поклонился. Как ни странно, Микер тоже склонил голову. Действия Аристократа были столь утончёнными, что мальчик не смог удержаться.

— Так мило с вашей стороны проделать весь этот путь, — сказал виконт Ди и Микеру. Судя по искренности в его голосе, он говорил правду. — Однако девушка многое помешала мне сделать.

Он с любовью посмотрел на бледное лицо Ирии, которая стояла рядом с ним, как зомби. Внезапно его глаза наполнились неприкрытой ненавистью, а взгляд метнулся к равнине слева.

— Где же ты, ненавистный, но замечательный лучник? Обязательно сделай ещё один выстрел, как только я справлюсь с этим препятствием.

— Мост прострелили оттуда? — сказал Ди, желая узнать правду.

— Одной стрелой. Мой возница и охранник оба упали в ущелье.

— Тогда ты можешь присоединиться к ним.

Серебряная вспышка выстрелила из-за спины Ди. Клинок вышел из ножен без единого лишнего движения. По воздуху разлетелся мельчайший порошок всех цветов радуги. В тот момент, когда клинок расколол голову виконта, и он, и Ирия превратились в пыль.

— Магия Альбидозена? Будь осторожен, — сказал хриплый голос.

— Оставайся здесь, — сказал Ди Микеру, и затем закрыл глаза. Он искал следы Аристократа.

— Вот он я. Прямо здесь.

Радужный туман снова поплыл, принимая форму Аристократа и Охотницы. Прямо перед Ди — и справа и слева, и позади него — возник неповторимый образ этой пары, и виконт презрительно рассмеялся.

— Даже сверхчувствительный дампир не может видеть сквозь группу моих дубликатов.

Теперь более двадцати виконтов расстёгивали верхние пуговицы одежд такого же количества Ирий и поглаживали обнажённые бледные горла.

Ирии застонали низкими голосами. Несмотря на отвращение, в них звучало и непреодолимое желание.

— Ди…

Хотя Ди не пошевелился в ответ на её стон, когда виконты бросились на него со всех сторон, его правая рука взмахнула клинком, обратив в пыль каждого из нападавших.

— Это достижение. Я вижу, что мои дубликаты не приходят в норму. Значит, это тот человек, которого зовут Ди? — воскликнул один из виконтов со страхом и восхищением в голосе, а затем бросился к утёсу с Ирией на руках.

— Будь осторожен! — настоятельно призвал хриплый голос.

Альбидозен застыл на месте, не в силах бежать дальше, в то время как клинок Охотника поднялся, чтобы нанести ему удар — но в этот момент Ди почувствовал, что земля под его ногами изменилась. Он ступил на пустое пространство! Не сказав ни слова, всё ещё подняв меч, Ди погрузился во тьму.

III.

Однако, падая, Ди вонзил меч в скалу перед собой. Видимо, это было результатом его потусторонней позы, или, возможно, мастерством Ди, но клинок наполовину погрузился в скалу, удерживая своего владельца. Но после этого Ди не двинулся с места. Не имея опоры для прыжка вверх, он повис в воздухе — буквально между небом и землёй.

— Ты сильный противник, — рассмеялся виконт Альбидозен, стоя на скале в каких-то пятнадцати футах над Охотником. Ирия была в его объятиях. — Однако ты оказался в затруднительном положении. Ты можешь висеть там, беспомощный, как червяк, и смотреть, как я сделаю эту девушку своей.

Его губы впились в её гибкую шею. Ирия скорчилась, но когда губы оторвались от неё, раны не было. Видимо, это был обычный поцелуй.

Хотя казалось, что виконт хотел вонзить в неё клыки, в его голосе прозвучало недовольство, когда он сказал:

— Я собирался отвезти эту девушку в замок Кракена. Хотя поначалу он намеревался убить её и с этой целью посылал убийц, у него возникли те же сомнения, что и у меня, и он передумал. Есть что-то необычное в этой девушке. Она оставляет меня в смятении. Так что я решил даровать ей кровь Аристократии здесь и сейчас. Прости меня, Кракен. Но ты разделяешь моё беспокойство. Теперь я устраню необходимость в этом.

Его рот широко открылся, и внутри сверкнула пара ужасных клыков. Больше всего об истинных намерениях Аристократа говорил одержимый кровью взгляд на его лице.

Сила потекла в правую руку Ди. Его мышцы стали железными. Его тело тут же поднялось. Не имея иной опоры, кроме одной руки, он рванулся вверх. Раздался свист, когда чёрная полоса пронзила тьму — Охотник также вытащил и свой длинный меч.

Альбидозен почти рефлекторно отклонился назад, отделавшись лишь порезом на кончике носа только потому, что клинок ударил слишком поздно. Аристократ отступил на несколько ярдов и, увидев Ди на вершине утёса, прижал свои проклятые губы к горлу зачарованной Ирии.

Тело Ирии застыло — затем расслабилось. Отсутствующее выражение её лица быстро сменилось блаженным восторгом. В каком бы состоянии ни находился человек, от пика возбуждения до мрачных глубин отчаяния, поцелуй Аристократа погружал его в транс.

Когда виконт повернулся и улыбнулся Ди, его губы были в крови. Облизав их, аристократ поднял Ирию с намерением швырнуть её в атакующего Охотника. Тело Охотницы в его руках ловко изогнулось.

— Како… — крякнул Аристократ и застыл на месте; Ирия приземлилась позади него и вонзила кинжал ему в сердце со спины, в то время как клинок Ди рванулся вперёд с жестоким хрустом разрубленных позвонков.

Голова виконта полетела по воздуху лёгкой параболой и упала  в ущелье, разложившись и превратившись в прах. Ди молча посмотрел на запылённый плащ Аристократа и присел рядом с Ирией.

— Ты помнишь, что сейчас было?

Прошло некоторое время, прежде чем Ирия подняла глаза. На её лице была написана крайняя усталость, и она ошеломлённо огляделась, но, заметив предметы у своих ног, в конце концов, выразила удивление.

— Это вещи виконта Альбидозена… Ди, ты сделал с ним это?

Ди посмотрел на свою левую руку.

— Она не дёргает тебя за верёвочки. Её память стёрта, — сказал хриплый голос.

Закрыв глаза, словно она была ранена, Ирия сказала:

— Моя память стёрта? Я что-то сделала?

— Ты убила Альбидозена, — сказал Ди.

— Что? — воскликнула Ирия, её лицо медленно исказилось от шока.

— Но прежде чем ты это сделала, он питался тобой, хотя на твоей шее нет никаких следов. Словно тебя никогда не кусали.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что меня укусили, но на горле нет раны? Должно быть, ты неправильно всё понял.

— Из всего, что ты сказала, есть только одно имя, значение которого остаётся неясным. Оно может быть связано с исчезновением твоей памяти.

— Какое имя?

— Алукард.

Ирия прищурилась, погрузившись в воспоминания, но скоро покачала головой.

— Значит, этот Алукард устроил так, что когда я уничтожаю Аристократа, я теряю память об этом?

— Сражаясь с ними, ты теряешь не воспоминания, а эмоции. Память стирается, чтобы ты забывала, что тебя укусили. Человеческая психика не способна справиться с этим шоком. Даже один укус, вероятно, отнимет у тебя последнее желание сражаться.

— В таком случае, когда я сражаюсь и убиваю Аристократов, я ничего не вспоминаю, верно?

— Примерно так, — сказал хриплый голос. — Но я не думаю, что в мире найдётся знахарь или колдун, который смог бы помешать поцелую Аристократа вступить в силу. Но ты говоришь «Алукард», «Алукард».

Повернув скорбное лицо к Охотнику, Ирия спросила:

— Ди — мы скоро поедем?

— Скоро рассвет. Мы подождём до него.

— В таком случае, пойдём со мной. Останки моего брата в карете.

Он был кучей праха и разлагающихся костей на полу. Собрав всё это в куртку своего старшего брата, Ирия вышла из кареты и подошла к краю обрыва.

— Пепел к пеплу, — сказала она слабым голосом, закрыв глаза. — Прах к праху. Будь развеян ветрами, унесён дождём и потерян в земле. Принеси новые деревья и новые травы, новые цветы и новые зёрна. Принеси новую жизнь.

Она развеяла прах. Девушка без эмоций смотрела, как останки её старшего брата рассеиваются, словно дым, растворяясь в темноте.

— Дело сделано, — сказала она Ди, и в её глазах не было слёз.

Сила возвращалась к ней, пока она шла к Микеру, и, глядя ей вслед, хриплый голос заметил:

— Она покончила со своей родной кровью, и даже не расстроилась из-за этого. Это должно коробить тебя!

— В каком смысле? — спросил Ди у хриплого голоса.

— Если бы я знал, это избавило бы нас от многих хлопот. Это паршиво для неё, но, надеюсь, будет на пользу нам.

Когда Охотник подошёл к своему коню-киборгу, Микер окликнул его:

— Как мы здесь перейдём? Или теперь, когда Аристократ, за которым мы гнались, убит, мы повернём назад?

— Нет, мы будем держаться этого пути.

Посмотрев на Ди с недоверием, Ирия сказала:

— Мы упадём!

Всё ещё глядя на противоположную сторону обрыва, Ди сказал:

— Погрузи лошадей в заднюю часть кареты. Внутри неё область искажённого пространства. Там поместилось бы десять тысяч лошадей.

— Что мы будем делать после?

Ничего не ответив, Ди вошёл в карету и быстро вернулся с перекинутым через плечо мотком проволоки.

— Что ты собираешься делать?

В голосе Ирии звучало: «Ты же не серьёзно».

— Опоры всё ещё там.

В темноте чёрные железные опоры, удерживавшие паутину кабелей на концах подвесного моста, всё ещё возвышались на обеих сторонах обрыва. Подойдя к краю обрыва с массивной катушкой стальной проволоки, которая, должно быть, весила сотни фунтов, Ди повернулся лицом к противоположной стороне. Отмотав около пяти ярдов проволоки, он начал раскручивать её над головой, как лассо.

Ирия пробормотала себе под нос, что он, должно быть, шутит, но её слова заглушил сильный свист ветра. И это был не шёпот лёгкого ветерка, а сердитый вой бури. Прежде чем Ирия и Микер успели среагировать, кони-киборги попятились.

Правая рука Ди метнулась вперёд, и двухмиллиметровая проволока полетела, как копьё, к опоре на противоположной стороне обрыва, обвившись вокруг неё, словно змея. Это было в шестистах футах от них. Хорошенько дёрнув за проволоку, чтобы проверить её прочность, Ди отмотал ещё примерно пять ярдов, затем легко перерезал её и обмотал вокруг опоры на своей стороне обрыва. Когда эта процедура повторилась ещё раз, через обрыв перекинулись два тонких провода.

— Садитесь в карету, — сказал Ди, не выказывая никаких признаков напряжения.

— Подожди секунду! Ты планируешь пересечь овраг по этой проволоке?

Микер выглядел бледным даже в темноте ночи. На лице Ирии ясно читался страх.

— Едем! — сказал Ди, садясь на одного из коней-киборгов и направляясь к карете.

Через несколько минут карета уже мчалась по новому мосту. Для всего мира она выглядела так, словно летит над бездной.

Карета мчалась до рассвета, а Ирия и Микер спали внутри. Проснувшись, девушка поняла, что карета остановилась в лесу. Был почти полдень.

Не став будить Микера, Ирия решила выйти наружу. Дверь не открывалась. На ней был замок Аристократа. Ди нигде не было видно; выйдя на улицу, он, должно быть, запер дверь. Это помешало бы кому-либо проникнуть внутрь, пока его нет. Она уже собиралась сдаться и вернуться к Микеру, когда услышала звук отпирающегося замка, и дверь открылась.

Снаружи был Ди — а в нескольких шагах от него стоял юноша в доспехах из высокополимерной резины поверх одежды. За ним было пять или шесть маленьких огненных драконов. Он был повелителем драконов, что указывало на то, что они были близко к северному Фронтиру.

Ди сказал, что рядом есть деревня под название Джассум. Юноша был оттуда. Увидев Ирию, он сообщил ей, что сегодня праздничный день. Видимо, это была дата, когда божество-хранитель — также называемое Джассум — спустилось на Землю и велело основателям построить там деревню. Теперь, когда мальчик упомянул об этом, она услышала вдалеке звук, похожий на фейерверки.

Оглянувшись на карету, Ирия сказала:

— Микер будет в восторге! Давайте возьмём хотя бы один выходной. Подумай хоть раз о своих попутчиках.

— Пожалуйста, — сказал молодой повелитель драконов, улыбаясь от удовольствия. В его голубых глазах отражалась Ирия. — Моя семья управляет гостиницей.

Позади юноши огненные драконы одновременно выпустили пятнадцатифутовый сноп пламени. Причина этой демонстрации была неясна.

