Иллюстрации

Добираюсь до своей школы и захожу в класс, мгновенно притягиваю к себе всеобщее внимание. «Явился наконец» - читается во взглядах многих одноклассников. Некоторые окликают меня.

- Почему тебя так долго не было Тоно-кун?

- По пути в школу заблудился?

- Целую неделю прогулял, чем занимался?

- Просто подхватил простуду, - решаю отделаться от всех отговоркой.

- Смотри нас не зарази, - сразу превратили всё в шутку окружающие, мгновенно потеряв ко мне интерес. Вновь став для всех обычным, неброским одноклассником сажусь на своё место. Пока я вытаскиваю из портфеля учебники и письменные принадлежности, сбоку кто-то пинает мой стул.

- Здоров!

Как и обычно здоровается со мной Кага.

- А? Ага, утречка.

- Что это ночью была за фигня?

- Ну... В общем, мне не спалось.

- Хах!? Вот значит как?

Особенно в этой фразе он выделил «вот значит».

- И ты значит, говоришь, что целую неделю провалялся в кровати из-за простуды?

Это конечно же ложь, но объяснять ему все будет чрезвычайно утомительно. Наверно, выложи я ему всё на чистоту, всё равно не поверит. Поэтому решаю гнуть дальше свою линию.

- Именно. Ух, думал уже что умру.

- Лжец.

Я застываю, понимая, что он видит меня насквозь. Кага будто немного разозлившись, продолжает.

- Какая ещё простуда, совсем не похоже чтобы ты болел. Просто простудившись, ты обязательно сообщил бы школе. Не понимаю зачем прогуливать не сообщив никому причины?

Если подумать, он прав, стоило хоть притворится что у меня ещё не прошёл кашель.

- Что у тебя стряслось?

- Ничего… Просто у нас была семейная поездка… Или типа того. И вдруг внезапно она растянулась на неделю. Казалось, прошло всего ничего, а на деле - неделя!

Говорю ему посмеиваясь “ха-ха”, пытаясь изъясняться неопределённо.

Кага же не поддаётся моей актёрской игре и ещё сильнее хмурится.

- Я не прошу советоваться со мной, но хотя бы отвечай на сообщения, придурок. А будешь звонить по ночам, я в следующий сразу сброшу.

- Ахаха, извини.

Поняв, что рассказывать правду желанием я не горю, Кага отступает. Наверно тактичность - одна из его лучших сторон, мне даже немного стыдно.

Познакомился я с ним ещё в начальных классах, но мы никогда не были близки настолько чтобы изливать душу друг другу. Просто раз за разом оказываясь с ним в одном классе не далеко друг от друга, мы стали общались всё чаще. В какой-то момент мы поняли, что как бы образовали дуэт. Вот такие у нас и были отношения.

Мы постоянно общались, но почти не знали друг друга. Даже никогда не был у него дома, а он у меня. Не уверен, как к этому относился Кага, но для меня такая дистанция была в самый раз.

- Интересно даже как так получается...

Как бы невзначай сказал я.

- М? Ты про что вообще?

- Про время. Просто задумался, может ли быть такое, что по ощущениям прошло всего пару минут, а на деле целые дни. Чисто теоретический.

Поднял я вскользь интересующую меня тему. Кага довольно эрудированный парень, возможно от него я получу подсказку о произошедших со мной странностях.

- Не бывает такого. Я понимаю ещё пару часов, но чтобы пару дней? Нельзя такого не заметить. Ну, спать захочется или есть например.

Проронил он и посмотрел на меня, мол ты к чему это вообще?

- Мда. Тут ты прав.

- Логично же.

Внезапно Кага серьезно задумался.

- Часто говорят, что увлекшись чем-то время летит быстрее. Это скорее вопрос восприятия. Ну или тебя уносят призраки.

- Получается так...

Все это не подходит. Можно конечно сказать что я “увлекся” тоннелем, но не настолько же чтобы не заметить как пролетела целая неделя. Как не рассуждай, этот вариант не реалистичен. Сказки о людях похищенных призраками? Ну да, есть такие, однако тоже не мой вариант.

- Есть конечно эффект Урасимы...

- А? Что?

- Эффект Урасимы. Который из сказки про Урасиму Таро.

Совсем не ожидал услышать от него эту сказку. Поддаюсь вперед всем телом, выдавая интерес.

- Можешь поподробнее?

- Можно часто встретить в научной фантастике. С его помощью можно бегать со скоростью близкой к скорости света, находится в местах с повышенной гравитацией и замедлять или ускорять время.

- И что будет если замедлять время этим эффектом?

- Для того, кто использует эту силу пройдёт лишь пара минут, для остальных же могу пройти целые часы. Как [Комната духа и времени] в Драгон-болс, только наоборот.

Вот оно! Уже более походит на то, через что мне пришлось пройти. Не уверен насчёт бега на скорости близкой к световой или нахождения в местах с высокой гравитацией, но этот эффект Урасимы вполне обьясняет то, что произошло со мной в тоннеле.

Несомненно, то была не иллюзия и не потеря памяти, дело в том, что внутри течении времени замедляется. Кроме того, теория объясняет почему с телом ничего не случилось.

- Чего задумался? Только не говори мне, что пробыл всю прошлую неделю в космосе.

- И не собираюсь. И вообще, как бы я попал в космос из этой глуши?

- И вдруг из тебя полезли разумные доводы!

Получаю удар в плечо. Больно! Но Кага помог мне приблизится к разгадке, оно стоило того.

- Ладно, оставим эту фигню. Между прочим твое отсутствие вызвало кое-кому проблемы.

- Ого! Моё отсутствие может вызвать проблемы у кого-то?

- Тебе самому не стало грустно после этой фразы?

- ...Чутка.

- Тогда и не болтай что не следует... вон смотри.

Кага чуть сдвинулся в бок и кивнул в сторону. Там, куда он кивнул, сидела наша новенькая - Ханасиро Анзу. Как и обычно она в одиночестве читала.

- Оо! Одежда. Наконец она в форме.

- Да не в этом проблема! Вниз погляди!

- Вниз?

Юбка как юбка, отметил я опуская взгляд. Когда мой взгляд остановился на обуви, я понял о чём говорил Кага. На ней были тапочки. Кажется в первый день она была в кедах.

- Выходка Кавасаки...

- Кавасаки-сан?

- Именно. По слухам… а вот и она.

В этот момент дверь в класс распахнулась и Кавасаки, в сопровождении своей свиты, зашла в класс. Вместе они встали прямо перед партой Ханасиро.

- Эй ты! Это ещё что? Тапочки?

Спросила ухмыляясь Кавасаки. Ханасиро пока полностью игнорировала её. Кавасаки известная своим нетерпением не могла просто позволить себе другим её игнорировать, она нагнулась и показала язык.

- Игнорируешь? Крутая да? Ну да ладно, я тут только для того чтобы отдать тебе обувь которую ты потеряла.

На стол с звуком “чвак”, приземлилась обувь которую до этого момента Кавасаки держала за спиной. Во все стороны разлетелись брызги. Обувь была насквозь мокрая.

- Они валялись в унитазе. Похоже придется надеть их и идти домой. Ха-ха, уже представляю себе, вот бедняжка. В общем, будь внимательнее со своими вещами. Не заставляй меня снова носить твои грязные вещи.

После этого заявления подружки Кавасаки стали как одна ехиднечать: «Ух, как ужасно», «Ну дела!«, «Неблагодарная».

Ясно. И вправду проблема. Похоже Ханасиро всю неделю подвергалась нападкам Кавасаки.

Однако, даже осознав положение вещей, не сказать что я что-то почувствовал. Почему я должен жалеть Ханасиро, я с ней и словом не обмолвился за всё время. Всё это меня никак не касается.  Возможно Ханасиро относится к Кавасаки подобным образом.

Тем временем Ханасиро продолжала полностью игнорировать окружение. Полная тишина. При этом не похоже было что она напугана настолько, что не может вымолвить и слова.

«Слушай...» - повернулся я к другу.

- ...она так и будет сидеть?

- Так всегда, будто не видит противника в Кавасаки.

«Серьезно?» - пробормотал я удивившись выдержке Ханасиро. Для любой другой девушки, да что там, даже парня, такое было бы слишком.

Видимо расстроенная от неэффективности своих действий, Кавасаки с явными нотками раздражения продолжила.

- Эй! Я что не услышу от тебя и слова благодарности?

Ханасиро молчит.

- Думаешь отмалчиваться? Будешь так дерзко себя вести, может случиться что по пути из школы тебя когда-нибудь побьют...

Пропустив и эту реплику мимо ушей, Ханасиро переворачивает страницу.

- Увааа! Как же ты бесишь! Скажи хоть что-нибудь!

Ух, Кавасаки просто так не сдаётся, подумалось мне. Если её так и будут игнорировать, это будет только сильнее раздражать такую как она. Интересно какой реакции она ожидает?

Через пару минут Кавасаки устала и уходя на своё место прыснула: «ну и ладно».

Вот тут наконец и заговорила Ханасиро.

- Слушай...

В её голосе будто смешалась злость и усталость.

Класс дрогнул. «О, серьезно?» - удивленно пробормотал Кага, повсюду послышался шепот - «Контратака?», «Ответный удар Ханасиро!?».

Судя по реакции всего класса то, что Ханасиро окликнула Кавасаки - нечто экстраординарное. Явно были те кто рано или поздно ожидал подобного.

- Что? Решала наконец извиниться?

Кавасаки развернулась и провоцирующе уставилась на соперницу.

Ханасиро решительно встала.

- Эммм Кавасаки-сан, правильно? Просто для справки спрашиваю, тебе это доставляет удовольствие?

- Что-что? Удовольствие? Ты о чём? Неужели смеешь утверждать, что это Я тебя достаю?

- Прячешь мои учебники, разукрашиваешь мою парту, выливаешь на неё воду… У тебя совсем нет фантазии?

- Это твои фантазии. Неужели думаешь что это я виновата?

- Ты вообще считаешь себя человеком?

- Это ещё что за чушь? Говори понятнее пожалуйста.

- Похоже это бесполезно… я сейчас ударю, ясно?

- Хах? Только попр...

Бам!

Ханасиро, абсолютно не сдерживаясь, со всей дури, врезала Кавасаки прямо в лицо.

Это было шоком для всех.

Ханасиро ударила не в тело или плечо, а равно в нос. Прилети такой удар не в нос, а куда-нибудь ещё - все равно будет больно. Получив удар, Кавасаки взвизгнула и упала на зад. Через мгновение из носа потекла кровь. Как будто осознавая произошедшее, Кавасаки начала подниматься. Кровь закапала на пол.

- Ой! Извини, не думала что пойдет кровь. Зато теперь мы в расчёте.

Произнесла абсолютно спокойным голосом Ханасиро и убрав мокрую обувь со стола, села и продолжила читать книгу.

И в этой ситуации она просто продолжит читать книгу? Наверно эта мысль возникла у всех. Класс продолжал молчать, наверно все ждали реакции Кавасаки.

Ударит в ответ? Или отступит? На кону стояло положение королевы в классе.

Реакцией Кавасаки же стал запоздалый вскрик.

- ...уиииии!!

Взвизгнула она и со слезами на глазах, побежала из класса.

Это та самая королева класса? Сейчас никто не осмелился бы её так назвать. Её свита наградила Кавасаки лишь холодным взглядом когда она выбегала из класса.

Вот и всё, подумал я. Ей уже никогда не занять то положение в классе которое она сейчас потеряла.

- «Уииии!? - пробормотала себе под нос Ханасиро, - Как она смешно закричала, - Хахаха! - засмеялась она».

Я впервые увидел её смеющееся лицо.

- Да уж, для нашей глубинки это было довольно крупное событие.

Обеденный перерыв. Сидящий напротив меня Кага вместо ответа откусывает от булочки с якисобой.

Кавасаки, убежав из класса, так и не вернулась. Не удивлён, но всё же. Для такой гордой девушки как Кавасаки, это было равносильно полному разгрому. Даже вернувшись, ей не удастся ничего сделать по крайней мере, пока все помнят это её “уиииии”. В худшем случае над ней могут даже начать издеваться так же, как она до этого издевалась над Ханасиро. Точно не удивлюсь если она перестанет ходить в школу.

«Так ей и надо!» - произносит кто то из одноклассников смеясь, я же не особо разделяю эти чувства, даже скорее наоборот, мне её немного жаль.

- И всё таки удар по носу - это перебор.

Говорю и прикладываюсь к своему кофе с молоком. Сегодня на обед у меня виноградный хлеб.

- Да ладно тебе, нос похоже не сломан. С другой стороны до крови...

- Сам подумай, девушку! В лицо!

- Они обе девушки, тут не в счёт.

- Не думаю, что пол имеет тут значение.

- Сама виновата, так разозлить...

- Возможно они могли решить всё разговором.

Кага нахмурился.

- Похоже не могли. Может жалеешь Кавасаки? Шестёрка.

- Да не в этом дело. Тут этот… гольмстейский синдром?

- Стокгольмский синдром! Совсем дурак?

Он самый. Говорил честно говоря на наобум, но почти угадал, хотя какая разница.

Отрываю взгляд от друга и медленно обвожу взглядом класс.

Почти все, разбившись на небольшие групки обедали. Бывшая свита Кавасаки как обычно обедает. Пожалуй, сейчас они даже шумнее чем обычно. Бойко общаются и смеются над чем-то. Хотя королевы больше нет, класс продолжает жить своей жизнью. Возможно она это заслужила, но всё равно мне её немного жаль.

Пока я размышлял, дверь в класс с силой распахнулась.

Бам! Дверь бахнула и весь класс повернулся к источнику звука.

В дверях стояла Кавасаки.

Рядом с ней был хулиганистый на вид старшеклассник.

Волосы парня были перекрашены в золотистый, на шее у него висела цепочка с крестом. Снизу на нём были излишне спущенные штаны, края одежды были немного изодраны. Возможно он был немного худоват, но от него явно веяло неясной опасностью.

Он казался знакомым, я начал покопаться в памяти.

Вспомнил, скорее всего это тот самый парень Кавасаки о котором ходили слухи.

Он сузил глаза, стали лучше видны его бритые брови. Медленным острым взглядом он обвел класс и сказал.

- Кто тут Ханасиро?

Услышавший это имя класс застыл. Теперь все точно вспомнили нашумевший слух о драчливом старшекласснике. Большая часть одноклассников нелепо застыла и с отстраненным лицом отложила еду. Я собирался сделать тоже самое но в последний момент наши глаза встретились.

- Эй, ты! Кто тот Ханасиро?

Вот бы я мог ответить, что не знаю, а он бы ответил мол «ну ладно», но что тут можно сделать, я медленно перевожу взгляд на место где сидит Ханасиро.

Ханасиро же, как будто ничего не происходило, вовсю уплетала свой сэндвич. Единственная среди застывших, будто не замечая всеобщего напряжения, она продолжала обедать.

Обнаружив цель, шаркая, хулиган зашёл в класс. На удивление, Кавасаки позади была какой-то тихой. В иной ситуации она была бы больше похожа на лисицу - довольной из-за сильной поддержки за спиной, но сейчас ничего не говоря, она просто стояла за спиной парня.

- Значит ТЫ Ханасиро?

Сказал он остановившись перед её партой.

- Ум..

Не прекращая жевать сэндвич ответила Ханасиро. И тени страха не пронеслось в её глазах.

- Это я. Что-то надо?

- Надо поболтать. Пошли.

- Я вообще то обедаю.

Из-за пинка по парте пакетик с чаем перевернулся, а сэндвичи подлетели в воздух и приземлились на бок. Некоторые девочки в классе от испуга тихо взвизгнули.

- Идешь? Или нет?

Ханасиро после небольшого промежутка ответила.

- Иду...

- Тогда пошли.

И вместе с Кавасаки они двинулись к выходу.

- Только пикните кому - убью.

Было брошено к классу, и дверь с силой захлопнулась.

В безмолвном до этого момента классе начал подниматься шум. «Ух, нормально так всё оставлять?», «Он же её убьёт! Надо позвать учителя...», «Значит это и был парень Кавасаки-сан?», «Всё таки не стоит выступать против неё...»

Похоже многие обеспокоены что Ханасиро может серьезно пострадать, но даже так, возможно испугавшись парня Кавасаки, за учителем никто не побежал. В том числе и я.

- Он на самом деле пугает. Случись это со мной я бы наверно расплакался.

- Ты преувеличиваешь... Ну, что будешь делать?

Возвращаясь к еде спросил Кага нахмурив брови.

- В смысле?

- Выручать не пойдешь?

- Нет. Я то тут каким боком?

- Я же сказал, тут есть и твоя вина что Кавасаки так взъелась на Ханасиро.

- Бессмыслица. Это как вообще?

- Когда Кавасаки-сан злилась, она могла хоть тебя погонять. Так она могла сбросить стресс. Пока ты прогуливал все эти дни - она срывалась на Ханасиро.

- Поэтому виноват Я? Не слишком ли поспешные выводы?

- И в довершении всего, именно ты указал кто именно Ханасиро.

Поставив меня перед этим фактом Кага замолк, я же собирался что то ответить, но не смог подобрать слова для ответа.

- Не надо всё сваливать на меня. Да и вообще на моем месте ты поступил бы так-же!

- Может и да.

Сказал Кага и резко встал.

- Кага, ты что идешь?

- Всё таки такое пускать на самотек нельзя.

- Ага, прям главный герой! Круто!

- Тогда ты лишь моб созданный, чтобы заполнить задники.

От такого даже я немного взбесился. Тем не менее его слова не так уж далеки от правды. Сдав Ханасиро, я остался обедать, почти сразу попытавшись забыть о произошедшем. Да что там моб, даже назови кто меня подлецом - не смогу ничего ответить.

- Сам то пойдешь? Не пойми неправильно, я не заставляю.

Что же делать? Просто переварить это пронзающее чувство в груди или же пойти на выручку чтобы избавиться от него?

Весы медленно склонились к последнему.

- Так уж и быть. Понял. Помогу тебе.

Вроде бы моё решение, но откуда это чувство что меня опять где-то обманули. С другой стороны я действительно волнуюсь за Ханасиро.

- Говорю сразу, если запахнет жареным - я побегу за учителем!

- Понял, давай быстрее.

Запихнув разом в рот остатки булки, я проследовал за промчавшимся вперед другом.

Если где-то и есть место для драк и разборок в школе, то это конечно нелюдимая площадка за спортзалом. Почти вся манга которую я читал подтверждает эту теорию! В нашей школе как и в остальных - случись что за спортивным залом, никто не увидит. Поэтому не сговариваясь мы отправились прямо туда. Наше предположение оказалось верным.

- Ну, понимаешь почему мы здесь?

Допрашивал старшеклассник Ханасиро прижав к стене. Похоже до рукоприкладства не дошло, повезло. Кага и я затаились за углом здания продолжив наблюдать за троицей.

- Я? Да не особо.

- Дурочкой прикидываешься? Кохару сказала ты избила её!

Кохару? Значит он зовет наше королеву по имени. Если подумать, имя немного не соответсвует её воображаемому статусу.

- Ааа... было такое. Но я предупредила что ударю.

- Ваау! Ханасиро-тян, думаешь, что если предупредишь, можешь бить кого вздумаешь? Круто! Тогда если я сейчас предупрежу тебя, можно ударить без колебаний, да?

Он оскалился и приблизился к Ханасиро. Понимая, что ситуация накаляется мы забеспокоились, но Ханасиро оставалась неподвижной.

- Поступай как считаешь нужным. Но помни, я буду защищаться.

Спокойно ответила она смотря сопернику прямо в глаза.

Она совсем не знает страха? По слухам он из тех, кто и девушку спокойно ударит.

«Кага, надо звать учителя, сейчас или никогда» - прошептал я, на что Кага кивнул.

Собираясь добежать до учительской я развернулся как вдруг послышался возглас: «Уоу!»

Ханасиро без какого то либо предупреждения нанесла удар. Так же как и с Кавасаки, прямой удар прямо в лицо противника. Но возможно из-за недостатка скорости или отличной реакции хулигана, кулак был перехвачен не добравшись до цели.

- Вот ведь тварь!

Ответный удар пришелся прямо в щеку. Раздался глухой шлепок. Даже по звуку можно было понять, что удар весьма силён. Из края губ потекла кровь.

Вот и всё. Грубая сила вышла на сцену. Надо быстрее позвать учителя, но к тому времени как он появится всё станет намного хуже… Лучшим решением на данный момент пожалуй будет попытаться вдвоём разнять их. Нас же двое. Даже так, уверен нам всё равно влетит.

Пока я колебался Ханасиро получила коленом в живот. Вскрикнув низким голосом, она согнулась пополам.

- Эй! Погоди! Это не слишком?

Истерично завопила Кавасаки. Захотелось крикнуть на её, мол, разве ты не этого хотела? Но она права, ситуация выходит из-под контроля. Не время колебаться, я собираю те небольшие крупицы смелости что есть и выхожу из-за угла.

В момент когда я уже показался со спины раздался крик: «Эй! Учитель! Сюда!». Кага?

Остановившись оборачиваюсь, но учителя заметить никак не могу.

- Где?

- Тссс, это блеф.

«Блеф?» - невольно восхитился я. Хах, классика.

Среагировав на слово [учитель] старшеклассник начал нервно озираться. Каким бы хулиганом он не был, наверняка хотел бы избежать огласки избиения младшеклассниц. Тут скорее вопрос мужской гордости, чем боязнь наказания от школы.

Мы встретились взглядом. Дилемма перед которой он встал явно прослеживалась по глазам.

- Ты позвал, да? Чёрт, ладно. Ханасиро-тян! Будешь ещё распускать руки, реально урою в следующий раз!

Кинув последнюю часть уже спиной к нам, он уже собирался убегать. Но Ханасиро явно не думала отпускать его просто так...

- Не сбежишь!

Вжух, не успев разогнаться, парень падает вперёд. На его спину сразу с силой запрыгивает Ханасиро. Из уст повторно ударившегося об землю верхней половиной тела старшеклассника доноситься позорное: «Угхх!».

Перекинув ноги, девушка седлает спину парня не давая встать. Пока она устраивается верхом, из под юбки пару раз мелькают трусы. Мне даже в голову не пришло считать себя везунчиком. После пощёчины, а сейчас ещё сильнее, её волосы взъерошились так что она напоминала призрака из фильмов ужасов.

Устроившись сверху, Ханасиро достаёт из кармана шариковую ручку. Через мгновение она всей силы она всаживает её в район виска противника. Раздается страшный крик.

- АААААА!!!

Она же не сможет проткнуть череп? Даже так наверняка зверская боль.

Снова Ханасиро поднимает ручку и безжалостно наносит удары в голову, руку, куда удается попасть. Если по началу хулиган из-зо всех сил пытался выбраться, то через пару ударов, поняв, что это бесполезно, просто закрывал лицо руками. Уверен он уже растерял весь свой пыл. Помимо криков стал коротко взвизгивать: «Прости!» или «Я был не прав!».

Я мог лишь с открытым ртом наблюдать за этим. Долго она собирается его бить?

- Прекрати! Это слишком! Хватит!

Когда Кага закричал с меня спало оцепенение. Точно. Что я смотрю? Она его убьёт!

Первым к ней подбежал Кага. Возможно приняв нас за его дружков, она угрожающе направила на нас ручку. Кага не стал необдуманно бросаться.

Пока Ханасиро отвлеклась, подкрадываюсь сзади и блокируя руки стаскиваю с парня.

Запах пота и духов щекочет нос. На секунду удивляюсь насколько она легкая и мягкая. Где же в этом хилом теле находится смелость противостоять королеве класса и её парню хулигану? Мир полон загадок.

- Отпусти!

Ханасиро отчаянно пытается выбраться. Но с заблокированными руками сделать ничего не может. Всё таки сила на моей стороне.

- Успокойся Ханасиро! Всё кончилось.

«Тч!» - произносит она и чуть повернувшись кидает взгляд в сторону хулигана. Он же, поднявшись, передвигая ногами как пьяный, направлялся к школьным воротам. Позорное бегство.

Проследив за убегающим противником Ханасиро наконец прекратила сопротивление.

- Успокоилась?

- ...отпусти.

Немедленно освобождаю её.

Поправив волосы она резко вытирает губы рукой. На щеке остается кровавый след. Кажется такое я видел только в кино.

- Чего тебе?

Кидает она на меня прищуренный, полный презрения взгляд. Чёрт, не стоило так пялится.

Не сознаваться же что засмотрелся, пытаюсь перевести тему.

- Извини, извини. Просто подумал, что щеке сильно досталось. Наверно больно…

Говорю я и показываю на горящую щеку. Если присмотреться, должно быть и вправду больно. Получившая удар левая щека, начала опухать.

- Тебе лучше сходить в медпункт.

- И без тебя знаю. Отвали.

Ответила она и сильно пошатнулась в бок. Наверно в голову прилетело серьезнее чем я думал. Когда я сделал шаг на встречу чтобы поддержать, она лишь помахала мне рукой дескать: «сама справлюсь, сгинь».

Будет нехорошо если она упадет по пути в медпункт, держась немного на дистанции решаю проследовать за ней. Кага и Кавасаки ведь не подерутся если их оставить?

Следуя покачивающейся девушкой, я зашёл в здание школы и соблюдая некоторую дистанцию проследовал за ней по безлюдному коридору.

- Тебе и в прошлой школе приходилось драться?

Спросил я смотря на намокшую от пота спину. «И что?» - не поворачиваясь ко мне пробормотала она.

- Я возможно лезу не в своё дело, но нехорошо если на лице девушек будут увечья. Вдруг останется шрам?

- Останется и что?

- Тебе может и всё равно, но есть люди которых это волнует.

- Кого например?

- Кого? Ну там… родителей к примеру...

- У меня нет родителей.

Ровным голосом произнесла Ханасиро.

На эту спокойную реплику, произнесенную как бы не задумываясь, без глубинного смысла, с моего языка без колебаний соскочил такой же легкомысленный ответ.

- Ооо. Везёт тебе.

Ханасиро остановилась. «Блин, а вот это я зря сказал» - сразу пожалел я о сказанном.

Да уж, немного неуместно говорить, что тебе повезло, коль нет родителей. Ещё не поздно сказать, что ляпнул по неосторожности? Для любой старшеклассницы, нет даже для любого человека печалиться при смерти родителей обычное дело, тут я вступил на территорию очень деликатной темы. Пожалуй следует извинится.

- В каком смысле?

Ответила повернувшись Ханасиро. Было не понять, что преобладает в выражении лица девушки - то ли ярость, то ли удивление. В её взгляде, который придавал ощущение приставленного к горлу клинка, чувствовалось что снова она не простит легкомысленного ответа. Неужели я разворошил больную тему?

Ошибусь с ответом она налетит на меня с ручкой? От этой мысли я заволновался ещё сильнее.

Что делать? Раскаяться перед ней в грехах? Извинившись, я как бы признаю свою вину, но возможно она решит, что я специально оскорбил её. Нельзя её провоцировать. Если на то пошло следует рассказать Ханасиро и о моих обстоятельствах. Но с чего же тогда начать? С отца пьяницы? С ушедшей матери?

С Карен?

Не успел я погрузится глубже в свои мысли как звонок заполнил коридоры школы.

- Звонок? У нас же урок в другом классе, я совсем не подготовился. Надо быстрее бежать. А тебе следует быстрее идти в медпункт. Увидимся, пока!

Неестественно дружелюбным голосом проговорил я скороговоркой и ретировался.

Позади Ханасиро пыталась что-то сказать, но притворившись, что не услышал я помчался по коридору.

Добираюсь до класса труда не опоздав. Убедившись, что учителя ещё нет, осматриваю класс и обнаруживаю что помимо Ханасиро, отсутствует ещё и Кавасаки. По всей вероятности после всего что произошло, она просто ушла домой. Кага после урока подтверждает мои мысли.

- Она была опустошенная что ли?

- Кавасаки-сан?

- Да, ни с того ни с сего вдруг захохотала и пошатываясь направилась домой.

- Эммм… надеюсь не дойдёт до самоубийства.

- Опять ты говоришь страшные вещи.  До такого не дойдёт, ну не должно я думаю. Это не важно, расскажи как у вас с Ханасиро всё прошло?

- Да никак. Закончилось тем что после всего я теперь её опасаюсь...

- Что? И всё?

Интересно на что он вообще надеялся.

Начался шестой урок. Парты Кавасаки и Ханасиро по прежнему пустовали. Лишь только про Ханасиро учитель сказал: «Будет отсутствовать сегодня из-за проблем со здоровьем». Её портфель всё ещё в классе, следовательно она всё ещё в медпункте. Могу поспорить что медсестра сильно удивилась настолько распухшей щеке и конечно подозревает что над ней издевались. Наверно расспрашивает её. Интересно как Ханасиро будет объясняться?

Уроки подошли к концу. Быстро собравшись я рванул из школы.

Пройдя платформу, где я обычно сажусь, двигаюсь по дороге вдоль железной дороги. Останавливаюсь недалеко от тоннеля и убеждаюсь, что нет ни поезда ни людей. Перепрыгиваю железную ограду. “Шуф шуф” - раздается металлический лязг от ограждения. Я ступаю на рельсы и маленькими шагами пройдя тоннель насквозь, сворачиваю вбок чтобы спуститься по деревянной лестнице.

Передо мной предстаёт тоннель Урасимы.

Сегодня я намерен провести эксперимент.

Без сомнений это и есть тоннель Урасимы. Но есть вещи которые не сходится с историей которую я слышал. Например вместо кражи лет - он замедляет время внутри себя, да и насчёт пункта о получении всего что захочешь тоже есть сомнения. По тому что я видел можно предположить, что появляются только ненужные вещи.

Безусловно я не считаю, что будучи простым старшеклассником смогу объяснить с научной точки зрения всё происходящее в нём. Однако, даже тут должны быть свои закономерности. Поняв их, я смогу безопасно исследовать тоннель и найду способ встретиться с Карен.

Для всего этого и необходимо понять принципы его работы.

Сначала, мне следует изучить как в тоннеле изменяется поток времени. Вчера пробыв в тоннеле считанные минуты, снаружи пролетела неделя. Следовательно, первостепенная задача - узнать сколько времени проходит во вне за минуту времени проведённую в тоннеле. Иначе, боюсь как и Урасима Таро, я могу потерять настоящий счёт времени.

Проведи я в тоннеле пять лет, тело останется семнадцатилетним, но юридический, мне уже будет двадцать три года. Те кто меня знал будут думать, что я уже взрослый. Для меня, живущего в современном, а не аграрном обществе прошлых веков, будет проблематично исчезнуть на многие годы, а потом внезапно вернутся.

Упущенное время не вернуть. В виду всего этого нужно изучить особенности тоннеля.

Положив вещи на землю, поверх портфеля располагаю мобильный телефон. Немного размявшись, направляюсь ко входу в тоннель.

Наперво хорошо бы найти границу пересекая которую течение времени замедляется. Вбегая и выбегая из тоннеля потихоньку буду забегать всё глубже прощупываю границу. Выбежав из тоннеля и обнаружив необычное изменение времени на телефоне, я пойму, что пересёк ту самую точку. Способ не очень эффективный, но другой придумать я не могу.

Начинаю раз за разом вбегать и выбегать из тоннеля. В голове мелькает что со стороны выглядит как тренировка для челночного бега.

После тридцати кругов выдыхаюсь.

- Ха...ха...ха…глубже?

По сравнению с улицей, в тоннеле прохладней, при этом всё равно жарко. Весь мокрый от пота я пытаюсь отдышаться.

Всё таки очень неэффективно.

Надо сразу добежать до белых тории. Нет необходимости в чётком определении границы. Примерного расположения должно быть достаточно. Даже промах на десять, двадцать метров не играет большой роли. Настроившись оптимистично снова двигаюсь в тоннель. Скоро передо мной предстают белые врата.

Неосознанно сглатываю накопившуюся слюну и в трепете замираю. Видимо, глубоко внутри, я всё ещё сомневался в реальности произошедшего. Лицезрея врата, появляется ощущение будто на меня давит сама реальность.

Гнетущее ощущение. Сделанные будто из гостей гигантских животных тории, ровное пламя факелов на стенах, атмосфера поселяет в душе благоговейный страх. Факелы так и горят со вчера? Или же их кто то зажёг? Гадать бесполезно.

- Фух, ну, вперёд.

По ощущениям, сказал бы что граница сразу за вратами. Я сделал шаг пройдя врата и сразу отпрыгнул назад.

Успокоившись что ничего не произошло, для чистоты экспермента, решаю продвинутся глубже и снова проскакиваю под вратами добираясь сразу до третьих врат.

Внезапно понимаю, что я тут не один, страх парализует меня.

Сзади кто то стоит. Медленно поворачиваюсь. Приглядевшись, запоздало обнаруживаю, что это Ханасиро.

- …

- …

С закинутым на плечо портфелем, она сложив руки, отсутствующим взглядом осматривает меня. На щеке наклеен огромный пластырь.

«Наверно мне мерещится» - подумал я.

Странно ведь что здесь Ханасиро. Дело даже не в том что ОНА тут, кто бы тут не стоял было бы противоестественно. Она стоит чуть зайдя за первые врата. Протянув руку я почти смогу коснутся её. Если бы она шла за мной, то я заметил бы раньше. Да и почему в тоннеле передо мной может появится иллюзия Ханасиро? Мы с ней даже словом за всё время не перекинулись, ну кроме перемены утром. К тому же этот пластырь на щеке, если это иллюзия, то наивысший уровень.

- Эй!

Иллюзия заговорила.

- Мы где вообще?

- А? Ну как бы объяснить…

Если просто скажу, что мы в тоннеле Урасимы ей хватит? Или же следует сказать, что я как раз пытаюсь выяснить что это за место. Что ответить? Стоп, а есть ли вообще смысл объяснять всё иллюзии? Скорее всего это потеря времени…

Времени!? У меня нет времени вдаваться тут в раздумья!

- Н-надо выбираться!

- Зачем?

- Быстрее!

Из всех сил я помчался к выходу, кто знает сколько на этот раз дней пройдёт если я задержусь здесь.

Полностью сбив дыхание во время бега выскакиваю из тоннеля. Поражающее своей голубизной минут назад небо будто залили темной гуашью. Нервно кидаю взгляд на телефон и обнаруживаю что прошло три часа. Время пролетело в считанные мгновения.

- Мне вообще то больно.

- А?

Оборачиваюсь в сторону голоса и обнаруживаю принятую ранее за иллюзию Ханасиро.

Опускаю взгляд ещё ниже и понимаю, что крепко держу её руку.

- Воу!

Вскрикиваю я и одергиваю руку будто прикоснулся к раскаленному железу. Совершенно не осознавал, что держал её руку всё это время.

На руке всё ещё оставалось тепло Ханасиро. Её рука была мягкая и… блин она не может быть иллюзией.

Мне на секунду подумалось что с криком: «не смей прикасаться ко мне» - она врежет мне, но с виду она была спокойна. В её глаза явно прослеживался некий скептис.

- Тоно-кун.

Удивляюсь что она знает, как меня зовут.

- Что всё это значит?

Произнеся это она указала рукой на первые звёзды в вечернем небе. Значит она заметила наше небольшое путешествие во времени.

Наверно придётся всё объяснять, конечно я бы предпочёл этого не делать, была бы возможность. Узнав всю историю она может позвать специалистов, в этом случае свободный доступ к тоннелю будет ограничен. Нельзя этого допустить, так мне не вернуть Карен. Придумать достоверную ложь тоже не просто. Объяснить своё поведение в тоннеле мне вряд ли удастся, столько отговорок я просто не найду. Ну что я могу ей сказать? Что у нас солнце заходит рано? Да кто на это купится!

- …

Ханасиро молча ждала от меня объяснений.

…Ничего не поделать. Похоже придётся сознаться. Не думаю, что она кому расскажет. Она из тех, кто поймав редкое животное не продаст его, а сделает питомцем. Мне так кажется по крайней мере…

Нехотя, я начал свой рассказ.

- Вот оно всё как!

С нескрываемой радостью ответила Ханасиро прослушав мой рассказ. Вот оно как? Это вся твоя реакция на мой фантастический рассказ? Всё таки у людей которые додумываются втыкать в голову парням ручки - ход мыслей отличается от обычных людей.

-  Так что? Тоно-кун, что хочешь от тоннеля?

Обменявшись сегодня парой фраз с утра и получив объяснения на интересующие её вопросы сейчас, она стала общаться со мной на удивление открыто. Думаю, угроза быть побитым пока миновала.

- Ничего особенного. Просто как и у всех есть вещь которую я хочу получить.

- И что же?

Она правда надеется, что я ей вот так всё выложу?

- Хочу много денег. Куплю сначала мопед, потом гитару и ещё кучу всего.

- Лжец.

Мгновенное разоблачение. Слишком просто? Утром Кага тоже сразу распознал ложь. Неужели со мной всё так плохо?

- Тоно-кун, уверена деньги не то, чего ты желаешь.

- Тогда ты плохо разбираешься в людях.

- Уверен?

Спросила она и прищурившись пристально на меня уставилась.

Ух, это ещё что? Откуда этот напор? Дыру во мне не просверли взглядом. В школе она так себя не ведёт. А ещё я упустил момент спросить, что она тут забыла. Учитывая где мы - не поверю, что набрела сюда случайно. Получается она проследовала сюда за мной, но зачем? Что ей от меня надо? Настолько важное дело что последовала за мной, увидев, как я перез решётку и пошел по рельсам в тоннель. Но раз это так важно, то уже спросила бы о чем хотела. Напрасно гадаю, мне не понять. Уфф, от раздумий голова разболелась.

Ладно, остаётся только одно. Расскажу, что хочу получить от тоннеля. Возможно узнав правду она больше не захочет со мной общатся. Да и тоннеля в таком случае скорее отпугнет её. Меня это освободит от множества проблем.

Решено!

- Понял, понял. Не смотри на меня так, я расскажу. Понимаешь, я хочу сестру. Не в том смысле - вот бы у меня появилась миленькая-миленькая сестрёнка, у меня уже есть… вернее была. Безумно милая, каждый день с ней был как во сне. Были мы не разлей вода, не ссорились ни разу. Но пять лет назад она умерла упав с дерева… С тех пор всё идёт не так. Отца с матерью, смерть любимой дочери шокировала настолько, что они будто стали другими людьми. В итоге семья рассыпалась как карточный домик. Возможно это в любом случаи случилось бы рано или поздно, фундамент нашей семьи с самого начала был нестабилен. Но откровенно говоря, смерть Карен я не могу принять до сих пор. Даже сейчас, через пять лет, я чувствую, что не могу отпустить её. Я говорю себя что она умерла, постоянно, но как будто не образуется связи между смертью и пропаже сестры. Всё кажется, что вот вот она вернется домой. От её тела остался лишь прах и кости, но надежда увидеть сестру живет вместе со мной. Поэтому… о чем мы вообще? Вообще я собираюсь войти в этот тоннель и вернуть мертвую сестру домой. Вот чего я хочу!

“Фуух” - выдыхаю я. Всё что я держал в себе все эти годы в один момент вырвалось наружу. Как только я произнёс её имя, остановится больше не мог. Возможно, все эти годы, так глубоко в душе что случайно на это не наткнуться, я всегда искал человека с которым могу поделиться сокровенными мыслями. Как я жалок...

Ханасиро стояла с открытым ртом и широко раскрытыми глазами смотрела на меня. Ну да, такую реакцию я и предполагал. Морально я готовился к словам «фу» или «ты больной?» - но она молчала. Вдруг из её рта выскочило: «Пфуу»

- Уахахахаха!

Неудержимый хохот.

От необычной реакции я остолбенел. Над чем тут смеяться?

От души насмеявшись, Ханасиро начала вытирать слезы выступившие на глазах.

- Тоно-кун, ты странный!

И это ТЫ мне говоришь? ТЫ?!

- Рассказывал кому-нибудь о тоннеле?

- Нет конечно. Кто поверит в такой дурацкий рассказ?

- Точно.

Ханасиро снова рассмеялась. Слишком уж ей весело.

- Эй, Тоно-кун.

Ханасиро внезапно приблизилась ко мне. Уфф, слишком близко. В голове я почему то отметил что у неё очень длинные ресницы.

- А? Чего?

- Объединишься со мной?

- Что?

- Будем сотрудничать в изучении тоннеля чтобы получить желаемое. Вдвоем будет эффективнее.

- Сотрудничать?

Я призадумался. Похоже мой рассказ не отпугнул Ханасиро, а наоборот заинтересовал девушку. Что ж, в этом предложении есть своя выгода. Не уверен насколько она серьезно настроена, но её помощь будет кстати. Не придется бегать в тоннель туда - назад. Кроме того - сотрудничество? Мне нравится, как это звучит. Будто я бизнесом занимаюсь.

Обдумав про себя предложение я кивнул.

- Понял. Согласен.

- Значит мы теперь партнёры.

Ханасиро сделала шаг назад и улыбнулась. Из-за этого пластырь немного отклеился от щеки. Взглянув на эту улыбку я заволновался, не задумала ли она что-нибудь и не попался ли я в ловушку. Зачем меня обманывать и что от меня можно получить я конечно понятия не имею.

Говоря о причинах…

- Всё не находил момента спросить, как ты здесь оказалась?

- У меня был к тебе вопрос.

Вопрос? Значит она всё таки следила за мной со школы. Будто прочитав на моём лице неозвученный вопрос она добавила: «Просто следить за тобой было весело». Для неё это весело?

- Так о чём ты хотела спросить?

- Вылетело из головы.

- Это ещё как?

Поражаюсь этой девчонке…

- Пройдя через такой удивительный опыт разве странно забыть о всяких мелочах?

Да уж, это конечно ничего не проясняет, но, наверное, она права. Но действительно ли она забыла? Какой смысл ей врать? Лучше не задумываться об этом.

- Тоно-кун, есть кое что поважнее.

Ханасиро выставляет передо мной руку.

- А? Что? Дать тебе денег?

- Да кто в такой ситуации будет требовать деньги!?

Резко произнесла она и улыбнулась.

- Рукопожатие! Мы должны скрепить наше партнёрство!

- Аааа! Вон оно что… рукопожатие…

Задумываясь о слишком внезапном сокращении дистанции между нами, протягиваю руку. Схватив её, Ханасиро крепко пожимает.

- Рассчитываю на тебя!             - …Я тоже.

После этого мы покинули окрестности тоннеля и разошлись.

Пока не заснул не покидало ощущение что меня где-то обманули.

На следующий день после объединения с Ханасиро, после школы, я стоял у тоннеля Урасимы и ждал напарницу. Уже как двадцать минут она должна быть тут, но её всё не было. Как можно заставлять человека ждать под испепеляющим солнцем? Мы даже связаться друг с другом не можем. Раз такое дело, следовало вместе пойти от школы.

Ханасиро появилось когда по ощущению прошло около получаса. Неторопливой походкой она спускалась по лестнице. Наблюдая как она элегантно спускается по лестнице отмечаю на ней новый пластырь, ярко выделяющийся на щеке.

- Долго ждал?

- Долго!

«Вот как» - без особой вины в голосе ответила она и погрузив руку в портфель, вытащила виниловую нить.

- Пришлось задержаться чтобы купить нить. Какая же здесь всё-таки глушь.