***

Джассум был миниатюрной деревней-садом, выглядящей так, словно её в любой момент может поглотить чистое голубое небо. Её население не превышало ста человек. Над узкими улочками и крышами домов, взрываясь одна за другой, стекали струны фейерверков; по улице маршировали люди в масках и костюмах, изображающие драконов, одноглазых зверей, закованных в доспехи змей и богов всех мастей; и всюду валялись старики, напившиеся вина, разливаемого из переносного святилища. Глаза Микера горели, а тело покачивалось в такт тому, что звучало как народные песни, которые доносились из скрытых от глаз динамиков.

На западном конце площади стояло заведение, которым управлял юноша — Ал — и его семья: гостиница «Бампер Кроп».

— Содержание драконов и управление гостиницей — твои родители запустили свои пальцы во всё, верно? — полушутя заметила Ирия.

— Мы даже делаем модификации для коней-киборгов, — ответил Ал, кивнув троице следовать за ним.

Сдаваемые в аренду комнаты находились на втором этаже, а на первом этаже располагались столовая, небольшая гостиная и жилые помещения администрации. Столовая также служила баром, где несколько человек покупали напитки, чтобы насладиться ими в лобби. Полдюжины гостей посмотрели на Ди и Ирию и застыли на месте. Не обращая внимания на виски, которое пролилось из опрокинутых стаканов на их колени, они тупо уставились на пару. Все они были мужчинами. Но красота не знала пола.

Оказавшись в своей комнате, Ирия заказала газированную воду, даже не потрудившись положить свои вещи. Тогда как Микер немедленно начал умолять:

— Я хочу выйти на улицу!

— Конечно, если Ди пойдёт с тобой, — сказала Охотница.

— Ни в коем случае. Так я вообще не смогу расслабиться, — несколько дерзко ответил он.

— Тогда нет. Неизвестно, кто на нас охотится.

После этого она не слушала, что говорит мальчик, и он заплакал, прежде чем рухнуть на кровать.

«Успех!» — подумала она, но тут к ним зашёл Ал и пригласил её пойти с ним на фестиваль. Про себя Ирия ругалась и скрежетала зубами, но смирилась и сказала:

— Конечно. Ничего, если мальчик тоже пойдёт с нами?

На лице Ала отразилось разочарование, но он не отказал.

Ирия решила не спрашивать разрешения Ди. Очевидно было, что этого не произойдёт. Она думала, что всё будет хорошо, если они довольно скоро вернутся. Однако у неё не было чёткого представления о том, что представляет собой это «довольно скоро».

***

— Они уходят, — сказал хриплый голос.

Ди направился к двери. Он слышал голоса в соседней комнате, будто там вовсе не было стен.

Его правая рука взялась за дверную ручку, и в тот же момент он всем телом развернулся вправо.

У ног Ди с холодным звоном покачивалась серебряная стрела. Не выпустил ли её кто-то ещё, посланный их врагами?

Меч, который никогда не покидал его, был обнажён и сверкал в ожидании следующей жертвы.

— За окном, — сообщила ему левая рука, но Ди проигнорировал её и повернулся к двери.

Прошло пять секунд. Десять.

В дверь постучали. Как только она распахнулась. Ди приставил остриё своего клинка к груди посетителя.

— Негостеприимный, как всегда. И это после всей моей любви к тебе.

Довольно молодая женщина, одетая в чёрное защитное снаряжение, с колчанами на спине и колене и опущенным луком в правой руке быстро ухмыльнулась ему, прежде чем взглянуть на меч у своего горла.

— Помнишь меня? Я Джанна!

— Это ты спасла мальчика?

Его вопрос, который избегал её собственного и не проявлял ни малейшего интереса к её действиям или положению, заставил лучницу выглядеть несколько разочарованной, когда она ответила утвердительно.

— И я прикрывала девушку, когда она сражалась с Альбидозеном. Но во время схватки возница прострелил мне плечо, выведя меня из игры. Судя по тому, как вы, ребята, беззаботно разгуливаете по деревне средь бела дня, я так понимаю, что Альбидозен был уничтожен.

— На кого ты сейчас работаешь?

— Это совершенно секретно. Готов ли ты отрубить обе мои руки, чтобы вытащить это из меня?

Когда она шутливо посмотрела на Ди, краска внезапно отхлынула от её лица.

— Это была шутка! Я просто шутила.

Джанне едва удалось выдавить нечто, похожее на улыбку, но капля пота упала с её внезапно побледневшего лица. Вопрос остался без ответа.

— Это граф Ланглан.

— Если ты хочешь рассказать мне об этом, — сказал Охотник, — оставайся там, где стоишь.

Очевидно, эти двое встретились впервые за долгое время, но Ди, казалось, едва не оттолкнул девушку, когда выходил в коридор.

— Не надо! — крикнула Джанна. — Снаружи территориальные воды Кракена!

Конечно, там мог быть и сам Мрачный Жнец, и он всё равно не остановил бы фигуру в чёрном.

***

Рядом с гостиницей расположился торговец сладостями, и Ирия купила три порции сахарной ваты на палочке и протянула две из них своим спутникам. Микер был в полном восторге, взял пушистую сладость в руку и смял её в маленький комок, от которого откусил, как от булочки.

— Странный у тебя способ есть, — сказала Охотница.

— Нет, так ест мужчина! — ответил Ал и сделал то же самое.

В сопровождении Ала троица направилась к городской площади. Обычно изображение божества-покровителя деревни было главным на фестивале и устанавливалось на площади, чтобы желающие могли возносить молитвы и делать подношения днём и ночью. К площади вело несколько дорог. Вдоль них выстроились самодельные стенды, сделанные жителями деревни, а также ряды ларьков, установленных бродячими шарлатанами, которых такие праздники притягивали как магнит. Под грубыми парусиновыми навесами их завсегдатаев ожидали ряды ярких лакомств и игрушек, от которых у любого ребёнка заблестели бы глаза.

Ирия заметила, что чем ближе они подходят к площади, тем больше Ал оглядывается по сторонам.

— В чём дело?

— Просто я не вижу ни одного дозорного.

Фестивали привлекали проблемы. Ссоры между селянами были довольно жестокими, но стоило добавить в эту смесь чужаков с сомнительными намерениями, и появлялось ещё больше грабителей, врывающихся в пустые дома, или похитителей женщин и детей, чем кто-либо мог сосчитать. Для защиты от таких случаев и выставлялись дозорные — вооружённые добровольцы из деревни, которые разделялись на несколько групп и либо несли вахту в назначенном месте, либо выходили на патрулирование. Хотя на каждой улице должно было быть, по крайней мере, двое человек, Ал их не видел.

Они находились в конце улицы, у входа на площадь. Пройдя ещё двадцать ярдов, они увидели маленькое золотое святилище, окружённое толпой крестьян. Небо было ясным, и весёлая ежегодная суета продолжалась под аккомпанемент фейерверков, солнечного света и громких песен.

— Мы возвращаемся, Микер!

Мальчик был изумлён, услышав это, казалось бы, ни с того ни с сего. Тем не менее, он не стал возражать из-за напряжения и смертоносного намерения, прозвучавших в голосе Ирии.

Ал совершенно невинно спросил, что не так.

— Там есть дозорные?

Оглядевшись, Ал испустил любопытное «хмм».

Когда он это сделал, Ирия взяла Микера за руку и быстро пошла обратно.

— Эй, что случилось? — спросил Микер, идя рядом с ней, но не зная, почему.

— Понятия не имею. Мы не должны были выходить на улицу!

Пока Ирия говорила, маленькое пятнышко на её спине стало горячим. Её клинок рефлекторно метнулся вперёд, и дротик, рассечённый пополам, упал на землю. Шокированные люди вокруг неё либо застыли на месте, либо странно посмотрели на Ирию, проходя мимо неё. Вероятно, всё, что они увидели, это как девушка, которая только шла нормально, внезапно изменилась и теперь стояла с мечом в руке. Скорость Ирии была так велика, что это выглядело как прыжок из фильма.

Раздались аплодисменты. Ирия обернулась и посмотрела назад.

На противоположной стороне улицы была установлена будка для игры в дартс. Поскольку улица была узкой, небольшая десятифутовая будка расположилась вниз по переулку, перпендикулярному ей. Будка была достаточно широка, чтобы двое взрослых или трое детей могли выстроиться в линию и бросать дротики одновременно. С расстояния в десять футов даже взрослым было бы трудно попасть в центр круглых мишеней. Мужчина среднего роста и телосложения в охотничьей шапке стоял перед будкой, которая, как ни странно, была пуста. Вокруг шеи у него был повязан красный платок, и глаза Ирии уловили блеск дротиков между пальцами его правой руки.

— Что, чёрт возьми, это значит?

Мужчина лет сорока усмехнулся и ответил:

— Ну, у тебя был такой вид, будто ты жаждешь крови, так что я не мог не ткнуть в тебя. И, как я и подозревал, ты чертовски хороша. Чуть яйца не съёжились!

— Спасибо. Итак, что я должна тебе за дротик, который я…

— Не парься. Увидимся.

Прежде чем мужчина закончил говорить, Ирия собралась идти дальше. И её кровь застыла.

Она больше не держала руку Микера. Она отпустила её в тот момент, когда рассекла дротик.

Прежде чем она успела позвать мальчика, она услышала знакомый голос.

— Ирия.

Ал стоял в переулке прямо напротив будки для дротиков и махал ей рукой.

— Мальчик пошёл туда, — сказал он, указывая вниз по переулку.

«Хвала небесам за маленькие милости», — подумала Ирия, бросившись вперёд. Когда она оглянулась через плечо, то увидела, что Ал следует за ней.

Слева от неё был чей-то дом, а справа — лес.

— Ты не можешь пойти со мной! — сказала она юноше.

— Почему нет? Впереди болото. Со мной Тебе будет безопаснее!

— Нет, — ответила она, но он всё равно подошёл. Ирия ещё не заметила пламя привязанности, горящее в глазах юноши.

Внезапно она подумала: «Если бы только Ди был здесь».

II.

Охотник вышел из комнаты — или он думал, что вышел, — но снова оказался внутри. Теперь окно было прямо перед ним, будто он только что вошёл в комнату.

Ди обернулся. Джанна стояла в дверях.

— Это складка в пространстве, — заинтригованно сказал хриплый голос.

— Боже, ты всё ещё привязан к нему, Левая Рука? Какой ты живучий! Не возражаешь, если я войду? Ох, просто к твоему сведению: моё убийство не выведет тебя из складки. Итак, давайте немного поговорим.

Ди поднял левую руку.

Джанна позволила напряжению отпустить её тело. Она была рада, что Ди не достал свой длинный меч.

— Может быть, ты ведёшь себя так хорошо, потому что я спасла тех двоих?

— У тебя три минуты, прежде чем ты должна будешь уйти.

После того, как Ди заговорил, его правая рука мелькнула в движении. Всё, что Джанна увидела, это мимолётный отблеск. Она не могла пошевелить ни единым мускулом. Она не могла даже предположить, что произошло.

Наконец, она вскрикнула от шока:

— Ты жаждал моей крови? — и попятилась.

Хотя она прекрасно знала, на что способен Ди, она всё ещё не могла поверить, что её собственная сонная артерия была перерезана. Она дотронулась до неё, чтобы убедиться. Рана уже закрылась. И не только это, она даже не болела.

Действуя так, будто ничего не произошло, Ди приложил лезвие меча к ладони своей левой руки. Сталь была мокрой и красной — от крови из артерии Джанны. Он немедленно снова убрал клинок. Вся кровь с него была стёрта.

— Расскажи мне о связи между Лангланом и Кракеном, — сказал Ди, прежде чем подойти к маленькому столику рядом с кроватью. На нём стоял керамический кувшин, полный воды, и чашка. Он приставил носик кувшина к своей левой руке. С лёгким чавканьем кувшин оказался засосан в ладонь левой руки Охотника. Послышался звук жевания.

Кувшин был из обожжённой глины. Это давало воду и землю.

Джанна заговорила, спросив:

— Ты веришь, что Аристократы могут осознавать свои преступления?

Ответа не последовало. Это был Ди.

— Ланглан — один из немногих Аристократов, обладающих совестью, — продолжила Джанна. — Девушка — Ирия, верно? — ну, он уже давно сожалеет о том, что они напали на её дом, убили её родителей и похитили её братьев и сестёр.

Сквозь хруст и чавканье хриплый голос пробормотал что-то насчёт того, что для этого уже немного поздно.

— Когда они узнали, что девушка, которую они укусили и оставили, стала Охотником и начала охотиться на них, только он один пришёл в восторг. В тот момент, когда у его товарищей было полусерьёзное совещание о том, как предотвратить её атаки, он был единственным, кто не пришёл. Более того, он нанял меня — и других — чтобы мы тайно охраняли её и  её друзей!

— Были другие?

— Всего пять. Ты думал, что девушка сама убила всех этих Аристократов? Большинство из них были убиты её охраной, — на мгновение её взгляд стал задумчивым. — Я не знаю, поверишь ты мне или нет, но Ланглан готов позволить девушке уничтожить его. Вот почему он бросил вызов своему тестю и попросил нас защитить девушку.

— Тестю?

— Разве ты не знал? Жена Ланглана была единственной дочерью Кракена. Двести пятьдесят или шестьдесят лет назад она была уничтожена — не тобой, конечно, а каким-то другим Охотником. С тех пор Ланглан убеждённый холостяк.

— Вот непонятный Аристократ, — заметил хриплый голос.

— Я случайно это увидела, но в его личном кабинете есть фотография человеческой девушки. Красивая девчонка лет семнадцати-восемнадцати. На фото не было имени.

— Кракен знает о вмешательстве зятя?

— Неясно. Если бы у него было какое-то реальное доказательство, я думаю, он бы уже покончил с Лангланом.

— Если Ланглан хочет, чтобы Ирия напала на него, почему он пытается остановить меня?

— Потому что ты ему мешаешь! — нагло заявила Джанна.

***

Менее чем через десять минут Ирия и Ал были на краю древнего болота, где воздух был тяжёлым от миазмов, которые искажали солнечный свет и стволы деревьев. Это место было воплощением распада. Единственным спасением было то, что они всё ещё могли слышать музыку, играющую на фестивале.

Прямо под поверхностью чёрной воды шевелились водоросли.

— Упадёшь сюда, и тебя не спасти, — сказал Ал, с отвращением оглядывая окрестности.

— Ребёнок ушёл один?

— Нет. С ним был высокий худой парень. Это был не кто-то из деревни.

— Кто это был?.. Микер!

Охотница приложила сложенную рупором ладонь ко рту и выкрикнула имя мальчика, но Ал грубо схватил её за локоть и дёрнул на себя.

— Что?

— Там, — сказал он, указывая на болото.

И действительно, мальчик стоял в центре. Вода доходила ему только до лодыжек. Как будто под водой был кто-то, кто-то держал его, или…

Ирия повернулась к Алу и сказала:

— Иди домой. Или, если не хочешь этого делать, по крайней мере, найди безопасное место. И что бы ни случилось, не покидай его!

Не дожидаясь его ответа, она крикнула в болото:

— Микер, возвращайся сюда.

Ответ пришёл из-под ног Микера.

Глаза Ирии округлились. Она только что заметила, что на поверхности воды отражение Микера стояло рядом с отражением кого-то ещё — высокого худого человека.

— Это он! — завопил Ал с расстояния пятнадцати-двадцати футов. Его глаза тоже были прикованы к человеку, отражённому в водной поверхности.

Действительно, мужчина стоял справа от Микера. Это было отражено в воде. Тем не менее, рядом с настоящим Микером не было никого.

Мужчина ухмыльнулся.

— Если хочешь, чтобы этот мальчишка вернулся, войди в воду вместо него.

Голос шёл от поверхности воды.

— Не делай этого, — твёрдо сказал Ал.

Ирия быстро приняла решение. Её враг мог манипулировать водой. Она знала, что пока она остаётся на суше, он не может надеяться на победу.

— Ладно, — сказала она мужчине в воде. — Но взамен ты должен отпустить его прямо сейчас.

— Это меня устраивает.

— Думаю, справедливо будет сказать, что я не умею плавать!

— Не беспокойся. Всё, что тебе нужно сделать, это просто смотреть на меня и продолжать идти.

— Сначала отпусти ребёнка. Иначе я никуда не пойду.

Мужчина кивнул и толкнул отражение Микера в спину. Очевидно, мальчик пережил ужасный опыт, потому что не сказал ни слова. Не выказывая радости от того, что ему удалось сбежать от похитителя, он молча пошёл по поверхности воды.

Нога Охотницы со шлепком погрузилась в воду по щиколотку, но тут же остановилась. Её опора была неустойчивой, но она как-то справилась с этим. Переставляя одну ногу за другой, она сумела сохранить равновесие, и двинулась в направлении мужчины, отражённого в поверхности воды. Её продвижение было намеренно медленным, чтобы Микер успел вернуться на сушу. Если она сначала доберётся до мужчины, он может снова взять Микера в плен, и всё это будет напрасно.

Каждый раз, когда один из них делал шаг, по поверхности воды расходилась рябь, искажая лицо человека.

Они с Микером прошли мимо друг друга, когда Ирия преодолела треть пути.

— Возвращайся прямо к Ди, — тихо сказала она, и лицо мальчика — маска, которая не выражала даже страха — качнулось вверх-вниз.

Когда Охотница прошла две трети пути, она услышала, как Ал крикнул:

— Он сделал это!

Она была рада, что он настоял на том, чтобы пойти с ней, и хотел пожать ему руку. Теперь ей больше не нужно было сдерживаться. Она найдёт слабое место своего врага и ударит по нему. В сердце Ирии не было сомнений.

Когда её ноги почти коснулись лица мужчины, он приказал ей остановиться.

— Ты рада, что мальчик стоит на суше? — сказало отражение человека в воде. Для всего мира он выглядел просто отражением. Не погружённым под воду. — Что ж, тогда встань рядом со мной. Сделав это, ты скоро станешь такой же, как я. Путешествуя по воде, мы быстро доберёмся до замка виконта Кракена.

«Это случится…» — пробормотала Ирия в душе…

— В твоих мечтах!

Достав свой длинный меч, она с криком вонзила его в сердце мужчины. Это было похоже на удар в воду — и в момент, когда Ирия поняла это, её тело окутала пелена воды.

Задержав дыхание, она отчаянно пыталась подняться на поверхность — но не могла. Мужчина стоял над ней. Был ли он на поверхности воды или в воде? Так или иначе, он держал голову Ирии обеими руками.

При ближайшем рассмотрении этот человек вообще был вне каких-либо измерений. Как и прежде, он был лишь отражением на поверхности воды. Тем не менее, Ирия не смогла прорваться сквозь него и выбраться на поверхность. Хотя она вонзила в него свой длинный меч, результат был тот же. Когда она попыталась отодвинуться, образ мужчины отразил её движения. Он следовал за ней.

— Ты не умрёшь. Я преобразую тебя, как только ты отключишься.

Голос мужчины эхом отозвался в голове Ирии, которая, казалось, вот-вот взорвётся, как раз когда она начала задыхаться. Последний воздух покинул её лёгкие, и в них хлынула чёрная вода. Она начала захлёбываться, не в силах больше вдохнуть. Её зрение потемнело.

Неожиданно её голова вынырнула на поверхность. Ещё до того как почувствовать жар, она закашлялась до полусмерти, покачиваясь на воде и погружаясь снова и снова.

— Давай сюда!

Это был Ал. Он стоял у кромки воды, подзывая Охотницу. Рядом с ним она увидела пару огненных драконов.

«Как парень их вызвал?» — гадала она. Благодаря жару ей было ясно, что драконы уже выпустили своё пламя.

В её лёгких всё ещё оставалась вода. Махнув рукой на свой вопрос, Ирия начала лихорадочно пробиваться сквозь воду. Что-то схватило её за ногу.

Она обернулась. Человек был на поверхности воды. Но внимание Ирии привлекла не его странная внешность, а следы ожогов, отчётливо виднеющиеся на правой половине его лица и тела.

Пламя огненных драконов могло ранить водяного монстра.

— Я не позволю тебе уйти. Иди сюда! — призрачным голосом сказал мужчина. Он притянул её ближе.

Выжимая последние силы, Ирия развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Ныряй!

Мужчина, вероятно, не осознавал, о чём предупреждал этот крик с берега, до того момента, пока обжигающее пламя снова не пронеслось по воде, испарив нижнюю часть его тела.

Нырнув глубже, чтобы спастись от кипящей воды, Ирия вынырнула и обнаружила, что человек исчез без следа.

Подплыв к берегу, Ирия, всё ещё кашляя, убедилась, что Микер в безопасности. Должно быть, с ним что-то сделали, потому что его глаза были пусты и при виде её не выражали никаких эмоций.

— Надо отвести его к Ди. Мне нужна передышка! — сказала Охотница, обращаясь, по-видимому, к самой себе, прежде чем повернуться к Алу.

— Спасибо.

Она обняла его.

Парень превратился в каменную статую.

— Как ты вызвал огненных драконов?

— Эм, эээ… флейтой.

Он, казалось, был в оцепенении после того, как увидел, что его дом сгорел дотла.

— Но они добрались сюда так быстро. Словно они живут где-то поблизости.

— Ну, мой дом на другой стороне болота. Так случилось, что сейчас у них время водных процедур, и…

— И они получают свою воду из болота.

Ирия снова изо всех сил обняла юношу. Даже после того, как она отпустила его, Ал остался в той же позе.

— Ну, пошли.

Взяв мальчиков за руки, Ирия повела их к деревенской площади, когда услышала, как что-то рассекло воздух.

III.

Прибыв на площадь, Ди и Джанна столкнулись с толпой, в которой мешались отчаянные крики.

— Несите его к доктору Торресу!

— Нет, его уже не спасти.

Пробившись через толпу, Ди увидел Ала, лежащего в её центре. Дротики пронзили его сердце и горло.

С первого взгляда было ясно, что он получил смертельные раны.

— Что случилось? — спросил Ди ближайшего фермера.

— Будь я проклят, если знаю. Он упал на землю, как только вышел из переулка, прямо сейчас.

— Что в той стороне?

— Болото. Ничего, кроме него.

Позади Ди ахнула Джанна.

— Воды принадлежат Кракену! — сказала она. — Но… — она вздохнула. — Этот дротик принадлежит Дон Джею. Кроме меня, он единственный, кто остался на службе у Ланглана. Если он здесь…

Лучница напряглась. И не только она — окружающие их жители тоже замерли. Молодой человек в чёрном стоял в центре мёртвых взглядов.

— Это просто совпадение. Все мы… Мы работали независимо… Ты должен верить мне!

Таинственная картина, свидетелем которой недавно стала Джанна, молнией вспыхнула в её мозгу. Когда левая рука, поглотившая весь керамический кувшин, сказала Ди, что воды и земли должно быть достаточно, меч Охотника сверкнул, и складка Ланглана в пространстве — нечто, что не могло повредить даже ядерное оружие — была разрушена.

Что это за великолепный молодой человек? Впервые Джанна испытывала настоящий страх.

Однако теперь сверхчеловеческая жажда убийства исчезла, и он прижал левую руку к окровавленному горлу юноши. Тот уже испустил последний вздох. Но затем, со всё ещё торчащими из него орудиями смерти, Ал подал слабый голос.

Жители деревни отступили, как внезапный отлив.

— Парень с дротиками… с фестиваля… неожиданно появился… Сказал что-то… забрать Ирию и ребёнка… в замок Ланглана…

Ди встал. Как только Охотник убрал левую руку, Ал вернулся в прежнее состояние.

Увидев, как молодой человек неземной красоты положил сверкающие монеты в рот юноши в соответствии с традицией Фронтира, жители деревни были ошеломлены. Эти монеты по пять тысяч даласов стоили примерно столько же, сколько составлял годовой бюджет деревни.

— Устройте ему лучшие похороны, какие может предложить деревня. То, что останется, достанется его семье.

Никого не нужно было предостерегать от попыток прикарманить деньги. Ди повернулся к Джанне.

— Меня тоже убьёшь?

Вся деревня застыла.

— Пожалуйста…

Это всё, что Джанна смогла выдавить из себя в ответ. И на это у неё ушло одиннадцать секунд.

— Покажи мне дорогу к замку Ланглана.

Джанна могла только кивнуть в знак согласия на требование Ди.

***

Единственная причина, по которой Джанна обратилась к Ди, заключалась в том, чтобы сообщить ему о намерениях графа Ланглана и заставить его прекратить путешествие Ирии. Прежде чем позволить Ирии отомстить ему, Ланглан хотел разгадать загадку, почему она осталась человеком, несмотря на укус. С этой целью в замок должна была попасть только Ирия. Ди был на пути. Джанна получила приказ избавиться от него. И вот теперь — они днём и ночью ехали на своих конях-киборгах в пятидневной поездке к замку Ланглана, а она смотрела на профиль Ди.

С самого начала она знала, что это бесполезно.

Два года назад, будучи недавно обученной лучницей, Джанна преследовала группу из пяти разбойников, когда попала в их ловушку и оказалась на грани смерти. В тот момент, когда её собиралось поглотить чернильно-чёрное небытие, ворвался Ди и уничтожил их. Мастерства его владения мечом наряду с его привлекательной внешностью было достаточно, чтобы привести Джанну в восторг. Конечно, она была разочарована, узнав, что Ди преследовал тех же преступников.