- И зачем она нам так нужна?

«Фу-фун» - прозвучал гордый смешок - «Для нашего эксперимента!» - ответила она.

Упорядочиваю план Ханасиро в голове.

Кто-то берется за конец нити, второй держит катушку. Тот кто держит конец заходит в тоннель и медленно продвигается внутрь. Ждущий на входе в тоннель, медленно, пытаясь держать нить в натяжении, постепенно разматывает катушку выдавая нить. Получается, что пока время внутри и снаружи не различается, нить будет выдаваться равномерно. Когда же течение времени начнёт различаться - эффект различающегося между нами времени будет влиять и на нить. В этот момент, ответственный за катушку перестанет выдавать нить, что станет сигналом к возвращению.

Таким способом можно без постоянного забегания и выбегания из тоннеля точно определить границу. Хорошо придумано, видимо изучение тоннеля для неё не игра, она должна было хорошенько подумать, чтобы прийти к этому плану.

Место, проведя в котором час или два, снаружи проходят недели. Кажется Кага назвал это Комнатой времени и пространства? Существует также вероятность, что проведя в тоннеле хоть несколько лет - желаемого не получишь. Понимает ли это Ханасиро?

- Ханасиро, ты действительно хочешь войти в тоннель? Ты же понимаешь, что это рискованно.

- Конечно.

- Проведя там несколько минут, снаружи проходит неделя. Хорошо если нужное тебе будет не глубоко, но кто знает насколько далеко придётся зайти вглубь. Тем более там могут быть другие странности помимо искажения времени.

- Конечно это может быть опасно, но речь ведь об исполнении желаний, риск тут оправдан.

-Даже так должен быть некий предел.

- Тоно-кун, уже жалеешь, что согласился изучать тоннель со мной?

- Не в этом дело. Просто пытаюсь понять насколько далеко ты готова зайти. Обычный человек на такое бы не пошел.

Ханасиро скривилась.

- Обычный человек? Я ненавижу всё обычное.

- Почему?

- У обычного нет ценности.

Я хмыкнул.

- Довольно резкое заявление.

- Разве не так? Неважно, товар или опыт, если это уникально, то оно ценится сильнее. Раз уж я живу, надо ценить жизнь делая её уникальной. Простая жизнь - скука смертная.

- Вау. Согласен что свою жизнь надо ценить, но вот с тем что обычные вещи не имеют ценности не согласен. Думаю, обычное хорошо именно тем, что оно обычное.

- Например?

- Как бы объяснить… К примеру лосось. Говоря о лососе сразу представляешь что? Обычную, но при этом вкусную рыбу. И вот например на день быка получив в подарок карманных денег, я пойду в супермаркет и куплю, нет, не угря, самого обычного лосося.

- Угорь мне нравиться больше...

- А? Угорь значит…

Я потерял ход мыслей. О чём мы вообще?

- Против такого хода мыслей против ничего не имею, Тоно-кун.

После этого заявления Ханасиро с теплой улыбкой уставилось на меня. От этого внутри живота как будто пощекотали.

До сих пор не понимаю характер этой девушки. Будучи холодной и отталкивающей в классе, когда никто не видит в ней будто просыпается её детская сторона, а порой она показывает поведения присущее скорее взрослой женщине. Кто же из них настоящая?

- Давай быстрее займёмся экспериментом, время уходит.

- Да, давай.

Она что, перевела тему? Ладно, действительно надо быстрее заняться тоннелем.

Ответственным за конец нити был выбран я. Пока Ханасиро стоит снаружи, я буду постепенно продвигаться в тоннель. Сильный рывок нити станет сигналом к моему отступлению

- Что же это мне напоминает? Точно, телефон из стаканчиков и ниток.

Бормотал я себе под нос продвигаясь по тоннелю.

Раньше я играл так с Карен. Открыв окно в сад на первом этаже и окно на втором, мы протягивали нить и болтали по получившемуся телефону о всяких пустяках. О чем мы могли болтать весь день - не помню, помню только что было весело настолько, что мы болтали без перерыва до вечера.

- Карен… Ты там? Где то внутри?

Прищуриваюсь и направляю взгляд вглубь тоннеля. На границе зрения виднеется нечеткий свет. Свет от факелов. Врата близко. Вероятно, граница должна находится прямо у них. Собираюсь духом и двигаюсь дальше.

Пытаюсь продвигаться сохраняя как можно более ровный темп, медленно прохожу под первыми вратами. В тот же момент нить в моей руке резко дергается. Знак к отступлению. Сразу разворачиваюсь и направляюсь назад к выходу.

У выхода, как статуя стражника, прислонившись к стене меня ждёт Ханасиро. Откуда это удовлетворенное выражение лица?

- Хорошая работа. Тоно-кун, ты пробыл в тоннеле около двадцати минут.

- Что? Правда? Как почувствовал сигнал, я же сразу повернул назад.

- Значит двадцать минут прошли как только Тоно-кун пересек границу. Что в итоге? Где ты повернул? Наверно всё, граница там, да?  Под первыми вратами.

Я в согласии киваю, удовлетворяя любопытство девушки передо мной. «Получилось! Эксперимент успешно завершен!» - радостно поднимает голос Ханасиро и поднимает вверх сжатый кулак. Это так мило что сердце пропускает удар.

В любом случае, узнав где пролегает граница времени, становится возможным измерить и точное расхождение времени внутри и снаружи. Хотелось бы конечно сразу к этому приступить, но уже полшестого вечера. Даже немедленно начав, закончим мы скорее всего уже ночью.

- Продолжим завтра? Уже довольно поздно.

Услышав предложение Ханасиро вопросительно наклоняет голову.

- Я бы хотела получить результаты сегодня. Интересно же. Или тебе нельзя задерживаться допоздна?

Пока не вернулся отец я должен приготовить ужин. Правда, в последнее время он приходит очень поздно, скорее всего немного времени у меня ещё есть.

- Нет, всё в порядке. Давай продолжать.

- Другое дело!

Кивнула Ханасиро явно повеселев. Выглядит будто ей прям не терпится узнать результаты следующего эксперимента.

- Тогда, давай я пересеку границу и пробуду там ровно 3 секунды.

- Ясно, тогда я буду ждать тебя здесь.

- Пожалуй, меня одного достаточно. Мне только надо будет узнать сколько времени прошло снаружи пока я был за границей. О результатах сообщу тебе завтра в школе.

- Нет. Я хочу тебя дождаться. Раз уж мы вместе изучем свойства тоннеля, то и в этом эксперименте я тоже хочу принимать участие.

- Вот как? Тогда отговаривать не буду.

Так и не высказав свои аргументы почему следует возвращаться домой первой я снова направился в тоннель.

Пройдя немного по нему, снова предстаю перед вратами.

Одновременно с шагом включаю на телефоне секундомер. Секунда...Две...Три… Быстро отступаю назад.

Внутри тоннеля будто стало темнее. Приближаясь к выходу, понимаю что солнце уже должно было зайти, слишком стало темно. Следовательно прошел минимум час с тех пор как я преступил границу. Наверно и Ханасиро уже ушла.

- Для меня же прошло всего пару секунд…

Проговорил я вслух.

Это уже третий раз когда я испытываю искажение времени. Сколько раз не повторяй, к такому не привыкнешь. По спине пробежали мурашки, я прибавил ходу.

Выскальзываю из тоннеля. Как я и предполагал уже наступила ночь. Было кое-что и вне моих предположений.

- Ханасиро? Ты ещё здесь?

Она сидела на земле уткнувшись в подобранные колени.

- Я же сказала что подожду.

Выражающим одновременно спокойствие и критику голосом, подняв на меня своё сонное лицо, укорила меня Ханасиро.             И вправду звучало грубовато. Ждать меня вдали от цивилизации, наблюдая как кончается день и наступает ночь наверно было нелегко. Раскаявшись я поспешил извиниться.

Ханасиро поднялась.

- Да какая разница! Время отсёк?

- Точно! Время!

Совершенно вылетело из головы. Необходимо точно узнать сколько времени прошло.

Ханасиро, даже не отряхнув юбку, достала часы. Нетерпеливо подхожу ближе и заглядываю в них. С тех пор как я зашел в тоннель прошло почти ровно два часа.

Два часа за три секунды…

Значит в итоге...

- Одна секунда в тоннеле - около сорока минут снаружи.

Произнесла Ханасиро и подскочила к портфелю. Достав тетрадь и раскрыв пустую страницу она начала что-то писать. Наверно рассчитывает время. Да уж, на бумаге удобнее чем в уме.

Её рука останавливается и она поворачивает расчеты ко мне.

Секунда = 40 минут

Минута = 40 часов

Час = 100 дней

День = 6,5 лет

Она широко раскрыв глаза смотрит на меня, глаза будто сверкаю, отворачиваюсь.

- За один день шесть с половиной лет! Удивительно, прожив немного в тоннеле можно отправится в будущее!

Заговорила она с таким возбуждением как будто и не ждала меня целых два часа.  Чего она такая радостная?

- Да уж, удивительно. Удивительно но…

Для Ханасиро это информация была словно открытие века, сделанное лично ею. У меня же, от осознания этих цифр в груди будто заволокло едким туманом.

Шесть с половиной лет за день в тоннеле… А если пробыть там около трех дней, снаружи пройдет целых двадцать лет… Можно совершить путешествие в будущее, чистая правда, но это будет путешествие ценой в прошлое. Все одноклассники наверно спокойно закончат школу и найдут работу. Те, кого я знал сильно постареют.  Возможно школа, да что там, даже мой дом исчезнет к этому времени.

Неужели для Ханасиро все эти изменения не будут иметь значения когда она выйдет из тоннеля? И это ещё самый оптимистичный вариант, что если она вернётся даже не получив того, что хотела. Кроме того, кто знает какие опасности мы можем встретить внутри? Существует вероятность что войдя, назад мы уже не вернёмся…

Говоря о себе, если есть хоть малейшая возможность найти в тоннеле Карен, то я готов рискнуть даже собственной жизнью. Насколько же готова рискнуть ты, Ханасиро?

Я снова бросил взгляд на радостную девушку.

Неизвестно откуда берущийся позитив всё ещё сочился из неё. Полученная информация не покалебала её уверенность. Похоже она пока не собирается бросать затею с тоннелем.

Эй, Ханасиро... Готова ли ты поставить на кон свою жизнь ради своего желания? Как далеко ты зайдешь?

Так и не озвученный вопрос застрял в горле. Оставлю её пока со своим детским восторгом. Возможность спросить наверняка ещё появится.

Надо оставить Ханасиро обдумать все полученную информацию, ну и конечно подготовиться к последующим экспериментам. Возьмём перерыв на пару дней.

Будем праздновать успешно завершенный сегодня эксперимент.

Прошло два дня.

Школьная перемена.

Как обычно я и Кага перекусывая разговариваем о том о сём.

Задерживаюсь взглядом на Ханасиро. Та открытость наедине, сейчас кажется сплошной ложью. Даже просто уплетая сендвич, она источала настолько холодную ауру, что казалась для меня другим человеком. Взгляд падает на щёку, и я отмечаю для себя что пластыря больше нет.

- Опять засматриваешься на Ханасиро?

- М?

Чтобы ответить другу пришлось оторваться от пакетика с молоком.

- Ревнуешь?

- По шее щас получишь.

- Шучу-шучу.

- Хватит постоянно смотреть на неё, подойди, поговори. Если просто смотреть, друзьями вам не стать.

- Друзьями значит…

Наши с ней отношения для всех пока тайна. Расскажи всем, привлеку лишнее внимание в классе, да и не хочется, чтобы кто-то знал. Наверно, по этой же причине и Ханасиро не разговаривает со мной в школе.

- Кто сказал, что я хочу с ней подружится? Просто интересно, что она ещё может выкинуть, поэтому поглядываю.

- Да уж, она просто нечто. Ходят слухи, что после школы её видели гуляющей в одиночестве по рельсам. Интересно что она там забыла?

- Аха-ха, да уж.

Кто то её видел? Плохой знак.

- Если уж мы начали говорить о слухах, говорят парень Кавасаки забрал документы из школы.

- Что? Правда?

- По слухам он перешел на домашнее обучение. Наверно испугался возвращаться в школу в которой его побила девчонка.

- Вот как? Хотелось бы чтобы он бросил хулиганить.

«Да уж» - сказал Кага и приступил к поеданию онигири.

Я же покосился на пустующее место в центре класса.

Она не появлялась в школе с того самого дня как Ханасиро побила её парня.

Бросит ли Кавасаки-сан школу как он?

***

Уроки на сегодня закончились. Я только начал складывать портфель как из динамиков раздался перезвон и прозвучало сообщение: «Второй год, А класс. Тоно Каору-кун, пройдите пожалуйста в учительскую.. повторяю...»

Хамасэн? Зачем понадобилось меня вызывать?

- Натворил чего?

Спросил Кага и вопросительно наклонил шею. Не смотри так на меня, я сам не вкурсе.

Сложив до конца свои вещи я вышел из класса, в коридоре мои глаза встретились с Ханасиро. Она молча кивнула мне и развернувшись на пятках начала спускаться по лестнице.

...И что это значило? Буду ждать? Или на сегодня отбой? Не могла прямо сказать?

Не бежать же за ней чтобы спросить, направляюсь в учительскую. Пройдя по коридору сворачиваю в конце налево. Стучу в дверь и полушепотом произнеся: «прошу прощения» - тихонечко её открываю.

Пройдя мимо расставленных столов, подхожу к столу отведенному моему классному руководителю.

- Хамамото-сэнсэй, вызывали?

Услышав меня учительница отрывается от проверки тестов и поворачивается ко мне. На её лице появляется хитрая улыбка.

- Прости что так внезапно вызвала, Тоно-кун.

- Всё в порядке. Вам что-то нужно?

- Да, это касается Кавасаки-тян.

- Кавасаки-сан?

- Ты конечно знаешь, что Кавасаки-тян перестала появляется в школе, мне сказали, что она приболела. Это не очень хорошо, не думаешь? Если она слишком сильно отстанет, ей придётся перейти на домашнее обучение.

- Вот как…

Хорошо, а ко мне это как относится?

- Оттого у меня к тебе просьба, Тоно-кун, ты не мог бы передать ей домашнее задание на лето?

- Что? Почему я?

- До этого я просила её подруг, но Ханэда-тян и Садо-тян похоже очень заняты.

Это одноклассницы что ошивались с Кавасаки. Им наверно было просто лень идти, вот и отказались. Теперь значит очередь дошла до меня.

- Тоно-кун, ты же ходил с Кавасаки-тян в одну школу в средних классах, должен знать где она живёт.

- Примерно помню, но…

- Вот и отлично!

Сегодня у меня с Ханасиро были планы по изучению тоннеля. Да и если бы не было, желания пойти бы не прибавилось.

- Извините, на сегодня у меня уже есть запланированные дела…

- Какие?

- Собирался поиграть с друзьями…

- Ооо! И во что вы играете?

В смысле во что? Подозрительно, зачем о таком вообще спрашивать, думал я наблюдая за неспадающей ухмылкой преподавателя.

- Игра “Оставайся на линии?”

- Простите?

- Недавно в школу сообщили что видели кого-то похожего на тебя, гуляющего по железнодорожным путям. Есть что сказать в своё оправдание?

Меня заметили? Это полный провал. Ханасиро тоже попалась, но до школы похоже пока не дошло.

- Ничего подобного, просто я пропустил свою электричку и решил пройтись до ближайшей станции.

- Значит, всё-таки это был ты.

Хамасэн с явным притворством охнула.

- Обычно, при таких обстоятельствах, положение обязывает меня связаться с родителями...

Вот это совсем плохо, нельзя чтобы отец узнал, проблем потом будет. Суетливо извиняюсь.

- П-прошу прощения, этого больше не повториться, не сообщайте отцу.

- Дослушай до конца.

Я замолкаю, давая учительнице продолжить.

Похоже, сообщивший обо мне человек передал что слышал о проблемах в моей семье и просил ограничиться лишь предупреждением. Хамасэн с уважением приняла эту просьбу.

Я знал, что в нашей глубинке слухи и сплетни быстро распространяются и долго держаться, но никогда не думал что мои печальные семейные обстоятельства сыграют мне где нибудь на руку. Радоваться мне или злиться.

- Одним словом, прекращай гулять по путям. Тебя может сбить поезд, а если из-за тебя что-то произойдёт, твоей семье придется платить большой штраф.

- Я понял.

- Хорошо, если так, а что касается оповещения твоих ро-ди-те-лей…

Начала Хамасэн странно растягивать слова и как будто что-то вспомнила, после небольшой паузы продолжила как обычно.

- ...я воздержусь, но у тебя Тоно-кун накопилось столько пропусков и опозданий в последнее время что не связаться с родителями я просто не могу. Возможно тебе стоит внести свой вклад чтобы уравновесить свою карму.

- Вклад?

- Ну например относить домашнее задание заболевшей ученице...например. Это немного реабилитирует тебя в моих глазах.

Вот значит, как при условии что я займусь этим, она не будет звонить домой.

- Понял. Знаете, я понял, что о-о-очень хочу доставить домашнее задание в дом Кавасаки!

- Правда? Спасибо~ Вот молодец!

Мне передали заполненную под завязку домашним заданием папку, которую я еле запихнул в портфель.

Ну вот, теперь придётся делать крюк чтобы не ходить по рельсам. С этими грустными мыслями я покинул учительскую.

Итак, следуют рассказать Ханасиро про мою миссию по доставке домашки. К тому же о том, что нас видели на путях тоже следует сообщить. Уверен она ещё ждёт меня, но вот где?

Сначала решил заглянуть в класс. Там моей напарницы не оказалось. Спустившись к шкафчикам с обувью надеялся найти её там, но тут тоже нет.

Может она уже ушла домой? Или же пошла к тоннелю одна… Всё-таки следовало обменяться номерами покорил я себя за стеснительность.

Ничего не поделать, переодеваю обувь и поглядывая по сторонам направляюсь к воротам из школы. Как только я прохожу ворота меня сбоку окликают.

- Тоно-кун!

- Ува!

Ханасиро!? Прислонившись к стене она стояла сразу за воротами.

«Долго ты» -оторвавшись от стены произнесла она с небольшим укором.

- Я вообще-то тебя искал. Только вот номера твоего нет.

- Точно, забыла дать тебе свой телефон.

- Давай обменяемся номерами, так будет удобнее.

«Давай!» - кивнула Ханасиро с счастливым лицом и достала из кармана телефон.

Обмениваемся номерами.

- Я впервые записываю телефон друга.

- О-о-о, вот как?

- А Тоно-кун?

- Я? Второй раз.

Первый конечно Кага.

- ...вот как

Ханасиро одиноко опускает взгляд вниз.

Записав номер, Ханасиро убрала телефон в карман.

- Уладил свои дела в учительской? Можем идти?

- Похоже кто-то видел, как я хожу по рельсам, мне сделали выговор.

- Ясно.

- А ещё кто-то видел и тебя, Ханасиро. Нам лучше прекратить ходить по рельсам. С другой стороны меня никак не наказали, паниковать пока не стоит.

- Просто отчитали?

- Да, вот только…

Я почесал щеку и продолжил.

- Вот только мне наказали поработать курьером. Надо доставить домашку Кавасаки-сан.

- Кавасаки?

Лицо Ханасиро омрачилось. Ей что, не нравится даже упоминание о ней? Хотя, учитывая отношения между ними, не удивлён.

- Прости, похоже на сегодня отбой.

- ...да уж.

- Ну, я пошёл.

«До следующего раза» - сказал я и повернулся в сторону автобусной остановки, но сделав шаг я почувствовал, что лямку портфеля кто-то держит. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ханасиро.

- Что?

- Я тоже иду.

- Что?!

С чего бы? Я думал она и слышать не хочет о Кавасаки. Может ли быть, что она задумала отомстить?

- Ты уверена, мы вообще-то в ней домой пойдём.

- Да, я готова.

- А неловкости не будет?

- Может и будет.

А зачем тогда идти? Возможно, эта мысль слишком ясно отразилась на моём лице, Ханасиро фыркнув объяснилась.

- Раз уж планы с тоннелем отменились, то делать мне больше нечего. Так уж и быть, составлю тебе компанию, мне не сложно.

- Как хочешь… Только помни, мы должны просто передать домашку, руки не распускать.

- Не буду. За кого ты меня держишь?

- Ноги тоже…

- Сказала же не буду!

***

Добравшись до остановки мы сели в автобус. Дом Кавасаки от школы в шести остановках, довольно близко. Я немного задержался в школе, поэтому учеников нашей школы в автобусе было уже немного. А те, кто был, были первогодками или выпускниками, никого с нашего потока.

Усевшись на самое дальнее место у окна, я рассеянно наблюдал за пролетающим пейзажем. Гора закрыла автобус от солнца, в отражении стекла проявилась сидящая рядом Ханасиро. Она в отличии от меня, погрузилась в чтение. Заинтересовавшись какую книгу она читает я немного наклонился, чтобы взглянуть на обложку. Там был изображён кот. Наверно о животных. Хм, кажется в тот день когда она разбила Кавасаки нос, она читала эту же книгу.

- Ненавидишь Кавасаки-сан? - спросил я, оторвавшись от окна.

- Ненавижу.

- И всё равно едешь?

- Если ты рядом, я в порядке.

Как она может так спокойно говорить такое. Кажется, я покраснел.

Если подумать мы уже даже держались за руки. Нет, нельзя себя обманывать. Я прокашлялся, восстановив самообладание.

- Ты же девушка, следует тщательнее следить за словами. Так тебя могут неправильно понять.

- Разве?

- Конечно. Не будь на моём месте я, а кто-то другой, получил бы психологическую травму.

- Но я ведь говорю так потому что это именно ты.

- ….Ханасиро, мне кажется ты будто, переоцениваешь меня, я самый что ни на есть простой школьник.

Тут Ханасиро наконец переводит взгляд с книги на меня.

- Неправда. Ты далеко не простой школьник, Тоно-кун. Ты странный…

- Это похвала?

- Конечно!

- Спасибо, наверно...

Я вздыхаю и снова перевожу внимание на окно.

Объявляется наша остановка, я жму на кнопку чтобы водитель знал, что кто-то выходит.

Заплатив по 300 йен мы выходим на остановке. Снаружи в нос бьет запах плавленного асфальта. И это при том, что подняв взгляд на небо, покуда достаёт взгляд на запад простираются темные тучи.

- Похоже будет дождь.

- Разве?

- Да, уверен скоро польёт. Пошли быстрее.

Ускорившись, мы направились к дому Кавасаки.

Пройдя немного, наш взгляд уткнулся в небольшой дом с лавкой сукияки на первом этаже. Квартира Кавасаки в этом доме на втором этаже. Мы поднялись по лестнице и остановились перед дверью с табличкой “Семья Кавасаки”.

Нажимаю на звонок, пронзительный звонок разносится за дверью. За дверью сразу слышиться шум и уже через пару секунд из-за двери раздаётся: «Кто там?»

Дверь открывает Кавасаки. Одетая в простую футболку и шорты, её взгляд проходящий через очки застывает на нас.

Я знаю её ещё со средней школы, но в очках вижу впервые. Скорее всего в школе она использует контактные линзы.

Прошло пару мгновений пока она осознала, что перед нею только я с Ханасиро, её лицо перекосило. Не похоже, что она нам сильно рада.

- Что вам?

- Мы тут домашнее задание тебе принесли.

- ВЫ?

- Мы.

- Вот как...

Как мне показалось она сильно расстроилась. Может она ожидала что не мы, а её подруги принесут домашку.

Достаю из портфеля толстую папку и вручаю ей в руки. Она молча принимает её.

Работа завершена и можно уходить, подумал я, как вдруг за спиной раздался звук падающего на крышу песка. Поворачиваюсь, как и ожидалось разразился ливень.

Переступаю с ноги на ногу в нерешительности, из квартиры слышиться женский голос.

- Кохару~ Смотри какой ливень, пусти друзей переждать.

Кавасаки поворачивается и с её уст слетает удивленное: «Хаа?»

- Ни за что! Они мне не друзья!

Кричит вглубь квартиры Кавасаки. Вслед за этим из коридора слышатся шаги и к нам в коридор выходит женщина. Длинные волосы собраны, впереди весит кухонный передник. Без сомнений это мама Кавасаки.

- Ну же. Они проделали такой путь ради тебя, о чем ты говоришь.

- Говорю же - нет!

Женщина посмотрела на нас и улыбнулась.

- Извините её, она всегда такая стеснительная. Не обижайтесь.

«Ну же заходите» - поманив как бабушка рукой она позвала нас внутрь. Нам с Ханасиро ничего не оставалось кроме как войти. Кавасаки это явно не нравилось, но спорить она не стала и повела нас в свою комнату.

Как бы говоря садитесь, кивнула она на пол и мы с Ханасиро опустились прямо на ковёр.

Последняя девичья комната в которой я был - комната Карен. В отличии от комнат парней, тут как будто витает сладкий аромат духов. Немного взволнованный, я начинаю осматривать комнату.

Комната Кавасаки оказалось именно такой какой я и представлял. Есть отдельный стол для учёбы, комод кремового цвета, на стене висят плакаты. В шкафу виднеются стопки журналов мод, сразу понятно комната девушки.

- Эй! Хватит пялиться.

Раздраженно одернула меня Кавасаки, и я опустил глаза.

- Прости.

- Как дождь закончится, выметайтесь.

Я несколько раз кивнул.

На этом разговор иссяк. Ханасиро неподвижно, как статуя застыла, Кавасаки с недовольным лицом уселась на стул и уткнулась в телефон. Лишь звук барабанящего по стеклу дождя позволял понять, что время не застыло.

Тяжелая атмосфера… Не могу спокойно сидеть в такой тишине, надо завести разговор.

- Не ожидал увидеть тебя в очках. Дома всегда их носишь?

- Тебе-то что? Или хочешь сказать, что я в них как ботан?

- Нет, просто…

- Вот и заткнись.

- Понял.

Вот тебе и разговор. Про себя я проклял свой длинный язык. Только хуже стало.

В какой то момент я уже подумал что мы так и будем молча сидеть пока дождь не прекратит, но тут заговорила Кавасаки.

- И вообще, я могу понять как сюда затащили тебя Тоно-кун, но что ОНА тут забыла?

- Просто составляю компанию.

Равнодушно ответила Ханасиро.

- Ничего себе, вы теперь встречаетесь?

- Мы с ним связаны общей целью, не думай, что у нас такие же грязные лживые отношения как у тебя.

- В каком это смысле? Вообще не поняла.Ты про кого?

- Я про придурка блондина с которым ты встречаешься.

Кавасаки поджала губы, будто обиделась и тихо произнесла.

- ...мы с ним не встречаемся

- О, вот значит как.

Не скрывая удивления выпалил я.

Вроде бы Кага как-то выдвигал предположение что это всё слухи, похоже в конце концов он был прав.

- Просто из-за того что он вел себя как мой парень, все подумали что мы встречаемся.

- Ясно, только раньше ты не очень спешила опровергнуть слухи.

- Раньше… не видела необходимости прямо об этом заявлять.

Хитрая формулировка. Пока я задумался в разговор вклинилась Ханасиро.

- Удобно. Ты с ним не встречаешься, но всё равно используешь его. Это как перед дракой заявить, что тебя покрывает кто-то более сильный, так легко получиться запугать противника.

Пример и вправду подходящий, но были ли именно это целью?

- Нет! Всё не так…

Кавасаки запротестовала, её лицо покраснело. Ханасиро тем делом продолжала.

- Разве не так? Если ты хочешь с кем-то расправится просто стоит намекнуть, а дальше неважно что случилось. Сделал это твой хулиган или кто-то ещё, пойдут слухи которые отпугнут остальных. Вот так, не марая руки можно запугивать публику. Что от тебя и ожидалось.

Кавасаки начала мелко дрожать закусив губу, плохо дело, похоже мы довели её до слёз.

- Ты готова на всё чтобы защитить свою гордость, не так ли? Как низко.

Похоже эта фраза вконец добила Кавасаки, из глаз потекли слёзы.

- ...и без тебя знаю.

Сквозь слёзы ответила Кавасаки и всхлипываю. Пожалуй, это заходит слишком далеко.

- Ханасиро! Ты переборщила, извинись!

- Э-э?

- Без Э!

Ханасиро с тухлым лицом развернулась к плачущей девушке.

- Извини, не думала что ты расплачешься. Хотя, такую возможность допускала.

- Вложи хотя бы нотку раскаянья в извинения

Кавасаки продолжала плакать. Рядом со мной сидела Ханасиро, явно не собираюсь искренне извиняться. Посреди этого хаоса, я сидел ёрзая на месте, не зная что делать. Вдруг дверь распахнулась, в неё вбежали два младшеклассника.

- Не издевайся над сестрой!

Наверно братья, подумал я наблюдая как они подбежали к Ханасиро и начали колотить её. Ханасиро к моему удивления растерялась. Со словами: «Эй! Хватит» - она защищалась от неуклюжих ударов двух мальчиков. Кавасаки продолжала плакать. Тут в комнату с напитками на подносе зашла мама Кавасаки.

- Я то думаю куда вы подевались сорванцы!

Она дала парням по подзатыльнику и схватив за шкирку оттащила их. Получив по голове они тоже расплакались. И вот уже трое человек в комнате навзрыд рыдают передо мной.

Голова разболелась… вот бы просто вернуться домой.

***

- Извините за шум, вы всё-таки гости.

Оставив плачущую компанию в комнате, мы на время вышли в коридор. Извинилась перед нами женщина с упертыми в бока руками и неловкой улыбкой.

- Наверно она доставила вам немало хлопот, но точно не со зла. Как бы сказать, вы не могли бы забыть это. На самом деле она хорошая девочка.

Я еле заметно киваю. Ханасиро же стоит как маленький котёнок, которого только принесли в новый дом, пытаясь казаться невидимой тихонечко сжалась в стороне и не шевелилась.

- Сегодня, услышав звонок, она подумала, что к ней наконец пришли друзья и быстрее всех побежала к двери. Ей было одиноко все эти дни. Поэтому прошу, можете забыть обиды и попробовать с ней подружиться.

«Хорошо» - ответил я краем глаза наблюдая за Ханасиро, вместо ответа она тихонько кивнула.

- Молодцы, дождь ещё не закончился чувствуйте себя как дома.

Сказал это женщина развернулась и исчезла в глубине коридора.

Не оставаться же в коридоре после слов чувствуйте себя как дома, тем более уйти пока не получиться. Мы решили вернуться в комнату. Открыв дверь обнаруживаем, что Кавасаки с братьями успокоились и перекидываются картами на кровати.

Заметив нас, Кавасаки собрала карты и не терпящим возражением голосом наказала парням.

- Идите в свою комнату.

Мальчишки послушно поднялись.

- Если над тобой будут издеваться скажи нам!

- В следующий раз я повергну любого с одного удара!

Проходя мимо парни высунули языки и промычав: «Бее!» выбежали из комнаты. Дружные ребята.

Мы неловко встали посреди комнаты, садитесь уже, коротко прыснула нам Кавасаки. Мы так и поступили.

- Мамул… Мать вам что-то наговорила?

Отмечая что Кавасаки зовет мать “мамулей”, прихожу к естественному выводу что это всё-таки была не бабушка.

- Ничего особенного, просто сказала чувствовать себя как дома.

- Ещё сказала, чтобы мы с тобой подружились.

Я застыл с наигранной улыбкой.

Кавасаки схватив лежащую рядом подушку, утопила в ней лицо.

- Вечно лезет не в своё дело… Надоело… Хочу умереть…

Она же не всерьез? Наверно, надо её как то поддержать. Мой опыт общения с девочками не столь велик, что сказать-то надо?

- Плакса.

Одним словом подвела Ханасиро свой итог о Кавасаки. Может, я не знаю какими словами следует утешать другого человека, но даже я понимаю, что не такими.

- Между прочим она плачет из-за тебя, не можешь немного поделикатнее. Совсем стыда нет?

- Уже поздно деликатничать. Не собираюсь вилять перед ней хвостиком.

- И всё же...

- Тоно-кун, ты слишком добр.

- Нет, это ты слишком прямолинейна.

Пока мы препирались с Ханасиро, Кавасаки подняла залитое слезами лицо и смотрела на нас.

- Что мне надо сделать, чтобы ладить с кем-то как вы друг с другом?

Спросила она слабым голосом, будто моля о помощи. Вполне возможно в каком-то смысле так и было.

Стерев улыбку с лица, я посмотрел на Ханасиро. Взглядом я как мог пытался намекнуть чтобы она ответила как можно серьезнее. С другой стороны не уверен, правильно ли она поймёт мой взгляд. В ответ на мой взгляд она пожала плечами и повернувшись к Кавасаки начала говорить.

- Ничего особенного, просто…

- Просто?

- Нужно не бояться ударить.

Не думаю, что такие советы подойдут запутавшейся в жизни старшекласснице.

- При любом развитии событий надо всегда быть готовым бить. В этом случае твои слова и эмоции будут под контролем. Появится возможность, как бы, видеть себя со стороны.

- Видеть себя со стороны?

Квасаки непонимающе наклонила голову.

- Как бы объяснить… Как в игре у персонажей отдельная полоска жизни и маны на экране статуса. Тут нечто похожее, разделив сознание и тело ты как бы смотришь на всё со стороны. Таким образом легче понять разозлилась ты или рада. Ну или типа того. Как только поймешь, что надо бить, сразу бьешь. Сильный прямой удар. От попадания в нос большинство сразу отступают. А если противник сильнее тебя, необходимо приготовить оружие которым ты одолеешь врага.

Как складно рассказывает, а что я ожидал? Что они будут мило сплетничать? Думается, она слишком уж привыкла к дракам.

- Я так не могу… это вне моих сил…

Тоскливо ответила Кавасаки. Думаю, понимаю её чувства, сам я тоже не привык полагаться на насилие.

- Я не имею в виду что обязательно надо драться. Просто собрав всю смелость в кулак, следует крепко удерживать её.

- Кавасаки вздрогнула, её лицо посветлело.

- Значит… что конкретно мне надо сделать?

- Что сделать? Я откуда знаю?

Ну вот, сейчас опять расплачется. Я тихонько тыкаю Ханасиро локтем в бок. Как меня это достало, говорит её лицо.

- Я не про то, что всё можно решить дракой. А про то, как далеко ты готова зайти чтобы защитить своё достоинство, правила, политику, убеждения - вот что позволяет тебе оставаться самим собой. Тех, кто способен отстоять себя, я действительно уважаю. Если бы у тебя были на это силы, ты бы сразу развеяла слухи о тебе и том хулигане.

- Возможно и так...

- Тебе следует создать свои собственные правила. Без разницы какие, главное быть готовым защищать их несмотря ни на что. Конечно, это может быть не легко, но именно так ты приблизишься к настоящей себе.

- Настоящей мне?

- Именно. В конце концов никто не знает, что истинно правильно или неправильно, поэтому следует создать свой путь и двигаться по нему несмотря ни на что.

Закончив Ханасиро вздохнула и перевела взгляд на окно.

- Похоже дождь закончился.

Мы договаривались что как только дождь прекратится, мы уйдём. Оставив Кавасаки одну, мы выходим в коридор, подходим к входной двери и надев обувь открываем её. Яркие лучи заходящего солнца проникают в коридор и на секунду ослепляют меня.

Мы уже вышли и начали спускаться по лестнице, когда нас окликнули: «Подождите!». Обернувшись, вижу спешащую к нам Кавасаки. В тапках.

Кавасаки останавливается перед Ханасиро и нервно начинает перебирать руками у живота. Ну что ещё, говорит лицо Ханасиро.

- Что?

- Я… ну… вообщем наш разговор. Я действительно благодарна, осознала какой ничтожной была. Короче, я хочу сказать спасибо... и прости меня.

Залившись краской сказала Кавасаки и в извинении опустила голову.

Я застыл с открытым ртом. Эта та самая Кавасаки которая даже перед учителями не извиняется? Она что, послушав сегодня Ханасиро действительно решила что-то поменять в жизни?

- Можешь не извиняться, не-то чтобы я была на тебя обижена.

Ханасиро выглядела немного растерянной, похоже, извинения совсем не то, что она ожидала.

- Хорошо если так… и ещё Тоно-кун!

- А? Ч-что?

- Возвращаю тебе.

Кавасаки достаёт из кармана три купюры по тысяче йен и вручает их мне.

- Это что? Не помню чтобы ты брала у меня денег в долг.

- Это за те вещи что я заставляла тебя купить, прости если не хватает, не знаю сколько должна…

- Не бери в голову.

- Я была не права. Возьми это в качестве извинений.

Раз уж так то лучше принять.

- Понял. Тогда мы в расчёте.

Кладу купюры в карман.

***

Наслаждаясь тонким запахом прошедшего дождя, мы неспешно, в тишине шли к остановке. Тут и там на дороге были лужи. Красное вечернее солнце проникало в каждую из луж и куда ни кинь взгляд норовило попасть прямо в глаз.

Мы добрались до автобусной остановки. Взглянув на расписание, понимаю что следующий автобус будет только через двадцать минут. Скамейка была всё ещё сырой после дождя поэтому мы так и остались стоять рядом друг с другом ожидая автобус.

Нас окружила тишина. Только вдали слышался звонкий стрекот насекомых.

- Кажется Кавасаки немного собралась духом. Хорошо, да?

Как бы говоря с собой произнёс я. Я ожидал от Ханасиро хотя бы поддакивания, но она молчала. Я в небольшом замешательстве повернулся к ней.

Ханасиро стояла рядом решительным взглядом смотря перед собой в пустоту. Мне показалось что на её щеке что-то блеснуло.

Через пару мгновений она медленно открыла плотно сжатые до этого губы.

- Тоно-кун, тебе нравиться Кавасаки?

На секунду я впал в ступор, повисла неловкая пауза.

- Не-не-не, невозможно, скорее, я её даже побаиваюсь. Мы разные, как кит и медуза.

Фун - только и хмыкнула собеседница в ответ.

- С чего ты решила?             - Ну, ты о ней так заботишься.

- Я?

Да не может быть хотел сказал я, но не стал. Это уже второй раз когда у меня такое спрашивают. Раз уж и Кага спрашивал, значит в глазах других людей я явно выгляжу как влюбленный в неё. Но я уверен, таких чувств у меня нет. Она довольно милая, но тяжелый характер, зависливость, упрямство...

… упрямство?

- Может тогда ЭТО?

- ЭТО?

- Ну, Кавасаки, немного напоминает тебе сестру?

- Пожалуй, она так же упряма как Карен. Но это не упрямство ради себя, это в том числе упрямство быть признанной другими. Такое можно сказать, расчетливое упрямство, направленное на реакцию других людей.

Карен была смышленой не по годам.

Говорят, когда в семье не ладится, семья держится на детях. Карен будто всегда осознавала это. Если между отцом и матерью возникал разлад, она всегда просила: «Пойдёмте семьёй в парк развлечений!» или «В следующий раз я хочу в океанариум!» побуждая нас собраться и отправиться куда либо всей семьёй. Сейчас я понимаю насколько упрямой она была, но так же насколько заботливой.

- Я не понимаю.

- Хах, да уж, объяснил я так себе. Короче, к Кавасаки никаких чувств я не держу.

Разговор зашёл в тупик.  После непродолжительного молчания я снова обратился к Ханасиро.

- Мне показалось что и ты, по своему, была сегодня довольно дружелюбна к Кавасаки. Так дотошно пыталась ей донести свои мысли.

- Только из-за просьбы её матери, в другой ситуации я бы не стала.

- Не думаю что это походило на то, о чём нас просили…

- Конечно, не подружимся же мы немного посидев вместе.

Логично, нечем возразить. Если взглянуть на результат, я бы сказал что все закончилось неплохо.

Разговор опять иссяк и мы продолжили молча ждать автобус.

На удивление, тишина воцарилась между нами совсем не вызывала неловкость.

***

Внезапно я осознал что нахожусь в океанариуме.

Приглушенное освещение, стоящие там и сям люди. Я нахожусь в коридоре, через стеклянные стены и потолок которого открывается вид на заполненное водой и рыба пространство. За толстым стеклом проплывает китовая акула, а стайка сардин плывет будто слившись одну большую рыбу.

Я не должен тут находится. Это так же странно как и стоящая рядом со мной Карен.

Точно, я понял, что происходит. Всё обьясняет одним словом - сон. Это сон навеянный воспоминаниями о том как мы вчетвером ходили в океанариум.

- Красиво.

Тихо пробормотала Карен прислонившись двумя руками к стеклу. В отличии от слов её лицо будто, выражало скуку. Она перешагивала с ноги на ногу, наверно утомилась ходить туда-сюда.

Словно пытаясь немного продлить время с Карен, чтобы не сбить сон, я произношу те же слова что и в прошлом.

- Устала? Пойдём домой?

Карен покачала головой. Её косички смешно болтались вместе с головой.

- Нет, нельзя. Родители только помирились, надо дать им ещё времени.

Отец с матерью же стояли поодаль, приглядывая за нами, они спокойно что-то обсуждали. Время от времени, с их стороны раздавался сдержанный смех, не знаю, что они обсуждали, но похоже сейчас им было весело вместе.

- Раз так хочешь я тебя понесу?

- На плечи!

- Э? Может на спину?

- Быстрее!

Беру Карен за одежду и присев закидываю за плечи. Крепко перехватив ноги поднимаюсь и слышу сверху радостное хихиканье сестры.

Сидя на плечах, Карен обхватила мою голову и собрав волосы в пучок и закрепила резинкой. У меня появился небольшой хохолок. Хохолок это джостик управления, куда тянут волосы в том направлении я иду. Эдакая игра в лошадку.

«Приготовления завершены, запуск!» - заявляет Карен и я начинаю движение. «У-вии!» - иногда издает звуки сестра. Если я устану достаточно сказать: «нехватка топлива». А когда Карен кричит: «Боевой луч!» - то я пинаю то, что находится передо мной.

- Тебе весело?

«Весело» - отвечаю я. Куда хочет Карен - хочу и я. Её счастье - моё счастье.

- Хорошо!

Карен отпускает волосы и тихонько гладит меня по голове.

- Хорошо что мы сюда пришли, да?

***

Я резко выныриваю из сна под рокот будильника.

Перед моим взглядом висит привычный потолок. Сквозь щель в шторах ярко проникает солнечный свет, там где проходит луч можно увидеть мерцающую в танце пыль.

Поднимаюсь и выключаю наконец будильник.

Вспоминая сон на меня нахлынула ностальгия.

Если память меня не подводит, дальше в тот день мы пошли на шоу дельфинов. Расположились на первых местах и наблюдали за резвящимися дельфинами, промокли до нитки, но улыбка не сходила с наших лиц до конца. Чтобы дельфины тогда не вытворяли, нас это приводило в восторг.

Когда Карен была жива всё было наполнено ярким теплым светом, не только когда мы ходили в океанариум. Если бы она была жива эти счастливые дни продолжались бы до сих пор.

Встаю с кровати, выхожу из комнаты и спускаюсь на кухню. Убедившись, что отец уже ушел, выхожу в сад через заднюю дверь. Раньше мать ухаживала за садом, но теперь он представляет из себя заросли.