Когда она впервые поступила на службу к Аристократу, то не знала, что у Охотницы есть спутники. Однако узнав, что её сопровождает Ди, Джанна отказалась от борьбы. Лишь отчасти потому, что она была у него в долгу. С тех пор она сгорала как женщина. Нет, как человек. В глазах Джанны Ди был объектом обожания, превосходящим идеального мужчину — существом, которое позволит ей сохранить свою чистоту.

— Какого?..

Далеко вдали над пустынной равниной поднимался пурпурный свет. Со сверхзвуковой скоростью.

— Тысяча… Тысяча пятьсот… Две тысячи…

Полуденное небо было ясным. Когда вспыхнул свет, небо потемнело. Дождевые облака. Но они не висели над Ди и Джанной.

— Примерно в тридцати милях впереди, — сказал хриплый голос. — Кто-то выпустил дождевой снаряд — а Кракен любит воду.

***

Человек — Дон Джей — прилагал огромные усилия, чтобы избегать воды. Это был источник силы противоборствующей стороны. Она существовала повсюду. И хотя он доверял оружию, которым снабдил его наниматель, враг был слишком силён.

Дон Джей тоже видел вспышку света.

«Вот дерьмо!» — подумал он, потому что стреляли где-то ужасно близко, и в тот момент, когда над его головой расползлись тёмные тучи, дождь полил как водопад. Однако у него не было иного выбора, кроме как идти дальше.

Человек направил свой фургон с упряжкой из двух лошадей вперёд под тёмные тучи. Ирии сделали инъекцию снотворного, Микеру, казалось, высосали душу, и оба они лежали в грузовом отсеке позади него. Он предусмотрительно заранее купил фургон у фермера.

Дождь усилился, лошади и повозка, казалось, испускали белый дым. Дон Джей уже промок до нитки. Ливень был настолько сильным, что вода из-под колёс фургона забрызгивала его с головы до ног, заставляя его задерживать дыхание.

— На востоке сплошные болота и озёра — туда нельзя, даже случайно!

Желание бороться не исчезло из глаз Дона Джея.

Неожиданно кони изменили направление. Они повернули налево — к дороге, ведущей на восток.

— Идиоты! Куда это вы собрались?

Но хотя он безумно натягивал поводья и щёлкал кнутом, лошади не прерывали своего бешеного галопа в том направлении, куда им идти не следовало. Как будто они получали приказы от другого, более способного возницы.

— Что происходит? Воу! Да прекратите вы уже?

Переведя взгляд со спин лошадей на их копыта, Дон Джей округлил глаза.

В сырой чёрной земле отражались ноги лошадей и место возницы. Он также разглядел человека, щёлкающего кнутом. Слишком потрясённый, чтобы говорить, Дон Джей с опаской посмотрел направо. Там никого не было. И не могло быть. И всё же — он снова посмотрел вниз. Там был мужчина. Разве он не был весь в бинтах и не сидел справа от Дона, работая хлыстом?

Дон Джей как одержимый ударил хлыстом. Забинтованный человек тоже ударил. Хотя на самом деле бил Дон Джей, руки его отражения в воде были пусты, и лошадьми управлял только хлыст забинтованной фигуры.

Дождь окружил его. Проливной дождь. А разве водный мир не принадлежал виконту Кракену?

Было неясно, сколько времени прошло, но мир был окутан тьмой, и только стук подкованных копыт заглушал звук дождя — но они неожиданно остановились.

Достав из ящика под сиденьем возницы винтовку, Дон Джей прижал её приклад к плечу.

— Ну же! Я жду тебя!

Его крики мгновенно заглушил дождь. Но посмотрите! Не далее чем в тридцати футах от фургона возникла человеческая фигура. Как только Дон Джей убедился, что это человек, с головы до ног замотанный в бинты, он нажал на спусковой крючок. Сила крупнокалиберной винтовки была очевидна по тому, как дёрнулось почти двенадцатифунтовое оружие.

Голову забинтованной фигуры разорвало на куски. Как и дождь, она были чистой водой. Остатки фигуры от шеи и ниже развалились вместе с одеждой.

— Это прикончило его? — спросил Дон Джей сам себя, думая, что теперь у него на руках нерешённая загадка.

— Нет.

Голос шёл из-под его ног.

Рефлекторно посмотрев вниз, Дон Джей увидел на поверхности воды фигуру в бинтах, сидящую на месте возницы.

— Сукин сын!

Поднявшись на ноги и быстро выстрелив в таинственную фигуру, он увидел лишь брызги воды, и как только они исчезли, забинтованная фигура снова оказалась на месте возницы.

— Ах ты сукин сын! — крикнул Дон Джей, вновь направляя на него прицел своей винтовки.

Та же самая винтовка была вырвана из его хватки рукой, которая неожиданно протянулась из-за его спины.

— Что ты?..

Было ли то, что видел Дон Джей, реальным? Или это был какой-то мираж, отражённый падающим дождём?

Ухмыльнувшись, забинтованная фигура справа от Дон Джея нажала на курок винтовки, находящейся у его бедра.

Дон Джей получил пулю шестидесятого калибра, способную пробить броню огненного дракона до самого центра его груди, и с громким всплеском рухнул на чёрную землю в пятнадцати футах от места возницы.

Опустив винтовку, забинтованная фигура тихо рассмеялась.

— Вода — это достояние виконта Кракена! Как только ты промок под дождём, этот бой уже был окончен.

Он повернулся к фургону.

— Может нам и нужна эта женщина, но от отродья больше нет никакой пользы. Здесь мы и попрощаемся.

Не колеблясь ни секунды, он направил грубый ствол оружия на Микера. Забинтованный палец с силой нажал на спусковой крючок.

Мгновение спустя вспыхнул взрыв.

Взрыв прогремел между фургоном и его отражением на дороге ярдах в двадцати впереди. Ослепительная вспышка белого света принесла достаточно тепла, чтобы мгновенно испарить падающий дождь. Она испарила всю влагу, ничего не опалив. Ирия и Микер были целы и невредимы, и хотя куча бинтов на водительском сиденье дымилась, ткань даже не обгорела.

Странный тепловой дротик был брошен Дон Джеем прежде, чем он испустил дух. Как доказательство его уверенности в своей способности отомстить врагу даже на пороге смерти, его лицо исказилось от смеха.

Когда Ди и Джанна прибыли на место происшествия, фургон, в котором находились Ирия и Микер, и тянущие его лошади остановились. Хотя вокруг всё ещё оставались следы удивительной битвы между огнём и водой, Ди не обратил на них внимания, вместо этого забравшись в фургон. Он немедленно положил левую руку на лоб Микера.

— Ничего необычного, — сообщил ему хриплый голос.

В тот же миг Микер открыл глаза. Его рука потянулась к Ирии.

Капля воды упала на его спину

— Кракен, — сказала Джанна. Сидя верхом, она сняла перекинутый через её левое плечо лук. Это была не скорострельная модель, а старомодный лук-полумесяц, который делал один выстрел за раз. Положив стрелу на тетиву, она ждала, зажав ещё четыре между пальцами левой руки. Лук-полумесяц, возможно, и не обладал многозарядностью, но стрелял так искусно и неистово, что ни один арбалет не мог сравниться с ним.

Шелковистые нити дождя искусственного шторма быстро превратились в ливень. Накрыв Микера и Ирию водонепроницаемым брезентом с фургона, Ди выпрямился и огляделся.

У Джанны перехватило дыхание.

Окутанные дождевой дымкой деревья впереди неожиданно расплылись, как упавшая в лужу акварель, и рухнули, будто они были столбами воды. Следующим растворилось дерево ближе к ним, затем в воду превратилось второе.

— Ди, такими темпами оно скоро доберётся и до нас!

Ди не ответил на крик Джанны. Когда он увидел, что пятое дерево растаяло водой, он бросил грубую деревянную иглу в четвёртое. В монотонный гул ливня ворвался нечеловеческий крик боли. Деревья остались там, где стояли, но рядом с ними сконцентрировался дождь.

Окутанная чем-то, что выглядело как белый дым, в фокусе их зрения появилась колоссальная, словно нарисованная тушью фигура более десяти футов высотой.

— Виконт Кракен?

Осталось неясным, была ли Джанна напугана его огромными размерами и злобным видом, но, сидя на своём послушном коне-киборге, она держала натянутый лук, нацелив стрелу точно в сердце гиганта.

Сжав свою массивную руку в кулак и вытащив что-то из левой стороны груди, гигант с ворчанием метнул это прямо в Ди.

Легко поймав грубую деревянную иглу, которая пронзила сердце гиганта, левой рукой, Охотник представился.

— Я — Ди, и у меня есть к тебе вопрос.

Либо он не понимал, что не в том положении, чтобы задавать вопросы, либо демонстрировал уверенность в том, что его смертоносное мастерство может убить гиганта на месте.

— Ах, — произнёс упавший с высоты десяти футов голос, в котором явно слышалось удивление. — Кажется, я уже слышал это имя. Ты изысканный человек, как я вижу. Теперь я понимаю, почему Аристократы могут быть так увлечены твоей внешностью, что их легко убить.

Прижав левую руку к груди, он сказал:

— Ты заставил меня испытать боль лишь второй раз в моей жизни. Ты человек, которого стоит бояться. Однако если всё это мастерство не может убить меня, то оно ничего не стоит! Узри же, что значит сражаться в водяном аду Кракена — и умри.

В воздухе свистнула стрела, вонзившись Аристократу прямо между глаз. Не произведя, по-видимому, никакого эффекта, она вышла через его затылок.

— Вы думали, что стрела может как-то повлиять на воду? Человек, известный как Ди, особенный!

Виконт Кракен говорил голосом, похожим на звук лопающихся пузырей. На самом деле что-то пенистое лилось из его толстых жабьих губ. Оно не падало на землю, а поднималось высоко во тьму.

— Знаешь, есть кое-что, о чём я уже давно думаю, — сказала Джанна довольно дерзким тоном. — Разве вода не табу для Аристократии?

— Верно, — тут же ответил Кракен. — Прежде чем я стал таким, я был Аристократом, живущим на суше. Это было четыре с половиной тысячелетия назад. Однако однажды весенним днём из-за неисправности самолёта, на борту которого находились мои жена и дочь, мы потерпели крушение в районе озёр. Вот результат.

Сменив тему, он продолжил:

— Какие, ты думаешь, есть способы уничтожить Аристократа? Деревянный кол, вогнанный в сердце, обезглавливание, сжигание огнём? Всего этого хватит, и всё это делает великолепную работу по обращению нас в прах. Всё, кроме утопления. Мои жена и дочь были леди, которые ценили свою Аристократичность больше, чем кто-либо из тех, кого я знаю. Всю их жизнь это было так. Не знаю, сколько раз они бранили меня за мои ошибки. Однако когда их обоих выловили из озера, они были словно грязные свиньи, раздутые от всей той воды, что они вдохнули. Именно тогда я поклялся, что подчиню себе воду. И мне понадобилось три тысячи семьсот лет, чтобы достичь этой цели!

— Аристократ, который хочет быть рыбой — это не стало бы хорошей идеей даже для какого-нибудь комедианта из глубинки, — ядовито сплюнул хриплый голос.

— Из всех людей именно я могу разгадать загадку физиологии этой девушки. Почему она снова и снова чувствует на своей шее клыки Аристократов, но вместо того, чтобы стать их слугой, поднимает на них руку? Это может быть хорошим знаком для находящейся в упадке Аристократии. Ди, я должен забрать эту девушку сейчас!

Огромная капля воды окатила водонепроницаемый брезент. Направленный дождь. И посмотрите! Брезент, окутанный серыми туманными брызгами, потерял форму и цвет, а затем начал исчезать, как будто растворялся в воде — вместе с двумя фигурами под ним.

— Это нехорошо! — воскликнул хриплый голос из левой руки Охотника. Ди только что положил её на брезент.

Посмотрите, как этот настоящий водопад дождя превратился в единый столб воды, который поглотил рот, открывшийся в ладони Охотника.

Возвышающаяся в темноте громада Аристократа ахнула.

Дважды заныла тетива лука Джанны, посылая стрелы в сердце гиганта. Она прекрасно знала, что атака была напрасной. Однако когда стрелы пронзили сердце этой колоссальной фигуры, они превратились в обжигающие огненные шары.

— Гааах!

Кракен — огромное морское чудовище — согнулся пополам, схватившись за грудь. Под его руками она светилась багровым. И в этот момент из его рта, носа и ушей хлынули огненные шары и чёрный дым, а вскоре, и ещё больше, из его живота и промежности.

— Граф Ланглан был так добр, что дал мне эти огненные стрелы. Он подумал, что если есть оружие, способное убить виконта Кракена, то это оно.

Гигант запрокинул голову назад и открыл рот. Дым всё ещё валил из него, как из трубы, и всё его тело дёргалось.

Ди не стал ждать, пока дым прекратится. В тот момент, когда он увидел, что со спазмами виконта бьющий по брезенту дождь стих, Охотник взмыл в воздух. Его ноги были настолько сильны, что он легко преодолел более тридцати футов, а затем, мгновенно вытащив свой клинок, полоснул им по шее толщиной с огромный ствол дерева.

Голова Аристократа упала. К тому времени, как она миновала его грудь, она превратилась в шар воды, лишённый глаз и носа, и, прежде чем удариться о землю, рассыпалась каплями.

— Что за… — воскликнула Джанна, натягивая поводья, когда тело Аристократа тоже превратилось в воду и устремилось к ней.

Ди погрузился в странную воду по пояс, но она быстро отступила.

— Это было легко, верно? — сказала Джанна, но её лицо было напряжённым. Это было слишком легко. Победа над ним не могла быть такой простой.

Ди вернулся к фургону. Он хотел убедиться, что с парой под брезентом всё в порядке.

Микер слабо показал ему большой палец.

— Ди, — позвала Джанна.

Его левая рука сказала, зачем:

— У нас компания!

По тому, как Ди посмотрел верх, было ясно, что он тоже знает об этом.

Небольшой самолёт беззвучно опустился с того же самого неба, которое продолжало поливать их дождём, и остановился на земле в каких-нибудь двадцати ярдах от них. При солнечном свете он, вероятно, казался серебряным. Ди наблюдал, как дверь самолёта открылась, и из неё вышли три тёмные фигуры.

Та, что была впереди, подняла взгляд. Она возвышалась над остальными, когда они шли к Охотнику.

Сверкнула молния. Из тени появилось лицо.

— Граф Ланглан, — пробормотала Джанна, в её голосе звучал страх.

II.

Виконт Кракен превратился в воду, и теперь, среди завывающего ветра, дождя и вспышек света, появился граф Ланглан, последний из искомых Аристократов. На солнце его золотой плащ, несомненно, напоминал бы волны света. Сейчас же его оттенок был приглушён, и, развеваясь на ветру, он напоминал растекающуюся тёмную густую кровь.

Ди спустился с фургона. Прямо в десяти футах перед ним группа остановилась. На этот раз молния озарила лицо Охотника.

— Честное слово — истории не воздают тебе должного, — заявил высокий Аристократ с явным восхищением. — Полагаю, ты уже многое узнали от лучницы, но я — граф Ланглан.

— Ди.

Вспышки света поочерёдно освещали две фигуры.

— Я видел, как ты сражался с этим ублюдком, Кракеном, сверху. Ты хорошо сделал, что прикончил этого монстра.

— Он скоро вернётся.

Ответ Ди вызвал у графа удивление. Он застонал от точности оценки Охотника.

— Прежде чем он это сделает, я бы хотел, чтобы ты сопровождал нас в мой замок. Клянусь, что с вами ничего не случится. Думаю, что ждать Кракена под дождём неразумно. Но я попрошу тебя не будить девушку в фургоне. То, что я хочу узнать, будет легче обнаружить в её нынешнем состоянии.

— Она охотится за тобой.

— Я это понимаю. И как только я узнаю то, что хочу знать, я буду только счастлив позволить ей напасть на меня.

— И ты не отступишься от этого, верно?

— Я видел её сверху. Как она выросла. И её годы — мера моего греха.

— Очень хорошо.

— Не будешь ли так любезен сопровождать нас? — граф приказал охране встать по обе стороны от него. — Подготовьте нашего гостя к путешествию.

— В этом нет необходимости, — сказал Ди, поворачиваясь к ним спиной. Пока Охотник не вошёл в самолёт с Ирией и Микером, граф стоял неподвижно, как статуя.

***

— Похоже, мы прибыли, — сообщила левая рука Охотнику менее чем через десять минут после их взлёта.

За открывшейся дверью маячил огромный замок.

— Будь так любезен, пройди в мой исследовательский центр.

Когда граф повёл группу вниз по коридору, Ди сказал ему:

— Скоро рассвет.

Приближалось время, когда Аристократы должны были спать. Даже будучи защищёнными от солнечного света, Аристократы, как правило, впадали в некое подобие комы, длящейся от рассвета до заката. Именно этот серьёзный недостаток сделал возможным сопротивление людей их власти.

— Я могу свободно передвигаться даже днём. Однако мне требуется помощь тьмы.

— Значит, ты модифицировал себя, да? А я-то думал, что Аристократы настолько самодовольны, что не добились никакого прогресса.

Возможно, граф прекрасно понимал природу хриплого голоса, потому что он не проявил никакого замешательства, когда ответил:

— На самом деле это именно тот случай. Мои исследования рождаются не из сомнений и отрицания состояния Аристократии. Это результат чисто академического интереса.

Группа прошла по длинному коридору, села на линейный лифт, а затем прошла ещё немного, прежде чем войти в комнату, где старомодное лабораторное оборудование соседствовало с самыми последними технологиями.

— Я бы попросил их подождать в задней комнате, пока не будут закончены приготовления — в эту дверь.

Когда Ди опустил Ирию и Микера на диваны в комнате, напоминающей салон, Джанна — которая последовала за ним — сказала:

— Милая девушка, правда?

Глядя на спящую Ирию, лучница выглядела обычной женщиной. Охотники не могли быть людьми. Но бывали времена, когда это железное правило нарушалось. Там, рядом с тем, кто заставил её ослабить бдительность, Джанна отложила лук и колчаны и прислонилась к стене лицом к двери.

— Ди, — обратилась она к Охотнику, — не думаю, что девушка создана для этого.

— Почему ты так решила?

— Нет лучшего способа узнать истинный характер человека, чем посмотреть на его лицо, пока он спит. Она слишком мирная.

Ответа не последовало. Не говоря ни слова, Джанна ударила рукой по стене.

Ди стоял на залитой солнцем равнине. Ветер, шелестевший травой, развевал его волосы.

— Вдалеке виднеются серебристые горные вершины и озеро, похожее на ярко-голубую жемчужину, —  прокомментировал хриплый голос. — Такие детские фантазии.

— Как романтично. Как сентиментально. Как человечно. Такова истинная природа Аристократии? Они действительно просто хотят быть людьми?

Резкий тон заставил Ди снова посмотреть на лучницу.

Технология виртуальной реальности Аристократов могла создавать оригинальные сцены или дублировать достопримечательности, которые они действительно видели. Что это было?

Пейзаж изменился.

Это был вечер в долине. В потоке реки отражалось сумеречное небо, и в одинокой бревенчатой хижине на её берегу горели огни. Из трубы поднимался дым от готовки ужина.

Молча наблюдая за происходящим, Джанна вдруг оторвалась от стены и повернулась к дому.

Не колеблясь, она вошла в реку, перешла её вброд, не обращая внимания на стремительное течение, и приблизилась к бревенчатой хижине.

Ди слышал смех нескольких человек.

Джанна остановилась у входной двери, затем, через секунду или две, подошла к окну и заглянула внутрь. Оттуда наружу лился свет. Выражение её лица было спокойным.

Кто-то начал петь под аккомпанемент простой мелодии. Молодая женщина.

— Приятные ноты, — сказал хриплый голос. — Она околдовала даже тьму. Я бы не возражал провести остаток жизни в этой богом забытой долине, если бы это означало, что я могу слушать её.

Некоторое время Джанна неподвижно стояла в поле зрения Ди, но потом тихо отошла от окна и вернулась к нему.

— Это заставило тебя тосковать по дому? — поддразнил голос из его левой руки.

— Такая большая семья, — ответила Джанна, возвращаясь на своё прежнее место у стены. Через некоторое время сухие губы, которые никогда не видели помады, начали медленно напевать мелодию.

— Это та же песня, — сказал хриплый голос.

В этот момент сцена сменилась трижды. Не успела комната вернуться в прежнее состояние, как голос графа объявил:

— Я сейчас начну. Будьте добры, пройдите внутрь.

Ди без промедления подошёл к Ирии

***

Поместив всё ещё спящую девушку в исследовательскую капсулу, граф слегка постучал по её светло-зелёной поверхности.

— Три тысячелетия проб и ошибок — он должен быть почти идеален, хотя я не могу утвержать этого с полной уверенностью.

Он не мог скрыть ни своей гордости, ни дурных предчувствий, но затем, словно вспомнив что-то, граф взглянул на Джанну, стоящую у двери, и сказал:

— Похоже, в деревне, через которую прошла девушка, было совершено массовое убийство. Погибло более сорока человек. Ты не заметила?

— Когда это было? — спросил Ди, переведя взгляд на Джанну. Затем он снова посмотрел на капсулу и сказал: — Начинай.

Правая рука графа что-то нажала, и, хотя тишина оставалась неизменной, она начала чередоваться между светом и тьмой. Длинные мечи и копья, украшавшие стены, погрузились во мрак, затем появились снова. Видимое через окно модуля лицо Ирии было залито тем же ровным голубым светом.

На стене напротив Ди и Джанны замелькали бесчисленные светящиеся символы. Они не походили ни на один из человеческих языков ни по стилю, ни по структуре.

— Это то, что они называют «письмом Аристократов», — пояснила левая рука.

Другой свет окрасил комнату красным.

— Необычное развитие событий под уровнем три, — сообщил им плавный механический голос. — Всё превращается в воду. Я повторяю: всё превращается в воду.

— Ну что, Кракен? — проворчал граф Ланглан, дрожа всем телом. Повернувшись к потолку, он приказал: — Нет необходимости контратаковать. Игнорируй его.

Затем он сунул руку под плащ и вытащил нечто, похожее на золотой слиток. Подозвав Джанну, он взял её за руки и сомкнул их вокруг слитка.

— Вот твоя компенсация. Надеюсь, этого будет достаточно для восстановления твоей памяти.

Джанна посмотрела на капсулу, потом на дверь, ведущую в коридор.

— Пять тысяч даласов Аристократии — это в три раза больше, чем мы договаривались! Мне придётся приложить немного больше усилий.

— Ты не должна делать ничего подобного. Возьми ребёнка и беги отсюда, — сказал граф, глядя на дверь в задней части комнаты.

Ребёнком был Микер.

Холодно глядя на него, Джанна сказала:

— Нет ничего, что Охотник ненавидит больше, чем когда его игру отбирают. Если этот паршивый морской монстр сбежит с девушкой, это оставит меня в плохом настроении до конца моих дней.

Её гибкая фигура молнией метнулась прочь.

— До скорого, Ди, — небрежно бросила она, словно собиралась запрыгнуть в ванну.

— Джанна.

Слова графа встретили только спину одинокой фигуры.

Ди ничего не сказал.

Дверь открылась, поглотив девушку с колчаном на спине, и закрылась снова. Джанна ни разу не обернулась.

Граф вернулся к символам на стене.

— Это открытие Декларации Аристократии, — заявил хриплый голос после беглого прочтения символов, и граф подтвердил это.

— Совершенно верно. Но почему оно закодировано в ДНК простого человека?..

— Это защита, — сказал хриплый голос.

Граф слабо кивнул.

— Их количество бесконечно. Давайте посмотрим под другим углом.

Скорость сдвигов между тьмой и светом увеличилась.

Письмена Аристократов деформировались, их позиции менялись, приобретая новые странные формы и положения.

— Но это же?..

Граф превратился в каменную статую. Двигались только его губы.

— Эти символы — я видел их запись в Столице, в Библиотеке Пэров. Это…

— Это символы Священного Прародителя.

Ошеломлённый, граф повернулся к говорившему.

Насколько было известно, эти символы, используемые только Священным Прародителем и его семьёй, стали легендой даже среди Аристократии, хотя теперь они заполняли его стену.

— Начать перевод, — приказал граф, не сводя глаз с Ди.

Он немедленно получил ответ:

— Перевод невозможен. Перевод невозможен. Люди, способные расшифровать указанные письмена: в настоящее время только один.

— Ди! — крикнул граф. — Ты можешь прочесть это? Ты ведь можешь прочесть это, верно? Я не буду тебя спрашивать, как — но, пожалуйста, скажи мне. В чём секрет того, чтобы быть укушенным Аристократом и не стать Аристократом? Кроме того, есть ли что-то ещё — особые способности или побочные эффекты?

Комната сильно вздрогнула. Стены, потолок, пол и всё остальное теряли свою твёрдость, становясь податливыми.

— Ну что, пришёл, Кракен?

Граф поднял правую руку. Из неё ударила молния, остановив превращение в воду. Нет, только слегка замедлив его.

Фиолетовые электромагнитные волны обтекли капсулу, крышка которой широко открылась.

— Нет!

Граф уже собирался отойти, когда перед ним медленно поднялась фигура — Ирия. Осталось неясным, было ли это целью нападавшего или же просто совпадение.