Подхожу к стене с окном из ванны и запускаю руку в щель между землёй и домом. Нащупав рукой нужное мне, достаю.

Большая шкатулка для драгоценностей. Когда мы с карен были маленькими - окрестили её сундуком сокровищ и собирали в нём четырехлистный клевер и крышки от бутылок. Сейчас, сюда добавилась мягкая игрушка, которой Карен дорожила, её расческа и фотографии. Можно сказать тут всё что от неё осталось.

Я открываю крышку. Сверху лежит обувь Карен, тот что я нашёл в тоннеле.

Взглядом задерживаюсь на сандали, на доказательство что Карен ещё может вернутся в наш мир. Эти мысли немного успокаивают меня.

Дождись меня, Карен.

Будто помолившись, я закрываю крышку и возвращаю шкатулку на место.

Уже много лет прошло с тех пор как мы решили сделать этот тайник. Хотелось бы конечно сделать его в комнатах, но боялись что найдёт отец. Мы думали что если отец найдет его то сразу выбросит, сочтя мусором, поэтому сделали тайник вне дома. Кажется примерно когда мама исчезла это и произошло. Нестабильный психический отец зашел в комнату Карен и избавился от всех вещей. Поэтому, можно сказать что в шкатулке - всё что от неё осталось.

Конечно я был против но не хочу спорит с отцом в гневе, ничего не поделаешь, лучше так чем сильнее расстроить наши отношения.

Ну всё, хватит. Поднимаюсь и проверяю время на телефоне. Ровно семь. Надо вернутся к себе и подготовиться к школе.

***

Середина июля, солнце с каждым днём припекает всё сильнее.  Я прохожу школьные ворота отмечая, что девочки стали прикрываться от солнца зонтами. Ускоряюсь, чтобы быстрее добраться до здания школы пытаясь хоть как то сократить время пребывания под солнцем.

Как обычно прохожу по коридору, поднимаюсь по лестнице и вхожу в родной 2-А. Только подойдя к своей парте, понимаю, что в классе новый ученик. Незнакомая девочка с каре и в очках.

Лицо кажется знакомым, задумываюсь и чуть не вскрикиваю от удивления.

Это же Кавасаки!

Она перекрасила волосы и наконец одела юбку которая достает до колен. Полная противоположность хулиганки, которой она была до сих пор.

- Кохару, это ещё что? Смена имиджа?

Издевательский обратилась к ней её бывшая свита. Кавасаки не стала подтверждать или отрицать свою смену образа а просто проигнорировала вопрос. Она лишь сидела с закрученной улыбкой пока другие обсуждали её. Сложно представить насколько могла изменится та гордая,  упрямая Кавасаки.

- Это ещё что? Проиграла пари?

Произнёс Кага рядом. Когда он успел сесть рядом, опять появился из неоткуда.

- Как по мне она начала жить с нуля.

- С нуля? Наша упрямая королева? … Похоже, в конце концов я совсем не разбираюсь в людях.

- Похоже много чего произошло и она обрела новую себя.

- Хах, вот как. Ладно, а куда это ты вчера ездил вдвоём с Ханасиро?

От неожиданного вопроса я запаниковал.

- Откуда ты знаешь?!

- Ува, значит правда. Я просто слышал от знакомого что её видели в автобусе с каким то парнем. Ты то никому не сдался, а вот она в школе знаменитость. Вот я и предположил, что ты тот парень, кинул наугад и попал.

Понятно, меня коварно заманили в ловушку, а я сразу все выложил.

- Ну так что, какие у вас отношения?

Отвечаю на вопрос явно сгорающего от нетерпения друга.

- Точно не те которые ты себя навыдумывал. Мы не встречаемся, я даже не уверен, что мы друзья.

- Куда вы тогда ездили? Тебе же на электричку.

- Мы ездили к Кавасаки, домашку отдать .

- Вместе с Ханасиро? Даже представить не могу как всё могло обернуться подобным образом.

- Всё сложно, даже объяснять не буду. Попытка всё объяснит слишком сократит мою жизнь.

«Дурак совсем?» - сказал Кага вздохнув, но видимо поняв, что желанием рассказывать я не особо горю допытываться не стал.

- Я всё же… думаю вы с ней в чём то похожи.

- С ней? Да не может быть.

- Хах, в одном вы похожи на все сто, никому не желаете раскрывать сердце. Даже по виду понятно что она такая же. А ещё вас не заботят другие люди, в этом вы тоже на одной волне.

- Я как на приеме психолога с тобой себя чувствую.

- Наблюдать за людьми моё маленькое хобби.

- Первый раз слышу...

Звенит звонок оповещающий о начале первого урока, Кага бросает: «Ну давай» и удаляется на своё место.

***

Обеденный перерыв.

Кавасаки, которая обычно обедала в окружении своей свиты, после звонка сразу встаёт со стула прихватив бэнто. Я уже думал она выйдет из класса, однако она останавливается с бэнто в руках перед партой Ханасиро.

- Слушай… могу я пообедать с тобой?

Класс немного загудел.

«Делай что хочешь» - сказал растерянная Ханасиро раскрывая коробочку для сэндвичей. Услышав это, Кавасаки взяла свой стул и приставив к столу Ханасиро начала открывать свой обед.

Когнитивный диссонанс. Парочка которая встречаясь друг с другом взглядами были готовы убить друг друга, теперь вместе обедала в тишине.

Взглянув на спокойно приступившую к еде Ханасиро, Кавасаки тоже приступила к еде. Сбоку, с противной улыбкой к ним подошла Ханэда, одна из бывших подружек Кавасаки.

- Кохару~ С чего вдруг ты решила пообедать с Ханасиро-сан?

В этом вопросе слышался не столько интерес почему ты не ешь с нами, а скорее некая издёвка.

Кавасаки опустила глаза и что то пробормотала.

- … как она

- Аа? Что ты там шепчешь? Говори громче.

- Потому что я решила стать как она!

От этого крика класс опять замолк.

Ханэда от удивления застыла. Ханасиро тоже.

Да, это вне всяких ожиданий. Я то думал ей опротивели её старые подруги и ей не оставалось ничего кроме как присоединится к Ханасиро. Хотя ещё не факт, что всё не так, может это просто отговорка для Кавасаки.

До Ханэды как будто только сейчас дошли слова Кавасаки и она громко засмеялась.

- Ухахах! Что за фигня!? Правда чтоль?

Тут и там раздали смешки и класс снова загудел. «Она совсем что ли?» «Смотрите какими фразочками разбрасывается.» «Может не только нос но и мозг задело?» - слышалось по классу.

От такой реакции класса Кавасаки задрожала и опустила взгляд. Лицо стало красным.

- Ладно, допустим. И что будешь делать чтобы стать похожей на неё?

- Какая тебе разница…

- Ну расскажи же, мы ведь друзья.

Сказав это Ханэда положила руку на плечо Кавасаки и начала трясти. Трясла она пожалуй слишком сильно, явно не по дружеский. Кавасаки же не сопротивляясь терпела выходку.

- Ну давай, расскажи.

Внезапно, сильно толкнув Каваски, Ханеда слетает рукой с плеча. Чтобы не упасть рука описывая дугу сбивает стоящий на столе обед. «А!» - только и успевает крикнуть Кавасаки, но уже поздно, бэнто падает на пол и рассыпается.

С виду Ханэда этого не планировала, несчастный случай, но кто знает. Её реакция говорит, что она сама не ожидала, но слова извинения так и не слетают с языка. Более того хмыкнув, она просто отводит глаза.

- Я не специально, это твоя вина, могла бы просто ответить на мой вопрос.

«Так ведь?» - задаёт она вопрос подружкам и они все начинают кивать поддакивать ей. Никто из них не вступился за Кавасаки. Кавасаки же хотела что-то сказать, но остановилась, плотно закрыла рот и начала собирать с пола остатки обеда.

Наблюдая за скорчившейся спиной Кавасаки, которая пытается сдержаться и не заплакать, у меня аж защемило в груди.

Ладно, помогу ей хотя бы убрать всё с пола, подумал я и отложив еду уже собирался встать. В этот момент по затихшему классу прогремел звук отодвигаймого стула.

- Кавасаки!

Со своего места стала Ханасиро и отодвинула стул в бок. Вот уж не думал, что Ханасиро вмешается, наверно Ханэда тоже.

- Говоришь хочешь быть похожей на меня?

На этот вопрос Кавасаки неуверенно кивнула.

- Тогда смотри и учись.

Ханасиро сделала пару шагов и подняла перед лицом кулаки, поза как у боксеров. Собирается бить? Поняв, что ей грозит, Ханэда побледнела.

- Эй, погоди! Тебе то какое дело? Я тебе и слова не сказала. Чего ты злишься?

Она подняла руки перед собой и стала их размахивать показывая, что драться не собирается.  Медленно сделав пару шагов назад она отступила к своему месту.

- Хах, трусиха.

Бросив эту фразу она вернулась к парте и достав платок стала помогать убирать с пола остатки еды. Увидев как она молча помогает, Кавасаки поблагодарила Ханасиро, её лицо немного просветлело.

Я поймал себя на том, что облегчённо выдыхаю. Думал уже снова дойдёт до драки, но закончилось всё неплохо.

Если подумать, то Кавасаки подросла. Похоже и вправду решила стать похожей на своего нового кумира. Она смиренно терпела выходки других, а в конце даже поблагодарила Ханасиро.

Значит если человек всей глубиной души захочет измениться, он сможет? Я действительно рад за Кавасаки.

Вечер того же дня. Я раздвигая ветки, продвигаюсь сквозь заросли по заросшей неосвещенной тропинке.

Ночью в горах цикады как будто хотят побить свой дневной рекорд громкости. Казалось что стрекочет гора а не насекомые.

- Ау!

Не смотря на то, что перед выходом из дома я полностью измазался кремом от насекомых меня кусают уже третий раз. Надо было надеть что-то с длинными рукавами. Хотелось бы конечно выйти на удобные для ходьбы рельсы, но получив предупреждение, не остается выбора кроме как пробираться по звериным тропкам.

Так, продолжая бороться с природой, вскоре я выхожу к лестнице ведущей к тоннелю Урасимы.

Начав спускаться по лестнице, внизу я улавливаю свет. Фонарик? Наверно, Ханасиро уже на месте, подумал я и спустившись убедился в своём предположении. Ханасиро сидела на корточках, держа в руках устремленный в землю фонарик. Похоже она пока не заметила меня.

- Ханасиро, я тут.

Когда я позвал её она вскочила и направила на меня фонарик. Ярко, пришлось закрыть глаза.

- Ты опоздал!

Прикрикнула рассерженая Ханасиро.

- Я же как раз вовремя!

- Приходить за пять минут до назначенного времени - основа этикета!

- И это говорит та, кто опаздывала на полчаса.

- Это было днём, так что не в счёт. Уже темно! Что будешь делать если одинокую девочку ночью в лесу съедят звери? От меня остануться только косточки!

- Ты преувеличиваешь. Мы же не в саванне, кто тебя тут съест? И вообще если так боишься диких зверей могли бы перенести на утро.

- Для этого эксперимента нам нужно как можно больше времени, я же объяснила.

Было такое. Сегодня тринадцатое июля, пятница. Завтра и послезавтра выходной, в понедельник - юбилей основания школы, значит в итоге у нас три выходных дня.

В исследовании тоннеля, именно время - важнейший ресурс для проведения экспериментов. Чем дольше собираешься остаться в тоннеле - тем большие требования к свободному времени появляются. Именно поэтому эти три выходных дня нужно использовать по максимуму.

Пожалуй, она права, раз уж собираемся немного углубиться в тоннель, то начинать надо на завтра утром, а именно сейчас - в ночь с пятницы на субботу. Только так у нас набирается хотя бы 20 минут внутри тоннеля. Ради этих 20 минут я пожертвовал выходными и получил разрешения у отца провести всё это время у друга.

- Болтать тут тоже нет времени! Мы же уже всё обсудили, давай быстрее!

Сказала Ханасиро и схватив мою руку потащила за собой в тоннель.

Из тоннеля повеяло живым теплым воздухом. Ночью намного прохладнее чем днём, однако возможно не остывший со дня воздух остался в тоннеле, из-за этого создавалось ощущение что тоннель дышит. Побыстрее бы закончить и вернуться домой.

Сейчас мы решили проверить длину тоннеля. Переступив границу, мы рванём вперёд и доберёмся до куда успеем, после чего развернёмся.

- Мы можем провести в тоннеле 20 минут. За это время мы успеем пробежать около 300 метров, рассчитывая величину горы над тоннелем, от первых тории пробежав 300 метров мы пройдём гору насквозь. Значит если нам повезёт, мы выйдем с другой стороны этой горы.

- Ооо! Научненько!

- Как?

- Как будто мы занимаемся исследовательской деятельностью!

- Хах, действительно.

Ханасиро посмеялась, дурацкий разговор, но благодаря ему она немного расслабилась.

- Я была в библиотеке и искала данные. Для начала я пыталай найти информация об тоннеле Урасимы, но не нашла ничего не в библиотеке, не в интернете. Поэтому все мои предположения исходят из моих собственных расчётов.

- Вау, что от тебя и ожидалось, Ханасиро. Кстати говоря, не могла бы ты так не сжимать руку?

«Ой!» - вырвалось из неё и она остановившись отпустила меня.

Схватив меня перед тоннелем она так и не отпускала мою руку, я был не против, даже было приятно и я не сказал бы и слова если бы не ногти впивающиеся до боли в кожу.

- Ахахах, прости. Нам же не обязательно все время держаться.

- Да нет, если просто держать, то я как бы не против.

- Нет, нет, всё в порядке пошли дальше.

Сказала Ханасиро и поспешила меня поторопить.

Я прошел Ханасиро и дивнулся дальше, но сделава пару шагов почуствовал что то на своей одежде. Сзади Ханасиро держалась за мою одежду. Да ещё и держалась так близко, что почти наступала мне на пятки.

- Эй, Ханасиро, ты что, боишься темноты?

Медленно шагая спросил я. Ханасиро молчала. Скорее всего так и есть, вот почему она такая нервная.

- Да, смешно?

Мне показалось что я уловил нотки этого страха в её голосе.

- Нет, что ты. Скорее удивительно. Когда мы до этого тут были ты была спокойнее.

Я прокрутил в своей памяти тот день когда Ханасиро преследуя меня забралась в тоннель, не помню, чтобы она казалось напуганной в тот раз.

- Это было днем. Снаружи было светлее, да и в тоннеле было не так темно, так я могу и потерпеть. Но сейчас ночь. Темно и снаружи и внутри, если фонарь погаснет, я наверно подниму панику.

- Настолько страшно?

- Да... Я больше поражаюсь тебе, Тоно-кун, разве эта всепоглощающая тьма не давит на тебя? Только потому что я не способна различить всё вокруг себя, становиться тяжело дышать...

Слушая прерывистый голос Ханасиро я понял что дальше так нельзя. Из за легкой боли я отпустил её руку… Для мужчины, да что там, для человека я слишком чёрствый.

Развернувшись я оторвал руку Ханасиро от своей одежды и крепко зажал в своей. Я почувствовал, как рука вначале мелко задрожала, но поняв, что опускать я не собираюсь крепко схватила в ответ.

Может в следующие три секунды молчания мы не произнесли и не звука, но точно поняли друг друга как никогда. Но уже через пару мгновений не выдержав молчания как чесотки я открыл рот чтобы разрядить атмосферу.

- Вот уж не думал, что есть вещи которые тебя могу напугать. Психологическая травма?

- В младших классах я подралась с одноклассником и он запер меня в шкафу. С тех пор я не в ладах с темными и узкими пространствами…

- А? Вот как…

Не найдя нужных слов ответил я. Я всего лишь хотел поболтать немного, не ожидал что пойдёт такой тяжелый разговор.

- Не все так страшно. Вырвалась я сама, да и обидчика потом хорошенько отлупила метлой.

- Хах, а вот это похоже на тебя.

- А ты боишься чего нибудь?

- Конечно. С ходу конечно не скажу, но много чего.

- И чего ты боишься больше всего?

- Больше всего? Хм, надо подумать…

Сложный вопрос. Боюсь я много чего, но вот составить ранжированный список дело непростое.

Бурый медведь, акулы, землетрясения, смертельные болезни… то есть самые обычные страхи обычного человека. Наверно если подводить их к чему то - то это смерть. Или же возможности смерти. Но это то, чего боятся все живые существа, а вот личные страхи…

Чего же боюсь я? Вот этот самый Тоно Каору. Тоже чего то связанного со смертью?

…снова потерять кого то близкого.

- Не знаю. Нет чего то определённого.

«Вот как» - немного разочарованно отвечает Ханасиро.

Не стоит дальше портить атмосферу, наверно я правильно промолчал.

- Смотри!

Сказал и я указал вглубь. Из глубины тоннеля к нам приближался свет факелов. Мы почти добрались до врат. Маленькими шагами мы с Ханасиро подошли вплотную к первым вратам и остановились.

Тут фонарик уже бесполезен. Я убираю его в карман, а Ханасиро тем временем отпускает мою руку.

- Тут начинается главное.

Я сглотнул.

В запасе у нас 20 минут. Первую половину бежим вперёд. Вторая половина времени чтобы бежать назад.

Чтобы отслеживать время достаю мобильный и подготавливаю секундомер.

- Готово. Можем начинать.

- Я тоже готова.

Она немного волнуется, хотя по лицу трудно понять, что она чувствует. По крайней мере она больше не выглядит напуганной. Её глаза скорее сияют от предвкушения углубления вглубь тоннеля. Беспокоится о ней похоже не стоит.

- Тогда на раз, два, вперёд, поняла?

Я приготовился бежать смахнув со лба выступивший пот.

- Раз… два… вперёд!

Запуская секундомер и мы стартуем.

Я впереди. Вжух, вжух проносятся мимо десятки врат. Темп, почти а полную, я бы сказал процентов 80 от максимума. Ханасиро, держательница рекорда по скорости в школе, должна за мной поспевать.

Опускаю взгляд на секундомер. Пока лишь 10 секунд. Выхода не видно.

На секунду оборачиваюсь и боковым зрением оцениваю Ханасиро.

С виду все хорошо, можно ещё немного поднять темп.

20 секунд. 30 секунд. Снаружи, наверно, уже день, а у нас только врата и факелы, ничего не меняется.

Вспоминаю то, о чем я совсем позабыл.

Ханасиро, что же ты хочешь найти в тоннеле.

За все эти дни мы столько общались, но я так и не узнал, чего она хочет от тоннеля. Не то чтобы я хотел узнать несмотря ни на что, но мы же условились делиться друг с другом всей информацией. Когда выберемся надо будет наконец спросить.

Ноги устали, наверно прошло уже больше минуты.

Я хотел проверить время но тут впереди послышался шуршащий звук. Я поднял голову и мне сразу в голову прилетел кусок бумаги. И не один или два, их было так много, что я бы не сосчитал.

- Ува!

Огромное количество бумаги взлетело вверх и как будто листья во время тайфуна и закружились и понеслось мне прямо в лицо. Я потерял зрение, даже впал в панику. Когда я сорвал с лица бумаги, понял что в них погрязли уже мои ноги. Я упал.

- Ау!

- Тоно-кун!

Я снова оторвал с лица очередной листок и поглядел на свою руку. Она была пустой. Я выронил телефон когда падал.

Паникую я стал его искать. Без него не отследить время.

Нахожу его пример в трёх метрах спереди. Слава боги, лишь царапина, хорошо что не сломался. Но всё так хорошо, как могло бы быть…

- Ханасиро, прости, теперь время...

Я думал она стоит рядом со мной, но подняв голову я не смог её обнаружить. Я обнаружил её неподвижно стоящей около места где я упал. В руках она держала листок и завороженно смотрела на него.

Под ней уже скопилось бессчетное множество таких листов.

- Ханасиро?

Ноль реакции. Плечи ходят ходуном, похоже ей тяжело дышать. Не может же быть что она выдохлась пока бежала, уверен она выносливее меня.

Что-то не так. Я подлетаю к ней.

- Эй! Всё в порядке? Что случилось?

Не уверен слышала ли она меня или нет, но она тихо бормотала про себя «это...это же...».

Заглядываю в бумажку которую она держит.

На бумажке намалёвана картинка. Выглядит как будто рисовал ребёнок. На картинке точно облачко с текстом. Манга? Откуда тут вообще может быть манга?

Загадка конечно но времени разгадывать её у нас нет. Кидаю взгляд на запущенный снова секундомер - уже целая минута пролетела за пару мгновений. У меня от волнения выступил пот.

- Ханасиро, возвращаемся!

Она не отвечает. Даже не посмотрев на меня она приседает и начинает собирать скопившиеся у ног рисунки.

- Ханасиро!

Громче крикнул я, но Ханасиро не останавливаясь продолжает собирать бумагу.

- Да что ты делаешь черт побери! У нас нет на это времени!

- Иди вперёд!

- Что? Я не могу тебя оставить!

- А я не могу оставить это здесь!

Услышал я её яростный ответ. Моя собирающая бумаги напарница явно не собиралась объяснять, что происходит.

Похоже, слова тут бесполезны. Пару секунд я порывался потащить её силой, но это заняло бы слишком много времени.

- Ааа! Черт!

Вырвалось из меня и я согнувшись стал помогать Ханасиро. Наверно это был единственный правильный вариант.

Собрав все листы, не сговариваясь, мы рванули к выходу. Не было возможности даже проверить время.

Продолжая из-зо всех сил бежать, мы наконец пробегаем под первыми вратами. Теперь течение времени должно выровняться.

- Всё… у меня нет сил.

Подавив в себе желание плюхнуться на землю, мы медленно направились к выходу. Когда мы подошли к нему близко, до нас донеслось пение цикад, в тоннеле стало светлее. Мы выскользнули из тоннеля и беспощадное солнце сразу стало припекать голову.

Достаю телефон. Дата - 16 июля. Время - час дня. Вошли внутрь мы ночью 12 числа. Занчит провели в тоннеле больше трех с половиной дней, но так и не достигли его конца. Но мы хотя бы убедили что его длина больше чем 300 метров. Хотя есть конечно кое-что ещё…

Я взял один из рисунков и развернул к себе. Мгновение и он вырывается из рук.

- А?

Ханасиро резко выхватывает у меня бумагу. Наверно, мне смотреть нельзя. Хотя что там может быть такого, там же просто рисунки.

- Эмм… Ханасиро?

Окликаю я повернувшуюся ко мне спиной девушку.

- Ты знаешь что это?

- ...я…

- А? Я не расслышал. И вообще повернись ко мне если хочешь что-то сказать.

Ханасиро так и не развернулась. Да что такое, я подхожу, хватаю её за плечо и силой разворачиваю.

- Эй!

Говорю я и от неожиданности отступаю.

Она плачет. Слёзы текут рекой по её щекам.

Я растерялся, Ханасиро же начала нервно вытирать слёзы рукой и наконец открывает рот.

- Ничего особенного.

- … нет, тут даже я понимаю, что это ложь.

Ничего особенного? Если так, то чего тогда плакать.

На первый взгляд, бумага не порвала, она как новая. Не похоже чтобы кто-то всё это выкинул, да и её внезапное появление тоже загадка. Значит, это выходка тоннеля. Как и в ситуации с обувью Карен или попугаем, появилась вещь, которой быть не должно. Но причём тут груда рисунков, почему Ханасиро плачет? Ничего не понимаю.

- Это то чего ты желала найти в тоннеле, Ханасиро?

- Нет…

- Да в чём тогда дело, объясни!

- Объяснять бессмысленно…

- Даже если так - попробуй. Возможно это даст подсказку к загадкам тоннеля.

- Это правда ничего нам не даст.

Голос немного дрожит, похоже она не собирается рассказывать.

Расскажет ли она если надавать на неё, сказать, что она сама мешает исследованию тоннеля. Нет, пожалуй пока хватит. Может я и узнаю, что это за бумажки, поссорится с Ханасиро, тоже в неком смысле мешать исследованию.

Но всё-таки есть кое-что, о чём я обязательно должен спросит.

- Слушай Ханасиро, войдя в тоннель, что ты хочешь там найти?

- Я хочу…

Начав фразу она застыла с открытым ртом как будто слова что она хотела произнесли забили горло. Только секунд через десять она смогла продолжить.

- ...не знаю, но думаю смогу понять когда найду.

- … и всё? Только поэтому?

- Но у меня есть ясная цель!

Она нервно сглотнула и продолжила.

- Хочу стать особенной!

- Особенной?

- Место где исполняются желания, где время искривляется. Разве может ли быть более необычного опыта, как изучения этого необычного места?

- Не думаю, что получение необычного опыта делает тебя необычным человеком.

- Не правда! Необычный опыт, растит необычного человека!

Голова разболелась.

- Необычный, необычный! Почему ты так хочешь стать необычной?

Спросил я нажимом выпрямившись. На лице же Ханасиро от моего напора, на заплаканном лице появилось такое выражение, что можно подумать она только что потеряла родителей. В первый раз вижу её такой.

Несколько секунд колебания. Она собирается духом и начинает рассказ.

- В тринадцать умер мой дедушка.

Прилетел порыв ветра раскачав кроны деревьев.

Я прикусил свою губу. Я как никто понимаю её горе.

- Извини.

- Можешь не извиняться.

- Он был дорог тебе?

- Не особо. Мы почти не разговаривали, даже лица его не помню.

- Э? Вот как…

- Но я была напугана.

Ханасиро продолжала свой рассказ.

- Хоть он и умер ничего не изменилось. До удивления, совсем ничего. Были и те кто на похоронах плакали, но смерть ведь естественна. Все когда нибудь умрут, эта грусть временна, придёт время и умрём мы сами. Не важно принимаешь ли ты свою смерть, она все равно настигает тебя. Всё что от тебя осталось тоже со временем исчезнет без следа. Вот что я поняла после смерти дедушки.

Чем больше она говорила, тем увереннее звучал голос.

- Не думаешь, что это печально? Если я сейчас умру, ничего после себя не оставлю. Для мира ничего не изменится. Тогда для чего же я жила? Какое значения я имела для всего мира? Есть ли смысл в таком бесполезном существовании? Вот о чём я думала и пришла в выводу, что быть обычной - самое страшное что может произойти. Именно поэтому я хочу стать разносторонним человеком, особенным. Оставить неисчезающие следы в этом мире. Я должна стать особенной…

- …

Я молчал. Не знаю, что вообще можно, это было весьма неожиданно.

Я прослушал далеко не ту историю на которую ко конце можно прокомментировать: «Да уж!» или «Я тоже так думаю.» После таких рассказов нужно раскрывать свои истинные мысли.

Я задумался. Серьезно задумался.

Но ничего не пришло на ум. Совсем. Не было ни сожаления к Ханасиро, ни радости за осознание ею своей цели в жизни. Наверно, для меня сейчас это невозможно. Ханасиро в свою очередь так долго размышляла на этим. Целые дни, возможно даже месяцы, годы. И вот она вывела это и рассказала мне за пару минут.

Но всё равно…

Это не вызвало во мне чувств поддержки.

Поэтому…

- Вау, сколько наговорила.

Ух дурак. Болван. Почему нельзя ответить нормально!?

- Это довольно жестоко с твоей стороны, Тоно-кун. Мне потребовалось потратить дюжину смелости чтобы рассказать тебе.

Ух, вот и ненавистный взгляд. Растерявшись под ним я стал извиняться.

- Прости, просто не знал как лучше ответить… просто вырвалось…

- Вообщем я сказала, что хотела. Понял теперь почему меня интересует тоннель?

Понять-то понял, но согласиться с её выводами не могу. Вслух конечно лучше этого не говорить. Стать особенным? Не уж, мои желания далеки от этого.

Моё желание более, приземленное, наверно. Мне всё равно оставлю я что-то в мире после себя или нет. Все чего я желаю, вернуть счастье в свою жизнь. Только и всего. Не нужны мне не материальные ценности, не драмы в своей жизни.  Для меня лучше будет окунуться в спокойные счастливые дни.

Всё же не мне решать пойдёт ли Ханасиро в тоннель или нет. Даже если я брошу её, видимо она ринется туда в одиночку. Настолько сильные её убеждения.

Если говорить о моих желаниях,  я бы предпочёл дальше действовать в паре с ней. Значит вот мой ответ.

- Я понял серьезность твоих намерений Ханасиро.

- Точно?

Я с силой кивнул, Ханасиро же немного посветлела и улыбнулась в ответ.

- Хорошо если так.

Почувствовав себя неуютно я отвел взгляд.

***

В тот день мы успели только к шестому уроку. Нам хорошенько попало от учителя.

- Увааа!

Издал я громкий зевок, учитель математики смерил меня гневным взглядом, я закрыв рот втянул шею попытавшись казаться невидимым.

В тоннель мы вошли в пятницу, а вышли во вторник. Время ещё ничего, но по биологическим часам, сейчас для меня должна быть ночь. Тело считает, что урок проходит в самый разгар ночи, неумолимо клонит в сон.

Пытаясь побороть зевки кручу в руках ручку. Что происходит на уроке не понимаю от слова совсем. Да и мысли всё время возвращаются к тоннелю.

Согласно нашим изысканиям у тоннеля две особенности: первая - искривление течения времени, вторая - тоннель даёт желаемое. И если с первой все понятно, то ко второй, есть некоторые сомнения. Тут точно что-то не так.

Обувь Карен и давно похороненный попугай Кии - далеко не то что я хотел. Да и если верить рассказу Ханасиро куча старых рисунков тоже не то чего она так страстно желает. Тогда, как же именно тоннель выбирает что давать вошедшим в него? Должен быть некий порядок. Не может же он случайно покопавшись в тебе давать абсолютно случайную вещь. Тут должна быть некая логика.

Эта логика в каком-то смысле и должна быть исполнением желаний.

В голове всплыла история о обезьяньей руке.

Можно сказать что это страшилка из-за рубежа. Иногда прочитать её, дают как домашнее задание по английскому. Рука обезьяны из названия способна исполнить мечты владельца, но только в той форме в которой он этого не желает. Эдакая злая лампа Алладина. Например, если женщина пожелает много денег, то рука может убить её сына, а деньги придут в качестве страховки или компенсации. А если пожелать его воскрешения, то кто знает в какой форме он может возродится.

Если опустить этот злобный эффект, то тоннель Урасимы может быть похож на эту руку.

Хотя кто знает не искажает ли он желания во зло?

Например в первый раз, как только я решил возвращаться назад, тоннель дал мне обувь Карен. Уж слишком подобран момент, подозрительно. С Кии было тоже самое, как будто им меня заманили вглубь тоннеля. Если рассуждать здраво, то это больше походит на ловушку.

Что если тоннель, как и рука обезьяны в рассказе исказит моё желание. Что если передо мной появится Карен, но она… лучше не думать об этом.

Отбросив беспокойные мысли я перевёл взгляд на доску.

Если подумать, совсем ничего до летних каникул.

Остаток дней перед летними каникулами пролетел в мгновение ока. Как только линейка подошла к концу, мы вернулись в класс, чтобы забрать свои табели успеваемости, и к обеду мы были уже свободны. Примерно половина моих одноклассников сразу же разбежалась либо по домам, либо по клубам. Оставшаяся половина сравнивала табели друг друга, параллельно с этим строя планы и увлеченно болтая о том, как они собираются провести летние каникулы. Пляж. Шашлыки. Фейерверки. В общем, самые стандартные летние активности.

Я же в это время просто сидел в стороне, задумчиво наблюдая за одноклассниками. Когда я понял, что это, вполне возможно, последний раз, когда я сижу в классе 2-А, на меня внезапно нахлынули эмоции, и потому я все никак не мог заставить себя подняться с места.

Пока я оглядывал класс, мне на глаза попалась старая группа друзей Кохару. Девчонка по имени Ханеда стала новым лидером группы, и все они, казалось, обсуждали это с обычной для них беспечностью.

В то же время Кохару, которая раньше всегда находилась в центре этой группы, сейчас сидела в другом конце класса, робко собирая вещи, чтобы пойти домой. Однако, к моему удивлению, вместо того чтобы направиться прямиком к двери, она подошла поговорить с Андзу, которая также собиралась уходить. Они достали мобильники, немного поболтали, а затем, приятно улыбнувшись друг другу, вышли из класса. Полагаю, что они, скорее всего, обменялись номерами.

Посчитав, что пора бы мне тоже уходить, я отодвинул стул, собираясь встать, но Шохей тут же окликнул меня из-за спины.

— Эй, Каору. У тебя есть планы на сегодня?

— Не-а. А что?

— Я и несколько парней из клуба каллиграфии собираемся сходить взять чего-нибудь перекусить. Хочешь с нами?

И только я собирался вежливо ему отказать, как задумался. Существует весьма большая вероятность того, что это будет последним разом, когда я смогу побыть с Шохеем. В каком-то смысле, возможно, будет хорошей идеей принять его предложение и сходить с ним куда-нибудь в последний раз — так, на всякий случай… А затем я подумал еще и в итоге понял, что это все-таки плохая идея. Я не член клуба каллиграфии, поэтому если я присоединюсь к ним, то это лишь заставит их чувствовать себя скованно.

— Не, извиняй. Я, наверное, откажусь.

— Ничего себе. Ты и правда задумался над ответом. Ты ведь думал о том, чтобы пойти, да? — поддразнил Шохей. Какой же он проницательный. — Ну же, чувак. Не стесняйся. Те парни не кусаются, обещаю. Они довольно спокойные.

— Не, правда не стоит. Я сейчас абсолютно на мели.

— Ну, я не против купить тебе чего-нибудь. Считай это подарком за становление частью нашей группы!

— Спасибо, но мне это кажется неправильным. Не беспокойся обо мне. Так что веселитесь. Увидимся, — сказал я, завершая разговор, а затем встал со стула.

— Ну же, чувак. Ну че ты, — сказал Шохей, схватив меня за руку. Я прямо почувствовал, как над моей головой возник знак вопроса. Сегодня Шохей был на удивление настойчив. — Ты слишком молод, чтобы вести себя, как старый ворчливый отшельник. Это лучшие годы твоей жизни, братан. Тебе нужно наслаждаться ими, пока можешь.

— Нет никаких гарантий, что мне понравится.

— Ну, иногда важно хотя бы пытаться социализироваться.

— Это что, марафон среди учеников начальной школы? Мне не нужен чертов приз за участие, — не выдержал я. Затем осознав, что завожусь без какой-либо на то причины, я прочистил горло и попытался успокоиться. — Слушай, я ценю эту бесплатную консультацию психолога, но мне правда не нужны советы. Я не собираюсь искать свое новое «я». Я просто пытаюсь сохранить статус-кво*.

[П/Р: Статус-кво — прежнее положение вещей.]

— Да ну? Тогда чего это ты в последнее время так часто пропускаешь занятия?

А вот это заставило меня задуматься. Я ненавидел заставлять других беспокоиться обо мне, и Шохей никогда не волновался за меня настолько очевидно. Мне правда было стыдно отмахиваться от его благих намерений, но я не мог рассказать ему правду. Туннель Урашимы — это секрет между мной и Андзу, и им не следует делиться ни с кем больше. Если я расскажу Шохею о туннеле, то предам наше с Андзу взаимодоверие, так что я решил проигнорировать это чувство вины и ничего не говорить.

— Все в порядке, если ты не хочешь рассказывать мне правду. Но я все-таки вот что скажу, — начал Шохей, наклонившись ко мне так близко, словно он собирается схватить меня за грудки. — Чувак, если ты не хочешь потратить всю свою жизнь впустую, то тебе реально надо научиться выходить из зоны комфорта. Хватит зацикливаться на том, что тебе придется потерять, и начни думать о том, что тебе нужно получить. Просто вставляю свои пять копеек.

— …Я не зацикливаюсь, — сказал я, легонько оттолкнув его. — Кроме того, ничто не пропадает навсегда. Всегда есть способ вернуть утраченное.

Шохей выглядел озадаченным моим ответом, словно вовсе не понял сказанных мною слов. Я решил уйти до того, как он успеет спросить, что я имею в виду.

— Ну, увидимся в сентябре, — сказал я, выходя из класса.

Шохей разочарованно вздохнул.

— …Ладно, увидимся. Только не пропадай в начале следующего триместра.

***

Наступил первый день летних каникул, и я вновь ждал Андзу у входа в Туннель Урашимы. Сегодня был очередной жаркий день, причем настолько жаркий, что вполне можно сойти с ума, но, к счастью, в этот раз она пришла ровно в час дня, как мы и договаривались.

— Прости, что заставила ждать, — сказала она, спускаясь по лестнице, и я помахал, приветствуя ее.

Она носила одежду с длинными рукавами и штаны, несмотря на невыносимую жару, а также широкую шляпу от солнца. Хотя, справедливости ради, ее одежда определенно соответствовала случаю, учитывая, что нашей задачей на сегодня было исследование не самого туннеля, а горного леса вокруг него. Идея состоит в том, что у каждого туннеля есть вход и выход, так что если название «Туннель Урашимы» не является уткой, то гипотетически мы должны найти выход где-то на другой стороне этого огромного холма. Это наша главная задача на сегодня.

— Ты правда думаешь, что мы найдем выход? — задумался я вслух. — Просто будет достаточно сложно прошерстить целую гору.

— Если мы не сможем его найти, то прокопаем путь со стороны прямо в туннель. Бам. У нас есть срез.

— …Чего?

— Я шучу.

Ничего себе. Ханаширо? И пошутила? Никогда не думал, что застану этот день.

— Очевидно, что я никогда бы не предложила нечто настолько безрассудное, — объяснилась она. — Что, если произойдет обвал и мы застрянем внутри?

Наверное, я все равно задумаюсь о том, чтобы прибегнуть к прокапыванию нового туннеля, если поиск выхода окажется слишком сложным, но пока что, с точки зрения и времени, и усилий, лучшим вариантом для нас будет попытаться найти другой конец туннеля.

— Да и как мы вообще это сделаем? Арендуем экскаватор?

— Потенциально. Как думаешь, во сколько это нам обойдется?

— Вообще без понятия.

Даже если мы сможем арендовать экскаватор, каким образом мы должны довезти его до туннеля?

Наверное, нам стоит на корню пресечь эту затею и приступить к делу.

— Ладно, какой у нас тогда план? — спросил я.

— Думаю, для начала нам надо сделать полный круг вокруг горы. Думаю, ты в этом деле, скорее всего, опытнее, чем я, так что почему бы тебе не повести, здоровяк?

— Еще бы, городская. С радостью покажу что да как. Пошли.

И вот, мы отправились по нетоптаной тропинке.

***

Мы прекратили поиски спустя каких-то два часа. Причина: мы недооценили гору. Недооценили ее мощь. Мы предположили, что раз уж лес здесь не очень густой, то мы сможем пробраться через него без особых проблем, но мы явно просчитались.

Однако главной причиной нашего провала является то, что у нас не было четкого места назначения. Одно дело, если бы мы просто шли из пункта А в пункт Б, но так как мы искали что-то, понятия не имея, где оно находится, то это означало, что нам пришлось скрупулезно проверять каждую кучку грязи, чтобы удостовериться, что мы ничего не упустили, а это та еще задачка.

Поначалу все это ощущалось веселым испытанием, словно мы взбирались по горе, чтобы провести на ее вершине приятный пикник с отличным видом. Однако поймав лицом паутину и споткнувшись о гигантские корни больше раз, чем нам бы того хотелось, все разговоры между нами прекратились, и в конечном итоге мы потерялись. Мы даже потеряли путь, по которому пришли сюда. Когда мы наконец-то вернулись ко входу в Туннель Урашимы, мы оба выглядели так, будто сбежали из фильма ужасов.

— М-да, такая себе в итоге идея. Прости, — извинилась Андзу, убирая из волос очередную паутину.

— Не, мне тоже следовало бы догадаться... Если честно, то мне кажется, что после такого приключения нам лучше бы закруглиться на сегодня, даже если сейчас всего лишь три часа дня.

— Да, согласна. Мне нужно принять душ и как можно скорее…

Мы поднялись по лестнице к железной дороге, оба более чем готовые пойти домой. Как вдруг я осознал кое-что ужасное. Я потянулся вниз и похлопал по карману джинс, но ничего в нем не почувствовал. Я отчаянно засунул руку в карман, но увы, внутри совершенно пусто.

— Что такое? — спросила Андзу.

— Кажется, я где-то выронил ключи от дома…

— Ой-ой. А ты будешь в порядке без них?

— Да, у меня дома есть запасной ключ. Но я не смогу попасть внутрь, пока батя не вернется домой, так что, кажись, придется мне найти способ убить пару часов…

К счастью, обычно он возвращается домой не так поздно, когда идет на работу в выходной день, так что надеюсь, что мне придется подождать лишь где-то до восьми вечера. Не то чтобы у меня были какие-то гарантии.

— Ну, в таком случае!.. — выпалила Андзу высоким, взволнованным голосом. Ее лицо было ярко-красным, и что-то подсказывало мне, что это явно не из-за светившего на нас весь день солнца. Затем, после невыносимо долгой паузы, она высказала свое предложение более мягким и робким голосом:

— Не хочешь… сходить ко мне?

***

Квартира Андзу находится достаточно близко к центру города. Пройдя через автоматические входные двери, мы оказались в безупречно чистом подъезде. И хотя я бы никогда не сказал такого вслух, но этот дом явно в разы роскошнее дома Кохару. В конце концов мы остановились перед дверью, которая, как я предполагаю, ведет в квартиру Андзу, однако я заметил, что на двери было написано не «Ханаширо». Затем я вспомнил, что она сказала мне в тот день, когда побила хулигана из старших классов: у Андзу нет родителей. Я рад, что смог вспомнить об этой небольшой детали до того, как спросил об этом.

Она открыла дверь, и я последовал за ней в прихожую, где перед нами оказалась женщина в возрасте, которой, вероятно, недавно перевалило за пятьдесят. Ее седые волосы были собраны в пучок, а с руки свисала пара сумок для покупок. Судя по всему, мы вошли как раз в тот момент, когда она собиралась идти в магазин. Андзу остановилась, чтобы поприветствовать ее, хотя и более формально, чем я ожидал, учитывая, что они живут вместе. Я взял это на заметку, а затем просто сделал поклон головой вместе с Андзу.

— Это твой друг, Андзу? — спросила женщина, смотря на меня, как мне показалось, с искренним удивлением. Затем, словно вспомнив о своих обязательствах, она ахнула, подняв руку и прикрыв ею рот. — О, боженьки! Где же мои манеры? Позвольте заварить вам двоим немного чая, прежде чем уйти…

— Это будет лишним, — сказала Андзу, покачав головой. — Пожалуйста, продолжайте заниматься своими делами.

— Ты уверена?.. Ну, тогда ладно, — сказала женщина и протиснулась мимо нас к двери.

— Нам сюда, — сказала Андзу, ведя меня дальше. Она пошла по коридору, и я последовал за ней.

— Если что, это моя тетя, — объяснила она до того, как мне выдался шанс спросить. — Ее муж скончался два года назад, а дочь живет отдельно. Поэтому мы живем здесь одни. А если ты гадаешь, почему я общаюсь с ней так формально, то это из-за того, что мы почти не разговариваем. Мы с ней скорее не семья, а соседи.

— Хм. Интересная у вас ситуация…

— Заходи, — Андзу открыла дверь, находящуюся в конце коридора, и указала мне внутрь. — Я сейчас вернусь.

Она убежала в другую комнату, ступая по деревянному полу в приятном ритме. Спустя немного времени она вернулась с закатанным в рулон полотенцем и стаканом.

— Вот, чай со льдом и смоченное полотенце.

— О, спасибо.

— Я пойду быстро приму душ. А ты пока можешь вытереться полотенцем.

Андзу нажала на кнопку на небольшом пульте, чтобы выключить кондиционер, а затем вновь оставила меня в комнате одного. Не зная, чем заняться, я уселся на пол и сделал глоток чая со льдом. Затем я развернул смоченное полотенце и вытер им лицо и шею, параллельно с этим осматривая комнату.

Сразу же мне на глаза попался огромный книжный шкаф, который заслонял почти всю стену. На его полках стояло множество различных книг, варьирующихся от классической литературы до популярной манги, и все они были аккуратно расставлены по издателям. Это было идеальным примером внимания Андзу к деталям. Следующее, что я заметил, это письменный стол, который был на удивление единственным беспорядочным местом в ее безупречно прибранной комнате. На нем стояли неровные стопки книг, а вся столешница была покрыта стружкой от ластика. Однако за исключением этих двух деталей, комната Андзу была такой же строгой и невзрачной, как и комната Кохару. Я гадал, являются ли их комнаты исключением из правила, или же отсутствие личного опыта общения с девчонками просто дало мне странную идею о том, как должна выглядеть комната девочки-подростка.

Закончив осматривать комнату и полностью стерев с себя грязь и пот, я заскучал. И это не большая проблема, так как мне было немного неловко находиться одному в комнате девчонки, ничем при этом не занимаясь, так как у меня никогда не было подруг. Даже просто сидеть и ни о чем не думать было тем еще испытанием, потому что я постоянно отвлекался на легкий, сладковатый, женственный аромат, который, казалось, существует лишь в комнатах девчонок. В попытке чем-то себя занять я решил почитать томик манги, так что я встал и подошел к книжному шкафу. Андзу же не будет против, если я возьму один томик, так ведь? К счастью, у нее оказалась одна манга, которую я собирался как-нибудь прочитать, поэтому я взял томик с полки.

— Хм?

Именно тогда я и заметил конверт, втиснутый между томами манги и находящейся над ними полкой, словно его спрятали. Заинтересовавшись, я достал его. В углу на лицевой стороне были напечатаны название компании и логотип: «Издательская Компания Ютоша». Конверт уже был открыт, но даже так я не собирался рыться в чьей-то почте. И только я собирался положить его обратно на место, моя рука замерла.

Погодите-ка минуточку. А Ютоша разве не… довольно крупное издательство?

Затем в моей голове внезапно всплыло воспоминание о том, как Андзу ползала по земле, отчаянно собирая страницы с рисунками.

Неужели она?..

Мой здравый смысл изо всех сил старался подавить мое разбушевавшееся любопытство, но в итоге победителем вышло последнее. Дрожащими руками я медленно достал из конверта письмо, а затем взглянул на него.

— …Ну нихрена ж себе.

***

Я услышал, как дверная ручка повернулась, после чего в комнату вошла Андзу.

— Прости, что так долго… Подожди, ты что, читаешь мою…

— А, да. Виноват. Мне было скучно, так что я решил чем-то себя занять. — Я сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, листая один из ее многих томиков манги. — Мне следовало сначала спросить разрешения?

— Нет, все в порядке.

Нося кружевную камисоль* с такими же домашними шортами, Андзу обнажала гораздо больше кожи, чем когда-либо раньше, отчего даже простое пребывание с ней в одной комнате заставляло мое сердце биться чаще. А когда она подошла и села прямо рядом со мной, то я занервничал еще сильнее. Я положил читаемую мною мангу на столик и попытался завязать разговор в тщетной попытке не допустить, чтобы ситуация стала еще более неловкой.

[П/Р: Камисоль — женский короткий топ на бретельках.]

— Много же ты читаешь манги, а?

— Ага, это точно. Тебя это удивляет?

— Да, немного. Просто в школе я видел тебя только с обычными книгами.

— Ух ты, ты, должно быть, часто на меня смотришь.

— Ну, да. Это же ты отказываешься вливаться в коллектив. Не моя вина, что ты так выделяешься.

Это сильно рассмешило ее, отчего я также немного расслабился. Затем мы немного поболтали, с энтузиазмом обсуждая наши любимые фильмы, книги, еду и прочее. Мы коротали теплые, сонливые, послеполуденные часы, где каждая минута казалась ленивее предыдущей, пока время текло, как мед, медленно и сладко.

— Если говорить с тобой на чистоту, на самом деле у меня все еще есть родители, — вдруг призналась она вскоре после того, как мы закончили ностальгировать по нашим любимым видеоиграм из детства. — Это не было ложью в том смысле, что они больше не являются частью моей жизни, но я все еще сожалею, что ввела тебя в заблуждение. По правде говоря, мои мать и отец все еще живут в Токио. Они всегда были очень строгими, и, наверное, им было сложно справляться с такой бунтаркой, как я. Поэтому они вышвырнули меня из дома, надеясь, что я изменюсь, пожив какое-то время со своей тетей на этом заброшенном острове.

— Эм, ты же понимаешь, что мы все еще находимся на главном острове, так?

— Это была метафора. Не воспринимай это так буквально.

Я мог только посмеяться и покачать головой. Вообще, Козаки даже не является таким уж удаленным городком. Ну да ладно.

— Я всегда ненавидела своих родителей, — продолжила она. — То, как они относятся ко мне, словно я больная на голову, раз хочу следовать своим мечтам и стать известной; просто потому, что это не «стабильная» карьера, подобная их скучным и бесполезным работам, на которые они решили потратить всю свою жизнь. Я никогда не прощу их за это. Но знаешь, что действительно печально? Когда они сказали, что отправляют меня жить в Козаки, я приняла это куда ближе к сердцу, чем ожидала. Словно во мне все еще теплится некая привязанность к ним, от которой я никак не могу избавиться, неважно, насколько бы сильно я не убеждала себя в том, что ненавижу их. Я такая дура.

Андзу покачала головой, упрекая себя.

— В общем, да. Как ты можешь себе представить, даже когда я приехала сюда, я все еще была сильно обеспокоена всей ситуацией. Мне казалось, что я нахожусь на грани, и из-за этого вела себя куда более безрассудно, чем следовало. Типа, к тому моменту я уже побывала во многих драках, но со мной никогда не случалось такого, чтобы парень дал мне пощечину, а затем начал пинать меня в живот. Если честно, пока ты не показался вместе со своим другом, я была готова расплакаться… Помнишь, что ты тогда сказал? Когда я сказала тебе, что у меня нет родителей?

— Ага. «Везет тебе», да?

— Именно. Ты сказал это так легко. В тех словах не было абсолютно никакой симпатии или враждебности. Когда я это услышала, я подумала: «Фига се, этот парень через многое прошел. Он пережил куда больше, чем я». Кстати говоря, именно по этой причине я и проследила за тобой до туннеля после школы. Я должна была узнать, что же такого произошло с человеком, что он так легко говорит подобные вещи.

— …Ха. Никогда бы не подумал.

— Я знаю, что это, наверное, прозвучит очень грубо, но… в каком-то смысле я уважаю тебя. Ну, за то, что через столькое прошел. Некоторым людям требуется потратить всю свою жизнь, чтобы развить такую глубину характера. Вот, что делает тебя таким интересным, Тоно-кун. Именно поэтому меня и притягивает к тебе.

Я почувствовал, как Андзу прислонилась своим оголенным плечом к моему. Я почувствовал аромат ее только что вымытых с шампунем волос, отчего мои извилины начали сходить с ума.

— Эй… Взгляни на меня.

Я медленно повернул голову и встретился со смотрящим на меня снизу вверх взглядом Андзу. Румянец на щеках. Мерцающие глаза. Блестящие губы. Слегка подрагивающее горло, пока она сглатывала последние сомнения.

— Тоно-кун, мне… Мне кажется, я…

— Эй, Ханаширо, — перебил я, беспощадно оборвав ее незаконченную мысль, словно мясницкий нож, пополам рассекший барахтающуюся рыбу.

— …Да? Что такое? — спросила она, явно обиженная тем, что я разрушил момент.

Затем, не теряя ни секунды, я выпалил: «Ты рисуешь собственную мангу?».

На секунду Андзу выглядела так, словно совсем не поняла смысл сказанных мною слов. Она выглядела такой озадаченной, что я начал беспокоиться о том, что все это, возможно, одно большое недоразумение. Однако эти сомнения быстро оказались развеяны.

— Погоди… Как ты… Э?! — возмутилась Андзу, дрожа всем телом, пока ее рот продолжал открываться и закрываться, как у золотой рыбки. Ее и без того красное лицо стало еще ярче, а глаза открылись так широко, что мне показалось, будто они вот-вот вылетят из орбит. На ее лице перемешались замешательство, смущение и неверие.

— К-к-как?.. — взмолилась она, отчаянно прося объяснения.

— Когда я взял томик манги из шкафа, я заметил торчащий оттуда конверт. Мне стало интересно, что это, поэтому я заглянул внутрь и увидел что-то вроде листа оценки манги. Ну, знаешь, как те, которые ты получаешь, когда подаешь работу на конкурс.

Андзу устрашающе заворчала, а затем напрыгнула на меня, схватив за грудки. Учитывая, что она уже и так прислонялась ко мне плечом, я попросту не успел оттолкнуть ее от себя, и поэтому упал спиной на пол под ее весом.

— Как ты посмел рыться в моих личных вещах?!

Она сидела на мне, тряся за плечи и тем самым колотя затылком о твердый деревянный пол. Во всей этой суматохе одна из лямок камисоли соскользнула с ее плеча, обнажив часть лифчика. В панике я отвел взгляд.

— Мне стало интересно, только и всего… — ответил я застенчиво.

— Н-нельзя просто б-брать и рыться в ч-чужих письмах!

— Да, знаю. Прости. Но серьезно, тебе нечего стесняться.

— Я не стесняюсь! Я в ярости!

Ух.

Я знал, что она рассердится, но чтобы настолько? Мне нужно было как можно скорее уладить ситуацию.

— Нет, правда! Я считаю, что это очень круто! Особенно учитывая, что тебе, как я понял, дали довольно высокую оценку. И, судя по небольшой аннотации, эта манга как раз в моем вкусе. Я бы с радостью ее когда-нибудь почитал.

— Что…

Внезапно меня перестали трясти, и Андзу отпустила мои плечи. Я выполз из-под нее, а затем сел прямо напротив Андзу.

— Я заметил, что твой стол покрыт стружкой от ластика. Ты все еще работаешь над чем-то? У тебя есть что-то законченное, что ты могла бы мне показать?

— Что? Нет… Ни одна из моих работ не достаточно хороша, чтобы показывать другим… — пробормотала Андзу, а ее возмущение в мгновение сменилось застенчивостью. Вообще, это выглядело довольно-таки мило.

— Если ты принимаешь участие в конкурсах, то полагаю, ты хочешь стать мангакой, так ведь? В таком случае тебе определенно надо узнавать мнение других людей. Ну же, пожалуйста? Обещаю, я скажу свое честное мнение.

— Но это так смущает…

Она готова вот-вот согласиться.

Еще немного, и она согласится.

— Пожалуйста, умоляю тебя! Я хочу получить возможность хвастаться тем, что прочитал хит Андзу Ханаширо до того, как она стала знаменитой! Да че уж там, я бы даже заплатил тебе за привилегию прочитать его!

— Хн-н-н-н…

Я не мог понять, означал ли этот звук, что Андзу была польщена, запутана или раздражена, тем не менее она подползла на четвереньках к письменному столу и достала пачку листов бумаги из одного из выдвижных ящиков. Затем она гуськом подошла обратно ко мне и выставила их передо мной, держась за них так крепко, словно это был какой-то сертификат или диплом.

— Вот, — сказала она. — Это моя последняя работа… Я только недавно закончила рисовать ее. Можешь прочитать, если тебе так сильно хочется.

— Ты правда не против?

— Т-только не ожидай многого. Уверяю тебя, что она покажется совсем любительской по сравнению с работами известных профессионалов, которые ты наверняка уже читал…

— Ну, даже если и так, мне все равно хочется глянуть на нее. Спасибо.

Я аккуратно взял манускрипт обеими руками, пытаясь оказать ему столько же уважения, сколько оказывала Андзу. И сразу же мой взгляд зацепила впечатляющая обложка. Если бы мне сказали, что эта манга продается в магазинах, то я бы нисколько в этом не усомнился. Я знал, что книгу никогда не следует судить лишь по обложке, но она определенно давала мне надежду, что содержание будет таким же хорошим. Находясь в предвкушении, я открыл первую страницу.

Комната погрузилась в тишину. Из-за полного отсутствия каких-либо других звуков, шум кондиционера казался гораздо громче, чем был на самом деле. Все то время, пока я читал, Андзу выглядела очень взволнованной. Она постоянно играла с волосами, ерзала на месте и в целом никак не могла успокоиться. Позабавленный этой новой очаровательной стороной неуязвимой девчонки, которую, как мне казалось, я отлично знал, я украдкой бросал на нее взгляд каждый раз, когда переворачивал страницу, пока она не разозлилась и не сказала мне сосредоточиться на чтении. Я высказал свои искренние извинения и сделал так, как мне велели.

Не прошло и пяти минут, как я закончил читать эту мангу. Если бы меня попросили назвать ее жанр, то я бы сказал, что это научная фантастика. Это история об одинокой девочке в постапокалиптическом мире, которая отправилась в путешествие на поиски других выживших.

— …Н-ну как? Что думаешь? — осторожно спросила Андзу с явным беспокойством в голосе. Она сидела на коленях с ровной осанкой в формальной позе. Как я и обещал, я дал ей свою честную оценку.

— Я думаю, что это просто великолепно! — воскликнул я, с восторгом подняв манускрипт. — Главная героиня показалась мне очень приятной и интересной. Особенно в последней сцене, где она узнает, что она на самом деле андроид, которому только кажется, что она человек. Сначала это оказывается для нее огромным шоком, но она не сдается и продолжает искать выживших. Эта часть произвела на меня огромное впечатление. А, да, и мне также понравилось то, сколько предзнаменований ты добавила на протяжении всего манускрипта, которые как бы намекают на то, что все это время она была андроидом. Я не заметил ни один из них во время прочтения, и поэтому мне теперь очень хочется прочитать его еще раз, чтобы узнать, что еще я пропустил. Это определенно занимательная история. Не жалею ни минуты, потраченной на ее прочтение.

— П-правда?! — взвизгнула Андзу радостным голосом.

— Ага. Если бы ты сказала мне, что это ваншот* из какого-то известного еженедельного журнала манги, то я бы нисколько в этом не усомнился. Это правда невероятно. Я и понятия не имел, что ты настолько талантливый художник, и уж тем более писатель. И тот факт, что ты так стараешься и уже принимаешь участие в конкурсах…

[П/Р: Ваншот — небольшая манга (15-60 страниц), в которой отсутствует деление на отдельные главы.]

— Эм, п-прости, можешь дать мне секунду? — перебила меня Андзу. Она встала, а затем запрыгнула на кровать и зарылась лицом в подушку. Сначала я не совсем понял, что это значит, но затем она забила по кровати ногами и начала визжать от радости.

— Х-Ханаширо?

Все, что я слышал, это ее приглушенные взвизгивания, полные восторга. Я не знал, пыталась ли она их скрыть, но я рад видеть, что Андзу, судя по всему, осталась вполне довольна моим отзывом. Она продолжила махать ногами еще несколько секунд, после чего резко остановилась, словно у нее сели батарейки. Медленно перевернувшись, она села, выпрямила спину и попыталась успокоиться. Ее прилипшая ко лбу челка начала виться от статического электричества.

— …Что ж, такого счастья мне хватит на следующие пять лет, — сказала она.

— Ха-ха. Кажись, ты все-таки не зря дала мне прочитать манускрипт! Если ты когда-нибудь захочешь дать мне на «проверку» что-то еще, то просто дай мне знать. Мне кажется, что тебе определенно стоит узнавать мнение других, если ты стремишься сделать это своей работой.

— Ну, на самом деле я не собираюсь становиться профессионалом. Я вкладываю в это слишком мало усилий, чтобы добиться серьезного успеха. Время от времени я отправляю свои работы на конкурсы просто из интереса, ну и потому что мне нравится читать отзывы…

— Хм, серьезно? А жаль. Мне кажется, что твои работы уже и так чертовски хороши.

— Это не так… — стеснительно пробормотала Андзу, пытаясь отвести от меня взгляд. Она вновь покраснела до ушей. Я подождал, пока она вернет самообладание, а затем сразу же задал свой следующий вопрос.

— Слушай, я тут все хотел у тебя кое-что спросить.

— Да? Что такое?

— Все те листы бумаги, что мы нашли в Туннеле Урашимы… Это страницы из нарисованной тобой манги?

Глаза Андзу немного расширились, но лишь на секунду, после чего она выпрямила спину и утвердительно кивнула.

— Да, так и есть. Все то, что я нарисовала еще в начальной школе.

— Ага. Так я все-таки был прав…

Судя по тому, что я успел тогда рассмотреть, я был уверен, что это страницы из манги. Вот только я понятия не имел, почему Андзу так ими дорожит.

— Кстати говоря, прости за тот случай, — сказала она. — Я повела себя довольно эгоистично…

— Все нормально. Что сделано, то сделано. Хотя мне все-таки хотелось бы узнать, почему ты так дорожишь этими страницами, если ты не против мне рассказать.

Андзу вздохнула, а затем ответила мягким, робким голосом.

— Это нарисованная мною манга, которую мои родители выбросили.

— Погоди. Они выбросили нарисованную тобой мангу в мусорку?

— Ага. Когда мне было десять лет, я попала в неприятности за то, что рисовала посреди урока, а затем мои родители узнали об этом на родительском собрании. Они сказали мне прекратить тратить время на вещи, которые «никак не помогут мне в жизни», а затем заставили меня смотреть, как они выбрасывают все, что я нарисовала, в мусорку.

— …Уф. Довольно сурово.

— Я потратила столько времени и сил на каждую из этих страниц. Поэтому я расплакалась и сильно поссорилась с родителями. С тех пор я посвятила все свободное время рисованию назло им, занимаясь этим прямо у них на виду. Я никогда и никому об этом не рассказывала, но я отказываюсь переставать рисовать мангу, чего бы мне это ни стоило. Если честно, тогда-то у меня и начались проблемы с родителями, и это то, что ультимативно заставило их выгнать меня из дома и отправить сюда.

— М-да уж…

Это было довольно тяжело слушать. Теперь я понимаю, почему Андзу так отчаянно пыталась собрать те страницы, когда мы были в туннеле. И я уважаю ее стремление продолжить рисовать мангу, потому что это то, чем она обожает заниматься, даже если ее родители совершенно этого не одобряют. Я нахожу подобную страсть весьма благородной.

— Но раз уж тебе так нравится рисовать мангу, то я не вижу причин, почему тебе нужно было скрывать это от меня в принципе. Особенно когда у тебя получается настолько хорошо.

— Я не хотела рассказывать тебе об этом именно потому, что это так много для меня значит.

— Хм. Неужели все художники так себя чувствуют?

— По крайней мере для меня это так, — сказала Андзу, прикусив губу. После долгой паузы она решила сменить тему. — …Но почему моя старая манга оказалась внутри Туннеля Урашимы?

— А что здесь непонятного? Полагаю, наверное, потому что ты хотела вернуть ее.

— Хм… А хотела ли я вернуть ее?

— Меня не спрашивай. Откуда мне знать?

— Если честно, я сама не уверена на сто процентов. Типа, конечно, я бы не оставила свою старую мангу в туннеле, однако если мы говорим о том, было ли в глубине моей души желание вернуть ее на протяжении всех этих лет… Да, тут я не совсем уверена.

— Серьезно? Хм… — ответил я уклончиво, прислонившись спиной к кровати и устремив взгляд в потолок. Затем я почувствовал, как на меня вот-вот снизойдет озарение, отчего я ахнул. Андзу взглянула на меня, немного испугавшись. Да че уж там, если честно, я сам себя напугал.

— Что такое? — спросила она.

— А, э. Ничего, — соврал я. — Не беспокойся об этом…

В это время мой мозг работал на полную катушку. Мне казалось, словно я увидел слабый проблеск света, идущий со дна бесформенной пустоты.

Думай, Каору.

Я знал, что это должно быть что-то важное. У меня было такое чувство, будто я наконец-то собрал все необходимые кусочки пазла. Мне осталось лишь правильно соединить их между собой, пробуя различные комбинации, пока они не соберутся в целостную картину. Долго поломав голову, я наконец-то пришел к заключению, которое искал: у всего, что мы нашли в Туннеле Урашимы, имеется одна общая черта. Это никогда не было вещами, которые мы желали. Это лишь вещи из прошлого, которые…

До того как я успел закончить мысль, я услышал, как открылась входная дверь. Судя по всему, тетя Андзу вернулась из магазина. Я взглянул на настенные часы и увидел, что уже наступило семь вечера. Я решил, что мне пока что не стоит делиться своей новой гипотезой с Андзу. Во-первых, она все еще не была ничем подтверждена, а во-вторых, Андзу сойдет с ума от бесполезных спекуляций.

— Ну, пора бы мне возвращаться домой, — сказал я, поднимаясь на ноги.

— А… Ну ладно… — сказала Андзу, опустив плечи.

Ух, вот только не делай такого лица. Мне теперь стало стыдно.

— Но нам все-таки следует решить, когда снова встретиться у туннеля, — предложил я. — Есть какие-нибудь идеи насчет того, что нам расследовать дальше?

— Нет, я вообще думала, что пора бы нам прекратить расследования. Просто мне на ум не приходит ничего, что нам было бы действительно необходимо изучить, — сказала она, а затем выпрямила плечи и посмотрела мне прямо в глаза. — Больше никаких пробных забегов. Я думаю, что мы готовы пойти до конца.

— То есть?..

— Настало время вернуть твою сестру и сделать меня кем-то экстраординарным. Мы зайдем в туннель и не выйдем, пока оба наших желания не будут исполнены.

Я сглотнул скопившуюся у меня во рту слюну. Так значит, время наконец-то пришло.

— И когда конкретно ты собираешься пойти?

— Наверное, второго августа.

— Хорошо. Я согласен… А почему именно второго?

— Тут нет особой причины… Просто подумала, что будет умно дать нам несколько дней на подготовку, вот и все.

В этом есть смысл. Нам нужно будет сделать много приготовлений, которые включают в себя не только сбор всего необходимого для похода в туннель, но и подготовку к тому, что может произойти после выхода из туннеля. Мы договорились обсудить детали позже через сообщения, и на этом Андзу проводила меня до прихожей, где я надел ботинки, а затем открыл входную дверь, собираясь выйти.

— Ладно. Что ж, увидимся позже.

— Эй, эм… Тоно-кун?

— Да?

Андзу выглядела так, словно набиралась храбрости что-то мне сказать, но в конце концов так и не решилась.

— …Прости. Не важно. Будь осторожен по пути домой, хорошо?

— Хорошо. Увидимся.

Когда я повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, я мельком увидел лицо Андзу. Она выглядела самую малость удрученной, отчего угрызения совести заиграли на струнах моего сердца.

***

До того дня, когда мы собрались отправиться в туннель, оставалась неделя, и, пока я проводил утро, радостно бездельничая в своей комнате, мне на телефон внезапно пришло сообщение от Андзу.

«Кавасаки пригласила меня сходить с ней на фестиваль. Заинтересован?»

Единственный фестиваль в конце июля, на который она может ссылаться, это ежегодный фестиваль фейерверков, проводимый в соседнем городке. Это самое крупное местное мероприятие, на которое приходят тонны людей со всей округи, чтобы посмотреть на огромное шоу, состоящее из более чем шести тысяч фейерверков. Я уже бывал на нем пару раз, когда Карен была все еще жива, но я совершенно забыл, что он проводится именно сегодня. И если быть честным, то у меня не было вообще никакого интереса идти туда. Я не переношу большие толпы.

Я начал писать Андзу ответ: «Я, наверное, откажусь, но все равно спасибо».

Все, что мне осталось, это нажать на кнопку «отправить», однако мои пальцы застыли на месте. Мои небольшие сомнения были вызваны двумя причинами. Во-первых, то, что Андзу спросила, заинтересован ли я, а не хочу ли я пойти с ними. Возможно, я просто надумываю, но это звучит так, словно у нее нет какого-либо интереса в том, чтобы идти на фестиваль, если туда пойдут лишь она и Кохару, но она примет приглашение, если я соглашусь пойти с ними. Зная, через что Кохару недавно прошла, совесть не позволяла мне просто взять и отказать ей, особенно когда она так старается измениться. Вторая причина, по которой я решил не отправлять сообщение, является отголоском возникшего у меня чувства, когда Шохей спросил, хочу ли я пообедать с ним и парнями из клуба каллиграфии. Вполне вероятно, что это мой последний шанс, так что мне не стоит упускать его.

— Что же мне делать-то… — проворчал я, беспокойно катаясь по кровати. Затем я услышал звук открытия двери в ванную на первом этаже. Это был отец. Я не знал, почему он сидел дома в рабочий день, но что есть, то есть. Возможно, он взял выходной, который должен был получить по случаю какого-то праздника, но так уж сложилось, что тот выпал на конец недели, а может, он взял оплачиваемый выходной. Что бы то ни было, у меня нет никакого желания контактировать с ним.

— …Ну тогда решено.

Я стер сообщение и написал новое: «Да, я не против. Где и когда вы собираетесь встретиться?».

Я отправил сообщение до того, как мне выдался шанс передумать. Нет ничего, что я ненавижу больше, чем иметь дело со своим отцом, так что я решил сходить на фестиваль и хотя бы попытаться хорошо провести время. Однако в таком случае мне нужно прояснить все с отцом, чтобы я мог выйти из дома в любую минуту. Я спустился вниз в гостиную, где увидел отца, усевшегося на напольной подушке и смотрящего какое-то развлекательное телешоу. Я сделал глубокий вдох, а затем окликнул его.

— Эй, пап.

— Хм? Что такое, Каору?

— Я выйду ненадолго погулять.

— А, эм… Понятно. Как поздно ты вернешься?

— Я вернусь домой до полуночи, не беспокойся.

— Ужинать будешь?

— Думаю, я возьму чего-нибудь поесть, пока буду гулять.

— Ну тогда ладно. Веселись.

Я кивнул, а затем пошел обратно в свою комнату.

Нихрена се.

Я поверить не мог, что мы с отцом провели нормальный диалог, который не скатился в спор спустя секунду. Хотя если подумать, то в последние дни большую часть времени он находился в до жути хорошем настроении. Обычно он еле обращает на меня внимание, однако он только что спросил, буду ли я ужинать, и даже пожелал мне повеселиться. Он никогда не говорил мне чего-то даже близкого к этому еще с тех пор, как Карен умерла. Когда я сказал ему перед нашим с Андзу последним походом в Туннель Урашимы, что на выходных останусь у друга, а затем вернулся на день позже обещанного, он и слова об этом не сказал. Может, у него на работе случилось что-то хорошее? Пораздумав секунду над причиной его внезапного изменения в поведении, я решил забить на это. Этому не стоит уделять так много внимания.

***

Как только вечернее небо начало менять цвет со светло-оранжевого на насыщенный алый, я пришел на автобусную остановку, где Андзу предложила нам встретиться. Обычно на этой остановке тяжело встретить даже стариков, но, так как сегодня ночью проходит фестиваль, на остановке стояло довольно много людей, некоторые из которых носили традиционные летние юкаты* и джинбеи*. Вот только Андзу и Кохару среди них не было, что удивило меня, учитывая, что автобус должен приехать где-то через пять минут. Забеспокоившись, я начал оглядываться по сторонам, как вдруг меня внезапно похлопали по плечу. Развернувшись, я увидел Андзу в легком сарафане цвета перванша*.

[П/Р: Юката — летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки.]

[П/П: Джинбей — традиционная японская летняя одежда, состоящая из завязанного по бокам топа в стиле кимоно и пары шорт.]

[П/П: Перванш — светло-голубой с розовато-сиреневым оттенком.]

— Привет. Долго ждал? — спросила она.

— Не, только что пришел.

— Супер. Кавасаки еще не появлялась?

— Не-а. Наверное, она опоздает… А может и нет.

В ту же секунду я заметил, как она идет по другой стороне дороги в традиционном фестивальном наряде. Как только Кохару заметила нас, она поспешно перебежала через дорогу по пешеходному переходу, все это время клацая по асфальту деревянными сандалиями. Она выглядела довольно мило в своей светло-розовой юкате, расшитой узором из золотых рыбок, но ее лицо быстро скривилось от отвращения, как только она увидела меня.

— А ты что здесь делаешь, Тоно?

Погодите, Ханаширо что ли не сказала ей, что я пойду с ними?

— Я пригласила его, — объяснила Андзу. — Подумала, что чем больше народу, тем веселее.

— А, вот как? Ну, если Андзу пригласила тебя, тогда, наверное, все в порядке…

— Андзу? — спросил я.

— Она настояла на том, чтобы звать меня по имени, раз мы теперь друзья, — объяснила Андзу, явно не воодушевленная таким развитием событий.

Вот как. Так они теперь обращаются друг к другу по имени. Ну, точнее одна из них. Я улыбнулся.

— Рад видеть, что вы так хорошо ладите.

И я сказал это от чистого сердца. Однако Андзу, кажется, восприняла это как издевку, потому что она сильно ударила меня по плечу. Немного погодя прибыл автобус, и мы втроем сели в него. Он уже был почти полностью забит, но, к счастью, мы смогли найти для Андзу и Кохару два свободных стоящих спинкой к окну сиденья, а мне же пришлось ехать стоя. Автоматические двери закрылись, и двигатель заревел, отправляя автобус в путь на следующую остановку.

— Слушай, как тебе моя юката? — спросила Кохару у Андзу.

— Что думаешь, Тоно-кун? — спросила Андзу, перекинув вопрос мне.

Вот уж спасибо.

— Я, э… д-думаю, что она выглядит весьма неплохо? — сказал я, запинаясь.

— Тогда я склонна согласиться, — объявила Андзу.

— …Вы точно встречаетесь, не так ли? — проворчала Кохару, глядя на меня с подозрением.

Ни Андзу, ни я не стали этого отрицать.

Освещение изменилось, и водитель автобуса резко дал по тормозам, отчего я потерял равновесие. Я бы улетел по салону автобуса, если бы не успел схватиться за поручень, висящий над моей головой.

Фух, это было близко.

Тем не менее Кохару взглянула на меня и покачала головой, неодобрительно вздохнув.

— Боже, что ты вообще нашла в этом неудачнике, Андзу?

— Почему ты называешь его неудачником?

— Типа, не обижайся, но он ничтожество. Почти никакого характера, никаких навыков или чувства юмора, да и не сказать, что он такой уж и привлека…

— Не говори так о нем, — перебила ее Андзу, заговорив холодным и резким тоном.

— Ух… Л-ладно, — дрогнула Кохару, снова переключая внимание на меня. — Тогда что в Андзу зацепило твой глаз, Тоно?

— Чего?! — выпалил я, сбитый с толку.

— Кстати да. Мне тоже весьма интересно, — сказала Андзу.

Теперь они обе смотрели на меня выжидательно. Меня загнали в угол.

— Ну, знаете, это сложно описать словами… К тому же вы меня ставите в довольно неловкое положение…

— Что, тебе совсем ничего не приходит на ум? — сказала Андзу, подавленно нахмурив брови.

Черт.

Теперь я обязан что-то придумать, иначе мне это потом аукнется. Я начал ломать голову, пытаясь придумать самый безопасный и наименее банальный ответ, до которого только мог додуматься за такое короткое время.

— …Ну, если уж выбирать, то, наверное, э…

— Ну же, приятель, — надавила Кохару. — Мы не будем ждать весь день.

— Ее… запах?

Лицо Кохару перекосилось, и она отодвинулась от меня, схватившись обеими руками за плечи, словно пытаясь защититься от незнакомца, от одного взгляда на которого чувства Кохару начинали бить тревогу.

М-да. Мне точно следовало получше выбирать слова.

— Чего?! Фу! Я спросила, что зацепило твой глаз, а не нос, чертов извращенец. Ты это считаешь привлекательным в девчонках? Их запах?! Зашибись, теперь мне хочется принять душ. Ух.

— Н-нет, нет! — я отчаянно замахал руками. — Ты все не так поняла, клянусь! Я не хожу и не разнюхиваю девушек, честно! А с Ханаширо это произошло случайно.

— Да неуже-е-ели? И как же ты так умудрился «случайно» к ней принюхаться? Чем же таким веселым вы занимались в последнее время?

— Ой, даже не начинай. Между нами не было ничего такого… Ну же, Ханаширо. Помоги мне, — взмолился я.

Андзу же не обратила на меня никакого внимания, так как была слишком занята разнюхиванием собственных рук с задумчивым и обеспокоенным выражением лица.

— Я пахну? — пробормотала она себе под нос.

***

Мы соскочили с автобуса и не спеша направились в сторону фестиваля. Тьма уже наступила, и, к счастью для нас, в ночном небе не было ни единого облачка: идеальная погода для шоу фейерверков. Фейерверки будут пускать с другого берега реки, в то время как зрители останутся на этом берегу, где вдоль набережной были выстроены прилавки с едой и много чем еще. От остановки до фестиваля рукой подать, так что мы могли расслышать веселые возгласы толпы даже посреди шума двигателей стоящих рядом машин. Перейдя через дорогу, мы учуяли приторно-сладкий запах, напоминающий кастеллу*.

[П/П: Кастелла — популярный в японии бисквит.]

— Вы двое хотели заняться на фестивале чем-то конкретным? — спросил я, пока мы брели по тротуару.

Андзу покачала головой.

— Так же, — сказала Кохару. — Но я хочу сходить повылавливать из воды попрыгунчики, перед тем как мы уйдем.

— Да? Мило. Я обожал это делать, когда мне было где-то пять лет.

На секунду Кохару выглядела весьма сбитой с толку, а затем ее лицо моментально покраснело.

— Чт… Н-нет! Это не для меня! Это для моих младших братьев! Они попросили меня принести им попрыгунчик с шипами!

А, точно, я помню такие. У меня был один, пока через неделю в нем не образовалась огромная дыра и он не превратился в бесполезный кусок пластика.

— О, как мило с твоей стороны, — сказал я, улыбаясь. — Знаешь, ты, оказывается, на удивление хорошая старшая сестра, раз ты до сих пор играешь с ними в карты и все такое.

— Эй! Что ты имеешь в виду под «на удивление»? ...А, точно, я тут что вспомнила! У тебя есть братья или сестры, Андзу?

— Не-а. Я единственный ребенок.

— Ух ты, круто. Я всегда хотела быть единственным ребенком.

— Правда? Лично я всегда хотела, чтобы у меня был младший брат или сестра.

— Ха-ха, не… Поверь, они только и делают, что доставляют хлопоты. Постоянно надоедают, прося поиграть с ними, или просят сопроводить их, если им захотелось куда-то сходить… И я вообще молчу о том, что вам нужно вместе принимать ванну…

— П-погоди, это правда?

Было приятно видеть, как Андзу ведет нормальную беседу с кем-то, кроме меня. Тяжело поверить, насколько общительной в последнее время стала наша бунтарка. И, пока я шел за ними на небольшом расстоянии, не желая прерывать их оживленный разговор, у меня возникло такое чувство, будто я гордый родитель, чей старший ребенок поступил в университет.

По мере того, как мы приближались к месту назначения, толпы людей становились все теснее и теснее. Здесь также было куда больше прилавков с едой, о чем свидетельствовал витавший в воздухе аппетитный запах жареных блюд и соуса для якисобы. Вскоре я услышал громкое урчание чьего-то живота, сильно напоминающее звуковой эффект из мультиков.

— Ничего себе, Кавасаки… — сказала Андзу, глядя на нее дразняще-осуждающим взглядом.

— О, не-не-не! Не ври! Это была ты, а не я! — сказала Кохару, угрюмо уперев руки в бока и громко хмыкнув.

Ничего себе. Ханаширо только что попыталась переложить вину на Кавасаки? Она что, в начальной школе учится?

Даже находясь вдалеке, я мог с уверенностью сказать, что заурчал живот именно у Андзу.

— Если ты голодна, то мы можем взять чего-нибудь поесть, — предложила Кохару. — У нас все еще полно времени до начала шоу фейерверков.

Я проверил телефон. Сейчас было семь вечера, и до начала представления оставался еще час. Мы решили не торопиться и попробовать разную еду, пока гуляли по набережной. Пройдя мимо нескольких прилавков, Андзу остановилась перед одним из них, с любопытством и благоговением глядя на выставленного напоказ жареного кальмара.

— Ух ты, это же, типа… целый кальмар, которого обжарили и проткнули палочкой?..

— Да, Ханаширо… Поэтому они и называются жареными кальмарами на палочке. Так, погоди… Ты серьезно никогда их не видела? — спросил я, на что она кивнула.

— Ну, я видела их несколько раз по телевизору, но я никогда не бывала на фестивале, так что…

— Да ну, серьезно?

Полагаю, что в Токио проводится не так много фестивалей в традиционном стиле. Либо же ей просто было не с кем сходить, пока она была маленькой.

— Ты уже пробовал их? — спросила она. — Они вкусные?

— Ага, они великолепны. Почему бы тебе не купить один и не попробовать самой?

— Ух. Звучит заманчиво, но мне также очень хочется такояки*… — простонала она, явно разрываясь между такояки и кальмаром.

[П/П: Такояки — обжаренные шарики из жидкого теста с начинкой из отварного осьминога и других ингредиентов, таких как зеленый лук, имбирь и т.п.]

— Тогда почему бы нам не взять и то, и другое? — присоединилась к разговору Кохару. — Прилавок с такояки совсем рядом. Я тоже проголодалась, так что с радостью пойду займу очередь.

— Правда? Не могла бы ты тогда купить и нам тоже?

— Конечно!

Андзу дала ей немного денег, и Кохару направилась к прилавку с такояки, клацая деревянными сандалиями. А Андзу тем временем заказала жареного кальмара у старика, заведующего прилавком. Когда мой нос уловил дразнящий запах вустерширского соуса*, мне тоже захотелось чего-нибудь перекусить, и я вспомнил о прилавке с якисобой, мимо которого мы только что прошли.

[П/П: Вустерширский, или вустерский соус — кисло-сладкий, слегка пикантный ферментированный английский соус, приготавливаемый на основе уксуса, сахара и рыбы.]

— Эй, я пойду быстренько куплю себе немного якисобы.

— Хорошо. Если Кавасаки вернется раньше, то мы будем ждать тебя в палатке-столовой.

— Понял.

Я развернулся и пошел обратно. К счастью, там не было длинной очереди, так что я смог довольно быстро взять себе якисобу. Обошлась она мне в четыреста йен. Когда я вернулся, Андзу уже ушла от прилавка с жареными кальмарами, так что я посмотрел в сторону палатки-столовой, где, как и ожидалось, я увидел Андзу и Кохару, уже начавших есть. Я добрался туда как раз вовремя, чтобы увидеть, как Андзу пытается откусить от кальмара огромный кусок. Кажется, он ей очень понравился. Я осмотрелся вокруг, пытаясь найти свободное место, но палатка была достаточно маленьким и тесным местом, расположенным между двумя прилавками с едой, и здесь находилось лишь три двухместные скамьи, каждая из которых уже была занята. Смирившись, что мне придется есть стоя, я решил приняться за якисобу, как вдруг Андзу остановила меня.

— Подожди минуту. Кавасаки, ты не могла бы немного подвинуться в сторону?

— Да, так сойдет?

— Отлично, спасибо. Присаживайся, Тоно-кун, — Андзу похлопала по свободному месту рядом с собой, шириной не более тридцати сантиметров. Я поблагодарил ее за учтивость и присел. Не сказать, что было удобно, но всяко лучше, чем есть стоя, и я был благодарен за это. Хотя факт того, что наши плечи постоянно терлись друг о друга, заставил меня немного нервничать.

Я открыл пластиковый контейнер, в котором находилась якисоба, а затем начал есть ее палочками, проглатывая толстую лапшу одну за другой. Она полностью пропиталась соусом, из-за чего для некоторых эта якисоба может показаться чересчур насыщенной, но мне понравилось.

— Эй, Тоно-кун! — Андзу похлопала меня по плечу. Я повернулся и увидел, как она с большой улыбкой выставила передо мной шарик такояки на зубочистке. — Открывай рот!

— Э, нет, спасибо. Обойдусь…

Кохару сразу же взглянула на меня свирепым взглядом из-за плеча Андзу, как бы говоря: «Съешь этот чертов такояки, а не то…» Боясь за свою жизнь, я поддался давлению и раскрыл рот, после чего она засунула в него такояки.

— Боже! — вскрикнул я с полным ртом. — Хорящо! Хорящохорящохорящо!

Девчонки тут же рассмеялись. Ну хоть кто-то смог посмеяться за счет моего обожженного языка. Я отчаянно пытался покатать такояки у себя во рту, как горячую картошку, страдая после каждого болезненного укуса, пока в итоге не проглотил этот шар лавы целиком. У меня такое чувство, будто кончик моего языка начал кровоточить.

— Прости, я не могла удержаться, — сказала Андзу, наконец-то успокоившись после долгого хохотания. — Если что, это была идея Кавасаки!

— Эй, большинство парней убить готовы за то, чтобы их покормила такая красивая девушка, как ты! А ты наслаждайся каждым кусочком! — усмехнулась Кохару.

Я мало чем мог насладиться, учитывая, насколько обжигающим был этот такояки, но все равно кивнул. Я продолжил молча поедать якисобу, и, когда я съел где-то половину, Андзу встала и предложила сходить за напитками.

— Хочешь, чтобы я сходила с тобой? — спросила Кохару.

— Нет, это будет лишним. Если мы пойдем вдвоем, то можем потерять место. Я схожу одна.

— Ты уверена? Ну тогда ладно. Я буду Черио Колу. Или любую другую колу, если этой не будет.

— Мне бутылочку Лайфгарда*, если есть, — добавил я. — А если нет, то мне то же, что и ей.

[П/П: Лайфгард — японский энергетик, производимый той же компанией, что производит Черио Колу.]

— Поняла. Скоро вернусь, — Андзу развернулась и вышла из палатки.

— Она сильно изменилась… — сказала Кохару, как только Андзу ушла.

— Это точно… — кивнул я, в кои-то веки согласившись с ней. Да че уж там, впервые в жизни. — Но я бы сказал, что ты изменилась настолько же сильно, если не сильнее. Просто ты теперь словно совершенно другой человек.

— Да… Знаю. Поверь, ты не первый, кто это заметил. Многое изменилось с тех пор, как здесь появилась Андзу, — размышляла Кохару вслух.

Она была права, хотя мне все равно кажется, что изменение в ее характере безусловно является самым большим потрясением, вызванным переводом Андзу в нашу школу. Нам еще предстоит узнать, станет ли Кохару и правда счастливее со своим новым «я», но, по крайней мере, она сильно повзрослела за весьма короткий промежуток времени. Будь я на ее месте, я бы точно предпочел, чтобы люди считали меня добрым человеком, нежели устрашающим.