Рябь пробежала по поверхности двери, ведущей в коридор, а затем то, что должно было появиться, но имело нечёткие формы, приняло человеческий облик и прошло через дверь. Хотя он был одет в богато украшенную одежду Аристократа, у него были лицо и сложение столь молодые, что трудно было назвать его даже юношей.

— Кулос.

И граф, и Ди услышали голос Ирии. Охотница вышла из капсулы.

— Как мило, что ты пришла, сестрёнка.

Последний член семьи, которая когда-то мирно жила в долине — её младший брат Кулос — с грустью поприветствовал свою сестру.

III.

— Но ты опоздала.

В глазах мальчика блестели слёзы. Сверкая, они скользили по его щекам, замирая на подбородке, прежде чем упасть на пол.

— Я хотел вернуться домой. Обратно в нашу маленькую хижину в долине. Я хотел пойти домой к маме и папе, Яну и Полу, и Мэгги. Работать в саду со всеми, охотится на зверей, вместе сидеть за обедом… Я тоже хотел слушать песни Джиа… Но теперь уже слишком поздно!

Глубоко в глазах Кулоса разгоралось тусклое красное свечение.

— По крайней мере… ты могла бы присоединиться ко мне, сестрёнка… Стань такой, как я… Это же не правда, что ты убила всех остальных, верно? Не убивай хотя бы меня…

— Кулос…

Слёзы текли и из глаз Ирии.

Символы на стене изменились. Работа мозга девушки оказывала влияние на тайны, закодированные в её ДНК.

— Прости меня, Кулос… Мне пришлось… Тебе нужно…

— Пожалуйста, не убивай меня, сестрёнка… Если ты это сделаешь… Я…

Мальчик злорадно ухмыльнулся.

— Кулос…

Символы Священного Прародителя выглядели так, словно вот-вот изменятся снова.

— Я сделаю это!

Кулос широко раскрыл рот.

Глаза Ирии были прикованы к клыкам Аристократа, зрелищу, которое заставило бы отвести взгляд даже самого несгибаемого человека.

— Прости меня, — сказала Ирия, все эмоции исчезли с её лица.

Мальчик взлетел в воздух. Словно падающая звезда, освобождённая от оков гравитации, он устремился прямо к лицу Ирии.

Ирия подняла правую руку. В ней не было меча для контратаки.

Сестра и брат слились воедино. Не как семья — но как человек и Аристократ. В воздухе мелькнула серебряная вспышка.

Мир остановился. И стало ясно, что мальчик, который кружил вокруг Ирии, собирается вонзить клыки в бледное горло сестры.

Когда в мир вернулось движение, мальчик рухнул на пол. Его маленькая голова отделилась от тела, и из раны хлынула яркая кровь.

— Кулос.

Ирия наклонилась и подняла голову брата. Глаза открылись. Печальные и уставшие, они были глазами человека.

— Прости, сестрёнка, — сказал он, шевеля окровавленными губами. — Но… твоё горло… Следы моих зубов… их там нет. Я рад… Сестрёнка… Ты не… закончишь, как я.

Тьма и свет окрасили его лицо, и в одной из этих ярких вспышек мальчик испустил последний вздох. Ирия не прижала голову к себе, а положила её на пол у своих ног, затем сложила руки вместе и произнесла то, что казалось печальной, но лишь формальной молитвой.

Символы на стене замерли. Они прекратили меняться, когда она обезглавила своего младшего брата.

— Ты должен сказать мне, Ди, — настаивал граф. — Ты должен понять… Из всех людей.

Ди смотрел на Ирию.

Хриплый голос пробормотал:

— Будут ли побочные эффекты?

Небо и земля яростно содрогнулись — и не успели они опомниться, как всё погрузилось в пол. Нет, в воду! Из-под серого пола донёсся смех, и пока Ди, граф и Ирия смотрели на него, пол вздыбился подобно горе. Из струи воды, которая соперничала с водопадом — нет, не из воды, а из брызг с пола — появилась огромная фигура могучего виконта Кракена.

— Это то, чего стоит быть повелителем воды, Кракен? — взревел граф Ланглан, и его разочарование было понятно.

Кожа на лице и руках гиганта была опухшей и побагровевшей, как у жертвы утопления, а его огромное тело колебалось, как мешок с водой. Тонкая плёнка плесени покрывала его кожу, и в его мёртвых рыбьих глазах не было ни единой искорки жизни.

Значит, это был Аристократ, который жил в воде? Это была ещё одна форма для Аристократов, которые танцевали свои великолепные вальсы в лунном свете, слушали рассказы менестрелей и насвистывали мелодии, разгуливая вверх и вниз по дорогам из неразрушимого металла, которые простирались до самой Луны?

— Даже смотреть на тебя противно. Умри, Кракен!

Пучки красного света стеклись со всего потолка и упали на титаническую фигуру. Это были не обычные лазеры или тепловое излучение. Это были причудливые лучи обжигающего жара, которые испаряли только воду. Вода закипела, испуская пар. Колоссальная фигура виконта Кракена быстро меняла форму.

— Будь водой, которую ты так любишь, стань паром и распространись по всей планете. Жизнь выходит из воды. Кракен, именно ты…

В самый разгар громкого хохота спину и грудь графа Ланглана пронзил прозрачный кол. Кол из воды. Одно движение — и тело графа отлетело к стене, а когда стена превратилась в воду, Ланглан погрузился в неё наполовину.

Другой противник бросился в атаку на гиганта. Когда клинок Охотника пронзил сердце Аристократа, гигантская фигура превратилась в волну воды, поглотившую Ди.

Охотника охватила боль. Будучи потомками Аристократии, дампиры боялись проточной воды. Она разрушала их метаболизм и лишала их возможности дышать.

В воде Ди поднялся. Но поверхности не было.

— Ты внутри меня, — сказал Кракен, его голос резко звенел в голове Охотника. — Ты не можешь сбежать. Я не позволю тебе уйти! Испытай ту же агонию, что и мои жена и дочь, прежде чем они погибли. Ты присоединишься к ним. И знай: моё владение водой проистекает из учения Священного Прародителя! Никто, кроме его потомков, не может справиться с ним. Ди, готовься встретиться со своим создателем!

В этот момент алые разводы окутали лицо Ди. И прежде чем Кракен понял, что Охотник прокусил себе губу, Ди взмахнул клинком.

Какое холодное, жесткое лицо у него было! Клыки выглядывали между его губ, давая почувствовать вкус крови. Ди, ты тоже потомок Аристократии?

Возможно, чтобы убивать проклятых, он взял меч проклятого, потому что клинок Ди рассёк воду, и он выпрыгнул в воздух через разрез. Несмотря на то, что ему вслед метнулось несколько водяных копий, серебряная вспышка прошла через них все, превратив их в брызги воды, которые упали в рассечённый живот виконта Кракена.

— Невозможно, — произнесла огромная фигура на полу. — Единственное, что может уничтожить меня… это Священный Прародитель… Может ли быть…

Его голос оборвался, а тело расползлось.

Волна обрушилась на Ди, но он ловко приземлился на неё и спустился вниз. Его ноги коснулись пола. Он был твёрдым. Водяные чары разрушились вместе со смертью Кракена.

Ирия лежала перед дверью. Ди как раз собирался подойти к ней, когда умирающий голос позвал его по имени.

Погружённый в стену, которая вновь обрела свою прочность, граф Ланглан напоминал причудливую скульптуру.

Его правая рука указывала прямо перед собой.

Символы на стене всё ещё покрывали её поверхность.

— Пожалуйста, скажи мне… Ди… Что это значит…

Ди подошёл к графу, лицо которого уже исказилось, и положил левую руку ему на лоб. Прошло несколько секунд — и глаза графа широко раскрылись от удивления.

— Я могу прочесть это, Ди… Но это… Это правда? Только… это означает… неудача… Побочные эффекты были слишком велики… Ди… Ты один… был успехом…

А затем шея графа сломалась.

Отойдя от тела, которое быстро превращалось в прах, Ди обернулся.

— Это был провал, — пробормотал он, но кто мог услышать его слова?

Никто, кроме одной. Ирии.

Сколько времени прошло с тех пор, как она встала на ноги? Как давно она сняла со стены меч? Как долго она так смотрела на Ди? Когда её глаза окрасились в цвет крови или клыки показались между её губ? И кем был Алукард?

Со звериным воем Ирия бросилась на Ди. И Охотник тоже оттолкнулся от пола. Когда две фигуры прошли мимо друг друга, Ирия упала с кровью на груди, а Ди развернулся. Когда он посмотрел на Ирию, выражение его лица было холодным. Вот что значит быть Охотником.

Лёжа на спине, Ирия затуманенными белой дымкой глазами видела, как молодой человек вложил меч в ножны и подошёл к ней.

— Ди… Что я сделала?

Он не ответил.

— Кажется… Я делала ужасные вещи… множество… в каждом городе…

В городе Клементс. В ночь перед тем, как она надела свадебное платье.

Кем был Алукард?

— Ты знаешь… я… Мне одиноко… Я ничего не чувствую… Убила моих братьев… мою сестру… и ни капли не грустила после этого… Как это… возможно? Когда я была собой… когда я была напугана… даже если кто-то был со мной… это не делало меня счастливой… И если подумать… я собираюсь уйти, ничего не чувствуя… Эй… куда ты идёшь?

Ди вскоре вернулся.

— Ирия…

Микер печально посмотрел на неё. Когда Ирия увидела, как блестят его глаза, её глаза тоже наполнились слезами.

— Ты сделал меня такой счастливой… Микер… — её голос стремительно затухал. — Спасибо… Я… я рада… Так рада… Так напугана… но я рада, что ты здесь, со мной…

— Мисс Ирия, — прошептал Микер.

Почти закрыв глаза, Ирия перевела взгляд.

— Кулос? Это  ты, Кулос? Я… я так рада, что ты пришёл проводить меня… Ты не возражаешь. если я кое о чём тебя спрошу? Не могу вспомнить, когда… но у меня появилось такое чувство… Я слышала песню Джиа… Как будто наша сестра… была здесь со мной… И Ян… и Шеск… и Пол… и Мэгги тоже… Они все пришли… О, как мило… я рада…

Ди убрал левую руку ото лба обычной девушки с улыбкой на лице. Ирия ушла вместе со своей семьёй.

— Ирия… — пробормотал мальчик. — Я не знаю, что сказать…

— Попрощайся, — сказал ему Ди.

***

Много времени прошло с тех пор, как новое прощание было унесено ветром. В крошечной деревушке неподалёку от развалин замка некоего Аристократа было кладбище с маленькой могилой. На крепкой каменной табличке было высечено родовое имя одной семьи, и каменщик, вырезавший её, хорошо помнил молодого человека неземной красоты и невинного мальчика, которые её заказали. Был там и пожилой смотритель кладбища, который помнил юношу, посещавшего могилу каждый год в один и тот же день. Только однажды смотритель спросил у этого юноши, как его зовут, пока он молился у могилы. Тот улыбнулся, но ничего не ответил.

ы

И вот однажды вечером, годы и годы спустя после того, как камень был установлен, смотритель посетил кладбище и обнаружил перед могилой фигуру в чёрном. Близорукий смотритель не разглядел лица, но, проезжая на лошади мимо него, мужчина железным голосом спросил, посещал ли кто-нибудь эту могилу.

— Да, каждый год без исключения, — ответил он, на что молодой человек на лошади, как говорят, спокойно улыбнулся.

— Вызвать эту улыбку — единственная вещь в моей долгой скучной жизни, которой я горжусь! — всегда говорил смотритель кладбища. Он никогда не уставал рассказывать эту историю.

Сколько я себя помню, мне никогда не нравились героини в приключенческих фильмах. Как бы я на это ни смотрел, они, казалось, не служили никакой другой цели, кроме как замедлить героя или попасть в беду. Если бы не они, герои смогли бы достичь своих целей менее чем за половину времени фильма, не подвергаясь никакой опасности. Героини были нужны лишь для того, чтобы оттенять их — или я так считал. Но моё мнение изменилось, когда я начал писать романы. Хотя можно было бы просто сделать сюжеты ярче, им также необходимы были героини. Я бы не хотел читать полноразмерный роман без каких-либо персонажей, кроме мужчин, даже на спор.

В своём дебютном романе, «Город демонов Синдзюку», я попробовал силы в создании героини, верной образу. Тихая и невинная, но способная на действия, которые мгновенно показывают её внутреннюю силу — понимаете, к чему я клоню? Это было невероятно трудно написать. Поскольку типичная героиня служит для формирования героя, она не может быть более активной, чем он, и потому неизбежно оказывается в затруднительном положении. Как обыденно! Женщины настолько милые и простые хотя бы существуют в наши дни? Более того, такой тип персонажа не подходил для моего творчества.

В результате для моей второй книги, «Охотник на вампиров Ди», Я создал стойкую Дорис, которая сражается с вампиром, чтобы защитить своего младшего брата. Тем не менее, в присутствии Ди она всё ещё возвращается к образу обычной женщины. Чего-то не хватало!