— …Знаешь, я ей очень благодарна. Надеюсь, что когда-нибудь смогу вернуть ей должок.

Пока я смотрел на Кохару, устремившую взгляд на крышу палатки с благоговейным восхищением в глазах, мою грудь сжало от меланхолии, которую я сразу же попытался заесть оставшейся якисобой.

Немногим позже Андзу наконец-то вернулась в палатку, после чего мы втроем насладились своими напитками за небольшим разговором. Как только в наших желудках освободилось немного места, мы купили кастеллу и разделили ее на три части. Совершенно забыв о предстоящем шоу, мы вспомнили о нем как только услышали свист первого фейерверка, взмывшего в небо.

— Вот блин, — сказала Кохару. — Вся набережная уже, наверное, забита. Нам надо спешить, или мы никогда не найдем свободного места.

Мы запихали остатки торта в рот и запили его газировкой, а оставшийся мусор выбросили по пути на набережную. Как Кохару и предполагала, вся набережная была забита толпами людей. Не то чтобы там вообще не протолкнуться, но весь склон был покрыт синими брезентами, на которых сидели семьи и группы друзей. Мы протискивались сквозь толпы людей, ища, где бы сесть, пока наконец-то не нашли небольшое свободное место, которого как раз хватит на троих. Кохару достала из сумки клетчатый брезент для пикника и расстелила его на голой земле. Он явно предназначался только для двоих, но мы с легкостью смогли уместиться на нем втроем.

Устроившись поудобнее, я с нетерпением устремил взгляд на ночное небо, готовый наконец-то увидеть фейерверки. Вскоре раздался громоподобный грохот, за которым последовали настолько интенсивные реверберации, что их, вполне вероятно, можно использовать вместо дефибриллятора. Затем последовали треск и вспышка света, а сверкающие следы опускающегося пороха окрасили ночное небо во все цвета радуги, словно это какой-то сон. Яркая звездная вспышка выжгла свою триумфальную форму в наших глазах, а затем лениво улетела вниз, прежде чем полностью раствориться в темноте. За ней последовала еще одна, и еще одна, каждая из которых расплескивала новую палитру цветов на черном холсте.

— Как красиво… — услышал я из-за спины шепот Андзу.

Еще одна ракета со свистом взмыла в небо, и лишь только после долгой паузы она наконец взорвалась мерцающими дорожками из дыма, напоминающими крохотных рыбок, отчаянно плывущих против течения. Толпа охала и ахала, когда золотые ветви начали двигаться зигзагами, принимая форму плакучей ивы. Затем последовал огромный яркий распустившийся цветок, к которому присоединились десятки цветов поменьше. На смену им пришли классические двухцветные пионы, чьи меняющие цвет пестики разлетелись во все стороны, словно пчелы из улья, прежде чем потускнеть и низвергнуться водопадом. Следующим последовало множественно маленьких и неистовых фейерверков.

Что-то мягкое дотронулось до моего мизинца. Андзу положила свою руку рядом с моей. Обычно только этого было бы достаточно, чтобы заставить мое сердце колотиться с неимоверной скоростью, а меня сильно нервничать, однако сейчас по какой-то причине я был абсолютно спокоен. Я провел ладонью по брезенту, чтобы взять ее за руку, и наши пальцы с легкостью переплелись. И хотя поначалу наши руки были весьма холодными, но мы быстро смогли согреться, обмениваясь теплом.

Затем последовал финал представления, во время которого самый большой фейерверк осветил ночное небо яркими красками, бросая на наши лица мягкий и постоянно меняющий оттенок свет. Все это напоминало сказочный рисунок, взятый прямиком из конца книги рассказов.

***

— Фух! Как же это было красиво! — потягивалась Кохару, пока мы бродили по набережной. Теперь, когда главное событие подошло к концу, мы были готовы пойти по домам. Толпы людей немного поредели, хотя у прилавков с едой и аттракционами все еще стояли немалые очереди. Продавцы выкрикивали свои предложения, пытаясь заманить несколько последних покупателей, пока посетители покидали территорию фестиваля.

— Простите! Я бы хотела сыграть! — крикнула Кохару, протягивая двести йен мужчине за прилавком, в котором можно повылавливать попрыгунчики из воды. Он взял деньги и положил ей в руки маленький бумажный сачок. Она села на корточки рядом с небольшим бассейном с водой, закатывая рукава и готовясь по-быстрому выловить несколько попрыгунчиков. — Что ж, посмотрим, смогу ли я в этом году выловить сотню за одну попытку!

— А это возможно? — спросила Андзу, выглядя искренне озадаченной.

— Вполне. Я в этом про. Никто не смог одолеть меня и выловить больше попрыгунчиков, чем я, еще с начальной школы!

«Я думал, ты поклялась, что делаешь это только ради того, чтобы получить сувенир для своих братьев», — хотел я сказать, но удержал язык за зубами.

— Хм… Лично я никогда в это не играла, — сказала Андзу.

— Погоди, серьезно? Тогда почему бы нам не сыграть вместе?! Простите! Можно нам еще один сачок? …Так, а теперь смотри внимательно, тут есть одна хитрость. Перед тем как начать, тебе нужно окунуть бумагу в воду, так как это…

Пока Кохару раззадоривала Андзу повылавливать попрыгунчики, я массировал веки большим и указательным пальцами. Из-за того, что я так долго смотрел на те яркие фейерверки, у меня разболелись голова и глаза. Наверное, будет хорошей идеей пойти домой и по возвращении сразу же лечь в кровать, как только они закончат со своей детской игрой. Потерев внутренние уголки глаз и глубоко вздохнув, устремил взгляд к небу. Вдруг краем глаза я заметил, как мимо меня прошла женщина.

Следует уточнить, что все, что она сделала, это просто прошла мимо меня. И тем не менее по какой-то причине она вызывала во мне чувство сильной тревоги.

Я повернулся в ее сторону, когда она начала отдаляться от меня. Она носила юкату, а ее волосы были заплетены в пучок. Это все, что я мог сказать о ней, глядя на нее со спины. Я не мог определить даже ее возраст. Однако по какой-то необъяснимой причине мне ударило в голову, что я должен взглянуть на нее получше. Не успел я опомниться, как побежал за ней так быстро, как только мог, чтобы не потерять ее в толпе. И чем больше я сокращал дистанцию между нами, тем более ясную и различимую форму принимали эти странные эмоции внутри меня.

Преданность… Привязанность… Дежавю… Ностальгия?

Когда женщина остановилась поговорить со стоящим рядом с ней мужчиной сорока с чем-то лет, я наконец-то смог взглянуть на ее лицо.

— Что…

Я потер глаза и взглянул снова.

Это была моя мать. Женщина, которая бросила нас пять лет назад. Но почему? Почему она здесь? Нет, возможно, это неверный вопрос. В конце концов, она ведь не умерла. В один день она просто проснулась и решила без оглядки уйти из моей жизни. Даже документами о разводе занималась не она сама, а ее родители. Тем не менее я, очевидно, должен был понимать, что всегда существовала вероятность того, что я где-то на нее наткнусь.

Но что более важно, кто этот мужчина рядом с ней? Кажется, им вместе достаточно весело. Моя мать смеялась. Хорошо проводя время. В общем, была довольна.

А что насчет меня? Что делать мне?.. Нет, это очевидно. Я не буду ничего говорить, притворюсь, что никогда не видел ее, пойду домой и забуду об этом. Это будет правильным решением. Моя мать сделала выбор, и я больше не в праве посягать на ее счастье.

Но действительно ли я не буду жалеть о том, что просто возьму и уйду, не попытавшись узнать ответа ни на один из вопросов, с которыми она меня оставила? Например, почему она бросила нас, и было ли это моей виной, и любила ли она меня в прин…

Как вдруг она повернулась ко мне.

Затем наши глаза встретились, и на мгновение время застыло.

Шум фестиваля утих.

Все вокруг замедлилось.

Ни я, ни она не шевелили даже кончиком пальца.

Мы просто стояли, смотря друг на друга.

Она знала, кто я. А я знал, кто она.

Эти несколько мимолетных секунд, казалось, длились вечность.

А затем все закончилось, и в ту же секунду ее лицо исказилось в ужасе.

Один из уголков ее рта дрогнул от отвращения, а губы задрожали, словно из нее вот-вот вырвется крик о помощи. Она напоминала пленника, которого бросили в подземелье и закрыли в клетке с бешеным, кровожадным монстром. Эта реакция сказала мне куда больше, чем можно передать словами. В ее глазах я, скорее всего, выгляжу как какой-то отвратительный выродок, как воплощение ее травмы, которую она пыталась забыть на протяжении последних пяти лет.

Мой мозг послал сигнал тревоги в каждый нерв, говоря им уносить меня отсюда как можно скорее. Поэтому я развернулся и попытался уйти, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.

Я не знаю, чего я ожидал. Что она извинится за то, что бросила нас? Скажет мне, что это не моя вина и что она не ненавидит меня? Нет, я знал, что мне не стоит питать подобных надежд. Однако почему-то у меня все еще было такое чувство, будто меня жестоко предали. Мои ноги задрожали. Голова закружилась так сильно, что мне показалось, будто в любой момент я могу потерять сознание. Пока я шел, пошатываясь, я врезался в несколько людей, идущих в противоположном направлении, и некоторые из них накричали на меня. Если честно, я прекрасно видел, куда иду. Просто мой мозг не обрабатывал никакой информации, поступающей от органов чувств.

— Тоно-кун?

Внезапно передо мной появилась Андзу.

— Что случилось? Почему ты убежал?.. Погоди. Почему ты такой бледный? Ты в порядке?

— Ханаширо… — пробормотал я, подойдя к ней тяжелыми, медленными шагами. А затем обнял ее.

— Т-Тоно-кун?!

Я крепко держал ее в своих объятиях, изо всех сил прижимая ее нежное тело к себе, и положив подбородок ей на плечо. Я не мог объяснить причину. Я просто должен был это сделать. Я знал, что если не ухвачусь за что-то, не найду себе какую-то опору, то меня затянет в водоворот эмоций, грозящий поглотить меня полностью. Вода все поднималась, и я нуждался в Андзу больше, чем когда-либо. Поэтому я держался за нее, чтобы меня не затянуло на дно.

Сначала тело Андзу напряглось от удивления. Затем я почувствовал, как ее мышцы начали понемногу расслабляться, после чего она пустила меня в свой мир. Мы простояли так достаточно долго: она обнимала меня, а я укрывался от бури в ее объятиях, моем единственном источнике тепла в вакууме космоса.

Я не знаю, сколько это длилось. Может, пять секунд, а может, целую минуту. Однако, когда я успокоился достаточно, чтобы стоять на своих двоих, я отдернулся... и увидел, что ее щеки стали ярко-розовыми, отчего я сам покраснел. О чем я, черт возьми, думал, творя такое в публичном месте? Люди вокруг нас, вероятно, подумали, что я какой-то влюбленный мальчишка, которого увлекли муки страсти.

— П-прости, я просто… Не знаю, что на меня нашло… — сказал я, запинаясь.

— Ты в порядке? — спросила Андзу голосом, полным искреннего беспокойства.

Теперь, когда ситуация немного успокоилась, смущение исчезло, и на его место пришли новообретенные чувства надежности и привязанности. Словно в этом мире все-таки есть место для меня. Словно все будет в порядке, пока Андзу остается рядом со мной.

— …Да, теперь я в порядке. Пойдем, Кавасаки уже, наверное, заждалась.

— Ты уверен, что все в порядке?..

— Агась. В полном, благодаря тебе. Я тебе должен.

Пока мы шли к тому месту, где нас ждала Кохару, я молча попрощался со своей матерью. Я знал, что наши пути, скорее всего, больше никогда не пересекутся.

***

Автобус, на котором мы ехали обратно домой, был почти пуст. Мы заняли  места в самом конце салона. Я сидел у окна и смотрел на ночной пейзаж, отвечая лишь «да» или «нет» на попытки Андзу и Кохару завязать со мной разговор. Я бы с радостью просто лег в кровать, и не только потому, что у меня болели глаза. Вообще, я вымотался, скорее, психически, нежели физически.

Размышляя о той несчастной встрече, я осознал, что я и правда ожидал от своей матери нечто большее. Возможно, где-то в глубине души я всегда надеялся, что она вернется к нам, как только оправится от травмы, вызванной смертью Карен. Я знал, что это довольно глупое заблуждение, но это объясняло, почему я почувствовал себя таким подавленным.

Когда мать ушла из дома, я сразу же понял, что она уже никогда не вернется, и думал, что смирился с этим. Однако одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы вновь зажечь во мне ложную надежду. Кажется, правду говорят, что тяжелее всего оборвать именно кровные узы. Возможно, именно связывающая нас кровь свела нас вместе, словно какая-то невидимая нить судьбы. Мне хотелось, чтобы так оно и было, потому что это давало мне новую надежду на то, что, возможно, однажды я смогу воссоединиться с Карен, так как связь между нами гораздо, гораздо сильнее.

…Нет. Это не просто «возможно». Я обязательно увижусь с Карен снова. И достаточно скоро. Я собираюсь отправиться вглубь Туннеля Урашимы перед тем, как наступит конец летних каникул, и я не поверну назад, пока не найду и не верну ее. Это моя цель, моя обязанность, как ее старшего брата.

***

Попрощавшись с Андзу и Кохару на станции, я проехал оставшийся путь до дома на такси, что заняло около десяти минут. Зайдя в дом, я увидел в прихожей незнакомую мне пару белых туфель с высоким каблуком. Судя по всему, отец принимает гостя, что само по себе уже весьма необычно, но чтобы это была еще и женщина? Вот такое я точно вижу впервые. Я прокрался по коридору, стараясь не потревожить их, но затем дверь в гостиную открылась, и оттуда выглянул мой отец.

— А, вот и ты, Каору! Я все гадал, когда же ты вернешься! — сказал он, улыбаясь. Его лицо было таким красным и расслабленным, что я мигом понял, что он пьян. В последнее время он довольно часто возвращался домой в подобном состоянии, однако сегодня он выглядит совсем плохо. — Ну же, не стой на месте! Заходи и поздоровайся!

— Э… Ладно.

Я сделал, как мне велели, и зашел в гостиную, где сразу же встретился взглядом с женщиной, вежливо сидящей на татами. Опрятная молоденькая девушка, выглядящая примерно на двадцать пять лет. Ее бледноватая кожа имеет неестественный блеск. Она вежливо поприветствовала меня, на что я ответил тем же. Взглянув на стол, я заметил огромную тарелку суши и ряд больших бутылок пива. Половина суши уже была съедена, а также они выпили две бутылки пива.

— Ну давай! Присаживайся! — сказал отец.

— Чего?

— Говорю, присаживайся, мой мальчик. Расслабься хоть разок.

Отец схватил меня за плечи и практически силой усадил меня на колени. Он ясно дал мне понять, что мое мнение тут не учитывается, однако все случилось настолько внезапно, что я в принципе не успел осознать, что здесь происходит. Отец сел рядом со мной и с огромной улыбкой обнял меня за плечи одной рукой. От него разило алкоголем.

— Это мой сын, Каору, — сказал он. — Он учится во втором классе в старшей школе Козаки.

— О-о-о. Он выглядит очень воспитанным мальчиком, — улыбнулась женщина.

— О, это да. Он готовит, стирает — да что угодно. Единственное, что он не может, так это отправить своему старику сообщение, когда решает пропасть куда-то, ха-ха-ха! — расхохотался он от души. — Да ладно, я же шучу, Каору. Эй, ты не голоден? Можешь взять суши, если хочешь! Налетай, сын.

— Нет, спасибо, я не голоден…

— Вот какой. Никогда много не ел. Хотя я на этом хорошо экономлю, так что понятия не имею, чего я вообще жалуюсь, ха-ха-ха!

Я просто сидел, ничего не говоря. Его слова, тон голоса, манеры, выражения лица — все было настолько очевидно. Он просто притворяется хорошим отцом. Словно он пришел на маскарад. Почему он так старается создать иллюзию того, что у нас с ним хорошие отношения? Почему он настаивал на том, чтобы я присоединился к ним? И вообще, кто эта женщина? Она явно гораздо моложе моего отца, так почему же они общаются так откровенно? Она дальний родственник? Коллега? Друг? Моя голова была забита тонной вопросов, ни на один из которых я не знал ответа.

— Боже, где мои манеры? Забыл вас представить! — отец убрал руку с моих плеч. — Сын, хочу познакомить тебя с твоей новой мамой.

…Э? Моей «новой мамой»?

— Я уже давно хотел тебе рассказать, но был слишком занят на работе. Я хотел дождаться правильного момента, понимаешь? В общем, да. Прости, если это слишком внезапно, но такие вот дела!

Что ты имеешь в виду под «такие вот дела»?

— Видишь ли, мы с ней познакомились на работе достаточно давно, но общаться мы начали только где-то месяц назад, когда… и вот, мы пообедали несколько раз, и… она уже однажды была за мужем, так что… а когда ты сбежал из дома, она… эмоциональную поддержку, и…

Я еле понимал, что он говорил. Моя голова начала бешено кружиться. Меня тошнило. Что это за хрень? Так еще и в тот же день, когда мне не посчастливилось встретиться со своей матерью? Вы серьезно?

Однако они продолжали весело болтать, совершенно не замечая отсутствие у меня какого-либо энтузиазма.

— Ну да ладно! Давай поднимем тост!

— Разве твой доктор не сказал, что тебе не стоит так много пить?

— О, да ничего страшного! Сегодня особый случай!

— Не думаю, что он примет такую отмазку...

— Хватит уже беспокоиться и выпей со мной!

— Что ж я буду с тобой делать…

— Боже, нам надо будет как-нибудь сходить поесть настоящие морепродукты.

— Да, наверное, когда на работе станет поспокойнее.

— Да я уверен, что все наладится

— Мне бы хотелось слетать за море.

— Я уже говорил, что коплю на новую машину?

— У нас будет полно времени, когда выйдем на пенсию.

— Было бы неплохо найти какие-нибудь новые хобби.

— Купить где-нибудь хорошенький частный домик.

Мой старый капризный отец и женщина, которую он намеревался сделать моей новой матерью, продолжали рисовать свою идиллическую жизнь. Я уже мог с уверенностью сказать, что для меня на их картине места не было. В конце концов, единственный способ стать частью семьи — это быть рожденным в ней, и, следовательно, иметь с ней кровную связь, либо полюбить кого-то настолько сильно, что тебе захочется завести с этим человеком новую семью. У меня же не было ни любви, ни кровной связи ни с одним из них, так при чем же, черт возьми, здесь я?

— А, точно, что б ты знал, Каору, в не таком далеком будущем мы переедем отсюда.

— …Погоди, что?

— Я уже нашел новую работу, — радостно объяснял мне отец, совершенно игнорируя явное недовольство на моем лице. — Мы уедем из Козаки и переедем в хорошую квартиру. Конечно, она будет потеснее в сравнении с этим домом, но жить там будет гораздо удобнее, это я тебе обещаю.

Сидящая напротив нас женщина кивнула с энтузиазмом, подтверждая его слова.

— А, и не волнуйся насчет учебы. Мы продадим этот дом за неплохие деньги. Так мы сможем оплатить тебе учебу в любом колледже или техникуме, в какой ты захочешь поступить. Мы даже сможем накопить достаточно денег, чтобы снять тебе отдельную квартиру, если ты захочешь учиться где-то вдалеке. Мы втроем сможем начать новую жизнь в новом городе, в новом доме.

Новую жизнь.

— Разве это не потрясающе, сын? Новая жизнь ждет нас прямо за углом.

Мне показалось, будто у меня в голове лопнул сосуд. Поры на моем лице расширились, а взгляд затуманился красной дымкой.

Отвали, старик. Что насчет Карен, а? Просто оставишь ее в прошлом? Просто продолжишь жить свою жизнь припеваючи и забудешь о своем единственном кровном ребенке? Меня тошнит от тебя. Как ты смеешь не проводить каждый божий час горюя и сожалея о том, что с ней случилось? Как ты смеешь не думать о ней каждую минуту? Если мы перестанем вспоминать о ней, то получится так, словно ее в принципе никогда не существовало. Разве ты этого не понимаешь, тупой ты мудила?

Мне хотелось схватить одну из пустых бутылок из-под пива и разбить о его голову. Мне хотелось перевернуть стол и пробить дыру в двери. Мне хотелось поддаться бушующей внутри меня ярости. Но все, что я мог, это сжать кулаки и стиснуть зубы. Я не знал, как выплеснуть эти эмоции, поэтому злость внутри меня могла лишь копиться, пока я не сорвусь. Затем ненависть к моему отцу превратилась в чувство разочарованности в себе, и в конечном итоге я больше не смог сдерживаться, и из моих глаз потекли слезы.

— Эй, ты чего… Каору?.. Ты плачешь? — обеспокоенно сказал мой отец, глядя на мое опущенное лицо.

Не смотри на меня, ты, кусок дерьма.

— Что такое? Ты плохо себя чувствуешь? — спросила женщина.

Не вмешивайся, чертова разлучница.

— …А, я понял, что происходит, — отец положил руку мне на плечо.

Я сказал: не трогай меня.

— Не беспокойся, Каору. Я понимаю, что у тебя много сомнений по этому поводу. Это довольно большие изменения. Но я знаю, что мы справимся, если будем работать вместе. Можешь ли ты сделать это для меня, сын?

Когда я взглянул на его улыбающееся лицо, полное новообретенных надежды и стремлений, я наконец-то все понял. Мой отец твердо решил притворяться, словно ничего не произошло. Ни смерти Карен, ни ухода матери, ни его ужасного отношения ко мне: он пытался оставить весь этот эмоциональный багаж в прошлом, чтобы жить припеваючи со своей блестящей новенькой женушкой. Прямо как моя мать, если судить по появившемуся на ее лице страху при виде меня. В этом смысле они идеально подходили друг другу. Какая жалость, что они уже разведены.

Внезапно вся кипящая в моей голове ярость стала ледяной, и по моей спине пробежал холодок. Секундой позже у меня свело живот.

А затем меня вырвало. Прямо на стол.

Женщина взвизгнула, когда потоки светло-коричневой рвоты и полупереваренной еды хлынули на татами. Даже когда я выблевал каждый кусочек якисобы и кастеллы, что я съел на фестивале, в моем рту все еще оставался привкус смешанного с желчью Лайфгарда, пока я продолжал изрыгать содержимое своего желудка до последней капли.

— Э-эй! Какого черта ты творишь?! — крикнул отец, а затем толкнул меня на пол, забыв о разыгрываемой им роли любящего родителя. Как только мой желудок опустел и меня перестало рвать, я встал и, не убираясь, выбежал из гостиной, поднялся по лестнице и закрылся в своей комнате. Наконец-то находясь в безопасности своей комнаты, я вытер рот обильным числом салфеток, а затем забрался в постель и с головой зарылся под одеяло. Только так я мог успокоиться, даже если это означало перегреться в замкнутом пространстве, пахнущим моим желчным дыханием.

И я не мог ничего с этим поделать. Находиться там, внизу, было слишком тошнотворно. Глупое, самодовольное выражение лица моего отца, мечтательно болтающего о нашем будущем, и то, как эта женщина вслушивалась в его каждое гребаное слово, словно он какой-то чарующий оратор, открывающий нам поистине проницательную мудрость, — все это мерзко, извращенно и отвратительно, как на это ни посмотри. Пробудь я там еще хоть секунду, и я сделал бы что-то, о чем бы потом пожалел. Да че уж там, я начинаю злиться, просто думая об этом.

Пока я продолжал глотать слюну в тщетной попытке избавиться от жгучей желудочной кислоты в горле, в моем кармане завибрировал телефон. Подумав, что это сообщение от отца, говорящего мне спуститься вниз, я закатил глаза и достал телефон, чтобы взглянуть на написанный им бред. Однако, как оказалось, это было сообщение от Андзу.

«Спасибо, что сходил с нами. Я очень хорошо провела время».

Это все, что она написала. Однако забавно то, что это сообщение подавило моих внутренних демонов и успокоило душу. Она и правда была моим единственным лучом света в этом мире. Я точно не смог бы удержать себя в руках после случившегося на фестивале, если бы она не поддержала меня. Никогда в своей жизни я не позволял себе полагаться на кого-то. По крайней мере, не до такой степени, чтобы обнять их. Только Андзу видела меня в таком уязвимом состоянии, и я не могу выразить словами, насколько я благодарен ей за то, что она приняла такого ущербного неудачника, как я. Мое уважение к ней возобновилось после сегодняшнего вечера, а рядом с ним зародилась новая странная эмоция, напоминающая притяжение магнита, которой я не мог сопротивляться. Андзу стала незаменимой частью моего мира.

Я ответил на ее сообщение простым «Я тоже», а затем погрузился в глубокий сон, все еще сжимая телефон в руке.

***

Наступило первое августа, и до нашей последней экспедиции в Туннель Урашимы остался один день. Сейчас было десять утра, и цикады стрекотали в полную силу. Я сидел за столом и писал отцу записку, содержание которой в итоге сводилось к следующему: «Эй, я убегаю из дома и, наверное, не вернусь». Я пишу это письмо по большей части для того, чтобы отец не подключал к моим поискам полицию, подумав, что я был убит или похищен. Четко дав ему заранее знать, что со мной случилось, полиция не станет отправлять на мои поиски целый поисковый отряд. По крайней мере, так сказала Андзу.

Больше всего я беспокоюсь о том, что они найдут какую-то зацепку, которая приведет их к Туннелю Урашимы, после чего они зайдут внутрь, пока будут искать нас, и я понятия не имею, какие у этого могут быть последствия. В худшем случае нас поймают еще до того, как наши желания будут исполнены, либо запечатают вход, заперев нас внутри. И это то, чего мне хотелось бы избежать всеми силами.

Конечно, такое возможно только в том случае, если отец успешно привлечет к этому делу поисковый отряд, что было весьма маловероятно, так что я особо не беспокоился. Я знал, что отец не будет прилагать к моим поискам слишком много усилий, и из того, что я слышал о родителях Андзу, я могу с уверенностью сказать, что с ней будет так же. Отец все еще очень зол на меня из-за того, что меня вырвало на пол в гостиной в ночь фестиваля. Он не спросил, как я себя чувствую, а также полностью игнорирует меня, когда я захожу с ним в одну комнату или прихожу домой. Но время от времени он все-таки бросает на меня озлобленный взгляд. По большому счету он относится ко мне как к прокаженному, как к преграде, стоящей между ним и его идеальной новой жизнью. И скоро я навсегда уйду от него, так что, надеюсь, он сможет потерпеть еще немного.

— …Так, готово.

Закончив писать записку, я еще раз пробежался по списку вещей, которые планирую взять с собой в Туннель Урашимы, разложив все на полу: фонарик, наручные часы, кошелек, четыре пачки энергетических батончиков и термос на два с половиной литра для питьевой воды. Я засунул все в большой походный рюкзак, а затем надел его, чтобы проверить вес. На удивление, он был примерно в два раза легче, чем мой портфель, набитый учебниками. Даже если я наполню термос водой, рюкзак все еще будет чертовски легким. План состоит в том, чтобы безостановочно идти, не бежать, на протяжении всего пути, когда мы пройдем через врата тории, поэтому нам нужно быть максимально налегке. И конечно же, это идея Андзу. У меня такое ощущение, что я никчемный напарник, так как именно она постоянно предлагает хорошие идеи, но это лишь показывает ее интеллект. И если ее идеи повысят шансы успеха нашей экспедиции, то с моей стороны будет глупо не воспользоваться ими.

Уже совсем скоро я воссоединюсь с Карен. Мы планировали провести весь сегодняшний день за отдыхом и подготовкой к большому дню. Но только я залез в кровать с томиком манги в руках, как вдруг услышал, как у меня зазвонил телефон. И это не просто сообщение, это самый что ни на есть звонок, так еще и от Андзу.

— Алло? — ответил я.

— Эй, Тоно-кун? Прости, что звоню так внезапно.

— Да не волнуйся об этом. Что случилось?

— Ты сейчас занят? Мы можем встретиться и немного поговорить?

— Да, без проблем. Где? У туннеля?

— Желательно в другом месте… Мне бы хотелось посидеть в помещении, если возможно.

Я взглянул на часы.

— Тогда как насчет кафе? Если мы немного подождем, то можно будет заодно пообедать.

— Хорошо. А в каком кафе?

— Которое рядом со школой. Почему бы нам не встретиться у главного входа где-то около полудня?

— Поняла. Тогда увидимся в полдень.

— Хорошо. Пока.

Конец звонка.

Интересно, о чем же она хочет поговорить? Может, она захотела провести еще одну встречу перед экспедицией. Дать нам последнюю возможность все обсудить лицом к лицу, так как всю последнюю неделю мы общались только через сообщения. Ну, скоро узнаем.

***

Жаркое солнце безжалостно нагревает асфальт, обжигая мои стопы сквозь резиновую подошву. Внезапно на меня подул влажный океанский бриз, лаская мои щеки. Я ждал Андзу, стоя перед входом на территорию школы, и, хотя до назначенного времени оставалось еще целых полчаса, но я уже чувствовал себя так, словно нахожусь бане. К сожалению, у меня не было иного выбора. Поедь я на следующем поезде, я бы пришел сюда куда позже полудня. Это одна из многих вещей, которые я ненавижу в захолустной жизни. Спустя где-то десять минут к школе подъехал автобус, и из него вышла Андзу. Я помахал ей, после чего она подбежала ко мне.

— Ты довольно рано. Надеюсь, я не заставила долго ждать, — сказала она слегка извиняющимся тоном.

— Не, я сам только пришел.

— А, хорошо. Тогда пойдем?

Я кивнул, и мы направились по главной улице в сторону кафе, идя по тротуару плечом к плечу. С высоты птичьего полета это место, должно быть, напоминает город-призрак или заброшенную съемочную площадку, учитывая, что на улицах куда больше бродячих кошек и ворон, нежели людей. Время от времени мимо нас проезжал небольшой пикап, но, кроме этого, единственным звуком было стрекотание цикад.

— Не обижайся, но это и правда захолустный городок.

— Ха-ха… Ну уж прости, если тебе не нравится. А каков был район, в котором ты жила?

— Не настолько столичный, каким ты его себе представляешь. Это вполне обычный жилой район.

— Серьезно? Хочешь сказать, что ты не ходила каждый день после школы в Харадзюку, чтобы купить блинчики?

— У тебя довольно специфичное представление о жизни в Токио, — хихикнула Андзу. — Типа, да, есть дети, которые занимаются подобным, но я знала только двух или трех. Центр города очень далеко.

— Хм. Не ожидал.

— Ну как уж есть, — пожала Андзу плечами, прежде чем сменить тему разговора. — А ты чем обычно занимаешься после школы?

— А, да ничем особенным. Читаю мангу, готовлю ужин, ленюсь. Ничего интересного.

— Ух ты, ты умеешь готовить?

— Есть немного.

— Тогда тебе как-нибудь нужно будет пригласить меня к себе на ужин.

Пока мы болтали, я заметил, что Андзу вела себя немного странно. Она казалась куда бодрее и общительнее, чем обычно. В любой другой ситуации я бы посчитал это чем-то хорошим, однако что-то в ее поведении подсказывало мне, что она отчаянно пытается не дать разговору закончиться, и потому пытается заполнить тишину любыми темами, приходящими ей на ум. Словно она пытается подлизаться ко мне, прежде чем рассказать что-то такое, что, как она знает, я не хотел бы услышать… И тем не менее это довольно незначительное изменение в ее поведении, так что, возможно, мне просто кажется.

Мы шли по унылой торговой улочке, находящейся под навесом из стальных балок. Она явно знавала лучшие дни. Количество закрытых витрин значительно превышало количество все еще открытых магазинов. Бродячая кошка лениво прошла перед нами, выйдя из-за шляпного магазина, в котором я ни разу не видел ни одного покупателя.

— Здесь точно есть кафе? — спросила Андзу, выглядя явно обеспокоенной.

— Да, это небольшая кафешка чуть дальше по дороге… А. Вот и она, — я указал на стоящий на обочине штендер. «Мы с гордостью подаем KEY COFFEE*», заявляла реклама. Рядом со входом находится прилавок, в котором выставлены муляжи предлагаемой ими еды: рисовый омлет, наполитан* и так далее. Когда мы зашли внутрь, прозвенел колокольчик, и нас поприветствовала сидящая за прилавком старушка, уперевшись руками в подбородок.

[П/П: KEY COFFEE — бренд японского кофе.]

[П/П: Наполитан — японское блюдо, состоящее из спагетти, кетчупа, лука, грибов, зеленого перца, сосисок, бекона и по желанию соуса Табаско.]

— Привет, детишки. Здесь сейчас пусто, так что садитесь, где угодно, — сказала она, прежде чем встать и направиться на кухню. Она явно была раздражена тем, что ее свободное время прервали. Пройдя по узкому, слабоосвещенному помещению, мы заняли столик на двоих, а затем взглянули на меню. Мой выбор быстро пал на рисовый омлет, а Андзу заказала сэндвич. Также мы попросили принести нам по чашечке кофе, когда закончим есть. Старушка записала наши заказы, а затем принесла нам два стакана воды со льдом. Я выпил свой залпом, после чего поставил пустой стакан на стол.

— Так что ты…

— В общем, эм…

Упс.

Мы заговорили одновременно. Застенчиво почесав затылок, я предложил Андзу сказать первой.

— А, нет, я просто, э… Я хотела спросить, часто ли ты сюда приходишь, — сказала она.

— М-м-м, время от времени. Где-то раз в месяц или около того.

— Один?

— Ага, по крайней мере начиная со средней школы. Раньше мы с Карен часто приходили сюда вместе, — обычно в сопровождении родителей, но мне показалось, что не стоит упоминать о них.

— Интересно… А какой была Карен? Не думаю, что я когда-либо спрашивала.

— О, она была великолепна… Очень милая, так еще и весьма умная. Она невероятно хорошо читала атмосферу. Если бы она дожила до средней школы, то я гарантирую, она была бы самой популярной девочкой в школе.

— Ух ты. Мне бы хотелось услышать о ней побольше. Можешь рассказать какие-нибудь забавные истории с ней?

— Еще бы! Я все еще помню о том случае, когда ей было всего три года, и мы…

Я начал безостановочно рассказывать о нескольких забавных случаях из детства, однако все это время мне казалось, что что-то здесь не так. Конечно, я рад выдавшейся возможности поговорить о своей младшей сестре, но почему Андзу так внезапно захотела узнать о ней? Не может же это быть причиной, по которой она решила встретиться со мной. Закончив рассказывать самые интересные истории о Карен, я решил задать вопрос.

— Слушай, так о чем ты хотела погово…

— Так, детишки. Один рисовый омлет и один сэндвич.

К сожалению, нашу еду принесли до того, как я успел закончить вопрос.

— Давай сначала поедим, — предложила Андзу.

— Д-да, хорошо.

Кажется, мне придется подождать, пока мы не закончим есть. Ну, ничего не поделать. Я размазал кетчуп обратной стороной ложки по омлету. Это обычный, ничем не примечательный рисовый омлет, состоящий из обжаренного с курицей риса, завернутого в тонкий омлет, однако из всего меню у этого блюда самое хорошее соотношение цены и калорийности, поэтому у меня вошло в привычку каждый раз заказывать именно его.

Я взглянул на Андзу, разрезая омлет вилкой. Ее сэндвич был довольно большим: куча слоев из ломтиков ветчины, листьев салата, помидоров и сыра, положенных в багет. Держа его обеими руками как гамбургер, она принялась его есть. Должен признать, он выглядел очень вкусно. Я сделал себе заметку купить его, когда приду сюда в следующий раз, а затем вспомнил, что к тому моменту, когда мы вернемся из Туннеля Урашимы, этого кафе уже, скорее всего, здесь не будет. И пока я меланхолично смотрел на сэндвич, который я, скорее всего, никогда попробую, я кое-что заметил: руки Андзу дрожат.

— Эй, Ханаширо?

— Мф?.. Фто тахое?

— Тебе кондиционер не дует?

Она проглотила откушенный кусок.

— Нет, все нормально.

— Ну тогда ладно… У тебя, кстати, горчица на щеке, — я потер большим пальцем по уголку своего рта, указывая на конкретное место.

Андзу сразу же покраснела и быстро вытерла ее платком. Кажется, она совершенно не заметила, что ее руки дрожат. Это показалось мне странным, но я все равно доел свою еду. Забрав у нас посуду, старушка принесла наш послеобеденный кофе.

— Так о чем ты хотела поговорить? — сказал я.

— Я хотела спросить у тебя о твоей сестре, — Андзу налила молоко и добавила сахар в свой кофе, а затем помешала его. — Я подумала, что мне следует узнать о ней побольше, иначе как я найду ее в туннеле? — ложка ритмично билась о края керамической кофейной чашки.

— Да? В таком случае ты бы, наверное, спросила о ее внешности, нежели о характере.

— Ну, я просто немного увлеклась, слушая твои великолепные истории. Уверяю тебя, я собиралась спросить и о ее внешности.

— Ну же, ты явно что-то недоговариваешь, так ведь? А то ты могла бы спросить обо всем этом и по телефону.

— Вот тут не соглашусь. Я предпочитаю говорить лицом к лицу.

— …Ты разлила свой кофе.

Андзу замерла и резко прекратила размешивать кофе. Затем, нервно прикусив губу, она достала ложку из кофе и осторожно положила ее на блюдце.

— Слушай, Ханаширо. Я не собираюсь устраивать тебе допрос… но ты точно ничего не хочешь мне рассказать? О какой-то другой причине, по которой ты позвала меня сюда?

Она не ответила.

— Послушай. Я хочу, чтобы мы зашли завтра в туннель без каких-либо сожалений. Так почему бы тебе не признаться и не сказать мне правду? Что бы это ни было, обещаю, я не стану плохо о тебе думать.

Андзу посмотрела на меня дрожащими глазами. Она явно не хочет обсуждать эту тему. Я сидел прямо, готовый выслушать все, что она скажет, даже если бы мне не хотелось об этом знать.

Андзу сделала большой глоток кофе, а затем начала говорить.

— …Ты когда-нибудь слышал о Ежемесячном Джорно?

— Э?

Из всех вещей, о которых она могла сказать, это последнее, о чем я бы подумал. Ежемесячный Джорно — это журнал манги, по большей части нацеленный на взрослую аудиторию. Я листал его пару раз во время визита в парикмахерскую. В нем было представлено множество жанров для людей постарше, начиная темным фэнтези и заканчивая повседневностью для взрослых. В общем и целом, при прочтении этого журнала всегда можно заметить, что у авторов каждой публикуемой в нем манги есть поистине уникальное творческое видение.

— Да, я знаю о нем. А что?

— …Четыре раза в год они проводят так называемое Соревнование Восходящих Звезд, в котором они принимают оригинальные работы начинающих мангак и выбирают одного победителя, работа которого появится в следующем выпуске.

— Та-а-ак?

— И, ну… я подала свою работу на весеннее соревнование несколько месяцев назад. И они наконец-то опубликовали результаты в последнем выпуске, который вышел сегодня в продажу.

Ага.

Это объясняет, почему Андзу решила назначить экспедицию в Туннель Урашимы на второе августа. Мне показалось весьма странным, что она выбрала второе число вместо первого, но теперь я понял, что Андзу просто хотела узнать результаты до того, как мы отправимся. Это имело смысл. Очевидно, что если бы она и правда победила, то было бы весьма неловко, если бы она пропала на несколько лет, даже не узнав об этом.

Погодите… А ну минуточку.

— Ты же не собираешься сказать мне, что ты и правда победила, да?

— Нет, нет. Я проиграла.

— А… П-понятно.

— Но, — продолжила Андзу, прежде чем я успел выразить свое сожаление. — как оказалось, одному редактору из команды, занимающейся публикацией, очень понравилась моя работа, даже если она и не выиграла… И он связался со мной, чтобы узнать, заинтересована ли я в работе над своей мангой вместе с ним.

— …Погоди. С-серьезно? Так твою мангу все-таки опубликуют?!

— Нет, не совсем. Это просто означает, что у меня теперь будет собственный редактор, с которым я смогу вместе работать над будущими проектами. И это все, что мне сказали…

— Ничего себе. Собственный редактор, говоришь…

Все это было мне настолько чуждо, что мне начало казаться, будто я недостоин находиться в кругу общения Андзу. Когда я встретился с ней взглядом, мне показалось, будто она резко отдалилась от меня, словно это сцена с удлиняющимся коридором из фильма ужасов.

— Так, э… Что это в итоге значит? Что ты будешь делать теперь, когда у тебя появился собственный редактор? Знаешь, это довольно забавно. Я читаю много манги, но у меня такое чувство, будто я не знаю практически ничего о том, как ее делают.

— Ну, подавляющее большинство людей принимают участие в соревнованиях, пока они не выиграют. В теории я продолжу рисовать манускрипты, отправлять их своему редактору на оценку, делать изменения, основываясь на этой оценке, и надеяться, что это улучшит конечный результат… Во всяком случае, мне так кажется. Я в этом тоже мало разбираюсь.

— То есть ты решила, что хочешь заниматься этим? — спросил я. Возможно, я надавил на нее слишком сильно, так как она слегка нахмурила брови.

— Проблема не в том, чего я «хочу». Это означает лишь то, что есть редактор, которому понравилась моя работа, что довольно круто. Но на этом все. Конец истории. Это нисколечко не меняет моих планов.

— Ну, «план» состоит в том, чтобы отправиться завтра в Туннель Урашимы… Ты все еще уверена, что хочешь этого?

Вполне возможно, что мы пропадем из этого мира на месяцы или даже годы. Что-то подсказывает мне, что новый редактор Андзу не собирается сидеть и ждать ее новую мангу так долго, а я ведь даже не разбираюсь в этом бизнесе, и то понимаю это.

— …Это глупый вопрос, — сказала Андзу. — Ты серьезно думаешь, что я откланяюсь в последнюю минуту просто потому, что они ни с того ни с сего решили назначить мне редактора? Конечно, это жалость, что мне придется упустить такую возможность, но кого это волнует? Туннель даст мне нечто гораздо ценнее одного жалкого редактора. Но это не означает, что я собираюсь бросить рисовать мангу. Теперь, когда я знаю, что результат моего труда чего-то да стоит, я смогу направить на это все свои силы, как только мы вернемся из туннеля. Так что, пожалуйста, забудь ты уже об этом редакторе, хорошо?

Если это твои истинные чувства, то почему ты выглядишь такой расстроенной? Я думал, что стать мангакой — это то, чего ты всегда желала. Разве ты не рада наконец-то получить признание профессионалов? Ты и правда собираешься просто взять и упустить такую уникальную возможность добиться успеха? Да черта с два.

— Мне кажется, что тебе правда стоит подумать об этом подольше, Ханаширо. Давай отложим экспедицию хотя бы ненадолго.

Андзу замотала головой так сильно, словно я попросил ее пойти против своих принципов.

— Ни за что. В конечном итоге мне станет только сложнее все оставить.

— Сложнее оставить что?

— Все. Мою карьеру мангаки, дружбу с Кохару: весь мертвый груз, который может заставить меня передумать идти в туннель. Чем дольше мы будем откладывать, тем сложнее будет оборвать эти связи и оставить все позади. Если мы не попрощаемся с миром и не отправимся в туннель прямо сейчас, то, боюсь, мы никогда этого не сделаем.

— О, да ладно тебе. Не зови своего друга мертвым грузом. И не говори так о своей манге. Я знаю, насколько она важна для тебя.

— Ну, это просто глупое хобби…

— Послушай. Я вижу, что ты сомневаешься. Иначе ты бы не позвала меня сюда для разговора. Если у тебя есть сомнения, тогда нам правда стоит дать по тормозам и подумать над нашим планом.

— Аргх… — проворчала Андзу, поставив локти на стол и ухватившись руками за голову. Ее челка свисала над столом, словно занавеска, пока она стонала из-за своих переживаний. — Я не знаю, что в итоге окажется для меня лучше… Что же мне...

Я уставился на висевший над нами потолочный вентилятор, моторчик которого тихо жужжал, безостановочно вращая лопасти по кругу. Я принял решение.

— Мы отложим экспедицию. Это даст нам обоим время подумать о том, чего мы хотим на самом деле.

— …Хорошо.

Не обращая никакого внимания на то, насколько неприятным это могло ей показаться, я взял свою чашку кофе и залпом выпил ее еле теплое содержимое.

***

Даже после того как мы рассчитались с владелицей кафе и вышли на улицу, Андзу все еще выглядела весьма подавленной: ее плечи были поникшими, а взгляд устремлен вниз. На протяжении всей дороги домой никто из нас не проронил и слова, и все те несколько раз, когда я попытался завязать разговор, она дала лишь одно- или двусложные ответы. В конце концов я решил бросить эту затею, понимая, что насильные попытки взбодрить ее не приведут ни к чему хорошему. Поэтому оставшийся путь до автобусной остановки, находящейся перед школой, мы прошли молча. Изначально я собирался попрощаться с Андзу и сразу же направиться на железнодорожную станцию, но мне казалось неправильным оставлять ее одну, когда она так расстроена, так что я решил остаться и подождать ее автобус вместе с ней.

— …Мне правда жаль, — сказала она внезапно, нарушая тишину.

— Все нормально. Не то чтобы кто-то из нас сделал что-то неправильное.

— Но… ты так долго ждал встречи со своей сестрой, и теперь из-за меня…

Андзу всхлипнула. Кажется, она чувствовала себя куда хуже, чем я думал. Нервно почесав затылок, я попытался заговорить самым обнадеживающим голосом, какой я только мог сделать.

— О, да ладно тебе. Взбодрись, дорогуша. Ненавижу видеть, как такие красивые девочки плачут.

— Прекрати, я вообще-то серьезно…

— Так и я тоже.

Я положил руки на плечи Андзу, и она немного дернулась назад. Ее тело настолько хрупкое, что я через кожу мог прочувствовать точную форму ее ключицы. Я нежно взял ее за плечи, и все ее тело вздрогнуло. Но я не отпустил ее. Вместо этого я поднес свое лицо ближе: достаточно близко, чтобы увидеть свое отражение в ее заплаканных глазах.

— Ч-что? — спросила она.

— …Ты и правда красивая. Ты знала об этом?

— Э?..

— У тебя прекрасные большие глаза, идеальная кожа, милый носик… У тебя настолько идеальное лицо, насколько это возможно. Ты могла бы стать моделью, если постараешься. Да че уж там, ты уже и так красивее половины моделей с обложек журналов.

Лицо Андзу налилось краской, а из ушей чуть ли не пошел дым. Стоя так близко к ней, я прекрасно видел каждое небольшое изменение в выражении ее лица.

— П-прекрати, Тоно-кун… Что на тебя вдруг нашло?..

Андзу попыталась спрятать лицо, но я взял ее за запястья и увел их в стороны, подняв их высоко над ее головой и поставив ее в позу «сдаюсь». Затем я продолжил говорить настолько громким голосом, что меня мог услышать каждый находящийся в школе учитель и ученик.

— Признай это, Ханаширо! Ты самая настоящая красотка! Ты и сногсшибательно прекрасна, и неимоверно мила! Ты должна быть самой милой девчонкой во всем мире!

На этот раз мне показалось, будто у нее из ушей и правда повалил дым.

— Т-ты прекратишь уже, нет?! — зашипела Андзу, высвободив руки, чтобы закрыть мне рот. — К-какого черта на тебя нашло?! Ты совсем с ума сошел?!

— Ха-ха-ха… Прости, прости. Просто подумал, что это самый быстрый и простой способ взбодрить тебя.

— Ты невыносим... — Андзу сделала резкий презрительный вздох. А секундой позже, как я и надеялся, я услышал тихий «пф-ф», после которого она разразилась хохотом. — Пф-ха-ха! А-ха-ха-ха! О боже, я не могу! Как ты можешь быть настолько глупым?! Умираю! А-ха-ха-ха-ха!

Вид того, как она неконтролируемо хохочет, развеселил и меня, и вскоре я разразился хохотом вместе с Андзу, совершенно не обращая внимания на осуждающие взгляды проходящих мимо людей. Смех вырывался из нас словно пламя из печи, и каждый раз, когда мы успокаивались, угли разжигали это пламя вновь и вновь. Вскоре у меня возникло чувство, словно мы и вовсе забыли, над чем смеялись, и теперь ухахатывались с собственного смеха. Наконец, когда мои щеки начали болеть, мы успокоились. Мы оба были промокшими от пота и полностью выдохшимися.

— Ох, как же я устал, — сказал я, все еще задыхаясь. — Боже, Ханаширо. Почему ты заставила меня так долго смеяться?

— Я? Это ты начал… Боже, как же у меня болит живот, — Андзу все еще немного хихикала, вытирая слезы с уголков глаз. Это было простое движение рукой, однако, по непонятным мне причинам, оно показалось мне странно завораживающим, даже соблазняющим.

— Но какой же у тебя привлекательный смех, — сказал я. — Кто-нибудь говорил тебе об этом?

— Ну уж нет! Я не дам тебе снова рассмешить меня!.. — Андзу развернулась, миленько хмыкнув. Я поймал себя на мысли, что все это напоминало сцену прямиком из подростковой романтической манги, и что я наслаждался неповторимым трепетом от неуклюжего юношеского флирта.

Затем, словно по сигналу, автобус Андзу подъехал на остановку, и его автоматические двери открылись. Она игриво улыбнулась, а затем запрыгнула в автобус.

— Что ж. Тогда до связи.

— Ага. Увидимся.

Громко выпустив сжатый воздух, автоматические двери закрылись, и автобус отъехал от тротуара. Я стоял и провожал его взглядом до тех пор, пока он не пропал из виду. Среди неприятной какофонии цикад послышалась приглушенная игра духовых инструментов, явно не попадающих в ноты. Кажется, началась репетиция духового ансамбля. Прислушавшись, я услышал выкрики одной из спортивных команд, готовящихся заканчивать тренировку. Судя по всему, уже наступил час, когда клубы обычно начинают завершать свои активности. Если я простою здесь чуть дольше, то увижу, как через главные ворота пройдет довольно немалое количество учеников.

— …Думаю, пора бы мне уходить.

Я отправился к железнодорожной станции. Подняв взгляд, я увидел настолько голубое небо, что оно даже не казалось реальным.

Я чувствую себя живым.

Продолжение следует...

Работала над переводом (команда RanobeList):

Не забудьте вступить в нашу группу ВК: https://vk.com/ranobelist

Прошло три дня с тех пор, как мы с Каору пообедали в кафе. Я сидела на краю кровати, прижав колени к груди и играя с мобильником. Мои ладони были слегка потными, несмотря на включенный кондиционер, что, возможно, означало, что я волновалась куда сильнее, чем я думала. Я открыла список контактов и пролистала вниз, пока не нашла имя Каору, а затем глубоко вздохнула.

— …Давай. Ты сможешь.

Я нажала на кнопку звонка. И начала ждать.

***

Тремя днями ранее я купила последний выпуск Ежемесячного Джорно в ближайшем книжном магазине и узнала, что проиграла в весеннем конкурсе. Хотя, если честно, я понимала, что моя работа была недостаточно хороша, чтобы выиграть, так что это не принесло мне сильного разочарования. В каком-то смысле это помогло мне сосредоточиться на экспедиции в Туннель Урашимы и посвятить ей всю себя без каких-либо сомнений.

Вскоре после этого мне позвонил человек, представившийся редактором журнала. Быстро подтвердив мои данные, он выразил свои соболезнования о том, что я проиграла в конкурсе, а затем сказал, что он заметил «некую искру» в моей работе. Да, это сложно назвать похвалой, однако этого было достаточно, чтобы заставить меня ненадолго пуститься в пляс. Радость длилась недолго, так как он продолжил разговор, сухо перечисляя недостатки в моей работе. Нельзя делать то, здесь следовало сделать другое, почему ты не сделала третье и так далее. Я изо всех сил старалась ответить на его вопросы, несмотря на растерянность, и в конце концов он предложил как-нибудь встретиться, чтобы обсудить детали, а затем повесил трубку. Звонок продлился больше тридцати минут, однако для меня он пролетел в мгновение ока.

А затем я кое-что осознала: я должна сделать выбор. Воспользуюсь ли я этой возможностью работать над мангой профессионально, или же, несмотря ни на что, отправлюсь в Туннель Урашимы ради некой высшей цели? Это был весьма сложный выбор. Безрезультатно поломав над этим голову, я решила спросить совета у Каору. К сожалению, эта встреча также не принесла плодов. Мы лишь отложили экспедицию, и теперь я обязана принять окончательное решение, прежде чем задержу его еще больше. Я проводила в раздумьях каждый божий час. Спустя три дня, утром четвертого августа, я наконец-то сделала выбор.

Я решила отправиться в Туннель Урашимы. Я не могу бросить Каору. Поэтому я решила действовать. Во-первых, я позвонила редактору и дала ему знать, что ценю его предложение, но мне придется вежливо отказаться по личным обстоятельствам. Я приготовилась давать долгие объяснения, но он лишь сказал «хорошо», даже не спросив об этих самых обстоятельствах. Я была рада, что звонок прошел гладко, однако это заставило меня задуматься, был ли весь этот разговор о моем «потенциале» зазубренным текстом, который он читает всем новичкам, что, если честно, вызвало у меня весьма неприятные чувства. По крайней мере, теперь у меня не осталось никаких сомнений. Я хотела как можно скорее поделиться этой новостью с Каору, поэтому, сделав глубокий вдох, я набрала его номер. Как вдруг…

***

— Абонент временно недоступен. Либо он отключен, либо находится вне зоны действия сети.

Либо у него разрядился телефон, либо у него нет связи. Учитывая, насколько сотовая связь в Козаки ужасна в целом, я склоняюсь ко второму. Мой телефон терял сигнал, когда я ехала на автобусе по главной дороге, так что это не было чем-то необычным. Однако по какой-то причине у меня возникло сильное чувство тревоги. Подождав три минуты, я позвонила снова.

— Абонент временно недоступен. Либо…

Я подождала еще три минуты.

— Абонент временно недоступен./

Я подождала полчаса.

— Абонент временно…

Я встала с кровати.

Не может быть. Он бы не стал этого делать.

Один за другим мне в голову начали приходить наихудшие варианты развития событий, и я начала медленно тонуть в сомнениях. Мой живот сводило все сильнее и сильнее, а дыхание становилось все более неровным. Я мигом позвонила Кохару.

— Привет, че как?

— Кавасаки? Ты знаешь, где находится дом Тоно-куна? Если да, то не могла бы ты сказать?

— Э? Да, я знаю, где он живет. А почему ты спрашиваешь?

— Прости, я не могу сейчас объяснить. Можешь просто сказать мне, где это? Это очень срочно.

— К-конечно, без проблем. Э-э-э, давай я отправлю тебе сообщение с его адресом, а дальше ты уже сама?

— Супер, спасибо.

Я сбросила звонок, и вскоре после этого мне пришло сообщение от Кохару. В нем был адрес Каору, а также небольшой текст, в котором говорилось, что она беспокоится обо мне, и что нам надо поговорить. Мне хотелось получше ей все объяснить, но у меня правда не было времени. Я схватила кошелек, надела в прихожей сандалии и выбежала через входную дверь. Пока я бежала по подъезду, я проверила в телефоне расписание поездов, идущих до станции, находящейся рядом с домом Каору. Судя по всему, следующий поезд приедет как минимум через час.

Боже, как же я ненавижу жить в глуши.

Я подбежала к своему велосипеду, стоящему на велосипедной парковке, и перекинула через него ногу, а затем умчалась в сторону района Каору. Дорога до его дома была прямой, и лишь где-то в середине пути мне нужно будет подняться по крутому подъему. И хоть я и уверена в своей физической подготовке, но холмистые сельские дороги могут быть весьма изнурительными. Неровные дороги медленно истощали мою выносливость, отчего все мое тело покрылось потом. Волосы постоянно лезли мне в глаза, пока я ехала вверх по крутому склону. И, когда я наконец-то достигла вершины холма, мне открылся вид на океан. Это великолепный вид, но у меня нет времени наслаждаться им, поэтому я умчалась вниз по обратной стороне холма. Проехав мимо старого пожарного участка, над гаражом которого находится старая сигнализационная лампочка, я увидела большой старомодный дом. Туда мне и надо.

Я припарковала велосипед рядом с участком и опустила подножку, а затем побежала к дому, чтобы позвонить в дверной звонок. Спустя где-то минуту ожидания дверь открылась, и из-за нее показался мужчина в возрасте, почесывающий одной рукой поясницу. Полагаю, это отец Каору, хотя они совершенно не похожи друг на друга.

— Привет… Я могу чем-то помочь? — спросил он.

— Здравствуйте. Я… Я одноклассница вашего сына. Он дома?

Мужчина прекратил чесать поясницу и взглянул на меня с подозрением.

— Нет… Боюсь, его сейчас нет дома.

— И как давно он ушел?

— Э-э-э… Вроде как позавчера?

Я почувствовала, как от моего лица отлила кровь. На ее место пришла очередная волна тревоги и спешности.

— Куда он ушел?! Пожалуйста, Вы должны мне сказать!

— Черт его знает. Наверное, он остался у друга. Он в последнее время зачастил с этим.

— …Хорошо. Спасибо за помощь, — быстро откланявшись, я рванула обратно к велосипеду.

Если он пропал на два дня, то это может означать лишь одно…

Я изо всех сил попыталась избавиться от этой ужасающей мысли. Нет смысла нервировать себя еще сильнее. Мне просто нужно спешить. И молиться.

Пока я, изо всех сил крутя педали, ехала в сторону Туннеля Урашимы, я ощутила что-то мокрое на своей щеке. Подумав, что это капелька пота, я вытерла ее, после чего за ней сразу же последовали еще десятки капель.

О боже.

Полил дождь. А ведь всего лишь минутой ранее погода была такой приятной. Моросящий дождик быстро перешел в полноценный ливень, из-за чего я промокла с головы до пят. С каждым оборотом педалей я чувствовала, как мокрая одежда раз за разом прилипает к моей коже, а затем отлепляется. Затем, даже не успев осознать это, я начала плакать, и я не была до конца уверена почему. Наверное, просто не могла больше сдерживаться. И тем не менее я продолжала крутить педали так быстро, как только мои ноги позволяли. Даже когда в них появилось жжение. Даже когда боль стала настолько сильной, словно я вывихнула обе лодыжки. Я просто продолжала крутить педали.

— Тоно-кун… Пожалуйста!..

Спустя, как мне показалось, вечность, я наконец-то оказалась перед входом в Туннель Урашимы. Я бросила велосипед на дороге и пробежала оставшийся путь на босых ногах, так как сандалии слетели где-то посреди пути. Мои стопы стонали от боли из-за того, что их пронзили сотни маленьких камушков. Я должна найти Каору как можно скорее, поэтому я стерпела боль и забежала в туннель.

Пройдя немного глубже, я заметила на земле стеклянную бутылку. Присмотревшись, я увидела внутри нее небольшой лист бумаги.

Послание в бутылке?

Скорее всего, Каору оставил это для меня, поэтому я подобрала бутылку и вынула пробку. И конечно же, внутри нее оказались сложенные тетрадные листы, исписанные карандашом. Я вытерла руки от капель дождя и пота о свою одежду, чтобы не испачкать бумагу, а затем начала медленно и внимательно читать записку.

Для Андзу Ханаширо.

Если ты читаешь эту записку и тебя зовут не Андзу Ханаширо, пожалуйста, положи ее обратно в бутылку и верни бутылку туда, где нашел. Хотя, с другой стороны, я сомневаюсь, что кто-то кроме нее забредет сюда и наткнется на эту бутылку, так что я продолжу писать, предполагая, что читает записку именно Андзу Ханаширо.

Во-первых, я должен перед тобой извиниться. Прости меня за то, что я отправился в туннель без тебя. Наверняка, ты чувствуешь себя преданной. Да че уж там, я не стану винить тебя, если ты меня вовсе никогда не простишь. Но я буду очень признателен, если ты хотя бы прочитаешь эту записку до самого конца, прежде чем навсегда забыть обо мне.

Что ж. Уверен, ты гадаешь, почему я решил оставить тебя позади и войти в туннель один. Что ж, сейчас я об этом и расскажу. Вкратце: я думаю, что тебе нужно воспользоваться возможностью стать профессиональной мангакой. Что бы ты ни хотела найти в этом туннеле — тебе это не нужно. Что тебе действительно нужно — так это стать именитой мангакой и как можно скорее. Та история, что ты написала, была захватывающей, и она заслуживает того, чтобы ее прочитало гораздо больше людей, а не только я. Признаюсь, сначала я был немного удивлен услышать, что они готовы назначить тебе личного редактора. Но, если честно, учитывая то, насколько ты хороша, с их стороны было бы очень глупо не сделать этого. Ты заслужила это. И я говорю это со всей серьезностью.

Но ты и сама знаешь, что тенденции манги меняются весьма быстро, так ведь? Почти все, что популярно сегодня, будет считаться устаревшим через четыре или пять лет, и сложно сказать, останется ли манга, тронувшая сегодняшних читателей, популярной и в будущем. Мне кажется, что вкусы читателей меняются и взрослеют вместе со всей индустрией. Но не то чтобы я в этом эксперт. Я лишь пытаюсь сказать, что мне действительно кажется, что тебе нужно как можно скорее дебютировать в качестве мангаки. И я уверен в этом. Если ты правда считаешь мангу своим призванием, то тебе не стоит тратить впустую еще больше времени, гоняясь со мной за иллюзиями. У тебя есть талант, и с ним ты сможешь исполнить свою мечту.

На этой ноте я хочу сказать еще кое-что. Помнишь, ты сказала мне, что причина, по которой ты так стремишься исследовать Туннель Урашимы в том, что ты «хочешь стать кем-то экстраординарным»? И, ну… если это и правда твоя мечта, то я не стану тебя упрекать. Хотя, если честно, я не уверен, что тебе и правда нужно гоняться за экстраординарностью. Потому что ты мне кажешься девчонкой, которая более чем способна найти счастье и прожить жизнь на полную обычными способами. Конечно, я понимаю, что мы знакомы всего лишь месяц, но мне все равно кажется, что я узнал тебя чертовски хорошо за этот короткий промежуток времени.

Когда ты изо всех сил держалась за мою футболку во время нашей первой ночной экспедиции в туннель, я увидел, насколько ты можешь быть напуганной и уязвимой. Когда ты показала мне свою мангу и я разошелся в словах о том, какая она великолепная, я увидел, насколько ты можешь быть радостной, когда узнаешь, что ты написала действительно стоящее произведение. Когда мы втроем пошли на фестиваль, я увидел, насколько с тобой может быть весело, когда ты расслабляешься и веселишься от души. И когда я сказал тебе, какой ты мне кажешься красивой, что было сказано от чистого сердца, я увидел, насколько милым и красным может стать твое лицо, когда ты смущаешься.

Хочешь узнать, какая мысль пришла мне в голову первой в каждом из этих случаев? «Ух ты, глубоко внутри она и правда обычная девочка». Да, я понимаю, что для тебя это, возможно, самое ужасное оскорбление, которое только можно себе представить. Не дай боже, чтобы кому-то хватало быть обычным, да? Но, как я уже сказал, я правда не пытаюсь упрекать тебя. Я всего лишь хочу, чтобы ты хорошо над этим подумала. Над тем, чего ты хочешь от жизни на самом деле.

Если ты воспользуешься моим советом и решишь не заходить в туннель, то знай, что я не надеюсь, что ты будешь ждать меня. Я хочу, чтобы ты завела тонну новых друзей, жила на полную и смеялась так сильно, что у тебя каждый день будет болеть живот. Я хочу, чтобы ты написала мангу своей мечты и показала всему миру то, насколько ты великолепная мангака. И, когда я наконец-то выйду отсюда, я надеюсь, что смогу увидеть твое имя в одном ряду с самыми великими мангаками. Поверь мне, когда я говорю, что искренне не могу дождаться увидеть, какие чудесные истории ты напишешь.

И последнее, что я хочу сказать, если ты все еще не смогла сделать выбор.

Ты уже и так самый экстраординарный человек, которого я когда-либо встречал, Ханаширо. И да, я понимаю, что это не то же самое, как если бы ты оставила след в истории. Но, возможно, имя Андзу Ханаширо не должно значить что-то для каждого человека в этом мире.

Возможно, будет достаточно, если оно будет значить все лишь для одного.

***

Я проверил наручные часы, продвигаясь по туннелю. Восемнадцать минут после полуночи. Я прошел через первые врата тории ровно в полночь, а это значит, что я пробыл в туннеле почти двадцать минут, что равняется почти месяцу реального времени. Там, снаружи, летние каникулы уже должны были закончиться. Полагаю, Андзу уже, скорее всего, прочитала мое письмо. Учитывая, что она бегает гораздо быстрее меня, тот факт, что я до сих пор не услышал ее шагов, является хорошим доказательством того, что она воспользовалась моим советом и решила не заходить в туннель, что принесло мне облегчение. Огромное облегчение.

Прости, Ханаширо. Прости, что заставил тебя сделать настолько болезненный выбор. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь загладить вину. Я знаю, что у тебя есть чувства ко мне. Я не слепой. А еще я знаю, что также начинаю влюбляться в тебя. Но твои чувства отличаются от моих. Они появились в результате ложного желания сыграть роль трагической героини. Ты жаждешь драмы и эмоционального напряжения, которых, как тебе кажется, тебе не хватает в жизни, и ты думаешь, что сможешь получить их, проводя время со мной, испытавшим немало утрат. Но ты не получишь их от меня. У меня попросту их нет.

Если ты и правда желаешь стать кем-то экстраординарным, то не трать время на такого безнадежного неудачника, как я. Просто сосредоточься на лучшей версии того, кем ты можешь стать. Не пытайся гнаться за сверхъестественными короткими путями или трагичной предысторией, которые дадут тебе лишь недолговечную известность или дешевое сочувствие. Ты должна взяться за ум и подняться по лестнице так же, как и все остальные. Я знаю, что ты ненавидишь делать вещи обычным способом, но я обещаю, что вид с вершины этой лестницы будет гораздо прекраснее, если тебе будет казаться, что ты и правда заслужила его.

И ты точно достигнешь вершины. Я знаю, что ты сможешь.

Просто взгляни на то, сколько времени ты посвятила рисованию манги, никому и никогда не рассказывая об этом, пока ты не встретила меня. Я уверен, что бывали случаи, когда ты чувствовала себя подавлено, потому что сюжет никак не получался таким, каким ты его видела, и думала отложить карандаш навсегда. А может, ты любишь рисовать всем сердцем и ни разу не задумывалась о том, чтобы сдаться, и тебе неважно, что говорят другие. В любом случае ты не бросила эту мечту. И теперь твою работу наконец-то признали профессионалы. Как по мне, это кажется чертовски экстраординарным. Гораздо более экстраординарным, чем наткнуться на какой-то магический туннель, так к тому же гораздо более значимо. Так что, пожалуйста, Ханаширо, не дай этой возможности ускользнуть. Живи, пока можешь, потому что никогда не знаешь, что случится завтра. Особенно когда у тебя есть шанс стать кем-то прямо сейчас.

Иди и живи так, как ты действительно хочешь.

И что бы ты ни делала, не смей становиться похожей на меня.

***

ВСЕГО ПРОШЛО: 1 ЧАС 25 МИНУТ (СНАРУЖИ: 141 ДЕНЬ)

Я резко остановился.

— Э, что за…

Я увидел, что туннель впереди начинает резко идти вверх. Это все еще была прямая дорога, так что думать здесь особо не над чем, но этот подъем безусловно изрядно меня измотает, отчего мои ноги уже затряслись, словно две веточки. Я не мог позволить себе растянуть связки, особенно так далеко от входа, поэтому решил сделать пятиминутный перерыв, так, на всякий случай. Я уселся на землю и, достав из рюкзака термос, сделал большой глоток воды.

На данный момент я пробежал как минимум десять километров, так что по-хорошему я уже должен был выйти с другого конца туннеля. Тот факт, что я до сих пор не увидел выхода, доказывает, что здесь происходит какое-то искажение пространства-времени. Мне кажется, что я продвинулся весьма глубоко, но если честно, то я понятия не имею, пробежал ли я хотя бы десятую часть всего туннеля. Интересно то, что в этот раз я не наткнулся ни на одну вещь из своего прошлого, которой здесь не должно быть в принципе. Не то чтобы я не был рад этому, однако это начинало меня беспокоить. Все идет слишком гладко.

Забеспокоившись, я проверил наручные часы. С того момента, как я сел передохнуть, прошло всего две минуты, а мне уже хотелось встать и продолжить бежать. Невозможно нормально расслабиться, когда мысль о том, сколько реального времени я трачу каждую минуту, постоянно сидит у меня в голове. Моральное истощение от каждой секунды, проведенной в бездействии, было куда сильнее, чем физическое истощение от бега. Я встал, сделал глубокий вдох, а затем рванул вверх по склону.

***

ВСЕГО ПРОШЛО: 5 ЧАСОВ 20 МИНУТ (СНАРУЖИ: 1 ГОД, 168 ДНЕЙ)

— Ха-а… Ха-а…

Мой бег замедлился до черепашьего шага. Подошвы моих ботинок громко скребли о каменистый пол туннеля. У меня больше не было никакого представления о том, насколько глубоко я зашел. Я знал лишь о чертовски сильной боли в каждом суставе и мускуле моих ног. Первые три часа, проведенные в туннеле, я выкрикивал имя Карен каждые несколько минут, однако мне больше не хватало на это сил. Мне было тяжко даже продолжать двигаться вперед. На данный момент снаружи уже прошел целый год, однако я так и не нашел ни следа своей сестры. Я видел лишь бесконечное количество бессменных факелов и врат тории. Хотя некоторые изменения все-таки произошли, как, например, крутой подъем. Я даже начинал беспокоиться, что этот подъем будет длиться вечность, но он быстро сменился легкой дорогой вниз, а затем я наткнулся на несколько резких поворотов на девяносто градусов, идущих друг за другом. К этому моменту я совершенно перестал ориентироваться в пространстве и понятия не имел, ушел ли я глубже под землю или наоборот поднялся и изменил ли я направление по горизонтали. К счастью, я еще не натыкался ни на какие развилки, так что по крайней мере я знал, что все еще продвигаюсь вперед.

— Гр-р-р… Черт возьми…

В моем горле вновь пересохло, а я уже выпил почти половину всей воды, что у меня была. Учитывая, что мне все еще нужно будет пройти обратный путь, мне очень не хотелось пить оставшуюся воду. Почему я решил выбрать в качестве своего единственного источника еды именно CalorieMate*, которые вызывают сильную жажду?

[П/П: CalorieMate — бренд японских энергетических батончиков.]

«Я бы убил за бутылочку холодного Лайфгарда», — подумал я. Тем не менее я продолжил идти, изо всех сил стараясь игнорировать жажду, как вдруг я услышал впереди громкое «бам», словно кто-то перевернул булыжник. Возникшее небольшое чувство дежавю заставило меня резко остановиться. Я знаю, что сейчас что-то произойдет. Перед моими глазами вот-вот появится очередная странность, созданная туннелем. По всему моему телу пошли мурашки, а в ушах начало звенеть.

…Нет. Это не в моих ушах начало звенеть. Это настоящий звук. Звук тысяч шагов и голосов, один жизнерадостней другого. Однако, как бы я ни старался, их было слишком много, и я не мог разобрать ни единого слова. И тем не менее там есть люди. Люди помимо меня там, впереди. Много людей. Я смочил горло новым слоем слюны и заговорил в темноту.

— Карен?.. Ты здесь?..

Я сделал еще один шаг вперед, но вдруг что-то схватило меня за правую руку, и мое сердце почти выскочило из груди. Напуганный, я обернулся, и моя челюсть отвисла. Это был мой отец.

— Вот ты где, Каору, — сказал он. — Я тебя повсюду искал.

О боже. О боже, о боже, о боже. Теперь я точно попал. Как он вообще, черт возьми, нашел меня?

Мои мысли были поглощены паникой и страхом. Это оказалось для меня таким шоком, что мой мозг все еще пытался понять происходящее.

— Что такое? Выглядишь так, будто призрака увидел. Плохо себя чувствуешь?

Это сразу же привело меня в чувства. В голосе отца не было никакого напряжения. Присмотревшись, я заметил, что на нем была летняя юката, а сам он выглядел гораздо моложе. Что-то здесь было не так. Нет, все было не так. Каким чертом он здесь оказался? Если бы он все это время следовал за мной, то я бы наверняка услышал его шаги или зовущий меня голос. Пока я гадал над этой загадкой, я заметил за отцом зияющую дыру, через которую было видно огромную толпу людей. Судя по всему, это и был источник слышимых мной голосов.

Я попытался собраться с мыслями и рационально проанализировать ситуацию. По обеим сторонам толпы я видел десятки красных бумажных фонарей и ларьков с едой. Словно на другой стороне этого портала внутри Туннеля Урашимы проходит целый фестиваль, а молодая версия моего отца просто забрела сюда с той стороны.

Нет, это невозможно.

Гораздо более вероятным объяснением этому будет то, что все это иллюзия, созданная туннелем. В каком-то смысле это все еще невозможное явление, однако у меня были причины поверить в возможность происходящего, учитывая прошлый опыт.

— Тебе плохо из-за толпы, сынок? Если хочешь, мы можем пойти домой.

Осознание того, что это не тот же отец, которого я оставил позади, принесло мне огромное облегчение. Которое быстро сменилось волной злости. Почему туннель дал мне именно его, а не Карен? Даже если это молодой отец, когда он был куда добрее, я больше не хочу иметь с ним ничего общего. Я не хочу даже видеть его физиономию. Однако… по какой-то необъяснимой причине у меня возникло странное чувство комфорта и привязанности. Это невероятно раздражало меня, но где-то глубоко внутри часть меня отчаянно жаждала обнять этого мужчину, который является моим отцом, даже если он полностью провалился в этой роли. Это та эмоция, которую, как я думал, я отбросил еще годы тому назад. Я мог выдержать, что он меня игнорирует, или домашнее насилие, будь оно физическим или вербальным, однако этого я выдержать не мог. Я был совершенно сбит с толку. Я стоял, не двигая и пальцем.

— Каору? Ты в порядке, дорогуша?

Затем я услышал другой очень хорошо знакомый мне голос, когда моя биологическая мать выглянула из-за моего отца. Это мать, какой я ее помню еще с тех времен, когда Карен была жива, когда каждый день был божьим даром, и когда мы были идеальным примером счастливой семьи. Она стояла прямо передо мной, улыбаясь мне с той теплотой, которую может дать только мама.

— Ему, кажется, нехорошо, — сказал отец. — Может, газировка взбодрит его?

— Хорошая идея. Мы как раз прошли мимо прилавка с напитками. Тебе ведь нравится Лайфгард, да, дорогуша?

— Тогда заодно возьми мне пива.

— Ну уж нет. Тебе все еще нужно будет отвезти нас домой…

— Ну, стоило попытаться! Ха-ха-ха…

Нет… Прекрати. Я больше не могу терпеть эту хрень.

— А-а-а-а-а!

Я закричал изо всех сил, а затем вырвался из рук отца, пока родители были слишком ошеломлены, чтобы хоть как-то отреагировать. Затем я побежал так быстро, как только мог. Они звали меня, но я не оборачивался. Я просто бежал, и в конце концов по моим щекам потекли слезы.

— Черт… Хватит морочить мне голову!

Как я мог не испытывать противоречивые чувства, когда мне показали настолько идиллическую картину из моего прошлого? Казалось, словно Туннель Урашимы намеренно пытается сыпать соль на старые раны. Я сдержал порыв рвоты и продолжил бежать, злобно глядя в глубины туннеля, вытирая с глаз слезы.

Кроме того, насколько бы раздражающим оно ни было, это видение лишь укрепило мою гипотезу об истинной сущности этого туннеля, о которой я догадался в комнате Андзу. Если моя теория верна, то рано или поздно я вновь воссоединюсь с Карен. Поэтому я продолжил бежать, движимый лишь этой мыслью. Если в итоге я смогу снова увидеться со своей сестрой, то все было не напрасно. И это все, о чем я прошу.

***

ВСЕГО ПРОШЛО: 9 ЧАСОВ 56 МИНУТ (СНАРУЖИ: 2 ГОДА, 263 ДНЯ)

Черт… ЧЕРТ.

Насколько же долгий этот гребаный туннель? Я бежал на протяжении уже почти десяти часов, и я все еще вижу лишь факелы да врата тории. Где, черт возьми, Карен? Сколько времени прошло снаружи? Где-то два с лишним года? Я бы уже закончил старшую школу, останься я снаружи. Даже если я сдамся и поверну назад прямо сейчас, к тому моменту, когда я выйду из туннеля, снаружи все равно пройдет минимум пять лет. Все, кого я знал, либо вот-вот закончат обучение в колледже, либо уже будут строить карьеру. Они будут писать диплом, работать, искать новые хобби и вступать в брак. Я же в это время бегаю кругами во тьме, так ничего и не достигнув за эти пять лет.

У меня почти не осталось воды. Возможно, ее хватит еще на один или два глотка. Мои ноги также начали достигать предела. Каждый шаг посылал в колени острую, жгучую боль. Если я продолжу идти вперед, то я уверен, что у меня не останется сил на обратный путь. Что же мне делать? Повернуть назад? Или же мне следует ухватиться за эту последнюю нить надежды и продолжить двигаться вперед?

— …Ха-ха.

Я не мог не засмеяться. Это глупый вопрос. Если я поверну назад прямо сейчас, то все мои усилия будут потрачены впустую. Я отдам более пяти лет своей жизни, не получив взамен ничего, в то время как Карен могла быть прямо за следующим поворотом. Или даже ближе. Сдаться сейчас будет самым глупым решением, которое только можно себе представить. Так сделает только полнейший кретин. Я должен продолжать двигаться вперед и верить, что она ждет меня там, впереди.

— Карен! — выкрикнул я уже в который раз грубым, хриплым голосом, вырвавшимся из моей пересохшей глотки. Однако я продолжу звать ее, пока не увижу. Что бы ни случилось, я отказываюсь давать ногам отдых, пока мы с ней не воссоединимся.

Уверен ли я в том, что сделал правильный выбор?

Мог ли я найти себе занятие получше?

Окажется ли все это еще большей тратой времени, когда я на самом деле сдамся?

Я старался не раздумывать над этими вопросами слишком много. Конечно, я был напуган возможными ответами, поэтому отказывался думать о них. А когда я все-таки задумывался, я изо всех сил старался не поддаваться страху. В конце концов, никто не знает, что их ждет в будущем. Все мы бежим во тьме, пока время и смерть медленно настигают нас. Не только я боюсь этой неопределенности. То же самое относится и к Андзу, и к Кохару, и к кому угодно. Мы можем лишь двигаться вперед, сохраняя веру в то, что мы достигнем цели до того, как мир отберет ее у нас. Поэтому, залпом допив остатки воды, я продолжил идти вперед, волоча ноги.

***

ВСЕГО ПРОШЛО: 14 ЧАСОВ 20 МИНУТ (СНАРУЖИ: 3 ГОДА, 338 ДНЕЙ)

Я поднялся по очередному крутому склону. Я больше не видел перед собой ничего, а плелся я с практически черепашьей скоростью. Я бросил все взятые с с собой вещи, даже ботинки. Я больше не собирался рассматривать вариант повернуть назад.

— Гр-р-р…

Я не помню, как долго я уже поднимался по этому склону, но мне казалось, что прошла целая вечность. Это, несомненно, самый долгий подъем, что я когда-либо совершал за всю жизнь.

— Агх…

Боже, как же я вымотался. Все мое тело ныло от усталости, а ноги ощущались так, будто они сделаны из фарша, и способны лишь на то, чтобы после каждого шага посылать сигналы бедствия моим болевым рецепторам. Веки также начинали тяжелеть. Мне нужен сон. Я хочу остановиться и отдохнуть. Уверен, что полежав, я смогу восстановить немного сил и получить необходимый мне отдых от этого бесконечного подъема.

Но я не мог себе это позволить. Я знал, что если я лягу, то существует большая вероятность того, что я никогда больше не встану. Я должен продолжать двигаться вперед и дойти до вершины этого гребаного подъема…

…Но что, если я сдамся? Просто этот подъем кажется практически невозможным, а я почти достиг своего предела. Хотя нет, вру. Я уже давно достиг его. Я пытался всеми известными мне способами забыть о боли, и до сих пор это работало успешно. Однако, даже если я найду Карен прямо сейчас, в этом не будет никакого смысла. У меня не было никакого желания или сил возвращаться домой.

Боже, как же я устал.

Может, мне стоит сдаться.

…Но сначала.

Я пройду вперед еще немного.

Так, на всякий случай.

Я пройду еще немного и сдамся, если ничего не найду.

Еще немного.

Еще немного.

Еще… немного…

Я остановился. Не потому что мои ноги наконец-то отказали, но потому что что-то встало прямо у меня на пути. Медленно подняв голову, я увидел старую деревянную дверь. Мое сердце заколотилось. Новая надежда зажглась в моей груди. Я впервые наткнулся на какую-либо преграду или тупик. Карен вполне может быть прямо за этой дверью. А если нет, и на другой стороне меня ожидает очередной подъем… Нет, я не хотел даже думать о том, что такое возможно. Я твердо решил сделать эту дверь конечной остановкой моего путешествия. Если я не увижу за ней свою младшую сестру, то я остановлюсь и отдохну. Взявшись за железную ручку, я надавил на дверь всем своим весом, пытаясь ее открыть, так как в моих мускулах не осталось никаких сил.

— Нгх!

Как только дверь распахнулась, я потерял равновесие и упал на живот, ударившись лбом о землю. Однако я не почувствовал боли, потому что мое падение смягчило мягкое, мерцающее одеяло песка.

— Что?..

С песком на лице, я почувствовал на щеках солнечные лучи. Неужели я наконец-то вышел наружу? Подняв голову, я почувствовал резкий запах морской соли, принесенный подувшим на меня и растрепавшим мне челку ветерком. Насколько бы невозможным это ни казалось, я стоял на песчаном пляже, где перед моими глазами расстилался бескрайний океан, чьи воды насыщенного синего цвета, но при этом кристально чистые, простирались до самого горизонта.

Я сел на колени и оглянулся. За мной на берегу стояла старая ветхая хижина. Входная дверь была сделана из того же засохшего дерева, что и та, на которую я наткнулся в туннеле. Однако за самой хижиной не было никакого туннеля, лишь травянистый луг, покрытый свежей зеленью. Но я не обратил на него много внимания. Та часть моего мозга, что отвечает за осознание происходящего, уже давно вошла в состояние паралича. Единственное, что меня сейчас волнует, это находится ли здесь моя сестра. Потратив все силы, что остались в моем потрепанном теле, я выкрикнул ее имя.

— Карен!

— Сюда-а-а, — ответил мне вялый голос.

Я повернул голову в сторону голоса.

И там, на пляже, я увидел девочку. Завязанные в хвостик волосы свисали из-под кепки. Майка, которая была ей на несколько размеров больше, закрывала джинсовые шорты. Яркие красные сандалики были немного вкопаны в мелкий золотистый песок.

Это она. Карен.

— Ты наконец-то добрался, Каору, — сказала она с улыбкой, которая могла затмить тысячи звезд.

Сразу же мое тело обмякло, а в глазах потемнело, после чего я наконец-то потерял сознание.

***

Я очнулся от мирного сна. Пока я лежал на спине, легкий ветерок обдувал мое тело, медленно и методично меняя направление под тихое жужжание маленького моторчика внутри вентилятора. Подо мной был развернут футон. Когда я попытался слегка повернуть голову, я услышал, как в подушке зашуршали трущихся друг о друга семена гречихи. Сладковатый землистый запах лежащих подо мной татами услаждал мое дыхание. Мне казалось, будто я медленно погружаюсь в бассейн, наполненный вязким жидким комфортом. Я чувствовал, как эти очищающие воды изгоняли из моего тела всю усталость и стресс. Я хотел остаться здесь навечно, никогда не просыпаясь… И если честно, разве я не заслужил этого? Я так долго надрывал свою задницу, так что не думаю, что кто-то станет винить меня за это.

Какой же приятный ветерок… Погодите. А ради чего я надрывался?

— А, точно!

Как только я вспомнил о своей цели, я мигом сел в кровати. На другой стороне открытой двери я увидел веранду, за которой находился океан. Я осмотрелся. Я лежал в центре комнаты, пол которой был покрыт выцветшими на солнце татами, а в алькове висел свиток, на котором был нарисован успокаивающий горный пейзаж. Я уже бывал в этой комнате. И не раз…

А ну минуточку.

— Я вернулся домой?..

Как такое возможно? Я до полусмерти загонял себя, пытаясь пройти через Туннель Урашимы, а теперь я крепко сплю в собственном доме? На мне также была другая одежда, а не та, в которой я вошел в туннель. Сейчас на мне были потрепанная старая футболка и какие-то шорты. Может… все это просто сон? Неужели Туннеля Урашимы в принципе никогда не существовало? Нет, этого не может быть. Я бы никогда не уснул в гостиной вот так. Кроме того, есть две вещи, которыми эта комната разительно отличается от гостиной в моем доме. Во-первых, из моего дома вообще не видно океана, лишь заросший задний двор и стоящую за ним гору. Во-вторых, здесь не хватает кое-чего очень важного: алтаря Карен. Его нигде не…

— О! Ты проснулся! — сказал голос.

Голос, принадлежащий моей младшей сестре Карен.

Она подбежала ко мне, топая босыми ногами по татами.

— Вот надо тебе было так внезапно потерять сознание! Мне пришлось в одиночку тащить тебя сюда. Ты стал очень тяжелым, знаешь ли.

Она стояла прямо передо мной. Она говорила, смеялась. Ни лицо, ни голос нисколько не повзрослели с того дня, когда я видел ее в последний раз, когда ей было десять лет.

— Ты был весь потный, так что я переодела тебя в чистую одежду! Ты у меня в долгу, приятель! — Карен уперла руки в бока и надула щеки, встав в свою фирменную обиженную позу. — Эй, ты меня вообще слушаешь?!