В своей третьей книге, «Пришелец: Скрытый Город Сокровищ», я попытался восполнить то, чего не хватало в предыдущей книге. Юки, героиня, которая работает с высококвалифицированным охотником за сокровищами, Дай Ягаширой, воплощала мой идеал. Жадная до денег и готовая использовать свои женские чары даже тогда, когда они не совсем нужны, она была бы только рада обмануть Дая ради прибыли, несмотря на то, что они живут вместе. Когда дела идут плохо, она без угрызений совести прячется за тем же человеком, которого только что предала. Более того, она настолько эгоистична, что никогда не задумывается о тех неприятностях, которые причиняет окружающим. Она просто безрассудно летит вперёд, подвергая себя и всех, кто рядом с ней, постоянной опасности. И она совершенно не раскаивается. О, как моя ручка носилась по бумаге. «Вот это героиня», - думал я, аплодируя мисс Юки.

Тем не менее, трудно отрицать, что эти героини каким-то образом оказываются второстепенными персонажами героической вселенной. Они никак не могут затмить героя. «Берсеркер Ирия» представляет собой моё величайшее сопротивление концепции подчинённой героини. Я хотел создать героиню, способную противостоять Ди, самому могущественному герою из всех моих книг — и именно так и появилась Ирия. Рассчитываю, что вы сами решите, удалось мне это или нет.

Хидеюки Кикути, 30 мая 2015 года, во время просмотра фильма «Выживут только любовники» (2013).

- Это Иксобель.

По приказу деревенского старосты бархатные шторы отодвинули, и свет ударил по глазам статного посетителя и по изображению на двухметровом квадрате портрета, висящего на стене. Иксобель Дрейк - прежний хозяин замка и свирепый генерал, сумевший ввести военное управление у юго-западной границы области, был одет в красную форму и мог бы впиться взглядом в мэра и Ди - но нет. Пристально глядя туда, где должны были быть глаза генерала, Ди спросил:

- Зачем? - Он прибыл в деревню лишь полчаса назад, и молодой голова не успел ввести его в курс дела.

Половина лица - от носа до лба, в том числе и оба глаза - была вырезана, очевидно, ножом.

- Генерал Иксобель Дрейк был невероятно жестоким воином и чародеем, молодым и на редкость красивым. Жители, разгневанные невероятной жестокостью генерала, сожгли Иксобеля в этом замке, но обезумевшая толпа оставила невредимым портрет, поражённая его совершенством. Они сохранили его и тогда, когда голос генерала из горящего гроба пророчил, что его любовница переродится через тысячу лет в семье новых владельцев замка, освободит его из гроба и истребит всех людей в округе. Больший ужас внушали рубиновые глаза портрета - оставить их нетронутыми было просто невыносимо. Один храбрый крестьянин взял нож и вырезал их, но, по рассказам, как только он это сделал, кровавые слёзы покатились по портрету. Только всё это предание. Как бы то ни было, крестьянин зашёл слишком далеко. И хотя говорят, что живущие в замке прокляты, мы всё же являемся потомками Иксобеля.

- Вы обмолвились, что у вас две дочери.

Деревенский староста кивнул в ответ на стальные слова Ди, которые словно раздавались из кошмаров и манили в холод ужаса.

- Это судьба, что у меня родились две дочери. Пожалуй, к лучшему, что жена умерла полгода назад.

Ди припомнил, что встретил ранее в гостиной двух семнадцатилетних девушек, которые были прекрасней цветов и столь же безмятежны как луна, переселяющая в другие миры. Они смотрели на Ди одинаковыми глазами, приветствовали его одинаковыми губами, приглашали войти одинаковыми жестами. Если бы одежды и прически тоже были одинаковы - даже Ди не смог бы их различить. Старшая Изабель и младшая Изодель - сёстры-близнецы. Староста говорил, что их характеры противоположны, и действительно: Изабель бросила на Ди взгляд и скромно потупилась, в то время как глаза Изодель засверкали.

- Почему вы не сожжёте его? - спросил Ди, резко кивнув подбородком в сторону портрета.

Староста неохотно покачал головой.

- Не могу. Это единственная достопримечательность деревни. Исследователи аристократии из столицы присвоили ему статус Розы. Не в моей власти принимать такое решение самостоятельно. - Он запнулся, побледнел.

Староста заметил, что Ди не отводит от него взгляда.

- Что?

- Я принимаю ваше предложение. Если передумали - скажите об этом сейчас.

Староста со страданием на лице произнёс:

- Нет, я прошу вас, сделайте это.

- Отец, о чём вы говорите? - звонкие слова Изодель песней пролились на них.

Две девушки, подобные изящным цветам, стояли в дверях.

А заказ деревенского старосты состоял в том, что Ди немедленно убивает человека, в котором, как было предсказано, через три дня должна была возродиться любовница вампира Иксобеля Дрейка спустя тысячу лет после его смерти.

И этим человеком должна была стать одна из дочерей.

После трапезы Ди спросил:

- Не было ли здесь недавно жертв аристократов? - Если возрождение должно случиться через три дня, то уже могли появиться некоторые признаки. Изабель или Изодель - одна из сестёр - сама того не подозревая, могла участвовать в резне под действием желаний дьявольского создания, восставшего через тысячу лет.

Староста объяснил, что он не рассказал дочерям о лежащем на них проклятии.

- Не было ничего такого. Только вот дядюшка Твиг, живший отшельником на востоке, упал со скалы, когда возвращался домой после сбора трав. Это случилось четыре дня назад.

При этом известии глаза Ди сверкнули.

- Сколько лет ему было?

- Двести четыре. Он был старейшим жителем деревни.

- Значит, он был лучше всех знаком с историей деревни и замка. Я должен осмотреть место, где он жил и где произошло несчастье.

На моложавом лице старосты промелькнула тень напряжённости и опасения. Ди поднялся.

Когда он вскочил в седло, позади него раздался цокот подкованных копыт.

Ди обернулся, чтобы увидеть белую лошадь и её наездницу - Изодель, сменившую платье на одежду для верховой езды. Ди промолчал. Встретив его спокойный пристальный взгляд, Изодель сказала:

- Я подслушивала, простите. Могу вас проводить.

- Уже темно. - Ди произнёс эти слова, намекая, что ей лучше вернуться.

- Не так темно, как после смерти, - ответила Изодель. - Вы думаете, что я всего лишь симпатичный сосуд для переселяющейся души? Люди воспринимают свою судьбу как что-то естественное и очевидное. Особенно, если она не сложилась. Твиг рассказывал мне легенду о генерале Иксобеле... Ох, так давно...

Ди молча тронул своего коня. Изодель, расценив это как согласие, проговорила «спасибо» и последовала за ним.

Для начала они отправились к дому Твига. Старик, несмотря на преклонный возраст, являл собой образец здоровья и незамутнённого рассудка, да к тому же был словоохотливым сказочником для детей, переплетающим собственные воспоминания с историями о людях и аристократах, которые он слышал от своих предков.

Причиной, по которой Ди заключил, что в смерти Твига было нечто странное, были его воспоминания о подобных случаях. Когда сместился баланс сил между людьми и аристократами, многие из последних заперли себя в гробах для тысячелетнего сна в местах, недоступных людскому взору: в твердынях гор, на дне морей и даже на орбите за тридцать шесть тысяч километров от Земли. Они верили, что по прошествии стольких лет будут позабыты. Единственной угрозой для них, после возвращения к жизни, оставались воспоминания людей.

Любое знание об их магических способностях, внешности и нечеловеческой силе несло в себе риск уничтожения.

Сильно обветшалый снаружи дом оказался на удивление опрятным внутри, если не обращать внимание на угол с книжным шкафом в дальней комнате. Увидев раскиданные по полу книги, Изодель охнула.

Электрическая лампа под потолком роняла тусклый свет.

- Этого не было вчера, когда я приходила с крестьянами, чтобы разобрать его имущество. Интересно, кому нужно было здесь что-то искать?

Ди хранил молчание, разглядывая книжные полки. Изодель изменилась в лице.

- Возможно тому, кто убил Твига? Но кто же?..

Ди не ответил. Не оборачиваясь, он стал разбирать бумаги и книги, Изодель, подражая ему, тщательно осматривала комнату.

После часа поисков, так ничего и не обнаружив, они решили покинуть дом.

Так, по крайней мере, думала Изодель, но она не могла прочитать мысли молчаливого рыцаря Ди.

Ди, уже повернувшийся к двери, положил правую руку на стену и проговорил:

- Видишь меня?

- Что?

- Ты меня видишь?

- Конечно. Я всё здесь вижу.

- Я выключу свет, - спокойно сказал Ди. Темнота поглотила их. - Посмотри в окно.

Под бешеное биение готового разорваться сердца Изодель повернула голову вправо. В чёрном стекле отражались два горящих ярко-красных глаза.

- Это мои глаза? Они так похожи на глаза Иксобеля с портрета. Ди, неужели я та?..

- Узнаем через три дня. До тех пор лучше держать тебя под присмотром.

- Я согласна. Но мне страшно, Ди!

Ответил бы Ди на её трагичное восклицание? Нам об этом уже не узнать.

Ди развернулся и бросился в комнату. Огромная чёрная тень отделилась от двери. Казалось, это был сам мрак, принявший человеческую форму.

Изодель испуганно моргнула. Перед ней стоял гигант, иссиня чёрный от макушки до ступней, почти трёхметрового роста.

Ди молниеносно сделал выпад под вытянутую левую руку и присел. Его сияющий клинок резанул по левому бедру и правой голени существа. Но это было подобно разрезанию губки и Ди пришлось изменить тактику. Гигант взмахнул правой рукой, и порыв ветра обрушился на Изодель, разбив при этом оконное стекло. Тело гиганта и вправду сумело восстановиться после первой атаки Ди.

Существо вновь атаковало: тяжёлый удар, подобно падающему камню, обрушился на лицо Ди, волной воздуха выворачивая уголки его рта. Прежде чем продолжить бой гиганту стоило оценить состояние противника. Третий удар - и кулак снова полетел в лицо Ди, но локоть существа напоролся на раскалённый добела клинок.

Рука отлетела, переломившись так, словно была хрупкой тростинкой, и, истекая чёрной кровью, гигант отступил.

Видел ли он свою кровь, запачкавшую рот Ди?

Получив клинком в грудь, гигант выбежал в дверь, ударил кулаком в стену и этим обеспечил себе спасение. Ди не преследовал. Голос Изодель, исполненный ужаса, достиг его, когда он убирал в ножны клинок.

- Ди... Вы... Ваши глаза такие же, как у меня. И эти клыки. Вы... Вы дампир! - Она взирала на прекрасного юношу и в её глазах отражались страх, благодарность, симпатия, презрение и жажда - сменяющие друг друга чувства юной девушки.

- Ди... - начала было она, но её прервал скрип повозки и ржание лошади-киборга.

Они вышли наружу к слуге и старшей из сестёр - Изабель, спускавшейся с повозки.

- Как только вы уехали, в саду на отца напал гигант. И тогда же крестьянин, живущий неподалёку от берега, сообщил, что заметил что-то, напоминающее гроб и плавающее посреди озера.

Ди мчался к озеру. Сёстры сопровождали его.

Возможно, лишь временно, но красный свет исчез из глаз Изодель.

Крестьянин, обнаруживший гроб, разрешил воспользоваться своей лодкой.

Вернувшись после осмотра озера, Ди немедленно взобрался на коня.

- Ди, что там? - Этот вопрос сёстры задали одновременно.

- Гроб. Возможно, тот самый, где провёл последние мгновения жизни генерал Иксобель?..

- Произнося проклятие, Иксобель был объят пламенем. Так гласит легенда. Но о гробе там нет ни слова - прервала Изабель.

Изодель мрачно произнесла:

- Возможно, он спал в озере.

- Но что было в гробу?

- Не знаю. Но оно отбило мой меч. - Эти слова льдом осели на двух красавицах.

Старосте крепко досталось, однако, благодаря слуге немного разбирающемуся в медицине и проживающему поблизости доктору, ко времени возращения троицы он хоть и с трудом, но уже мог говорить.

Услышав о гробе, он, задыхаясь, прохрипел:

- Всё верно. Когда я был мальчишкой, я слышал от дядюшки Твига, что когда генерал Иксобель произносил проклятие, гроб, запечатанный наподобие стального снаряда, погрузился по его велению в воду. Гигант, что напал на вас, - голем, который защищает его. Он тоже скрылся под водой.

Открыв им столь многое, староста потерял сознание. Управление деревней было временно передано помощнику старосты.

Деревенский совет после обсуждения решил пока не извлекать гроб из воды. Ни один из его числа не знал достаточно хорошо о том времени, когда жил генерал Иксобель, у них не было доказательств, что гроб принадлежал ему или вообще существовал. Все в деревне верили, что даже если внутри спит аристократ, он ничего не сможет поделать, пока гроб на воде.