Она поднесла свое лицо к моему, и я наконец-то пришел в себя.

— К-Карен? Это… правда ты? Т-ты же не просто… галлюцинация или что-то подобное, да? — выпалил я, запинаясь через слово.

— Как грубо! Почему бы тебе не взглянуть самому? Вот! — Карен плюхнулась на колени и схватила меня за руку, а затем приложила мою ладонь себе к щеке. Ее лицо было мягким и теплым, но что важнее всего — несомненно настоящим. — Видишь?

Карен улыбнулась и задрала нос, ожидая моего согласия, так что я сделал небольшой кивок. Она точно не была иллюзией, но все это было таким внезапным, что я еле успевал понять происходящее. Сначала я увидел Карен во плоти, а затем проснулся в этой странной версии моего дома из альтернативной вселенной… В попытке обработать эту невозможную информацию мой мозг начал плавиться, отказываясь признавать что-либо из этого реальным. Поэтому я просто сидел, ошеломленно смотря на Карен, пока из моего живота не вырвалось громкое урчание.

— О? Ты голоден, Каору?

— Не, не беспокойся об этом. Не то чтобы я…

И только я собирался сказать «умираю с голоду», я почувствовал резкую боль в пустом животе и сильную жажду в глотке. Я смог ненадолго забыть о них лишь благодаря шоку и замешательству от всего происходящего. Я бы сейчас слона съел, а также мне нужна вода. Срочно. Последние несколько часов, проведенные в туннеле, я бежал, не выпив ни капли воды.

— П-прости, Карен… но не могла бы ты принести мне чего-нибудь попить?

— Конечно. У нас есть большой выбор. Что хочешь?

— Да что угодно… только принеси побольше…

— Что угодно, говоришь? Хм-м-м… Ну ладно! — ответила она бодро, а затем встала и торопливо направилась на кухню. В это время у меня немного разболелась голова, поэтому я начал активно потирать виски. В мой бедный мозг поступало слишком много информации, и он не успевал ее обрабатывать. Я понятия не имею, с чего мне даже начать. И, пока я смотрел пустым взглядом на океан, я услышал высокое механическое жужжание, идущее с кухни. Карен, должно быть, включила блендер. Что она там решила мне намешать?

— Все, готово! — Карен зашла в комнату с большой кружкой и съемным кувшином от нашего старого блендера. Внутри него находилась густая беловатая жидкость.

Погодите-ка, это же…

— Ты сделала банановый сок?

— Агась!

Она триумфально приподняла кувшин, улыбаясь до ушей, в то время как болтающаяся внутри жидкость чуть не вылилась за края. Это навевает воспоминания. Раньше мы с ней часто делали банановый сок, однако, с тех пор, как она умерла, я ни разу не делал его, пользуясь удобным оправданием, что мыть блендер — та еще морока.

— Держи, Каору!

Я почувствовал сладкий запах банана, когда взял у Карен кружку, а затем выпил ее содержимое. В нашей семье мы всегда добавляли тонны молока на каждый банан, так что напиток получался очень нежным. Я залпом выпил всю кружку, ни разу не убрав ее от своих губ, пока не выпил все до последней капли.

— Фух…

Все, что я мог сделать, это удовлетворенно вздохнуть. Я не уверен, оставался ли я хоть когда-то настолько доволен выпитым напитком. В моем горле все еще чувствовалась сладковатая благодать. Когда я решил налить себе еще одну кружку, я услышал с кухни звон микроволновки, закончившей разогревать еду.

— Ура! Еда готова.

— Мы будем есть?

— Ага. Ну, точнее, ты будешь. Но приготовила ее я! Иди жди в зал, я сейчас все принесу, — Карен снова убежала на кухню.

Ух ты, малышка Карен теперь сама готовит еду, да?..

Мне это показалось очень странным, однако я все равно вылез из футона и направился в зал, прихватив с собой кружку и кувшин. На стоящем там низком обеденном столике я увидел большую миску с лапшой быстрого приготовления, а также три выставленных в ряд разогретых в микроволновке онигири. Карен сидела на одной из напольных подушек и смотрела на меня с гордостью. Я не смог сдержать улыбку.

Да, примерно этого мне и стоило ожидать.

— Ну, наслаждайся!

— Спасибо…

Я сел рядом с Карен, взял палочки для еды, хлопнул в ладоши, а затем принялся за лапшу. Я макнул хрустящую темпуру в бульон, давая ему впитать аппетитный вкус креветки, после чего надкусил ее. Затем я попробовал лапшу. Обычно такой вкус был бы для меня слишком насыщенным, однако при моем нынешнем состоянии он подобен нектару богов. Мои вкусовые рецепторы наслаждались каждой каплей солоноватого бульона.

Не припомню, чтобы все это было настолько вкусным…

Я продолжал поспешно заглатывать лапшу, останавливаясь только для того, чтобы откусить немного онигири, либо чтобы охладить рот глотком бананового сока. Признаю, данный напиток не очень хорошо сочетается с подобной едой, но я едва ли мог жаловаться, так как был готов не задумываясь поглотить любую еду в поле зрения. Мои пять чувств медленно начинали становиться четче с каждым проглоченным кусочком пережеванной еды. Еда была не просто вкусной, она словно возродила меня из мертвых.

Допив последнюю каплю бульона, я поставил миску на стол. Удовлетворенный, я вновь открыл глаза и наконец-то смог в полной мере оценить прекрасный вид, представший передо мной. Это та картина, которую я пытался увидеть на протяжении, как мне казалось, вечности: мы с Карен, просто существуем в одном месте, вместе наслаждаясь нашими беззаботными жизнями.

— Как тебе? — спросила она, улыбнувшись. Это первый раз, когда я мыслю достаточно трезво, чтобы полностью признать ее как Карен, мою младшую сестру. Как только я это сделал, все эмоции, которые я сдерживал на протяжении стольких лет, вырвались наружу, накрывая меня, словно волны. Каждая была так похожа на то, какой я ее помню. И ее улыбка, и то, как она дышит, и все ее небольшие манеризмы, и даже каждый волосок в ее челке, качающейся из стороны в сторону после каждого небольшого движения головой. Внезапно мой взгляд затуманился, и я услышал, как капля воды звонко упала на пустую миску. Дамбу прорвало, и за первой каплей последовал нескончаемый поток слез. Слезы обжигали мои щеки, и я еле сдерживал себя от того, чтобы громко разреветься.

Затем Карен протянула ко мне руки и провела по волосам своими маленькими, мягкими пальцами.

— Ты так долго старался, братик.

В ее голосе слышалась материнская нежность, а слова словно излучали настоящее тепло, растопившее во мне нечто холодное и твердое.

Я кивнул. А затем снова. И снова.

***

Поблагодарив Карен за еду и помыв за собой посуду, я наконец-то смог немного успокоиться. Это был самый лучший обед, который я когда-либо ел. Мое сердце все еще трепетало от эйфорического удовлетворения.

— …Эй, Карен.

— Да?

Теперь, когда я вновь находился в здравом уме, мне нужно было кое-что у нее спросить. Кое-что, в чем я должен был удостовериться, даже если ответ окажется неприятным.

— Ты… и правда настоящая Карен?

Карен тяжело вздохнула, положив локти на стол и уперев руки в подбородок.

— Опять ты об этом? Неужели ты и правда не можешь понять? Я же уже сказала тебе, что я… — начала она, а затем замолчала, изогнув губы в озорную улыбку. — А ты сам-то как думаешь, Каору? Я настоящая Карен или самозванка?

— Эй, не отвечай вопросом на вопрос.

— Но так гораздо интереснее! — Карен сверкнула клыками. И конечно же, мне было сложно злиться на нее, зная, что она просто веселится. — Ну что, Каору? Давай, скажи. Кто, ты думаешь, я на самом деле?

Кажется, у меня нет выбора, кроме как подыграть ей.

— Я думаю… — я сделал небольшой вдох. Карен смотрела на меня невинным взглядом, с нетерпением ожидая моего ответа. — Я думаю, что ты настоящая.

— Это твой окончательный ответ?

— Д-да.

— Ну и вот! И не заставляй меня говорить иначе.

Я ожидал услышать подобный разочаровывающий ответ, однако он все равно выдавил из меня тяжелый вздох. На удивление, я хорошо принял этот шуточный ответ и в итоге остался доволен им. В конце концов, нет никакого способа узнать наверняка, является ли эта Карен искусной подделкой, созданной туннелем, чтобы обмануть меня, как и четкого определения тому, что является «настоящим» в подобной сверхъестественной ситуации. Поэтому все, что мне остается, — это верить в то, во что мне хочется верить. Полагаю, это Карен и пыталась мне сказать.

— Ты права. Важно лишь то, что ты настоящая для меня… — согласился я, надеясь, что это будет больше походить на правду, если я произнесу это вслух.

— Ладно, хватит об этом! У нас есть арбуз в холодильнике, Каору! Давай поедим его!

— Звучит как план.

Решив, что беспокоиться по этому поводу бесполезно, я встал, и мы вместе направились на кухню. Открыв дверь холодильника, я увидел, что внутри и правда стояла тарелка с нарезанным арбузом, обмотанным пищевой пленкой. На полке ниже лежало множество других сладостей, а также, как Карен и сказала, большой ассортимент напитков, в том числе несколько бутылок Черио и Лайфгарда. Я не знал, откуда она все это взяла, но что-то подсказывало мне, что спрашивать об этом бесполезно.

Мы уселись на веранде и впились зубами в сочный арбуз, чья ледяная мякоть выпустила сладкий нектар прямо в наши рты. Это лучший арбуз, который я когда-либо пробовал. Когда Карен начала выплевывать семечки во двор, я повторил за ней. Вскоре между нами развязалась полноценная война, пока мы пытались выяснить, кто сможет выплюнуть семечку на самое большее расстояние. Это было настолько весело, что у меня вновь потекли слезы.

— Ну же, Каору! С каких это пор ты стал таким плаксой? Разве не ты старший среди нас двоих?

— Да… Тут ты права, — ответил я, шмыгая. — Но ты не можешь винить меня. Люди, знаешь ли, плачут куда больше, когда становятся старше. Потому что они становятся гораздо сентиментальнее.

— Разве?

— Ага. Я уверен, что где-то читал об этом.

— Хм. Я думала, что люди становятся суровее, когда вырастают, — Карен качала ногами вперед-назад, свесив их с края веранды.

— Ну, бывает и такое. Я знал кое-кого очень сурового.

— Да? И что это за человек?

— Ох… С чего же мне начать?

Кстати, той, кто сразу же пришел мне на ум, была именно Андзу.

— Она самая красивая девчонка, которую я когда-либо видел, но при этом может в одиночку выиграть драку против кого-то гораздо сильнее ее. Однажды она пошла против очень страшного парня, который был больше и старше ее, но, даже когда он дал ей пощечину и начал пинать ее в живот, она не сломалась… Она сохранила спокойствие и выждала момента для ответной атаки. Вот такая вот она девчонка. Поначалу я ее даже немного побаивался, но, как только мы начали проводить время вместе, я понял, что если узнать ее получше, то на самом деле она чертовски милая…

— Ты влюблен в нее, Каору? — спросила Карен, смотря на меня широким взглядом, полным чистого любопытства.

Я положил свой недоеденный кусок арбуза на тарелку и устремил взгляд на океан.

— …Да. Думаю, так и есть.

Карен издала пронзительный визг ликования, а затем подсела поближе.

— Но если она так тебе нравится, то почему вы не встречаетесь?

— Ну, у нее много своих забот, на которых ей нужно сосредоточиться.

— Но ты ведь хочешь быть с ней, так? Разве тебе не одиноко быть здесь без нее?

— Ну… да, одиноко. Но видишь ли…

Карен уставилась на меня, полная внимания, ожидая мой ответ. Я не мог заставить себя проигнорировать ее вопрос или соврать.

— …По правде говоря, я… Мне кажется, что мне не дозволено искренне любить такую, как она.

Лишь после того, как слова покинули мои губы, я осознал, что это, возможно, первый раз, когда я упомянул слово «любовь» по отношению к определенному человеку именно в романтическом плане, и при этом был абсолютно серьезен. Осознав это, я мог лишь застенчиво улыбнуться, пытаясь подавить смущение. Но мои слова не были пустыми. В конце концов, Карен умерла именно из-за моей небрежности. Более того, именно я послужил началом разлада в отношениях между матерью и отцом, в результате которого мать бросила нас, а отец опустился на самое дно. Я был бы весьма отвратительным и эгоистичным человеком, если бы проигнорировал всю боль и страдания, что я навлек на них, и ускакал в закат за собственным счастьем.

— Да, я знаю, что это звучит глупо, — продолжил я. — Не то чтобы кто-то заставляет меня нести это бремя. По большому счету я сам заставляю себя страдать. Это, наверное, единственное, с чем я по какой-то причине не могу смириться… Но как уж есть. Возможно, это слишком взрослая тема для твоего понимания.

— Не-а! — надулась Карен, нахмурив лоб. — Все я понимаю! Быть дозволенным это… как если бы тебе нужно было получить на справке роспись родителей, чтобы участвовать в школьной поездке, да?

— Ха-ха. Ну, можно сказать и так.

— Но разве тебе нужно разрешение, чтобы любить кого-то?

— Нет, я бы не сказал. Я думаю, что все рождаются с этим правом. Но я также думаю, что его можно потерять при определенных обстоятельствах… Это сложно объяснить…

— Хм-м-м… Ну, в таком случае я верну тебе это право!

Карен вскочила и убежала в коридор. Я услышал, как она быстро затопала по лестнице. Не прошло и минуты, как она вернулась на веранду, держа в руках пачку фломастеров и несколько белых листов бумаги.

— Это для чего? — спросил я.

— Хе-хе-хе… Смотри! …А хотя, нет! Тебе пока нельзя смотреть! Отвернись!

Блин, да определись ты уже, ненормальная.

Тем не менее я сделал, как мне было сказано. Все, что я слышал, это звук громко скрипящих по бумаге фломастеров, который прекращался лишь время от времени, когда Карен вслух раздумывала о том, как пишется то или иное слово, либо когда она замечала ошибку. Когда я закончил есть свой недоеденный ломтик арбуза, она объявила, что мне наконец-то можно смотреть. Развернувшись, я увидел Карен, сидящую на коленях в формальной позе, положив руки на колени и поджав под себя пятки.

— Что ж! Позволь показать твое новое разрешение! — начала она, а затем вытянула перед собой лист бумаги и начала читать с него текст, который сама же и написала. — Кхем. Брати… То есть, Каору Тоно, в награду за весь проделанный тобою путь в попытках найти меня я дарю тебе право любить снова! В общем, поздравляю!

Она протянула мне лист бумаги, держа его обеими руками. Я взглянул на него и увидел слова «РАЗРЕШЕНИЕ ЛЮБИТЬ», написанные наверху большими округлыми буквами, вокруг которых было множество небольших красочных рисунков: цветочки, собачки и тому подобное. Это было очень мило. Однако я не смог протянуть руку и принять этот лист бумаги.

— В чем дело, Каору? Ну же, возьми его.

Я почувствовал приятную теплоту внутри себя. С того дня, когда мы потеряли Карен, я постоянно томился и горевал, терзаемый тем фактом, что я все еще жив, а она — нет. Я отчаянно хотел быть наказан за то, что не смог спасти ее, однако я не мог придумать ни одного способа искупить свою вину. Поэтому я просто отказывал себе даже в малейшем счастье, надеясь, что это сможет хотя бы немного сгладить мое чувство вины. Я был готов прожить так всю свою жизнь, словно монах, отрекшийся от мирских желаний. Однако теперь благодаря Карен я… Я…

Так вот оно что.

Все стало ясно. Во мне больше не было ни капли сомнений. Туннель Урашимы не может исполнять желания.

Все, что он может, это помочь вернуть утраченное.

Это является истинной сила туннеля. Сандалик Карен, наш старый попугайчик, дни, когда мы с моими матерью и отцом жили счастливой жизнью, даже сама Карен. А теперь и способность любить другого человека. Это все то, что я когда-то утратил, и туннель дал мне шанс вернуть их.

— Эм, Каору? Если он тебе не нужен, то я его выброшу.

— П-постой, нет! Он нужен мне. Правда, правда нужен…

Я резко протянул обе руки и взял Разрешение Любить. Когда я дотронулся до него, по моим пальцам, словно ток, пробежало волнение, которое затем распространилось сначала по моим рукам, а затем и по всему телу. Это простой лист бумаги, однако у него есть глубокое эмоциональное значение, которое невозможно оценить. Какое-то время я сидел совершенно неподвижно, наслаждаясь тем, что держал его в руках. Мне казалось, будто я наконец-то стал свободен после всех этих лет, проведенных в тюрьме самобичевания.

— …Спасибо, Карен. Обещаю, я буду беречь его до конца жизни.

— Ага! Уж постарайся!

— И, эм… Прости, я знаю, что только пришел, но… — я застенчиво улыбнулся, снова надеясь, что это поможет мне хоть немного подавить невероятное смущение, вызванное моими следующими словами. — Мне кажется, что… я готов вновь попытаться полюбить кого-то.

***

Поднявшись в свою комнату, я обнаружил, что мой рюкзак лежал на полу в ожидании меня, словно Карен предвидела такой поворот событий. Я перебросил его через плечо и направился на кухню. Открыв холодильник, я взял оттуда достаточно еды для двоих и запихнул ее в большой карман. Теперь, когда, зная приблизительную длину туннеля, я мог сказать, сколько нам нужно взять еды и воды. Если никто из нас не получит травм на обратном пути, то мы сможем вернуться из туннеля без особых проблем. Мы были готовы выдвигаться в любую секунду. Я засунул Разрешение Любить в файлик, чтобы не дать ему испачкаться, а затем положил его в рюкзак, после чего направился в гостиную.

— Эй, Карен, — позвал я, и она развернулась, все еще сидя на веранде и хомяча арбуз. — Давай уйдем отсюда. Вместе.

Я должен вернуть Карен в Козаки. Это было моей изначальной целью, даже если комфорт этого иллюзорного дома заставил меня ненадолго забыть об этом. Однако, пока мы оба не вернемся из туннеля в целости и сохранности, я не могу назвать свою миссию завершенной.

— Куда мы идем? — спросила она. — На пляж?

— Даже лучше. Мы пойдем туда, где есть океанариумы, зоопарки и множество других мест. Я отведу тебя куда угодно, но только не здесь.

— Но здесь есть океанариумы и зоопарки. И парки развлечений. И аквапарки. Здесь есть все, о чем ты можешь мечтать.

Я знал, что Карен говорит правду. Если здесь есть точная копия моего дома, то здесь может быть что угодно. Тем не менее для меня этого было недостаточно.

— Нет, Карен. Конечно, возможно, ты права. Может быть, в этом раю и правда есть все, о чем только можно мечтать. Но наше место не здесь. Мы должны вернуться в Козаки.

— Ни за что, — Карен откусила большой кусок арбуза, прожевала, а затем проглотила. — Я привыкла жить здесь. Не думаю, что я смогу вернуться в Козаки.

— Конечно, сможешь! — я упал на колени и уставился ей прямо в глаза, ударив кулаком по груди. — Обещаю, я сделаю так, что ты снова сможешь жить в Козаки. Я найду способ воплотить это в реальность, и я не позволю кому-либо встать у нас на пути.

Я знал, что Карен будет нелегко вернуться в общество, которое уже давно заклеймило ее мертвой. Однако я был абсолютно серьезен, и я уверен, что справлюсь. Ради Карен я способен на что угодно.

— Так что, пожалуйста, пошли со мной, — взмолил я.

Карен закончила есть свою дольку арбуза и положила ее на тарелку, после чего преувеличенно вздохнула, словно сорванец, которого поймали с поличным.

— …Ла-а-адно. Уговорил.

— Отлично! Тогда идем! — воскликнул я, схватив Карен за руку, и направился к двери. Затем я кое-что вспомнил. — Блин! Время!

О боже.

Я был так увлечен Карен, что совершенно забыл о времени. Я был готов вот-вот рвануть в гостиную, чтобы проверить время… но быстро понял, что никакие часы не покажут, сколько времени прошло на самом деле с тех пор, как я вошел в туннель. Мне нужно проверить наручные часы, которые я надел в начале пути, однако их на моей руке не было. Где же они? Возможно, Карен сняла их, когда переодевала меня.

— Эй, Карен, ты, случайно, не знаешь, где мои часы?

— Ты про них? — Карен достала часы из кармана. Накрытый волной тревоги и облегчения, я выхватил часы у нее из рук и проверил время. Часы показывали полшестого, а зашел я в туннель в полночь. Насколько я помню, когда я проверил их последний раз, маленькая стрелка указывала на два часа, но я знал, что к тому моменту они уже сделали полный оборот, так что это означает, что в общей сумме прошло не пять с половиной часов, а семнадцать с половиной… Но даже так это показалось мне немного странным.

— Эй, Карен?.. Сколько я проспал после того, как добрался сюда?

— О, ты вырубился надолго. Наверное, где-то на полдня.

Я застыл. Если я проспал двенадцать часов, то это означает, что маленькая стрелка сделала два полных оборота и сейчас была на третьем, что означает… Я пробыл в туннеле целых тридцать часов. На моем лбу выступил холодный пот.

— М-мы должны уходить, сейчас же! Я пробыл здесь слишком долго!

Я схватил Карен за руку и поспешил к двери. Ступив за порог, моя нога сразу же погрузилась в песок. Дом стоял на границе между травянистым лугом и пляжем. В округе не было видно никаких дорог или электрических столбов. Полнейшая невозможность постоянного проживания в подобном месте лишь укрепила тот факт, что этот мир является иллюзией. Я быстро заметил небольшую хижину, через которую сюда и попал. Она стояла недалеко от дома. Мы шли по пляжу, пока не оказались перед старой деревянной дверью хижины.

— Что ж, Карен… Ты готова?

— …Ага. — Она выглядела опечаленной, держась за низ своей майки, обеспокоенно устремив взгляд на землю.

— Все будет в порядке. Здесь нечего бояться. Дорога назад будет долгой, но я обещаю, что мы справимся.

Это не придало ей видимой уверенности. Тем не менее у нас не было времени просто стоять на месте. Часики тикали, секунда за секундой, час за часом. Полный решимости не терять ни секунды более, я протянул руку и медленно открыл скрипучую дверь. За ней находится крутой склон, при подъеме по которому я чуть не умер, пытаясь добраться до этого места. К счастью, обратная дорога будет не настолько изматывающей, хотя нам все равно следует быть осторожными, чтобы не споткнуться и не упасть.

— Что ж, пошли.

Я шагнул за дверь. И, как только я это сделал, Карен из-за спины обвила свои руки вокруг моей талии. Я взглянул через плечо, но не смог увидеть ее лица, так как она зарылась им в рюкзак. Я знал лишь то, что я стою по одну сторону двери, а она по другую, все еще утонув стопами в песке.

— Карен? Что случилось?

— У тебя есть кто-то, кем ты очень дорожишь, да?

— Да, и я больше не могу заставлять ее ждать. Поэтому нам и нужно уходить отсюда.

— Я так рада. Ты наконец-то готов двигаться вперед.

— …Карен?

Ее маленькие ручки сжали ткань моей футболки.

— Ну же, Каору. Ты же знаешь, что я хочу сказать, так ведь?

В моей груди возникло неприятное чувство, сердце забилось чаще, а дыхание становилось все реже и реже. Я нахмурил лоб.

— …Нет, Карен. Я правда не знаю. Почему бы тебе не сказать это вслух?

— Ну… думай об этом так. Рыбы-клоуны могут жить только в море. Если ты попытаешься бросить их в реку, то они задохнутся и умрут. Они слабы. Они только и могут, что прятаться в своих друзьях-актиниях* и наблюдать издалека за рыбами, которые больше и сильнее их самих. Как, например, лососи. Они могут жить и в океане, и в пресной воде. Они могут плыть против течения, а затем вернуться назад когда угодно. Блин, они могут даже подниматься по водопаду. И вдобавок ко всему этому они еще и очень вкусные.

— Ну, да. Тут ты права. Только я совсем не понимаю, как это относится к нам.

— Напрямую. Ты как лосось, Каору. А я? А я маленькая слабенькая рыбка-клоун, которая не может покинуть сво…

— Не говори такого! — крикнул я. — Ты Карен! Ты человек, а не лосось или рыба-клоун! Ты можешь идти куда хочешь. Так что, пожалуйста, не говори такого… Мне слишком больно это слышать…

Я потратил столько времени, и не в одном смысле, пытаясь добраться сюда. Я не могу вернуться один.

— Все в порядке, Каору. Когда ты будешь нуждаться во мне, я буду прямо рядом с тобой… Так что, пожалуйста, — Карен отпустила мою футболку. — Не беспокойся обо мне. Иди и живи на полную. Как ты ей и сказал.

Она толкнула меня в спину. Нежно, но достаточно сильно, чтобы я потерял равновесие и вошел глубже в туннель.

— Карен! — закричал я, развернувшись на месте.

Но ее здесь не было. Как и какого-либо следа деревянной двери, или ослепляющего солнечного света, или белого песчаного пляжа, или даже запаха морской воды. Здесь был лишь бесконечный туннель, идущий в обе стороны. У меня было такое чувство, словно весь воздух был высосан из моих легких. Я начал углубляться в туннель, отчаянно пытаясь снова найти дверь, за которой находится тот сказочный берег.

Затем я услышал голос в голове.

— Иди и живи на полную. Как ты ей и сказал.

Как я ей и сказал. Было очевидно, кого она имела в виду. Карен говорила мне перестать жить прошлым и устремить взгляд в будущее. Найти свое место в этом мире, рядом с Андзу. Это были последние слова моей младшей сестры.

— Н-н-нгх!..

Я схватился за голову, впившись ногтями в кожу. Я закрыл глаза так крепко, как только мог, однако слезы все равно вырвались наружу.

— Н-н-н-нгх!..

Небольшая часть меня знала, что все обернется именно так. В конце концов, истинная сила Туннеля Урашимы — это помочь вернуть утраченное. Он дал мне шанс увидеться с Карен, а также вернул мне право любить другого человека. Также он дал мне кое-что еще, чего я даже не заметил: силу взглянуть реальности в лицо. Силу оставить боль прошлого позади и начать жить настоящим. Но, чтобы это сделать, мне нужно смириться со смертью своей сестры, что шло против моей изначальной цели вернуться с ней из туннеля. Я должен сделать выбор.

Я уверен, что у туннеля нет собственной воли, и уж тем более злого умысла. Моя догадка состоит в том, что он создает утраченные вещи непроизвольно. Поэтому если подобное противоречие происходит внутри него, то, полагаю, это означает лишь то, что часть меня неосознанно уже решила принять реальность. Та часть, которая смирилась со смертью Карен. Этого следовало ожидать. Я просто не мог отпустить нить надежды, за которую я так долго держался. Надежда на то, что, возможно, однажды произойдет чудо, и те счастливые семейные деньки вернутся.

Конечно, это была наивная мечта. Но настало время забыть о ней. Я стиснул зубы так сильно, что мне показалось, будто они вот-вот треснут. Я напряг живот, изо всех сил стараясь запечатать нарастающие внутри меня эмоции, готовые вот-вот взорваться. Я запечатал их как можно глубже, а затем захлопнул крышку, запер их за семью замками и выкинул ключи. Затем, вытерев слезы с глаз, я закричал изо всех сил.

— Каре-е-ен! Я ухожу-у-у!

И на этом я развернулся и рванул к выходу.

— Хорошо. Люблю тебя, — услышал я у себя в голове.

***

ВСЕГО ПРОШЛО: 29 ЧАСОВ 35 МИНУТ (СНАРУЖИ: 8 ЛЕТ, 36 ДНЕЙ)

Я отчаянно бежал сквозь темноту, летя вниз по склону и как можно быстрее перебирая ногами. Неся за спиной тяжелый рюкзак, впивающийся лямками мне в плечи после каждого шага, я определенно уставал гораздо быстрее, чем если бы он был пустым, однако при этом я чувствовал себя куда спокойнее, чем когда я шел вглубь туннеля. Зная, что у меня достаточно еды и воды на обратный путь, я могу не беспокоиться о голодной смерти. На этот раз все зависит лишь от моей выносливости и от того, насколько быстро я смогу выбраться наружу.

Мое сердце билось так громко, что я слышал каждый его удар. После каждого шага мои колени пронзала боль, из-за чего я начал беспокоиться, что они могут треснуть и сломаться. Моя глотка пересохла от того, насколько активно я вдыхал и выдыхал. Все мое тело болело. Я выдохся. Тем не менее мне нельзя расслабляться. Возможно, в какой-то момент я позволю себе сделать небольшую передышку, но для нее еще слишком рано.

Андзу ждала меня снаружи, и я не мог дождаться вновь с ней встретиться. Если предположить, что она так и не попыталась войти в туннель, на данный момент ей должно быть двадцать пять лет. Я дал ей знать, что ей не нужно думать, будто она обязана ждать меня, и, полагаю, так она и сделала. Может, у нее уже есть парень. Может, она забыла обо мне. Да че уж там, может, она вышла замуж и завела детей. Но даже так. Я хочу знать, какую жизнь она вела на протяжении всех этих лет, что я провел, бегая по этой старой затхлой пещере. Однако больше всего я хочу прочитать всю новую мангу, что она нарисовала. Боже, сколько же всего я хочу сделать!

Сделав уверенный шаг, я ускорился. Я больше не чувствовал ни боли, ни усталости, так как мои надежды и мечты отлично их притупляли. Я надеялся, что этот прилив адреналина продлится достаточно долго, чтобы я смог добраться до выхода.

Но это было странно. У меня было такое ощущение, словно чем дольше я бегу, тем лучше я себя чувствую и тем быстрее я становлюсь. Однако это длилось недолго, потому что вскоре, пока я бежал вниз по склону, я споткнулся о собственную ногу и полетел вниз. Все вокруг меня кружилось, пока я катился вниз по крутому склону, ударяясь о каменистый пол после каждого кувырка. Перестал я катиться, лишь когда врезался головой в одну из колонн врат тории. Но даже так, я все равно встал на ноги и продолжил бежать. Затем что-то затекло мне в глаз. Думая, что это пот, я протянул руку, чтобы вытереть его, но мои пальцы окрасились красным. Очевидно, у меня шла кровь. Но я не обратил на это никакого внимания. Я продолжил бежать.

Мне нужно спешить. Мир больше не будет ждать меня. Мне нужно ускориться. А затем еще. Меня не волнует, насколько сильно я побит, сколько у меня синяков. Ничто не остановит меня. Ничто не встанет у меня на пути. Пока время движется вперед, я продолжу бежать. Даже если мои ноги откажутся двигаться, я продолжу двигаться вперед. Если потребуется, я буду ползти, скребя ногтями по земле, пока они не отвалятся.

— Гра-а-а-а! — закричал я. Я знал, что это лишь пустая трата энергии, но я не мог ничего с собой поделать. Мне нужно было выпустить бушующие внутри меня эмоции. Однако мои ноги отчаянно продолжали нести меня вперед, даже когда все поплыло, и я перестал понимать, куда иду. Я продолжал спотыкаться и падать, снова и снова. Однако каждый раз я сразу же поднимался на ноги. Что бы ни произошло, я отказываюсь сдаваться.

Я продолжаю бежать.

***

Я не знаю, сколько уже бегу. Не знаю куда. Не знаю зачем. Может, я преследовал что-то, а может, что-то преследовало меня. Я знаю лишь, что я бегу уже на протяжении долгого, долгого времени. И по сей день я все еще бегу, никогда не останавливаясь. Я продолжаю двигаться вперед, махая руками вперед-назад, несмотря на то, что мои ноги с каждым шагом все больше и больше покрываются синяками и волдырями… Или по крайней мере, я думаю, что движусь вперед. Но даже так, сколько бы времени ни прошло, я не мог достичь финиша.

***

— М-м-мгх…

Я проснулась с ужасной болью в шее. Отодрав правую щеку от холодной твердой столешницы, я подняла голову. Судя по всему, я уснула во время работы. Каждый мой сустав скрипел, словно я машина, отчаянно нуждающаяся в смазке. Я взглянула на электронные настольные часы. Время три утра. Встав со стула, я сделала небольшую растяжку, приятно хрустнув поясницей. В воздухе моей тихой спальни витал сильный запах чернил и бумаги. Взглянув на огромные пачки бумаги, разложенные по всему письменному столу, я решила, что пора бы на сегодня закончить. Мне нужно будет прибраться, принять душ, а затем залезть в кровать ради полноценного отдыха. Однако перед этим я хочу закончить еще одну страницу. Размяв плечи, я снова села за стол, приложила ручку к бумаге и продолжила обводить чернилами карандашные линии.

***

В тот роковой день, когда Каору убежал без меня в Туннель Урашимы, я сразу же попыталась побежать за ним, даже после того, как прочитала оставленную им у входа записку. Я подумала, что даже если он и зашел в туннель на несколько дней раньше меня, то внутри это равноценно лишь нескольким минутам, так что я с легкостью смогу его догнать. Но кое-что остановило меня.

«Что бы ты ни хотела найти в этом туннеле — тебе это не нужно. Что тебе действительно нужно, так это стать именитой мангакой и как можно скорее».

Я добралась до границы, пролегающей за первыми вратами тории, но эта часть его записки была словно металлический шар, прикованный к моей ноге цепью, привязывающий меня ко внешнему миру и не дающий мне войти внутрь. В каком-то смысле, он словно наложил на меня заклятие, потому что теперь мне казалось, что если я не воспользуюсь этой возможностью стать мангакой, то предам Каору. Поэтому в конце концов я так и не смогла пойти за ним. Я должна была повернуть назад.

Когда я впервые прочитала эту записку, я осталась на удивление спокойна, однако, думая об этом сейчас, я попросту не могла полностью принять суровую реальность того, что меня оставили позади. В то же время, благодаря этому я смогла сохранить спокойствие и сделать правильное решение, так что в итоге все сложилось более-менее хорошо. Первое, что я сделала в тот день по возвращении домой, — это позвонила своему редактору, чтобы сказать, что я передумала, и что я хочу работать с ним. К счастью, несмотря на мое эгоистичное поведение, он сразу же согласился и даже сказал, что рад это слышать.

С того дня я полностью посвятила себя рисованию манги на профессиональном уровне. Но даже так я продолжала ждать. Ждать возвращения Каору.

***

До самого конца обучения в старшей школе Козаки я посылала редактору по почте все новые наработки, нарисованные в свободное от учебы время. Поначалу мои работы часто отвергали, и я проиграла несчетное количество конкурсов, но в конце концов мой тяжкий труд окупился, и я смогла выиграть один из них, и в результате мой ваншот опубликовали в журнале. Конечно, я была рада результату, но в то же время я не чувствовала себя поистине счастливой. Не то чтобы я не была довольна проделанной работой. Я просто была расстроена тем, что происходит в школе.

Казалось, все наши одноклассники совершенно забыли о Каору. Конечно, какое-то время он был центром внимания всего класса, как только перестал посещать школу и люди узнали, что он сбежал из дома, однако к третьему году все стали слишком заняты вступительными экзаменами и поиском работы, чтобы обсуждать эту тему дальше простого «Кстати, а что случилось с этим парнем?».

Это постоянно напоминало мне о том огромном первобытном страхе, который я испытала еще ребенком, когда увидела, насколько быстро все забыли о моем дедушке после его смерти. Это был первый раз, когда я испытала экзистенциальный кризис. Однако мысль о том, что я забуду о существовании Каору, пугала меня еще сильнее, поэтому я решила сохранить память о нем, думая о нем куда больше, чем кто-либо еще. Когда я закончила старшую школу, мой редактор предложил мне переехать в Токио жить у одного более известного мангаки, чтобы получить опыт в качестве помощника, однако я сразу же отказала ему, настояв на том, чтобы остаться здесь, в Козаки. Я сняла в городе небольшую односпальную квартиру, и вот так началась моя жизнь полноценной мангаки.

Конечно, оба моих родителя были яростно против того, чтобы я занималась карьерой мангаки вместо получения высшего образования. Они всегда были слишком серьезны в подобных вещах. Более того, моя решимость слишком сильна, чтобы они смогли остановить меня. Было слишком поздно. Я решила посвятить всю свою жизнь рисованию манги, прекрасно понимая, что из-за этого они, весьма вероятно, откажутся от меня. Я проводила каждую свободную минуту, создавая новые миры, персонажей и истории. И вскоре моя тяжелая работа принесла плоды. Всего лишь через год после окончания старшей школы я смогла заключить договор о своей первой сериализации. Вот тогда-то я и стала поистине занятой. Моя ежедневная рабочая нагрузка увеличилась в разы, а спала я раза в два меньше, чем во время учебы в школе. Однако насколько бы изнурительной ни была жизнь мангаки, она явно была хорошим средством, чтобы отвлечься от постоянной тревоги, колющей меня в грудь каждый божий час. Не прошло и дня, чтобы ужас незнания того, когда Каору вернется, не содрогал меня до глубины души.

***

Несмотря на невероятно требовательные сроки, я все же иногда находила немного свободного времени, чтобы сходить к Туннелю Урашимы. Обычно я просто сижу прямо напротив входа и начинаю бормотать себе под нос, либо же рассказываю о том, как продвигается работа над моей мангой. Время от времени я пытаюсь звать Каору. Это немного напоминает посещение чьей-то могилы, чтобы почтить их память, хотя я никогда не заходила настолько далеко, чтобы оставить у входа цветы. Однако я пишу ему записку каждый раз, когда прихожу к туннелю, в которой я рассказываю о последних событиях из своей жизни, а также оставляю в ней свои нынешние контактные данные, после чего засовываю ее в бутылку рядом со входом в туннель, уподобляясь ему. Хотя я ни разу не видела признаков того, чтобы он или кто-то еще открыл бутылку и прочитал хотя бы одну записку.

Скажи, Тоно-кун. Как долго я должна ждать?

Или же ждать тебя было ошибкой?

Я знаю, что нет смысла задаваться вопросами, на которые не будет ответа. Как только они покидали мои губы, эти вопросы оказывались поглощены бесформенной пустотой Туннеля Урашимы. Как и все остальное.

***

Спустя год после заключения моего первого договора о сериализации, моя манга наконец-то достигла своего апогея. У меня есть ясное видение концовки. Все, что мне нужно сделать, это писать главу за главой, приправляя их достаточным количеством предзнаменований, чтобы сделать финал как можно лучше. К счастью, я наконец-то смогла приспособиться к своему строгому графику публикации, и теперь у меня даже есть немного свободного времени, хотя это также означает, что я провожу больше времени, думая о Каору. Тяжелее всего было в жаркие месяцы. Они напоминали мне о том сказочном лете, когда мы с ним проводили вместе почти каждый день, и мы были друг для друга целым миром.

Это самые насыщенные, самые запоминающиеся месяцы моей жизни. Каждый день был полон новых захватывающих ощущений, новых приключений. Однако в последнее время воспоминания о тех днях лишь приносят мне резкую боль в груди, словно меня ударили ножом. И через эту рану в меня проникала тревога, медленно пожирая мое сердце.

Что если Каору уже давно выбрался из Туннеля Урашимы? Что если он в тайне от меня живет новой, счастливой жизнью? Что если он попросту больше не хочет иметь со мной ничего общего, и именно поэтому он так и не попытался связаться со мной? В конце концов тревога становилась настолько сильной, что мне казалось, что она вот-вот пробурит дыру в моей груди.

***

Прошло еще два года.

Моя первая серия манги наконец-то подошла к концу. Она не была прервана или урезана. Я смогла поместить на бумагу каждую частичку истории, что я хотела рассказать. Я также невероятно довольна тем, насколько хорошей вышла концовка. Это было идеальное заключение истории, каковым я его видела еще до того, как мою мангу даже начали издавать. Читателям она, кажется, также понравилась.

Однако мое депрессивное настроение так и не собиралось покидать меня. Теперь, когда я потеряла отдушину в виде сериализуемой манги, я начала блуждать в тумане. Меня словно сбили с рельс в ночные джунгли и оставили там одну, даже не дав мне четкого направления. Редактор сказал мне, что я должна начать заниматься наработками для новой манги. Конечно, это имело смысл. Как автор, когда я закончу рассказывать одну историю, я должна начать писать следующую. Это простой цикл жизни каждого профессионального мангаки. Однако хоть я теперь и была абсолютно уверена в своих навыках рассказчика, но я все еще не была уверена в том, что это то, чего я, человек по имени Андзу Ханаширо, хочу на самом деле. Проще говоря, я была растеряна и не знала, что мне делать дальше.

Должна я попытаться найти Каору или же нарисовать новую мангу?

Должна признать, на протяжении всех этих лет я иногда задумывалась о том, чтобы зайти в туннель и побежать за ним, даже несмотря на огромную фору. Однако каждый раз я вспоминала слова в его записке, после чего у меня возникало чувство, что я обязана полностью посвятить себя карьере мангаки. Это, а также простой страх покорения туннеля и его неразгаданной природы в одиночку, каждый раз заставляли меня передумать.

К тому же, как я уже сказала, Каору провел в туннеле уже немалое количество времени. По моим подсчетам, где-то около дня. Можно подумать, что этого должно быть достаточно, чтобы дойти до конца любого туннеля, если не брать в расчет какие-либо сверхъестественные махинации. Факт того, что он, насколько мне известно, все еще находится внутри, подразумевает, что с ним должно было произойти что-то поистине ужасное. Может быть, он попал в какую-то ловушку и не может выбраться из нее без посторонней помощи и поэтому умирает с голоду. Может, он наткнулся на какого-то ужасного монстра и был смертельно ранен. В моем разуме один за другим рисовались самые ужасные варианты развития событий, и с каждым «что если» моя грудь сжималась все сильнее и сильнее. Часть меня отчаянно хотела рвануть в туннель и помочь ему. Однако каждый раз, когда я подходила к первым вратам тории, я сразу же замирала от страха.

Я уже взрослый человек. Тот неуязвимый подросток пропал уже давным-давно. Теперь у меня есть реальная ответственность, а также мне нужно беспокоиться о своем здоровье и финансовой стабильности. Мысль о том, чтобы подвергнуть себя какой-либо опасности, поистине пугала меня. Но страшнее всего была мысль о том, что я войду внутрь и так и не найду Каору. Что если он вышел из туннеля и покинул Козаки, не сказав мне ни слова? В таком случае я бы пожертвовала всем успехом, что я достигла за все эти годы, абсолютно напрасно.

Я знаю, что мне следует попытаться забыть о Каору. Правда. Я знаю, что постоянно зацикливаться на нем спустя целых пять лет попросту плохо для моего здоровья. Но даже так я не могла этого сделать. Даже спустя все эти годы несбывшихся надежд, каждый раз, когда мой телефон начинает вибрировать, часть меня все еще надеется, что это он. Каждый. Раз.

И поэтому я томилась в агонии, не способная ни пойти на поиски Каору, ни забыть о нем, пока за окном пролетали недели и месяцы. С каких пор я стала такой бесхребетной трусихой? Я завидую той бесстрашной девчонке, какой я была в прошлом, которая без каких-либо усилий или причины всегда могла оптимистично смотреть на вещи.