Следующий день прошёл без происшествий. Изодель была заперта в подвале, и только у Ди был ключ от его дверей.

- О, нет! Это не может быть она... - дрожа, сказала Изабель, узнав о сверкающих красных глазах Изодель.

- Но уверенности нет, - мертвенным голосом произнёс Ди. Стояла глухая ночь. Россыпь звёзд искрилась на глянцевом куполе ночи. - Генерал Иксобель восстанет через два дня. В любой момент может что-то произойти.

- Вам известно что-нибудь о любовнице генерала Иксобеля?

- А тебе?

- Совсем ничего. Даже имя её забыто. Но она, наверняка, была симпатичной аристократкой.

- Симпатичная аристократка...

- Иногда ваш голос становится старческим, - проговорила Изабель, удивлённо глядя на Ди.

- Тебе нравятся аристократы? - вновь раздался голос. Изабель была не уверенна - говорил ли эти слова Ди, но всё же решила, что, должно быть, он. Голос звучал, казалось, откуда-то из глубины его живота.

- Они пугают. Но эти страхи из книжек. У многих девушек в деревне есть картинки и на них всё не так, как в историях, что нам рассказывали.

- Что за картинки? - На сей раз это был обычный голос Ди.

- Прекрасные люди под светом луны. Чёрные плащи и длинные белые платья - так восхитительно! Я...

Почувствовав что-то, она умолкла, волосы её встали дыбом.

Ди, не поворачивая головы, продолжал рассматривать темноту перед собой.

- Хочешь быть похожей на них?

Изабель ничего не ответила. Застыв, она следила за левой рукой Ди, медленно берущей её за горло.

Изодель поразилась, увидев свою потерявшую сознание сестру, которую принесли в подвал.

- Что произошло?

- Она такая же, как и ты.

Глаза девушки горели огнём, когда она рассказывала о своей тоске по аристократам.

- Я? Или моя сестра? - Изодель кричала, обезумев.

- Или мы обе?

Не отвечая, Ди покинул подвал и направился в спальню старосты.

Он пришёл в сознание тем вечером.

- Только что пришло сообщение из деревенского отделения связи, - доложил Ди. - Завтра вечером в деревню прибудет историк из столицы.

- Благодарю. - Староста прикрыл рукой своё изможденное лицо.

Вечером, когда бледный холодный свет ещё тлел на востоке, на станции у деревни встретились самый красивый охотник на вампиров и седой бородатый историк. Пока они представлялись, огромная чёрная тень показалась из-за большой ветви дерева, растущего у дороги.

- О, ты пришёл, - обрекающе прошептала с усмешкой левая рука Ди. Держа клинок наготове, Ди позволил своим глазам покраснеть. Увидев белые клыки меж его губ, старый горожанин впал в несвойственный учёному ужас и повалился на спину. - Ты слуга генерала Иксобеля или его любовницы? Или ты и есть любовница? Кто бы ты ни был, здесь ты умрёшь.

Прежде чем Ди договорил, тело гиганта закружилось, превращаясь в огромную воронку. Вихрь подхватил дилижанс у станции и вырвал с корнями вековое дерево. Он окружил Ди словно щупальца. Полы его плаща порвало в клочья. Ещё одно вековое дерево взлетело. Окутанное ветром и неспособное сопротивляться его силе, оно треснуло и в следующее мгновение согнулось пополам. Гигант задрожал, и порывы стихли. Он внимательно смотрел на не неподвижного Ди со сверкающими красными глазами. На дампира, который должен был кусать свои губы и пить кровь. На охотника за вампирами, в жилах которого течёт кровь аристократов. Потрясение от понимания истинной природы и силы Ди сковало голема, и в этот момент клинок пропел, отсекая ему голову.

Рана на мгновение закрылась, затем открылась вновь. Гигант сделал шаг и рухнул вперёд, сотрясая землю.

Ди немедля отправился в дом старосты - бывшие владения генерала Иксобеля.

Когда он подходил к спальне старосты, то заметил, что компанию ему составляет Изодель.

Отцу, с трудом приоткрывшему глаза, она сказала:

- Изабель казнили. Она пыталась выпить моей крови.

- Изабель? - Староста обратил свой взор на красивого юношу, кивнувшего в ответ.

- Моя работа окончена. Гроб всё ещё на плаву, но так как любовница... Тот, кто должен был вернуть генерала к жизни, побеждён, сам генерал бессилен. Я покину деревню, как только получу свою плату.

Бледно-синеватая рука поднялась. При этом на руке проступили переплетающиеся вены, создавая гротескное произведение искусства.

- Благодарю вас, Ди. - Тот молча пожал его руку.

Под звук закрывающейся двери, словно знаменующий окончание трагедии, староста потерял сознание.

Очнулся он поздним вечером. Небо было затянуто чёрными тучами.

Изодель спала в кресле возле его кровати.

Староста разбудил её и попросил проводить к портрету.

- Зачем? В твоём состоянии это слишком опасно!

- Гроб всё ещё на озере?

- Да.

- Всё-таки он беспокоит меня. Я хочу увидеть также и тело Изабель, но сначала проводи меня к портрету. Не нужно больше никого звать. Думаю, в уборной должна быть трость.

Портрет был окружён завесой тишины.

- Последний день, - сказал себе староста.

- Всё закончилось, - произнесла Изодель.

- Ещё нет. Ничего ещё не закончилось.

Этот голос и удар трости об пол заставили Изодель сжаться.

Её отец обернулся. Это было его лицо, его тело, его голос. Но это был не отец.

- Кто... ты?.. - выдавила она из себя.

- Тот, кого вы называли любовницей генерала.

- Но... но ведь... разве это не мужской голос?

- Верно. И что с того? - Мрачная улыбка появилась на лице старосты.

- Почему человек, которого я люблю, должен быть мужчиной?

Староста вплотную подошёл к портрету и коснулся места, где должны были быть глаза.

- В тот день потные крестьяне обратили в пепел друзей, семью, всех, кого она любила, но не посмели тронуть этот портрет. Не считая вырезанных глаз. К счастью или нет, но с течением времени всё сложней стало сказать, какого пола Иксобель. Возможно, ранг генерала смущал людей, и они начали считать, что она была мужчиной. Теперь, наконец, настало время воскрешения. Как только я выпью твою кровь, я призову свою возлюбленную из озера и мы в нашей карете помчимся в Cтолицу. Управлять вами, людишками - это так естественно для тех, в ком тысячу лет назад зародился дух аристократов.

Изодель пятилась от существа, принявшего обличие её отца, которое медленно приближалось к ней.

- А как же свет из наших с сестрой глаз?

- Я дал вам выпить препарат, вызывающий такой эффект.

- Но на отца напал голем и тяжело ранил его. Он едва не погиб. Если ты решил занять его тело, то для чего нанес ему увечья?

- Пока я в теле сосуда, оно не может умереть. К тому же тот охотник выглядел достойно. Мне пришлось пойти на крайние меры, чтобы пустить ему пыль в глаза.

- Зачем тогда ты рассказал Ди про дядюшку Твига? Он думал, что есть что-то в прошлом Твига, связанное с этим...

- Если бы я не упомянул о нём, это бы сделали вы, девочки, или кто-нибудь из крестьян. Кроме того, в тот момент ещё присутствовало его сознание. - Староста показал на себя и рассмеялся.

Белые клыки виднелись между рубиновыми губами. Он был прекрасен и выглядел моложе лет на десять. Изодель посчитала его подходящим возлюбленным для генерала с портрета.

- Отец? Что с отцом?

- Я выпил его досуха. А это лишь пустая оболочка для моих нужд.

- Тогда этот сосуд тебе больше не пригодится.

Услышав резкий голос, староста поднял глаза в изумлении. Что-то появилось в проёме окна.

К моменту, когда он понял, что это человек, окно рассыпалось стеклянным ливнем, и Ди предстал перед старостой.

- Ты! Но ты уехал!

- Нет, кое-что меня беспокоило.

У старосты не было времени понять, что изменилось в голосе Ди.

- Твига убили, так как он знал, что генерал - женщина. Старые документы, которые староста приказал добыть своему слуге, чтобы убедиться в этом, были у крестьянина, который первым обнаружил гроб. Как иронично... Тот решил поживиться ими и поднял с пола при посещении дома Твига, посчитав их ценными. Сам Твиг, вероятно, давно позабыл о них. После того как появился гроб, крестьянин испугался, ведь документы могли быть с этим связаны. Когда я приехал, чтобы увидеть гроб, он отдал бумаги. Он утверждал, что нашёл их в лесу и просил передать старосте. Тогда я и узнал от него правду. Если бы ты так сильно не изувечил старосту, а отправился к озеру, я не увидел бы документы, и ты преуспел бы в их сокрытии. Твоё же злодеяние погубило тебя.

- Но даже если ты знал, что Иксобель была женщиной, то должен был подозревать моих дочерей - их глаза соответствовали легенде.

- Конечно. Всё же женщины зачастую любят женщин. Именно поэтому я сделал так, что только ты знал о приезде учёного. Этим «учёным» был помощник старосты.

- И создание, которому я отдавал приказы, появилось там? Я всё испортил!

Затем, возможно заметив странность в голосе Ди, староста пристально посмотрел на его левую руку.

- Прошла тысяча лет, Ди... Я ждал всё это время. Ждал возвращения той, которую люблю. Это огромный срок.

Действительно, какое ужасное одиночество - и как? - вынес староста, чтобы пронести любовь через столетия!

- Жизнь и смерть... Ди, теперь я могу сказать... Иксобель и я будем жить на этом свете.

При этих словах меч Ди вошёл в грудь старосты, пронзая его. Но тот лишь отодвинулся, чтобы освободить лезвие, и довольно улыбнулся.

- Я не умру, Ди. Иксобель защищает меня.

Его глаза запылали красным, и тело Ди объяло пламя. Это был пирокинез - способность силой мысли вызывать огонь.

- Очень плохо, Ди, но такова смерть. Иксобель и я будем жить вечно...

Он смеялся, когда меч в искрах огня запел и пронзил ему сердце. Скорость была ужасающей, и силы удара хватило, чтобы отбросить любовника генерала на пять метров к стене. Он закричал. Смерть наступила мгновенно.

Староста испустил дух, но Ди не спешил вытаскивать меч из стены. Он также пронзил портрет ужасной женщины-генерала там, где расположено сердце. Презрительно взглянув на цепляющуюся за бездыханное тело Изодель, Ди покинул комнату. Когда он спустился вниз, к нему подбежала Изабель.

- Прилетел почтовый голубь от наблюдающих за озером. Гроб внезапно развалился и ушёл под воду.

Так закончилось тысячелетие любви.

- Иди наверх. - С этими словами Ди покинул замок. Когда угольно-чёрный, чернее самой чёрной ночи конь уносил его прочь сквозь миры и неизвестность, портрет ужасной женщины-генерала - рама, холст и всё остальное - рассыпался в прах и рассеялся по полу.

Страница книги Ди — охотник на вампиров в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 6.2

2 - 6.3

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

3 - 5

3 - 6

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

4 - 6

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 6

6 - 0

6 - 1

6 - 2

6 - 3

6 - 4

6 - 5

6 - 6

6 - 7

9 - 0

9 - 1

9 - 2

9 - 3

9 - 4

9 - 6

9 - 7

9 - 8

9 - 9

10 - 1.1

10 - 1.2

10 - 1.3

10 - 1.4

10 - 2.1

10 - 2.2

10 - 2.3

10 - 2.4

10 - 3.1

10 - 3.2

10 - 3.3

10 - 3.4

10 - 4

11 - 1

11 - 2

11 - 3

11 - 4

11 - 5

11 - 6

11 - 7

11 - 8

11 - 9

11 - 10

11 - 11

11 - 12

11 - 13

12 - 1

12 - 2

12 - 4

12 - 5

12 - 6

12 - 7

12 - 8

12 - 9

12 - 10

12 - 11

12 - 12

12 - 13

12 - 14

13 - 1

13 - 2

13 - 3

13 - 4

13 - 5

13 - 6

13 - 7

13 - 8

13 - 9

13 - 10

13 - 11

13 - 12

13 - 13

13 - 14

13 - 15

18 - 1

18 - 2

18 - 3

18 - 4

18 - 5

18 - 6

18 - 7

18 - 8

19 - 2

19 - 3

19 - 4

19 - 5

19 - 6

19 - 7

19 - 8

19 - 9

19 - 10

21 - 1

21 - 2

21 - 3

21 - 4

21 - 5

21 - 6

21 - 7

21 - 8

21 - 9

21 - 10

23 - 1

23 - 2

23 - 3

23 - 4

23 - 5

23 - 6

23 - 7

23 - 8

23 - 9

666 - 1

О книге