***

Дни шли один за другим, однако я все никак не могла придумать хорошую идею для своей следующей манги. И конечно же, я все еще не получила никаких вестей от Каору. Однако я получила приглашение сходить в кафе от давней подруги по имени Кохару Кавасаки. И вот, мы встретились напротив старого кафе в центре Козаки.

— Привет, Андзу! Давно же мы не виделись, да?

— Ага… Это точно.

Мы не виделись еще с выпускного. Какое-то время мы писали друг другу сообщения, но, как только моя карьера начала набирать обороты, даже это кануло в лету, и на данный момент мы не разговаривали уже почти целый год. Впервые увидев лицо Кохару за столь долгое время, я не могла не заметить, насколько мягче и дружелюбнее стала ее улыбка. Она уехала из Козаки вскоре после выпуска, чтобы поступить в училище и стать педагогом, и, по-видимому, нашла себе в городе работу учителя начальной школы.

Когда Кохару еще во времена старшей школы рассказала мне о том, что она хочет стать учителем, я была искренне удивлена. Причем настолько, что приняла это за шутку. И тем не менее она была серьезна. Она составила четкий план, проследовала ему до самого конца и теперь является полноценным учителем, как она и мечтала. Все то презрение, что я чувствовала к этой некогда плохой девчонке, полностью испарилось, и на его место пришло искреннее уважение.

Мы сразу же рассказали друг другу о последних интересных событиях в наших жизнях, а затем продолжили болтать ни о чем, когда нашу еду наконец-то принесли.

— Ты хорошо спишь в последнее время? — спросила Кохару в какой-то момент.

— Кто, я?

— Ага, у тебя огромные круги под глазами. Неужели ты все еще настолько занята, даже закончив свою мангу?

— Нет, не сказала бы. Просто в последнее время у меня проблемы со сном.

— Подожди, у тебя бессонница? Что-то сильно тебя беспокоит? Закончилось вдохновение? Не приходит никаких идей для нового сюжета?

— Ну, да. Не без этого, но…

— Постой. Это же из-за Тоно, да?

Я не знаю, что сказать. Я правда не ожидала, что Кохару догадается настолько легко. По какой-то причине она сделала мрачное выражение лица, а затем положила локти на стол и уперлась руками в подбородок.

— Боже, куда его только унесли черти?.. — задумалась она вслух.

Несмотря на все мое недовольство насчет Кохару во времена старшей школы, она была одной из немногих среди моих знакомых, кто все еще беспокоился о внезапном исчезновении Каору даже после выпуска. За это я ее уважала.

— Каким же нужно быть неудачником, чтобы вот так вот взять и бросить такую девчонку, как ты, ничего при этом ей не сказав? Если я когда-нибудь снова увижу его глупую морду, то я начищу ему хлебало!

— Было бы неплохо. Он заслужил, — сказала я, усмехнувшись.

Затем мы продолжили есть в тишине, наслаждаясь приятным джазом, медленно играющим из колонок, висящих под потолком.

— Кавасаки? — спросила я невзначай, наматывая лапшу на вилку.

— М-м-м? Что такое?

— Если я скажу тебе, что подумываю о том, чтобы бросить свою карьеру мангаки и пойти искать Каору, то как бы ты на это ответила?

Руки Кохару замерли, а глаза расширились, уставившись на меня.

— Андзу… Ты же не хочешь сказать, что все еще влюблена в него, да?

— Ну…

— Слушай, я знаю, что не мне тебя судить, но ты не думаешь, что эта твоя одержимость зашла слишком далеко? Он просто взял и испарился, даже не удосужившись сказать нам, куда и почему. Уверена, что найдем мы его, только если он сам решит вернуться…

— Это да, но это не меняет того факта, что я все еще скучаю по нему, — ответила я, немного подняв голос. Я была абсолютно серьезна. Моей единственной проблемой является то, что моя манга почти настолько же важна для меня, как Каору.

— Ну… а тебе разве обязательно выбирать что-то одно? Разве ты не можешь искать его и в это же время рисовать мангу?

— Нет. Это невозможно. Это лишь помешает мне посвятить должные время и силы и на то, и на другое. Нет никого, кто достиг чего-то, оставаясь нерешительным.

Кохару с сомнением нахмурила лоб.

— Ты точно не выгорела, Андзу? Может, тебе стоит сделать небольшой перерыв, а затем подумать над этим со свежей головой…

— Я не могу! — крикнула я, наконец-то сорвавшись. — Я не могу остановиться. Я не могу даже замедлиться. Если я это сделаю, то тревога догонит меня. И, как только она догонит меня, все вокруг погрузится во тьму, и я больше не смогу мыслить здраво. И это пугает меня больше всего. Если я не занимаюсь ничем, на что могу отвлечься, то все эти навязчивые мысли парализуют меня. Хотя, наверное, это не имеет особого значения, так как каждый раз, когда я все-таки решаюсь что-то сделать, в итоге я все равно начинаю сомневаться, думая, сделала ли я правильный выбор…

Я свесила голову, прикрыв лоб обеими руками, а затем взмолила:

— Скажи, Кавасаки, что же мне делать?..

Я знала, что у нее нет ответа. Однако теперь я попросту больше не могла сдерживать все эти эмоции, копившиеся во мне на протяжении нескольких лет, и выпустила их все разом.

Кохару сделала большой глоток воды, прежде чем попыталась ответить.

— Прости, Андзу… но я правда не знаю, что сказать. Не мне это решать.

— …Знаю. Прости, я не хотела портить настроение. Не волнуйся об этом, — я неловко улыбнулась в тщетной попытке сдержать смущение, а затем продолжила есть лапшу. По идее, она является самым популярным блюдом в меню, однако сейчас она казалась мне совершенно безвкусной.

— Но знаешь что? Это напоминает мне о нашем давнем разговоре, — сказала Кохару, чье выражение лица внезапно стало задумчивым. — Помнишь, когда ты ударила меня в лицо в школе, после чего ситуация немного вышла из-под контроля, и вы пришли ко мне, чтобы передать домашнее задание на лето? Помню, я сказала тебе, что хочу научиться быть такой же, как ты. Помнишь, что ты мне тогда сказала?

Я не ответила, и поэтому после небольшой паузы она продолжила.

— Ты сказала, что не существует правильного способа жить наши жизни. Все, что мы можем сделать, это выбрать путь, который подходит нам больше всего, а затем бежать по нему так быстро, как только можем, чтобы узнать, как далеко мы сможем добраться за то небольшое время, что нам отведено… По крайней мере, мне кажется, что ты сказала именно так. Возможно, я что-то где-то напутала, но я до сих пор ясно помню эти слова.

Внезапно губы Кохару изогнулись в широкой улыбке.

— Знаешь, они изменили мою жизнь. Так что я думаю, что если ты будешь следовать своим принципам и пойдешь по пути, который считаешь верным, то, возможно, в итоге все получится так, как ты того желаешь. Как оно было со мной.

Слова Кохару прозвенели в моих ушах, а затем и по всему телу. Глубоко в груди я почувствовала тепло, словно магма закипела в глубинах моего уставшего сердца, растворяя все сгустки тревоги, накопившиеся во мне за долгие годы. Я почувствовала, как бодрящая энергия возвращается в каждую клеточку моего тела. Энергия, которую я не чувствовала уже давно. Я прекрасно знаю, что это за странное чувство, потому что я была хорошо с ним знакома. Чувство, которое когда-то было неотъемлемой частью меня. Это была отвага. Бесстрашие.

— Да, я понимаю, что всего лишь даю тебе твой же совет. Я все еще без понятия, что бы я сделала на твоем месте, но… Погоди, Андзу? Ты в порядке?

Я не заметила, но по моим щекам безостановочно текли слезы.

— Кавасаки…

— Да?

— Мне кажется, ты что-то путаешь. Я уверена, что я никогда не говорила ничего настолько крутого. Либо ты очень сильно приукрашиваешь.

— Э?! Разве? О боже, как неловко… Прости, просто это было так давно, и…

— Нет, все нормально… Я ценю это, — я вытерла глаза теплым влажным полотенцем, принесенным официантом. Как я не поняла этого раньше? Я должна все это знать, но, судя по всему, я забыла собственные слова. — …Боже, я такая дура.

Мне казалось, будто кто-то щелкнул выключателем. Мои глаза были широко открыты, и я вновь видела перед собой дорогу. Я схватила свою тарелку еды и поднесла ее к подбородку, а затем принялась заглатывать оставшуюся лапшу.

— А-Андзу?! Что на тебя вдруг нашло?!

— Вот! Я заплачу! — я достала из кошелька купюру в десять тысяч йен и резко положила ее на стол, после чего выбежала из кафе с полным ртом лапши. Я не могла больше терять ни минуты, потому что наконец-то кое-что осознала. Нечто очень важное. Я ничего не добьюсь, если буду просто ждать. Однако я не собираюсь бросать ни Каору, ни свою карьеру мангаки. Я не могу выбрать что-то одно. Поэтому мне просто нужно найти способ получить и то, и другое.

Я покорю Туннель Урашимы. Если я не найду Каору там, то, если потребуется, я обыщу каждый уголок земли. И, как сказала Кохару, параллельно с этим я продолжу рисовать мангу. Пока я жива, ничто не сможет помешать мне рисовать мангу, если мое желание будет достаточно сильным.

Да, я знаю, что эта жадность вполне может обернуться лишь разбитым сердцем. Как говорится, за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Но если тебе кажется, что у тебя нет выбора, кроме как погнаться за обоими зайцами, то тебе не остается ничего, кроме как научиться делать несколько дел одновременно. Но что, наверное, важнее — ты точно ничего не поймаешь, если будешь стоять на месте, ни на что не решаясь. Скорее ад замерзнет, чем я позволю себе бездействовать!

Каждая клеточка моего тела говорила мне одно и то же:

— Беги. Беги за ним так быстро, как только можешь.

Я почувствовала, как к моей голове прилила горячая кровь, и перед моими глазами начало проноситься множество воспоминаний из прошлого. День, когда я перевелась в старшую школу Козаки. День, когда я подралась с хулиганом из старших классов. Первый раз, когда я проследила за Каору вдоль железной дороги. День, когда мы с Кохару помирились. День, когда мы с Каору впервые взялись за руки внутри туннеля. Ночь, когда мы втроем пошли на фестиваль. День, когда он исчез, не сказав мне ни слова. Каждая секунда, что я провела с ним во время того скоротечного лета, толкала меня вперед, заставляя мои ноги нести меня как можно быстрее, пока я корила себя за то, что так долго ждала.

Ты слышишь, Тоно-кун? Потому что я уже в пути, и я найду тебя.

Я буду бежать как можно быстрее. И я найду тебя даже на краю земли.

Так что, пожалуйста, пообещай мне, что ты останешься в безопасности, пока я не найду тебя. Я скоро буду.

Прошло пять долгих лет с тех пор, как Каору вошел в Туннель Урашимы.

Настало время забежать туда и вернуть то, что принадлежит мне.

***

Ханаширо… Ханаширо!..

Раз за разом я продолжал звать ее, пока бежал по туннелю, выкрикивая ее имя у себя в голове после того, как я охрип настолько, что не мог издать хоть какой-то звук. Все мое тело горело. Я чувствовал, как кровь текла внутри каждого пальца. Мое сердце взывало к каждой клеточке моего тела, бившись все сильнее и сильнее, чтобы заставить их работать.

Ханаширо… Ханаширо!..

По-хорошему мои мускулы должны были уже давно отказать, однако они продолжают даровать мне свои благословения, беспрестанно двигая меня вперед.

Ханаширо… Ты уже должна быть гораздо старше меня. Помнишь ли ты до сих пор то судьбоносное лето, что мы провели вместе еще в старшей школе? Знаешь, довольно забавно вспоминать о том, насколько неловким был наш первый разговор. Я сказал нечто настолько необдуманное, что любой другой человек бы оскорбился моими словами, но не ты. Однако по какой-то причине я заинтересовал тебя настолько сильно, что ты проследила за мной прямиком до Туннеля Урашимы, где мы впервые провели полноценный разговор. С тех пор мы были партнерами, у которых был волнующий секрет. И на протяжении нашего расследования я смог чертовски хорошо тебя узнать. У тебя было столько всего, о чем я всегда мечтал, столько всего, чего мне не хватало. Однажды ты сказала мне, что равняешься на меня, но с моей точки зрения именно я всегда равнялся на тебя. Ты сияла, как никто другой. С твоей интеллигентной грацией, жестокой честностью и всеми твоими очаровательными маленькими причудами ты стала первой, кто вновь привнес яркие краски в мой тоскливый монохромный мир за столь долгое время.

Именно поэтому я никогда не смогу забыть о тебе. Даже если ты уже забыла обо мне, я никогда не забуду ни тебя, ни те дни, что мы провели, бегая, словно ветер, под жарким летним солнцем. Тогда тебе было всего лишь семнадцать лет, так что, наверное, для тебя это кажется очень давними воспоминаниями, но для меня они все еще кристально чисты. Я всегда буду помнить об этих днях и держать наши воспоминания близко к…

Внезапно я почувствовал хруст в ногах, и они отказали. Очевидно, я наконец-то достиг своего предела и упал. Прямо на вершине огромного крутого склона. Мне нужно приготовиться к столкновению.

Но я не смог. Мне не хватило времени.

— Твою…

До того, как я успел поднять руки достаточно высоко, чтобы закрыть лицо, они приняли на себя жжение от удара о землю, и жгучая боль пронзила мои кисти. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить мое тело, и, сделав полный оборот в воздухе, я рухнул на спину. Удар от падения выбил из моих легких весь воздух, и все, что я мог сделать, это издать жалкий, хриплый кашель. Однако я все еще не остановился и продолжал катиться вниз, пока мое изнуренное тело постоянно билось о…

Я почувствовал щелчок в голове, когда последняя нить оборвалась, и я наконец-то потерял сознание.

Продолжение следует...

Работала над переводом (команда RanobeList):

Не забудьте вступить в нашу группу ВК: https://vk.com/ranobelist

Я дрейфовал в глубоком бесформенном темном омуте. Все мое тело было тяжелым и твердым, словно меня положили в гроб, полный жидкого цемента. Я лежал неподвижно в абсолютной пустоте, совершенно один. Я не мог издать крика о помощи, я не мог повернуть голову, я не мог даже пошевелить пальцем. Все, что я чувствовал, — это медленно поглощающий меня холод. Мне страшно. Мой разум отчаянно пытался освободиться из его хватки. Внутри я кричал, но не мог издать ни единого звука.

Затем я увидел небольшой проблеск света, пронзивший тьму. Внезапно я восстановил немного контроля над своим телом. Я потянулся к свету своими тяжелыми руками, изо всех сил стараясь выкарабкаться из тьмы. Поначалу мне казалось, словно я плыву в воде. Я безнадежно барахтался в бескрайнем океане без какого-либо шанса доплыть до берега. В какой-то момент свет начал становиться все ярче и ярче, и я смог разглядеть силуэт человека, стоящего прямо перед его источником. Кажется, это женский силуэт, однако сияющий за ней свет был слишком ярким, чтобы я мог разглядеть лицо. И чем ближе к ней я был, тем четче становились контуры.

— …

Она что-то говорила, но я не мог разобрать ни одного слова с такого расстояния. Ее голос походил на гул. Однако по какой-то причине он услаждал мои слух, словно голос старого друга, которого я не видел на протяжении долгих лет, и по которому я соскучился настолько сильно, что это сложно даже представить. Я продолжал плыть сквозь жидкую тьму, медленно, но верно сокращая дистанцию между мной и этой таинственной женщиной. И, когда она наконец-то оказалась на расстоянии вытянутой руки, я потянулся к ней.

***

— …оно… Тоно-кун…

Я услышал голос.

— Тоно-кун… Тоно-кун…

Он звал меня. Снова и снова, словно в отчаянной молитве.

— Тоно-кун!

Капля воды упала мне на щеку, и я открыл глаза. Сверху на меня смотрела женщина с заплаканными глазами. Она была так близко, что я невольно дрогнул от удивления. Судя по всему, она положила мою голову себе на бедра. Она сжала мою руку обеими руками и нежно потерла ее о свою щеку.

Она сильно напоминала Андзу, единственными отличиями от которой были коротко стриженные волосы, а также она выглядела гораздо старше. Если бы мне сказали, что это старшая сестра Андзу, то я бы нисколько в этом не усомнился. Но почему она плачет? И что она вообще здесь делает? Насколько я помню, я все еще нахожусь глубоко внутри Туннеля Урашимы.

— Тоно-кун… Ты в порядке? Ты узнаешь меня? Это я, Ханаширо, Андзу Ханаширо…

Андзу Ханаширо… Ханаширо?!

— Ч-что ты здесь делаешь?! — закричал я, резко поднявшись. Это внезапное движение вызвало у меня пульсирующую головную боль, и я схватился за лоб в тщетной попытке подавить ее. Когда я это сделал, маленькие кусочки засохшей крови свалились с кончиков волос моей челки. Вздрогнув, женщина тут же отпустила мою руку и схватила за плечи, нежно подхватив.

— Нет, стой! Тебе пока не следует так много двигаться. Ты в довольно плохом состоянии…

— Х-хорошо…

Андзу помогла мне сесть на землю, и теперь мы были друг напротив друга. Я уставился на нее, внимательно изучая ее черты лица, в то время как она смотрела на меня, явно обеспокоенная моим нынешним состоянием здоровья.

— Ты точно в порядке? У тебя не болит голова? Ты чувствуешь тошноту или что-то еще?

— Да… Кажется, я слишком сильно ударился головой. Но, судя по всему, кровь у меня больше не идет, и я не чувствую головокружения или чего подобного… Уверен, я буду в порядке…

— Точно? Слава богу… — Андзу приложила руку к груди и вздохнула с облегчением.

Я же в это время все еще находился в крайнем замешательстве. Часть меня была уверена, что все это является сном.

— Так ты… и правда Ханаширо, да? Тогда что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю?! Разве это не очевидно?!

Глаза Андзу расширились, и она подняла сжатый кулак на уровень плеч. Андзу продержала его в таком положении на протяжении нескольких секунд, словно не была уверена, куда ей бить, и в итоге вяло ударила меня в грудь. Больно не было, но этот удар все еще ощущался весьма увесистым, что лишь еще раз подтвердило, что это не сон. Затем не успел я осознать, как она обвила руки вокруг моей шеи, крепко обняв. Ее мокрые шелковистые волосы прижались к моей щеке. Запах пота защекотал мой нос.

— Я пришла за тобой, потому что ты слишком долго пропадал, придурок! — крикнула она. Ее лицо находилось настолько близко к моему, что у меня зазвенело в ушах. Но я нисколько не возражал.

— Что? Но я думал, что ты наверняка выберешь карьеру мангаки…

— Так я и сделала! И теперь я мангака!

— Т-тогда какого черта ты…

— Потому что я уже закончила! Я нарисовала целую серию манги, и теперь она продается в томиках! И я даже не поспешила с концовкой! Я не оставила никаких недосказанностей! Но даже так ты все никак не возвращался! Мне надоело ждать, и поэтому я решила вытащить тебя отсюда! Неужели это настолько неправильно с моей стороны?!

Я был ошеломлен. Я совершенно потерял дар речи. Андзу не только нарисовала мангу, которую выбрали для сериализации, но также смогла завершить ее, и теперь эта манга еще и продается в томиках? Она столького достигла всего лишь за те пару дней, что я провел, бегая в туннеле?

Нихрена се.

Я правда не мог поверить ушам. Большинство людей никогда не достигнет подобного за всю свою жизнь. Но она все равно решила бросить все и побежать за мной в туннель...

— И еще кое-что! — Андзу укрепила хватку вокруг моей шеи. — Как тебе только в голову пришло написать, что ты не надеешься, что я буду ждать тебя?! Поверить не могу! Мы, вообще-то, команда, если ты забыл! Как ты посмел оставить меня одну?! Ну и что, что я засомневалась из-за того предложения работать с редактором?! Ты поэтому бросил меня?! Поэтому не позволил мне пойти с тобой?!

— Нет, все совсем не так…

— Ва-а-а-а! Прости, ладно?! Пожалуйста, не злись на меня! Я больше не хочу быть одна! Ва-а-а-а!

Ее голова лежала на моем правом плече, из-за чего моя футболка промокла от ее слез. Андзу так сильно впилась ногтями мне в спину, что мне показалось, будто оттуда вот-вот польется кровь. Все, что я мог сейчас сделать, чтобы загладить перед ней вину, это нежно погладить ее по голове.

— Прости… Я знаю, что из-за меня ты через многое прошла. Ты не заслужила этого…

— Да, и если ты думаешь, что я так просто спущу тебе это с рук, то ты ой как ошибаешься! — сказала она, все еще всхлипывая. — И только посмей еще хоть раз бросить меня!..

— Знаю, знаю… Но не волнуйся. Я больше никогда не оставлю тебя. Отныне мы всегда будем вместе.

— …Обещаешь?

Я взял Андзу за плечи и убрал ее голову со своего плеча, чтобы взглянуть ей в глаза. Ее лицо было все в слезах, поте и соплях. Но даже так для меня она была неимоверно красива. Глубоко вздохнув, я приблизил к ней лицо, а затем наши губы слились воедино. Я сделал это настолько резко, что мы неловко ударились зубами, но она, кажется, не возражала, поэтому я решил не останавливаться. Поцелуй длился целых пять секунд, что обошлось нам еще в несколько часов реального времени, однако это того стоило. Наконец я оттянул свое лицо. Я никогда прежде никого не целовал. Легкий привкус соли еще долго оставался на моих губах. Я встал и протянул Андзу руку, пока она все еще находилась в легком ошеломлении.

— Что ж, напарник. Пойдем домой.

***

Сорок семь часов, пятьдесят шесть минут. Именно столько времени я провел внутри Туннеля Урашимы. Если сконвертировать это в реальное время, то в итоге получится…

Тринадцать лет и сорок пять дней.

Моему телу все еще семнадцать лет, однако с точки зрения закона я являюсь тридцатилетним мужчиной. Андзу же подождала пять лет, прежде чем войти в туннель, пытаясь меня найти, и поэтому теперь является взрослой, двадцатидвухлетней девушкой.

Когда мы наконец-то выбрались из Туннеля Урашимы, нас встретил самый прекрасный сентябрьский закат, который только можно представить. Даже когда мы добрались до главной дороги, у меня не возникло чувства, будто я пропал на целых тринадцать лет. Козаки так и остался маленьким приморским городком, каким он был всегда, и даже старшая школа Козаки, которая, как я всегда считал, вскоре будет снесена или перестроена, все еще гордо стояла на своем месте. Возможно, самой удивительной вещью для меня стали новые телефоны, которые я заметил в руках людей, ехавших на поезде. Все они нажимали пальцами прямо на экран, и это заставило меня задуматься, как они не пачкали его отпечатками.

Так как я все еще находился в весьма плохом состоянии от всей этой беготни и кувырканий по туннелю, мы зашли по пути в случайный магазин одежды и купили мне новую, а затем сняли комнату в дешевом отеле, находящемся в центре города. Мы по очереди приняли душ, благо в нашем ничем не примечательном номере на двоих есть душевая, а затем, усевшись на кроватях, обсудили все, что произошло с тех пор, когда мы виделись в последний раз. Я рассказал ей обо всех безумных вещах, которые увидел внутри Туннеля Урашимы, и о том, как я все-таки смог воссоединиться со своей младшей сестрой, хоть и ненадолго. Андзу же рассказала мне о своей новой жизни мангаки, чья манга получила сериализацию. Мы с энтузиазмом болтали на протяжении нескольких часов и в итоге быстро потеряли счет времени. Не успели мы заметить, как время перевалило за полночь. В конце концов мы пришли к теме того, что мы будем делать теперь.

— Я собираюсь продолжить рисовать мангу, — уверенно заявила Андзу. — Я сниму квартиру и полностью посвящу себя рисованию своей новой манги. Думаю, у меня пока что достаточно денег, чтобы годика два не помирать с голоду, пока я буду пытаться придумать новые идеи, и это единственное, в чем я хороша, так что… вот.

— Как по мне, звучит неплохо. Не то чтобы я имею право говорить тебе иначе.

— А что насчет тебя, Тоно-кун? Что будешь делать ты?

Я замешкался с ответом, так как у меня не было абсолютно никакого плана действий. Я совершенно не подумал о том, что мне делать после того, как я выйду из Туннеля Урашимы. Все мои мысли были заняты Карен, поэтому я попросту забил на это и убедил себя в том, что обязательно найду какой-нибудь способ заработать денег, если постараюсь достаточно сильно. И когда Андзу напомнила мне о моей беспечности, тогда я почувствовал себя самым большим идиотом в мире. Но даже так я не собираюсь ей врать.

— Прости, я совсем не подумал над этим, — ответил я честно. — Конечно, я понимаю, что мне придется найти какую-то работу.

Андзу взглянула на меня обеспокоенным взглядом, а затем взялась за подбородок.

— М-м-м… По закону тебе ведь сейчас должно быть тридцать, так? Конечно, то же самое можно сказать и про меня, но мне кажется, что тебе будет очень сложно найти стабильную работу после того, как ты пропал на тринадцать лет, особенно если учесть то, что у тебя нет диплома об окончании старшей школы.

Она была абсолютно права. Причем настолько, что у меня сжалось сердце. И, как только я открыл рот, чтобы уверить ее, что я все равно что-нибудь да придумаю, она резко оборвала меня громким голосом.

— Кстати говоря, я думала о том, чтобы переехать в Токио.

— Погоди, серьезно?

— Да. Это попросту удобнее для моей сферы работы, так как я лично смогу заняться некоторыми вещами. Также я подумывала о том, чтобы нанять помощника.

— Да? А для чего?

— В идеале кого-то, кто будет помогать мне рисовать, чтобы снизить мою нагрузку. Добавление полутоновых теней, заливка, и, если возможно, рисование простых задников. Что-то в этом роде.

…Я правда не был уверен, способен ли я хотя бы на такое. Я посетил лишь два или три триместра уроков искусства, да и рисованием никогда не увлекался. Я задумался, что она подразумевает под «простыми» задниками. Если это какие-то песчаные пляжи или выжженная земля, то, наверное, я смогу их нарисовать, но… Нет, это невозможно. И, пока я гадал, чем я на самом деле могу заниматься, Андзу хихикнула и плюхнулась на кровать.

— С другой стороны, возможно, мне гораздо важнее иметь рядом с собой кого-то, кто будет поддерживать меня эмоционально и будет помогать по дому. Кого-то, кто будет подбадривать меня или давать мне свои отзывы, когда я буду чувствовать себя подавленно или окажусь в творческом тупике. Кого-то, кто будет жить у меня помощником двадцать четыре часа в сутки, триста шестьдесят пять дней в году. Ты, случайно, не знаешь никого, кто подходит на эту роль?

Так вот как ты заиграла, а?

Наконец-то прочитав между строк, я поднялся и сел рядом с Андзу на ее кровать, приподняв ее с матраса обеими руками.

— Ну, если ты думаешь, что я подходящий кандидат, то я более чем рад помочь.

— …Ты правда не против быть с такой двадцатидвухлетней старухой, как я? Я же практически одной ногой в могиле, — пошутила она.

— Ты шутишь? Мне всегда нравились девушки постарше.

— Погоди, серьезно?

— Не. Только ты.

— А-ха-ха… Боже, опять ты за свое. Как всегда.

— Думаешь?

— Ну, вообще-то да.

Разговор остановился, и какое-то время мы просто смотрели друг другу в глаза. И только я подумал, что у нас возникла хорошая атмосфера, она схватила подушку и ударила меня ей по лицу. Я упал на спину, после чего Андзу запрыгнула на меня и начала игриво душить этой самой подушкой.

— Ха-ха-ха! Прости, я не могу! Это было слишком смущающе!

— Ну все, ты напросилась!

Я схватил другую подушку и швырнул ее в ответ, но Андзу поймала ее прямо в воздухе, а затем начала безостановочно колотить меня уже двумя подушками. Я смеялся так сильно, что все, что мог сейчас сделать, это закрыть лицо в попытке защититься от ее атак. Мы дурачились, пока наши бока не заболели настолько же сильно, как наши тела, после чего вместе плюхнулись на кровать без каких-либо сил после невероятного долгого дня.

***

Спустя несколько дней после того, как мы вышли из Туннеля Урашимы, мне наконец-то начало казаться, что мы привыкли к нашей нынешней жизни. Подав несколько небольших документов, мы получили разрешение снять квартиру в довольно хорошем доме в пригороде Токио. На данный момент мы все еще находимся в Козаки, но нам уже назначили квартиру, и мы планируем переехать в нее уже завтра.

Андзу читала мангу каждый день, проводя мозговой штурм в попытке придумать идеи для своей новой манги. Прошло уже восемь лет с момента завершения ее последней манги, так что ей было необходимо узнать про современные тренды, если она хочет соперничать с именитыми авторами. Я же в это время полностью прочитал ее предыдущую работу, чего я ждал с нетерпением, пока находился в туннеле. Когда она впервые дала мне копию первого томика, я поверить не мог, что на самом деле держал его в руках. Однако, как только я принялся за чтение, история показалась мне еще более невероятной.

Художественные и повествовательные способности Андзу сделали огромнейший шаг вперед по сравнению с той первой любительской мангой, что она дала мне прочитать, пока мы сидели в ее старой комнате. Хотя некоторые вещи, кажется, так и не изменились, так как когда я дал ей свой восторженный отзыв, она покраснела до ушей, прямо как во времена старшей школы.

Кстати о старшей школе. Днем ранее мы встретились с Кохару и Шохеем, после того как мы с Андзу пригласили их в кафе. Они оба теперь являются полноценными взрослыми, которые гораздо старше Андзу. Когда они увидели, что я совершенно не изменился с нашей последней встречи, Шохей состроил такое лицо, будто увидел призрака, а Кохару начала плакать, после чего подбежала ко мне и ударила в плечо. Она выглядела невероятно злой, пока требовала от меня объяснений того, где меня все это время носили черти, после чего я постарался рассказать все как можно честнее и яснее. Когда я закончил, Шохей заговорил первым.

— Знаешь, как бы сильно я ни хотел подловить тебя и сказать, что тебе приснился какой-то бред сумасшедшего… по одному взгляду на вас двоих становится сложно отрицать, что с вами явно произошло что-то необычное. Но теперь-то вы вернулись, так? И это все, что действительно важно.

— Боже, вы, ребят, хоть представляете, как сильно я волновалась?! — добавила Кохару. — Сначала пропадаешь ты, не сказав ни слова, а затем еще и Андзу?! Ха… Но да, я очень рада, что вы снова с нами…

После этого мы начали ностальгировать по старым школьным денькам и рассказывать друг другу о последних событиях из жизни, параллельно с этим потихоньку съедая порцию за порцией окономияки*. Шохею и Кохару сейчас по тридцать лет, и они оба имеют полноценную работу. Шохей работает в агентстве недвижимости, а Кохару — преподавателем в начальной школе. Конечно, я уже узнал об этом от Андзу, но я не мог скрыть удивления, когда услышал это непосредственно от них самих, особенно от Кохару. Правду говорят, что никогда не знаешь, кем обернется человек в будущем.

[П/Р: Окономияки —  разновидность японского фастфуда, "японская пицца", может быть с любой начинкой.]

— Знаешь, ты немного изменился, — сказал Шохей, отведя меня в сторону, пока Андзу и Кохару болтали о чем-то своем. — Очевидно, я говорю не про внешность… Но при разговоре с тобой у меня возникает ощущение, будто ты какая-то большая шишка. Словно ты будешь делать все, что захочешь, и тебе абсолютно плевать на мнение других.

— Ну… Я через многое прошел за последние несколько дней, ха-ха…

— Боже, что бы я не отдал за то, чтобы посмотреть, как Кавасаки вымогает деньги у тебя нынешнего. Держу пари, что ты бы просто послал ее и пошел дальше.

— Эй! Он здесь не единственный, кто повзрослел, знаешь ли! — вмешалась Кохару, после чего мы все рассмеялись.

— Эй, по крайней мере ты наконец-то нашел свой смысл жизни, приятель, — продолжил Шохей. — Да че уж там, у большинства людей моего возраста до сих пор с этим проблемы. Так что никогда не забывай об этом, ладно? И не смей снова становиться бесхребетным, понял?

— Хорошо… Обязательно. Любишь же ты анализировать меня, а? Из тебя бы вышел отличный психолог.

— Ну, анализировать психологию людей — мое хобби. Но ты же уже знал об этом, так ведь?

Я не мог не улыбнуться после этих слов. Они вызывали много воспоминаний.

— Конечно. Как я мог забыть?

Когда у нас закончились темы для разговора, Шохей упомянул, что ему хотелось бы лично взглянуть на этот так называемый Туннель Урашимы. Поэтому, как только мы закончили есть, мы вчетвером направились к туннелю.

Однако когда мы пришли на место, то обнаружили, что туннель куда-то пропал и на его месте теперь была простая скала. Словно его здесь никогда и не было.

— Ну и где он? — требовательно спросил Шохей.

Я мог лишь пожать плечами.

— …Кто знает? Может, все это и правда было всего лишь бредовым сном.

У всех нас возникло чувство, будто нас обвели вокруг пальца и оставили ни с чем.

***

Попрощавшись с Шохеем и Кохару, мы с Андзу отправились к нашему следующему пункту назначения. Мы сошли с поезда и направились по дороге, идущей вдоль железнодорожных путей. Пройдя мимо закрытого магазинчика, в котором раньше продавался рис, и старой пожарной части, чьи двери и по сей день остаются закрытыми, мы пришли на место.

Мой дом, или точнее, место, которое я когда-то звал домом. Мы прошли мимо большого знака «Вход воспрещен» и подошли ко входной двери. К счастью, дверной замок остался все тем же, так что я смог запустить нас внутрь. Я узнал от Шохея, что мой отец уже давно уехал из Козаки, но до сих пор не смог найти покупателя для нашего старого дома, поэтому он просто стоит и медленно загнивает. Я не удивлен, что он не смог продать это место. Это старый деревянный дом, которому требуется тотальный ремонт. Я нисколько не удивлюсь, если его уже снесут, когда я приду сюда снова.

— Простите за беспокойство, — вежливо сказала Андзу, зайдя за мной внутрь. Очевидно, здесь нет никого, кто мог бы нам ответить. Снаружи все еще светло, однако из-за закрытых ставней на окнах и дверях внутри дома на удивление темно. Мы прошли по коридору, ступая по скрипучему дощатому полу и вдыхая сильный запах запылившейся древесины. Мы поднялись по лестнице, стараясь не врезаться в свисающие с потолка паутины, и встали перед дверью в мою комнату. Я протянул руку, чтобы открыть ее.

— …Здесь ничего не осталось, да? — пробормотала Андзу себе под нос.

В моей комнате и правда не осталось вообще ничего, и должен признать, она чувствовалась на удивление просторной без кровати и письменного стола, занимавших немало места. Андзу сразу же опустила плечи. Это было ее идеей прийти сюда. Она хотела узнать, сможем ли мы взять с собой какие-либо важные вещи из детства. Полагаю, она надеялась найти хотя бы старый фотоальбом или что-то подобное.

— Ну, я предупреждал тебя. Как я и думал, отец не оставил здесь ничего.

— Да, но я думала, что здесь останется хоть что-то.

— Так. Что теперь будем делать? Не хочешь проверить остальные комнаты, так, на всякий случай?

Андзу покачала головой.

— Нет, я признаю поражение. Если они так тщательно убрали твою комнату, то я очень сомневаюсь, что мы найдем что-либо в других, и мне не очень хочется рыться в вещах, которые даже не принадлежат тебе… Давай возвращаться домой.

Я кивнул и мы направились вниз по лестнице. И как только я надел в прихожей ботинки, то вспомнил кое-что. Нечто важное.

— Кстати, я тут кое-что вспомнил. Нам нужно прихватить одну вещицу перед тем, как уйдем.

— Что?

— Пошли. Я покажу.

Мы вышли через входную дверь и, обойдя дом, оказались на заднем дворе. Я быстро нашел знакомое место в подполье и протянул туда руку. Мои пальцы нащупали там нечто холодное и металлическое.

Слава богу, она все еще тут.

Я достал оттуда старую прямоугольную металлическую коробочку и стер с крышки пыль.

Андзу с изумлением взглянула на эту коробочку сокровищ, словно уже знала, насколько та для меня важна.

— Что это?

— В ней я храню все памятные вещи, связанные с Карен.

Когда Андзу услышала об этом, ее лицо мгновенно побледнело, но она быстро взяла себя в руки.

— Ух ты… — прошептала она нежно с ноткой благоговения в голосе.

— Я уверен, что в ней также есть несколько фотографий со мной. Хотя если там и есть такие, то, очевидно, это наши с Карен совместные фото.

Я поднял крышку, и мне на глаза сразу же попались пяточные ремешки ярко-красных сандаликов Карен. А на них лежал конверт, который я никогда прежде не видел.

— Э? Что это?

Это был простой конверт без каких-либо надписей на нем. Я не помню, чтобы когда-то клал сюда нечто подобное. Наклонив голову от любопытства, я открыл конверт и заглянул внутрь. Внутри него оказался один сложенный тетрадный лист. Я достал его, а затем разложил. На нем были написаны лишь незнакомые мне адрес и телефонный номер… а в самом низу имя моего отца.

— Погоди…

Полагаю, это новые адрес и номер моего отца. Неужели он все это время знал о моей коробочке сокровищ? Или он нашел ее после того, как я ушел в Туннель Урашимы? В любом случае он как-то узнал об этой старой металлической коробочке и решил не выбрасывать ее, а вместо этого оставил в ней свою новую контактную информацию на тот случай, если я когда-нибудь вернусь за ней. И в этом я могу быть уверен. Что-то кольнуло у меня в груди.

Черт. Я думал, что эта хрень меня больше не волнует…

— Это… адрес твоего отца? — спросила Андзу обеспокоенным голосом.

— Да… Судя по всему.

— Что будешь делать?

— …Давай возьмем его. Никогда не знаешь, что может случиться… Может быть, настанет время, когда я буду готов вновь с ним встретиться.

Я поймал себя на мысли, что если это когда-нибудь и случится, то было бы неплохо, если бы я смог снова поговорить с ним дружелюбно, как в старые времена. Я огорченно прикусил губу, осознав, что даже спустя столько времени глубоко внутри меня все еще таится надежда на хорошие отношения с ним. Вдруг Андзу взяла меня за руку.

— Если ты не можешь пойти один, то ты же знаешь, что я всегда готова пойти с тобой, так? — предложила она, сверкнув идеальной бесстрашной улыбкой.

— Да. Было бы неплохо, — сказал я, улыбнувшись в ответ.

С коробочкой сокровищ в одной руке и Андзу в другой, я оставил старый, ветхий дом позади. Дуновение ветра затрясло висящие над нашими головами провода линии электропередачи, и по моей шее пробежался холодок. Вздрогнув от холода, я наконец-то осознал, что уже давно не слышал стрекотания цикад. Видимо, спустя тринадцать лет нескончаемого лета мы с Андзу наконец-то встретили осень. Вместе. Никогда не думал, что мне будет грустно провожать его, но не слишком сильно, так как я знал, что впереди нас ждет еще одно незабываемое лето.

Работала над переводом (команда RanobeList):

Не забудьте вступить в нашу группу ВК: https://vk.com/ranobelist

Я всегда хотел написать хороший роман.

Но не обязательно такой, который люди запомнят на всю свою жизнь, или который изменит их мировоззрение, или о котором будут говорить на уроках литературы спустя двести лет. Обычный роман с хорошим повествованием, затягивающим миром и персонажами, которые увлекут читателя и заставят его забыть о горе, сожалениях, зависти и о чем бы то ни было еще, что на данный момент терзает их в реальной жизни. Захватывающую историю, прочитав которую, люди взглянут на часы и удивятся, сколько часов пролетело в мгновение ока. Словно сама книга обладает способностью замедлить для читателя время, пока в остальной мир оно продолжает идти своим чередом. Что-то вроде эффекта Урашимы. Как по мне, это черта, которой обладают все самые лучше романы.

Я провел множество ночей, без конца размышляя об этом, словно бормочущий пьяница, который совершенно не умеет пить, и при этом думает иначе. Но если этот роман, мой самый первый роман, смог затянуть вас так же, как я только что описал, то, думаю, это самая большая награда, о которой я могу просить как автор.

Однако я не хочу сказать, что смог бы достичь этого в одиночку.

Моему редактору, Хамада-сенсею: Спасибо за все те точные советы, что Вы мне дали, когда я еще только начинал работать в качестве профессионального писателя. Я не могу выразить словами, насколько я благодарен за то, что мой редактор относился к моей истории с такой же страстью, как я.

Невероятно талантливому KUKKA-сенсею, сделавшему прекрасные иллюстрации для этой книги: Когда я впервые узрел Вашу ошеломительную иллюстрацию для обложки, помню, я застыл на месте, думая про себя: «Ух ты. Теперь я просто обязан написать историю, которая будет достойна такой иллюстрации». Она была настолько завораживающей, что у меня буквально перехватило дыхание.

Приглашенному эксперту из судейской коллегии, Асай Лабо-сенсею: Заметки, которые Вы сделали при проверке моего изначального манускрипта, были настолько детальными, что у меня возникло такое чувство, словно я впервые окунулся в мир профессионального писательства. Я постараюсь продолжить писать романы, которые не опозорят ваше имя.

Моей дорогой старшей сестре: Спасибо за то, что всегда помогала мне советом и давала моральную поддержку. Ты была моим первым фанатом и критиком еще задолго до того, как я начал куда-либо подавать свои работы, и я очень это ценю… Я молюсь, чтобы ты была здорова телом и духом до конца своей жизни.

И прошлогоднему мне, кто всегда мечтал однажды стать писателем: Ты провел долгие дни за писательством, изливая свое сердце и душу на страницы, пока нетерпение и сожаление о твоих жизненных выборах медленно подкрадывались к тебе. И твои старания наконец-то окупились здесь, в этой книге. Конечно, на пути тебе пришлось сделать немало крюков и совершить множество ошибок, но ты только взгляни на результат. Все было не напрасно, не так ли? Спасибо, что не бросил свою мечту.

И наконец, я хочу поблагодарить всех остальных, кто помог мне в написании этой книги, но кого я не смог упомянуть выше. Простите, что я не могу вместить сюда благодарности каждому из вас. Знайте, что я буду вечно вам благодарен за ваш не менее важный вклад.

И на этой ноте, дорогой читатель, я оставляю тебя. До скорых встреч.

Мэй Хачимоку

2019

ОБ АВТОРЕ

Мэй Хачимоку

Родился в 1994 году. Житель Кансая. Иду по жизни с множеством целей, но без какого-либо направления. Черт его знает, куда я буду двигаться теперь, или где окажусь. Наверное, мне просто нужно продолжать трудиться, даже если я не сделаю сильного прогресса.

О ХУДОЖНИКЕ

KUKKA

Родился в 1995 году. Уроженец островов Гото. Огромный фанат грызунов, особенно хомяков. Живу ради десертов со вкусом чая.

Страница книги Тоннель в лето, выход прощаний в интернете

Table of Contents

Иллюстрации

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге