«Куваа~н ... аанаан ия aaaaaн... уфуу~н...», как обычно, странно эротический звук идиотского колокольчика был слышен позади него, Банри был уже на полпути через мост, во главе группа.

"Извини, мы сегодня слишком быстро?"

Он повернулся, чтобы посмотреть на вице-капитана клуба, который бежал прямо за ним.

«Ага, пойдем немного помедленнее».

Вытаскивая «конский хвост», упавший в воротник майки, вице-капитан тоже повернулся и посмотрел на других членов клуба, которые бежали за ними.

Если они пойдут в обычном темпе, соблазнительный колокол будет слышен, когда они будут на четверть от длинного моста. Менеджер клуба, Канада-сан, проследовал за концом очереди на своем велосипеде, где он следил за первокурсниками (которые еще не были настолько сильными), чтобы они не отставали, и позвонил в звонок, который прошел примерно половину их обычного сорока минут пробега.

"Этот звооон...!!!"

"Ужеее позвонннили..."

"Кана ~~~ да ~~~~!" ... Держа воображаемые микрофоны в левой руке и размахивая правыми кулаками в ритме R&B, Банри и вице-капитан спели хором. «Старшеклассники - идиоты!», - второкурсник, подбежавший к ним, неодобрительно посмотрел на них. Другой из второкурсников сказал: «Разве они не делают это каждый день?» С ошеломленным выражением лица. Независимо от того, насколько это было некруто или как устали юниоры, они ничего не могли с этим поделать. Глядя на вице-капитана, Банри сказал: «Все в порядке, правда?» Подыгрывая ему, вице-капитан ответил: «Верно» и кивнул.

Банри и другие члены трекового клуба каждый день ездили по этому мосту, который считается самым длинным деревянным мостом в Японии . Даже будучи местным жителем, он думал так же: это было, конечно, долго. Эту сторону (горы) и эту сторону (море) отделяла большая река, которую можно было почувствовать в тумане. Особенно сейчас пейзаж был размыт пыльным весенним ветром и, как-то дрожа, казался еще далеким. Поскольку мост был таким длинным, десять лет назад его представили в программе путешествий.

Следующее, что вы знаете, это мостовой бум! Мэрия взошла на борт этой ожидаемой причуды, сказав: «Давайте позаботимся о том, чтобы понравиться туристам, которые обязательно сойдутся на нас!» У них были бесконечные встречи за худшими встречами, и, в конце концов, на горной стороне моста они установили статуи «семи богов удачи» . Статуи размером с ребенка были расставлены вдоль довольно крутой горной тропы, что составляло легкий путь для пеших прогулок. Незадолго до того, как роща деревьев была срезана мостом в конце тропы, над Фукурокудзюбыл повешен огромный колокол, звук которого приносил удачу на противоположный берег. Практически говоря: «Пожалуйста, позвоните в колокол», рядом с ним был помещен молоток. Тот факт, что звон колокола отразился странно чувственным образом, они решили уйти: «Что ж, с этим ничего не поделать».

Однако несколько приехавших туристов были заняты фотографированием вида с моста, и, следовательно, единственными посетителями статуй были либо гуляющие соседские собаки, либо тренировка местной школьной команды по легкой атлетике. Собаки, конечно, не могли звонить в колокольчик. Единственным человеком, который издавал извращенный звук, звоня в колокольчик, был Канада.

"А? Что случилось с этим парнем?"

Банри заметил кого-то после того, как замедлил шаг, и повернулся обратно. Удивленный, вице-капитан спросил: «А? Что?»

«Смотри, там ... Может он плохо себя чувствует? С ним все в порядке?»

На самом мосту, немного дальше от группы Банри, сидел на корточках мужчина в куртке цвета хаки. Он цеплялся за поручень высотой по колено, как будто с трудом удерживался. Банри покосился на парня, но не решился окликнуть его, вместо этого медленно приближаясь, тихо сказал себе:

"У меня плохое предчувствие ..."

В тот самый момент он прошел мимо.

Их глаза тихонько косились.

Мужчина присел, словно слепой пьяный, или, может быть, плачущий, или, может быть, внезапно заболел, закрыл лицо обеими руками и посмотрел на Банри сквозь щель между пальцами. На тыльной стороне егоруки один таинственный персонаж, что-то вроде «ва» или «ре» , сиял слабым желтым светом, который Банри заметил, потому что он мигал. Он не понимал его значения, но, не говоря уже об этом, глаза человека широко раскрылись от удивления.

Пораженный, потому что в области полускрытого носа мужчины была странная ...

"Уоо!"

Поскольку он слишком долго смотрел в сторону, он потерял равновесие и споткнулся на несколько шагов. Он действительно не хотел, чтобы его так видели.

"Банри!"

Назвав его имя, вице-капитан тоже удивился. Как будто он виноват, локоть ветровки Банри толкнули.

"Это опасно! Что ты делаешь?"

«Но, но что-то в этом парне… что !? Ни за что !?»

Упорно, Банри уже работает в обратном направлении, мигает при поиске человека, которого он должен был только что прошел.

Возможно, он что-то видел или это был сон наяву.

Сколько бы он ни оглядывался назад, несчастного фантома нигде не было. Его внезапно не было. Он просто исчез.

Было ли это полностью его воображением? Галлюцинация? Нет, а может, никак ... он упал с моста?

Но он не слышал звука, как что-то падает в воду.

Тада Банри побежал, почти плача.

Улицы Токио в час ночи, несмотря на то, что они назывались «Токио», были абсолютно темными, без признаков жизни, даже без горящего света у окна. Сегодня днем (точнее, уже вчера), несмотря на то, что был только апрель, было так тепло, что он был одет только в футболку и пил кофе со льдом, бормоча себе под нос: «Это должно быть глобальное потепление». Теперь он дрожал от холода и беспокойства. Рукава его фланелевой толстовки были спущены до кончиков пальцев, его слишком неуверенные шаги издавали хлопающий звук от сандалий на его босых ногах, во всяком случае, если бы он мог просто добраться до главной улицы, все могло бы быть в порядке ... Должно быть отлично. Он хотел, чтобы это произошло. От всего сердца он бежал.

«Молодому человеку, которому в этом году исполняется девятнадцать, не следует бегать по улицам ночью со слезами на глазах ...», - подумал я, но понял чувства Банри.

Если бы я был в такой же ситуации, я бы тоже плакал.

Он приехал в столицу вместе с матерью, которая ради сына, начинавшего жить в одиночестве, подготовила мебель, бытовую технику, газ, воду, электричество и так далее. Тут и там она прошла через различные мелкие формальности, а затем сегодня днем (уже, так быстро!) Она вернулась домой на сверхскоростном поезде Хикари .

И вот, наконец, он действительно начал первую ночь своей жизни в одиночестве. Только эта ночь удержала его от завтрашней утренней церемонии поступления в колледж. Поздно ночью, когда новый день только начинался, неспособный уснуть из-за своих забот, он сделал то, что, как он предполагал, сделает любой житель Токио, чтобы отвлечься: он ходил из одного круглосуточного магазина в другой ... но он проиграл его путь по улицам. Хуже того, оказалось, что где-то каким-то образом он потерял ключ от своего нового дома. Во всяком случае, в его кармане его больше не было.

Ноги Банри внезапно остановились и отступили на все три шага тем же путем, которым он пришел. Он увидел карту жилого района, стоящего на краю тротуара. «Спасен», - сказал он себе, когда подошел и стал искать многоквартирный дом, в котором он теперь жил, «Мотомачи», прокладывая пальцем маршрут от «Ты здесь». Как бы то ни было, вернувшись к передней части многоквартирного дома, он намеревался пройти весь путь до круглосуточного магазина в поисках ключей.

Но ... ааа, хватит.

Если бы этот голос мог достичь Банри, я бы сказал ему: «Посмотри внимательнее на карту. Этот« Мотомачи »- это« Мотомачи »в следующем районе!» »Нет, я бы скорее сказал:« Ты оставил их в квартире. во-первых, забывая запереться! Они в комнате! " К сожалению, я не могу этого сделать.

Пока что все, что я могу сделать, это помолиться за него, чтобы, если бы Банри смог как-нибудь вернуться в квартиру и быстро заснуть, то, возможно, он без проблем пережил бы завтрашнюю церемонию входа. Насколько важным может быть один день в вашей жизни, эта церемония поступления нового студента в колледж? Даже я, хотя и стал блуждающей душой, могу понять.

Я не мог поверить в возможность того, что духи людей, даже когда они покинули свои тела, останутся и останутся в этом мире, чтобы присматривать за кем-то. Эта сторона мира была скрыта, поэтому я только недавно узнал.

Я, так сказать, призрак.

Когда-то меня звали Тада Банри.

Никто больше не слышит этот голос, никто не замечает моего существования.

Я просто продолжаю наблюдать за этим новым Тада Банри, который продолжает жить, хотя я, его дух, выпал из него.

"Молодой человек, в этот час что --- что случилось ---"

Внезапно живой Тада Банри повернулся лицом вперед, и свет засиял прямо в его глазах, замораживая его, как олень в свете фар машины.

"Ах, что ... Я, я заблудился ..."

«У вас есть права, паспорт, что-нибудь, что может доказать, кто вы?»

"Э-э-э ..."

Его подвергали первому в своей жизни полицейскому допросу. Ночь обещала быть долгой. Была ли эта ситуация кризисной? Это был дар бога? Вы никогда не сможете сказать, что касается Банри.

* * *

Все вместе взятые, его нынешнее положение дел было одним из «великих трепетов», подумал Банри, оглядываясь вокруг.

Однако погода была поистине превосходной.

Метель лепестков сакуры на чистом голубом небе неистово плясала вокруг, поскольку они хотели провести свою жизнь как можно более эффектно. Зрительный зал, расположенный среди нескольких старых серых офисных зданий, казалось, приветствовал момент драмы.

Сцена выглядела как что-то с картины. Цветущая вишня на фоне апрельского неба. Молодежь собирается на церемонию открытия. И мужчины, и женщины в новых костюмах и кожаных туфлях, повсюду вспыхивают яркие улыбки, предвкушая студенческую жизнь. Банри захотелось отрезать темный неприметный угол картины, где он стоял.

Перед его глазами проходил постоянный поток дружеских бесед. Вход в зрительный зал находился под карнизом здания. На данный момент у Банри и всех остальных были такие же новенькие костюмы и такие же новенькие кожаные туфли, в руках у них были конверты с названиями своих колледжей. С темными кругами под глазами от недосыпания он не выглядел типичным первокурсником. Его правая бакенбарда закручивалась под странным углом, а некоторые волосы возле уха торчали внутрь, шуршали и беспокоили его.

Он не мог заснуть до трех часов ночи. Он потерпел крушение с прошлой ночи.

У него возникла идея глубокой ночью пойти и купить что-нибудь, он заблудился на улице в незнакомом районе (довольно глупый поступок), отвел время от обязанностей полицейского, объяснил свою ситуацию и был сопроводили обратно в квартиру, с большим трудом он заснул, но из-за нервов проснулся в шесть утра. «Но это лучше, чем поздно спать», - подумал он, медленно раскладывая одежду, размораживая рис, который его мать положила в морозилку, а затем позавтракал. После этого он принял душ и вытер волосы, сидя на кровати. Он не должен был этого делать. Его тело нагрелось под душем, все еще новые простыни были приятно прохладными, он лег, не собираясь этого делать. Он не помнил, как закрывал глаза. "Э ... Что я теперь делал ... Какого черта ...

Проснувшись, как марионетка, он впал в состояние паники, глядя в зеркало. Его только что вымытые волосы превратились в беспорядок из-за того, что на них спал, но у него не было достаточно времени, чтобы вымыть их снова. Он как мог схитрил с сушилкой, накинул костюм и вылетел из квартиры. В тот момент он был еще больше на грани слез. Он сел на два поезда позже, чем должен был по расписанию, в правильной обуви, но не в тех носках. Даже не осознавая этого, он надел свои обычные носки до щиколоток. Действительно, когда он сидел в своих жестких новых туфлях, он чувствовал странный холод вокруг лодыжек. Он чувствовал себя беспомощным.

Он выскочил из вокзала, так или иначе прибыв на церемонию поступления в колледж вовремя. Заняв свое место, он собрался, как безупречный первокурсник, в то время как гостей приветствовали, хотя он обнаружил, что оторвался от этого грандиозного события. Это было не из-за недостатка сна или изголовья.

Это произошло потому, что, как он понял, он был единственным полностью один.

Он даже не пытался быть наблюдательным: все время было шумно от людей. Потому что всем было с кем поговорить. Если они пришли из дочерней средней школы, они уже сформировали группы друзей, парней и девушек вместе, а если нет, они обычно сидели со своими родителями. Обычно.

«В наши дни родители не ходят на церемонии поступления в колледж!» «Это может быть так в Toudai , но в этом месте, которое переусердствует. Все подумают, что я какой-то маменькин сынок!» "Абсолютно смешно!" «Обычно родители не приходят на церемонию поступления в колледж!» После жалоб Банри его мать вернулась домой накануне. «Ну, я принесла это на всякий случай ...», - сказала она, затем положила сопутствующий билет на церемонию приема обратно в бумажник, как будто это было что-то драгоценное. Он не так уж серьезно хотел, чтобы она не приходила. Но затем он абсурдно заскулил, как маленький ребенок: «Я не хочу, чтобы ты приходил», что, по его мнению, было нормальными родительско-детскими отношениями.

А теперь, попав сюда, уже обескураженный, но, прежде всего, чувство вины за неверность родителям. () Это тяжело давило на него. Он даже не помахал. Его мать спиной прошла через северные входные билетные ворота Яэсу и исчезла, когда он проводил ее.

Сам того не осознавая, он жалобно вздохнул, остановившись у входа и увидев волосы людей, спускающихся по ступеням и вместе смеющихся.

С того места, где он стоял, он не мог видеть никого другого, кто был один. Он потер глаза средними пальцами. Может быть, это была пыльца, а может, недосыпание, но глаза странно чесались. Парень, который забыл свой платок, наверняка не взял бы с собой глазные капли.

Дела идут неважно - да, даже сегодня казалось, что дела и дальше будут идти плохо.

«Ты будешь ездить на поезде? Или ходить пешком?»

«Зачем идти на станцию? Я просто устаю. Я предпочитаю гулять».

На глазах у парализованного Банри прошли двое парней в костюмах, ослабив галстуки.

Из аудитории ему пришлось самостоятельно перейти к ориентации для первокурсников, через час, в части его факультета в кампусе. При этом, согласно карте-путеводителю, которая была им передана, это было всего в одной станции метро. Несмотря на то, что он только что прибыл в столицу, это не означало, что он только что пробрался из дикой местности, или что он очень нервничал из-за того, что ему нужно было сделать. С точки зрения Банри сбивало с толку то, что толпа, покидающая зал, по какой-то причине делилась на две части.

Возможно, люди, свернувшие на север, шли на станцию. Идущие на юг шли пешком. При такой хорошей погоде он хотел прогуляться, но пешеходный маршрут не был отмечен на карте. Воспоминания о вчерашней катастрофе все еще свежи в его памяти, он не хотел снова заблудиться один на улице. «Но с этого момента мне придется самому искать дорогу ...» «Но все же ...» Банри стоял там, бормоча, все еще колеблясь, затем он, наконец, принял решение и спустился по ступенькам на улицу.

Он решил держаться ближе к паре, которая предпочитала гулять. «С этого момента мы - трио!», - прошептал он в спину двоим перед ним. Они оба были одеты в узкие темно-серые костюмы, как и Банри.

Все еще не хватая смелости завязать разговор, Банри последовала за ними, соответствуя их темпу. Хотя сейчас было немного неудобно, в конце концов уроки и учеба сблизили их как друзей. Он говорил что-то вроде «Честно говоря, на церемонии открытия я безнадежно следил за вами двумя», и тогда они могли смеяться над всем этим. Погоня Банри все еще оставалась незамеченной, двое неуклонно шли вперед. Наконец вся толпа первокурсников вылилась из зала на улицы, где, как река, сливающаяся вместе, смешалась с толпами проходящего буднего городка. Если не смотреть слишком внимательно, можно запутать первокурсников и бизнесменов. Когда,

«Ах, сегодня довольно жарко, не так ли? Пойдем за мороженым».

"В самом деле?"

Правый парень заговорил по прихоти. Глядя в затылок парня, Бэнри недоуменно подняла брови.

«Серьезно. Почему бы нам не зайти в ближайший магазин? Я съем мороженое».

Вы действительно хотите съесть мороженое прямо сейчас? Церемония открытия только что закончилась, и вы хотите мороженое из круглосуточного магазина посреди пути к ориентации, когда время ограничено? Он пристально посмотрел на затылок левого парня. "Забудь это." Ты слева, скажи это! Он понятия не имел, что он собирался делать, пока эти парни ели мороженое.

«В таком случае у меня тоже будет. Где-то здесь должен быть 7-Eleven ».

«Да, там был 7-Eleven. Но где это было, интересно?»

Они не слышали безмолвного сообщения Банри. Оставив медленный поток прохожих, они свернули на узкую улочку. Это было время, когда ему следовало попрощаться с ними, оставаясь с остальными первокурсниками. Банри должен был это сделать, но он допустил ошибку. Идя прямо вперед, было непросто сразу отличить первокурсников от бизнесменов, поэтому, не задумываясь, он пошел вместе с двумя по переулку. "Ах ах ах." Не обращая внимания на Банри, чья совесть тихо пыталась его поторопить, эти двое говорили что-то вроде: «Хм, 7-Eleven, 7-Eleven. Вон там? Сюда?» Эти двое оставались спокойными и собранными, пока шли по незнакомым улицам. Может быть, от него хотели избавиться ... среди таких сомнений он повернулся налево и направо, сбившись с правильного пути,

«Ах, в конце концов, это был не 7-Eleven».

Они были перед семейным торговым центром .

Они вдвоем вошли в магазин, не раздумывая, еще не заметив присутствия Банри, которая стояла там, быстро моргая от беспокойства. Не зная, что еще делать, он последовал его примеру, оставив между ними небольшое расстояние. Он повернулся к ним спиной, делая вид, что смотрит на журналы, пока они вдвоем ловили рыбу в ящике для мороженого. Примерно через десять секунд он решил: «Мне тоже придется поесть». Он решил, что для того, чтобы выглядеть нормально, ему следует делать то же самое, что и те парни. Посмотрев искоса, чтобы убедиться, что двое парней подошли к кассе с мороженым в руках, с самым невинным выражением лица, он тоже заглянул в ящик для мороженого. Чтобы не терять время на выбор, он схватил первую под рукой: «А ... я бы все-таки хотел мороженого ...» Сделав такое гримасу, пока эти двое оплачивали счет, он встал в очередь за ними у кассы. Тем не мение,

«Но, конечно, отсюда у нас есть ориентация, и мороженое может быть настоящим беспорядком. У нас действительно мало времени, может быть, нам стоит передумать».

«Ну, может быть. Пойдем? Простите, сэр, реестр ваш, мы уезжаем».

«Эхе !?»

Двое очень вежливо уступили очередь Банри и пошли складывать мороженое обратно в чемоданы. Продавщица, работающая неполный рабочий день, даже не беспокоилась. «Затем, пожалуйста», - сказал он, махнув Банри вперед. Не зная, что еще делать, он неохотно протянул мороженое, достал бумажник и, не имея мелочи, наконец, достал купюру в 10 000 иен. «Сначала большая сдача», пять тысяч, шесть тысяч, семь тысяч. "Тогда маленький", джингл, джингл, джингл. Получить сдачу потребовалось много времени, и за это время они вышли из магазина.

---Какого черта? Что я должен сделать?

Оцепеневший, сказав «нет, спасибо» за сумку, он взял мороженое таким, какое оно было, и, убирая бумажник, Банри в изумлении покинул магазин. «Куда повернулись эти двое?», Он не мог различить формы двух парней. «А пока успокойся, я еще не потерялся», - напомнил он себе. «Мы пришли отсюда, а потом, возможно, по тому пути. Я это знаю, без проблем».

Когда он посмотрел на нее, то понял, что купил Гари-Гари-Кун . Как бы то ни было, поедим. Я должен волноваться только после этого. Банри покачал головой, чтобы очистить свой панический разум, затем развернул мороженое. Батончик содового цвета был жестким из-за того, что был слишком заморожен, поэтому, откусив его, он понял: «Я должен отложить его есть».

Он глубоко вздохнул.

"... Что это? ... Что я делаю ..."

Какой идиот.

К тому времени, как он это понял, наиболее важная ориентация была в пределах тридцати минут или около того. Не зная, где он был, он ел мороженое в одиночестве перед магазином. Облик идиота, попавшего в эту слишком необоснованную ситуацию, отразился в зеркале, установленном на машине с идентификационными изображениями через дорогу от магазина.

На нем был темно-серый костюм с большим светло-зеленым конвертом. В руке он держал голубое мороженое. Волосы, падающие на его румяные щеки, оказались светлее, чем ожидалось. Тем не менее, когда он откусил мороженое, его черты лица выглядели гораздо более сдержанными, чем он представлял их ранее. Даже в такое время: «Вау. Если я смотрю на себя объективно, я вполне…» - подумал Банри, кладя руку на подбородок, но

"... Whaa?"

Он заметил, что изображение в зеркале не двигалось вместе с ним. Как разоблаченный дурак, он обернулся.

То, что отражалось в зеркале машины с фотоидентификацией, не принадлежало ему.

Другой человек был одет в костюм того же цвета, держал на боку такой же конверт и ел то же мороженое. Их взгляды встретились, а затем на мгновение отвернулись. Несмотря на это, Банри снова поднял глаза и посмотрел на парня, который делал то же самое, что и он сам. Другой возможности не было, парень учился в том же колледже. Игнорировать его было бы неестественно. Эх, разве мы не делаем то же самое? Ах, что, может мы из одного вуза? Сказав это, он хотел сохранить беззаботность,

"... А? Ах? О, ты?"

Его рот не работал слишком хорошо, охлаждался от мороженого, и выходил только двусмысленный стон.

Тем не менее, с помощью языка тела, указывая на себя, а затем на другого парня, он сумел донести мысль:

«Хо ... гу ...»

Парень тоже, отчаянно пытаясь проглотить большой кусок мороженого, смотрел в лицо Банри. Прижимая кончик пальца ко рту и жуя,

"... ну ... вообще-то я ... путь в колледж, я не очень хорошо его знаю ..."

Его голос был ниже, чем ожидалось по его внешнему виду.

Не задумываясь, Банри внимательно посмотрела в лицо собеседнику. Хотя это был всего лишь момент, принять этого парня за себя было совершенно непростительно, поскольку у парня было гораздо более сдержанное лицо. К тому же он был немного выше Банри, его волосы уложены лучше, костюм хорошо облегал его сильные плечи.

«Я подумал, что пойду за кем-нибудь, вот почему я пошел прямо за тобой ... И когда ты вошел туда, я подумал: 'Что мне теперь делать? ... А почему бы и нет? ... Почему бы просто не держаться вместе? '"

«А оттуда ...» - парень замахал своим мороженым, демонстрируя это.

Не раздумывая, Банри засмеялась. «Что ?!», - сказал он, и теперь его голос звучал естественно и ярко.

«Тогда действительно, мы оба делали одно и то же. Я тоже не знаю дороги, и я последовал за другими парнями из зала, пока не добрался сюда! Но, оставшись позади, я сказал:« Что я? собираешься делать? », - подумал я».

"... А? Правда?"

«В самом деле. Я вообще не знаю дороги».

Все еще держа мороженое, не зная, что с ним делать, они несколько секунд смотрели друг на друга. В конце концов, они снова засмеялись. Разве они не были парочкой чудаков? Они чувствовали себя как тяжелые крышки, которые втиснули в их живот и смыло смехом.

«Как-то неожиданная встреча похожих людей. Я Тада Банри.« Тада »означает« много полей », и хотя мое имя состоит из« Человек »и« ри », это не« Манри », а скорее "Банри". Я изучаю право. Можете называть меня Банри ".

«О, хорошо, я тоже буду изучать право. Я Янагисава Мицуо . Это означает, что« ивы толстые по краю болота »и« свет в центре ». Вам не нужно быть формальным со мной "Яна" подойдет. Ты приехала сюда прямо из школы? "

«Я опаздываю на год. А ты, Яна -ссан?»

« Яна -ссан? Подожди- на год старше !? ... Неужели? Ты не похожа на это --- Ну, все в порядке. Я прямо из школы ... но, впрочем, ах, неужели? Хорошо, если я буду так небрежно говорить? "

«Конечно. Я имею в виду, тебе даже не нужно спрашивать».

«Я из Сидзуока . С прошлой ночи я живу один. Откуда ты?»

«Я живу недалеко отсюда, но тоже одна».

«Да, свобода! Мы похожи! Давай будем друзьями!»

Словно поднимая тост, Банри поднял своего недоеденного Гари-Гари-Куна на уровень своих глаз. Янагисава тоже поднял свой, и затем они оба на одном дыхании допили свои угощения. Выбросив палки, они ушли и, наконец, вскоре смогли вернуться на главную улицу.

В конце концов, само по себе это казалось трудным путешествием, но вместе они не были так обеспокоены. По сравнению с улицами жилого района, где поздно ночью нет живой души, на этот раз можно было просто спросить кого-нибудь. Когда он был один, он даже не мог представить себе это.

Посмеиваясь про себя, он искоса взглянул на уже слишком знакомого Янагисаву.

«Поскольку, к сожалению, до сих пор не с кем было поговорить, я действительно волновался. Я видел, что другие люди уже были среди друзей, и мое одиночество только ухудшалось».

«Ах, я тоже об этом думал. Особенно для меня чувства изгнания - это то, чего у меня не было уже давно: с начальной школы я хожу в дочернюю школу».

"Вы ходили в дочернюю школу с начальной школы?"

Кивнув, Янагисава быстро пробормотал название своего дома. Несмотря на то, что Банри был не из Токио, он все же узнал название престижной частной школы. В течение следующих четырех лет они двое будут учиться в этом частном университете, но другая школа была выше по рангу во всех отношениях.

«Wha? На самом деле? Почему вы не просто перейти к университету !? Если вы просто остаться на эскалаторе всегда работает вне ... Что я говорю? А я просто ...»

Банри рефлекторно замолчал, не давая себе сбежать у рта. Это не верно. Какой он был дурак. Он был бесчувственным. Может быть , это не он не , но это не может двигаться вперед. Внезапно его подняли из глубин одиночества, и его возбуждение выходило из-под его контроля.

«Экс, извините ...! То, что я сказал, было неправильным ... Мне очень жаль, у нас было такое прекрасное начало в этот день ... Ах, настроение становится ужасно странным ...»

Все эти извинения были удручающими. Глядя на лицо Банри, который на этот раз держал рот закрытым, его глаза бесцельно блуждали,

«Ни в коем случае, я совсем не против. Что ж, если я это расскажу, это будет долгая история».

Янагисава махнул рукой перед красивым подбородком. Его жест «Давай поговорим об этом потихоньку как-нибудь в другой раз» также дошел до Банри. «Медленно, в другой раз». Я скажу тебе, когда у нас будет больше времени. Во что бы то ни стало, приходи в гости, хорошо? Вы даже можете съесть Бубузуке . --- Ах!

Медлительно он отступил на шаг от Янагисавы. «Э, что?», - Янагисава посмотрел на странно застывшую улыбку Банри, которая выглядела как дурак.

Банри думал, что он пошел и сделал это. Вчера вечером, прежде чем заблудиться по соседству, он искал в сети. Среди советов для студентов, размещенных на сайте, был пункт, касающийся человеческих отношений: «Обращайте особое внимание, чтобы избежать излишнего знакомства при первой встрече! Возможны мины! ... Что ему делать в ситуации, когда именно он требует особого внимания? Неспособный помочь себе, он однажды ударил себя по голове, как рассказчик комиксов.

«Я такой идиот, идиот, мина ... чтобы вызвать у Яны -ссана такие неприятные чувства после того, как он приложил столько усилий, чтобы стать моим другом ...»

«А? Что случилось? Возможно, вас беспокоит то, что только что произошло? Это не такая уж большая проблема. Это не затянувшаяся история ... ну, похоже, вы беспокоитесь по какой-то неизвестной причине, поэтому я объясню это. Короче говоря. Я вызвал некоторые проблемы с противоположным полом в дочерней школе. Я был сыт по горло, и мне нужно было свое место. Я хотел новую жизнь в качестве студента колледжа, поэтому сдал внешний экзамен по собственному желанию ».

«На самом деле это не такая уж и большая проблема», - сказал Янагисава, почесывая выдающиеся брови. Рассмотрев это,

"... Hyuuu ...!"

Банри не умел свистеть, поэтому вместо этого сказал это.

Осторожно вернувшись на полпути туда, где он был раньше, скрестив руки на груди, размахивая пальцем, пока его плечи тряслись, он намеревался выразить «Ты молодец!» наилучшим способом, в пределах допустимого.

"А ... противоположный пол?"

... Если он сохранит азарт на этом уровне, то проблем быть не должно. Но, по правде говоря, Банри хотел быть еще более возбужденным. Противоположный пол !? Как круто! Спорить с девушками супер круто! Любовный треугольник !? Дело!? Запретная любовь!? Сообщите мне об этом! Я имею ввиду, поделитесь своей удачей! Сделайте девушке проблемы! Получите это усиление! Супер прыжок! ... Вокруг его сердца нарастало напряжение,

«Таааааааааааааааааааик, если кто такой крутой, как Яна -ссан, с ними такое случается !? Так вы поссорились со своей девушкой?

Он остановился прямо здесь.

«... Нет, ты не такой».

"Не придумывай!"

Быстрым полшагом он подошел к Янагисаве.

«... Нет, но это ни в коем случае не об этом. И кстати ... она не моя девушка».

«Не твоя .. девушка !? Что ты только что сказал !?»

Разве нет? И, позволяя Банри подойти поближе, странно серьезный Янагисава кивнул. Затем,

«Это было нехорошо, абсолютно нет. Это было ... правильно. Так сказать»,

Остановленный на красном свете светофора на пешеходном переходе, он посмотрел немного вдаль, а затем снова повернулся к Банри.

«... катастрофа ... вроде бы».

«Даже так, что это значит», - он попытался узнать больше, и, как назло, в этот момент свет стал зеленым.

На этой стороне пешеходного перехода было припарковано такси. Банри и Янагисава только что начали переходить дорогу на светофоре. Wham! Дверь такси распахнулась. На асфальт спустился шип туфли на высоком каблуке, резкий звук эхом разнесся, как молот.

Они посмотрели туда рефлекторно.

Банри ахнул. В одно мгновение все его мысли были сметены.

Было что посмотреть на шторм цветения сакуры, но это было ошеломляющим.

Почти как мчась, из такси вышел огромный букет алых роз. Сияющий в резком контрасте с глубоким синим небом, глубоким глубоким красным.

Взгляд Банри был оторван от него, поскольку тот человек поднял его по диагонали.

"... одолевать !?"

Изо всех сил она ударила его по щеке. «Больно!» - закричал он, «Нет! Холодно!» - снова закричал, но в конце концов у него не было голоса.

Холодные брызги водяных капель залили все вокруг. В полном изумлении Банри упал на землю. Задняя часть его новеньких брюк коснулась земли, и он наблюдал, как летят новые сверкающие капли разбрызганной воды. Он оказался не в том месте и не в то время.

Атаковали Янагисаву. Янагисаву ударил по лицу сверху и по бокам, три, четыре раза букет свежих темно-красных роз. Каждый раз несколько живых лепестков цветов отлетали, падая, как капли крови.

А потом - добивающий удар! Букет прямо сверху спустился, брошенный на грудь Янагисавы.

Банри потерял дар речи.

Янагисава тоже.

Лепестки роз ярко колыхались, перегружая их чувства сладковатым запахом нектара. В середине этого темно-красного воздушного налета,

«... Я удалил шипы».

Широкая, «идеальная» улыбка, даже дыхание этой женщины было спокойным.

Кто она, что она такая, такие вопросы улетучивались, как утренний туман. Вот она, сияющая белоснежная фигура, сверкающая, как будто слегка сбрызнута каплями воды - темно-красные лепестки цветов как бы создавали вокруг нее ауру, царицу роз.

«Поздравляю с поступлением! Это все, что я хотел сказать».

«Этого не может быть», - тихо простонал Янагисава, держа розы в руках. Как будто он не хотел принимать реальность, он качал головой влево и вправо. Банри, по-прежнему ошеломленный аутсайдер, просто поднял глаза на ее улыбку.

Ее кожа была идеальной, сияющей, как тонкий шелк. Ее волосы были идеальными, темно-каштановыми, вьющимися без лишних прядей. Ее фигура была идеальной, голова слегка наклонена в сторону. В белоснежном цельнокроеном кружевном платье, шея и уши украшены жемчугом, с прекрасными туфлями на высоком каблуке и темно-фиолетовой сумочкой на запястье, женщина была идеальной во всех отношениях. То, что такой человек мог даже жить и дышать, было полной загадкой, она была настолько нереально совершенна. Даже ее голос был ясен, как звон колокольчиков.

«Так глупо с твоей стороны, Мицуо».

Внезапно напряженная, она пристально посмотрела на Янагисаву из-под своих длинных густых ресниц. Ее губы сияли таким же глубоким и блестящим красным, как розы, точно так же, как лепестки цветов, она продолжала прекрасно улыбаться.

«Ты думал, что сможешь полностью обмануть меня, сбежав в колледж? Ты серьезно думал, что сможешь сбежать? Просто нет никакого способа. Ты не можешь обмануть меня подобными уловками. Чтобы Мицуо сбежал от моего идеального, нашего идеального в будущем такого не может быть ".

Мицуо - - - Она зовет моего Яна -ссан, нет, не то чтобы он был моим, Янагисава по имени.

Все еще ошеломленный и упавший на землю, Банри вспомнил их предыдущий разговор. Возможно, это все-таки доставляющая неприятности девушка, которая, в конце концов, не его девушка.

«Мицуо был моим навсегда».

"Wr ... wroooongg!"

«Ты мой. Больше никогда не оказывай бесполезного сопротивления. Итак, увидимся позже!»

Она наполовину подбежала к такси, которое все еще стояло там. Незадолго до входа она заметила лепесток цветка, прикрепленный к ее волосам. Она осторожно взяла его кончиком пальца и вложила в ладонь, а затем дунула вот так - то есть в сторону Янагисавы, как поцелуй. Лепесток порхал в воздухе, цепляясь за кончик носа Банри, но вскоре ветер унес его.

Оставив их двоих и розы на дороге, такси тронулось с места.

«Wha»

Он посмотрел на Янагисаву.

"Whaaaaaaa!"

Все еще держа букет роз с растрепанными волосами, Янагисава издал долгий крик. Банри сумел подняться первым и протянул ему руку.

« Яна -ссан, возьми себя в руки! Кто это был !? То есть, что только что произошло !?»

Банри сообразил, что многие люди смотрят на них. По большей части все смотрели на Янагисаву. Он все еще сидел на земле, держа в руках огромный букет роз, и определенно выглядел немного неуместным в обычном городском пейзаже. Он был похож на путешественника во времени из модной мыльной оперы эпохи пузырей . Проходя по улице, сюда смотрели группы вроде бы новых студентов и бизнесменов. Глаза, выражающие удивление, смешанное со слабой улыбкой. Некоторые из них показывали пальцами, смеясь.

Эй смотри. Вау, невероятно. Что случилось с этим розовым мужчиной? С этим конвертом и всем прочим, он точно один из первокурсников нашей школы. Так загадочно! Что он делает? Разве это не неудобно? Все вокруг бормотали и перешептывались.

Немного сбитый с толку Янагисава встал. В этот момент, словно в последней атаке, с его головы упали скрученные лепестки цветов. Видя, как они падают к его ногам, глядя на букет роз, прижатый к его груди,

«О ... больше ... моя студенческая жизнь ... за один день, все кончено ...! Хахаха ... ахахаха!»

Янагисава рассеянно посмотрел и сунул руку в карман. А потом «Ух!», Вытащив горсть прилипших лепестков, он швырнул их наверх. «Так не может продолжаться», - подумал Банри, его плечи дергались. Что касается проблем с головой, то и своих хватило.

«Держись, Яна -ссан, тебе уж надо себя держать ! Тем более, смотри ... мы должны успеть на ориентацию!»

«Неужели я возьму эти великолепные розы с собой на ориентацию !? Я бы просто смутился, выделяясь, как больной большой палец, а потом, за четыре года студенческой жизни, что я буду делать !? Что они делают? в любом случае имел в виду под "Человеком-розой"! Как какой-то " Человек-ветчина " ...! "

«Ну, ну, пожалуйста, возьми это: Поздравляю с поступлением в колледж».

Несколько первокурсниц смотрели на них, когда они проходили мимо, и их глаза встретились. Неожиданно Банри вытащила из букета несколько роз и протянула их девушкам. После этого, говоря что-то вроде «А, это для меня?», Они с радостью протянули им руки. Увидев это, некоторые другие девушки сказали: «Эти парни раздают розы?» «Ты шутишь! Я хочу одну!» И они подошли.

«Это действительно может сработать, - подумал он.

«Верно! Я раздаю розы! Поздравляю с поступлением в колледж! Я - Человек-Роза, пожалуйста, розу!»

"... Что ты делаешь, Банри?"

« Яна -ссан, ты тоже должна отдать. А, вот и ты».

Вытаскивая их одну за другой, они раздавали людям все больше и больше роз.

«Если все остальные первокурсники пойдут на ориентацию с розами, единственное, что останется в памяти, не будет« В день церемонии входа был этот странный парень с розами », а скорее станет« На в день вступительной церемонии первокурсники получили розы », я не прав? По этой причине, Яна -ссан, давай, мы тебе миллион роз раздаем и тебе, и тебе, и тебе! Да да, вот вы идете, это еще не все! Поздравляю с поступлением! "

Даже команда тетушек , которые не были похожи на первокурсников, кричали «Они такие красивые!» И «Они бесплатные!» И взволнованно бросались к ним. «Не могли бы мы !?» - их улыбки были обращены на них.

"...Ну вот!"

Даже Янагисава отчаянно улыбался, показывая зубы в широкой усмешке, раздавая розы в руки.

«Вы правы! Если бы я споткнулся прямо из ворот, то Коко наверняка добилась бы своего. Даже если бы она узнала, мы будем разлучены. Мы будем жить в наших собственных мирах. С этой целью я ходил туда и обратно в школу, чтобы меня приняли сюда. В таком месте я бы не споткнулся! Я не стану тем, кем хочет меня видеть Коко! Моя жизнь как ученика еще не окончена! Роза!"

До начала ориентации оставалось минут пятнадцать.

* * *

Кага Коко.

Кажется, так ее звали.

Она познакомилась с Янагисавой Мицуо в первый год обучения в начальной школе. В те дни Куко был хрупкой, издеваемой маленькой девочкой, которую он защищал. Из-за этого она вцепилась в него изо всех сил, говоря, что Янагисава был «принцем ее мечты».

«С этого момента мечтой Коко всегда было одно:« Выходи замуж за Мицуо! » ... страшно, правда ".

«Страшно? Почему? Разве это не ужасно романтичный разговор? Обещание детства ... связанное судьбой с твоим другом детства ... вроде как. Это хорошо, полностью. Я имею в виду, что она действительно красивая девушка, переполненная шармом, как актриса."

«Вы не понимаете. Вы действительно не знаете, на что это похоже!»

Его голос лишь немного повысился, но девушка, сидящая перед ними, ненадолго оглянулась на Янагисаву. Понизив голоса, они пробормотали «Извини» и немного склонили головы. Они слишком громко перешептывались.

Новая ориентация студентов-юристов проходила в довольно похожей на колледж манере, в широком классе с сиденьями, расположенными ярусами, как лестница. На платформе член отдела по делам студентов прочитал в микрофон: «Вы обязаны соблюдать правила…», «Все усилия по предотвращению несчастных случаев…» и так далее, зачитывая ряд важных моментов. относительно курения, питья и т. д.

Сладкий запах распространялся по всему пространству, исходящий от темно-красных роз в руках определенного процента студентов.

«... Разве ты не понял с того момента раньше? Просто потому, что я не учусь в том же колледже, что и она, она устраивает мне засаду на церемонии открытия, бьет меня по лицу чудовищным букетом роз, и после того, как она сделала беспокоящие меня, она дает мне большую улыбку яркой и листья, что вид женщины «.

«Она в беспорядке, она действительно такая», - повторил он мягким голосом, похожим на стон.

«Что касается Коко, то ее жизненный сценарий соответствует ее так называемому« идеальному я ». Она остается для меня только как часть этого сценария своей идеальной жизни. Когда бы я ни пытался что-то сделать»,

Янагисава повернулся лицом к Банри. Он развел чубы в стороны, неприятно сузил глаза, почти косоглазие, выпятил подбородок и странным тоном голоса:

«Мицуо! Это неправильно!» "Мицуо! Это было не то, что я планировал!" "Мицуо! Делай, что тебе говорят!" «Мицуо! Фауфауфауфа! » «Мицуо! Фафафафафаа! » ... Вот на что это было похоже. Не способ жить ».

Было смешно, но совсем не на нее.

«Ее лицо было не таким. Скорее, вроде этого»,

Банри приподнял подбородок, взмахнул ресницами вверх и вниз, глядя вверх, медленно двигая плечом вперед и назад, и причесал челку ... нежно,

«Я ... удалил шипы ... н ... 'покачиваюсь ~ ... не так ли?»

Янагисава холодно посмотрел на него и покачал головой.

«Что это было? Нет, она совсем не такая. Конечно, что вы можете узнать из всего одной встречи? Она такая:« Фуааа! Мицуоо! Нфуааа! »Это Фуафуа ! Делай Фуафуа ! Fafa ! Faa! Mitsuooo! Faaaa! »

«Эх, разве это не какой-то сумасшедший? Я увидел« О, как глупо ... Мицуо ... х ».

«Нет-нет, она совсем не такая! Она больше такая!« Фаффаа! Фааааан! Мицуоо! Фаан! », Но также,»

Янагисава, вероятно, хотел еще больше продемонстрировать свою выразительность, виднелись вены на лбу, он немного приподнялся на своем стуле, повернулся, когда, наконец,

"Эй, ты! Перестань шептаться!"

"..."

С трибуны на него предупреждающе указывал палец. Янагисава вздрогнул, неловко напрягся и тихо сел обратно на более чем неудобное деревянное сиденье, похожее на скамейку. Его щеки вспыхнули, он склонил голову, произнося «Простите ...», и вот так он съежился. Даже Банри обиделся пронзительный взгляд со всех сторон класса. Эта ситуация казалась еще более смущающей, чем нападение с розами.

Он украдкой взглянул на покрасневшее лицо Янагисавы, который тоже оглянулся на Банри. «Ничего не говори», - сказал Янагисава, просто подняв палец перед ртом. А затем, вместо того чтобы усложнять себе жизнь шепотом, он что-то нацарапал карандашом на полях одного из их раздаточных материалов.

«Как бы то ни было, я точно буду вдали от Коко на четыре года!»

«Я не сдамся только из-за такого унижения! Я буду наслаждаться студенческой жизнью! »

«Ура новой жизни !!!»

'Freeeeeeeeeeeeeeeedom !!!

А со стороны было видно, как он ухмыляется. Его прямые белые зубы образовывали идеальную дугу. «Яна -ссан, должно быть, из хорошей семьи и из хорошей семьи», - подумала Банри. Затем, взяв карандаш, вместо того, чтобы писать ответ, с широкой ухмылкой нарисовал кота, который кричал «ДА !!!».

Переходим к объяснению необходимых классов и лекций для получения диплома, специальных курсов, необходимых для тех, кто хотел перейти в юридический факультет, специальных курсов, необходимых для экзаменов на государственную службу, всех различных видов специальных квалификационных тестов и т. В-четвертых, они услышали всевозможные важные объяснения, и дневная ориентация закончилась около полудня. Когда он услышал: «Запрет на набор в клубы будет снят с сегодняшнего дня», Банри посмотрел на Янагисаву, и их взгляды встретились.

Чтобы по-настоящему наслаждаться студенческой жизнью, нужны клубы. По крайней мере, так думал Банри. «Выбор клуба - это, безусловно, самое важное требование», - подумал он. Это случилось, когда в сопровождении Янагисавы он как раз собирался встать со своего места.

«Мицуо! Фафафафа! Фауфауфаа! »

"... А !?"

Вдруг позади них раздался голос. Банри и Янагисава дружно оглянулись. Банри увидел, как белые пальцы плотно прижались ко лбу Янагисавы. … Скрип…, только голова Янагисавы повернулась, как будто вот-вот оторвется от его тела.

" Фауфауфауфауфаааааа! ... интересно, мне это нравится?"

Лицо Янагисавы побелело, как будто из его головы текла кровь. Он протянул руку над столом с места прямо позади и немного выше, держась обеими руками за голову, и там появилась безупречная улыбка Каги Коко. Она была одна среди сдержанных оттенков синего и серого, сияя белым в кружевном платье-двойке.

Все время - - - она была позади них. Наверное.

«WWWW ...» Губы Янагисавы задрожали.

"Почему ... почему ты ... что ты здесь делаешь !?"

«Для ориентации, конечно. Быть здесь естественно».

Глядя, как лицо Янагисавы, дрожащее до самого носа, побледнело прямо перед ней, Коко улыбнулась, ее розовые губы медленно приоткрылись. Конечно, между этими губами сияли красивые белые зубы.

«Я уже говорил тебе раньше, не так ли? Я сказал:« Увидимся позже ». Разве ты не слышал меня? Или, может быть ... Фафафафааа! »

Жестом, похожим на ласку, красивый палец Коко медленно провел по волосам Янагисавы.

"... это то, что вы слышали ...?"

Ее руки были яростно сметены, и, может быть, из-за разочарования,

"Для чего это было?"

Коко, все еще улыбаясь, но холодным, как нож, голосом, скрестила руки. Приняв позу, слегка приподняв подбородок, она посмотрела на Янагисаву. Ее большие глаза сияли, как черные драгоценности, отражая тень ее длинных ресниц. Во всем этом она, казалось, совсем не заметила Банри.

«Разве вы этого не спрашиваете! Что, черт возьми, вы делаете !? Почему вы здесь, в таком положении !?»

«Я уступил твоему желанию и сообразил с ним! Я тоже записался сюда».

" Фа ..."

«Вот это счастливое лицо. Еще четыре года мы сможем учиться вместе».

Янагисава затаил дыхание, трижды провел рукой по волосам, и, поскольку его волосы теперь были растрепаны, когда он взглянул на Коко, он выглядел как сердитый призрак побежденного солдата.

«... Т, твои планы, а как же они ...!? В твоих планах на будущее разве ты не хотел продвигаться вперед в изучении французской литературы, проведя три года обучения за границей во Франции !? решил построить себе карьеру в модном бизнесе !? "

Слегка вздохнув, Коко провела пальцами по своим блестящим волосам, которые доходили до ее груди.

"Определенно потребовались небольшие изменения, но это было несложно. Студенческая жизнь без тебя рядом со мной была бы бессмысленной. Я думал, что мы с тобой вместе пойдем в колледж, будем брать уроки бизнеса, чтобы взять на себя мои дело отца. Но я не против. Для меня то же самое, владеет ли мой муж собственным бизнесом или работает корпоративным юристом. Мицуо, ты предал меня, планируя тайно пройти внешний экзамен. Когда я узнал, я был удивлен конечно ... но вместо того, чтобы суетиться, чтобы насильно остановить тебя, я подумал, что лучше последовать за тобой. Так что я сдал почти все вступительные экзамены, которые ты сдавал. "

"... Как могла школа, которую я выбрал, выйти из школы ... Я попросила своего классного руководителя сохранить это в секрете, и все же ... Я не сказала своим друзьям, никому, о том, что сдаю тест ...»

«В этом году закончили строительство здания медицинского факультета. Вы знали? Оно называется Мемориальным зданием Кага».

«Было не проблема слышать столько же, сколько в школе, которую вы выбрали». - сказал Коко, снова показывая спокойное выражение, губы расслабились в широкой улыбке. Круглый белый лоб по горизонтали обрамляла синяя шелковая повязка с красно-оранжевым узором. По силуэту, идущему вдоль ее маленького подбородка и продолжающемуся до линии ее длинной тонкой шеи, она едва ли могла больше отличаться от других товарищей, проходящих за ней. Она была слишком искушенной.

У нее были отчетливые черты лица, которые нельзя было описать иначе, кроме красивой формы.

«Разве ты тоже не счастлив, Мицуо? Что я отдаю тебе все свое сердце».

--- Больше всего на свете, ее сияющая уверенность в себе делала ее красивее, чем любая другая девушка, поняла Банри. Однако она даже не заметила существования Банри.

Янагисава, сделавший такое лицо, будто съел что-то горькое, ошеломленно уставился на Коко.

«Верно? Ты ведь счастлив? Ответь мне, Мицуо».

"... Не счастлив ..."

"Действительно счастлив, не так ли?"

«... Вечно ООН счастливым ...»

"Правда. Ты счастлив, правда?"

«Несчастный, - сказал я!

Внезапно Коко, казалось, заметил присутствие Банри. Она внезапно приятно улыбнулась Банри, который неподвижно стоял рядом с Янагисавой.

«Не обращайте на него внимания. Он чувствует себя не в духе. Мицуо, так сказать, знаменит этим ».

Цу, н, де, ре.

Хех.

Она мягко постучала ногтем бежевого цвета возле рта и слегка пожала плечами. Как актриса на сцене, она преувеличенно подмигнула. Банри понятия не имел, как ему отреагировать,

«Ну, хм, ... Меня зовут Тада. Что сказать ... ну, приятно познакомиться ... хе!»

Слегка наклонившись, он качнулся вперед. Оттолкнув Банри, Янагисава выбрал примитивный способ побега, попытавшись убежать. «О! Мицуо сбежал!», - с этими словами Коко побежал за ним, громко звеня каблуками, и взбежал по лестнице. Красивая форма Коко выделялась, захватывая взгляды многих первокурсников, которые затем повернулись друг к другу, чтобы что-то сказать. Было немало тех, кто знал, что великолепные розы в их руках изначально были ее подарком. Эээ, должно быть вокруг есть парни, которые видели атаку на пешеходном переходе.

"...Я имею в виду..."

Потом он все-таки понял, что снова один.

Оставшись в лекционном зале, Банри огляделась. Споры Янагисавы и Коко привлекли взгляды, и некоторые взгляды все еще были обращены и на Банри. Чувствуя себя не в своей тарелке, он поспешно бросил оставленные на стульях пишущие инструменты в конверты.

« Яна -ссан все бросила ...»

Собрав под мышкой распечатанные раздаточные материалы с важными материалами, программами и различными вещами, принадлежащими Янагисаве, который о них забыл, Банри большими шагами покинул лекционный зал по лестнице. Они все равно обменялись номерами сотовых телефонов и адресами электронной почты, так что вернуть их завтра не составит труда.

Выйдя через одну из многих дверей в коридор, он присоединился к рой других первокурсников. Планы на выход, первое знакомство, голоса и смех тут и там эхом отдавались, как небольшой взрыв. Здание школы было старым. Свет, исходящий от люминесцентных светильников, становился желтым, кое-где стояли распорки, чтобы укрепить стены от землетрясений, и по какой-то причине на окнах были установлены железные решетки. Говорили, что когда-то этот колледж был местом жестокой студенческой демонстрации, и эти вещи, должно быть, были остатками того времени.

Неся с собой конверты на двоих, Банри медленно спустился по ступеням. В специально отведенном для курения углу вестибюля уже тусовались несколько первокурсников (сомнительно, исполнилось ли им двадцать или нет) в костюмах. Взглянув в сторону, наблюдая за дымом, который они выпустили, вслед за парнем перед ним, Банри также покинул здание.

В тот самый момент.

"Первокурсник, поздравляю-а-а-а-а!"

"... Что ...!?"

В большом волнении перед его глазами затрепетала буря конфетти. Было много студентов, гораздо больше, чем просто первокурсников.

Что начало окружать Банри и других первокурсников, моргающих от этого неожиданного поворота, так это огромные члены американского футбольного клуба, кричащие и стоящие в первом ряду студентов. Их большие тела втиснулись в форму, своеобразно повторяя название своей команды, они хватали ребят, которые бросались в глаза, и легко поднимали их над головой.

«Эй, первокурсник, поздравляю! Вперед!»

"Ни я, ни я, ни за что! Простите меня!"

Встретив взглядом одного из парней в шлеме, Банри склонил голову в ответ на зов и в спешке сбежал с крыльца. Перед его глазами, над его головой,

«Вас не интересует юмористический рассказ? Мы проводим живые мероприятия для студентов!»

"Ваа, ваа, ваа Давай и займемся Glee Club"

«Ты там, ты выглядишь, как человек, который любит кемпинг! Клуб исследования кемпинга здесь!»

«Приветственный прием Freshman Comedy Club начнется в два часа! Он, конечно, бесплатный, и будут напитки!»

Между листками, которые ему пихали, руками, приглашающими его, а затем массой взрывных улыбок, путь Банри снова и снова преграждался. На грани того, чтобы быть раздавленными в переполненном хаосе, всех первокурсников, качая своими идиотскими лицами, как головы кормящихся голубей, уговаривали выстроиться в очередь перед столами клубных кабинок. Нельзя сказать, что кампус в центре города был очень широким, но каждый клуб, появившийся там сейчас, начал свою встречу по набору персонала с костюмов, музыки и всего, что только можно вообразить.

Была группа в университетских куртках с названием колледжа, которые по какой-то причине были одеты в купальники и кислородные баллоны на плечах. Были профессиональные рестлеры в масках в трико, которые строили небольшой временный ринг, девушки в мини-юбках с рубашками-поло, каждая из них была такая красивая, как модель, и несколько неопознанных парней, которые продавали холодные напитки из огромного холодильника по 50 иен за штуку. «Информация о неспешном чтении лекций! Здесь все напечатано!» - кричала банда репортерских парней, размахивая чем-то похожим на газеты, с надписью «Общество исследований массовых коммуникаций» на поясах.

Вокруг собрались даже другие люди в форме: теннис, а затем дзюдо, которое вместе с клубом американского футбола внезапно оживили чирлидеры. Были там и бой на мечах, и стрельба из лука. Люди в смокингах и платьях, должно быть, были клубом бальных танцев. Группа ликующих была одета в черную школьную форму, к ним было трудно подойти.

Немного сутулый, низкорослый, с детским лицом, без всякого стремления стоял праздный Банри. Для этого к нему обращались только клубы с культурным аспектом. «Поезда всегда будут вовремя!» ... Клуб железнодорожных исследований? «Почему бы не пойти на пляж два раза в год ?!» ... Клуб исследования культуры манги? «Воскресное утро - хаос!» ... Клуб аниме-исследований. И еще более странные, «Клуб исследования загадок детективов» и «Клуб исследования лабиринта», и даже этот, немного поразивший его воображение, «Клуб исследования гигантских построек». Что может быть «На горе Такао , даже если ты пожмет руку горному жрецу»?

Он пришел в себя и обнаружил, что ему в руки сунули гору листовок. Смытый бушующей волной учеников всех классов, сбившихся в кучу, Банри не мог просто стоять на месте и оказался в центре площади. Он намеревался выбрать, к какому клубу они будут принадлежать вместе с Янагисавой, но в этом безумии, в этом шуме он понятия не имел, сможет ли он совершить чистый побег.

«Разве вы не первокурсник !? Мы клуб чайной церемонии, но молодые люди тоже приветствуются!»

"Ах, спасибо ..."

«Тогда пей, пей! Пей пей, пей, пей, пей, пей пей, пей пей, пей, пей, пей, пей, пей, пей, пей, пей, пей, пей, пей!»

"... Д, да, мэм!"

Ему очень настойчиво предложили чашку зеленого чая, он попробовал его, стараясь не дать толпе раскачать его локтем. Ага , он выпил горького и вернул миску. Способ пить! Да молодец! Хлопнув, чайный клуб двинулся к своей следующей цели - дринк! В атаку.

Тыльная сторона его руки могла стать зеленой, когда он вытирал рот. В этот момент - - - У него в ушах раздался громкий свист. Он удивленно поднял глаза. С другой стороны кампуса группа, исполнявшая латинскую музыку в напряженном танцевальном ритме, отделяла стадо людей, пробиваясь сквозь толпу. Самбы свисток бесило. У них были спутанные волосы, собственные или парики, яркие бусы, вплетенные в косички, и очень длинные дреды, мужчины и женщины были одеты в ярко-зеленые облегающие трико. У всех в руках были музыкальные инструменты. Поющие громкими голосами, они были парадом.

Невероятно - его рот уже был открыт.

Его уши сломались, а тело дрожало от звука свиста, глаза Банри были широко открыты. Колледж действительно классный. Он не думал, что это так круто. С этого момента жизнь наверняка станет действительно крутой.

Этот быстрый, возбуждающий ритм играл с его телом и заставлял его поддаваться инстинктам. Он был убежден. Здесь он наверняка мог стать новым человеком. Дни, которые он тщетно потратил на поиски своего потерянного «я», полностью прошли.

Конфетти танцует. Бесчисленные листовки, развевающиеся на ветру. Ряд барабанов. Мужские гортанные крики. Женские голоса с их пронзительным смехом. Славное, ослепительное, весеннее безумие. Ритм парада яростно тряс его, сильно пульсируя. Он закрыл глаза, затемнение, больше ничего не видит.

Тада Банри.

Если бы вы открыли глаза, вы могли бы увидеть свое собственное возрождение. Я просыпается в новой комнате, встречает новых друзей и засыпает в этой новой комнате.

Прежде чем снова открыть глаза, он попытался представить себе что-то вроде загадки желания. Он непременно увидит чудесный новый мир своими новыми глазами. Весело, весело и приятно, даже если он ошибочно принял их за одиночество или уединение - все это сверкало золотом, как будто его постоянно ослепляли.

Давайте жить так каждый день. Так много людей, которых нужно встретить, так много людей, которых нужно любить, так много людей, с которыми можно жить вместе в этом мире. Банри отпраздновал зарождение новой жизни и пожелал этого из сезона, называемого весной.

Если бы он мог так жить, то наверняка скоро влюбился бы.

Он хотел любить.

Одинокий человек, он так хотел кем-то восхищаться, что ничто другое не могло войти в его сердце. Возможно, это действительно было мирское желание, но, поскольку Банри был обычным человеком, с этим ничего не поделать. Он хотел познакомиться с одинокой девушкой. Он хотел поставить все на любовь. Он не возражал бы , если бы она не была таким исключительным партнером во всех отношениях , как Яны -ssan лет.

Он хотел броситься в потоки судьбы. Погрузитесь в стремительный поток этого нового мира, человека, которого вы должны встретить, того, кого вы должны обнаружить, схватите его своими руками, Тада Банри!

Со все еще закрытыми глазами он глубоко вздохнул,

«3, 2, 1 ... Готово ...»

«Давай!» - подумал он и открыл глаза.

Давай, встреча судьбы!

Повсюду барабанная дробь.

"... Эх !? Ого !?"

Перед его глазами сияла толпа танцоров, одетых в ярко-изумрудно-зеленую одежду. Все танцоры выстроились в ряды вокруг Банри и чудесно встали на свои места. Его глаза были закрыты, экстатически он погрузился в грезы, и к тому времени, когда он это заметил, его окружила вторая половина парадной группы, ослепительный отряд самбы. Или вместо этого, поскольку Банри просто стоял там, он мешал всем танцорам, и парад не мог пройти мимо него.

«Извините, извините», извиняясь, пытаясь пройти через них, руки и ноги, двигаясь в ритме, блокировали его побег. Отчаянно наклоняясь вперед и назад, чтобы не нарушить их хореографию, шаги танцора пронзают его ноги, чтобы никого не ударить, у него не было другого выбора, кроме как соответствовать их шагам. Постепенно, пиная его ногой, покачивая бедрами, затем в отчаянии,

"Heeeeeeeeeeeeyyy!"

Вытянув обе руки, указательные пальцы указали на небо, он принял могущественную позу, крича от всей души.

Почти в то же время кто-то развернулся позади него, и его головной убор попал прямо в затылок Банри. Трещина! Легкий нокаут, он собирался неуклюже упасть лицом вниз - по крайней мере, он так подумал на мгновение.

Его сильно схватили за руку, подняли.

Как будто вытащили вместе его скрученными ногами, Банри выдернули из ряда танцоров.

Споткнувшись на несколько шагов, он упал к ногам других учеников,

"Нет, эй!" от тебя, любитель. Что ты делал? "

"... Ах ..."

Он видел этого человека.

«Первокурсник?»

Он кивнул.

Зрелище было совершенно сюрреалистичным.

Человек, который помог Банри - был одет в кимоно , белое с цветочными узорами. Ярко-алый пояс оби . И шляпа в форме полумесяца . Поскольку шляпа была закреплена под ее подбородком красным шнурком, ее лицо было почти наполовину скрыто. То, что он видел, привлекали его глаза: полные губы с ярко-темно-красным оттенком. Подобно сцене из исторической драмы, в позе путешественника, упавшего и почти мертвого на улице, Банри была поймана богиней-спасительницей, которая выглядела так, как будто она была из периода Эдо .

"Из какого вы отдела?"

«L ... юридический отдел. Я Тада Банри».

«Я Линда».

Линда.

Его реальность снова изменилась. Он думал, что его спас от самбы человек из периода Эдо, и этот человек оказался иностранцем ---

«Меня зовут Хаясида, поэтому Линда . Я второкурсница. Увидимся позже».

--- Ах, японец.

"Errr ...!"

Когда он встал, он невольно окликнул Линду. Когда она повернулась, под шляпой на мгновение можно было увидеть белое лицо. Вопреки его ожиданиям после ее резких слов, она казалась приятным человеком.

«... Гм, твоя помада ... Она невероятно красивая ...»

Он сказал это до того, как понял. Какую ненормальную вещь он выпалил. Он сказал это непреднамеренно. Это было то, что пришло ему в голову, спонтанно.

«Отвратительно!» - она оставит его с этими словами, но Линда блестяще улыбнулась ему из-под шляпы. А затем, раскачивая свою гибкую тонкую талию в напряженном ритме, она покинула Банри и направилась к пестрым рядам парада.

Поскольку ее форма была на грани исчезновения в толпе, она обернулась в последний момент. Он видел, как ее рукав кимоно качнулся, когда она послала ему поцелуй.

Это сбило Банри с ног, и он невольно хлопнул рукой по своему разбитому сердцу.

Уже дважды за день он получал поцелуй от противоположного пола ... Один из них не предназначался для него. Но,

"...Вот это да...!"

Забыв на мгновение о своем одиноком будущем, весна, которая только начиналась, казалась волнующей.

Тада Банри разговаривал по телефону.

Было субботнее утро. На слишком солнечной платформе станции было мало людей, и никто, кроме Банри, не сидел на четырехместной скамейке. Прищурившись, как грязный старик на ярком солнце, он дошел до последнего места, чтобы сесть. Он положил свой небольшой нейлоновый мешочек на колени. Я стояла рядом с Банри, пытаясь приставить ухо к другой стороне его мобильного телефона, возле проходящего света.

Он быстро набрал номер своей матери, но в середине первого звонка из телефонной колонки донесся его отец. Когда Банри услышал этот голос, он слегка вздрогнул. Он сказал немного резко: «Я плохо тебя слышу, привет, привет, это я, Банри». «А-а-а», - он слышал, как отец отвечает примерно таким же резким голосом. «Мать?», - спросил Банри, и его отец ответил: «На кухне. Подожди, пока я пойду за ней». Быстро разговаривая с отцом, Банри сказал: «Нет, все в порядке. Я останусь на один день в тренировочном лагере клуба. Вот и все».

Перед скамейкой, на которой сидел Банри, несмотря на субботу, приближались одетые в костюмы трех служащих. Банри запаниковал и поднял сумку, которая незаконно занимала одно из сидений, и положил ее себе на колени.

"Хорошо, до следующего раза, когда я позвоню!"

«О», - ответил отец и быстро повесил трубку, как будто пытаясь повесить трубку. От такого короткого разговора Банри внезапно утомился. Это был только его отец, но даже в этом случае все было напряженно. Он не понимал, почему он должен так себя чувствовать. Тем не менее Банри задавался вопросом, о чем, должно быть, думал его отец после такого звонка.

Или его чувства будут задеты, несмотря на расстояние?

Беспечно ведет себя так, будто расчесывает челку, Банри крут! , он украдкой взглянул на подмышку своей футболки. Не обнаружив, что ничего не изменилось, он улыбнулся. Сейф. Он вздохнул. Как-то вечером отец внезапно спросил его по телефону: «Что случилось? Что ты делаешь? Ничего не изменилось?», Задавая ему разные вопросы. Следующие три минуты были тревожными. Потом он неловко повесил трубку, пот стекал по руке до локтя. Тайны человеческого тела ... бормоча себе под нос, стоя на коленях на полу, он приклеивал слои лицевой ткани к своим холодным влажным подмышкам, по три за раз. Это была одна жалкая сцена.

В конце концов, никто из троих товарищей не сел за скамейку, а, наоборот, развлекался, стоя и разговаривая недалеко от Банри. Банри решил положить сумку, которую он удерживал, на соседнее сиденье. Но один из служащих дернулся ... казалось, извивался, а может, подпрыгивал, когда снова поднимал сумку. Но он не сел. Он не собирался садиться, скорее казалось, что он только перекладывал портфель из правой руки в левую.

В конце концов Банри положил сумку обратно на колени и снова открыл свой мобильный телефон. Поезд все еще не прибыл, и он не получал никаких сообщений ни от кого. Я сел рядом с Банри и вместе с Банри посмотрел на маленький экран телефона. Постепенно возясь с кнопками, он написал записку.

Мою форму не видит ни Банри, ни никто. Не отец, здесь никто не знает, что я делаю.

Ба , в этот момент скамейка внезапно сильно затряслась. Лицо Банри резко изменилось. Трем парням пришло в голову сесть сразу.

Никто в этом мире даже не заметил моего существования.

* * *

"Кага-Saan"

Был только полдень, когда они подошли к главным воротам кампуса.

Когда она заметила, что рука Банри машет, ее красивое лицо озарилось бледно-белым, как луна среди бела дня. В субботу не было лекций, и не было видно студентов, поэтому было намного тише, чем в будние дни.

«Добрый день, Тада-кун»

"Старшая девочка показалась?"

«Кажется, еще нет. Хотя ожидаемое время скоро».

Коко изящно поднял свое тонкое запястье и посмотрел на свои изящные часы. Веки, скрытые длинными ресницами, прозрачно мерцающие жемчужным блеском, Банри была полностью очарована за десять секунд. Совершенно ошарашенный. Сегодня снова Коко был безупречно красив.

Цельное шелковое платье оранжевого цвета, обернутое в большой кардиган. Босоножки на высоком каблуке с большим количеством бус. Красивые ногти на ногах аккуратно выкрашены в бежевый цвет. Маленькая сумка для переноски. В ее проколотых ушах сверкали бриллиантовые серьги-капли. Банри понятия не имела, что делать со своей прической. Ее волосы были заплетены в косы и свободно закручены вокруг головы, поднимая челку, как повязку на голову. Одна распущенная прядь волос мягко сбегала, изгибаясь вниз по ее шее, и даже это выглядело как тщательно подготовленный аксессуар.

Совершенная красавица, Кага Коко. А Банри нравились красивые люди. Он мог заявить об этом с гордостью.

Конечно, это было правильно. Робко улыбаясь, он отвел глаза примерно в пяти миллионах световых лет от лица Коко.

Будучи приглашенными старшеклассником из **** Girl's College во время вчерашней встречи, Банри и Коко собирались принять участие в «Универсальном межвузовском клубе», чтобы принять участие в приветственном мероприятии для первокурсников.

Изо дня в день это было действительно внезапно. Вы, наверное, могли бы сказать, что Банри это озадачило.

Вчера старшеклассник отвел их в кафе, определенно маленькое людное место, но хорошая находка, а затем им подали «кофе с молоком» в мисках. Выпивая, он подумал: «Это чаша с молоком?», Но это было круто! Согласившись с этим, даже Банри поддержал разговор.

Конечно, после этого начался совершенно нормальный разговор о студенческой жизни. Подобно получению всех языковых кредитов в течение первого года, вам действительно следует устроиться на работу с частичной занятостью, те, у кого есть девушка или парень, должны иметь возможность к первым летним каникулам, любому студенту было сложно найти работу в этом году и так далее.

Независимо от того, интересовались ли они предметом обсуждения, ее выступление было необоснованно длинным. В конце концов, устав, Банри вежливо кивал «да» всему. Коко выглядела так, будто тоже устала. Прежде чем Банри узнал об этом, вместе с уже заставившим замолчать Куко, они добрались до того места, где просто ответили на запрос: «Да, сэр», «Да», «Это так?» или смеялся.

Прежде чем они заметили, прошло три часа. Совершенно удивлен, что за окном стало совсем темно: «Тогда встретимся завтра у главных ворот, в двенадцать пятнадцать, хорошо!», Впервые означало, что они действительно собирались что- то сделать .

Итак, если он правильно помнил - каждый год группа проводила собрание новых членов в доме семинара. Это правда? Это было упомянуто в брошюре для студентов, почему он этого не увидел? Тренировочный центр в префектуре К. А разве не было такого, до которого можно добраться за два часа на машине? Если не было слишком большого трафика, конечно. Отъезд днем, прибытие вечером, с большим банкетом на ужин. С большой ванной после этого было бы так хорошо. Так что будьте готовы к следующему дню. Активный парень мог играть в теннис все утро, а затем возвращаться после полудня. И поскольку вы новичок, конечно, никаких сборов. Все в порядке, все в порядке, расслабьтесь, все вы, ребята, не проблема. Было весело гулять со мной, не так ли? Правильно? Вы решите присоединиться? Ааа уже так поздно, здесь и сейчас, вы скоро решите? Ничего страшного, участвуя, мы это сделаем. Было бы неплохо принять решение, не правда ли? Правильно?

Должно быть, это было настроение разговора.

Он взглянул на Коко, и Куко тоже посмотрел на Банри. Выглядит реально, правда? Читая выражения лиц друг друга и договариваясь, они наконец кивнули как один.

Было бы весело, нам действительно стоит попробовать, но на самом деле я устал ... Я хочу домой ... если мы скажем, что будем участвовать, мы сможем уйти ... Банри был думать такие вещи. Старший ничего не сказал, но и не позволил им отказаться после трех часов встречи с ними! Ее отношение ясно говорило об этом.

Кроме того, конечно же, был Коко.

Поскольку это долгожданная возможность, они оба подумали: «Поехали!» Они вернулись домой уставшими, чтобы успеть отдохнуть. Идея поехать с Куко на вечеринку в тренировочный лагерь была довольно захватывающей.

Даже зная, что Коко преследует Янагисаву, Тада Банри был чувствительным 19-летним молодым человеком. В таких ситуациях его сердце не могло не биться быстрее. Множество трудностей преодолено, вещи на одну ночь упакованы в сумку в его руке, он никак не мог не пойти на эту прогулку.

«Привет, Тада-кун».

Он не знал, почему она понизила голос, оглядываясь по сторонам и видя меньше признаков жизни посреди выходных, в то время как Куко шептал ему.

«Насчет сегодняшнего дня ты что-нибудь говорил Мицуо?»

С темно-коричневой тушью, обильно нанесенной на ее длинные ресницы, ее большие глаза, отброшенные в тени, были прекрасны.

«Я сказал ему! Сказал ему, я имею в виду, что по дороге сюда я отправил ему сообщение, в котором говорилось, что« Кага-сан и я сейчас уезжаем, едем вместе в тренировочный лагерь нового участника »».

"... А Мицуо?"

Вытащив мобильный телефон, не было проблемой показать Коко содержание текстового сообщения. «Ты шутишь !? Куда !?», - был полный ответ.

Коко посмотрел на него, затем медленно поднял глаза на лицо Банри. Глядя на него, как будто они сговорились, она счастливо улыбнулась, ее губы красиво нарисовали розовые линии.

«Не беспокойся об этом. Это моя проблема».

«Да, это так».

Вместо того, чтобы дать совет, а просто чтобы было больше общения, Банри посмотрел в глаза Коко.

«Мне, глядя на это, приходит на ум пословица. Послушайте, она известная. Тот, кто гоняет двух кроликов ...»

«Конечно, тоже не поймаю».

Итак, что это было за настроение? С искрой в ее серьезном, вопрошающем взгляде,

«... Извини, я ошибся».

Смущенный, беззвучно моргающий снова и снова, его мозг был недостаточно быстр, чтобы уловить то, что вращалось вокруг него.

«Я забыл о сегодняшнем дне. Умм, это не так, скорее, это так. Когда дело доходит до мужчин, когда их преследуют, они хотят убежать. А когда они убегают, всем хочется снова их преследовать. похоже ... не так ли? Разве кролик ... не споткнется о пень? '' Жены, татами, ... тунец и ... свежие листья ...? Положите в миску ...? Хорошо смешать ... ред? ... конечно, это не что иное, как шутка ... То есть, извините, я действительно хотел сказать то, чего не понял ... "

«Это нормально. На данный момент достаточно объяснений».

«Вы поняли? Отлично! Ну, что-то в этом роде. Что до остального, то здесь».

Банри, жестикулирующий рукой по поводу локомотивов, посмотрел косо.

«Мицуоо! ... Не то чтобы я думал, что становится лучше. Скорее наоборот».

Она порхала, говорила ртом, размахивая обеими руками и изгибая свое тело таким образом, чтобы привлечь к себе внимание.

«Так вот, смотри, ты меня взяла! ... И, мне кажется, Яна -ссан была бы не против».

Банри была совершенно, или, скорее, казалась полной дурой, или, скорее, действительно была идиоткой, но Коко, похоже, согласился, решительно кивнув головой в знак согласия.

«Это может быть даже так, как говорит Тада-кун. Это настоящее достижение, поскольку Мицуо все равно, куда я иду! ... Честно говоря, сегодня, хотя по какой-то причине я не хотел этого делать, теперь я рад, что пришел «.

«Эх, подожди немного! Если бы ты вдруг изменил свои планы, это было бы больно. Я бы пошел на вечеринку один».

«Не думаю, что ты был бы один ... Эти парни, разве они не первокурсники? Может, мы поедем с ними в тренировочный лагерь первокурсников».

Ее мягкий взгляд смотрел мимо него, Банри умолк. Обернувшись, он впервые заметил, что вокруг стоят другие студенты. Три парня и еще три девушки. Или возможно,

"Ах! Разве это не мистер Два измерения?"

«Э? Ты шутишь. Тада Банри?»

Его знакомство не подходило. Мистер Два Измерения ...? Несмотря на его недоумение с Коко, Банри и тот парень слегка ударили друг друга. Встретил его на вечеринке в клубе чайной церемонии, и он был: Мистер Два Измерения.

«Может быть, мистер Два Измерения тоже отправится в тренировочный лагерь первокурсников?»

«Конечно! Хотя я тоже удивлен, увидев Тада Банри. Яна -ссан тоже член группы?»

« Яна -ссан не идет. Сегодня, скорее, со мной Кага Коко-сан. Кага-сан, это мистер Два Измерения».

Коко его представили, а !? Ах! Мистер Два Измерения, явно потрясенный, внезапно сделал большой шаг назад. «Ну, я, ты, Гражданское право, я видел тебя, ты был, был, был понедельник, второй час», - пробормотал он странным тоном, как будто он подозрительно читал руководство пользователя пиратской копии Пачимон , он неустойчиво двигал верхней частью своего тела.

Куко по-своему,

"Мистер Два Измерения ... ваша фамилия ...?"

Она говорила нечетко. Банри сказал: «Он не понимает тебя!» ухмыляясь, и слегка похлопал Коко между лопаток.

«Мистер Два Измерения - его прозвище, на вечеринке Клуба Чайной Церемонии он отчаялся от трехмерности, заявив, что с тех пор он будет жить в двух измерениях! Верно?»

Мистер Два Измерения улыбнулся и кивнул, несмотря на объяснения Банри. Он отвел взгляд от трехмерного Коко, его застенчивое лицо покраснело. Перед Сао-чаном и Ши-чаном он кричал: «И вот почему трехмерность - это плохо! Вы все странные! Идиоты!», Как пушка из частиц, плюющая лимонно-кислым, громко смеясь, но это не казалось таким же. человек.

Когда она смотрела на лицо мистера Два измерения, бормочущего «я вижу, я вижу», можно было увидеть Коко со странно сжатым ртом и слегка кивнувшей головой. Мистер Два Измерения сказал: «А, ты меня понял?», Чувствуя себя еще более застенчивым, ерзая перед довольно стильной высокой фигурой, что-то Банри почему-то понял.

Но для Коко, казалось, ничего не имело значения.

Это может быть Мистер Два Измерения, Мистер Различные Измерения, Идзюин -кун или даже Дзиген Дайсуке-кун . Или Тада-кун, Таката-кун или даже Кага-кун, ей было все равно. Что касается Коко, то имело значение только одно: «Мицуо здесь нет».

Если отбросить ее мотивы, какими бы они ни были, и ее вчерашние причитания («Почему никто не зовет меня?»), На данный момент она явно могла ответить.

И это несмотря на то, что она не интересовалась никем, кроме Янагисавы Мицуо!

«Но с этого момента тебе это не сойдет с рук!», - мысленно заявил Банри улыбающемуся лицу Коко. Ни Банри, ни Мистер Два Измерения не были просто существами, которые не были Мицуо, и в течение следующих двух дней и одной ночи вместе с Куко, участвуя в тренировочном лагере, они должны были вместо этого стать «друзьями».

«Эээ, ну, как бы там ни было, мы тоже можем поговорить с мистером Два измерения, верно? В мире не так уж и плохо».

Банри игриво дернул за рукав рубашки мистера Два Измерения, который все еще бормотал, не в силах смотреть в лицо Коко.

«Что с тобой? Разве ты не вернулся в три измерения, уже немного поздно, немного поздно».

«Вы ошибаетесь! Даже в двух измерениях, я недавно подумал, это то, о чем я думал! Даже в двух измерениях я думал, что хочу найти идеальное изображение, но, конечно, то, что я Значит, это было сложно! Но в итоге чужие творения не были на 100% удовлетворительными, кажется! Почему бы просто не остановиться? "

«Все в порядке, все в порядке, продолжай».

«Это так? Что ж, особенно в последнее время, я обнаружил, что глубоко увлекся женским персонажем, созданным мной самим. Создавая обстановку, рисуя картинки, раскрашивая их, решая, какие слова она использует и как она их произносит, какая у нее любимая еда, начиная с того, как мы встречаемся, становясь все более и более близкими от одного эпизода к другому, становясь моей идеальной мечтой, ... эй, это действительно нормально сказать это? Разве я не остановился? "

Коко, которая бормотала одобрительные звуки и кивала головой, игнорируя сказанное, медленно перестала качать головой. Через некоторое время ей показалось, что правильный ответ пришел ей в голову, и с ухмылкой 60 Вт,

«Еще немного, и вы станете мистером Одно измерение!»

«Что ты, черт возьми, говоришь, Кага Коко ...», - подумала Банри.

Удивленно фыркнула одна девушка из группы из трех человек, стоявшая недалеко от группы Банри. Маленькие спортивные сумки, набитые грубоватой одеждой, джинсовой тканью и кроссовками, они, вероятно, отправились в тот же тренировочный лагерь первокурсников, что и друзья.

«Soorryy, этот человек, даже если он выглядит так, как она, временами может быть действительно тупым».

Банри попытался указать на Коко, когда их улыбающиеся лица повернулись к нему. Они казались группой друзей, все трое улыбались как один, нервно приближаясь. Сама Коко сказала: «А, тупица? Кто?», Недоуменно глядя в лицо Банри.

«Привет, я Тада Банри, а со мной Кага-сан и Мистер Два Измерения. Вы все собираетесь отсюда в тренировочный лагерь первокурсников?»

При звуке голоса Банри они впервые увидели лица еще двух парней, которые присоединились к ним со слегка нервным выражением лица. В ресторане Mr. - воскликнул One Dimension, девушки оглянулись на всех, улыбаются, и сразу же начали свое представление.

Прозвучал автомобильный гудок, три скромных гудка. Все повернулись к улице.

«Да, да, да! Извини за опоздание, машины уже здесь, так что все на борту!»

Старшеклассник вышел к ним из первой машины, припаркованной на обочине дороги.

Это напомнило Банри, что ему на самом деле не удалось узнать ее имя - о чем, конечно, было уже поздно говорить.

Старшеклассники клуба вместе с некоторыми другими первокурсниками сели в несколько арендованных универсалов.

Старшеклассник передал пустой бланк Банри, который не знал, в какую машину сесть.

«Не могли бы вы все написать здесь свое имя, адрес и номер телефона? А если они живут вдали от дома, то и адреса их родителей. Это будет частью наших страховых документов. Это из-за нашей ответственности, если что-то произойдет в тренировочный лагерь. Делайте это аккуратно, ничего не пропуская. Все остальные закончили писать свою информацию. Да, потому что вы Тада-кун, хорошо? Эта колонка, хорошо? Я имею в виду, хотя на этой стоянке довольно шумно, и это Плохо быть в такой спешке? Извините, да, поторопитесь, но прочтите внимательно, это на всякий случай, хорошо? "

Страхование. Парковка. Не полностью понимая, но не желая идти против социального давления, дурак Банри записал их личную информацию в спешке, но честно. Передав ручку и реестр Коко, она изящно записала свое имя и адрес и передала их мистеру Два измерения.

И тогда, когда все первокурсники подписали список, старшеклассница взяла свою сумку и,

«Да, спасибо! Вы и вы до первой машины, хорошо? Вы вон там. Вы в том направлении. Вы и вы садитесь в эту машину в конце очереди. А теперь вы и вы»

Банри толкнул Коко локоть и усмехнулся.

«Ты со мной в этой машине, давай быстрее садимся!»

Он открыл дверь универсала, и их сразу же встретил чистый голос, сказав «Привет!». Пока Банри и Коко отвечали на приветствие, они сели рядом посередине.

«Хорошо, все первокурсники будут у окон!»

Старшеклассники переставили, и все смогли сесть. Старшеклассник сел в машину рядом с Банри.

"Сегодняшняя погода выдалась хорошей, а?"

С улыбкой она села, как будто это место по праву принадлежало ей. На переднем сиденье крутой парень рядом с Куко сказал: «Приятно познакомиться, я учусь на третьем курсе **** колледжа».

Все первокурсники, собранные со всех колледжей, сидели отдельно у окон. Все они с нервными лицами, ничего не говоря. Банри и Коко были в одной лодке. Почему-то другие места были заняты ясными, улыбающимися, смеющимися старшеклассниками. Это было как-то странно неудобно, конечно, неудобно, но спорить они не могли. Были устроены сидения.

"Напитки и тому подобное приготовлены, если хотите!"

"О да..."

На шее улыбающегося старшеклассника свисало ожерелье в виде снежинки. Если он правильно помнил, вчера она тоже носила его. Вероятно, это было ее любимое блюдо. Небрежно взглянув на другого старшеклассника, чуть выше воротника его рубашки, Банри заметил, что на нем было такое же ожерелье. Ему было интересно, действительно ли они были близки, или это была униформа.

«Все пристегнуты ремнями безопасности? Никому не нужна ванная? Потому что, когда мы выезжаем на автостраду, у нас нет планов останавливаться!»

Старшеклассник на водительском сиденье оглянулся. На шее тоже такое же ожерелье. У этого парня был такой, даже если это было так много близких друзей, конечно, это казалось довольно странным. Да, конечно! Все в этом клубе должны его носить? Банри осторожно посмотрел на шеи другого старшеклассника в машине.

"Почему ты так смотришься?"

Неожиданно спросив старшеклассника с серьезным лицом: «Разве не странно, что все носят одинаковые ожерелья? Просто любопытно ...», он не получил ответа. Она сказала: «Ничего подобного», одарив Банри неопределенной обманчивой улыбкой, когда универсалы выстроились в очередь, чтобы уехать. С того места, где сидел Банри, все, что он мог видеть в Коко, - это вздымающиеся волосы на ее макушке.

Внутри машины непрерывно и громко играла поп-музыка, старшеклассники пели в каком-то напряженном караоке - первокурсники молчали, все еще странно нервничали - и все оставалось так на протяжении всей поездки, на которую ушло около двух человек. ч.

Банри, снова охваченный беспокойством, задавался вопросом, не должны ли они уже сходить с автострады, когда пришло время.

Очередь арендованных автомобилей проходила перед зданием семинара университета. По дороге через лес там стоял знак с названием колледжа, который посещал Банри, но они его проигнорировали. Более того, очередь универсалов продолжала движение в горы. Может, они пошли не по той дороге, или, может быть, дом семинара, о котором говорил старшеклассник, принадлежит другому колледжу?

Вот как это выглядело. Никто из первокурсников у окна, даже Коко, этого не заметил. Никто ничего не сказал. Я должен молчать, наблюдая за тем, как вывеска удаляется дальше по другую сторону окна? Возможно, мы действительно идем неправильным путем, и если да, что нам делать? Он не мог решить, стоит ли им в этот момент развернуться.

Он заметил, что старшеклассник бросил на него острый взгляд, когда он посмотрел на вывеску через окно. Под громкую музыку, звучащую внутри машины, они смотрели друг на друга все три секунды. Как бы то ни было, понимая, что странная тишина затягивается, он смело решил спросить ее.

"Хорошо ... разве мы не прошли мимо дома семинаров?"

"Э? Что?"

Приложив руку к уху, она дала понять, что не слышала его.

«Только что, дом семинаров, разве мы не прошли мимо !?»

На этот раз он говорил громче и яснее, придвигая рот ближе к ее уху, чтобы заглушить музыку. Запах ее волос достиг его носа, странно неестественный и сильный.

«Что, что !? Эх, я тебя не слышу! Я тебя совсем не слышу! То есть, хватит уже, это неловко! Прекрати!»

Улыбаясь, она решительно оттолкнула Банри, вкладывая в это свой вес. И вдруг она спросила: «Что со мной? Я уже немного хочу спать?» И положила голову Банри на плечо. Ее глаза смотрели в упор, губы слегка надулись.

Когда он не смог отреагировать, она небрежно положила руку ему на колено. Ладонь ее руки, медленно, но верно нагреваясь, медленно двигалась, словно пытаясь прижать его. Рисуя круги, он пополз к его бедру. При этом она влажно смотрела в глаза Банри. Она сказала: «Ты счастлив? Я заставил твое сердце биться чаще? Я вселил в тебя надежду?», И бросила на него уверенный взгляд.

Но, явно страшно. Ее мягкая грудь прижалась к его локтю, Банри отстранился от нее так мягко, как только мог. Мальчик с девушкой рядом, какой бы ни была ситуация, был бы счастлив. То, что она даже так думала, было страшно, но, что более важно, что, если то, что она делала до этого момента, не было уловкой? Это само по себе пугало.

Но эти сокровенные мысли Банри стали неуместными, когда очередь машин замедлилась, выехала из-за деревьев, свернула с красиво вымощенной частной дороги, а затем выехала на подъездную дорожку. Слева и справа были построены высокие бетонные стены, образующие спереди С-образную кривую, прикрепленную к крыше вплоть до проезжей части.

Место, куда они приехали, было невелико, но, судя по кирпичной кладке, было очевидно, что это было довольно красивое сооружение, два здания, поставленные бок о бок.

По настоянию старшеклассников они вышли из машин. Старшая девушка попыталась взяться за руки с Банри, потянувшись к нему, но Банри притворилась, что не замечает этого, выкрикивая «Кага-саан!» и рысью, преследуя Коко, который шел впереди, чтобы убежать от нее. Как только Коко увидел лицо Банри, она остановилась, и они встали бок о бок и прошептали:

"Ах, я мог поговорить с кем-то, кого я едва знал. Старшеклассник рядом со мной, он просто все время говорил со мной ... Это не было скучно, но я немного устал ... Как это было для тебя?"

"Как по мне..."

Он прикоснулся к кому-то таким образом публично. Нет, скорее, его так тронули публично. Но он не мог говорить об этом, только не с Куко.

«... То же самое и здесь. Я тоже немного устал».

Банри тоже тихо ответил. Прежде чем он понял это, собралась толпа первокурсников. Старшеклассники окружили их, подталкивая первокурсников к выходу, не отставая от них, пока они входили в здание. У них не было выбора, кроме как идти вместе в очередь.

Повсюду использовался мрамор, даже вход был отполирован до прекрасного блеска, кое-где украшен большими орхидеями-мотыльками , это действительно больше походило на отель или художественный музей. Вытаскивая чемодан, входя внутрь, Коко показалось странным иметь столько места.

«Между прочим, мы уверены, что это место действительно является домом для семинаров колледжа? Может, у них будет что-нибудь более приятное, пока их школьные здания разваливаются?»

"... Я так не думаю ..."

«А?»

Когда все первокурсники вошли, раздался странный высокий звук, и входная дверь закрылась. Вскоре в темном вестибюле зажгли свет.

В центре сверкало огромное произведение искусства в форме снежинки.

На постаменте была прикреплена золотая пластина с надписью «Облик Бога в наше время». Этот бог воплотится через миллион лет! --- Другими словами, в течение следующих пяти часов, пока они не закроют свои комнаты, Банри знал, что им будет дана лекция.

* * *

Конечно, он хотел бежать.

Короче говоря, они были помещены под домашний арест представителями новой религии, замаскированной под клуб. Но он не мог разговаривать со своими однокурсниками, так как они находились под постоянной охраной. Они поражали любого, кто даже выглядел так, как будто он говорил! Это было настолько низкое занятие, что некоторые первокурсники открывали рты в знак протеста, но старшие студенты разводили всех, кто это делал. На данный момент беспокойные первокурсники, пытающиеся собраться вместе, были разделены, возможно, осторожно, но физически разделены. Разговоры между первокурсниками не разрешались; это явно было послание.

Перед лекцией все сумки были собраны, брошены в одну комнату и заперты. В этот момент, как ни странно, им разрешили достать свои мобильные телефоны, но, будь то из-за того, что они находились посреди гор, или это было специально, мобильный телефон Банри был не единственным без сигнала. Телефона в поле зрения не было, так что связаться с внешним миром будет сложно.

Время обеда было совершенно тихим, что-то вроде молитвенного ритуала. Даже похороны были бы более захватывающими.

На столиках, расставленных полукругом, стояли бокалы с холодным пивом и разные прохладительные напитки. В том смысле, что это был обычный клубный тренировочный лагерь, именно так, нет, возможно, довольно экстравагантного типа, но первокурсники были разбросаны по сторонам, держались отдельно, и все, кто понимал ситуацию, зловеще молчали об этом.

Банри сидел в конце полукруга. Рядом с ним была старшая девочка. Коко с одного из центральных сидений неопределенно посмотрела на столы, ее белое лицо все еще оставалось пустым. Время от времени она быстро бросала взгляд на Банри, каждый из них видел в этой ситуации «Опасность ...!», Оба осознавали это, но ни один из них не мог с этим ничего поделать. С другой стороны можно было увидеть мистера Два Измерения с опущенной головой.

На самом деле и правда, это стало чем-то опасным.

«А теперь все, пошли! Все, берите свои очки!»

Горячий старшеклассник, сидевший рядом с Куко, встал и без всякой видимой причины повысил голос. Даже некоторые из других старшеклассников свистнули и освистали внезапный, неестественно форсированный энтузиазм.

«Ну что ж! Поздравляем только что созданных детей, прекрасное полнолуние сегодня вечером и еще одно собрание, записанное на следующие 10 000 лет! Готовы, ура! Привет, новые дети!»

«Здравствуйте!» - сказали старшеклассники, поднимая бокалы.

Банри и другие первокурсники, все они, окаменевшие смотрели на свои колени. Можно было заметить, что их головы выстроились в линию вокруг полукруга.

Почти как если бы он беззвучно молился: «Что мне делать?» - знакомое прикосновение к его плечу,

«Что случилось, новые дети! Смотри, наконец-то настал день твоего пробуждения! Давайте немного больше энтузиазма!»

С улыбкой, такой же широкой, как и ее лицо, она подняла стакан. Голова Банри онемела до глубины души, он больше ничего не мог ответить и уставился на золотую жидкость, наполняющую стакан. Он вспомнил кое-что странное. В день церемонии входа в магазин, когда он встретил Янагисаву у зеркала, они поджарили тосты с ледяными батончиками. В то время они совершенно не подходили друг другу, хотя почему-то это было действительно весело. За несколько дней, прошедших с тех пор, они зашли на удивление далеко. Он с трудом мог дождаться возвращения тех мирных времен.

Как бы то ни было, Банри уже думал о том, как они не могут держать их там слишком много дней. В понедельник будет школа, исчезновение нескольких первокурсников станет большим делом, может быть, даже станет делом для полиции.

Так что в любом случае на эту ночь и два дня, возможно, у него хватит терпения позволить этому пройти. Быстро напиваешься, быстро разбиваешься, просто проспишь все это, утро наступит довольно скоро.

"..."

Как будто.

В любом случае, если он спокойно сохранит свое терпение до завтра в этом странном месте - стакан с пивом в руке, она посмотрела на Банри,

«Да, да! Было действительно весело побеждать! Да, один раунд, ура!»

"Ч, ура ..."

Еще раз весело улыбнувшись, она проглотила восхитительное пиво.

Коко смотрела в его сторону с удивленным выражением лица. Она подносила охлажденный стакан ко рту, потому что не могла этого избежать, но оглянулась на Банри, обнажив свои чувства.

Но --- так ли это?

Если подумать, он несет ответственность за то, что ее сюда привели.

Он ответил старшекласснику, сказав: «Пойдем вместе!», - сказал он себе. Тем не менее, Куко был сбит с толку.

Кроме того, было бы лучше поболтать еще в кофейне. Как бы они ни были пойманы, если он подумал об этом сейчас, это было подозрительно. Разве это не было написано у всех на виду? На этот раз он наверняка должен был остерегаться странного старшеклассника, который держался слишком близко, чтобы успокоиться. Несмотря на это, его нервозность по поводу того, что он оказался вместе с Коко, его надежды на то, что он сможет подружиться с ней, все вместе ослепляло его радар.

С тех пор, как они решили приехать и поучаствовать в тренировочном лагере, он был глуп. Измученный, неспособный думать и потерявший рассудительность, если бы он хотя бы кивнул, все было бы кончено и ... унесло бы в такое состояние, в котором он был приведен. А теперь он до смерти сожалел об этом.

Банри подумал, что не проглотит пиво, касающееся его рта.

Конечно, не мог.

Он уже не стал бы этого делать.

Если бы он проявил достаточно терпения, пока они говорили о таких вещах, возможно, они бы не зашли так далеко. С самого начала цель изолировать тренировочный лагерь, измотать его участников, заставить их сдаться, остановить их мыслительные процессы, казалась ловушкой.

А потом ... нет, ни за что, они не могут просто промыть мне мозги, когда я не понимаю, чему они учат, подумал он. Тем не менее Банри искоса посмотрел на старшеклассника рядом с ним. Он начал пить восхитительное пиво, ел их готовку и разговаривал с другими старшеклассниками.

На самом деле, в окружении необычайно красивых и здоровых на вид парней и девушек опасность не ослабевала.

Если он не хотел уподобляться им, если он даже хотел жить в обычной реальности, ему нужно было сбежать отсюда. Абсолютно. Банри выплюнул пиво, которое держал во рту, на влажное полотенце, лежащее на его столе.

Но его беспокоил тот список, который он подписал, где его поспешили записать свою личную информацию. Коко, он сам и все остальные тоже, возможно, они были слишком честны, когда записали свои адреса и контактную информацию. Разве это не было причиной всех постоянных нытьев?

Он абсолютно, абсолютно не мог дать маме и папе больше поводов для беспокойства.

Этот состав был помещен в рюкзак самого старшеклассника. А потом, вместе с багажом первокурсников, теперь он был заперт в комнате.

Что я должен делать?

«... Это не весело! Ничего подобного мы сделать не можем!»

Вдруг крах! От внезапного, высокого, эхом звука Банри поднял лицо. Мистер Два Измерения швырнул свой стакан на пол.

«Что это примерно через 10 000 лет в будущем! Благодарение мастеру кристаллов! Как вы можете быть запутались, веря в такую трехмерную вещь !? Вы обманывали нас с самого начала, называя это и все вокруг клуба »! Я имею в виду, разве это не тюремное заключение !? Разве это не преступление !? Ты вообще думаешь, что кто-нибудь может молчать о людях, делающих такие вещи !?"

Мистер Два Измерения решительно заявил, что другие первокурсники тоже встали.

«Пойдемте сейчас к машинам! Я не хочу больше оставаться в этом месте!»

"Я собираюсь подать на них в суд!"

Еще не зная, что ему делать, Банри все равно встал. В тот момент, в осколках стекла, разбросанных по полу, на мгновение, сколько разбитых отражений его самого можно было увидеть?

Во всех можно было увидеть его черты.

Измученное лицо. Испуганное лицо. Сердитое лицо. Лицо изо всех сил. Лицо, готовое плакать. Так много вариаций его лица. И вдруг взгляд, который, казалось, спрашивал: «Что ты собираешься делать, Тада Банри?» Что должен делать парень в такое время, Тада Банри?

Тада Банри ---

«Всем, такая вспышка не была вызвана. Просто пока успокойтесь».

--- понял, что он должен что-то сделать.

Старшеклассники, сидящие в ряд, не проявили никакого удивления. Все они наблюдали за сдержанной улыбкой мистера Два Измерения, повышенным голосом Банри и состоянием других первокурсников. Все было организовано, даже в этой ситуации. Это «заведение в горах» было их местом силы, и, несмотря на разговоры об их намерении сделать подношение, Банри был довольно напуган. Но большего он сделать не мог, так как ничего не было решено. У него пока не было другого выбора.

Сам он сделает что-нибудь неожиданное.

«Любой, кто хочет вернуться домой, это нормально, если они это сделают».

Пока он говорил, его тело дрожало. Скрывая это, он продолжил: «Но я не хочу возвращаться».

"Что ты говоришь, Тада Банри !?"

Мистер Два Измерения посмотрел на лицо Банри, как будто был в шоке. Куко тоже. Глаза широко открылись, вставая. В то же время стол задрожал, стаканы опрокинулись. Отбросив их взгляды, Банри внезапно повысил голос.

«Я имею в виду, откровенно говоря, что там, где раньше все было так напряженно, теперь ты говоришь о том, что это скучно! Что ты не можешь выплюнуть? Ты говоришь о преступлении, но, хотя недавно ты был еще несовершеннолетним, Вы пили! Употребление несовершеннолетних на чайной церемонии - преступление, но вы не говорили об этом! Мне кажется то же самое. Если бы вы могли позволить таким вещам скользить, то, может быть, вы могли бы здесь повеселиться! Удобно игнорировать скажи, что это не преступление, но разве это не эгоистично? Ты такой надоедливый парень, даже заходя сюда, ты так раздражаешь! "

Мистер Два Измерения попытался прервать его, но его помешал громкий голос.

«Как бы то ни было, я хочу здесь повеселиться! Говорить о таких скучных вещах утомительно, это раздражает! Господа, эти ребята явно беспокоят! Раз они хотят домой, не могут ли они просто уйти? Выкинь этих надоедливых, а потом поехали на вечеринку! Я пришла сюда повеселиться по-настоящему! "

Он отомстил за ее публичное нападение на него.

Схватив старшую девушку за руку, он трясся взад и вперед, как маленький ребенок. Но, поскольку его противник был мастером тех же приемов, она посмотрела на Банри настороженно.

«... Ты действительно хочешь остаться здесь? Даже если все вернутся? Это так, а? Но зачем тебе?»

«Я был очень впечатлен лекцией, которую услышал».

Последние слова потрясли, но, вероятно, от этого они казались более правдивыми.

«Совершенно серьезно, я хотел бы услышать, что говорят здесь другие старшеклассники.

Он приказал своим коленям перестать дрожать.

«На самом деле, в старшей школе я получил серьезную травму, и все мои воспоминания были унесены прочь. Я, так сказать, страдала амнезией. Я очень страдала от этого. Когда я проснулась, я внезапно не знала никого во всем мире. . Ни родители, ни друзья, ни знакомые, ни кто-либо еще. Было действительно одиноко. Но теперь ... после лекции об этом новом мире, наконец, казалось, что я могу быть спасен. Хотя это звучит так, как будто это может быть ложь, это не то, что вы придумали. Если бы здесь и сейчас было полицейское расследование или госпитализация, я бы не получил ни объяснений, ни встречи. На самом деле, почему "

Сквозь его волосы старшая девочка могла видеть уродливый шрам на его черепе. Следы от операции распространились до шеи его футболки, даже до плеч. Он подумал, стоит ли ему спустить свои синие джинсы, чтобы показать им длинные шрамы от швов, спускающиеся с его бедер до колен.

«... Достаточно. Простите нас за подозрительность, новые дети ... Это было больно, не так ли ...!»

Это очень убедительно. Что тут происходит?

Глядя на слезы, старшая девочка сочувственно смотрела на Банри. Она поверила тому, что он только что говорил.

«Но теперь с вами все в порядке! Вы развеселились, не так ли? С тех пор, как вы повеселели, настало время вашего спасения! Правильно, все! Из этого стало ясно, не так ли? Как ты думаешь! Новые дети должны быть пробуждены, и Кристальный Лорд даст им их испытание, чтобы увидеть, нельзя ли их пробудить! Заходить так далеко, разве это не прекрасно? На этот раз те, кто только половинчатые дети смогут вернуться домой. Только настоящие Дети должны проводить время рядом со мной, насколько я понимаю! "

Они обменялись взглядами, эти старшеклассники - или, можно сказать, верующие, это казалось правильным словом.

Они говорили быстро, теперь все было решено. Хранившийся багаж сразу же вывезли, и все первокурсники и некоторые верующие покинули столовую. Банри увидел, что ключи от камеры хранения находятся в руках одного парня.

Открыв ключом, первокурсники вошли внутрь, чтобы забрать свой багаж. Парень держался сбоку от Банри, закрыв рот, стараясь выглядеть как следует устрашающе, не сводя с него глаз.

Но Мистер Два Измерения был другим.

«Давай просто вернемся! Тада Банри! Возвращайся с остальными! В таком месте всегда неприятности! Вы можете не торопиться, послушать их разговор позже, а пока давайте вернемся!»

Поблагодарив его мысленно, Банри внешне проигнорировал его. Он окликнул парня с ключом.

«Мэм, разве вождение в нетрезвом виде не опасно? Если бы произошла авария, это наверняка было бы проблемой. Мне кажется, было бы лучше, если бы парень, который собирался водить машину, не пил».

«Это тоже правда. Есть ли у кого-нибудь водительские права?»

На звук голоса парня кто-то из первокурсников поднял руки. Мистер Два Измерения был одним из них. Банри небрежно окликнул парня в спину: «А, я пойду за ключом», намереваясь взять ключ от комнаты. Но,

«Мы только что позвонили тебе, но после того, как ты проверишь, все будет в порядке. Ты там, ты не выпил ни капли?»

Ключ был довольно крепко в руках парня. Он непроизвольно щелкнул языком.

Парень запер камеру хранения и развернулся. Он подумал, что лучше позвонить за парнем с ключами, чтобы тот вернулся. Ничего не поделаешь. Были бы другие возможности что-то сделать.

Похоже, они решили, что за рулем будут мистер Два Измерения и еще один первокурсник. Мистер Два Измерения снова и снова оглядывался на Банри, направляясь к входу. Ничего страшного, оставь меня, ты сбит с толку, как и все остальные. Банри слегка покачал головой.

Таким образом, все первокурсники покинули учреждение. Среди них, конечно же, был Коко, таскавший с собой всю ручку. Вскоре звук катящихся колес стих, оставив Банри одного.

Все ушли. Среди верующих в странного бога он был совершенно один.

Он был напуган до смерти. «Но это нормально, - подумал он. По крайней мере, он смог вернуть Коко, которого он привел сюда, обратно в обычный мирный мир. Позже он решит, что делать.

Но в этот момент до его ушей донесся звук, которому он не мог поверить. Банри рефлекторно прочистил уши. Он думал, что может что-то слышать, но, очевидно, это было правдой.

Звук качения, который должен был исчезнуть и действительно уйти, снова приближался к нему.

Затем открылась входная дверь.

Вдруг попадая в поле зрения,

«Конечно, я тоже остался. Последняя лекция произвела на меня сильное впечатление».

"... Кага, сан ...!?"

«Привет, новые дети!»

С самодовольным выражением лица, Кага Коко.

Нравится мне это или нет, ты, что ты говоришь --- правда, что ты делаешь !? Что, черт возьми, ты говоришь !? Что именно ты делаешь !? Почему ты вернулся !? Что с этим человеком !? Неужели она идиотка !? Банри кричал бы, но у него не было голоса.

Банри был совершенно ошарашен, с изумлением глядя на фигуру Коко с открытым ртом. Коко стояла рядом с Банри, встречая всех верующих на полпути, ее лицо было спокойным, обе ее длинные руки были точно расположены перед ее стройным телом, ее голова была немного наклонена в сторону. А потом,

«Несмотря на свою красоту, я не пользуюсь популярностью. Из-за этого я уже покинул этот век. Я с нетерпением жду нового века!»

Странно убедительно, она улыбнулась безупречно изящно.

Первокурсники ушли, а Банри и Коко остались, странная атмосфера вечеринки вернулась в столовую. Прошел почти час.

Все верующие были хороши и пьяны, наконец-то появилась возможность поговорить с Куко.

Он указал на чемодан Коко, который все еще стоял в углу столовой. Так как его нужно было положить в камеру хранения, парень должен легко передать ему ключ.

«Кага-сан, пойдем убираем ваш багаж».

Взявшись за ручку чемодана, подмигнув ей, когда он позвал ее, Коко сразу же встал. У Банри было предчувствие, что если бы старшая девочка вообще смотрела на них, это было бы очень заметно. Незаметно он покинул столовую вместе с Коко.

Быстро идя по коридору, Коко начал звать его, но Банри поднял палец перед его ртом в знак, чтобы она замолчала. Все еще тихо, он взял Коко за руку, огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и провел ее к мужскому туалету. Коко был теперь во власти своих намерений, какими бы они ни были. Они незаметно сели в стойло и заперли его. До этого момента он вел себя как убежденный растлитель, но,

"... Ааа ...!"

Первым, что вырвалось, был стон, ни дыхание, ни вздох. В узком пространстве тело Банри было скручено, как у музыкального дирижера, его правая рука была поднята над головой и грубо почесывала лоб. «Что ты делаешь, что ты делаешь, почему, почему, почему, что с тобой ...!?», - крикнул он шепотом, в отчаянии топая по земле.

«Кага-сан, что ты делал !? Почему ты не вернулся со всеми !?»

Действительно, одумайтесь! Ему хотелось хлопнуть ее по щеке, схватить за шею красивого слитного платья и трясти взад и вперед. В противном случае он мог ударить себя по стене или, возможно, ударился по лбу. Поскольку он не мог делать ни того, ни другого, верхняя половина тела Банри была скручена, как жареный кальмар.

"Вы действительно хотите присоединиться к этим парням !?"

Он указал пальцем на красивое лицо Коко.

«Это была моя линия».

Легкий удар, и кончик пальца был сбит.

Осторожно приподняв край юбки, чтобы он не касался края унитаза, так близко друг к другу в узкой кабинке, что их колени перекрывали друг друга, Коко пристально посмотрел на Банри. Черные зрачки ее глаз были вздернуты, как полумесяцы.

«Тада-кун, все, что ты сказал о спасении и тому подобном, было правдой?»

"Я понятия не имею...!"

Он больше ничего не сказал в полном остроумии, писал в агонии, а она улыбалась ему. Несмотря на то, что ему удалось вернуть всех, как, почему и, что более важно, по какой причине она вернулась?

«О ... как бы то ни было, это хорошо ... Тада-кун, мне было интересно, действительно ли ты станешь верующим».

"Но я думал, тебе пора возвращаться!"

«Но это звучало искренне».

«Это было ради вас ... что-то, очень реальное чувство ... Я имею в виду, Кага-сан, почему вы действительно вернулись? Все эти усилия были направлены на то, чтобы все могли вернуться домой!»

«Потому что я не мог просто оставить тебя позади. Думая о том, как ты последовал за ними и подумал, что серьезно планируешь остаться здесь, что бы я сделал? Я бы почувствовал ответственность, если бы ты сделал это, и никогда бы не стал «Уметь оставить это!», так сказать. Во всяком случае, Тада-кун тоже должен иметь возможность вернуться, - подумала я. Почему Тада-кун должен был остаться один, позади? »

«Я не думал, что они позволят людям вернуться только потому, что они сказали, что хотят вернуться! Я притворился, что верил, думая, что если все остальные сделают достаточно шума, умоляя вернуться, они отпустят их! Кроме того, было много всего. всего, что написано в этом списке ... адреса, контактная информация и т. д. Я подумал, что, возможно, оставшись позади, я мог бы так или иначе убрать вещи. Я не могу представить, сколько проблем у нас было бы, если бы эта информация получила вне."

Посмотрев на лицо Банри, несколько озадаченная, Коко в этот момент приложила кончик пальца к ее красивым розовым губам.

«... Конечно. Я записал адрес своих родителей полностью».

«Я видела, как старшеклассница сунула его в сумку. Не было времени делать копии, теперь, если бы мы могли достать его оттуда ... это может быть трудно».

Ключ от камеры хранения зазвенел в руке Коко.

«Благодаря такому чудесному возвращению Кага-сан, мы переходим к Плану Б. Кажется, мы сможем привести его в действие».

Глаза Коко заблестели, как звезды. На самом деле это был просто отраженный свет из туалета.

«Тада-кун ..., ... хорошая работа».

С сияющими глазами Коко аплодировал Банри кончиками пальцев.

"Мы сделаем это вместе?"

"Конечно."

«Давайте оба вернемся совершенно спокойно».

«Естественно!»

Кивнув друг другу, они взяли ее с собой и вышли из уборной.

Они прошли по коридору и ключом открыли дверь в камеру хранения. Они оба вошли внутрь. Включив свет, они обыскали сумки старшеклассников, выстроенные вдоль стены. Он был бежевым, ... нет, коричневым? И вот, он искал что-то вроде женской ночной сумки на холме перед ними, когда внезапно рядом с растерянным Банри,

«Ее сумкой был Coach. У Signature, прошлогодняя модель, на брелке была маргаритка ...»

Коко, кончик пальца ее, как дуло пистолета, сразу нацелился на единственную сумку.

"Это тот".

Какой способный помощник! Казалось, они смогут легко выполнить эту миссию. Банри и Коко вскочили, чтобы вытащить сумку старшеклассника и порыбачить ее содержимое.

Вскоре они обнаружили, что реестр застрял в файле. Два листа бумаги формата А5. Быстро взяв его, чтобы разорвать, Банри на мгновение не знала, что с ним делать. Сможет ли он спрятать его в штанах и забрать с собой? Должен ли он хорошенько его измельчить и смыть в унитаз?

Судя по расположению вещей в камере хранения, это, вероятно, была комната для курящих. На низком столике чья-то зажигалка, а в пепельнице остались окурки. Он небрежно смотрел на эти вещи, как вдруг

"Ты там, черт возьми, да !?"

Дверь открылась, забытый ключ все еще был в замке. Увидев белое лицо старшеклассницы, Банри и Коко подпрыгнули примерно на дюйм от пола. Их тела реагировали даже быстрее, чем их мысли.

«Что происходит !? А как насчет состава ... подожди!»

Банри честно подлетел к двери, атаковал ее, заставил дверь захлопнуться перед остальными старшеклассниками и запер ее. Остальные стучали в дверь с ужасающей силой. "Как вы это называете !?" "Открыть!" "Этот предатель!" "Подождите, кто-то идет!" Громкие голоса старшеклассников раздавались эхом. Рука, держащая дверь, дрожала, и он понял, что пот лился из каждой поры его тела,

"Уаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа жизнь ...!?

Лицо Банри стало совершенно белым. Стоит ли ему стать перед ними на колени? Предложить им деньги? Уговорить их слезами? Такие вещи, вплоть до сдачи, начинали проходить в его голове, в то время как, с другой стороны, Куко,

«Тада-кун, состав».

Со странно серьезным лицом она без колебаний протянула ему руку. Он бросил плотно сложенный список в эту руку. Чмок , ловила она великолепно,

"Держи дверь крепко!"

Даже в этот момент она царственно сидела на подушке. Затем, не раздумывая, она разорвала список на части, положила их в пепельницу и быстро подожгла зажигалкой. Вот так и вспыхнуло пламя, и через пару секунд их переживания по поводу состава обратились в пепел. Наконец, налив немного воды, оставшейся в чашке, на угли полностью погасил ее. Банри был поражен тем, насколько аккуратно это было сделано, по крайней мере, в этом случае. Как он должен это сказать? Для ее врагов она не из тех, от кого вы бы хотели отвернуться.

Коко немедленно открыла сумку, вытащила бумажник, сотовый телефон и сумку для ключей и сунула все это в карман кардигана.

«Тада-кун, какие-нибудь ценности?»

"Не, никогда не бери!"

Стук в дверь продолжался. Из-за дверной ручки доносился зловещий скрип. Они могли слышать шум большого количества людей, бегущих по коридору. Ценностями Банри были его мобильный телефон, бумажник и ключ от дома. Те, которые он положил в карман джинсов, перевязал кожаным ремешком, который Яна -ссан выбрала для него в Коэнджи .

"Можем ли мы оставить остальной багаж?"

"Да!"

Они кивнули друг другу. С другой стороны двери был слышен ключ - отмычка, наверное, при этом слышен был звук вставляемого. Дверь открылась. Раздавались гневные голоса.

Он лихорадочно схватил Коко за руку и бросился к окну. Эта комната была на первом этаже, но,

"..."

Он быстро подбежал к окну, чтобы посмотреть в него, оно было не так уж и высоко, но все же каждая клеточка его тела дрожала от страха. Его тело не помнит ужаса, который когда-то испытал. Но если они останутся здесь, все станет еще страшнее. Не только для себя, но и для Коко тоже. Подавляя свои страхи разумом, закрывая глаза, они отдавались силе притяжения. Все еще держа Коко за руку, они неуклюже упали вместе. Когда они снова встали на ноги, они осознали, насколько плохи были туфли, которые они надели, но они ничего не могли с этим поделать.

Услышав громкие крики "Они убегают через окно!" Из толпы позади них Банри и Коко выбежали в глубокую тьму лесной ночи.

* * *

Возможно, они были слишком безрассудны в момент побега.

"Почему ... я не могу получить сигнал ...?"

"Я тоже не могу получить ..."

По прошествии двух часов Банри и Коко начали осознавать, что у них новые проблемы.

Их награда за побег от подозрительной новой религии, попросту говоря, заключалась в том, что они застряли - путь, по которому они шли прямо сейчас, действительно мог быть дорогой или, может быть, просто игровой тропой, даже если они этого не делали. знать. Без карты, фонарика и даже обуви, обладая лишь решимостью, они зависели от того, какой свет проходил между деревьями, чтобы продолжить движение.

Естественно, было темно, ночью, над горной тропой густо росли всякие деревья, а под ногами было ужасно мокро. Когда они скользили по скользкой грязи, выступающие камни не раз мешали им уйти. Опасаясь преследования, они держались подальше от ярко освещенных дорог, Банри предпочел следовать по бездорожным тропинкам леса.

За деревьями светилась линия огней, должно быть, это уличные фонари. Эти огни были простым ориентиром для спуска по склону, но прямо сейчас он не был уверен, правильно ли это было. Поскольку они вели вверх в горы, он подумал, что лучше будет спуститься вниз, и так и сделал. Линия уличных фонарей казалась далекой, и подъем трудный ... он догадывался об этом.

Вскоре они вышли на крутой склон, который не могли преодолеть в своих ужасных туфлях, поэтому на какое-то время они пошли по плоскому извилистому краю утеса, но, в конце концов, достигли предела своей выносливости. ,

Сидя где угодно на каком-то упавшем дереве,

"Я думал, мы пройдем хороший путь вниз ..."

«Конечно. Почему мы не дошли до дна ...»

Уф ..., ха ... они вместе вздохнули.

Увидев, что на экране, как обычно, нет никаких признаков сигнала, Банри сунул телефон в карман.

Было уже за 10 часов вечера. Местным охотникам уже было поздно проезжать мимо, а для утра было слишком рано для перерыва.

Он думал о том, что бы он делал, если бы можно было пользоваться только мобильным телефоном. Он думал, что если ему удастся связаться с мистером Два Измерения, или с его домом, или, возможно, с полицией, он сможет рассказать им, что происходит. И все же как, они были вне досягаемости. «Построй антенну побольше!», Но в таком месте он ничего не мог сделать, кроме как проклясть телефонную компанию.

Вся их сила ушла, было так тихо, как будто они падали на землю. Следующие падения и падения, наши тревоги, страхи, отчаяние ... нет, мы не можем. Банри поднял лицо.

Тем не менее было 10 часов. Было слишком рано сдаваться и впадать в депрессию. Показав неоправданно веселое лицо, он снял рубашку UNIQLO с открытым воротом и накинул ее на плечи Коко, на котором поверх тонкого платья был только кардиган. Хотя он уже был в грязи,

"Надеть это?"

Он попытался снять носки и передать их. Было бы хорошо, если бы он заметил немного раньше. Ее ноги определенно были босиком. Однако, не надевая их и не возвращая, она смотрела на него в той же позе, что и при получении.

Ее спутанные волосы прилипли к щекам, теперь она не утруждала себя прикрытием улыбки,

«Тад-кун»

Несколько ошеломленный, Коко повернул пустое лицо к Банри.

«Что, что, все в порядке! Скоро мы как-нибудь справимся. Немного отдохнем, а потом попробуем еще!»

"Мне жаль."

"'Мне жаль'..."

Перед ним извинились.

И что за время, челка Коко, которая была вздернута, внезапно с глухим стуком упала, закрыв половину ее лица.

"... Учитель лунного света ..."

Ее смех вернулся.

Коко помолчал, рывком причесывая свисающую челку. Привыкшая делать это вручную без зеркала, из своих грязных волос она быстро вытащила булавку и воткнула ее в рот, а затем, используя обе руки как гребешок, умело поправила волосы и прикончила их булавкой, которую она сделала. выносили ранее. На время спутанные волосы были исправлены, и она снова стала немного похожей на Кагу Коко. Затем,

«Это моя вина, что все так сложилось».

Снова отвернувшись от себя, она снова посмотрела прямо на Банри. Красиво приведя в порядок, действительно серьезно нахмурившись, «Прости», - повторила она еще раз. Даже в этот момент ее большие глаза мрачно сверкали.

«... Это неправильно.« Кага-сан не виноват », когда говорил такие вещи».

Не заботясь о том, как корчится Банри,

«Это была моя вина! Во-первых, у меня были листовки из того странного клуба, и они тоже позвонили мне. Вы думали, что я такой бедняк, идущий один, так что это было просто составить мне компанию».

«... Но я не думал, что это твоя вина».

"Это неверно!"

«Я подумал, что было бы хорошо, если бы Кага-сан мог найти друзей в этом клубе. Поэтому, несмотря на то странное чувство, которое они мне дали, я перестал об этом беспокоиться и спровоцировал Кага-сан:« Все в порядке », "пойдем". Поэтому, конечно, это моя ответственность ".

«Это неправильно, это неправильно ... Вы просто ошибаетесь!»

Качая головой, лихорадочно глядя куда-нибудь еще, Коко крепко держалась за носки Банри с их неизвестным состоянием чистоты.

«На самом деле, это не твоя вина ... Я подошел к тебе и приблизился к тебе, думая обмануть тебя, чтобы ты дал мне информацию о Мицуо. С самого начала, какой клуб не имело значения. был приглашен на что угодно »было правдой. На самом деле, все студенты колледжа уже игнорировали меня. Я даже знал о сплетнях. Но я не обратил на них никакого внимания. Вчера, сказав« меня никто не зовет », заставил себя выгляжу удрученным, сказав это, ... все это было только для того, чтобы привлечь ваше сочувствие ".

«Что так? Конечно, все дело в Яне -ссан».

«Да, про Янао .... все перепутали. Мицуо»

Слегка выдохнув, Коко неловко опустила глаза и посмотрела себе под ноги. Босые ноги и тапочки были покрыты грязью.

«Все это было ради Мицуо».

Последовавший за этим голос походил на монолог, эхом отдавшийся в тишине,

«... Ну, девяносто процентов».

Коко снова подняла лицо.

Она посмотрела в глаза Банри. Все еще крепко сжимая грязные носки, говоря, как человек, совершивший ошибку, ее губы иронично скривились.

«Остальные десять процентов ... даже я не понимаю».

После этого она устала говорить, и ее следующий вздох был как вздох. Взгляд ее дрожал.

«... Понимание, с наступлением этой весны до вчерашнего дня, что был только один человек, который потрудился поговорить со мной. Только Тада-кун. Тада-кун окликнул меня, хотя это были новости о том, что Мицуо чрезмерно вызывающе ... но, хотя мне было трудно понять ... ты говорил со мной, ... и я был счастлив за это. Это тоже правда ".

«Если так, то, конечно, попытаться позвать тебя было хорошо».

Коко придержал язык, глядя в глаза Банри, мягко качая головой. Не очень хорошо понимая этот жест,

«Однако результатом были проблемы».

Она попыталась отшутиться, но не смогла. Коко слегка улыбнулся, но разговор не продолжился.

Двое некоторое время молчали, глядя друг другу в ноги. Сегодня была весна, умеренный климат был хорошим и теплым. Хотя сейчас было холодно, не было опасений, что я замерзну насмерть.

«... Интересно, что делает Мицуо сейчас? Он вообще обо мне беспокоится?»

Она попыталась, чтобы это прозвучало как шутка, но немного неуклюже позволила ему упасть в ночную тьму. Банри подхватила его, отвечая на ее слова как можно мягче.

«Может быть.« Где тренировочный лагерь? », - спросили меня позже, но я не ответил».

"Это было так?"

"Ну, я мог бы написать из машины, но мне этого не хотелось. И более того, поскольку после этого мы всегда были вне зоны досягаемости, разве он не стал бы волноваться? Так что, вот оно, и вскоре это тревожное чувство неожиданно превращается в горячее собственничество, тяжесть на сердце Яны -ссан ... "

Услышав небольшую шутку Банри, на четко упорядоченных чертах лица Коко расплылась улыбка.

«Достаточно. Это неправильно. Вы все придумываете».

В самом деле, как и она, даже улыбаясь, она, казалось, замышляла что-то слишком идеальное. Он понял, что давно не видел этого лица. Ободренный Банри тоже широко улыбнулся.

« Яна -ссан заметила, знаете ли. Судя по тому, что я вижу, эта детская дружба, должно быть, была важна».

"Да, да, да! Что насчет этого?"

«Были уже мрачные мысли ... даже сомнения типа:« Я сталкер? »...! Было, но погодите! Что касается меня, то, конечно, моя судьба - жениться на этой девушке! 'Kuoukuoooo ---------!»

"Кяа! Муитсууо ---------!"

Эти двое бездельничали, смеялись головами в знойной темноте, протягивая руки друг к другу. Банри - его правая рука, Коко - ее левая. Во внезапном и странном возбуждении они издали много шума, их протянутые руки не могли дотянуться друг до друга, несмотря ни на что ...! Вот как они играли вместе.

«Ты мешал мне войти! Угьяа! Каагаасаан! Яанаасаан!»

«Ахахаха! Таада-куууун!»

Кончик его левой руки, испуганно дрожащий, приблизился к вытянутому пальцу Коко, приближаясь сквозь темный ночной воздух. Но, конечно, раз это была шутка,

"Такой поступок, Баан!"

Завершив шараду с Банри в роли «Мицуо», Коко хлопнула в ладоши и позволила им упасть. Кьяаа, руки Коко нарисовали большую дугу, опускаясь. Порхать порхать, хлопать, с грустным звуком гнилое дерево рядом с ней упало. Коко немного рассмеялся, затем,

"... Эх, разве это не было сейчас ужасно?"

Вдруг она серьезно посмотрела на Банри. Это было не так уж плохо, поскольку все это была шутка, она трясла своим боком из стороны в сторону.

«Я имел в виду носки. Тебе следует их надеть».

Он подсказал ей, дернув подбородком.

Похоже, Коко наконец вспомнил о носках Банри, которые все еще лежали у нее на коленях. Наклонившись, она их надела. По крайней мере, они могли защитить ее босые ноги в тапочках от загрязнения. Увидев это, Банри одобрительно кивнул.

Хотя внешне Коко казался одиноким, все-таки на девяносто процентов это было отговоркой «Достать Яну!». Даже услышав это от нее, он не расстроился. Было ли это потому, что он ожидал от нее такого? Было ли это потому, что «это не имеет значения», и он внезапно возмутился? Было ли это потому, что по формуле «нет больного ребенка» его схема «хорошего человека» была включена? Было ли это просто потому, что при нынешнем положении вещей его эмоции были просто парализованы? Или, возможно, это было просто еще одним доказательством теории Янагисавы о том, что «для красивых людей жизнь - это развлечение» - неужели его водила за нос красавица Коко, и его сердце было под ее контролем?

Пытаясь думать, Банри вскоре пришел к выводу, что он просто не знает.

Коко вернулся за ним.

Несмотря на то, что в ближайшее время казалось маловероятным, что она полюбит кого-то, кроме Янагисавы Мицуо, а Банри едва ли можно назвать кем-то, кого «нельзя было оставить позади», она вернулась, чтобы забрать его.

Наблюдая за несчастным на вид Банри, пока они уходили, другие первокурсники не собирались критиковать его (поскольку он убедил их оставить его там одного), но в конце концов она повысила голос. Она не сомневалась в дружбе мистера Два измерения, но в конце концов, как водитель, он, вероятно, не сможет вернуться.

Но, действительно, Коко, даже если только как друг Кага Коко, даже если она не могла вспомнить его имя, вернулась ради Банри: «Он не Мицуо», чего он даже не думал, что она сделает. Он не думал, что есть такие люди.

Поскольку Куко вела себя таким образом и с учетом только что упомянутых «десяти процентов», казалось, что, возможно, что-то могло быть внутри нее.

Он знал, что что-то существует внутри нее, по крайней мере, он знал, какой от этого будет толк, ну это все твоя вина, что бы там ни было, Банри это казалось маловероятным.

«... Интересно, знает ли Яна -ссан, что Кага-сан находится в таком состоянии».

"Что за государство?"

«Нет, что-то вроде ... Это потому, что казалось, что ты немного другой, когда рядом Яна -ссан, а когда его нет».

К своему разочарованию, он увидел, как широко распахнулись глаза Коко. По крайней мере, так он думал.

Для Банри Янагисава был с Коко, когда она неожиданно атаковала его огромным букетом роз. Вышибить дневной свет из Янагисавы розами перед всеми новыми учениками, бросить их в парня и уйти. Как будто гладит питомца, смотрит сверху вниз, не обращая внимания на любые жалобы Янагисавы. Преследуют сбежавшего Янагисаву, упрекая его в побеге. Если она его каким-то образом поймает, то израсходует боевые патроны (это вопрос денег).

Сказал: «Как бы то ни было, это не имеет значения», в то время как Банри, казалось, был единственным человеком, ожидающим в «десяти процентах» Коко. Сказать: «Я не могу оставить его в таком месте» и вернуться, по-видимому, только ради Банри. Даже неловко пытаясь извиниться, потом даже пытаясь скакать на лошадях и смеяться, как обычная девушка, может быть, только ради Банри. ...Может быть.

Банри, потому что он видел это, сегодняшний Коко, вчерашний Коко - Коко вокруг Янагисавы был другим человеком, подумал он.

Но Янагисава, если бы он видел то же самое, он, вероятно, подумал бы о «Сейчас-Кооко» иначе.

«Если так, я думаю, он ошибается».

Она на мгновение замолчала, как будто думала,

«За то время, что я был с Мицуо, я был совершенен. Возможно, ты имеешь на это право».

Слегка посмеиваясь, она посмотрела на Банри, затем отвела глаза. Подняв стройную ногу прямо вверх, она посмотрела на носки Банри, закрывающие пальцы ног. При виде этого косого взгляда она показалась ему девушкой, которую он не знал.

«Без Мицуо я неполноценен. Просыпаюсь ли утром, ложусь спать ночью, ем или иду в школу, красиво одеваюсь, плачу или смеюсь, - все это для Мицуо. Он - цель всего Я делаю. Если бы это было не так, я бы даже не пытался. Без него жизнь не имеет смысла. Для меня всегда было так. Если он не идет за мной, я ничего не могу сделать. Если Мицуо не вот, я не знаю, что мне делать. Даже сейчас я хочу вернуться в целости и сохранности, потому что Мицуо там. Я думаю, как дурак? Это нормально, потому что я действительно дурак ».

Но она так любила себя, что продолжая, Коко снова взглянула в глаза Банри, выпрямила ее спину и показала свою идеальную красивую улыбку. Это снова было лицо девушки, которую он не знал.

Такому человеку, ну, что бы он ни сказал, она все равно не хотела бы слушать, поэтому, скрывая свои чувства, Банри откровенно ответил:

«... Если бы это было так, все было бы хорошо, несмотря на то, что ты рассердил Яну -ссана. Но вот что с розами, что касается его жизни, завершенный человек очень испорчен. из-за того, что вы были милы с ним, разве это не нападение? Почему вы добровольно сделали что-то, чтобы вас не любили? "

Он сказал это пока. Что касается ее внутренних десяти процентов - его цель состояла в том, чтобы она знала, что он существует.

Казалось, она прекрасно его слышала, судя по застывшему недовольному взгляду на ее губах в темноте.

«Он ... это было нехорошо для Мицуо».

«Как так? Мне кажется, идеальный Кага-сан обычно не так хорош».

«Но! Но ты ошибаешься! У меня есть свои причины! Я взорвался после четырех месяцев разочарования! Не то чтобы я планировал, чтобы такое произошло! Я собирался подъехать в такси с розами, поздравить ему с улыбкой и вручить розы! Просто оставив после себя запах роз ... удивительно Мицуо ... а потом вокруг кампуса мы говорили: `` эти розы отмечают то место, где мы собрались ... '', это было даже более совершенный сценарий! "

«Вы думали, что такой будет встреча с ним?»

«Он бы сказал:« Это был сокрушительный удар: у вас хватило мужества преследовать меня до того же университета! » "

"...Шутки в сторону?"

«Серьезно! На самом деле, так и должно было быть! Но ... ну, результат был такой. ... Мицуо всегда говорил мне о том, чтобы« делать эскалатор ». Я обнаружил, что все это было ложью. конец года. С тех пор я всегда делал вид, что меня обманывают, так что ему показалось, что я тоже занимаюсь эскалатором, притворяясь, что сдам те же вступительные экзамены ».

"Маскировка ..."

«Парик и очки. Подозревая второй вступительный экзамен, я вызвал экзаменатора. Значит, именно в тот день он продолжал лгать, и я все время это видела. Возможно, сегодня он скажет мне правду. Возможно, завтра. «Конечно, послезавтра ...», - настаивал я, но до самого конца, когда выпуск уже прошел, Мицуо не сказал мне правду. Я упустил из виду ложь. Затем, в день вступительной церемонии, идиотски гуляет с Тада-куном, как будто он развлекается ... «Какого черта !?» Я больше не мог этого выносить ".

Сколько секунд тишины прошло? А потом,

«Теперь я сожалею об этом».

Коко посмотрел в ночное небо.

Звездный свет, сияющий сквозь пролом между деревьями, упал на Коко сверху. Она глубоко вздохнула вместе с тонким голосом «ах». Голова свисала вниз, волосы снова спускались прямо вниз.

«... Похоже на то ... С того места, где я сижу, кажется, тебя не любят, верно? Даже на церемонии входа было бы лучше, если бы ты просто обнял его и поцеловал. достигнуто было иначе. ... Даже в этом случае, полное и полное игнорирование ... определенно не было ".

Так оно и было на самом деле - Банри оглянулся на печальное лицо, освещенное белым светом, и тихо задумался.

На самом деле, я думаю, что это так, Кага-сан. Лучше, чем причинять ему такую боль розами, почти до крови, просто показать это лицо - что Кага Коко, даже однажды, будет намного лучше, подумал он.

«В миллион раз, или в десять миллионов раз, или даже в триллион раз лучше», - подумал он.

Банри до сих пор не знал, как можно терпеть человеческую неуклюжесть, даже такую. Из-за того, как складывался день, он впервые узнал это чувство.

«Единственный, кто должен делать подобные глупые вещи в этом мире, это я».

Возможно, слишком устала, чтобы снова идти, Коко напряженно пошевелила ногами, едва улыбнувшись.

«Но я не думаю, что ты такой. Ты просто не из тех людей, которые могут делать это правильно».

«Ага, это абсолютно только я ... Я больше всех виноват в этом, я сделал что-то глупое. А ты, Тада-кун? А ты? Есть кто-нибудь, кто тебе нравится? У тебя есть девушка?»

Она закладывала мины под ночным небом.

Это был перерыв для отдыха, не имевший особого значения, поэтому Банри легче, чем когда-либо, смог открыть рот и поговорить с ней.

«Может быть, а может быть, и нет. Я не знаю по себе. Просто« все мои воспоминания были унесены ветром », раз уж это правда».

Как внезапная атака, Куко подмигнул ему.

"... Что за разговор?"

«Кстати о потере памяти».

Банри указал пальцем на свою голову. «Ну ...», пока он нерешительно начал говорить, этот палец крутился по кругу.

"Это было вскоре после церемонии вручения дипломов средней школы. Рано утром я был один, и мне кажется, что я упал с моста. С тех пор моя память покинула меня. Хотя мне может захотеться сказать это, я не могу просто сказать '...Ну и что?' Не получается говорить это каждый раз, когда я говорю. В настоящее время вы можете просто понять? Конечно, я не могу всегда говорить такие вещи, как «Я ничего не могу вспомнить с детства до старшей школы» ».

Когда он посмотрел на Коко, который замолчал и выглядел обеспокоенным, Банри подумал: «Ну, она должна быть!» Если бы кто-то внезапно заговорил о потере памяти, вы, вероятно, тоже запутались бы.

Но обычно я надеюсь, что вы увидите лицо обычного девятнадцатилетнего мальчика.

«Замечательная вещь, слово« вспоминать »- обычная, нормальная вещь в японском языке. Какой бы год н.э., как бы вы это ни называли, что бы вы ни изучали, что бы вы ни смотрели по телевизору, в каком бы календаре ни был человек или актер использует, это понятно. Даже учитель лунного света, верно? Даже Руу Оошиба, верно? Я не понимаю, в чем проблема со мной. Моих особых воспоминаний не существует. Люди, которых я знал или был родственником, которые мне нравились, ... короче говоря, вещи, которые дали мне "индивидуальность". Это, конечно, странная история. Моя семья, мои друзья и я все хранятся в моих воспоминаниях, даже после года реабилитации, даже после всего, что я сделал, полностью ушел. Более того "

Казалось, неспособный вспомнить «это» чувство, застенчивый Банри тщательно подбирал слова.

«Очень медленно, мои эмоции вернулись. Они казались мне чем-то, что я упустил ... но если бы я погнался за ними, они убежали. Например, представьте себе лист бумаги с написанным на нем письмом. Пытаясь прочитать его, вы бы посмотрите на него, и автоматически от вашего взгляда луч сожжет предложение. Это было довольно похоже на это. Следы воспоминаний были похожи на призрачный хвост, который я едва мог коснуться, и он, казалось, быстро исчезал. страшное чувство ... "

После аварии всегда, если я не вспомнил, если не вспомнил быстро, то это просто исчезло. Время шло, и я быстро потерял все из виду. Чувство потери чего-то всегда было свежим, чем просто указание: «Ты определенно что-то потерял».

«Но со временем даже эти чувства исчезли, и я смирился с этим, сказав:« Что толку? » Но это не имело значения, так как я больше не мог их ощущать. Потерять это было страшно, хотя я действительно не мог этого почувствовать, поскольку он уже «ушел». Из-за этого все стало легче ».

То, что осталось от Банри, было просто воспоминанием о страхе того времени, когда все стремительно уходило от него.

«Из-за этого мне пришлось заново готовиться к вступительным экзаменам, как будто мне пришлось начинать жизнь заново».

"... Эээ ..."

«Извините, я несу чушь».

"... Да. Нет проблем ... Просто так"

Коко поднес руки к груди. Когда она сделала несколько глубоких вдохов, он увидел, что ее руки двигались вместе с грудью.

«... Как вы можете сказать, что это нормально, я понятия не имею».

«Но это так. Простите меня, правда, но я не беспокоюсь об этом. Серьезно сейчас, поскольку у вас хорошее здоровье. Какая у вас группа крови? Какой у вас признак? Вы любите соевый соус или пасту? Потеря памяти? рилосс? Это то, что я слышал. Если у вас есть вопросы, дайте мне знать. "

Судя по бормотанию Коко, казалось, она не слышала ничего из того, что он сказал, и не знала, что сказать.

"... Эээ, ну ... разве ты не говорил, что просто хочешь вернуться ...?"

«Да, должно быть, был».

«Поскольку это был его долгожданный шанс поговорить с ней, он хотел иметь возможность ответить правдиво и честно», - подумала Банри.

"Несуществующие вещи не имеют для меня смысла. Я скажу это прежде всего. Что касается меня, у меня нет другого выбора, кроме как говорить, исходя из собственных чувств. Но что касается других людей, я мог понять их, говоря, что они может захотеть, чтобы оригинальный Тада Банри вернулся. На самом деле, пора, я думаю, он попытался вернуться. Но в этом отношении у меня возникает ощущение, что добавление воспоминаний к моему нынешнему «я» - это нормально, хотя это и заменяет части моя личность, так сказать, позволяющая простить исчезновение моего прежнего «я». С самого начала это выглядело невозможным, и я даже все время говорил, что я ничего не могу сделать или даже не хочу делать ».

"...Это так?"

С серьезным лицом, когда она слушала рассказ Банри, Коко опустила глаза, как будто задумавшись.

«... Это была действительно странная история, не так ли? Что он за парень, исчезнувшая сторона Тада Банри-куна? Может, он наблюдает за нынешним Тада-куном, где бы он ни был ... Вроде как привидение на заднем плане ".

И Коко, казалось, что-то заметил, внезапно обернулся.

«Что? Что происходит? Призрак за Кагой-саном?»

"... Что-то, только что я увидел небольшую вспышку света ... ах, ах, смотрите!"

Коко указывал на густую рощу деревьев. Она смотрела, как маленький огонек, конечно, не уличный фонарь, качался взад и вперед.

«Ты прав! Кто-то там! Пойдем, позовем на помощь! Ты можешь встать ?!»

"Ага!"

Банри взял Коко за руку, они двое, пошатываясь, в отчаянии пошли по грязной дороге. «Извините меня! Не могли бы вы помочь uusss! Мы попали в аварию!», - возвысили они свои неистовые голоса.

По другую сторону деревьев темная фигура держала почти погасший фонарик. Их голоса все еще не были замечены, но они продолжали двигаться в оцепенении, не имея выбора. Скольжение, поддерживая руку Коко, продвигаясь по траве, расчищая ветви, торопясь, но не падая.

Линия людей, ... все немного наклонились, неуверенно двигая руками и ногами. Все они. Посреди ночи на горной тропе, пока они светили друг на друга. «Какая странная атмосфера, - подумал он. Это было о времени.

«Джу, джуджу, секундочку. Тада-кун, это действительно странные люди».

Куко остановился. Она посмотрела на Банри.

"Что я имею в виду ... разве они не те верующие из прежних времен ...!?"

Если бы это было так, то прыжки были бы большой ошибкой. Огромная фатальная ошибка. Пытаясь отступить, растерявшись, они сломали ветку, издав звук. После чего, как бы они ни старались не повышать голос,

"Есть кто-нибудь?"

К ним обратился длинный прямой луч света. Удивленным голосом,

"... Banri !?"

Они услышали чей-то удивленный крик. Свет сильно дрожал от голоса.

Измученный, силы Коко иссякли. Поддерживая ее, таща за собой, чтобы они могли сбежать, Банри в конце концов тоже рухнул на колени. Встав и поспешно убегая пешком, они напрасно отвергли скользкую влажную землю. Они уже были на пределе своих сил. Даже если бы все были верующими, они больше ничего не могли сделать. Тем не мение,

«Это я! Разве вы не понимаете !? Эй, это я! Помните!»

Крича, пока человек направил на него свет, он внезапно высоко поднял обе руки, охватывая все место, крича «Эй!» и принимает позу. Эта поза напомнила ему кое-что ---

«... Эх !? Может, может быть, ты ...»

Даже катастрофа, связанная с церемонией поступления в школу, поставила перед ним мины!

«Барбара !?»

"Это Линда!"

Тада Банри превращается в тунца.

Несмотря на то, что он не спит, он не может встать, его тело вытянуто на кровати, а глаза открыты в щелочки, как у кошки. Он похож на тунца, которого приплыли к Яису ... вот уже полчаса Банри похож на тунца.

В подъезде, коридоре и на кухне, несмотря на раннее утро, пелена тьмы разорвана, словно забыв о ночи. В темном углу, сидя на подержанном табурете, я наблюдал за Банри, тунцом.

С видом на два открытых окна, выходящих на северо-запад, сегодняшняя погода снова выглядит хорошей, утренний солнечный свет мягко светит сквозь хлопковые шторы, которые он купил в домашнем центре. Но каким бы ярким оно ни было вокруг окна, свет не достигает середины комнаты.

К тому времени, когда они выбирали эту комнату, они перестали сомневаться в других возможностях. Если бы это была комната в японском стиле, выходящая окнами на юг, то к этому часу даже укромные уголки и уголки комнаты были бы ярко освещены утренним солнечным светом, и это, безусловно, было бы приятно. Конечно, дом был хороший, думаю я и сейчас. Но шкаф был большим. Шкаф в этой комнате маловат, а одежду, пижамы, сумки и прочее уже начали раскидывать тут и там.

Закутанный в простыню цвета яичной скорлупы, его лицо все еще было немного опухшим и взлохмаченным, Банри, как обычно, только открывал глаза. Тело Банри не двигалось, и все еще незажившие царапины и язвы по всему его телу были не виноваты. Не было ни новых трудностей с людьми, ни беспокойной студенческой жизни, ни ощущения привыкания к одиночеству.

Время от времени Банри ищет меня.

Складывается ощущение, что, держась за свои сны, он получал подсказки, как будто он думает, что, не двигаясь, он может застать свою жертву неподготовленной, поэтому одними глазами он ищет меня. Он понимает, что это бесполезно, и планирует остановиться, но все равно ищет.

«Как он надеется найти меня?», Как если бы он мог услышать меня, если бы попытался. Но даже если бы он мог услышать: «Что за черт? Почему ты ищешь?», Он бы не понял. Обнаружив и поймав меня, вернет ли это меня внутрь него? Или, может быть, он сотрет меня полностью? Даже в этом случае этот парень даже не понял бы моего так называемого существования. Он просто не может этого сделать.

Тогда Банри, осознав невозможность того, что он делал, как обычно, впал в уныние. Сделав вдох, он снова закрыл глаза, как если бы он ужасно устал, его беспокоит, что ничего не работает, и вскоре он снова залез под простыни. Сколько бы он ни делал это, даже покидая родительский дом и живя один, Банри все равно не менялся. Тем не менее, он был здесь.

Я знал, что Банри собирается делать дальше. В конце концов, разве я раньше не видел это шоу столько раз? Спрятавшись под простынями, Банри через некоторое время снова заснул. В конце концов, за время моего существования сколько раз он попадался в эту ловушку? Это называется возвращением ко сну. Этот сон странно мощный, тяжелый и глубокий, поражающий Банри сразу. Даже поставив будильник на сотовом телефоне, чтобы разбудить его, с обязательным изложением уголовного права, которое он даже не начал, Банри даже не дергается.

Спустившись с странно удобного стула, я подошел к кровати. Рядом с подушкой лежал сотовый телефон, снова шумящий. На этот раз сработала не сигнализация. Это было от Линды. Проснись, Банри.

Если бы он вышел и сказал: «Привет, кто это?», Линда наверняка удивилась бы. ... Но нет, она бы не особо удивилась, не так ли? Не было ничего таинственного в том, чтобы позвонить Таде Банри или встретиться с Банри, в нормальном мире было ли это?

В любом случае, Банри, быстро просыпайся. ... Другими словами, вставай по-настоящему. Шум будильника или сотового телефона сводит соседскую даму с ума, и она бьется о стену. Вот он снова, странно жесткий звук пугает.

У нее не болит кулак?

* * *

«Мистер Два измерения! Привет, спасибо! Привет, Thaaankkss!»

"Неее проблеем! Поймай юоууу лаатееер!"

"Toomoorrooww! Aarrouunndd luunnchhtiimmee!"

"Soouunnddss fuun!"

"Oookaaay theenn!"

"Toomoorrooww theenn!"

Взмахнув, как будто кто-то покидает причал на пароме, Банри проводил мистера Два Измерения, который быстро пошел вперед. Он мог видеть свою спину, когда он был поглощен группой студентов, как молодая девушка, держащая обе руки перед его грудью,

«Мистер Два Измерения, Сато Такая-кун ... удачи в твоей работе в магазине темпуры! Несмотря ни на что, не обожгись ...!»

Он искренне желал еще большего. Так получилось, что в старшей школе мистера Два Измерения прозвали "Сато Така". В любом случае, по словам самого парня, вместо того, чтобы называться этим именем, он предпочел «Мистер Два Измерения» «навсегда».

Янагисава, глядя на Банри с удивленным взглядом,

«Создавая проблемы даже для мистера Два измерения, правда, что вы делали?»

Он допил мутный зеленый чай, который налил в бутылку с черным улуном. «Другими словами», - его голос продолжал ужасно хрипеть, теперь уже в режиме ругательства.

«Когда я впервые увидел ваше текстовое сообщение, я подумал, что это было абсолютно странно. Действительно, вы действительно были в смертельной опасности? Как вы могли не заметить? из клуба в тренировочный лагерь в апреле, разве это не странно? И вы все равно следовали за ним вслепую? "

Плечи Банри резко упали. Его честь как старца полностью пала. Раньше такой проблемы не существовало даже теоретически.

В тот кошмар субботы, когда он возвращался в Токио с первокурсниками, мистер Два Измерения не смог связаться с Банри и Коко, сколько бы времени ни прошло, и задавался вопросом, должен ли он сообщить об этом в полицию. Наконец он смог подключиться к мобильному телефону Банри, и когда ему удалось объяснить ситуацию: «С вами все в порядке !? Мы в порядке ~, Кага-сан тоже ушел, мы действительно испугались ~! ", - кричал в трубку мистер Два измерения. «Извини, что бросил тебя», - снова сказал он.

Вспоминая это сейчас, он искренне сожалел. Заставить кого-то переживать за него, извинившись, все это было непростительно.

«Хватит, правда ... даже я не понимаю своей глупости ... такое чувство, как« помоги мне ». Спаси меня от самого себя !, так сказать».

«Но хотя есть Банри, есть еще и Коко. Она такая глупая!»

Пока Янагисава неторопливо спускался по лестнице, он с тоской посмотрел на кусочек чайного порошка, прилипший к дну бутылки, и вздохнул.

«Понимала ли она, в какую опасную ситуацию она попала? ... В любом случае, если она была в безопасности, то, полагаю, все было в порядке».

Банри уперся сводом ноги в угол лестницы, чтобы плыть вслед за Янагисавой. Жесткий угол стимулировал его все еще вялые ноги. Каким-то образом это было приятно.

В обеденный перерыв они были погружены в суету школьного здания, люди направлялись в кафетерий, а другие - к местам встреч, кто-то приходил, кто-то возвращался, кто-то встречался, кто-то расходился. Люди, приезжавшие и собирающиеся к месту назначения, производили много шума. Поскольку классы располагались на верхнем этаже, Банри и Янагисава, как и мистер Два измерения, наблюдали за людьми, поднимавшимися из вестибюля этажом ниже.

На лестничной площадке, радостно завернув за угол, ухватившись за поручень, Янагисава посмотрел вниз на лицо Банри.

«Несмотря на то, что я отправил текстовое сообщение« Не уходи, это выглядит подозрительно », не было даже ответа. Что насчет этого?»

"Omaken"

«Итак, если бы вы случайно не столкнулись с этими людьми из Омакена, разве у вас не было бы серьезных проблем?»

Кивнув и сказав: «Да, ты прав», он скользнул за угол, пытаясь сделать то же самое, что сделал Янагисава. Идиотски взвизгнув, уронив портфель, он ударился голенью о ступеньку - прямой удар. Он видел звезды. Группа девушек, проходящих мимо, немного рассмеялась.

«... Эй, что он делает? Банри действительно тупой, не так ли?»

Не в силах даже ответить из-за боли, Банри тут же пригнулся к лестнице. Не то чтобы он был наделен телосложением, силой и силой воли Мусасибу Бенкей . Даже если бы Банри был вашим обычным человеком или, возможно, каким-нибудь негодяем, упасть и умереть от удара было бы не смешно.

"О ... WWW ...!"

«Это, должно быть, было больно. Это произвело настоящий удар. Точно по голени. Ааа, только потому, что я не мог тебя схватить, я собирался просто случайно написать Коко !?»

"... Кага-сан? ... Это ... ну конечно ... 'Фуааааа!' ...?"

Потирая голень, чтобы заглушить боль, Банри взглянул на Янагисаву, собирающего вещи Банри. Янагисава покачал красивым лицом из стороны в сторону.

«Нет, удивительно то, что ответа не было. С субботы меня полностью игнорировали, как обычно. За исключением той ночи, она вообще не обращала на меня никакого внимания ... Она вернулась безопасно?»

«Конечно, привезены вместе в машине сэмпая Омакена, старшей девушки».

«Вы вместе ходили в ее дом? В дом ее родителей?»

«Ну, может быть, что из этого? Она крикнула:« Это там, это достаточно хорошо, спасибо за помощь! » и вышла на перекрестке ".

"Какой перекресток?"

«Что, я не могу сказать ... или даже если это можно сказать».

А пока он наклонился и попытался посмотреть, как обстоят дела с его все еще болящей голенью. Когда он закатал манжеты своих синих джинсов, его ограниченное зрение дрогнуло.

За Янагисавой. Потрясающе яркий, розово-розовый с ярким темно-красным цветочным узором. Слегка развевающийся шелк, сплошное платье с чудесной оборкой. В тот момент он понятия не имел, как человек может так искусно одеваться в такую яркую одежду.

Он сделал маленький знак "x" пальцем, чтобы замолчать, предупреждая его: "Это Кага-сан, вон там!" Он послал Мицуо личный сигнал, так как он был наполовину скрыт от Коко пожарной дверью.

Подчеркивая больше, чем обычно, ее пышные волосы, белоснежная повязка для волос. Сандалии и сумка тоже белоснежные. Даже на расстоянии явно красивый, с ярко-красными губами, сегодняшний Коко снова был совершенно прекрасен.

Янагисава отвернулся, ничего не замечая. Коко, в чрезвычайно хорошем настроении и бодром настроении, показала свою искрящуюся улыбку и развернулась, чтобы показать подол своей юбки специально для Банри. На весь мир она выглядела матадором. Другие ученики, проходившие позади нее, скептически, даже враждебно смотрели на странно ведущего, великолепного, идеального Куко. Банри, однако, понял значение таинственного поведения Куко. Девушка даже не ответила на смс от своего любимого Янагисавы.

Вскоре Коко нахмурился, обеспокоенный ситуацией с Янагисавой, но попытался двигаться дальше. Этот сценарий в конечном итоге должен был привести к "Куукуоо!" Словом, переходим к этапу «Смотри, возьми меня!» Янагисава был быком. Матадор, Коко.

Взгляд Янагисавы внезапно устремился за пределы Банри.

"Chinami!"

Рефлекторно Банри тоже повернулся и:

«А, это Яна . Что ты делаешь?»

К ним с улыбкой приближалась невысокая девочка, похожая на ученицу средней школы.

Он видел ее впервые.

Вернее, этот голос. Это было так мило, что Банри автоматически улыбнулся. Конечно, не в смысле дурак.

«У нас были занятия внизу, и теперь, когда все закончилось, мы возвращались обратно. Что делает Чинами, одна?»

«Ага. Я хороший ребенок, сегодня у меня ничего не происходит. Я тоже буду один за обедом».

Полностью озвучивающая, исполнявшая роли вроде болтающих молодых девушек, она была тем, кого можно назвать озвучкой аниме.

Она выглядела не совсем правильно: выглядела слишком молодой, чтобы быть ученицей, с слишком милым голосом. Это вряд ли подходило ее маленькой форме. Другими словами --- ее голос был не единственной милой вещью.

Для первой встречи с девушкой она была как-то излишне милой. Чем больше на нее смотрели, тем красивее она казалась. В то время как Банри, не раздумывая, сосредоточился на том, что он видит, он все же хотел, чтобы мистер Два измерения увидел, поскольку он думал, что эти измерения подняли привлекательность на новый уровень.

Ее длинные мягкие волосы были только свободно собраны, и, несмотря на отсутствие макияжа, казалось, что ее кожа сияет. Ее внешность и небольшое телосложение делали ее похожей на ребенка из какой-то чужой страны. Показывая мальчишеский силуэт в поношенных костюмах, но в сочетании с блузкой с кружевным воротником ручной работы, у нее на спине была какая-то повседневная сумка в деревенском стиле, которая выделяла ее изящную фигуру среди толпы.

Было ли это стильно или нет для девочек, на данный момент, если смотреть на это глазами Банри в детстве, это было немного неуклюже, или, говоря прямо, примитивно, думал он, но странно, это было хорошо. Не говоря уже о том, соответствует ли это его вкусу или нет, если бы была сотня парней, девяносто пять из них пытались бы привлечь ее внимание, пытались дотронуться до него или ткнуть, пытаясь вызвать реакцию. Разве он не подумал бы о таких вещах? Конечно, Банри был среди девяноста пяти.

«Если подумать, вы двое никогда раньше не разговаривали, верно? Банри, это Чинами. Чинами, этот парень - Банри».

«Не называй меня так!» - неожиданно в унисон заговорили Банри и тот ребенок, переглянувшись с Чинами. Мягким голосом Чинами рассмеялся. Она тоже улыбнулась глазами, и они превратились в линии. Казалось, она невинно улыбалась, с другой стороны ничего не скрывалось.

Не сказав ни единого слова, Банри серьезно посмотрела на свое улыбающееся лицо. А потом Янагисава тоже посмотрел на Чинами. Намереваясь не упустить ни секунды, его глаза преследовали ее, даже не моргая, наблюдая за улыбающимся лицом Чинами, как фея, спонтанно выходящая из глубокого густого леса. Даже Банри мог видеть, что происходит.

Это чувство. Это Яна молодец. Это было похоже на ---

«Ни в коем случае! Мы сказали это гармонично, не так ли? Рад познакомиться. Я Ока Чинами. Мы с Яной познакомились на приеме на вечеринку в киноклубе».

--- Она была как раз для него.

«Эээ, приятно познакомиться. Я Тада Банри. Яна -ссан почти наверняка имеет какое-то отношение к моей прошлой жизни. Вернее, Ока»,

«Зовите меня Чинами. Когда меня зовут« Ока », я говорю, что я старая дева».

"А. Тогда привет, Чинами, Китай ... извините, но это немного неловко. Тогда я назову вас Чинами. Чинами ... извините, даже это трудно остановить. Эх, Ока ... "

Чинами посмотрел на лицо Банри, очевидно, с большим любопытством, когда он говорил глупо. Ее темные глаза были немного мутными из-за того, что она была от природы глупой. Это производило впечатление маленьких букв, кружащихся в центре зрачков ее глаз. Внутри, например, маленького Чинами, хотели крикнуть около пятисот маленьких сердечков. Нет, нет, вернись на землю.

«С Окой получается третье лицо с двухсложной фамилией. Есть Тада, Ока и еще один человек, ... Кага ...»

Таким хитрым способом упомянуть имя Коко Банри небрежно пытался получить реакцию Янагисавы. Но выражение его лица не изменилось. Не изменилось, или, возможно, потому, что он был слишком очарован, пристально глядя на очаровательного Чинами, что другие вещи, например неинтересное и простое лицо Банри, даже не были замечены. Оказалось, что он даже не слышал имени неудобного друга детства.

Глаза Чинами блеснули от тупой шутки Банри, когда она кивнула ему.

«Вау, это так? Там же Хара, девушка из кинематографа! Считая Миту, парня из физкультуры, сколько здесь двусложных слов? На этот раз почему бы нам не собрать вместе несколько двух? -Сложные люди и устроить небольшую выпивку? С этой неожиданной связью мы могли бы повеселиться! Тогда я тоже позову Яну . Эй, послушай, Я-на, у тебя два слога! "

Она толкнула Янагисаву за локоть, возясь с ней.

Янагисава, выглядя от этого еще более счастливым,

«А? Но у меня пять слогов, в моем настоящем имени пять слогов! Мы учимся в разных классах!»

Он толкнул ее спиной, приложив локоть к ее локтю. Его стук был сильнее.

«Эх, наконец, несмотря на то, что ты говоришь, что позвонишь мне, ихйахья! Постой, хая!»

Последнее «Хяхахахаха!» Чинами! улетел пронзительным смехом. Виноват был Янагисава, который напал на нее, пощекотал ей бока. Пока она громко смеялась: «Я боюсь щекотки! Прекрати!» и пытаясь сбежать от него, Янагисава еще сильнее преследовал Чинами, пытая ее.

Коко даже не понимал, что она видела.

Вернее, она сделала. ... Она была там, рядом.

Вспомнив ситуацию, Банри перехватило дыхание. С каким лицом Коко смотрит на Мицуо в своем бесстыдстве, он боялся проверить. Она собиралась взорваться или была в шоке?

Бездумно не уловив настроение в их поведении, она пошла разлучать счастливую пару против их воли. Зажав руку между ними изо всех сил, она разделила их. Очень рассерженная тем, что к нему прикоснулась мисс Чинами, она грубо схватила Янагисаву за бок.

«Йа, на, с, са, н, это правда, что твое настоящее имя состоит из пяти слогов! Чинами-чан, давай назовем его так! В вечеринке из двух слогов он не тот парень! Он настоящий сексуальный домогатель! Пожалуйста, будь осторожен с зверюшкой! Эй! "

«Ха-ха, это правда! Яна -ссан - это пять слогов! Эй, перестань!»

«Это не мое настоящее имя! Или, скорее, эй, ой, держись, ой, правда, Банри, что ты делаешь !?»

«Это то, что значит, когда тебе оторвали грудь !?», с очень неприятным ощущением, когда его тело разрывают на части в плече, прямо тогда,

"... U !?"

Банри увидел бежево-розовые когти, сжимающиеся, как когти орла. Кости Янагисавы не раздавались, но это должно было быть из-за силы, которой он повернулся.

"Мицуо, что ты делаешь?"

Сладко улыбаясь - красота, больше не смертельное оружие.

Непоколебимая в своей красоте, Коко улыбалась как демон.

Ее длинные ресницы качнулись, когда она медленно подмигнула. Сквозь ее темно-красные губы можно было увидеть чистые белые зубы с синим оттенком. Удерживая равновесие, словно рассчитывая, ее темно-каштановые блестящие волосы падали на правое плечо.

«... Имею ли я к тебе какое-то отношение? Что ты делаешь?»

Янагисава холодно отряхнул руку Коко, схватившую его за плечо.

Банри странно нервничал, так как некоторое время наблюдал за ситуацией Коко и Янагисавы. Стоя так близко, что их ноги перекрывали друг друга, Коко взглянул на Янагисаву, все еще элегантно улыбаясь. Хороший юмор Янагисавы сразу бросился в глаза, когда он, нахмурившись, посмотрел на Коко.

Возможно, Коко не стоило появляться. Было бы лучше, если бы она просто сыграла: «Посмотри, что я поймал!» Так думал Банри. Тем не менее,

«Что-то здесь происходит? Что ты можешь сказать в свою защиту?»

Ей действительно не следует так говорить, как предупреждать ребенка, как если бы она смотрела на него свысока, вздергивая нос. Она не должна показывать эту безупречную улыбку, как будто она наслаждается собой, мучая его. Прекрати, Кага-сан ... хотя он так и думал, сообщение не доходило до Коко.

Коко, все еще сохраняя шокированное выражение, слегка покачал головой, в результате чего волосы, красиво накрученные на ее тонкую шею, распустились и упали вниз. Элегантно сложив руки на груди, она медленно подняла подбородок выше. Она позировала так, что перенесла вес на одну ногу. Ее юбка с оборками полностью распушена, подчеркивая тонкую талию, ее силуэт полностью напоминал пчелиную матку.

«Я не хочу, чтобы другие женщины болтали с моим любовником».

"Я не твой любовник!"

«« Просто болтаю, но обманываю », сколько раз я это говорил?»

«« Я не твой любовник! », Сколько раз я это говорил?»

«Я бы хотел, чтобы вы перестали делать то, что я ненавижу».

«Как вы не понимаете, о чем я говорю».

«Мицуо говорит такие вещи, потому что не слушает.« Я бы хотел, чтобы ты прекратил делать то, что я ненавижу », - сказал я. Было бы хорошо, если бы он тоже повиновался. Потому что с этим все может быть совершенным ".

Чинами все еще был неподвижен, словно удивлен, просто наблюдая за натянутым спором между Коко и Янагисавой. Затем она тихонько взглянула на Банри. Она прошептала Банри: «Что происходит?», Но ее голос был замечен:

"Что в мире?"

Надменные глаза пчелиной матки нетерпеливо смотрели на Чинами.

"Что это было?"

"... Э? Это ... м, я ...?"

"Откуда этот голос?"

"Пт, из уст моих ..."

«Рот! Из твоего рта! Этот голос! Что за черт!», Коко, как будто изумленно, широко открыла глаза и однажды взглянула на небеса. А потом обернувшись своей безупречной улыбкой,

«Хотя не имеет значения, что этот загадочный человек появился, чтобы на данный момент пройти мимо Мицуо. Я не прошу, но командую. Мицуо - не просто любовник. Мы скоро будем планировать нашу свадьбу. «Брак это, брак. Марра-и-ге. Это предназначено. С самого начала мы с вами были отделены от мира. Понятно? Разве вы не понимаете? Поймите! Сейчас! Немедленно! Прямо здесь! "

Указывая на нее пальцем, она подошла к Чинами.

«Эээ…?», Чинами, действительно сбитый с толку, моргнул, не в силах ничего сказать.

Лицом к лицу разница в росте составляла менее четырех дюймов. Разноцветная фирменная одежда и сверкающие украшения на ней, Коко положила руку на бедро, подняв подбородок. А потом, глядя на миниатюрных Чинами,

"--- Хммм. Ока Чинами, а?"

Она посмотрела на нее обоими глазами, как будто рассматривая что-то вонючее, оставленное кошкой на обочине дороги. Неожиданно ее сандалии на высоком каблуке наступили на носки ботинок Чинами. Банри слишком рефлекторно сглотнула, видя, что она готова драться грязно. Безусловно, тот, кто засунет кнопку в пятку сопернику. Тип, у которого на кончике пальца будет булавка при рукопожатии.

«Я точно помню это имя. Хотя я не знаю, что у меня есть, но тебе нравится Чинами? Ты живешь сам по себе? Во что бы то ни стало, делай, как хочешь».

«... А ...? Скорее, вы видите, к сожалению, мои ноги ...»

«Однако где-то в другом месте в мире, откуда мы находимся. Не приближайтесь к нам. Не беспокойте нас. Не подходите к Мицуо. Мицуо - мое. Достаточно ли этого предупреждения? Поймите, что предупреждения не будет. в следующий раз."

«Куко, перестань».

Его красивое лицо застыло, как маска Но , Янагисава стоял перед Коко, поддерживая Чинами спиной, как будто защищая ее.

Коко, равнодушно, просто оттолкнула Янагисаву в сторону, еще больше приблизившись к Чинами. Наклонившись ко лбу Чинами, ее губы были так сомкнуты, что она могла бы поцеловать ее, кончик пальца Коко был направлен на подбородок Чинами, как пистолет.

«Это потому, что ты напал. Такие люди, как ты, исчезают в мгновение ока. Потому что таков мир ... Я сделаю все, что угодно. Если тебе это не нравится, то иди в дамскую комнату и дрожь, но почему бы и нет? вы уходите? Почему бы вам просто не впасть в спячку на пятьдесят лет, а еще лучше на сто двадцать лет ".

Сладкий голос, исходящий из элегантной улыбки, она была настоящей злодейкой.

«Эй, разве ты не понимал? Разве это не плохие манеры - протягивать руку и прикасаться к другим людям?»

«Куко, заткнись».

"Эй, тебе не стыдно?"

"Заткнись! Веди себя прилично!"

Янагисава схватил цепочку на сумочке Коко и потянул за нее. Потеряв равновесие на высоких каблуках, Коко пошатываясь, сделала быстрый шаг. Глядя на невыразительное лицо Янагисавы, она, казалось, впервые осознала это. На мгновение она была ошеломлена, но тут же попыталась вернуть себе выражение пчелиной матки:

"Идти куда-то еще."

«... Так, Мицуо. Отправь мне текстовое сообщение, спасибо. О чем мы говорили, хорошо?»

«Хватит, я ухожу. Чинами, пошли пообедать. Банри!»

Вызванный, Банри судорожно сглотнул.

«Что ж, эээ, я ... у нас назначена встреча с тем Омакен-семпаем ... Мы с Кагой-саном вместе».

Янагисава даже не взглянул в сторону Коко. По-прежнему оставаясь невыразительным, он три секунды смотрел на лицо Банри.

«Хорошо. Тогда я напишу тебе, когда мы вернемся».

Он повернулся к ним спиной.

"Ах, Яна -ссан!"

Все еще неловко придерживая язык, он ушел, идя рядом с Чинами. Он позвонил после этого обратно.

«Вы должны налить воду, прежде чем сможете ее пить! А затем чайный порошок!»

«Успокойся! - подумал он, - успокойся немного!» Это никак не повлияло. Янагисава поднял руку, как будто устал, повернулся только к Банри и ответил «позже». Разделив поток студентов, их спины вскоре исчезли.

Банри глубоко вздохнул. Расчесывая челку, он вернулся к Куко,

«Кага-сан, подожди, говори, что хочешь ...»

Он сделал паузу, чтобы снова отдышаться.

"... Как бы вы ни хотели сказать, что все это было ...!?"

Ненавистная сторона Кага Коко, злодея, стояла позади него.

Она была так напугана, что пот струился по ее лбу, по шее, по сути, по всему телу. Я мог сказать, с тех пор, прямо сейчас, бац! Я мог видеть, что она гордо скрестила руки, возможно, случайно в этой позе,

«... Случайно ты прячешь пот подмышками ...?»

Куко не ответил. Как будто она ничего не слышала, она смотрела в сторону, ее лицо было прекрасно сдержанным.

Тем не менее, все ее тело было странно залито потом, она оставалась неподвижной, держась обеими руками за подмышки. Даже ее лицо превратилось в пустое выражение, мертвенно бледное. Обычно она была бы ярче, выражение ее лица прояснилось.

«На этот раз ты чувствуешь себя виноватым ...?»

Все еще не в силах открыть рот, она внезапно кивнула на слово Банри.

«Я имею в виду, правда, что-то уже капает ... выглядит очень плохо ... ты в порядке?»

Еще раз кивок. А потом несколько слов: «Так как хлеба нет, я хочу съесть пирог», хотя и с ноткой сарказма,

«Возможно, мне стоит вытереться в ванной».

Просто так.

Конечно, почему бы и нет ... Банри кивнул. Проводя Коко в ванную комнату девушки, ее руки все еще были скрещены в странно напряженной позе, он проверил время на своем мобильном телефоне.

«Ну ... если бы вы могли поторопиться ... все-таки скоро настанет время для нашей встречи с Линдой».

Быстро качнув головой, как будто она была сломанной марионеткой, Коко исчезла за дверью ванной.

Это был последний раз, когда он видел ее фигуру.

--- Но он имел в виду совсем не это. Коко снова появился через несколько минут. Наконец-то она надела кардиган, и ее прическа и макияж были идеальными. «Извини, что так долго, Тада-кун», даже показывая улыбку, казалось, ей удалось восстановить свой нормальный, совершенно идеальный внешний вид. Но,

"...Являются,"

«Не спрашивай:« Ты в порядке? », Потому что я в порядке».

«... Бу»

«Не говори« Но ты же видишь », потому что я в порядке».

«... Ка»

«Не говори« Кага-сан, что ты делаешь? » Не говори мне: «Ты идиот?» Потому что я понимаю. Я знаю. Я глуп. Да, большая катастрофа. Да, да, да, я виноват. Меня снова возненавидели за это сегодня. На пути к катастрофе я уже знал это, но я не мог остановиться, не мог признать поражение, зная, сколько лет я делаю одно и то же снова и снова, от чего не могу отказаться! Так оно и есть, потому что я дурак! Но, будучи осужденным, есть Я ничего не могу с этим поделать! И я не могу повернуть стрелки времени вспять! ... Но извините за это, давайте поторопимся. Давайте не заставим семпая Омакена ждать. "

Не позволяя Банри произнести ни слова, Коко, взмахнув волосами, вышел.

Если бы можно было сказать что-нибудь вроде «Теперь ты хорошо выглядишь», то ей, вероятно, пришлось бы ответить: «Ты действительно это серьезно?»

Звук ее высоких каблуков эхом звучал не так уверенно, как обычно. Ни ее энергии, ни ее духа, ни ее жизненной силы, ни чего-либо еще не было достаточно.

* * *

Что касается спасения Банри и Коко после того, как они попали в свои беспорядки в горах, то в доме семинаров проходил семестр для «Японского Фестивального Общества Культурных Исследований». ... Их прозвище, Омакен. Это прозвище пришло от « Общества исследований фестиваля ». Она сказала: «В отделе по работе со студентами сразу же заговорили.« Странный фиктивный клуб пытался проникнуть в школу, разбрасывая брошюры, приглашая людей присоединиться ». "

Она была Хаясида-семпай.

Хаясида Нана, ее прозвище Линда. Прирожденный японец. Это был человек, который первым заметил Банри, когда позвал на помощь.

"Ты сделал это ради нас?"

Идя близко, Линда, несмотря на то, что говорил Коко, смотрела через плечо, и было видно, как она улыбается и качает головой. Увидев ее такой, Банри еще раз удивился тому, каким неожиданно нормальным человеком она казалась. ... Разве не грубо говорили такие вещи? Но эта Линда перед ним болтала и Линда, которая в день церемонии входа материализовалась перед ним из эпохи Эдо и бросила ему поцелуй, у него было ощущение, что они были одним и тем же человеком.

Чуть ниже Коко, с более мягким голосом, быстрой ходьбой, засунув руки в карманы, ее поведение было безрассудно мирным, наполненным тихой силой.

«Это было не только для вас двоих! Это своего рода самооборона».

Было это лицо. Это святой.

Из-за ее нежного блаженного лица, даже ее длинной походки, даже ее небрежной манеры говорить она ни в коем случае не казалась мальчишеской.

Попросту говоря, «Омакен» исследует старые и замечательные японские обычаи Культурного фестиваля, принимая участие в тех временах и оставляя наследие будущим поколениям ... хотя мы занимаемся обычными делами, хотя вы можно сказать, что наше присутствие не требуется ".

С каждым словом, бесцветные губы Линды, казалось, морщились, поджимаясь.

«Конечно, разве это не подозрительно? Я не могу с уверенностью сказать, что фестивали и религиозные верования не совсем не связаны между собой. Не так давно здесь проводилось большое религиозное мероприятие, и я слышал об этом долгое время после этого они держали наш клуб под пристальным вниманием, с подозрением относясь к нам. Учитывая это прошлое, мы пытались представить себя совершенно нормальным респектабельным клубом, когда у нас была возможность. Мы говорим всем: «Мы не странно, правда, и быть смешанным с такой странностью для нас неприятно. Мы хотели бы полностью сотрудничать с вами, чтобы изгнать эти подозрительные элементы ».

"Я вижу..."

Кивнув, идя рядом с Коко, Банри небрежно дернула за локоть кардигана. Они вдвоем тихо переступили через какой-то особенный понедельник, брошенный ранее перед таверной, не глядя на него.

В этой части города, много старых офисных зданий один за другим, больше, чем студентов, можно было увидеть формы служащих, выходящих на обед. Идентификаторы компании свисали с их шеи, но торчали в карманах рубашек, фигуры в белых рубашках двигались группами, все взрослые с усталыми лицами, которых невозможно было отличить друг от друга, материализовались то тут, то там. Линда, как мирская кошка, легко пробивалась сквозь дыры в мужчинах. После этого они остались с ней, но Банри и Коко все еще были немного медлительными.

«Догонять вас двоих, ну, было действительно опасно. Даже Управление по делам студентов заявляло, что они поняли. Это только сейчас становилось проблемой для других колледжей. Эта« религия », так сказать, могла даже быть финансовой пирамидой. , от ужасного количества аксессуаров, амулетов и тому подобного, которые покупались. Было действительно хорошо, что вы смогли спастись, о, вы можете купить обед здесь ».

Ноги ее остановились, одетые в красивые флуоресцентные цветные кроссовки. С первого взгляда показалось, что Линда слегка вздрогнула, пройдя под старым знаком с тщательно написанными буквами. «Тетя!» - крикнула она, и из-за спины тут же появилась женщина в фартуке.

"Рад снова вас видеть. Сегодняшнее специальное предложение распродано, Karaage , тефтели, гамбургеры и даже водоросли бенто. Хотела бы выкак Тонкац или Menchi ?»

«Сегодняшнее специальное предложение !? Карааге и гамбургеры тоже !? Что это за место идет ...!»

«Если бы вы только пришли на 15 минут раньше ...»

«Эх, тогда мы довольствуемся менчи».

«Это невежливо называть это менчи».

«Я с радостью возьму менчи! Что бы вы двое хотели?»

- То же самое и со мной, - ответил голос Банри, и Коко тоже согласно кивнул. «Три менчи, если хотите», - сказала Линда, отдавая приказ. «Три менчи, как хочешь», - сказала дама, немедленно беря приказ в спину. Где-то в глубине таверны раздался голос: "Как хочешь!" «О, возможно ...», - сказала Банри, медленно отклоняясь назад, глядя на буквы на вывеске. Но его спину что-то ударило,

«Не беспокойтесь об этом, это не имеет значения, так как это сетевой магазин. Это было просто для атмосферы».

Он был убежден, что Линда с ее лицом святой могла видеть сквозь все и вся. Хм, Коко послышался тихий странный смех. Так или иначе, из того состояния, в котором она была, вся в поту и с бледным лицом, казалось, она выздоровела.

Его разум успокоился, Банри с нескрываемым любопытством,

«Кстати, а вы когда-нибудь ели менчи, Кага-сан?»

Он спросил Коко и наблюдал.

"Есть ли у меня? Почему?"

«Шарики из фарша, обмакнутые в кляре и обжаренные во фритюре в масле. Обычная еда для масс, а?»

«Да, я уже знал это! Есть что поесть, знаете ли».

"Есть ... Это так?"

Глядя на лицо Коко, мягко отвечал, не задумываясь, Банри улыбнулся. Менчи для Кага Коко. Казалось, что такие вещи не сочетаются. Кооко пошел с вином, фуа-гра и икрой. В его воображении она полировала дорогой алмаз на пальце, попивая дорогое импортное вино и держа в руке персидского кота. Естественно, когда я надевал какое-то шикарное платье, на ум сразу же пришел термин «кресло-качалка».

Слушая, как они выбирали и выбирали, Линда тоже оглянулась, подпрыгивая кошельком в руке, наблюдая за Коко и улыбаясь.

«Ужасно. Тебе это совсем не подходит».

Возможно, она думала в том же духе, что и Банри. Он сказал: «Конечно, есть», изображая, как держит стакан с бренди и раскачивает свое тело назад. Когда на ум пришел правильный термин, он сказал: «Кресло-качалка».

«Так ли это? Но я люблю менчи. Моя любимая еда - соленая рыба и копченые соленые огурцы из редьки ... Что касается донби , то я предпочитаю темно-синий Кицунэ Удон. клубе ... Эээ, не волнуйся, я» м платит ".

«Хорошо, это мое удовольствие. Хотя только на сегодня, хорошо? Учитывая то, как вы, ребята, в последнее время выглядите измученными, я не беспокоюсь о том, чтобы получить от вас 2,50 доллара на обед».

«Дешево!», - удивленно воскликнул Банри. Это действительно выглядело так, будто вокруг была дефляция. Отныне им нужно было проверить этот магазин, и он ни за что не собирался раскрывать его, даже в отношении некоего временно неудачливого князя.

«Это, действительно, должно быть слишком печально. Что до меня, во сне я видел все это. Глубокой ночью, в одних домашних тапочках. Четыре слога пронеслись в моей голове, как сбежавший узник».

"Это не четыре слога!"

Как и старшеклассница, Линда спокойно проигнорировала возражение. Она вытащила из бумажника мелочь и, не сказав ни слова, грубо сунула ее в руку Коко, принимая три упакованных ланча в одной сумке.

"Добро пожаловать! Приходите еще!"

Получив от женщины 10 долларов сдачи, она снова пошла впереди Банри и Коко. Почти нападая, рука Банри протянула руку, взяв неожиданно тяжелую сумку.

В ту ночь, когда Банри и Коко заблудились, кажется, они шли к настоящему дому семинара колледжа, не зная об этом. Их крики в лесу услышала Линда, и их спасли все в ее тренировочном лагере. Они объяснили свою ситуацию, и на следующее утро их отправили домой на машине.

Они были в долгу перед ней, которую нельзя было забыть.

Следовательно, и Банри, и Коко уже смогли навсегда посвятить себя ей.

Они не знали наверняка, что делают для Омакена, но что бы они ни собирались делать, это чувство не изменилось. Таким образом было принято решение.

Очевидно, старший Омакен в прошлом боролся с нехваткой помощи. Обрадованные, они пригласили их двоих. Итак, сегодня, как выяснилось, именно так они собирались явиться на полуденное собрание.

Во всем маленьком городке на территории кампуса не было ничего действительно крутого для клубной комнаты, поэтому при нормальных обстоятельствах они собирались вокруг стола лобби на первом этаже здания лекций или собирались вместе в местной кофейне, а затем время от времени , как сегодня, могут арендовать районный зал заседаний.

Было так много вещей, которые они могли сделать: одеться в кимоно и спасти людей от танцоров самбы, начать митинг, спуститься по горной тропе верхом на бревне , целиться в мишени, сидя верхом на лошадях, сваливать рисовые лепешки, позволять младенцам плакать на арене сумо , набивая себя горами еды - японские фестивали - это действительно так много всего - и Банри планировал это сделать. Коко, должно быть, тоже думал о том же.

«Взгляните, это желтое здание вон там. Мы используем его в течение нескольких поколений. Мы тренируемся там, в нашем клубном зале на первом этаже».

Линда оглянулась через плечо и указала на довольно старое трехэтажное здание. Затем,

«Помни это хорошо. Не забывай, первокурсники».

Она улыбнулась лицам Банри и Коко.

Линия ее челюсти была разделена на множество частей ее колышущимися волосами, сквозь которые ярко просвечивал солнечный свет. Как бы то ни было, она была в нейлоновой толстовке с логотипом, словно собираясь бежать. Штаны доходят до колен. Телята. Тонкие щиколотки. Яркие, не совсем новые NIKE. Ее лицо смотрело на слегка властных старшеклассников.

Она пыталась держаться в стороне от мира, легкого и свежего, но не слишком невидимого. Район, в котором находилась фигура Линды, казался Банри на удивление комфортным. Как, черт возьми, он в итоге провел с ней остаток дня? Он догадывался, что это будет весело. Настроение Банри сразу поднялось, но,

"...?"

Вдруг он почувствовал, что задыхается. Его ноги остановились.

Чтобы распутать его память. "Не забывай!"

«Не забывай, Банри…» Казалось, голос Линды перехватил ее горло. Она издавала звуки в горячей слизистой оболочке горла, как будто хотела поплакать по нему.

... Хотела, но нет, зачем ей звонить Банри?

«Разве ты не идешь, Тада Банри! Что ты делаешь?»

Вызванный его полным именем, Банри в замешательстве покачал головой. Он совсем не понимал. У него не было времени стоять и размышлять. Преследуя Линду и Коко, он вошел в освежающе прохладный вход. Пройдя по полутемному коридору, они открыли дверь.

Перед его носом смешались запахи циновок татами и обедов бенту. Как будто они очень сильно скучали, это были повседневные запахи.

«Здесь мы снимаем обувь, хорошо? Вы привели первоклассников!»

Их голоса хором: «Ого!», Группа людей, сидящих на полу, оглянулась через свои плечи. Там могло быть все десять человек, некоторых из которых они узнали по своей катастрофе. «Мы ужасно благодарны за вашу помощь в то время…», - сказали они, еще раз глубоко склонив головы и сказав: «Это новичок!», «Первые новички в году!», «Она хорошенькая! " и так далее, размахивая палочками для еды, и все вместе аплодируют в знак приветствия. Атмосфера переполняла его. «Спасибо…», - сказал Банри, чувствуя себя маленьким и снимая обувь.

Конечно, в этой комнате с татами на полу тапочки были не нужны. Из-за того, что Коко носила сандалии, которые кричали: «Пришла весна!», Ей было странно неловко ходить босиком, она внезапно стала ниже, даже больше, чем Банри, становясь все меньше и меньше, когда она вошла внутрь.

Линда махнула Банри и Коко в сторону середины комнаты,

«Та сторона уже третий год, хорошо? Привет!»

Люди в районе, на который она указала, собрали голоса.

"Здравствуй!"

На этот раз она указала на область немного дальше,

«А с той стороны - второкурсники. Привет!»

«Привет!»

Сидя в кругу, люди размахивали палочками для еды.

«Четверокурсники не смогли появиться, а вы первокурсники - наши первые новички. Спасибо!»

Невольно повторив «Спасибо!», Подняв руку в той же позе, что и Банри, Коко просто моргал снова и снова. Это не совсем соответствовало ее образу женщины.

«Ну, во-первых, почему бы нам не пообедать? Сядьте вон там, вот подушка».

Невежливо, но умело, Линда переместила подушки по татами от их линии у стены к Банри и Коко ногами. Со своей стороны, опустившись, чтобы сесть в индийском стиле, она вручила им обеды бенто.

Линда сидела на своей подушке, словно разделяя Банри и Коко, они приняли свой обед. Коко очень по-женски опустился на колени, расстелил ей на коленях большой носовой платок и аккуратно положил на него ее бэнто. Банри тоже, не привыкший стоять на коленях, открыл свое бенто. Рефлекторно тихое «Ого…» вырвалось у него из рук. Он не думал, что это из-за заниженных цен, но было много риса и много гарниров. Проще говоря, это было счастье.

«Этот обед меня очень вдохновляет ... он хорош! Сможете ли вы съесть все свое, Кага-сан?»

«Да, наверное. Линда, спасибо за еду».

«Спорим. Ешь, ешь. Пока мы едим, посмотри туда, не так ли? Поскольку ты собираешься участвовать в этой группе в этом году».

Линда указала палочками на портативный компьютер, который оставался открытым на столе у окна. Широкий экран был заполнен воспроизводимым видео,

"... Ах !?"

Не раздумывая, Банри хлопнул себя по ногам. Конечно, палочки для еды застряли в джинсах.

«Этот наряд, разве это не косплей эпохи Эдо !?»

«Э ...», - некоторые из старшеклассников грустно повернули головы, услышав голос Банри.

«Да уж! Я не могу никого пригласить в клуб, не сделав что-нибудь косплей!»

«Я имею в виду, не так ли? Разве я никогда этого не объясняла?», - Линда на мгновение отложила палочки для еды. Снова подняв лицо, она повернулась к Банри и Коко.

«Что ж, это нельзя назвать косплеем. На самом деле, в тот раз я только начал практиковаться, потому что в тот момент я был одет только для роли. Мы, Омакены, каждый год делаем что-то новое. Фактически, в прошлом году мы были в Ёсакой Соран . Нас добавили в качестве резервной группы для команды из альянса колледжей. И теперь в этом году мы такие! "

На мониторе ноутбука характерный легкий шаг, размахивание руками. Ряды женщин в бамбуковых шляпах и группы мужчин с скрученными полотенцами, обматывающими головы. Свет до позднего вечера. Толпы по дороге, с которых капает пот. Японское лето. Летние фестивали.

«Так как Омакен был организован, ну, второй раз за четыре года! Что это было теперь? Да, Ава Одори ! Вот и все!»

Взволнованно крича «Ни за что!», Они аплодировали.

«Вот именно - мы будем в Танце дураков. Вы станете дураками и станете танцевать как сумасшедшие, новички».

В любом случае Банри с самого начала был дураком, но будет ли это Коко нормально?

* * *

Пошатываясь, ее ноги запутались,

"Я, не могу ... нет, уверенность в себе ..."

Коко пробормотал низким, тихим голосом.

Пока они шли бок о бок, Банри не могла найти слов, чтобы утешить ее.

Омакен-семпай все еще репетировали в репетиционной комнате. Зайдя в лекционный зал на третьем этаже и извинившись, Банри и Коко, несмотря на то, что они были подчиненными, сумели сбежать.

«Есть что пить? Даже воду купить?»

Кивнув, Коко поймала завиток, который каким-то образом ускользнул, и подошла, чтобы положить его обратно кончиком пальца. Он выскользнул из ее пальцев и упал обратно, вплоть до кончика носа.

Старшеклассники из других университетов, которые были в тренировочном лагере, который спасли Банри и Коко несколькими днями ранее, - каждый год они набирали команды со всего региона для участия в Ава Одори и давали им личные тренировки. А теперь Линда взяла под свое крыло двух новичков, которые не были в тренировочном лагере, ведь в этом году практика Ава Одори уже началась,

«Моя неадекватность ... что мне с этим делать? Мое чувство ритма? Мои рефлексы? Или это больше в моей голове?»

«Вроде. Мы все только начинаем, я тоже этого не делал».

«У меня такое чувство, что ты справишься. По крайней мере, у тебя задатки больше, чем у меня».

«Мои« задатки »сильно преувеличены. С самого начала у меня их не было».

«... Но если у тебя его нет, то где я ...?»

Банри протянул Коко воду в бутылках, которую купил в торговом автомате, и тот стоял и тяжело вздыхал. Сказав «Спасибо ...», она открыла крышку, чтобы выпить,

И закашлялся.

Что-то пошло по ее горлу? Коко задыхался и отчаянно кашлял. Упав на обочину, крышка катилась к ливневой канализации. Коко проследила за ним глазами, простонала «Ааа ...» чрезвычайно несчастным голосом. «Этот» Кага Коко до сих пор становился все слабее и слабее. Если бы Ока-чан была там прямо сейчас, она могла бы отомстить королеве хулиганов, но не могла ничего сказать из-за настроения, Банри спокойно смотрела на Коко, как она была.

Не то чтобы это было так уж сложно.

В любом случае, это была только первая тренировка. Нет, называть это репетицией, наверное, было немного. Это было просто знакомство, не более того.

Даже без музыки их ноги все еще босиком, просто отбивая время «1, 2, 1, 2». Пока еще не было различия между мужским и женским танцами, они просто пытались отбивать время на коленях. Они не смогли поговорить с Линдой, вот и все.

На циновках татами все Омакены стояли равномерно, лицом к зеркалу, установленному на стене. Затем, расставив ступни примерно на ширину плеч, обе руки раскрывают и поднимают над головой, легко вставая на цыпочки. Крикнув: «Поехали!», Очень небрежно, согнувшись в коленях, просто поднимаясь и опускаясь в такт. «Расслабление, плавание, это секрет танцев», - повторяла Линда снова и снова.

К этому моменту у Банри не было проблем. Некоторые из старшеклассников уже могли выходить на другую ногу, размахивая руками, уже делая это в этом уникальном стиле Ава Одори.

Хотя было решено, что они будут делать, его мысли закружились: «Ава Одори… это так? Ава Одори, а?» Он чувствовал себя неловко, но когда он наблюдал, как выстроились в ряд старшие ученики в своих футболках и легко меняющими шагами, его осенило, что они кажутся немного крутыми. Ношение скрученных полотенец вместо повязок от пота, стильная демонстрация, пятки, торчащие из скатанных носков, ношение их так, как будто в них застряли только пальцы ног ... даже все это было круто. Сразу подражая им, Банри проверил, скатаны ли и его носки.

Однако был Коко.

Вместе 1, 2, 1, 2, они пока двигали шеями вперед и назад. Снова и снова.

Но они ускользали. Он впадал в тот же ритм, что и в зеркале, его голова двигалась вместе с остальными, отражающимися назад. Сама по себе голова Коко, шаткая, шаткая, не двигалась вместе с остальными.

Понимала ли она, что она единственная не синхронизировалась? Она отчаянно пыталась угнаться за остальными, но, похоже, нисколько не обескураживала. С самого начала ее ноги расставлены, вертятся, косолапые, как будто она стесняется, ее застенчивость отчаянно сдерживается, как будто она цепляется за валун, ее руки постепенно слабо опускаются вперед, как она училась. делать. Ее лицо от напряжения становилось все более жестким; она становилась похожей на Кишибоджин , собирающийся умереть.

«Ко-ко, Ко-ко, Кага-ко-ко! Расслабься немного! Успокойся! Смейся! Улыбнись!», - снова и снова кричала ей Линда. Каждый раз она пыталась немного рассмеяться, но в слишком серьезном танце Коко совсем не было и следа гибкости. Такое ощущение, что она сломается в любой момент. Ее всегда безупречная улыбка находилась в сотне миллионов световых лет от нас.

Он понял, хотя и забыл лица, поскольку он шел вперед и говорил Линде: «... C-3PO?» --- Странно, что он прекрасно помнил что-то подобное. Даже не задумываясь, он выразил это словами. Некоторые старшеклассники фыркнули, когда услышали это.

Коко сразу же перестала тренироваться, ее лицо покраснело.

«... Омакен, я побежден, мы можем остановиться ...?»

Частично в этом виноват и Банри.

Все еще держа в руке, казалось бы, бесполезную бутылку с водой с отсутствующей крышкой, Коко упала на плечи и слабо пробормотала.

«То есть ... извини, Тада-кун, я забыл дать тебе денег на воду ...»

«Все в порядке, все в порядке, насколько я понимаю, в этом нет ничего страшного. Мы только начали. Кроме того, разве мы не обязаны Омакену? Ты уже забыл?»

«Я, конечно, не забыл о нашем долге. Но ... я думал, что, возможно, мы собираемся вернуть их не тем способом. Кто-то вроде меня, я просто обуза. лучше, чем вступить в клуб ... Например, пожертвовать ... Или что-то в этом роде.

«Разве нет других способов отплатить им, лучше, чем деньги? Кроме того, если бы вы ушли, разве это не оставило бы меня одного? Давайте попробуем еще немного поработать вместе!»

"... Больше, стыдно, продолжая ..."

Коко взглянул немного обиженно и уставился в лицо Банри.

«Этот рассказ о C-3PO был плох для меня! Извини, правда. Я не собирался ставить тебя в неловкое положение и не планировал дразнить тебя, это просто вышло ...»

«... Ничего страшного. Кроме того, ты с самого начала не пытался делать со мной такие вещи».

Они снова пошли пешком. Коко тяжело вздохнула и заговорила сама с собой.

"Так что ... сама идея приехать сюда в колледж была ошибкой. Я все испортил с самого начала. Хотя я опаздываю, после всего этого времени ... что я собираюсь делать. ..»

«Ты попал туда, где ты говоришь такие вещи. Разве ты не хотел поступить в институт с Яной -ссан? А сейчас, раз уж это так, разве нельзя говорить, что ты это сделал?»

«... Но он избегает меня, как чума ...»

«Так что в последнее время это превращается в игру, в которую трудно уловить. В таком случае почему бы просто не позволить ему быть, и пойдем делать Ава Одори, ты и я вместе!»

"...Но..."

«А потом, приступим к плану! Мы расслабимся и посмеемся, чтобы все увидели! В черной коже, с кнутами и прочим для S&M бондажа. Потому что это становится Кага-сан».

"... у меня нет таких вещей ..."

«Тогда покупайте! Это вам абсолютно подходит!»

Болтая, пока они возвращались в университетское здание, Банри пробормотал «вон там ...» и остановился. Было слишком поздно менять направление. Коко увидел то же, что и Банри.

За столиком в углу вестибюля, увлеченные разговором о чем-то забавном, сидели Янагисава и Чинами. С летних каникул они всегда были вместе, сидели друг напротив друга, смотрели друг другу в глаза, смеялись как идиоты, готовые опрокинуться на скамейку. Похоже, они двое даже не подозревали, что Банри и Коко были там.

Чувствуя себя так, как будто он покрывается холодным потом, Банри попытался незаметно взглянуть в сторону Коко. Он боялся, что она снова бросится на них, как и раньше, с ними, как с сидящими утками. Но на этот раз, как и следовало ожидать,

«... Кажется, я тоже не могу попробовать сегодня. Лучше я просто пойду домой».

«Кага-Сан -»

«Сегодня было худшее».

Сразу же повернувшись назад, Коко в красивой развевающейся юбке повернулась и пошла обратно по улице, по которой они только что прошли. Банри рефлекторно попытался последовать за ней,

«Кага-Сан - ...»

"Я в порядке!"

Голос Коко стал жестче, словно пытаясь взять себя в руки.

«... Так как я вернусь на такси, все в порядке. Увидимся позже, Тада-кун. Спасибо за воду ... Попробуй подумать о том, чтобы сделать Ава Одори самому».

Она поспешила прочь, словно сбегая из холла, из которого вышла. Оставшись один, Банри, должно быть, на мгновение потерял ориентацию.

В конце концов он вернулся в вестибюль, к столу, за которым Янагисава и Чинами были заняты беседой, а затем попытался прервать их, встав на стол.

«О, Банри. Что с этим входом? Я только что закончил текст, в смысле, что ты делаешь?»

"Прерывание вашего разговора".

Несмотря на то, что Янагисава, казалось, весело смеялся, он сказал ему заткнуться, и Чинами, который выглядел таким же милым, как всегда, быстро вытащил бутылку с водой, чтобы надоедливый Банри не опрокинул ее.

«Привет, Чинами и я, мы официально присоединились к Film Research. Вы тоже не пойдете? Так что давайте снимем фильм!

«Но я был вовлечен в создание Ава Одори».

«Ах, Ава Одори? Ты сказал« Ава Одори »?»

"Это то, что я сказал."

"...Зачем?"

«Из-за Омакена. Вместе с Кагой-сан».

"Kouko?"

Брови Янагисавы автоматически приподнялись. Конечно, думая о том, какие неприятные вещи были в последнее время. Чинами, казалось, думал в том же духе и смотрел на него.

«Э, Ава Одори? Ты шутишь, это хорошо, откуда это могло взяться? Они делают замечательные вещи во многих местах, не так ли! Удивительно, потрясающе!»

Повернув улыбающееся лицо к Банри, ее глаза невинно светились, она начала игриво двигать руками. Это был не Ава Одори, забавный дядя, забавный дядя, забавный дядя, забавный дядя, я даже не мог тебя видеть . Но.

«... Ока-чан, ты хорошенькая, да ...»

«Э !?»

«... А кроме того, ты хороший ребенок, да ...»

"Ч-что !? Что происходит !?"

«... Но по правде говоря, разве ты не ужасно черствый? Разве ты не прячешь под этой рваной одеждой пышное тело, которое злобно водит мальчиков за нос? Разве не цветет глубоко в джунглях Ока-чан, его грешный нектар, густо стекающий вниз, цветок Раффлезии ? "

"Эххх ...!?"

«... Не зацветет ли, Ока-флезия ...»

"Y ... да !?"

«Хм, это так? Ты действительно стал фаворитом Яны-ссана», - Банри увидел, как лицо Чинами покраснело от явного замешательства. Похоже, она чувствовала себя очень неловко из-за части бессмысленных комплиментов, которые Банри только что произносил. Моргая, как потерявшаяся белка, только что вышедшая из леса, склонив голову, она прижала обе руки к покрасневшим щекам. Это было действительно мило. И внешне, и голосом она красивая, честная, невинная и правдивая, и, прежде всего, вызывает у нее очень приятное чувство. Теплый, добрый, стабильный. Даже очень. Если они уже ладили, значит, они были сильнейшими игроками в игре.

Внезапно он повернулся к Янагисаве.

«Яна-ссан. Я несколько понимаю твои чувства ...»

"Так что ты ..."

"... Вы поймете ..."

Глядя на изумленное выражение лица Янагисавы, Банри измученно закрыл глаза. C-3PO, однако, оставался неизменным внутри, как Chinami, но его характеристики должны были быть встроенными. По крайней мере, Банри так считал, хотя, к сожалению, его блестящее золотое тело было многовато.

Скорее покажите эти провода! ... Если бы он имел к этому какое-то отношение, никто бы больше не беспокоился.

* * *

Вторник, второй период, лекция по праву.

После этого, когда пришло время пойти вместе пообедать, Банри встал между Мистером Два Измерения и Янагисавой, сидя плечом к плечу на скамейке.

После пропуска урока, несмотря на то, что Ло был обязательным предметом, он, черт возьми, выбрал четвертый или пятый урок в субботу, который почти полностью состоял из первокурсников (и нескольких старшеклассников, которые проиграли раньше). По крайней мере, он так предполагал.

Он украдкой открыл дверь в задней части просторного класса, чтобы не издать ни звука, чтобы предупредить профессора. Оглянувшись через плечо, Банри заметил, что что-то не так. Куко не было. Присев на корточки из-за опоздания, в комнату вошла незнакомая ему девушка.

Куко еще не материализовался. Возможно, она взяла выходной. Ближе к середине лекции, несмотря на запрет, он открыл свой мобильный телефон и под столом начал собирать текстовое сообщение. «Разве вы не идете в Ло?» - все было без всяких забавных символов.

Мистер Два Измерения слегка ткнул его в локоть. Затем, с помощью механического карандаша на клочке бумаги Банри с отрывным листом, "Хочешь поесть?" "Еда в кафетерии?" " Мос ?" «Я хочу рис». "Рисовый бургер?" «Что-то еще», - писали они друг другу по очереди. Янагисава слегка постучал по ним обоим кончиком пальца, привлекая их внимание, он указал кончиком ручки в сторону. Чинами был прямо там.

Она сохраняла невозмутимое лицо, ее карманный экземпляр « Шести кодов » стоял на столе, чтобы скрыть то, что она делала, кончиками пальцев. Стильно для девочек или нет, она носила очки с толстой черной оправой, линзы выступали из ее лица, и казалось, что она серьезно скрывала что-то, что она делала, например, шить или вязать. Тщательно двигая пальцами в привычной манере, девушки, сидевшие по бокам, смотрели на них с большим интересом. «Ты не совсем серьезно», - преувеличенно подхватила она Янагисаву. Мистер Два Измерения тоже некоторое время наблюдал за Чинами, а затем написал в блокноте: «Подруга Яны? Очки Арале-чан немного странные, хотя в трех измерениях они симпатичны».

Если бы не неловкость, Янагисава сказал бы: «Да, правда». Синхронизируя губы «Ты - ты - неправ», прижав руки к лицу с обеих сторон, он скрутил свое мускулистое тело. Похоже, он уже совсем забыл неловкие события дня церемонии открытия. А потом, внезапно схватив механический карандаш Банри, он начал строчить.

"Она еще не моя девушка!"

Этот акцент заставил Банри втайне нервничать. Но это была только часть. Также был использован его механический карандаш. Свинец был потрачен. Определенно было израсходовано около 0,001 мм. Янагисава не заметил нервной ауры Банри и записал еще больше глупостей.

«Хотя было бы неплохо, если бы была хоть какая-то надежда ... если вы понимаете, о чем я».

Он тихо рассмеялся, широко улыбаясь, и его лицо раскололось.

Что было с этим лицом?

Даже говоря "хотя", что ты задумал? «Если вы понимаете, о чем я», тоже нельзя допускать. Писать это так, как он, в частности, нельзя. У него было желание кого-нибудь убить. Когда он застенчиво складывал раздраженное лицо, телефон на его коленях тихо зажужжал. Это был ответ Коко.

«Я не очень хорошо себя чувствую сегодня (капля пота), поэтому беру перерыв (капля пота)».

Прочитав это напомнило ему, в каком состоянии был вчера Коко.

Достигнув того места, где она с трудом могла сдерживать свое чувство ревности, несправедливо осуждая как Янагисаву, так и Чинами, а затем, таким образом, по отношению к себе больше, чем к кому-либо или чему-либо еще, она выглядела так, будто ненавидела, стыдилась, избегала и осуждая себя. Ее внешний вид кричал: «Что толку? Что сделано, то сделано».

В ситуациях, когда ее могли видеть другие, с нее не падала ни капли пота. Ни на мгновение ее улыбка не исчезнет. Правящая как королева, ее нельзя было игнорировать. Скрываясь в одиночестве, все ее тело в холодном поту от смущения и сожаления, не имея возможности встать и прийти сюда сегодня утром, не было ни одного человека в этом мире, способного понять неуклюжесть такой девушки - но нет , был здесь? Для других девушек, для этого мира она была еще одной.

Банри закрыл телефон и крепко сжал его. Человек, который смог увидеть все безграничные возможности этой неподготовленной девушки.

Был ли кто-нибудь здесь поблизости?

«Чинами не просто милашка, она интересная, у нее хороший характер и действительно хорошая голова. Серьезно, она мне как раз подходит !!!!!!»

--- И вот он здесь, грубо вытирая стертыми восклицательными знаками, которые Янагисава написал так решительно, что они растянулись на части заметок, которые он взял с доски, как будто он рассердился. «Ах, что ?!», - пробормотал он Янагисаве, быстро стирая его. Стираю пока думаешь.

Меня беспокоят такие вещи.

Он был раздражен, даже зол.

Что это за состояние так называемого «совершенства»?

Аккуратно стерев разговор с мистером Два измерения, Банри повернул угрюмое лицо к Янагисаве. «Зачем это было ?!» - Янагисава с недоумением посмотрел на Банри. Он понятия не имел, что ему следует делать. Он не знал, кем хотел стать. Но нет, он не хотел злиться ни на друзей, ни на Яну-ссана. Но он не мог контролировать себя.

Но если бы он написал: «Но, конечно, больше всего он любит Коко. Он будет встречаться с Коко и женится на ней». Был бы Янагисава этому рад? Уйдет ли это раздражение? Но простое размышление и теоретическое обоснование этого не помогло.

Это было не смешно.

Совершенно не понимая, кем был Кага Коко для Янагисавы, это было не смешно.

Но пока что - он почти не понимал женщин, будучи погруженным в простые иллюзии насчет них. Он уже был опьянен необоснованным чувством превосходства, видя, что, хотя Яна-ссан не мог понять слабости своей подруги детства, он сам, едва встретив ее, понимал ее. Хотя на самом деле у нее не было никакого способа прийти и проверить его, он хотел думать, что есть.

Он сунул телефон в задний карман.

Действительно ли существует такая вещь, как сочувствие?

Убедиться в том, что кто-то другой очень похож на вас, добавить к нему заботы, как если бы они были вашими, приблизиться к этому человеку и почувствовать его боль, как если бы она была вашей собственной. Это то, что называется сочувствием? Если это так, то сочувствие кажется довольно эгоистичным и пограничным с истерикой.

Кроме того, у человека вообще не было бы никакого контроля.

«Если есть надежда для Ока-чан, что насчет Каги-сан?»

Забрав свой механический карандаш из рук Янагисавы, Банри чертил грубыми мазками. «Эх!» - мистер Два Измерения с удивлением посмотрел в лицо Янагисаве.

«Есть ли какая-то связь между Кага-сан и Яной ?»

«Кага-сан хотела выйти замуж за Яна-ссан с детства».

"Что !? Что это ?! Ты шутишь !?"

«Кага-сан влюблена в Яну-ссан»

"!?!?!?!?"

Янагисава написал пером все написанное Банри, стирая его. А потом, хмурясь на Банри, как будто они не были друзьями, он смело написал.

"Я четко говорил Коко всякий раз, когда у меня была возможность. Хотя я всегда говорил это четко, на этот раз точно, я ясно дал понять. Я дал понять. Потому что Чинами и я думаем, что действительно хотим уйти. вне."

«Возможность, когда !?», - подумала Банри, не в силах ничего сказать из-за эмоций, глядя на то, что написал Янагисава.

Коуко не было видно ни в школе, ни во вторник, ни в среду.

Возможно, это было всего лишь немного времени, чтобы прийти в себя и вернуться, а письмо, которое получила Банри, было примерно в четверг вечером.

Тада Банри заметил меня.

Банри, над которой смеялись в странно запутанный момент времени, когда звенел давно упущенный соблазнительный колокольчик, задыхаясь от боли, наверняка увидел меня в тот день. И я тоже его видел.

Настоящее и прошлое, соединяющиеся в середине этого моста, Банри и я, наши взгляды встретились лишь на мгновение. Моя или, возможно, ошибка Банри, может быть, ошибка обеих сторон в видении, неверное предположение, случайное недоразумение, таинственная иллюзия, обычный сон наяву, то, что он думал, не имело значения. Ничего не имело значения.

Во всяком случае, память о том моменте из моего прошлого, безусловно, существует. Это явление, как бы вы его ни называли, насколько я понимаю, реально.

* * *

Коуко спокойно сказала, что пытается собрать объективные факты.

«Подводя итог, Мицуо и я связаны судьбой. Другими словами, это доказывалось снова и снова».

С глухим стуком она положила большой бумажный пакет из универмага, набитый вещами, на стол перед Банри. Стол трясся и скрипел от тяжести, пожилой джентльмен рядом с ними с кофе эспрессо в одной руке мельком взглянул на них. «Простите ...», - Банри склоняет голову по-рабочему.

Незадолго до трех часов дня, пешком от университетского городка недалеко до кафе, которое теперь стало невероятно запоминающимся, магазина, где подают кофе с молоком в мисках. Подумав, что, возможно, им не стоит идти туда второй раз, они заглянули в другие кафе, но обнаружили, что они полностью заполнены, и, наконец, поселились здесь, где, как они думали, они могли бы спокойно поговорить.

«Если я смогу накопить достаточно объективной правды перед его глазами, я думаю, что даже Мицуо не смог бы избежать своей ответственности ... И вы могли бы сказать, что быть маленьким юридическим факультетом было бы хорошо прямо сейчас, а? "

Держа миску обеими руками и потягивая кофе с молоком, как если бы это был суп, можно было увидеть, как Коко улыбается.

Взяв свою миску обеими руками, Банри уставился на нее.

«... Я не мог выбраться, хотя лекция с меня достаточно».

Словно спрашивая «Что это было?», Коко приподняла одну из своих ухоженных бровей и посмотрела в глаза Банри.

Между темно-красными губами линия чистых белых зубов. Гладкие щеки. Кожа вокруг глаз была гладкой. От ее тонких, аккуратно ухоженных пальцев до линии от бедер до скрещенных ног - она была идеальна во всех отношениях. Спокойно возвращая чашку с молоком на блюдце, она выглядела в окно, элегантно собранная.

С того «худшего дня», когда они вырвались из ужасного положения, прошло четыре дня. Сделав перерыв, казалось, что Коко снова встала на ноги. Тем не мение.

«Что ж, Кага-сан, вы действительно чувствуете себя сейчас лучше? С тем, как вы себя чувствовали в среду и все такое, не посещали занятия и выглядели так, как будто собирались провалить урок! Все первые годы, но у вас была отличная посещаемость».

«Мне просто нужно было немного времени. В одиночестве, в одиночестве, думая. И я пришел к выводу, что, конечно, я поступил правильно. Это не было ошибкой. Это было в самый раз ... Пока Я придерживаюсь своих планов, все должно получиться! "

Наконец, выполнив задачу, даже если только перед Банри, как будто играя роль «Идеального Кага Коко», она медленно подняла подбородок и улыбнулась всем лицом. Он не смог обнаружить ни одного изъяна, ни одного пятна на ее кремово-белом шее.

Когда Коко наконец вернулся в школу, именно так Банри был еще более воодушевленным, чем он волновался раньше.

Раненный холодным отношением Янагисавы, смущенный вступлением Чинами в драку, и по пути, смущенный Омакеном, он чувствовал, что она, должно быть, была подавлена. В те четыре дня Банри действительно беспокоился о Коко. Накануне он даже позвонил Линде, когда заметил ее в холле, и, не упомянув подробностей, посоветовался с ней о том, что делать с Куко.

Банри сказала, что она, кажется, заблудилась, потому что она настолько неуклюжа в этом, что ей стыдно присоединиться к Омакену, и Линда ответила: «Давить на нее не принесет никакой пользы. Но было бы скучно без партнера», кивнув. «Если бы Коко был так склонен, конечно, они были бы счастливы, ее всегда бы приветствовали, и ничего страшного, если она немного сбита с толку до тех пор, пока не согласится присоединиться». Просто назвав Коко своим напарником, Банри почувствовал себя странно смущенным.

«О чем вы думали? Нет никаких сомнений в том, что мы с Мицуо связаны вместе, но еще не полностью. Есть такое доказательство, от которого никто не может уклониться, идеальное доказательство».

Куко был упрям до конца.

Ее прямые волосы рассыпались по спине, удерживаемые лентой для волос, завернутой в темно-серый и фиолетовый атласный узор. В ее темно-каштановых волосах это действительно выглядело красиво. Затем,

"Правосудие будет моим!"

Она энергично кивнула, показывая свой энтузиазм. На ней была белоснежная блузка. Подчеркивая стиль зала суда, она была одета в тонкий мужской жилет. И черный галстук. И черная мини-юбка, черные колготки и черные туфли на высоких каблуках. Доказательства у нее были запакованы в бумажный пакет, а при себе она несла портфель высокого класса. Вместе с тем, как она запрокинула голову, на самом деле сегодняшняя Коко, как вы можете это сказать? ... Она производила впечатление сексуального юриста.

Банри даже сейчас не понимал, откуда Коко черпает уверенность. Доказательство, доказательство, - говорила она, но на самом деле до этого момента, видя так называемые «удовлетворительные отношения», которые были у Янагисавы и Коко, он не думал, что в этом мире есть такая вещь, как отстранение ». объективные факты ».

Скорее, он не думал, что сердце мужчины можно тронуть ради собственного удобства.

Хотя он и думал об этом, он не хотел говорить ничего плохого этой Коко, едва вернувшись, наконец, на ноги.

«Ну что ж ...», - осторожно произнес он, подперев руку подбородком, - зазвонил мобильный телефон Банри.

Это было сообщение от Янагисавы.

« Яна -ссан сказала, что лекция окончена. Он сейчас идет сюда».

"Он случайно спросил вас, был ли я тоже здесь?"

«Да, да, он это сделал», - кивнула Банри. Хотя казалось, что она идет в школу, после лекции они немного не разговаривали. «Что мы делаем?» - вот все, что сказал Коко по пути.

Когда он подошел к Банри, Янагисава откровенно ответил: «Помимо прочего, я хотел поговорить и с Коко». Говоря таким образом, он бросил быстрый взгляд, полный смысла, который даже Банри не был настолько глуп, чтобы не заметить. Он не мог припомнить ни одного случая, когда Янагисава действительно хотел поговорить с Коко.

Как будто она была удовлетворена, спина Коко стала еще прямее.

«Посмотри на это, ладно? Прекрасно. Конечно, ты давно обо мне беспокоился. Ты раскаивался в том, как холодно со мной обращался. А потом, мало-помалу, неведомый тебе самому, я наполнили твое сердце. Это вполне соответствует нашему идеальному сценарию ».

Затем, когда она только что вспомнила об этом, она достала ручное зеркало из сумки, заглянула в него, дважды проверив свое прекрасное совершенство. Глаза поднялись, неоднократно моргали, пытаясь улыбнуться до ушей, затем кивнув, как будто одобряя, она убрала зеркало.

Это последнее событие поразило Банри.

«Ка, Кага-сан, ну… конечно, ты не вернешься снова !? А еще вот, посмотри сюда, вместо того, чтобы напрасно ждать Яны-ссана, однажды в синей луне ...»

«Что ты говоришь? Наконец-то, дождавшись его, я могу представить ему свои доказательства».

С улыбкой, быстро вернувшейся на место, говоря: «Это правда, не так ли?», У него не было другого выбора, кроме как снова закрыть рот.

На самом деле, вызывать Янагисаву вот так было плохо. Он уступил чрезмерной самоуверенности Коко, хотя она не могла справиться с отказом снова и снова.

Надежды на что-то вроде прогресса с Коко, возможно ... нет, никогда, не произойдет.

Янагисава собирался отказать ей здесь раз и навсегда.

Кроме того, Банри казалось, что пока она не ходила в школу, отношения Янагисавы и Чинами постепенно улучшались. Похоже, даже на клубных вечеринках у них было достаточно времени для себя. Поскольку Янагисава слишком хорошо знал, что Банри поддерживает Коко, он не чувствовал необходимости упоминать об этом. На самом деле, он бы не удивился, если бы они действительно начали встречаться вместе.

"... В любом случае ... разве ты не должен надейся?"

Робко это все, что он пытался сказать.

Если бы он не действовал, Янагисава мог бы планировать приехать сюда вместе с Чинами. А потом на глазах у Банри и Коко они били ее, объявляя, что они пара. Если бы такое случилось, что бы в итоге сделал Куко? Стать идеальной, а потом ... кем бы она стала на самом деле? Наверняка извини, стоит окаменевший, в странном холодном поту.

Что касается Банри, так как ближайшее будущее такого Коко беспокоило его, он не мог просто решить, что здесь становится некомфортно, и уйти, заявив: «Это не имеет ничего общего со мной».

«Почему? Он пришел сюда не просто идеально. Есть много доказательств».

Со странным нерешительным видом Коко оглянулся на лицо Банри, держа ее бумажный пакет, как будто это было что-то ценное.

«Но это« доказательство »... иначе зачем мне было брать его с собой?»

И, сказав: «Он пришел!», Она села лицом к двери, ее глаза сияли.

"Мицуо! Сюда!"

Когда она резко встала, как актриса, старик рядом с ними, очевидно неспособный справиться с шумом, наконец встал и подошел к стойке. «Извини, правда ...», - пробормотала Банри слабым голосом, который было едва слышно.

Янагисава, его волосы частично ниспадали по бокам лица, стоял у входа в кафе. Повышая голос, когда он увидел лицо Коко,

"Было время, не так ли?"

Казалось, что он пожал плечами, говоря это. Чинами не было, так что Банри пока мог расслабиться. Подойдя к ним, он сунул снятую вязаную шапку в карман своих выцветших джинсов. Каблуки его поношенных ботинок Red Wing скрипели половицей.

Откинув плечи, Коко сделала шаг к Янагисаве, сохраняя свою безупречную улыбку, направленную на него.

«Вы не сядете? Что хотите заказать? Господин подсудимый».

«Ой, тише. Простите, можно мне кофе? Веди себя нормально».

«Хм, ты только что приехал».

«Я не буду пытаться убежать или спрятаться. Тебе нечего бояться».

«Эй, что ты пытаешься сказать? Я даже освободил тебя или обнаружил, что ты прячешься?»

"... Мне ... действительно быть здесь ...?"

«Все в порядке! Оставайся здесь!», - сказали они одновременно, улыбаясь, заставляя Банри успокоиться и перестать корчиться.

Во время этой встречи между парнем, которого любили, и девушкой, чья любовь была безответной, почему он вообще был здесь?

«Ну, тогда приготовься. Меня полностью поймут. Мое совершенство ...»

«Что-то вы хотите сказать как бы произвольно? Поскольку это не имеет значения, я останусь и послушаю».

«В любом случае, присядь. Или у тебя ноги сведены судорогой? Неужели еще рано остывать ноги?»

«А? Что ты сказал? Почему я не могу передумать?»

... Это было похоже на дуэль?

Лицо Коко улыбается. На лице Янагисавы маска. Окинув друг друга одинаково крутыми взглядами, они сели, даже их тайминги совпали точно, как зеркальные изображения. В то время как между ними двое напряжение потрескивало, как будто летели невидимые искры, Банри, наблюдавший с самого начала, постоянно зевал, измученный напряжением. Кислород просто не попадал в его мозг.

Или, скорее, сцену, которую устраивали эти люди, как будто они были в хороших отношениях друг с другом, Банри не видел этого так, даже на мгновение.

Снова сталкиваясь друг с другом, они всегда не соглашались, дрались и спорили. Каким-то образом они поссорились, как брат и сестра.

«Что ж, давайте начнем со меня, хорошо? Давайте начнем с постановки конечной цели. Мицуо, который на самом деле признан моим любовником, должен быть быстро и официально помолвлен».

Коко опередила его своей идеальной улыбкой. Она была сбита с толку? Была ли она застенчивой? Колебались ли ее тонкие эмоции? Меня затоптали на высоких каблуках и смыли в унитаз! Судя по всему, она была уверена в себе, как крепость.

«Это доказательства. Просмотрите их по порядку. Начиная с того места, где мы родились».

Коко вытащила папку из своего бумажного пакета, а Янагисава и Банри склонились над картой центра города, чтобы увидеть ее.

«Вот дом Кага. Вот дом Янагисавы. По прямой примерно восемьсот метров. С самого начала. Школы тоже были вместе. Вероятность того, что мы познакомимся друг с другом в государственной начальной школе, была очень высока. В общем, наша встреча была неизбежна. С момента нашего рождения было определено, что мы где-нибудь встретимся. И нам было суждено встретиться вместе. Мы были одноклассниками начиная с начальной школы ».

Она перевернула страницу файла своим красиво накрашенным ногтем. Там была картинка, наклеенная на какой-то картон, вокруг нее была наспех подписана.

«Это было с церемонии входа. Мы оба на одной фотографии. Нам было всего восемь лет. Мы еще даже не разговаривали друг с другом в то время. В семь лет фотография прогулка. Посещение покровителя ... Родители Мицуо и мои родители были вместе. После этого было спортивное соревнование. Восемь лет, девять лет, ... всегда вместе на фотографиях. Посмотрите на этот летний лагерь на пятом курсе. Мицуо, что с такими длинными волосами? Тогда это "

"... Что ты хочешь сказать?"

«Послушайте, вы только посмотрите. Это выпуск из начальной школы! Они сфотографировали нас двоих. Мы попросили кого-нибудь сделать это».

«Ты уверен, что тонешь в воспоминаниях, глядя на свой альбом и снова вспоминаешь. Что ты думаешь обо всем этом?»

"Из-за этого это доказательство!"

"Которого?"

«Мицуо и я связаны этим законным доказательством судьбы».

Даже когда Янагисава с грохотом закрыл файл, Коко не выключил улыбку.

«То, что я думаю о Мицуо, по правде говоря, не изменилось. Я был таким с детства, я всегда был вместе с Мицуо. Помните, когда вы признались в любви в первом классе? Мицуо тоже сказал это. Я люблю Куко-чан, с этого момента я буду вместе с Куко-чан, ты сказал, ты станешь моей невестой, верно, ты сказал. Ты правда сказал это. Разве ты не помнишь? Это было, когда мы сдались подарки на рождественской вечеринке в первом классе. Ты сказал это на сцене, мои отец и мама тоже это слышали, даже бабушка слышала ».

«... То, что на рождественской вечеринке, это не была пьеса !? Это была хорошо поставленная драматизация, чтобы твои родители могли услышать».

«С тех пор я всегда хотел выйти замуж за Мицуо».

«Послушай, Куко. Между нами свидания не сработают».

«Но это было что-то между друзьями детства. Опять же, я не думаю, что мне особенно нужно объяснять наши отношения. Это само собой разумеющееся. Верно?»

«Возможно, когда мы были детьми, мы говорили такие вещи невинно. Но это было потому, что мы действительно были детьми. Подобные вещи можно было сказать. Но мы больше не маленькие дети. В детстве, в униформе, собираемся и из школы и учебы; это другое, чем сейчас ".

«Верно. Я это понимаю. Мы выросли. Поэтому даже в наших отношениях мы хотим поднять их до подходящего взрослого уровня».

«...« Поднять это »или что-то в этом роде, это что-то другое.« Любить »в детстве, а не« любить »сейчас. Я люблю мистера Жирафа, я люблю мистера Слона, я люблю Куко-чан ... это счастливое время уже прошло. Это нормально; поймите это. Я имею в виду, вы можете притвориться, что понимаете, или нет ".

«Это не так. Наши отношения с тех пор, как мы родились по судьбе, на вечность, были абсолютно идеальными».

«Я не понимаю, откуда вы это взяли. Мне уже надоело ваше предположение. Из-за этого, как долго я был инвалидом? Первый год средней школы. Третий год средней школы. Второй год средней школы. Когда была девушка, которая мне нравилась, ты так или иначе мешал ей, ссорился с ней, изводил ее, пока я ей не надоел. Ты даже повлиял на моих друзей, заставляя их держаться на расстоянии. Благодаря тебе на протяжении всего выпуска ни одна девушка не могла со мной общаться. Я действительно была оставлена одна. Что касается всех, у Янагисавы Мицуо не было другого выбора, кроме как быть Кага Коко ».

«Дурачиться не разрешено. В конце концов»

«Итак! Похоже, ты уже говоришь мне, что тебе это надоело!»

Коко, еще раз открыв папку, Янагисава грубо оттолкнул ее. Падая со стола, под ногами Банри рассыпались фотографии и памятные вещи.

«Но ... я не винил тебя в том, что случилось до сих пор. В любом случае, это прошлое. С детством в целом, не имея суждений, я делал детские ошибки, плывя по течению, я думаю. Я думаю, что теперь ты должен взять на себя ответственность за то, что пришел в мой университет, и, конечно, за свою жизнь. В любом случае, я просто говорю вам четко заранее. У меня есть человек, который мне нравится сейчас ».

"... Это я, конечно?"

«Бери, как хочешь. Это Чинами. Мне кажется, что ты уже несколько раз пытался опорочить ее имя. Если ты так сильно ее беспокоишь, ставишь ее в беду, оскорбляешь ее чувства или приставляешь к ней ... - если ты попытаешься разлучить ее со мной, я не буду счастлив с тобой. Я буду ненавидеть тебя, я буду ненавидеть Коко, вечно, абсолютно и совершенно до такой степени, что он будет следовать за тобой, даже если ты перейдешь в другой университет. "

Сознательно медленно, чтобы быть услышанным, Янагисава пальцем, как бы задавая ритм, выколол слова.

«Я оставляю тебя позади».

С резким звуком Коко встал.

Она посмотрела на Янагисаву.

"...Зачем?"

Ее теперь явно фальшивая улыбка однажды исчезла, но затем вернулась, ожесточившись.

«Почему? Что, почему такое ... что с этим? Я тебя не понимаю».

Янагисава молча взглянул на сцену. Коко тяжело дышала, пытаясь сохранить выражение лица, но ее губы дрожали все больше и больше, когда она говорила.

«Но, ... но, я не понимаю. Разве я для тебя не особенный? Ты помнишь тот раз, когда у тебя был такой большой рюкзак? Ты помнишь, когда ты проиграл из-за своего почерка? Кто утешил Ты тогда? Когда тебя выбрали членом эстафетной команды на спортивный день, кто испек праздничный торт? Ты уронил эстафету, не так ли? Кто из всех об этом знал? Тогда пришли девушки занял первое место, и наш класс занял первое место в общем зачете. Кто был ведущим в женской эстафетной команде? Между словами «Мицуо меня видит» и всеми аплодисментами я всегда был таким тупицей. Кто бежал быстрее всех? »

"Я помню."

"Вы делаете!?"

«Но это невозможно».

"Ну что ж! ... Тогда, когда я родился и начал писать любовные письма, кому они были ...? Кому ... вы знаете?"

Заметив, что пальцы Коко нежно дрожали там, где они касались стола, Банри невольно взглянул на ее лицо. Посмотрев, он увидел, какой она побледнела. Ее голос тоже дрожал. Даже чаша с молоком дребезжала.

Ему не нужно было этого видеть. Вернее, зачем ему это показали? Банри закрыл лицо рукой, закрыв глаза. Он мог слышать только дрожащий голос Куко.

«... Вы знаете этого мальчика, которого я полюбил с тех пор, как родился, не так ли? По случаю моего девятого дня рождения мальчик, который отвез меня домой? Когда мне было плохо, потому что я не был выбрал аккомпанировать на фортепиано мальчику, который ради меня принес из дома набор для оригами? Этот мальчик ... ты его знаешь? "

«... Но этого никогда не случится».

«Разве вы не знали !? Вы были тем человеком! Причина, по которой я смогла так быстро бегать, причина, по которой я хочу быть красивой, я хотел любить тебя! Ты всегда был особенным! Быть связанным для тебя прав! В противном случае, если бы это было не так ... это было бы не идеально! Если бы я не был идеальным, я не смог бы заставить тебя полюбить меня! Тогда что мне было делать !? , так что всегда, я, я старался, отлично ... эй! Почему я для тебя не особенный !? "

Тихо приподняв глаза, Янагисава проницательно посмотрел на Коко. Банри очень хотелось уйти. Если бы Коко заметил, как сильно ее трясет, она, вероятно, уже давно бы встала и ушла.

«Ответь мне! Разве я не любил тебя с детства !? Разве я не вырос с тобой и для тебя !? И все же, почему я не особенный для тебя !? Почему я даже не важен для тебя !? "

«Так что, пожалуйста, ответь мне!», - повторяла она снова и снова, скуля, как маленький ребенок, неспособная слушать и начинающая жалко дрожать.

Ах, нет, такая ---

"... Ты, ты идиот ...?"

Сочувствия не было и в помине. Выражение его лица было выражением гнева. Янагисава был зол.

«Не думаю, что ты когда-либо меня понимал. Это всегда было только о тебе. По этой причине ты не понимаешь!»

Встав, указывая на нее пальцем, Янагисава заговорил со своей заплаканной подругой детства.

это было то, что я совершенно не мог сделать! Я не хочу этого делать! "

"... Ну ладно,"

Банри не мог смотреть в лицо Куко.

«Если я важен ... если я особенный, эта ... любовь - это что-то другое ...? Разве нельзя включать слово« любовь »? Любить меня, влюбляться, любить друг друга , жениться, на вечность, говоря так ... почему, не может быть? Разве это невозможно? "

Янагисава в ответ покачал головой. Янагисава грубо сказал ей, что это не сработает, вдвоем. Банри думал, что Янагисава поймет, насколько он поддерживает Коко. Он не винил его, не просил проявить гибкость и не говорить таких жестких вещей. Поскольку он был таким парнем, может быть, поэтому он хотел дружить.

"...Невозможно...?"

На стол упала капля.

«... Сюда, несмотря на то, что мы вспоминаем детство ...? Хоть я и особенный? Несмотря на это, нет выхода? Тогда, короче, это была моя вина?»

Так был побежден Коко.

Если бы она просто закричала сама, а не свои цели, не свои доказательства, ничто не превратилось бы в груду бумаг.

«Потому что меня просто презирали? Тогда, в какой бы степени у вас ни были воспоминания, сколько бы времени вы ни дарили мне на самом деле, просто нет выхода? Разве вы не могли бы полюбить меня? Если, если это так ,»

Тихим голосом он попытался ей позвонить. Он думал, что пора сдаться. Коко, не зная, как отступить, снова впадая в депрессию перед ним, Банри хотел сдержать ее. «Вот почему я остался здесь», - подумал он.

Но этот голос, похоже, не достиг Коко.

«Если это так, то я уже не нужен! Всегда ненужный, всегда забытый, без него обходится! Сделано так, как будто меня никогда не существовало! Если со мной случится еще одна вещь, которую невозможно отменить, я полностью уйду!»

Услышав в этом голосе что-то вроде крика, Янагисава ничего больше не сказал, вставая со своего места.

Натянув вязаную шапку на голову почти до глаз, он распахнул дверь и вышел на улицу.

Внутри магазина внезапно стало ужасно тихо. Он понял, что все остальные клиенты с любопытством обращали к ним уши. Банри слегка пошевелился, ему было очень неудобно, когда в этот момент раздался звук, как Коко глотает воздух.

Взрыв , рука Kouko ударил ее блюдце, встряхивая его.

"... Что я наделал?"

Коко смотрел на Банри, прикрывая ее рот. Открыв глаза, по ее щекам снова потекли слезы. Извини, Тада-кун. Сожалею. Извини, извини, очень жаль. Присев, как если бы она падала, она повернула сморщенное лицо к Банри, из уголков ее плотно закрытых ресниц снова заплакала.

Он наконец понял, что перед ним извиняются. Банри искал внутри себя. Банри, который жил здесь, как будто ничего не имело значения, взорвался, прежде чем глаза Банри были нескромными, возможно, но слова Коко его не обидели.

«Все в порядке, Кага-сан».

"... Прости ... Прости ...!"

«В самом деле, раз уж все в порядке ... В такое время тебе не нужно обо мне беспокоиться».

«... Извини, Тада-кун ...»

Только сейчас ничего не было. Ты забудешь. Вы сделаете так, как будто этого не произошло. --- Но сказать это было не так-то просто, управлять будущим было ужасно трудно.

* * *

Куко остался сидеть на сиденье у окна.

Не зная, что еще делать, Банри продолжал смотреть на картину. Слезы на ее щеках уже высохли, Коко хранила молчание, опустив голову от стыда, полностью отключившись от всего. Прошло четыре часа, приближалось пять часов, за окном медленно начинало темнеть,

«Добрые господа, в отдел для некурящих ждут посетители ...»

- извиняясь, сказала им служащая кафе. Наконец пришло время,

«Пора нам уходить, Кага-сан».

Банри подсказал ей:

"..."

Все еще молча, Коко, вместо того, чтобы спросить, следует ли им встать и уйти, прошел через стеклянную дверь, отделяющую зону для курения. Склонив голову перед сбитым с толку служащим, растерянный Банри сразу же последовал за ней. Конечно, здесь было меньше людей, меньше посетителей, хуже вентиляция и ужасное облако табачного дыма и запаха, кружащееся в воздухе.

"Привет, Кага-сан ..."

Смещаясь на свободные места,

«Я думал, что курение может убить тебя».

Отвлеченные бормотанием Коко, неудобные курильщики смотрели в их сторону.

«Эээ… нет, что я сказал…? Я не думал, что такие вещи смертельны, не так ли…?»

Войдя в секцию для курения с Коко, снова опустив голову от стыда, обменявшись взглядами с сотрудниками, Банри смутился. Если он закажет что-нибудь еще, позволят ли они им остаться здесь? Что еще более важно, все ли в порядке, если он все еще остается здесь? Очевидно подавленная, Коко не хотела уходить одна, но разве присутствие Банри не беспокоило ее? Возможно, ей нужно было побыть одной, чтобы зализать раны. Если так, то он хотел быстро исчезнуть.

Естественно, он не думал о том, чтобы «быть нужным». Даже Банри понимал, что ей не нужен был человек, кроме Янагисавы Мицуо. Беспокойство за Коко и желание следить за ней было состоянием Банри. Он хотел уделять больше внимания ее состоянию, чем своему собственному.

Конечно, могло случиться так, что его здесь не должно было быть - ощущение, что сидишь слишком долго, боль в спине как раз тогда,

«Хочешь покурить? Держи, один выстрел!»

Незнакомая девушка села рядом с ними и протянула Коко портсигар.

«Хочешь умереть? Используй это, и ты умрешь. На клеточном уровне точно».

«Этому человеку еще нет двадцати лет ...»

По какой-то причине Банри заблокировал его. Коко слегка приподняла голову, с любопытством глядя на портсигар, предложенный ей этим таинственным человеком. Похоже, это не был какой-то крупный бренд, как Mild Seven или Marlboro.

"Парень?"

В замешательстве Банри быстро покачал головой взад и вперед. Девушка, цинично скривив губы, заговорила.

«Эй. Можешь называть меня НАНА».

Немного подумав, Банри,

Кашель!

Выдыхая, как будто его ударили.

Он вспомнил, как лежал в больнице, постоянно читая последние выпуски сёдзё манги. Наверное, перестарались: короткая прическа боб на одну длину с более длинной челкой, выкрашенная в черный цвет и камзол с леопардовым принтом. Агрессивно сильный макияж. Куртка для верховой езды из плотной кожи. От шеи до кончиков пальцев звенят излишки серебряных аксессуаров. Она даже носила с собой футляр для гитары. Ее внешность, такая как она была, была этим персонажем.

Такой косплей ... но почему здесь и сейчас? Предпочитают другие вещи. Такой человек. Было ли это кафе своего рода местом силы, чтобы привлечь таких странных людей? Чем больше он смотрел на нее, тем больше ему приходилось сдерживаться от громкого смеха.

«Можно сказать, что ты… ну… для меня это было что-то, что я мог бы увидеть. Случайно рядом со мной… так сказать».

Он посмотрел на ее черные ногти. В оправе ее серебряного кольца был череп.

«... Я не младший класс Линды. Вы были с Линдой в старшей школе! Я учусь на третьем курсе. Вернее,»

Скривив губы, чтобы направить дым вверх, пока она курила, НАНА ... семпай объяснила свое удивительное имя.

«Первое имя Линды тоже произносится как НАНА».

"... Это ты издеваешься ..."

Банри был ошеломлен странностями всего этого,

Наконец нос Коко фыркнул. А затем от Kaga Kouko он получил такие же странные флюиды.

«Омакен, а? Мне это надоело. Йосакои и другие были такой болью, разве они не заставили меня почувствовать, что я хочу умереть?»

«... А как насчет Ава Одори в этом году ...?», - ответила Банри, на что она презрительно рассмеялась.

«Тем более что пора остановиться. Конечно. Если я умру, пусть это будет музыкой».

А потом перед ними торчит дешевый на вид черно-белый флаер.

«Сегодня в девять часов. Город Накано . Хотя это не более чем любительский студенческий оркестр, Ава Одори по сравнению с ним может умереть тысячу раз».

«Ах, спасибо ... это то, что они называют« живым шоу »... не так ли? Но я никогда не был на таком ... вы тоже идете, Нана-семпай? Ну, конечно. .. это похоже на типичную кавер-группу? "

«Whaddaya означает« кавер-группа ». Они не похожи на кавер-группу. Потому что я поэт. Чтение стихов».

"По, по ...? А ...?"

«Если у тебя есть эта брошюра, ты получишь две рюмки. Если ты упомянешь мое имя, ты сможешь получить еще. Приходи и умри».

С широкой ухмылкой она показала им палец. НАНА-семпай до последнего носила своего персонажа и, оставив все как есть, покинула магазин. Когда в руке Банри осталась только листовка, «Что нам делать?», Он сказал Коко:

«Пойдем и умрем».

Коко оторвал его от него. Ее залитые слезами глаза, расстроенные, где бы они ни сидели, отчаявшиеся от того, что на них обрушились, понимали.

"... Если это не идеально, тогда я должен оставаться сломленным до конца. В отличие от того, как я был до сих пор, я не хочу делать абсолютно ничего. Никаких полумер. Если я собираюсь разбиться в любом случае, я хочу вообще стать ничем. Я хочу умереть! "

А затем встал, широко раскинув руки и глубоко вздохнул - люди в отделении для курящих, конечно, действительно выглядели так, как будто они их ненавидели, Куко сделала вид, будто не видела.

«Что ты будешь делать, Тада-кун? Я пойду, даже если мне придется идти одному».

«... Это свидание! Конечно!»

К тому же, оставлять Куко в покое в таком состоянии было тревожно, да и так оно и было. Если бы она не была идеальной, вместо того, чтобы развалиться на части, она бы ничего не делала, как если бы умирала, но тогда она хотела бы, чтобы ее вернули к жизни. Банри, по крайней мере, всегда так считал.

* * *

Не имея возможности сказать что-либо о почетном поражении, убивая время и за ужином, они после этого пошли пить в дешевую таверну.

«... Ч, что? Даже в моих мыслях это никогда не было таким изворотливым местом ...»

Немного после девяти часов Банри и Коко стояли перед концертной площадкой. Пытаясь заглянуть внутрь через вход, Банри вздрогнул. По ступенькам было темно.

Выглядела очень не к месту, нервно оглядываясь, она обеими руками толкнула его на спину,

«Ничего страшного, все будет хорошо, никаких проблем ...»

Куко приготовился спуститься по ступенькам.

«Подожди, подожди еще немного», - сказал Банри, упираясь ногами в сопротивление. Даже больше, чем в его воображении, настоящая вещь была намного более твердой.

«Были ли фанаты этой студенческой группы на одной планете между смертью и убийством?», - думал Банри. «Напряжение здесь, впервые в моей жизни, так сказать« живое », со временем исчезнет, не так ли?» Если бы им пришлось какое-то время сходить с ума, то, возможно, Коко немного расслабился бы. Это было чувство, которое он испытывал.

Однако студентов, собравшихся у входа, не было видно. По некоторым причинам большинство из них были хорошо сложены, как иностранцы, с пирсингом и татуировками, которые казались им естественными. Они носили мрачные на вид заклепанные куртки и кожаные штаны, имели внушительные фигуры с бицепсами, как бревна. Над их лысыми головами поднимался пар от пота. Рядом с ними в виде постящихся монахов появлялись обычные люди, вся кожа да кости. Их рты открылись, когда они стояли вокруг, они смотрели на окаменевшего Банри подозрительными глазами, как люди-буйволы с их огромными плечами, оба покрытые татуировкой «кишок» (почему?) - во всяком случае, каждый, кто живет в обычном мире, никогда не будет смог встретить столько разных людей, сколько были здесь.

"Мы, мы действительно идем ...?"

Он рефлекторно посмотрел на Коко, спрашивая:

«Пойдем, все в порядке! Все в порядке, пошли! Все в порядке, если мы goooo».

Коко твердо стоял перед ним, смотрел на него ясными глазами и кивал как сумасшедший.

Возможно, из-за целых трех часов непрерывного питья ее дыхание пахло спиртным. Ее голос был немного медленным, но в то время она казалась той же старой Кага Коко. Ее макияж был немного размазан от слез, но в остальном она была идеальной во всех отношениях. «Фуу ... хааа ...», - вздохнула она, хотя еще не упала в обморок, несмотря на то, что опрометчиво выпила практически все, что было в меню, от кислого фруктового до коктейлей. Банри, чувствуя головокружение по дороге, перешла на чай улун, но Коко продолжала пить алкоголь, пока, наконец, не наелась. Сможет ли она так хорошо держать спиртное?

«Эй, давай, давай! Давай! Тада-куун, эй, все в порядке, все в порядке, это ууааайыы».

Как будто она была в припадке, Коко начала нетерпеливо топать ногами. Он почувствовал, как к ним обращаются несколько взглядов. Не желая быть чем-то необычно заметным,

"... Хорошо, хорошо, давайте сделаем это!"

Пока что пройти через вход было похоже на бегство.

Спустившись по ступеням, ведущим в подвал, опираясь всем телом на тяжелую дверь и открывая ее,

"Вау! Так громко!"

Он даже не слышал своего крика. Впервые в его жизни живая музыка, взорвавшаяся вокруг него, поистине открыла ему глаза. Его ноги, потрясенные резкими колебаниями от позвоночника до костей черепа, застыли от инстинктивного страха. Глаза Коко широко открылись, она закрыла оба уха руками и кричала что-то вроде «Кьяа!» и «Hyaa!». Даже хватая друг друга за руки и приближаясь, они действительно не слышали своих голосов.

Толпа вспотевших, горячих и вонючих людей оттеснила их, когда они уходили, но с этой энергией они вошли тем быстрее. Подбрасываемые грохотом под землей, они чувствовали, что их тела плывут. И все же они были здесь, по-прежнему только на стойке регистрации. Внутри разразившейся бури пара людей среднего возраста неизвестной национальности стояла, как будто в замешательстве, наблюдая, как через прилавок перебрасываются деньги. Значит, это не бесплатно?

Смущенный Банри вытащил свой бумажник и показал им листовку, которую он получил от Нана-семпая. Вместо того, чтобы забрать его деньги, они дали ему два билета на выпивку. А потом, бац , что-то вроде штампа, их клеймили на тыльной стороне левой руки. Но, как бы то ни было, чтобы хоть немного спрятаться, они немного опустили головы и вдвоем вошли внутрь. Если бы они остановились, у них было ощущение, что они рассердятся.

А потом их захлестнул страшнейший шум. В конце концов они закрыли уши, понимая, что по их мозговым тканям с обеих сторон бьют. Неужели уши другого покупателя уже были уничтожены? Они казались совершенно беззаботными. Только Куко и он сам казались нервными деревенскими болваном. Было действительно страшно. В любом случае все было страшно.

«Хотя Кага-сан может быть в порядке, я не в порядке!», - сказал он, думая, что должен держаться как можно ближе к своему единственному компаньону, но Коко беспокойно огляделся, и безразлично к Банри, она аккуратно бросила сумку. в шкафчик. Присев у самой нижней ступеньки, она запихнула в нее свой мешок с уликами и затем грубо пнула дверь, чтобы закрыть ее. Судя по шуму, ее светлость могла даже сломать его. Похоже, она забыла вытащить ключ.

Банри поспешно заполнил свою сумку ее сумкой, вытащил ключ из шкафчика и плотно спрятал в карман. По какой-то причине Куко беспокойно двигался, вертясь вокруг. С ее светлостью все было не к месту, но она изо всех сил пыталась порвать свои черные колготки в нескольких местах, проделывая в них дыры.

Пока Банри смотрела с немым изумлением, она расстегнула галстук и широко расстегнула блузку, обнажив большую часть груди. Сняв повязку, ее волосы распустились, как львиная грива. Грубо причесывая волосы руками, зачесанные назад волосы встали дыбом и опухли, в глазах у нее внезапно появился дикий взгляд. А потом она грубо потерла глаза, давно испорченные тени для век, тушь для ресниц и все такое размазывание туда, где исчезли ее брови.

В некотором смысле гордая собой, она продемонстрировала Банри свой внешний вид. Обычно идеальный Куко исчез, внезапно став опасной девушкой-панк-рокером. Пройдя внутрь, пройдя мимо пяти женщин с пирсингом губ, атмосфера почти не изменилась. Вернувшись в центр хаотического шума, никто и глазом не моргнул.

"... Ну, тогда я тоже ..."

На самом деле Коко не хотела его маскировать, но пока она просто растрепала его волосы пальцами. Но поскольку его волосы были мягкими, как кошачья шерсть, ничего не вышло.

Взглянув друг другу в глаза и кивнув, они снова вошли внутрь. Ближе к сцене все, что вы могли видеть, были затылок зрителей, как волны на поверхности океана. Из-за шума никого не было слышно даже при крике. Подойдя к стойке бара и передавая свои билеты бармену, им безмолвно показали пластиковое меню. Указывая на пиво, он показал его и Куко. Коуко выбрал московского мула. Каждому из них вручили по свежей чашке.

"Кага-саан! Ура!"

В любом случае, даже если они не могли слышать, он повысил голос, Коко тоже что-то крикнул, и они двое поднесли чашки к губам.

В этот момент группа людей рванулась к бару, сильно ударив Коко по затылку. Коко пролила коктейль на лицо Банри. Крича что-то, она взяла галстук и быстро вытерла Банри лицо. Они вернулись в бар. Он полностью утонул в шуме, уши Банри оглохли, он больше ничего не слышал.

Прислонившись к стойке, Коко подошла к уху бармена и сказала что-то настолько громко, насколько могла. Рваные колготки выглядывали из-под мини-юбки, она приподняла каблук и встряхнула туфлями на высоких каблуках. Растрепанная половина ее красоты была скрыта за ее растрепанными волосами. Полюбовавшись ею, он заметил, что большой парень с татуировками по всей верхней части тела приближается к Коко. Банри, хотя и был бессильным рыцарем (его последний ход - лечь и притвориться мертвым), выглядел готовым ринуться в героическое смирение, когда,

"Tsuzaaeeeenja, neeeeeeooo! Уруууаааааааааа!"

--- Между песнями несколько секунд тишины, прямо как воздушная пробка. Из горла Коко вырвался вой, как будто призрак кошки, которая умерла особенно жестоко с землей.

Тот голос. Нет, это лицо. Ее растрепанные волосы начали развеваться по щекам, ее большие глаза, окаймленные черными как смоль, сверкающими и блестящими мокрыми. Так ли чувствует себя раненый зверь? В самом деле, ты выглядишь так, будто вписываешься в это место, Кага-сан ... Банри рефлекторно ахнула.

Отвергнув татуированного мужчину, она взяла в две руки четыре чашки и внезапно приняла позу, повернувшись к нему спиной. Вращая свою узкую талию влево и вправо, она произнесла «Ага ☆» с улыбкой на всем лице. Явно подмигнув, она вернулась к Банри. Ее белая грудь вздулась наружу, сдерживаемая узкой жилеткой. Тень ужасно завораживала.

Она действительно пьяна, этот человек.

Некоторое время он был сильно пьян, даже больше, чем он думал. Даже глубже, чем кажется, глядя на нее.

«Ка, Кага-сан, подождите секундочку, хотя уже поздно, это действительно нормально !? Разве вы не слишком много пьете !? Я имею в виду… вау, это громко!»

С чем-то вроде взрыва, они снова начали громко петь, и когда он снова начал рушиться с колен, Банри неуверенно протянул чашку Коко. Коко кричал: «НАНА-семпай» или что-то в этом роде. И с улыбкой допила содержимое одной чашки. «О ...», нечаянно наблюдая за Банри, она взмахнула рукой, как бы говоря: «Выпей, выпей!»

Банри тоже, если так должно было быть, поднося это к губам,

"... Buhaa!"

На этот раз лицо Коко было забрызгано. «Гяхаа!», С лица Коко капала вода, пока она хлопала в ладоши и согнулась пополам, громко смеясь. Но это еще не все. Горло у него горело, нос болел. У него кружилась голова. Его уши долгое время ничего не слышали. Как будто его пять чувств были полностью парализованы. «Что происходит !?», - пошатнулся Банри, отчаянно пытаясь поддержать свое тело двумя ногами. До этого момента он пил пиво, кислое, хайболлы и так далее, но определенно не пил сакэ. И сильное сакэ это было, как огонь.

Лицо Коко казалось равнодушным, глотая то же самое. «Но, выпей, я вдруг устал как камень!», Садясь.

«Ого, Кага-сан! Будьте осторожны, очень осторожны! Я имею в виду, что, что это было ?!»

В замешательстве, взяв ее за руки и пытаясь помочь ей встать, он оглянулся на бармена. Пока барменша использовала такую же чашку, чтобы напоить клиента, она показала язык Банри и Коко. Делала две вещи одновременно, и странный блеск, должно быть, исходил от ее пирсинга.

В конце концов Банри пришел к выводу, что, возможно, будет лучше, если они просто уедут. Со всем, что было до этого момента, она могла достаточно раскрутиться, и уже казалось, что подходящее время для ее высочества.

«Кага-сан, пойдем уже! Э !? Кага-сан !? Кага Куку !? Тебя здесь нет!»

Когда он обернулся, Коко там не было, и он в замешательстве огляделся. Держа чашку в одной руке, он качался, ища длинные волосы сквозь щели между спинами другого зрителя.

«Секунду, секунду! Подожди, подожди!»

На сцене трое парней размахивали бензопилами. Утомительный парень, игравший на барабанах, выскользнул наружу, глядя на все сверху вниз. Словно подстрекаемые этим чудовищным шумом, зрители на полностью засыпанном полу высоко подняли пальцы, подпрыгивая, несмотря на надменный взгляд, бушующие по неизвестным причинам. Коко быстро приближался к середине всего этого.

«Ка, Кага-саан! Подожди! Постой!»

- закричал Банри, его голос быстро заглох. На сцене маньяки прыгали вверх и вниз, чтобы сделать вещи еще более безумными, а затем резко прыгнули на головы зрителям внизу. Вернее, падение. В руках сумасшедших, с их неумолимыми лицами и врезками в головы, Банри вообще не продвигался.

"Miiiitsuuuuoooo - это ерунда ~~~~~!"

«Скрем», - невнятно крикнул Коко, пытаясь взобраться на сцену через скинхедов в первом ряду. Ее туфель давно не было. А потом,

"Я, ммммм, собираюсь ... ~~~~~~! Угьяаааааа ~~~~~~~!"

«Ты, должно быть, шутишь, это конец», - сказал Банри, начиная сдаваться.

Отряд бензопил приветствовал ее, как будто она была их королевой, и Коко вылила содержимое своей чашки на голову. Она выбросила чашку, высунула язык и обеими руками показала пальцем. Она запрокинула голову, когда изо всех сил колола небеса. Приветствия сотрясали землю. В центре внимания барабанщика была мини-юбка Коко, которая находилась в опасной близости от ее ягодиц, и в мгновение ока проблемы увеличились. Ее бюстгальтер был черным. Был виден лишь мимолетный проблеск ее груди. А потом обе руки были подняты еще выше, ее шея и ее дрожащие колени, это ... это была поза C-3PO!

Банри взобрался наверх, как если бы он прыгал людям по спине со своими Джеком Перселлами . Он подошел к сцене. Не достаточно быстро, чтобы остановить Коко, это было просто невозможно.

Промокший насквозь, залитый сакэ с головы вниз, Kouko вдохновил группу танцевать, как роботы. Именно на такой момент даже их ритм был прерван. Бензопилы рычали все сильнее и сильнее. В любой момент казалось, что он сможет прыгнуть на середину сцены с разбега. Банри с трудом добрался до сцены. Протягивая руку, чтобы прыгнуть,

«Кага-сан, не надо, не надо!»

Он схватил Коко за запястье.

Он сразу вложил в это свой вес, взяв ее за руку. Его тело было близко.

У него было ощущение, что подобное уже случалось раньше. Даже раньше, даже раньше ...? Толпа была прямо как --- на рассвете, у поверхности реки.

Если бы он упал, он бы умер. Полностью умереть.

"Я напуган------------------!"

Плачущий, как ребенок, стыдно, кто это был? Меня? Кага-Сан -?

--- Banri!

"..."

Глаза Коко смотрели на Банри.

Стоя на месте, Банри тоже посмотрел на Коко.

Кто-нибудь так его звал? Со всем алкоголем казалось, что пламя танцует, кружится в его голове. Вокруг кружились искры, все, что он чувствовал, все, что он видел, все и вся, просто так загорелось. Что это было? Сколько вещей в спешке, без времени сгорает, исчезает и теряется? Ни за что! Он уже был действительно потерян, не понимая. Поскольку он не понимал, он не хотел больше ничего слышать. С самого начала было бы хорошо, если бы его не было.

Ах, так оно и было.

Всегда одни потери ---.

"Тада, кун ...?"

Коко бормотал тихим голосом. ... Пробормотала что-то вроде, было видно, как шевелится ее рот. Их руки все еще были соединены, момент, казалось, остановился, но,

«Если вы собираетесь умереть, то умрите быстро, идиоты. Эта стадия - моя».

Сильно ударившись в поясницу, Банри столкнул со сцены. И, конечно же, Куко вместе с ним.

Когда они быстро упали, с гитарой, которой тыкал Банри в одной руке, можно было увидеть НАНА-семпая с микрофоном в руке, ухмыляющегося, как демон.

У главного входа Банри рухнул.

Перешагивая через рухнувший Банри, крадясь по неосвещенному коридору, нащупывая ванную комнату, было слышно, как входит Коко.

"У тебя все нормально...?"

"..."

Вместо ответа еще раз. Смело.

Скинув ботинки, чтобы снять их, все еще не в силах встать, он каким-то образом сумел войти в комнату, следуя за стеной. Его руки совершенно онемели. Поддерживая Коко, он прошел сюда весь путь от места проведения концерта.

С глухим стуком упав на пол, он перекатился на коврик. Звук льющейся воды, звук смыва унитаза. И все же он мучительно стонал.

Ощущение случайной боли в том месте, где он сидел, казалось, будто там что-то было. Сунув руку в карман, вытащил ключ от шкафчика.

«... А ... мы сделали это ... вещи в шкафчике, мы оставили его, не так ли ... эй, Кага-сан, опять же, мы кое-что забыли ...»

Ответа не последовало.

Чтобы заблокировать свои чувства, он закрыл уши, втягивая себя внутрь, и незаметно глаза Банри, кажется, закрылись.

* * *

Проснувшись, он почувствовал неуверенность.

Все еще лежа на ковре, он чувствовал себя таким тяжелым, что только поднимал веки. Мир был еще посреди ночи, и в комнату не проникал свет; было темно.

Куко был в углу темной комнаты.

Прислонившись спиной к кровати Банри, сидя на полу, она выглянула наружу через дверь-стену. Она плакала.

Опираясь локтем на частично приподнятое колено, одной рукой придерживая подбородок, другой рукой причесывая ее челку, свет из-за окна освещал ее щеку, по ней текли слезы. У нее хрипло горло, из носа текло, пальцы руки, поддерживающие подбородок, скручивали губы, Коко продолжал рыдать.

Хотя Банри просыпалась, она, вероятно, не заметила. Только один человек, забившись в глухом одиночестве, не заботясь о том, что видят другие, эта фигура, все еще плачущая беззащитно, изумительно, выглядела скорее как мальчик.

Другими словами, как и я, подумала Банри.

Хотя никто не должен так громко плакать в этой комнате, казалось, что здесь все разделились на две части, и он смотрел, как плачет сам.

Возможно, давным-давно он так плакал, что видел в другом конце комнаты. Это он знал: это случилось. Такие чувства охватили его.

Как бледная тонкая пленка, закрывающая угол его зрения, в этот момент

" 'Re' ...?"

На ум пришло слабое мерцание, загадочный единственный слог.

Когда он поднял плечо, с него упало полотенце. Коко, должно быть, накинул его туда. Коко, услышав голос Банри, подняла заплаканное лицо, словно опешившая.

"... Только что, что ты сказал ...?"

Этот странный сон Банри был быстро разрушен голосом маленькой девочки.

"...Сказал..."

"... Ты сказал" ре ".

«... Твоя рука. Смотри ...»

Банри указал на тыльную сторону руки Коко. Согнув запястье и глядя на тыльную сторону ладони, она хрипло спросила: «Это?». Там был слабо мерцающий флуоресцентный желтый символ «ре».

"Ах. Ты тоже ..."

По слову Коко, он попытался посмотреть на свою руку. Наверняка тот же «ре» слабо мерцал. Так ли это было? Это штамп со стойки регистрации на концертной площадке? Чтобы облегчить распознавание в темноте во время входа, он был окрашен флуоресцентной краской. «Теперь я понимаю», - кивнул Банри.

"Я имею в виду ... почему" из всех вещей ... "

"Кто знает..."

Без единого звука в комнате они какое-то время смотрели на свои.

Могли ли они так спокойно думать, потому что была глухая ночь? Было ли это потому, что они почти не дышали? Или это было потому, что их уши были разбиты этим ужасным шумом? ... Это, наверное.

"..."

Глядя на тыльную сторону ладони, казалось, она снова начнет рыдать. Был ли слог «ре» включением всего ее горя? Ре ... Будучи в хороших отношениях с Мицуо, они ходили бы в рестораны? Будучи в хороших отношениях с Мицуо, пойдут ли они собирать лимоны? Посмотрят ли они настоящий DVD, будут ли они в экстазе танцевать «Ренджиши» или возьмут яйца на «ранге» ---

«Кага-сан ... ты в порядке?»

«... Извини. Я только что думал о мистере Два измерения».

«Ч, что? Это удивительно ... Я имею в виду, что это не имеет ничего общего с 're', верно?»

«Нет никакой связи. Что-то сказал мистер Два Измерения, я внезапно вспомнил об этом ... потом я снова заплакал».

Обернувшись к Банри с улыбающимся, но заплаканным лицом, Коко выпрямила ноги и аккуратно села.

Прислонившись спиной к кровати, она медленно запрокинула голову, как если бы она была довольно тяжелой.

«Мистер Два Измерения не станет Мистером Одно Измерение. Похоже, он сказал, что для того, чтобы все исправить, к своему собственному удовлетворению, ему придется создать девушку своей собственной мечты. Что касается меня, я слышал это как полушутя, Я думал, что мы в чем-то родственные души. «Я хочу быть связанным с идеальным компаньоном с идеальным сценарием» ... говоря, что мы с ним идем к одному и тому же, подумал я. Но Мистер Два Измерения, раз уж он они называют мальчика отаку, он работает в мире литературного творчества. Поскольку я не отаку, я работаю на самом деле. Это отличается от простого увлечения хобби, подумал я. Наслаждаясь созданием художественной литературы , Мистер Два Измерения, кажется, все еще довольно по-детски. Но ... это не так, не так ли? "

Расчесывая растрепанные волосы, как будто это была неприятность, глядя в потолок, она тихим голосом продолжала говорить.

«Он всегда был более зрелым, чем я, взрослый. Именно таким я его понимал. Кроме меня, никто не может представить себе, как втиснуть совершенство, о котором я мечтаю, в их тела. В реальном мире это невозможно. Мир , по-своему эгоистично, не может этого сделать. Какими стали бы человеческие отношения, если бы они были такими? ... Для Мистера Два Измерения, или, скорее, человек едва достиг совершеннолетия, если у него есть такое понимание , мог бы с удовольствием поговорить об этом. Несмотря на то, что я учусь на том же году, потому что я идиот, я ооочень многого не понимаю. Я не понимаю, почему Мицуо меня не любит С самого начала я не понимал, как можно сказать: «Я не смог осуществить свои мечты».

Это было очень больно.

Все это.

Все еще глядя в потолок, все еще плача, голос Коко был ужасно, болезненно заблокирован.

«Мицуо, разве он не сказал, что я значу для него?« Потому что я не могу иметь счастья, я тоже не могу любить ». Разве он не сказал что-то подобное? "

«Да ... он сделал, не так ли? Я так думаю».

«Услышав это, я задумался. Я никогда не думал, будет ли Мицуо счастливым. Я просто гонялся за Мицуо, говоря, что люблю его. Но можно ли сказать, что я действительно думал о благополучии Мицуо? никогда не уважал Янагисаву Мицуо как человека, как существо в реальности. Мои цели были все, что имело значение ... Возможно, я не понимал, что у него была жизнь, существование. Может быть, я относился к нему как больше чем один из персонажей в моем собственном мире ".

Как будто она ни за что не цеплялась, Коко протянула левую руку в темноте. «Ре» махала в воздухе.

«Я так плачу, мне так больно - виновата моя навязчивая идея. Эта ... уродливая ... одержимость ... Мицуо, которого я люблю, должен любить меня. Я бы не согласился с тем, что тот, кого я люблю, любит не люби меня в ответ. Я бы не стал принимать то, что я ничего не стою. Я никогда не признаю, никогда не приму себя таковым. «Скажи мне ... Скажи мне, что это не так ... Скажи мне, что я не бесполезен! «Сказав это, я только возложил ответственность на Мицуо. Тем не менее, на самом деле именно я не мог ни принять, ни простить себя. Я произвольно судил о себе по тому, любит меня Мицуо или нет. К сожалению, я все устроил так. Кстати ... То, что я делал с Мицуо очень долгое время, было неправильным ".

Задыхаясь, Коко продолжил, «но мне потребовалось много времени, чтобы осознать это». Плачет она или улыбается, Банри уже не может различить. Тем не менее, ее дыхание в темноте сильно шумело.

«... Ну, разве не так? Все в той или иной степени испытывают такие чувства, не правда ли?»

Глядя на свое собственное «ре», Банри старался говорить мягко, чтобы выглядеть как можно более оптимистично. Удалось ли ему утешить ее или нет, он не знал, но именно эта идея пришла ему в голову прямо тогда.

«... Как я сейчас, я согласен, но опять же, для кого это не было бы очень трудно в обычном режиме? Я думаю, это сложно! Будучи сам несовершенным, если бы я сам не столкнулся с этим, я бы перестал быть, так сказать. Неужели никто не захочет отвести взгляд? ... По крайней мере, я такой. "

Я такой.

Сказав это словами, оторвавшись от реальности и удивившись, его собственная форма сразу стала четкой. Этот человек, 120 фунтов мяса, растянулся на ковре.

У него перехватило дыхание, но если он здесь замолчал,

«Мне очень трудно заметить это, когда меня отвергают».

Теперь, обращаясь к Каге Коко, он обнаружил, что отвел глаза от собственной формы.

Как будто глядя в темноту, Коко смотрел в лицо Банри.

«Отвергнутый ... кем? Такой человек, как Тада-кун, был кем-то отвергнут?»

«... Те, кого знал старый Тада Банри. О старом Таде Банри многие люди относились хорошо. Его семья и так далее. Я думаю, что тут ничего не поделаешь, но ... конечно, это больно, и Итак, я не могу вернуться домой. Они даже не понимают. Мои родители даже сейчас ждут, когда «настоящий Банри» вернется и скажет: «Я дома!» Поскольку я сейчас, как бы меня ни представили, у меня возникает ощущение, что «это не он». Что в любой момент настоящий сын, сам Тада Банри, вот так вот, вернется к ним --- "

Подняв колени, это был почти старый Коко, сидевший там, положив локоть ей на колено. Она подперла подбородок рукой. Каждый раз, когда она говорила, ее голова качалась из стороны в сторону.

«… Мне кажется, что они хотели, чтобы мое нынешнее« я »исчезло, как будто он умер».

С тем, что он вкладывал в слова, в глубине своего сердца, глубоко погруженного и невидимого, его горе появлялось в поле зрения, очень быстро и ясно принимая форму.

Он не хотел говорить, что боится, он не хотел, чтобы из него вылилось хоть одно такое слово.

«По правде говоря, все это время я не мог избежать страха, по-настоящему напуганного! Моя личность, так легко исчезнувшая, в любой момент могла легко вернуться ко мне, не так ли? В конце концов, если бы я вылечился, не стал бы мой нынешнее я просто умру? Я, умирающий ... разве все остальные не будут счастливы? Что с собой, оставаясь собой, разве все не будут чувствовать себя вечно подавленными? Я, я в таком мире, что это за слово, пр ... .predicament, больше нигде, ничего, можно сказать, "

"Быть таким подавленным, хватит!"

... Это было опасно. В самом деле.

Если бы Коко не заговорил так сильно, кто знает, что могло бы случиться с яростью, которая поднималась внутри него, а теперь превратилась в слезы, хлынувшие из его глаз.

«Я останавливаюсь! Я остановился. Совершенно верно».

Грубо вытирая тыльную сторону ладони, он заметил, что Коко сидит прямо в темноте.

«Что ж, если Тада-кун полностью исчезнет ... этот вечер был позором для меня и для нас. Я хочу сохранить такую ночь в секрете. Разве не лучше никому не рассказывать? еще! Ни в этой жизни, ни где-либо еще, никто, кроме Тада-куна! Вовсе нет ".

"..."

"Должны ли мы? Так мы будем. Действительно!"

«Ах,»

---Спасибо. Кага-Сан -.

Спасенный Банри потер глаза пальцами, как будто он все еще заблудился.

«Так что не пропадай. И не умирай. Не бойся таких вещей. Этого не случится! Потому что я, безусловно, не забуду Тада-куна. А потом для меня, для себя. , который был дураком, которому было стыдно, для меня, который не мог с собой поделать этим вечером, для меня, который только однажды этой весной --- "

С одним рыданием Коко глубоко вздохнул по непонятным ему причинам.

«Что бы ни случилось, не забывай меня ...!»

Все еще не понимая, этот момент подходил к концу.

«... Я не забуду! Я просто не могу забыть. Как я мог забыть? Что до себя, ну»

Когда прозвучали слова, Банри думал о другом.

«Кага-сан, я люблю тебя!»

Даже если о нем вспомнили, даже если о нем полностью забыли. Результаты всегда были одинаковыми.

Двигаясь слишком быстро, он не мог вернуться. Сегодня, уже в этот момент, больше никогда.

В то же мгновение он родился и умирал. Как бы это ни было важно, как бы он ни хотел остановиться раньше времени, все потеряно одинаково. Фактически, никто не мог ничего изменить.

Но именно по этой причине

«... Я люблю тебя! Кага Коко. Серьезно».

Она была ему дорога.

Коко широко открыла глаза, «re» на руке прикрыла рот. Конечно, было, хотя и Банри тоже. Это было большим сюрпризом. «Абсолютно безопасно», - сказали они, - и внезапно это оказалось аккуратно и полностью разрезано, словно бритвой.

Но он любил Коко.

Как бы то ни было, Банри любил Коко. В его голове и в сердце, если он заметил, он был полон Коко. Он был переполнен. Просто неуклюжая, глупая, красивая женщина, каждый день он думал о ней. Сам того не осознавая, он стал таким.

А затем, если он мог, он хотел, чтобы Коко тоже стал таким. Он хотел, чтобы она думала только о нем. Этого не должно было быть сегодня. Когда-нибудь все будет хорошо.

«... Сказать такие вещи. Признаться в такую ночь, это было не очень честно с моей стороны. Извини».

Волоча за собой полотенце, Банри расположился как можно дальше от Коко. Добравшись до стены, он снова сел, подняв колени.

Бросил, потом в тот же день напился и пошел к парню, потом тот парень сказал, что любит тебя. Столь клише. Такая опасная ситуация. Он подумал, что Коко, должно быть, напуган.

Он слабо выбросил ноги и руки, так как у него не хватило духа воспользоваться этой ночью, и он намеревался сделать легко понятный призыв.

«Хотя я не говорю о забвении или о чем-то подобном. Я также не собирался делать вид, что ничего не произошло. ... О том, что только что произошло, я не думаю, что вы вдруг забудете о Яна-ссан. Я имею в виду, ничего страшного, если ты откажешь мне сейчас. Ах, хотя это было бы неприятно ... В любом случае, завтра ".

"Т, завтра ...!? Завтра !? Что !?"

«Разве нам не нужно забирать наши вещи? Наверное, они в шкафчике, где мы их оставили. Разве вы не помните?»

"Б, сумки ...!? Эх !? Мы сделали !?"

«Да, мы сделали. Я имею в виду, разве мы не оставили вещи, когда избежали всей этой неразберихи? Как насчет этого для судьбы?»

В недоумении склонив голову, Коко,

«... Если вы назовете это так ... да, что-нибудь, еще раз. Примерно то же самое. Но все же довольно мило, ... должно быть весело для меня».

Мало-помалу она тихо дрожащим голосом начала смеяться в темноте.

«Что бы мы ни оставили, похоже, в конце концов все будет хорошо. Кажется, мы неожиданно крепкие. Я имею в виду, мы только потеряли обувь.

Ее голос стал грубым от слез, но, тем не менее, Коко продолжал смеяться. Банри тоже рассмешила. Хотел плакать, хотел смеяться, у него болела грудь, он в замешательстве чесал затылок. Касаясь кончика носа, его челка была слишком длинной.

Возможно, они махали Коко.

Но что касается самого себя, то он не мог перестать любить ее.

Но даже если бы они не могли быть любовниками, было бы хорошо быть друзьями, проводить время вместе.

Итак - сколько вещей они оставили после этого? Он задавался вопросом, сколько вещей они оставили, сколько раз они оба падали? Это не имело значения. Он даже так хотел быть с Куко. В таком случае он любил Коко. Подумав об этом, Банри снова улыбнулся.

Он не знал, сколько мгновений он мог провести с ней, хотя все они наверняка сияли ярко.

Чтобы они могли сиять, она родилась. Если бы он выпалил что-то подобное, как бы шутя, теперь этому можно было бы честно поверить.

«... Это как раз то время, не так ли? Первый поезд скоро отправится, Кага-сан, так что вы можете вернуться. Я мог бы проводить вас до вашего дома! Разве другие не будут беспокоиться о вас ? Вы звонили? "

«Все в порядке. Я возьму такси обратно».

«Хочешь принять душ? Клянусь своей жизнью, я не буду заглядывать в замочную скважину!»

«Я сказал, что все в порядке. Несмотря на то, что мы были катастрофой, я не буду загрязнять сиденье такси. На самом деле, спасибо. Простите».

"За что?"

«Для многих вещей, для всего ... На самом деле, это нормально, дальше по этой улице, тогда я смогу поймать такси. Со мной все будет хорошо, конечно».

Прежде чем Банри успела встать, Коко огляделась вокруг, бормоча что-то о сумке. А потом, раздраженно откинув с лица длинные волосы,

«Это так? Это осталось позади».

«Завтра вечером пойдем за ним вместе! Я имею в виду, вместе мы можем пойти туда».

«Все в порядке, все в порядке! Я могу поехать одна!»

«Почему? Я не собираюсь ничего делать. Я просто шел с тобой до остановки такси! Пока мы находимся, я хочу пройти мимо круглосуточного магазина. А, я хочу купить мороженого».

«Сходи завтра в круглосуточный магазин! ... Учитывая то, как мы переживаем сегодняшнюю катастрофу, я совершенно не хочу, чтобы меня видели в свете!»

«Поскольку я уже видел достаточно неприятных вещей, я в порядке. Кроме того, для этого уже немного поздно, что с этим выступлением C-3PO на сцене».

"Фуууу! Ни за что!"

Для Коко это действительно было немного поздно, закрывая уши и крича. И вот так она побежала через комнату, направляясь ко входу. Преследуя ее в замешательстве,

"Подожди, подожди, подожди! Надень это!"

В углу у входа валялись сбитые в кучу сандалии из магазина. Он попытался включить свет, но Коко закричала: «Нет, нет, нет!», И, чтобы убежать, она вылетела через входную дверь и исчезла.

«Увидимся завтра! Я обязательно увидимся здесь!»

Даже с таким названием это выглядело не так уж плохо. Он неохотно смотрел, как Коко входит в лифт от двери, и как только он начал спускаться, он направился на веранду.

Коко вышла из подъезда, волоча сандалии и повернулась к тротуару. На проезжей части, освещенной красным знаком бесплатного такси, ждало всего одно такси. Она попала в это.

Банри, чувствуя облегчение, втягивая в себя голову, тем не менее заметил, что Коко смотрит вверх из окна такси. Конечно, она выглядела, или что-то в этом роде он понял, но Банри спокойно помахал ей. Ему было интересно, видела ли она это. Он решил, что нет.

* * *

«Тема дня - нельзя отрицать знаки», - подумал он.

Пока он шел, глядя на пейзаж, перед ним раскинулась чайная плантация, вдалеке уходили пушистые зеленые куполообразные полосы, думал Банри. От него сильно пахло навозом. «Хм, что я вижу, что это?» - высокие электрические вентиляторы для защиты от мороза смотрели на него сверху вниз, замечая и исследуя его.

А потом, не в силах больше терпеть, убегают - потому что они были там.

Он отвез Хикари со станции Токио в Сидзуоку, прибыв менее чем за час. Сделав передышку в Starbucks у пересадочных ворот, он сел на JR, который знает больше станций. Памятник его родной станции: чайный куст, замаскированный под луковицу. Кроме того, все вокруг словно говорило «чай».

Дорога домой заняла не совсем два часа. Некоторые люди много ездят на работу, в школу или на работу, возможно, в своем мире. Сезонный абонемент на сверхскоростной пассажирский экспресс стоил денег, и Банри был на довольствие. По правде говоря, у него не было особого выбора. Тем не менее, он хотел выйти из дома, и это было причиной, по которой он дал Коко.

«Шизуока», так называемая, была похожа на прогулку по чайной плантации, карнизы какого-то здания выходили наружу, пытаясь выглядеть как город.

Он вошел в переулок, глубоко затененный фруктовыми деревьями, через открытые ворота и пошел открывать дверь. Он был разблокирован.

"... Я хоо ..."

Кстати о воспоминании, он уже вспоминал.

«Это дом!», - сказали ему, и поскольку он прожил здесь год, воспоминания о том времени уже дали ему ощущение, что это «дом».

Он снимал туфли, чтобы удивить мать, когда она вышла,

"...Что делаешь!?"

«У меня было немного свободного времени, и я почему-то вернулся сюда».

«Э !?»

Она с удивлением смотрела на сына, который внезапно вернулся из Токио без особой причины.

У него было достаточно только для одного пути туда и обратно ... это была настоящая причина приезда Банри, но матери было наплевать.

К утру после признания Коко он чувствовал себя очень смущенным, вспоминая это. Они договорились встретиться в тот вечер, но он понятия не имел, о чем они могли бы поговорить, если бы это сделали. За сколько часов до вечера он даже не знал, что делать, чтобы это стало веселым событием.

«Если так, то пойдем домой», - подумал он. Идем ненадолго домой, пока вечернее время не перестанет течь, ожидание было наполнено разговорами. Честно говоря, они слишком много говорили. Хотя он не чувствовал необходимости убегать от воспоминаний о прошлой ночи, по крайней мере, на тот момент он смог сбежать от жизни в одиночестве.

И, кроме того, потом было еще одно.

«Я ничего не ел с утра. Я хочу что-нибудь съесть».

«Почему так внезапно? Если ты вернешься, то позвони мне и скажи, что ты вернешься! Я пойду к бабушке, чтобы поработать в ее саду сегодня днем! Раз ты вернулась, ты тоже хочешь прийти. «Сезон только что наступил, и там настоящий беспредел».

«Все хорошо, я пройду. Сегодня просто визит. У меня есть дела сегодня вечером».

"Э? Что это? Так?"

Попросив еды и сказав несколько слов, чтобы подбодрить маму, он поднялся в свою комнату на втором этаже.

Было кое-что, на что он подумал, что ему следует посмотреть.

Бросив свой одинокий мешочек на покрывало, ему ничего не оставалось, как открыть шкаф в комнате, наполненный воспоминаниями за год. Он привез в свой новый дом только обычную одежду, и там висела его школьная форма, аккуратно уложенная в порядок. Конечно, это сделала его мать.

Затем он вытащил картонную коробку. Вытащив ее на пол, он сорвал ленту и открыл ее. Сломанный мобильный телефон и выпускной альбом средней школы, сохраненные на память, прекрасно сохранились.

Сколько часов назад?

В тишине своего дома он получил сообщение от Коко. Сообщение - возможно, из-за утреннего напряжения или из-за похмелья - было ужасно длинным. В том месте такой приговор был.

«Думать о таких вещах, как отказ, отказ от Тада-куна - это почти то же самое».

Читая, он не сразу понял.

Некоторое время он размышлял над этим. Почти наверняка он был с другим человеком - банри раньше знали многих людей, возможно, что Банри кого-то отверг, так сказать.

То, что он потерял все свои воспоминания о том времени, когда он жил в этой комнате, было болью, которой он не мог избежать. Он даже опасался, что люди могут попытаться подойти. Но, будучи не в состоянии вспомнить, обиделась, и Банри полностью отказался сказать матери. Он не хотел, чтобы они пришли и встретились с ним. Он не хотел связываться с ними. Он даже не подумал о том, чтобы починить свой мобильный телефон, чтобы его могли найти те, кто раньше. А потом он ушел из дома, как будто сбежал.

«Я умер, - подумал он, - и хотел забыть».

Было страшно потеряться во второй раз, зная, что есть что-то большое, что он не сможет вернуть.

Отложив в сторону себя, которого он никогда не знал, он взял альбом, из которого он был спрятан в картонной коробке.

Он был не идеален - в нем сломалось что-то большое. Такое было трудно принять. Возможно, на данный момент он ничего не мог сделать.

Но он хотел измениться.

Быть отвергнутым больно. Непринятие - это больно. Прямо смотреть на боль больно. «Осознав эту боль, прежде всего примите то, что вы есть сейчас», - подумал он.

Несмотря на то, что от него не требовалось в то время, которое он проиграл, если что-то и было достигнуто рождением этого «я», он хотел сделать это время важным. То есть, вы не можете не делать этого. Так он думал.

С этого момента, если он встречал кого-то, даже кого-то, кого встречал в прошлом, даже самого себя, кем бы это ни был, он не хотел отказываться от них.

По этой причине он открыл альбом. Ему нужно было немного мужества. Когда он впервые открыл обложку альбома, раздался странный легкий звук.

"... Whaa ..."

Когда он сразу увидел свое собственное лицо в надлежащем месте на картинке, улыбающийся портрет класса, он немного ахнул. Третий курс, 4 класс, Тада Банри. Десятый в строю.

Он медленно провел кончиком пальца по своему неизвестному «я» и лицам своих неизвестных одноклассников. У него все еще было чувство страха перед тем, что он чувствовал, но он больше не мог вспомнить. Он подавил эти чувства; он хотел знать, кто они такие. Он хотел стать способным.

Но его сердце сильно билось.

Впереди и по линии от неизвестного Тада Банри человек, сфотографированный, подает знак мира. Пятнадцатый человек в очереди.

Хаясида Нана.

"... А?"

Из альбома выскользнула пачка фотографий с поляроид. Взяв их, он осмотрел их. Многие из них были начертаны жирным шрифтом. На одном, другим почерком, было написано: «Банри почти идиот». Двое на картинке бездельничали, глядя друг на друга косыми глазами. «Ты забыл даже свой выпускной !!!», - было написано по краю рисунка.

«Линда перешла в колледж, Банри задержали», - вот и все, что было написано.

Были фотографии только их двоих. В классе, в спортзале, на территории, в клубах, в униформе, в майках, широко улыбаясь, даже на зубах видны пломбы, и длинный деревянный мост.

Улыбка, щека к щеке.

«… Чт, что…? Какого черта…?… Линда-семпай…?»

Помните, не забывайте!

Линда говорила что-то подобное?

Он встал.

Его носки скользили по полу, когда он убегал из своей комнаты,

«Банри !? Разве твой рамен не кипит ?! Куда ты идешь !?»

"Подожди! Подожди, дай мне посмотреть ..."

Когда он натянул туфли, то, что он понял,

"К мосту!"

Мост был недалеко от дома. Еще не совсем понимая, он что-то искал на бегу. То, что он искал, еще не знал. «И все же, если я не пойду ...», - подумал он. Он побежал и посмотрел. Если ему нужно было что-то там сделать, что-то, что он должен был получить, чего бы он ни хотел. Ему пришло в голову, что он не хотел ничего, кроме этого.

Среди гор была мощеная дорожка, по которой можно было спуститься. В такие моменты он думал: «Мне нужно получить лицензию на самокат, правда». Проходя мимо, он увидел сбоку красное знамя, на котором было написано: «Вход для семи богов удачи».

Вскоре перед ним показался длинный-длинный мост.

"... Что, как смешно ...!?"

Было больно дышать. Задыхаясь, он начал переходить мост. Это был мост, с которого упал Банри. Что, черт возьми, произошло в то время, никто не знает. Поскольку упомянутый Банри забыл, и даже полиция этого не знала.

«... Линда-семпай ... Как это могло быть ...!?»

- Покажи мне, пожалуйста, - пробормотал он. Почему ты был рядом со мной? Ты кто ты? Для меня что, что ты? Почему ты больше со мной не разговариваешь?

Пройдя середину моста, внезапно его ноги остановились. Измученный, он начал рушиться.

"... Что это за странный звук ...!?"

Как ни странно, вызывающее подозрение чувство, вызванное звоном колокола, неожиданно эхом отозвалось среди гор. Ия ~~~~ n, boka ~~~ n, ufu ~~~~ n, с таким настроением. Звонок - кто это сделал?

Головокружение заставило его упасть на колени. Он вцепился в перила. Чтобы не смотреть вниз, он закрыл глаза. Возможно, это было похмелье. Не в силах встать, Банри закрыл лицо рукой. Его ноги головокружительно дрожали. Нет, это мост трясся?

Это было в тот момент.

Пока звенел идиотский колокол на этом мосту, он понял, что слышит звук множества шагов, бегущих к нему.

Он рефлекторно поднял глаза и увидел группу проходящих людей. Он увидел форму ведущего бегуна. Парень тоже его видел. Он пристально смотрел на лицо Банри, его челюсть отвисла, и он выглядел как дурак.

Этот парень---

"Banri!"

Это я?

Выкрикивая его имя, хватая за локоть, это Линда?

Что, что это? Что, черт возьми, происходит? Чтобы сдержать головокружение, как будто его мозг крутился, он закусил губу. Бормоча, он чувствовал себя тупоголовым и медленным, как будто у него анемия.

Открыв глаза еще раз, это был просто мост, продолжающийся. Больше никого не было. Он больше не слышал звонка. ... Может, это был сон? Было ли это следствием аварии? У него что-то смешно в голове? Или просто от похмелья? Или он просто неверно истолковал то, что видел?

Придя в себя, в заднем кармане завибрировал сотовый телефон.

"Banri?

« Яна -ссан ...»

«Что с тобой, где ты? Вне? Что-то я, сегодня в свободное время ... Я хочу немного поговорить. Про вчерашний день, разные вещи ... мы можем это сделать?

"...Я не здесь..."

«А? Что? Я тебя плохо слышу».

Умирающая вишня у высохшего русла реки, большое небо. Голоса друзей. Длинный мост. Сильный ветерок. Кроме Банри, на мосту никого не было.

Только Банри стоял сейчас один, неподвижно стоя среди пейзажа. Существующий посреди реальности. Рамэн кипел, его мать расстраивалась, в такой момент он существовал.

Если бы он смог распознать это таким, каков он есть, возможно, он мог бы вечно жить в мире.

* * *

Тада Банри смотрел на Линду.

Лекцию по спортивной науке внезапно отменили, среди спешно расходящихся студентов он заметил фигуру Линды. Линда тоже заметила взгляд Банри и помахала рукой: «Увидимся, Тада Банри». Пока Банри смотрел на это лицо, он не мог двинуться с места. Он так много хотел у нее спросить. Но не смог. Не зная, почему она хранит секрет, он не знал, что он делал и чего не знал. Желая спросить ее: «Что? У тебя есть что-нибудь?», Банри продолжал смотреть в лицо Линде.

Красивая девушка с тщательно уложенными длинными красивыми волосами смотрела на затылок Банри. Ее зовут Кага Коко.

В профиль Коко, со сложным взглядом, но скрывающимся, чтобы не быть обнаруженным, наблюдал слегка загорелый парень. Его зовут Янагисава Мицуо.

Позади Мицуо, ранее заметившего, куда он смотрит, девушка думала, стоит ли ему окликнуть. Ее зовут Ока Чинами.

Хотя знакомые лица присутствовали, хотя он не изучал спортивные науки, в класс вошел другой парень. Его звали Сато Такая.

На заднем фоне, как темная тень, появилась женщина. Имя ее, конечно же, НАНА.

Меня зовут Тада Банри.

Я умер, восемнадцатилетний мальчик.

Незаметно для всех, без ведома, я всегда следил за делами Тада Банри. Я вижу дела всех.

Сижу на первом сиденье сзади, расслабляюсь, вытянув ноги. Сегодня солнечный свет очень сильный, а в классе тепло, всем хочется спать. Глядя на скучный затылок Банри, я обнаруживаю, что мои глаза закрываются сами по себе. Я ужасно хочу спать.

А пока --- затемнение.

Цвет футболок их класса был желтым.

На лицевой стороне большими буквами, переходящими от темно-зеленого к оранжевому, указан год их окончания, «3-4», нарисованный шрифтом, чтобы они выглядели так, как будто они летят к вам. На оборотной стороне светло-синим цветом было написано имя учителя в классной комнате, а затем все сорок имен учеников были написаны маленькими буквами, как в газете на английском языке.

Хотя это выглядело довольно грубо, дизайн был неплохим. Если вы посмотрите на это законченное, вы вполне можете назвать это чем-то, что старшеклассник сделал на память об окончании школы.

Но добраться до этого места было нелегко.

Приятно было видеть энтузиазм: «Давайте сделаем подходящие товары для всего класса!», Но сначала они спорили о том, делать ли футболки, экосумки или ремни, а когда они остановились на производстве футболок, они затем спорили о цвет, дизайн, шрифт ... во всяком случае, они все время спорили обо всем. Неужели они специально так много спорили?

Тем не менее, никто не сказал «хватит, хватит». Все знали, сколько времени осталось до выпуска. Их состояние: домашняя комната закрыта, и все сразу ругаются, не повторится во второй раз в их жизни. Возможно, это произошло потому, что они знали, что у них не будет другого шанса.

От сбора мнений всех до размещения заказа у подрядчика ушло целых два месяца.

С этого момента они ждали еще месяц, и в конце февраля прибыло сорок футболок по специальному заказу.

В классе с весны половина из них определилась с направлениями учебы.

Из оставшейся части некоторым еще предстояло сдать вступительные экзамены, некоторые все еще ожидали результатов экзаменов, некоторые решили попробовать еще раз в следующем году, некоторые работали на различных подработках, а некоторые надеялись взять на себя семейный бизнес. ,

Светлое или мрачное, но у каждого свое мировоззрение. Несмотря на то, что их обстоятельства менялись, в тот день в классе присутствовали лица каждого.

Они с любовью передавали пластиковые пакеты из картонной коробки, в каждом из которых были упакованы футболки. Дождавшись, пока все получат свои, они одновременно с рвущимся звуком открыли свои сумки.

Вдруг раздались радостные крики.

Они просмотрели счет, выяснили, кто есть кто, и отключили всех. Приятно было видеть такую рассудительность от старшеклассников. Сразу стало живее. Один за другим люди надевали их поверх форменных рубашек, указывали друг на друга, говоря друг другу: «Это хорошо на тебе!», Давали друг другу пять, грабили, чтобы их сфотографировали на мобильные телефоны, и даже охваченные эмоциями, странным образом закинули руки на плечи своих одноклассников.

Посреди этого шума, тем не менее, один, сидящий на стуле, застывший на месте, как будто он мертв, был еще один парень.

"Мое имя..."

Это был Тада Банри.

«Моего имени ... не хватает только одного ...»

Банри водил пальцем взад и вперед по задней стороне футболки, разложенной на столе, снова и снова проверяя выстроенные имена. Медленно, осторожно, чтобы не перепутать буквы с чем-то другим.

И все же он не мог найти свое имя. Сколько бы он их ни считал, с самого начала он придумал тридцать девять имен учеников.

Только его собственное имя, нигде.

Сколько бы он ни проверял, это не менялось. В конце концов, его поле зрения начало дрожать.

Без предупреждения его стерли. Было решено, что его не существует. Хотя он всегда был там. Хотя он был здесь с ними.

Или он только думал, что был вместе со всеми?

Он попытался пробормотать себе под нос: «Давай превратим все это в шутку», но в этот самый момент, словно они превратились в глупый кран, слезы хлынули из глаз Банри.

Этот план, как они посмели? Они посмели убрать Тада? Как мог только он, среди сорока человек, обучающихся на этом частном курсе гуманитарных наук, без перебоев со второго курса, не заметить, что его недолюбливают и избегают?

Сказать "Я, должно быть, серый!" вслух он внезапно покраснел от смущения из-за своих воспоминаний. Хотя он был полностью покраснел сейчас, как ни странно, его напряженность возросла, и Banri упорно продолжала в своем утверждении. По-прежнему один в середине класса, примерно наполовину синий и наполовину желтый, он со странным жаром заключил, что он серый. Конечно, чувствую себя ужасно серым! Я должен быть смесью черного и белого! Серый должен быть моим единственным выбором! --- Должно быть, меня отвергли. Если подумать, он даже пожелтел. По правде говоря, никто не заметил Банри, и их холодное выражение лица говорило: «Все равно ты ничто ...»

Как они могли быть такими? Как низко они могли опуститься? Они разбили ему сердце. Если он собирался публично так унижать его, обращаться с ним как с осужденным преступником, он скорее хотел, чтобы его разбили на мелкие кусочки и сразу же исчезли из этого места.

«Э !? Банри !? Что с тобой; в чем дело !?»

Тот, кто заметил, что Банри тайно задыхается от слез и задыхается, чье тело склонилось над ним и чье лицо смотрело на него, была Линда. «Что, что, что происходит? Что случилось?», - она потянула его за рукав, чтобы встряхнуть.

"М-мэй! Мэй, дама ...!"

--- Меня там нет!

Каким-то образом сказав только это, Банри отвернул руку Линды и упал на стол.

Разве Линда тоже не знала? Незадолго до подготовки к последней сцене их школьной жизни эта чрезмерно жестокая игра с его стиранием.

«Ух ты, Тада плачет что-то ужасное!», - прокомментировала сзади какая-то девушка, и вся радостная болтовня в классе внезапно прекратилась, и стало совсем тихо. - подумал Банри. Начнется ли публичная казнь на этом этапе? Эй, ты заметил? Это было сделано намеренно. Мы, девушки, а потом и парни, по правде говоря, всегда думали, что вы раздражаете. У вас вообще нет присутствия. Именно об этом и должны были думать его друзья и другие люди ... какое выражение ему потребуется, чтобы остерегаться острых слов в таких словах?

«Это правда, какого черта! Учитель! Имени Банри здесь нет!»

Он поднял заплаканное лицо.

Истина прозвучала в сильном голосе Линды, ее теплая рука покоилась на спинке пиджака Банри, как будто чтобы подбодрить его.

Ведущий классной комнаты передернул очки и сказал: «Вы шутите?» - и начал проверять имена в списке. Вскоре, то тут, то там он мог слышать «Ах, это правда», «Ужасно», «Это, конечно, для Тады, мы должны будем заставить их сделать это снова, не так ли?» И так далее, и те, что надели, уже сняли, и все стали возвращать футболки в полиэтиленовые пакеты.

Наконец, Банри, видя, что его не избегают, понял, что это всего лишь ошибка производителя.

И, как он понял, ему внезапно стало стыдно за то, что он пролил слезы, слишком остро отреагировал на небольшую ошибку,

«... Я, я думал, что это было специально ... в спешке ... Я думал, что меня оставили умирать ...!»

Пытаясь хоть как-то вернуть свое липкое лицо в норму, он торопливо потер глаза обеими руками. Ученик третьего курса средней школы, мужчина. Хотя он может выглядеть так.

«Нет-нет-нет, как такое могло быть? Ах, черт возьми, какой ты болван, Банри. Не плачь из-за этого, а теперь иди сюда».

Говоря так, будто она злилась на него, Линда терла Банри голову руками, взъерошивая его волосы, как если бы он был домашней собакой. «Вау, Тада действительно улыбается», - снова было слышно бормотание какой-то девушки, и Банри в одно мгновение понял, что он улыбается.

Линде было все равно, и она посмотрела Банри прямо в глаза,

«Когда мы разойдемся… Я, например, буду беспокоиться о тебе. Действительно и искренне. Ты будешь в порядке, когда меня не будет здесь?»

Она говорила тихо. Его улыбающееся лицо напряглось, и в этот момент Банри тоже все понял. Он не мог ответить, его все еще напряженный рот неловко подергивался. Когда наступит весна, Линда уедет в Токио. Сам здесь, из Сидзуока, после года, когда не учился достаточно усердно, не мог уехать. Потому что, черт возьми, он совершенно не смог поступить в школу, которую выбрал. Время их разлуки, даже сейчас, даже сейчас, несомненно, приближалось.

А потом несколько недель на обмен товарами.

К тому времени, когда от продавца прибыли обновленные классные футболки с правильно указанным именем Тада Банри, это была ночь перед выпускной.

А сегодня, когда все носили их, они устроили полезную классную вечеринку под присмотром своего классного руководителя, собравшись вместе в отдельной комнате для караоке. Слезы, слезы от окончания школы, благополучно достигнутые этим вечером.

К девяти часам вечера все закончилось.

Банри шел бесцельно, Линда немного позади него - он делал вид, что в некоторой степени хладнокровен, но, по правде говоря, в глубине души он почти не присутствовал, когда они шли.

Легкий ветерок, немного сильный, беспокоил то, что осталось от ясного неба и теплой погоды.

Этот район не был похож на тот, что возле дома Банри, вместо чайных плантаций были нормальные фермы, а потом вместо ферм было много домов. Здесь были мини-маркеты с просторными автостоянками и небольшие кооперативные дома с яркими полотенцесушителями с характерным рисунком, неприлично вывешенными сушиться. Там были местные книжные магазины, заведение такояки с осьминогом на вывеске и кондитерская, и, если посмотреть немного в другую сторону, огромный ярко освещенный рекламный щит APiTA, размывающий ночное небо. Мимо проехали три двухместных велосипеда, даже в темноте можно было сказать, что это бразильская семья.

Хотя они закончили среднюю школу, еще три дня назад они все еще учились в старшей школе.

Пока они вдвоем шли такой туманной и неоднозначной ночью, Банри наконец произнес слова, которые готовил вечно.

"...Да или нет?"

Покинув перекресток, Линда медленно повернулась к нему. Больше никто не переходил. Сейчас машин тоже не было.

Под уличным фонарем в тишине ночи он не мог разглядеть выражение ее лица очень хорошо для теней. В руке Линды был бумажный пакет. Она вставила туда длинноволосый коричневый парик. Банри открыто держал в правой руке светлый парик. Банри в роли Леди Гаги, Линда в роли Бейонсе. Они выступили дуэтом в полном составе, хвастаясь перед всем классом.

«Я хотел бы получить четкий ответ. Это конец начала. По этой причине я хотел бы получить ответ одним словом».

Дуэт получился неплохим. Банри и Линда действительно были хорошей комбинацией. В то время как их одноклассники были наполовину в шоке, они засмеялись и сказали, что остались такими же, как всегда.

«Я не хочу разлучаться с тобой. Если мы разлучаемся, это никогда не будет нормально ... Потому что я люблю тебя. Я хочу быть с тобой каждый день. Я хочу быть с тобой навсегда. Я не хочу встречаться с какой-либо другой девушкой, и я не хочу, чтобы ты встречался с каким-то другим парнем. Быть лучшими друзьями или быть, как брат и сестра, возможно, больше не то, что мне нужно. Если бы ты испытывал те же чувства ... любить меня, любить друг друга, если вы так считали меня ... Я хочу поехать с вами в Токио. Мои родители даже сказали мне, что можно ходить в общественную подготовительную школу в Токио готовиться. Но потом, потом ... потом я буду одна. Мне просто нужен ответ Линды ".

Да?

Нет?

Поймав парик изнутри пальцем и покачивая им, Банри неподвижно наблюдал за ним. Пучка спутанных волос сияла гладким оттенком, похожим на фальшивый. Он купил это в сети. За 2900 иен. Точно так же притвориться, что его не беспокоят, но на самом деле - вроде как парик. Даже не желая смотреть. Глядя даже не нужно. Но не зная, можно ли куда-нибудь смотреть. Как бы то ни было, если бы он встал, дрожь его жалкого тела обнажила бы его.

Обернувшись к Банри, Линда подняла палец.

Кончик пальца поймал взгляд Банри, словно он был кошкой.

«Не могли бы вы подождать меня немного? ... Дайте мне поспать на нем. Это нормально?»

Он кивнул.

Он поднял парик с того места, где тот упал на землю. Слегка вытирая спутанный искусственный парик, немного подумав, что лучше сделать,

«Понятно. Тогда увидимся завтра. Я буду ждать твоего ответа».

Пока что надел на голову.

"Поскольку я буду ждать ..."

Тада Банри бросила девушка.

Из-за чрезмерно раздражающего шума, исходящего от нескольких парней в пять часов пополудни в Caffe Veloce, Банри все еще был врасплох.

«Но мы только начали встречаться»,

«Да, хотя быть с Тада-куном так весело ...»

«Поэтому с этого момента было бы нормально, если бы мы были просто друзьями?»

Сказав свою просьбу в таком разговоре в три строки, он замолчал, опустив голову.

Без особой причины он все еще держал обертку от соломинки в правой руке.

Обертка вяло покачивалась на ветру кондиционера. Согнув спину, Банри вдохнул в легкие тяжелый запах табачного дыма.

Секция для некурящих существует только номинально (можно ли назвать декоративные растения отделением от секции для курения?); За столом напротив Банри сидела Кага Коко.

На обоих ушах сверкали серьги, ее очаровательные кораллово-розовые губы тихо сомкнулись, и она сделала глоток ледяного чая через соломинку. Она открывала свои большие глаза, как будто пыталась взглянуть на теперь упавшее выражение лица Банри. Возможно, ожидая, что Банри что-то скажет, выпрямив спину, она поставила стакан в руке на небольшой поднос.

Однако Тада Банри промолчал.

Немного почувствовав себя некомфортно, Кага Коко тоже опустила взгляд.

Несколько минут прошло без дела. Двое из них продолжали смотреть на руки друг друга.

Я - банри из прошлого, и я хочу прервать это неловкое молчание, сказав: «Это ужасно, подождите, сделайте что-нибудь, пожалуйста!», Но я ничего не могу сделать.

А теперь даже такая заготовленная просьба, потому что этот парень не может с ней справиться эмоционально! Когда возникают небольшие ситуации, его разум рассыпается, потому что он никогда не может увидеть мир перед своими глазами! Вернее, он вернулся из Сидзуока немного назад, увидев, что было дома, и отсюда… какой беспорядок. Я кричала, но меня никто не слышал.

Поскольку я это знаю, я спокойно сижу на сиденье позади и сбоку от Банри.

А так мой голос уже никто не слышит. Никто не видит моего тела. Никто не знает о моем существовании. Потому что я мертв.

Проще говоря, я стал призраком.

Блуждая без тела, как призрак, я плыву вот так, всегда рядом с Банри.

... В это не должно быть так сложно поверить живому человеку. Но что касается меня, то при жизни я не верил в существование призраков. На собственном опыте я получил альтернативный взгляд на мир. Даже сейчас я ничего не знаю о существовании НЛО. Я также ничего не знаю о континенте Му . Я ничего не знаю ни о морских змеях, ни о Лох-несском чудовище. Ни про ESP. Но одно я знаю точно: о существовании призраков.

Пока я был жив, меня звали Тада Банри. Я был Тада Банри. С тех пор, как я родился восемнадцать лет, я существовал как Тада Банри.

Весной восемнадцатого года я упал с моста в реку. В тот момент я, так сказать, выпал из своего тела, и я, Тада Банри, который был, остался как душа без тела.

С одной стороны, Банри, потерявший душу, какое-то время жил как «Мальчик с потерей памяти», легко стал студентом колледжа, а теперь его даже бросила девушка. Таковы были обстоятельства, в которых мы оказались.

Теперь живой Тада Банри, его джинсовая задница расположилась на узком сиденье, согнувшись и слегка надувшись, с остекленевшими глазами, вдыхая дымный воздух, безмолвно потягивал свой латте со льдом.

Конечно, внутри он был развалиной ---.

Протягивая руку сзади и сбоку, я протягиваю руку к плечу Банри. Я похлопываю его по плечу, говоря, чтобы он успокоился. На мой взгляд, это определенно похоже на живое тело. Но Банри не чувствует моего прикосновения. Даже не замечая моего существования, даже неуверенности. Возможно, он даже не заметил, но он скрипел зубами так сильно, что они скрипели. При этом рано или поздно левый нижний зуб мудрости начнет кровоточить и заболеть.

Забытый шторм бьет в сердце Банри, и я внезапно понял, почему. Я даже думаю, что если бы я мог что-нибудь сделать, я бы подбодрил его. Я знаю, что хочет сделать Банри, я хочу ему ответить. Но какие бы слова я ни использовал, этот голос никогда не достигает ушей Банри. Я больше ничего не могу сделать.

Виновный в том, что Банри ввел в замешательство: Линда - нет, я ошибаюсь? Больше никого нет. Это я.

То, что Банри видел несколько часов назад, во время короткой поездки домой, в Шизуоку ... которое, с тех пор как он очнулся после аварии, было запечатано в его выпускном альбоме средней школы. Застрял внутри, сколько картинок?

Записи о том, когда я был жив, другими словами, запись о неизвестном Банри Банри, будоражили сердце Банри.

А теперь перед глазами Банри сидела девушка, которой он вчера только что признался. Несколько минут назад она осторожно потрясла Банри,

"... Тад-кун?"

- сказала она, с любопытством склонив голову набок. "Ну, что я должен был сказать ... ты слышал?"

Внезапно Банри поднял лицо,

"Э !? Т, да !? Я слышал, но !?"

В тот момент он от всего сердца неоднозначно кивнул:

"Uwaa!"

Он очень сильно опрокинул свой полупустой стакан латте со льдом. Стекло упало на пол и разбилось вдребезги, громкий шум эхом разнесся в задней части магазина. Остальные шумные посетители вдруг все замолчали, глядя сюда. Не раздумывая, я тоже закрыл глаза. Ааа, он чувствовал себя виноватым ... если бы призрак призрачным образом мог поймать стекло в воздухе ... да ладно.

Банри торопливо встал,

«Вау, вау, извини, извини! Извини! Я пролил это! Извини, все в порядке !? Мне очень жаль!»

Вызывая персонал, поворачиваясь во все стороны и склонив голову, он поднял сумку Кага Коко с пола, где она находилась до стула, схватил кучу салфеток и попытался сдержать поток латте, который превращался в леденец. небольшое море на столе. Несмотря на это, синие джинсы Банри были окрашены каплями. Кага Коуко тоже положила салфетки из своей сумки на набережную, но сиденье и пол становились насквозь мокрыми.

Подошел служащий со шваброй и совком, собрал осколки стекла и остановил Банри, сказав ему «это опасно». Бросив свою слабую задницу на сиденье, «Ах, не более, не более ...», Банри, довольно расстроенный, позволил своим плечам опуститься и вздохнул.

«Какой я беспечный человек ... уже, неряшливый, слишком грубый, слишком нерешительный ... Я имею в виду, мне очень жаль, Кага-сан, вы в порядке? Ваша одежда и все такое, она не испачкалась? "

«Я в порядке, ничего не вышло».

"Ваш мешок для улик? Он не промок?"

"Право, я в порядке, ничего, ничего ..."

Чтобы не мешать чистке, они двое наполовину приподняли ноги, на короткое время удерживаемые в этой позе мышцами живота.

Небритые кружки его Джека Перселла и носки ее красивых босоножек на высоком каблуке были выровнены, почти касаясь друг друга. Швабра тоже подошла к моим ногам, и я автоматически поднял ноги в ту же позу. Как будто я мог помешать уборке, не имея тела, как будто эти ноги каким-то образом могли помешать работнику при его тщательной уборке.

Банри и Кага Коко, бросивший Банри, некоторое время смотрели друг на друга с поднятыми ногами, не соприкасаясь ступнями, сохраняя дистанцию, они оба были одинаковы, опустив глаза и ничего не говоря.

Они двое много раз моргнули, как будто соревновались друг с другом. Они не были так уж похожи на «хороших друзей». Как-то даже мне стало не по себе, и мы все посмотрели вниз.

* * *

Лекция по китайскому языку первого урока I закончилась, их старый занятой преподаватель китайского языка покинул маленькую классную комнату, а затем студенты, один за другим, вышли в темный коридор. На языковую лекцию было допущено до тридцати человек, и так уж получилось, что все они были первокурсниками.

«Тада Банри, молодец».

«Сегодня ты действительно выделялся. Ты сделал это».

Вдруг у него появилось немало друзей. Проходя мимо, люди улыбались, слегка хлопая Банри по плечу.

При необходимости отвечая «О» или «А», он услышал «Тада-кун молодец!», «Супер молодец!», «Действительно, очень хорошо» ... на этот раз они были девочками. Все втроем были одеты почти, но не совсем одинаково по своей эффектной прическе и одежде, и один за другим они махали ему, улыбаясь. Казалось, вдруг его время пришло! Парни и девушки были очарованы Банри! Так быстро он стал самым популярным в китайском классе! Но это было совсем не так. Даже Банри понимал, что его просто дразнили.

Наполовину отчаянно он собирался улыбнуться и сказать: «Особенно хорошо сделано!» И помахать девушкам в ответ:

«Банри, эй, не беспокойся».

Янагисава Мицуо (которого он обычно называл Яна-ссан, а не Яна), с которым он стал близким другом с тех пор, как они поступили в колледж, звонил ему.

«Ах, Яна-ссан ... похоже, я уже запуталась».

Слишком измученный даже для вежливой улыбки, Банри, наконец, медленно сунул свои сообщения в сумку. Сегодняшняя лекция была поистине ужасной.

В середине лекции оратор дал понять, что он рассеянно смотрит в пространство. «Тада-кун, внимание!» Оказавшись в ловушке, он повторял: «Маа, маа, мааа, маа!» --- Он был вынужден повторить четыре основных тона мандаринского китайского до того, что сошел с ума. И после этого, когда остальные ученики читали свои тексты, он снова заподозрил подозрения и сказал: «Тада-кун, внимание!» "Сейчас!" "Будь примером для всех! Сейчас же!" "Маа, маа, маааа, маа!" Вот и все.

Янагисава сидел на краю стола, ожидая, пока Банри соберется, а

«Вы совсем запутались. А, вот жевательная резинка!»

Он с радостью собрал жевательную резинку с того места, где она упала, в сторону стола.

«Такая пытка! То есть уже с самого первого периода я проиграла. Ужасно побеждена. Почему именно со мной такое случается? А девушки много хихикали ...»

«Ну, в то время« Маа! »У тебя было невероятно хорошее лицо».

«Хорошее лицо? Ты шутишь, какое у меня лицо?»

«Этот вид. 'Маа!'»

Он изобразил лицо Банри, внезапно широко открыв глаза, при этом слегка опустив левое плечо и яростно втянув его щеки. Конечно, в соответствии с этой ужасной кружкой,

«Р, правда? Я сделал такое лицо? Значит, я стал забавным лицом номер один в этом отделе?»

В замешательстве Банри вытащил из кармана зеркало и, открыв его, посмотрел на свое лицо, пытаясь сказать «Маа!». очередной раз. Не туда, где Мицуо увидел бы, как он это делает, но определенно моделируя в трех измерениях то, что он с трудом мог вообразить, он обнаруживал себя все более и более мрачным, задаваясь вопросом: «Сколько раз я показывал это лицо всем остальным ...?»

"Ха, что это? Что-то ужасное искрится!"

Пока Мицуо смеялся, он указывал не на свое лицо, а на невероятно яркое зеркало в руке Банри. Для того, что может иметь мужчина из колледжа, это было слишком роскошно, как что-то от Swarovski .

«... Ах, ты, конечно, заметил? Тебе кажется странным, что он у меня есть?»

«Я думаю, это странно? Ну, я не думаю, что тебе это подходит. Как ты с этим закончил?»

«Это было дано мне».

С щелчком он закрыл ее и передал Мицуо. Повернув его, чтобы взглянуть на него, его простая внешность напряглась.

«... 'Помнишь годовщину нашего побега! Твой хороший друг, Кага Коко' ...?»

Прочитав сообщение, написанное перманентным маркером на обратной стороне зеркала, Мицуо посмотрел на лицо Банри. Он еще раз посмотрел на сообщение, а затем снова на лицо Банри.

«Что с этим? Это ужасно».

«Я ... ужасно, или я должен сказать ... Я не уверен, что она имеет в виду».

Несколько раз переводя взгляд с зеркала на лицо Банри, Мицуо не решался заговорить, выглядя сомнительно. Ну, может, это даже был спектакль. Что касается самого Банри, то он считал довольно странным, что у него есть что-то свое, называемое «таким зеркалом».

«Это не так, Яна-ссан. Это свидетельство нашей дружбы, Кага-сан и я, они совпадают в зеркалах. Таким образом, из того времени, когда мы с Кага подружились. вещь."

"'Такие вещи' ...?"

«Это просто заявление».

Забрав ручное зеркало у Мицуо, он нежно держал его в ладони, холодно сияя. Это была декларация, сделанная так, как должно быть Коко преследовал Мицуо около десяти с лишним лет, и на данный момент Банри подумал, что ему следует сообщить другим об их вступлении в эти новые отношения в качестве друзей. Он думал о том, что, должно быть, говорят другие, и подумал, что сейчас хорошее время все исправить.

Мицуо, лицо которого все еще было ущемлено, как у лисы, бормотал что-то вроде «Декларация ...?»

Зеркало в его руке тяжело весило.

Коренастый и округлый, как фасоль , на серебряной спинке из белого кристалла Сваровски была изображена экстравагантная роза. Очевидно, дорогое, совершенно женственное, Банри это совершенно не устраивало.

Чем больше он смотрел на это, тем более трудным, невероятно сложным и чрезвычайно трудным для описания становилось чувство. Но Банри носил его с собой в кармане. Он полировал его каждый раз, когда на нем оставались отпечатки пальцев, и он был осторожен при использовании.

Потому что Коко сказал ему это сделать.

«... Короче говоря, это потому, что Коко подарил тебе это яркое зеркало? Банри? ... Потому что ты станешь друзьями?»

"Да"

"...Когда как?"

"В субботу"

Его выпуклая бровь немного нахмурилась, Мицуо, все еще не полностью удовлетворенный, с его выражением лица просил продолжения ответа Банри. Банри немного подыскивал слова, отводя взгляд и глядя в пространство.

Итак --- то, что произошло в субботу.

Вернувшись из Шизоуки, Банри пошел пешком, чтобы встретиться с Коко. Они пошли в шкафчик живого дома за тем, что забыли, потом в Caffe Veloce, чтобы выпить чаю, потом она бросила его, они подружились, а потом она подарила ему это зеркало.

Если он расскажет все, это все, что можно было сказать.

Но он не хотел прямо так говорить об этом Мицуо.

Потому что он хотел скрыть часть о том, что «его бросили», если бы он мог. Мицуо бросила Коко, который на самом деле любил его, и вечером того же дня (что еще более постыдно) Банри сразу признался ей. Но она бросила его быстро, на следующий же день. Об этом было слишком неловко говорить, даже если это правда.

Так что,

«Кага-сан, вот так ты видишь:« Ну, Тада-кун, к тебе прилипли какие-то сопли », теребя ее волосы ~,« Попробуй посмотреть в это зеркало », трепеща ресницами ~, Я хотел бы дать тебе это зеркало, чтобы ты смог позаботиться о себе в следующий раз, когда у тебя на лице появятся сопли ». Мы встретимся, как доказательство нашей дружбы! », Сверкнув глазами…». Она мне так подарила ».

Он солгал глупой шуткой.

Он не мог смотреть на Мицуо. Он понятия не имел, какое лицо показывает.

На самом деле, об этом она сказала: «В благодарность за то, что вы пошли со мной повеселиться, и в извинении за то, что напилась и доставила вам неприятности. И как доказательство нашей дружбы отныне », как если бы это было благословением над настоящим. По-видимому.

На черном бумажном пакете белыми буквами было написано « Barneys New York ».

Судя по опрятному виду бумажного пакета, казалось, что это что-то высококлассное, поэтому Банри немедленно поднял перед собой обе руки. Он сделал этот жест отказа, а также сказал со своим выражением лица: «Тебе не нужно беспокоиться о получении такого подарка».

Но, практически продемонстрировав силу, Коко ловко сдержал его. Перед ним, ее глаза блестели, она сказала: «Я хотела купить это для тебя, несмотря ни на что! Пожалуйста! Принять это!'. Когда его спросили так красиво, он никак не мог не получить его.

А затем, побуждаемый снять обертку с него, было показано это красивое ручное зеркало с рисунком розы.

Как ни крути, это было по-девичьи и очень дорогое. На этот раз, конечно, Банри был серьезно сбит с толку. Это был шок. Как такое изящное, небрежное, круглолицое, сгорбленное, сгорбившееся на шкуре могло принять это искрящееся, блестящее, великолепное розовое зеркало, подходящее для королевы?

Кроме того, смотреть на это с его собственной точки зрения, даже называть это доказательством их дружбы с этого момента, было довольно странно. Другими словами, это было напоминание о том, что его бросили ... он подумал, что это был своего рода утешительный приз?

Но, по словам Коко, «Может, это и не похоже на Банри, но, независимо от того, что я хочу, чтобы вы использовали это! Потому что в этом зеркале есть смысл, очень много смысла! » --- и так далее.

Вспоминать о вчерашних компромиссах с Коко было немного поздно, и напрасно, когда прямо перед ним Мицуо фыркнул, как будто с легким отвращением.

Банри как-то робко поднял лицо. По крайней мере, ничего хуже не происходило.

"... Где, когда были сопли?"

Когда мы сравнивали Банри и зеркало сбоку, вопрошающий голос Мицуо казался действительно сомнительным. Ну тогда, во-первых, давайте продолжим эту никчемную фантастику? Такое ощущение, что мы делаем гору из мухи слона.

Он не мог не спросить себя; в конце концов, это чувствовал только Банри, сам по себе. Немножко. Что из этого?

Кроме того, он не мог сказать всю правду, у него не было такого обязательства. Но, подумал он, не следует ли ему держать свои отношения с Куко полностью при себе? Может быть? Возможно, он забыл о том, как он наладил отношения с Куко.

В таком случае вспомни, идиот! Сдаваясь растущей возможности,

«Итак, это было не то, о чем мы говорили в субботу! Вспомни пятницу. Ты сильно ударил Кагу-сан, не так ли? Эй, помнишь? Одним махом ты срубил ее, не так ли?» ты? Ты сказал, что вы двое больше не были родственниками ...! "

Он даже включил жест, как будто взмахнул мечом сверху вниз.

Довольно тихо и отводя взгляд, Мицуо ответил только стоном. Он думал, что то, что он только что сделал, было просто злым, но,

«После этого мы с Кага-сан вышли расслабиться и выпить. Оттуда мы пошли в концертный зал и кое-что забыли там ---»

Сократите среднюю часть. ... Кроме того, он не считал себя обязанным рассказать это полностью.

"--- Из-за этого в субботу мы пошли вместе, чтобы вернуть его. То есть то, что мы забыли. Затем, когда мы пили чай, внезапно у меня в носу оказался Петтонтон, полупрозрачный самовоспитанный инопланетянин."

Он украдкой взглянул на лицо Мицуо.

Мицуо слегка кивнул, как бы говоря «это так?», Но, похоже, понял, что у него нет ни причины, ни права прерывать его, его рот был плотно закрыт, а глаза по-прежнему опущены.

Таково было состояние друга перед ним, грудь Банри, наконец, немного заболела за него. По сравнению с ним у него не было никаких обязанностей. Не было, но ... его так называемая совесть называла его подонком. Камень где-то в груди не упал, на самом деле он смутно чувствовал его, где-то зацепился.

Что мне делать? Хотя он был его самым близким другом, говоря о событиях, которые произошли с вами, но о которых он не мог говорить откровенно, ситуация была не из приятных. Но он не хотел говорить о том, о чем не хотел говорить.

«... В живой дом. Этот Коко, честно говоря ... Что-то не подходит».

Голос Мицуо был тихим, будто разговаривал сам с собой. Банри немного откинул челюсть в сторону и потянулся, чтобы войти в поле зрения, причесывая челку.

Значит это было. В живой дом. Мы пошли. ... Это не ложь. Коротко о деталях.

Мицуо с кривыми губами казался задумчивым, его большой палец правой руки потирал челюсть, но его взгляд все еще был упущен. О чем он мог думать? Чувствовал ли он напряжение в рассказе из-за различных странных упущений? Он молчал, потому что больше не имел права вмешиваться в их дела?

Странное чувство застряло в его груди, он понял еще одну вещь.

То, что Банри делал упущения в своем рассказе Мицуо, на сегодня не имело значения.

Это было не что иное, как потеря памяти.

Он не думал, что разговор был особенно необходим. Что касается девятнадцатилетнего человека по имени «Тада Банри», который потерял все свои воспоминания на восемнадцатом году жизни, и даже он понимал, что это большое событие в том, что касается его личности. Он просто хотел, чтобы друзья его поняли. Так что всегда, с того момента, как они встречались, он искал возможность поговорить об этом. Но такая возможность не представилась. Непонимая, как он говорил, они всегда отвергали его как жалкого, если не больного человека.

Он задавался вопросом, что бы он мог сказать честно, если бы представилась такая возможность. Что касается потери памяти, даже насчет Коко. Обо всем, что произошло в субботу. Если он хотел поговорить с друзьями, все.

Но сейчас этого не было.

Понимая внутри себя, что это было всего лишь предлогом, внезапно почувствовав побуждение сделать что-то, чтобы не показалось, что он внезапно замолчал, Банри снова открыл зеркало и внимательно посмотрел на отражение своих ноздрей. Его нос был чистым.

«Кага-сан действительно вышибала что-то ужасное! Хотя примерно пять раз там ее рвало».

В его планах было говорить только бодрым голосом. Но бледное тонкое лицо девятнадцатилетнего мужчины, отраженное в зеркале, смотрело на него слабо, более несчастным, чем когда-либо, менее уверенным, чем когда-либо.

«С Куко в роли друга Банри, в живом доме, с козявками, с инопланетянами, рвотой, а…?»

Мицуо встал перед Банри и пошел прочь, как будто подтверждая сказанные слова, устало открывая дверь класса.

«Что за бардак ... Я имею в виду, конечно, ты не понимаешь ... Ну, в любом случае это не имеет к тебе никакого отношения».

Внезапно изменив курс, Мицуо обернулся, когда кое-что понял. Стоя в темном коридоре без окон, он смотрел прямо в лицо Банри. Еще раз, увидев его в таком состоянии прямо перед собой, Банри заметил, насколько красив Яна-ссан, но,

«Что ты имеешь в виду, Банри? В субботу, если бы ты только позвонил, мы могли бы поговорить о том, чего ты не понимаешь. Но весь день не было ни голосовой почты, ни текстовых сообщений. Ты проигнорировал меня и вышел, чтобы весело с Куко? "

«Э ... Хотя ты мне так говоришь, ну ... так оно и вышло».

"..."

Лицо Мицуо, наконец, потемнело, издав ужасный звук, похожий на рычание.

Но Банри сказал: «А, малыш? Вау, ты действительно обеспокоен!», В тот момент, когда лицо Мицуо стало угрожающим, и он моргнул, как будто приходя в себя, дважды покачал головой из стороны в сторону и хлопнул себя по щеке довольно тяжело. Удар даже заставил его споткнуться. Все это заняло всего пять секунд,

"Яна-ссан развалилась ...!"

"Я не."

С глухим стуком причесав волосы, Мицуо снова посмотрел на Банри. А потом,

«Ничего не сломано ... Проще говоря, я понимаю, что в конце концов я становлюсь немного человечным, неуклюжим и тупым».

Сделав небольшой вдох, он замолчал.

Смысл этого был не совсем понятен Банри, но через некоторое время его голос сменился чем-то слабым, не очень мужским,

«... Есть о чем подумать ... Если ты хочешь немного поговорить о таких вещах, например, об этом в субботу, ты можешь позвонить мне! Но ... да ладно. Хватит. Все в порядке. Это не имеет значения ".

Сказав что-то подобное, как и следовало ожидать на этот раз, у Банри наверняка возникло чувство вины.

На самом деле в субботу произошло много событий, и если бы Мицуо позвонил, он бы совсем о нем забыл. Возможно, он разрушил их дружбу.

Его руки были полны его собственных проблем, если были какие-либо телефонные звонки или даже какие-либо текстовые сообщения, он их игнорировал. В воскресенье он тоже не припомнил никаких сообщений. Но, конечно, Банри думал только о своих проблемах, все время закутанный в одеяло на своем футоне, как тунец; он совсем не помнил о Мицуо. Он думал только о своих проблемах.

Не в силах оправдать собственную нечувствительность,

"Нет, извини меня!"

Он хлопнул себя по лбу, пытаясь вести себя скромно.

«Я даже вернулась ненадолго домой, пошатнулась и совершенно забыла позвонить тебе! Если ты не против, я могу послушать твою историю сейчас. Пойдем в кафетерий или куда-нибудь? Я легко пропущу второй урок достаточно."

А затем, будучи искренне и дружелюбно приглашенным прогулять школу, Мицуо нахмурился и грустно покачал головой из стороны в сторону.

«Я вряд ли могу быть единственным отсутствующим человеком, и ... как насчет вас, разве у вас нет Гражданского права I? Разве вы не должны быть там?»

«Не надо. Скорее, что вы берете, Яна-ссан?»

«Логика»

«Это не обязательный курс, почему вы его взяли !? Интересна лекция или что-то в этом роде?»

"Полностью."

«Ну, тогда кончай, второй урок в понедельник, давайте вместе перейдем к гражданскому праву! Может, с этого момента лучше было бы перейти на этот путь. Регистрация еще не закрыта, не так ли? На каком курсе гражданского права вы были первый?"

«Пятый урок в среду, кто-то позвонил профессору Цукамото».

«Пятый период! Цука, кто ?! Зачем брать такую мелочь, как гражданское право, никто другой не брал такую вещь!»

«Нет, хотя ребята во втором периоде были порядочные ... вернее, я уже купил учебник по логике ... 4500 йен ... они меняют только цвет переплета из года в год, и я слышал, если ты не показал профессору свой новенький учебник, он бы не принял тебя в класс ... "

«Так дорого! Мусор!»

«... Но я хотел записаться на курс гражданского права того периода. Там даже собирался выступить известный оратор с телевидения. Но, послушайте, я заметил Куко на первой лекции. Из-за этого я остановился и подумал. ..»

Вздохнув еще раз, еще глубже, Мицуо нахмурился. Он пробормотал это до сих пор, ему не нужно было бегать туда-сюда, чтобы спастись от Коко, и пока он бормотал, его рюкзак, который был поднят на одно плечо, украдкой соскользнул вниз до его локтя. Как будто его не удержала тяжелая сумка, он покачнулся на ногах. Банри, увидев это,

«Эээ, Яна-ссан, ты вроде как себя чувствуешь? ... Ты ни капли не встряхнул?»

Он снова внимательно посмотрел в лицо своему другу.

Возможно, это было из-за того, что он стоял под старыми люминесцентными лампами, но теперь, когда он подумал об этом, его цвет выглядел не слишком хорошо. Вдобавок ко всему, похудел ли он как-то за эти выходные? Немножко.

Была весна. Май. Пик, так сказать, студенческой апатии. Поступил в университет, начал жить один, изменился в образе жизни, сразу отрезал от друзей детства, и вдобавок ко всему, он сказал, что поссорился со своими родителями. Проживая эту жизнь, его настроение немного упало, даже если это было немного не вовремя. Он чувствовал, что Янагисава Мицуо подавлен.

А потом, как курок,

«... Возможно, если ты не возражаешь? Дело в том, что ты бросил Кагу-сан».

Его голова все еще висела, Мицуо ничего ему не ответил.

Если он угадывал правильно, то воспользоваться случаем, чтобы напомнить о том, что произошло раньше, в отношении или речи, вряд ли было правильным поступком прямо сейчас. Темное лицо Мицуо, смотрящее на него, заставило Банри практически подпрыгнуть, и, наконец, в панике он вошел внутрь.

«Бу, но я думал, что Яна-ссан того времени была очень« мужественной »! Кроме того, с Кага-сан все будет в порядке! Понимая ваши чувства, она может встать на ноги! Она удивительно сильный человек!»

Но,

«... Может быть. Очень. Сразу же она пошла в веселый концертный дом. Очень даже ...»

Как только он поднял лицо, Мицуо резко взглянул на него с упреком и зарычал. Но если он не последует за ним, ситуация может ухудшиться. Банри поспешил, но Мицуо внезапно затих, в конце концов дважды ударив себя по лицу. Ой! Если Банри не войдет внутрь, то, без сомнения, он сделает это снова. И вот, опустив лицо, он поклонился, как бы читая молитву какому-то зловещему языческому богу.

«Я думал, что если я смогу отделиться от Коко, все станет лучше ... Несмотря на это, Куко поступил в тот же университет, что и я ... Я думал, что в конце концов, ничего не изменилось ... Из-за Куко это кончалось ничем ... Я думал, что, если я ее четко отвергну, все будет хорошо ... Вот почему это произошло ... Было плохо, что я считал, что это все вина Коко ... Но с того момента, как я бросил Коко, словно с помощью волшебства, «начало моей сияющей жизни» внезапно прекратило свое существование, все, что в результате этого произошло, - это заставить Коко плакать, и, более того, теперь я прихожу, чтобы услышать, что духи Куко оживают. Как ни странно, я даже обидел тебя . ... Ах, прости ... прости, прости! Проще говоря, я, я, я, ну, ну, я был придурком ... "

«Я, Яна-ссан, подожди ...»

Отбросив непреднамеренно протянутую руку Банри, Мицуо посмотрел в потолок, его глаза пусто смотрели в пространство. А потом стонет,

«... Я был невероятно бесчувственным ... ... Как бы это сказать? Я был болваном, или, если говорить прямо, как это сказать ... кусок дерьма ...?»

Банри больше ничего не мог поделать с ситуацией, кроме как следить за ней.

«… Ну, тогда… эта чушь отправляется в класс логики… пока».

Мицуо, все еще глядя в потолок, остался один, махнув рукой в сторону Банри. Со странно пустым взглядом и голосом. Такое состояние не могло быть нормальным.

"Держись, держись, держись!"

Банри непреднамеренно стал похож на некий комедийный дуэт, когда успокоился и погнался за этим, уходя обратно.

«Яна-ссан, серьезно, погоди! Эээ, ну пойдем вместе в класс!»

«... А? Почему? Это прямо там».

«Нет, но что-то ... вернее, ты действительно не прогуляешь урок !? Давай сделаем это!

«... Мой желудок еще не пустой. Я еще не пропустил посещение».

«Ничего страшного, на уроке логики нет ничего страшного! Вернее, если вы его провалите, мы сможем пройти его вместе в следующем году! Более того, послушайте, я ... По правде говоря, у меня есть кое-что, о чем я хочу поговорить о. За последнее время произошло несколько вещей, и я не уверен, что смогу разрешить ситуацию самостоятельно. В последнее время я плохо объяснял вещи, но правда, мне очень жаль, что я проигнорировал вас в субботу! Так что с этого момента Пришло время для мужской связи! Давай поговорим вместе, как воры! "

Внезапно ноги Мицуо остановились. Обернувшись к Банри, он выглядел странно тихим и посмотрел ему в глаза.

«Происходили разные вещи? Например?»

«Вот, например, ну ...»

Повторив еще раз: «Например», Банри полностью перестал двигаться.

Я не очень хорошо объяснил, я, например, исключил разные вещи из сказанного.

Например, он заметил, что Мицуо стал любовью всей жизни Кага-сан.

Но она была отвергнута просто так, среди прочего.

Скорее, что такое потеря памяти?

Похоже, он встречался с Линдой в прошлом, которого не мог вспомнить, для другого. Когда он вернулся домой, он видел фотографию этого, но «Линда», которая сейчас ничего не показывала, поскольку его старший клуб хорошо справлялся с ним, еще одна. Что, черт возьми, все это значило, он не знал, и это приводило его в ужасное состояние.

И так далее.

"..."

--- В конце концов, он больше ничего не мог сказать.

Рот Банри все еще был приоткрыт, он опустил глаза и замолчал.

Больше ничего не говоря, перед своим другом он молчал, не мог пошевелиться.

Хотя ему и дали возможность поговорить, ничего не вышло, потому что он не знал, о чем можно было бы поговорить. Или, возможно, с его точки зрения, что, черт возьми, происходит, что он думает об этом, что он чувствует по этому поводу? Внутри себя он осознал, что самой идеи разговора с друзьями не существует.

Короче говоря, как и все остальные, он думал о своих делах, как о событиях из далекого мира.

Эти ситуации, возникавшие одновременно, были слишком хаотичными; даже по одному ему было бы трудно с ними справиться.

Один пример, вопрос о том, что Коко бросил его, на самом деле он не мог сказать, насколько это было шоком. Будь то боль и плач, или страдание и агония, он не мог справиться с такими чувствами, ни в одиночку. Хотя, конечно, для него это было довольно сложно, но на самом деле не так уж больно. С этого момента, как хороший друг ... даже говоря такое, он не думал, что это хорошая идея.

Касаемо Линды тем более. Не говоря уже о том, что он чувствовал, поскольку этого он, честно говоря, не знал. Он не мог вспомнить, что произошло в прошлом, кроме того, он не мог понять, о чем думала Линда. Что касается того факта, что они гуляли вместе, зачем ей продолжать притворяться, что не знает об этом?

Тем не менее, "Что это может быть?" "Что мне делать?" "Я не знаю." "Почему это могло быть?" ... это было так, снова и снова. Сколько бы раз он ни спрашивал, ему просто никто не отвечал. Разговаривать с самим собой было совершенно бесполезно.

«… Я ничего не понимаю. Я не знаю. Для меня, правда, я ничего не понимаю. Я просто не помню».

В некотором смысле, как будто он был парализован; в его голове он был в оцепенении. Он взъерошил волосы, вместо того чтобы вычесывать мозг, пытаясь как-то разбудить себя, на этот раз его руку остановил Мицуо.

«... Все в порядке, я понимаю. В настоящее время и мое, и ваше сердце нуждаются в отдыхе, это кажется очевидным. Хорошо, давайте будем честны и переплачены».

* * *

Поддерживая взволнованные сердца друг друга, связывая друг друга, они качались вниз по лестнице, едва успев добраться до студенческой столовой на первом этаже.

Потому что до полудня еще оставалось место, много мест. Кое-где люди еще болтали, и студенты, похоже, завтракали то тут, то там, кроме них,

"... Вау ..."

Увидев это внезапно в своем поле зрения, Банри бессознательно попятился. «Что?», Мицуо посмотрел туда, куда смотрел Банри, заметил это и застонал так же. Он перестал идти.

Школьный кафетерий окрасился в тяжелый желтоватый оттенок, но внешность этого человека сияла слишком ярко, искрилась, как будто его естественная энергия исходила вовне.

Что касается Банри, то сейчас он все еще не знал, с каким лицом приветствовать этого неизвестного человека. Для Мицуо, возможно, все было так же, как и с Банри ... или, возможно, теперь было трудно встретиться с этим человеком.

Сияющие, блестящие и яркие, ее длинные, темно-каштановые волосы были красиво завиты.

У нее была темно-синяя повязка для волос с прикрепленными к ней блестящими стразами.

Ее волосы ниспадали на стройную спину.

Даже сзади они поняли, что это была очень красивая женщина, эти волосы, этот стиль, вещи, которые у нее были, от всего ее тела сияла аура, которая говорила, что она не обычный человек.

Возможно, почувствовав их взгляд, а может, она услышала стоны двух парней,

«Ах ...»

Обернувшись к ним, невозможно было спутать ее красивое лицо.

На ее тщательно подготовленных, эффектных чертах лица ярко-розовые губы. Они оба ахнули, так прекрасна была эта красота.

Кага Коко, одетая безупречно, безупречно, безупречно, сидела за довольно обшарпанным столом.

Банри и Мицуо, а затем взгляд Коко безмолвно обменялись взглядами. Каждый из них, в зависимости от обстоятельств, не мог подобрать слов. Сколько секунд продолжалось неловкое молчание?

«Ну, ну», - неловко попыталась начать разговор Банри. Доброе утро, Кага-сан, как вы себя чувствуете? Но послушайте, Яна-ссан не приветствовал, как и Кага-сан - он намеревался сделать первый шаг с кажущимся напряжением, но,

"... Маа!"

Словно пораженный стрелой, Коко встал еще быстрее.

Между ее соблазнительно-розовыми губами блеснули ее зубы, чистые белые с видимым оттенком синего. Изящная, как танцующая бабочка, она однажды развернулась, раскачивая юбку.

«Маа! Маа! Маа!»

Обе ее руки были крепко сжаты перед грудью, что было почти карикатурно на удивленный взгляд.

Затем, внезапно разомкнув руки, она медленно склонила голову набок и вскоре ее удивленное выражение превратилось в широко открытую, чрезвычайно счастливую улыбку.

Ее бедра опускались в прямой, длинный шаг, не моргнув ресницами, она быстро шагнула вверх перед глазами Банри.

"Ты Тада-кун, не так ли!"

Он был очень похож на Тада-куна, но… в тот момент его крепко обнимали. Его протесты проигнорировали, она сделала вид, что поцеловала его в обе щеки, не касаясь его.

Ш, она была иностранкой ...

Когда Коко отпустил все еще изумленную Банри, он снова посмотрел на ее радостно смеющееся лицо. Вдобавок ко всему, этот человек обычно не был иностранцем. Когда она была взволнована, она стала им.

Гех, смотрите все! Я встретил своего любимого дедушку через пять тысяч лет, похороненный в скале на другом конце света! А еще, дедушка, ты мне подарил бриллиант размером с дыню (ты планировал два !?)! Настоящее счастье!

... Что-то вроде теплого радушного приема.

Несмотря на то, что позавчера ее бросили в Велосе, в ее взгляде не было ничего, кроме Тады Банри.

Коко остановился перед носом Банри, ее улыбка осветилась счастьем. Почти слишком близко к нему, поле зрения Банри было почти полностью заблокировано идеальной улыбкой Коко. А потом она сложила руки перед грудью. Скромно расставив ноги, она немного согнулась и подняла сверкающие глаза вверх. С благоговением глядя на Банри в позе, похожей на Ксавьера ,

«Мой хороший друг, Тада-кун ...! Доброе утро!»

У нее даже были туманные глаза.

«Поскольку мы случайно встретились таким образом утром, это будет действительно хороший день! Эй, давным-давно нам суждено было стать лучшими друзьями!»

Сказав это, она восхитительно хлопнула длинными темными ресницами.

Все еще глядя прямо на Банри, она медленно покачала головой с улыбкой на лице. Она произвела вид: «Это теплое чувство, поднимающееся вверх! Ах, я больше не могу этого терпеть!»

"Ой..."

Каким-то образом его рот открылся.

Действуй! Сделай все возможное, Тада Банри!

«... Доброе утро ... Кага-сан»

Словно в экстазе от приветствия Банри, Коко застонала и закрыла глаза на несколько секунд.

«Этот голос принадлежит Тада-куну. Такой способ говорить. Невероятно ...»

Кровь, прилившаяся к ее голове, залила ее щеки румяными и теплыми, и лицо ее выглядело так, будто она собиралась съесть шоколад века, мягкий и теплый, с приподнятыми веками. Ты потрясающий ... но он не мог этого сказать, совсем нет.

«Это напоминает мне о том, что я пропустил ... эй, наше предыдущее существование, ты думал об этом? Я думал. Я была самой младшей сестрой-новичком в монастыре, а Тада-кун жил в глухом лесу пастухом. ... вот во что я верю. Каждое утро Тада-кун должен был доставлять нам сыр. Эй, разве это не невероятно романтично? Спасибо, я всю жизнь благодарю тебя, я благодарен за эту судьбу, за то, что мы » я встречался здесь дважды! "

"... Оо ..."

Банри переполнился стоном.

По какой-то причине, так или иначе, этого было слишком много.

А как насчет того волнения? Это ощущение драмы. Вести себя как иностранец. «Давай будем друзьями», - сказала она, и за два дня Кага Коко дошла до этого.

И теперь Коко ждал реакции Банри. Широко открытыми глазами, ярко сияя, она молча смотрела на своего близкого друга Тада Банри.

Что мне делать на самом деле - нет, на самом деле. Не зная, что ему делать, Банри на мгновение попытался прижать руки к груди. Не Коко; к его собственной груди. А затем, как будто чтобы иметь возможность открыть глаза таким же образом, он улыбнулся изо всех сил, глядя в сверкающие глаза Коко, пытаясь таким же образом покачивать головой взад и вперед.

По-видимому, вполне удовлетворенный тем, как дела у Банри, Коко, снова выглядел довольным, и снова качнулся перед ним. Все еще без слов, это было небольшое шоу отражения Ксавьера, представленного, так сказать, мужчиной и женщиной.

Мицуо воскликнул: «Страшно ...!», Как будто он с трудом выдержал это, и прикрыл рот рукой. Банри лишь частично заметил, что он отскочил назад.

"Ну, Мицуо ---"

Ее покачивание прекратилось, все еще стоя перед глазами Банри, Коко посмотрел на Мицуо.

Насколько она понимала, она любила Мицуо. Он был ее бывшим любовником. Однако, с ее точки зрения, он отделился от ее предназначенного сценария.

Банри бессознательно ахнул.

Он не мог сказать, что произойдет из-за странного возбуждения Коко перед Мицуо. Лицом к нему был ее «иностранный аромат внезапно обреченных друзей», но ... что ему делать, если она устроила сцену перед Мицуо? Он внимательно посмотрел на нее еще раз. На данный момент у нее не было никакого скрытого оружия (даже букета роз).

На ней была белая блузка с рюшами поверх сплошного платья в клетку с высокой талией, черные колготки и черные ботинки на высоком каблуке с низкой посадкой. Из-за расположения, меняющегося сразу под выступом ее груди, она казалась еще более нежной и женственной. Было ужасно приятно видеть.

Коко повернулась к Мицуо, красиво накрашенные ногти на пальцах ее левой руки аккуратно сложили, сдерживая мягкую и полную опухоль в области ее сердца.

«Мицуо, ты как одинокий охотник, уходящий в пустыню ... твое лицо кажется таким ...»

Мечтательно закрыв глаза, она пробормотала тихо и серьезно.

А затем ее правая рука элегантно протянулась, как любящая мать, собирающаяся коснуться щеки Мицуо. Мицуо сразу же отступил. Коко быстро подошел ближе, против воли коснувшись его лица. Из-за силы этих пальцев, пытающихся удержать это тело, извивающееся от отвращения, с точки зрения постороннего, оно становилось похожим на хватку железными когтями, но ...

«Быть отправленным в монастырь, чтобы тихонько молиться о моих долгих днях, возможно, должно было быть моей судьбой с самого начала ...»

"Hugugu ..."

По-видимому, для Коко этого было достаточно.

Когда она смотрела на захваченное лицо Мицуо, ее веки, светлый жемчуг, заштрихованный тенями, блестели, и у нее был драматически трагический вид.

С точки зрения постороннего, глядя на то, как они двое появились, Банри инстинктивно ахнул. Ну, конечно ... Я рад, что до крови не дошло.

Все это означает, что с окончанием выступления в Театре Кага Коко все будет хорошо на данный момент?

Хотя ты бросил меня, Мицуо, и причинил мне боль, я исцеляюсь от присутствия моего замечательного друга! Пока выздоравливаю, я крепкая и красивая! Всем спасибо за помощь, которую вы мне оказали! Чувствую себя хорошо! --- Такова была суть театра Коко, и это было, ну, забавно. Но каковы были ее настоящие мотивы, что она увидела в лице Яны-ссан; ему не хотелось задавать такие неромантичные вопросы прямо здесь, прямо сейчас.

Сопоставив кончину одного акта Мицуо и Коко, он понял, что кто-то дал направление: «Музыка, начало». Несомненно, это был голос с небес, как будто говорил постановщик этого мира, и,

" Ты такой шок! "

Банри кричал изо всех сил.

Стоя лицом к лицу с Коко и Мицуо, медленно шагая по кругу вокруг них, принимая позу, указывая на них пальцем с каким-то злобным лицом, как если бы он был посланником дьявола, чтобы оживить этот финал. Няхахахаха, няхахахахааха!

"Ты такой шок!"

... На самом деле, он не очень хорошо знал тексты. Dereredere, dereredereeredee, dereree ... тем не менее, он их знал! С высоким голосом, который он сдерживал, он заставил их волосы встать дыбом! Готово, готово,

«Чтобы защитить нашу любовь! Вы взлетаете!»

"Какой!?"

Пение было не от Банри.

Удивленный, он оглянулся. Пение украденной песни, в пять раз превышающее его предел, такое высокое, словно его пронзили задом. Он посмотрел на обладателя этого голоса.

--- Он пошел неподвижно, как камень.

"Су, верни твою любимую ~~~~~!"

То, что он считал голосом с небес ... было очень правдоподобным. Но это было не так. Он не слышал ни голоса с небес, ни голоса режиссера.

Это была Линда.

Бланки регистрации на курс свернуты, чтобы выглядеть как микрофон у ее рта, в позе, прислоненной к сиденью в углу стола, она горячо пела во весь голос, все еще повторяя эхо, ее кулак поднялся вверх,

"... Ты не пробовал песни, Тада Банри?"

Эти руки говорили «Привет!» Банри.

"Линда---"

Его голос дрожал, и хотя его можно было услышать, он звучал так, как будто он исходил откуда-то далеко, как из подземного мира.

Он поспешно добавил почтительное «сэмпай».

«Да, это тот человек, - подумал он в глубине души.

Это был абсолютно тот человек на той фотографии, которую он нашел дома, цепляясь за него, продолжая с ним. Это было лицо. Это была Хаясида Нана. Ее белая кожа, ее глаза. Тем более ее возраст. Прежде всего, ее имя. Ошибки не было. Был шанс один из десяти тысяч, что не совсем невозможно, но маловероятно.

«Эээ ... доброе утро. Что-то ... если вы посмотрите на состояние парня с вами, Кага-сан, образ« Чемпиона прошлого века »просто не придет в голову ...»

Куко склонила голову набок, как бы говоря: «Что ты делаешь?»

Банри еще раз кивнул Линде в знак приветствия, как у младшего школьника, но при этом был абсолютно уверен, что этот человек был на фотографии.

Линда знала его прошлое. Они были связаны. И все же она скрывала прошлое. Она вела себя так, как будто прошлого Банри не существовало.

Какого черта, почему?

Продолжая нападать на него, несмотря на смущение Банри, спинка стула жестко поддерживала ее, Линда сильно потянулась. Ее лицо было гладким, без макияжа, наверное, даже без карандаша для бровей. Встав, в многослойной футболке с длинными рукавами, прикрывавшей ее пальцы, она скрестила ноги в синих джинсах.

«Ноуу, перестань дразнить своих друзей и возвращайся сюда, Куко-чан. Если мы поторопимся, мы закончим, прежде чем у нас закончится время. Что касается меня, я все равно планирую пропустить второй период».

Она повернулась к Куко, заставив трепетать регистрационные формы. Увидев это, Коко поспешно отвернулся, возвращаясь к своему столу напротив Линды.

«Извините, что заставил вас ждать, я работаю, я работаю, давайте приступим к письму!»

Наверху стола, помимо нескольких чашек с напитками, стояла огромная таблица расписания размером с татами и буклеты с учебными планами, которые раздавались, когда они входили в школу. На нем были разбросаны разные письменные принадлежности. Банри и Мицуо заметили это, гадая, что это было.

«Мы сейчас обсуждаем график Коко-чана».

Слегка улыбнувшись, Линда объяснила им.

«Эта девушка понятия не имела, какие уроки требуются. У нее было нелепое расписание. Она не ходила на языковой курс и не купила свою книгу. Теперь почти нет класса, в котором есть место ... в год она берет только около 24 кредитов. Мало ».

Коко, ее губы немного сжались, издала сладкий и невинно извиняющийся смех и пожала плечами.

«Но если бы я хорошо учился, тогда я мог бы изучать только язык в середине года, и тогда у меня были бы все необходимые кредиты, верно?»

«Тебе стоит. Может быть».

"Тогда это прекрасно!"

"Не совсем идеально ... Где-то на полпути?"

"На полпути! Ура!"

То, что посоветовал сэмпай, конечно, было хорошо, и Коко просмотрел бланк расписания «на полпути» и вздохнул. Наконец, она что-то нацарапала в регистрационных бланках серебряной шариковой ручкой и подняла глаза с милой улыбкой. Линда посмотрела на это внезапно серьезным взглядом,

«Я имею в виду, что в последнее время« брать только 24 кредита », разве это не опасно? Выполнить 30 кредитов не будет чем-то таким уж необычным! какой-то курс на четыре кредита ... Тада Банри, ты готов? Ты записался на занятия? "

Неожиданно она пыталась вовлечь Банри.

"Эээ", - пробормотал Банри, на мгновение не находя слов,

«Ну, в настоящее время, хотя моя регистрация уже завершена, ... а, но этот парень продолжает доставлять мне неприятности во время некоторых замечательных лекций».

Как бы то ни было, Коко попыталась сократить расстояние, подняв руку к локтю Мицуо, приближая их, чтобы они выглядели как пара.

«Я зову этого парня Яна-ссан. Яна-ссан, это Линда-семпай из Омакена. Мы в большом долгу перед ней, так как она спасла наши жизни, Кага-сан и мою. Я упоминал ее раньше».

«Ах, да, в тот раз у этих парней были проблемы», - сказал Мицуо, слегка кивнув Линде, когда она взглянула на него, Банри тихо молчал. Он беспокойно почесал нос.

Он не об этом действительно хотел говорить.

Уроки Мицуо не имели никакого значения ... нет, ничего не имело значения. Он хотел поговорить с Линдой о другом.

Но, честно говоря, как это сделать?

«Почему вы делаете вид, что не знаете меня? Линда-семпай, ты правда знаешь меня, не так ли? Я видела тебя в ежегоднике! На фотографиях тоже. Мы были действительно близки, не так ли? Вы знаете, что я потерял воспоминания? Хотя я ничего не помню из тех времен, почему ты ничего не сказал? Мы с тобой, пока я не потерял воспоминания, у нас были особые отношения, не так ли? Хотелось бы из ваших уст хоть одно, четкого ответа: да или нет. И так, продолжая притворяться, что не знаю меня, как я собираюсь успокоиться? »

--- Пытаясь думать, он выглядел готовым рассмеяться.

Но он просто не мог этого сказать.

Даже если они вдвоем были здесь одни, он задавался вопросом, может ли он вообще говорить об этом.

«Даже вопрос о ежегоднике и фотографиях, не говоря уже об их общем прошлом, где они были особенно близки», - подумал он. Нечего было отрицать. Ответ был утвердительный. Другой возможности не было.

И все же у Линды должна была быть какая-то неизвестная причина, чтобы притвориться, что она ничего подобного не знает. Ничего не говоря Банри, она что-то скрывала.

Банри не был настолько глуп, чтобы повторять про себя снова и снова: «Скрывать все вот так, почему, почему !? Что мне делать? Думать, думать !?», а может быть, он был простодушен. По крайней мере на данный момент.

«Рада познакомиться», добродушно помахав рукой, прислонившись к спинке сиденья, Линда усмехнулась Мицуо. «Я Линда, Хаясида Линда», представилась с видом долгой практики.

Глядя на нее, Банри снова подумал: «Она хороший семпай». Достаточно дружелюбный, чтобы даже отложить поход на свою лекцию, чтобы дать совет младшей ученице, даже тому, кого она не знала. Добрый и человек, на которого можно положиться. Находиться вместе с ней было весело, и ему было приятно просто находиться рядом с ней. ... Так было всего несколько дней назад. Даже если он не изучал это, он думал, что даже сейчас так должно быть.

В настоящее время Линда, конечно, не хотела, чтобы я был известен мне. Поэтому о знании бывшего Банри нельзя было говорить. Только то.

Если бы он хотел узнать больше, возможно, было бы неплохо установить хорошие рабочие отношения с нынешней Линдой.

Что касается Банри, это --- да. Надежды не было. Встретив Линду случайно в качестве старшего клуба, он произвел хорошее впечатление как юниор. Он не мог раскрыть то, что она скрывала.

Больше всего она, похоже, тоже волновалась. Возможно, из-за этих переживаний она предпочла вести себя так, как будто она вообще не знала бывшего Банри. Однако ему не хотелось прерывать ее своим выводом. Если бы ему сказали, что то, что было перед ним в тот момент, было важным, он бы тоже согласился, подумал он.

Он действительно так думал.

«Это подтверждение его личности, - решил Банри.

Прекратите уже думать об этом! Зачем, все уже кончено.

Забудь об этом. --- Да, забыл.

Хихикнув, Банри поднял лицо, нарочито, как юниор, как идиот.

«Я имею в виду, Линда-семпай, этот парень Яна-ссан, он берет в среду 5-й урок гражданского права ~, не могли бы вы рассказать ему что-нибудь об этом ~?»

Он пытался нежно разговаривать с Линдой.

"Ха !? Серьезно !? Курс Цукамото по гражданскому праву !? Почему что-то такое безумное !?"

Линда нахмурилась и прикрыла рот рукой, словно в шоке. Ты пытаешься замучить себя, моя дорогая? Это тоже, казалось бы, сиюминутная игра, она сказала Банри: «Я не смеюсь над тобой!», И, как женщина-солдат, быстро сделала серьезное лицо.

"Э ... Что за ужасная вещь я делаю?"

«Нет-нет-нет, это ужасно! Это всегда плохо, ты, эээ, Яна-ссан? Потому что это действительно ужасно». Пятый период в среду «Гражданский закон 1» каждый год проходит очень сложное испытание, с заметками и ссылками за прошлый год. разрешено, менее семидесяти процентов на тесте и менее семидесяти процентов посещаемости (бесполезно в спорах) - это неудача, и поскольку людей не так много, ответить на перекличку за кого-то еще невозможно ... по гражданскому праву большинство ждет , а кроме того, если не учиться серьезно ... нет, говорят, даже усердно трудиться - это довольно сложно ».

"Ты серьезно?"

«Вот почему все принимают в понедельник второй период Гражданского права!»

«... Это так ..., а ... кажется, я напортачил ... Что делать, это действительно ужасно ... Я что-то повторяю уже в следующем году ...?»

«Хотя это нормально повторять. Легкий урок гражданского права в понедельник во втором уроке - это предпочтение большинства людей, хотя сколько людей ждали, а потом снова попались в ловушку, приняв демона пятого урока среды, кто знает ...»

Судя по тому, что сказала Линда, Мицуо сильно забеспокоился. Наблюдая за этим со стороны, Коко небрежно вытерла перья пера.

«Аааааа, Мицуо, что это за беспорядок? Ах, хорошо, у меня есть идеальный график. Я даже отлично воспринял гражданское право».

Даже при чужих проблемах ее лицо красиво улыбалось. Пока ее красивые ногти блестели, она пошла чистить письменные принадлежности.

Открыто враждебно настроенный, Мицуо посмотрел на Коко. Коко был совершенно невозмутим. Напротив, улыбаясь, она посмотрела прямо в лицо Мицуо, весело добавив «извините за это», и намеренно или нет, напевая в хорошем настроении.

В то время как Мицуо практически весь дрожал, он медленно посмотрел на лицо Банри.

"... Банри, пойдем со мной немного!"

«Куда !? И испортить учебу Кага-сан !? Эй, будь осторожен! Мама Медведица весной рожает детенышей, и это может сильно разозлить!»

«Вы ошиблись! Сейчас я иду на второй курс по гражданскому праву! В любом случае, я поймаю профессора, когда он покинет лекцию, и спрошу его, могу ли я принять это с этого момента, хотя я еще ни разу не присутствовал! Выбрасываю 4500 иен! "

«Ах, ах, хорошо, хорошо! Удачи, Яна-ссан! Поторопись!»

"Ой!"

Он бросился бежать, но Мицуо, который выглядел так, будто он что-то забыл, внезапно споткнулся на пару шагов и вернулся к ним.

«Идиот! Ты полностью потеряешь кредит! Тебе придется сделать это заново! И тогда ты заплачешь!»

Ужасно внезапно дернув подбородком, обе его руки хлопали, как крылья чайки, он выпустил поток оскорблений, направленных на Коко. А потом снова побежал. На этот раз он вылетел прямо из кафетерия, и можно было увидеть, как он свободно поднимается по лестнице своими длинными ногами.

Пока она смотрела, Коко смеялся довольно презрительно и холодно.

«Что это было? Вы видели? Мицуо - ребенок. У него не может быть друзей, поэтому он идет один».

"... Ка, Кага-сан"

«Что? Тада-кун».

Что касается Банри, она была другом до последнего. Улыбаясь ему, она вопросительно склонила голову набок.

«Хорошо, ты не слишком грубо относишься к Яне-ссан ...?»

«Грубый? Я? Нет такой вещи; мы обычно такие».

«Нет, а если бы монахиня так относилась к лесному охотнику ...»

«Но он не просто знакомый».

«Эх! ... Ч, что ты говоришь ...? Разве вы не были друзьями детства! Это страшно!»

«Нет. Я не знал его в прошлой жизни».

«Мы говорим об этой жизни! То есть минутку, серьезно, с какой историей ты можешь быть такой? Не так давно ты прилип к лицу Яны-ссана, мечтательно бормоча« Мицуо ... »! "

«Это был последний акт нашей пьесы, Мицуо и я. Под музыку дикого оркестра Тада-куна и Линда-семпай занавес опустился. На этом наши отношения уже закончились. Следовательно, он тот, кого я не знаю. знать «.

Коко заявила об этом очень холодно и без колебаний, ее красивые губы изогнулись в колючую надутую губу, а тонкий подбородок был приподнят. Без единого подергивания бровей, такой холодности. «Эх», его речь оборвалась, Банри тоже замолчал.

Что ж, Банри какое-то время думал: «Отношения этих парней не очень хорошие ...» Мицуо избегал ненавидеть Коко, хотя, пока Коко гнался за ним в любви, он был с ней совсем не мил, если они встречались, они только дрались, судя по всему, оскорбляли друг друга. Похоже, не было даже воспоминаний о том, что они двое были друзьями.

И все же, поскольку он знал о неловкости Коко, Банри видел в них двоих нечто иное. Поскольку Коко искренне любил Мицуо, он привык к этому. Проще говоря, это было чрезмерно «цун» в аспекте «цундэрэ» их отношений. Именно потому, что он это понимал, ему не приходило в голову думать об этом. Хотя ему нравилась Коко, Банри также искренне беспокоился за нее.

В конце концов, спустя десять лет (более или менее), что Кага Коко и Янагисава Мицуо были друзьями детства, ее бросили раз и навсегда. Неужели все, что они оставили, просто серьезность всего этого?

Какие у них были пустые отношения. В любом случае, хотя Банри и подтвердили, что дружат с каждым из них по отдельности, это мало утешило. Но, подумав о том, что было перед ним сейчас, он бессознательно вздохнул.

Линда потянулась, когда встала.

«Что ж, мне тоже нужно пойти на лекцию. Вы двое сейчас в порядке? Есть ли еще что-нибудь, что вы хотите меня спросить?»

Коко уважительно относился к Линде, также исполняя роль младшего,

«У нас все в порядке, большое спасибо. Спасибо за помощь. В следующий раз обязательно позвольте нам сделать что-нибудь для вас».

Медленным шагом настоящей принцессы она склонила голову. Линда махнула рукой и улыбнулась, как будто ей было неловко.

«Не беспокойтесь об этом. Это не будет беспокоить меня, если вы вышли в клуб, и если вы были на практике трудно, я был бы счастлив. Тем не менее, это завтра в середине дня, хорошо? Мы» Встретимся в одиннадцать, пообедаем, пока мы встретимся, а практика начнется в час дня. Так что не опаздывайте ".

Указывая на Банри тонким пальцем,

«Ты тоже, Тада Банри! Тренируйся. Ава Одори. То же место, что и раньше. Ты не забыл?»

"Ах, конечно, нет! Да, сэр!"

«Да, хороший ответ. Тогда завтра. Не пропустите его, потому что похоже, что там будут некоторые из семпаев четвертого курса».

Линда повесила сумку на плечо, легко отойдя от стола. Когда она уходила, из ее ярко флуоресцентных кроссовок не издавалось ни звука.

Это напомнило мне, провожая Линду с улыбкой, он смотрел в лицо Куко.

"Вы беспокоились о том, чтобы остаться с Омакеном?"

Конечно, возвращаясь с предыдущей тренировки, Коко, похоже, потеряла много энтузиазма. Ему казалось, что она уже говорила о том, как она смущена своим неловким танцем, и что нет никакой возможности, она не может оставаться в клубе.

«Верно. Я сделал».

Глубоко кивнув, Коко внимательно посмотрел на Банри.

«В последнее время у меня тоже были разные вещи ... не так ли? Я преодолел их, и теперь я, я действительно с нетерпением жду этого».

Ее улыбка ярко сверкала. Ее чистые белые зубы проступали. Она вела себя по-королевски. Банри даже рефлекторно захотелось аплодировать.

"Что так? Хорошо".

"... Ты правда думаешь, что это хорошо?"

«Да, знаю! Я был бы счастлив танцевать Ава Одори с Кага-саном, ничего не было бы лучше! Для меня столкновение с трудностями - это часть взросления».

Извиваясь, Коко медленно закрыла глаза, как будто была пьяна.

"Спасибо за поддержку. Что касается меня, в любом случае, я думаю о том, чтобы принять новый вызов. Даже Ава Одори - один из них! Колебаться, как это - неправильно. Думать о том и о том, бояться - неправильно. Я считаю, что жить так бесполезно. Каждый день мы должны прогрессировать ... не так ли? "

Ее глаза открылись, она посмотрела на Банри. Банри кивнул ей,

"Правильно!"

Ее большие глаза сверкали до опасной точки.

А затем, подойдя на несколько шагов ближе, в нескольких дюймах от носа Банри Коко стал серьезным. Банри рефлекторно сглотнул; Коко нельзя было остановить.

«Продвигаться день за днем! А потом искренне вперед! Вперед! Вперед! Так или иначе, вперед, прогрессировать! Это будет моя жизнь! Идти вперед, живя так, вот что я решил! Это будет супер проактивная жизнь, в движении! Я увижу, как это будет совершено! Продвигаться, идти вперед, пока я не умру! Я сделаю это, безусловно! Становлюсь совершенным, иду по жизни, с нетерпением ожидая позитивного, даже до смерти! "

Она схватила Банри за плечо. Товарищ! С такой энергией.

Дойдя до этого момента, Банри сразу отвел глаза.

Он тревожно засмеялся.

Сказав только это, он отступил назад. Ее рука покидает его плечо, «Что?», Губы Коко выглядели недовольными, но нет. Это явно было чувство страха. Почему этот человек доходит до таких крайностей?

Хотя она бросила его, она смотрела в будущее. Что так? Она даже в клуб пойдет! Вау, это хорошо! ... По мере того, как она успокаивается до нормального состояния, с ней будет легче узнать. И почему-то казалось, что в прошлой жизни она даже не знала Мицуо, своего хорошего друга до сих пор. Зачем внезапно прыгать так далеко, до такой степени, что зашел именно этот человек?

Он сказал себе: «Ну что ж, она не может сдерживать себя именно потому, что она Кага Коко», хотя он тоже заботился о ней.

Одна щека очень мило надула, Коко заговорил с отстраненным Банри.

«Тада-кун, раз мы стали настоящими друзьями, если у нас есть что-то, о чем мы хотим поговорить, мы можем просто поговорить? Давайте не будем хранить секреты!»

«Ну, хоть ты и говоришь ... что это за напряжение, этот страх, как будто перед группой« Кристального Бога »... на самом деле, Кага-сан, разве не ты сказал небрежно, в шоке от разбитого сердца? , 'Привет, нео-дети?' "

Коко, который только что пообещал, что может говорить все, что захочет, внезапно, как будто она говорила «держи это!», Ее брови поднялись в красивые дуги. Да, она злая. Одна порция гнева. Гнев, идущий прямо уууп.

«Что ты говоришь! Этого не может быть! Это универсальный вопрос человеческой жизни. Я не хочу, чтобы меня так упрощали!»

Как и следовало ожидать, видеть это красивое, великолепно упорядоченное, эффектное лицо с ярко раскрасневшимся от гнева выражением было довольно страшно.

"Ах, эй ...!"

Банри, падая перед ней, как если бы она была принцессой эпохи Хэйан ,

"Нет!"

С щелчком палец высунулся к его носу, и он снова резко запрокинул голову. Он почти дошел до второго сустава.

«Другими словами, Тада-кун тоже должен двигаться вперед! Нет, не делать этого - неправильно! Сделай это! Сейчас! Немедленно! Как лучшие друзья, было бы неправильно, если бы мы не двигались вперед примерно так же. путь! Потому что, если бы я не мог этого сделать, я не мог бы быть идеальным другом! "

"Э ... ни за что ..."

«Послушайте, снова такой голос! Какой хреновый беспорядок!» Ого ~ «Ни за что ~» Так говорить нельзя! Такого тупого лица тоже нельзя! Да, хотя я был, "

«Хоть я и бросил тебя», - это нехорошо колебаться!

«Так ли это на самом деле или так, - подумал он.

Теперь даже Банри, внезапно осознав разрыв в пространстве и времени между ними двумя, оглянулся на Коко, как будто сквозь искаженные воспоминания. Заметив этот взгляд,

"..."

Даже голосовые связки энергично тявкающего Коко внезапно замолчали, словно сломанные.

Оставаясь так, они оба молчали: «...» (Вы обычно так говорите !?) «...» (Я ничего не сказал, совсем ничего!) «...» (Но как о попытках поговорить !?) «...» (Я ничего не делаю, правда, не делаю.) «...» (Если это так, то приведи в порядок свою неловкую пантомиму!) » ... "(я понимаю, это забавная часть.)" ... "(мы что-то сделали правильно!) --- до этого момента хорошо общались взглядом и жестами,

«... А, как бы то ни было! Это потому, что это так! ... Это так! Короче, давайте сделаем все возможное с Омакеном, Тада-куном и мной! ... Это ... было то, что я должен был сказать."

Коко сменила улыбку. Что ж, Банри тоже расслабился. На данный момент все, что он забыл, не имело значения.

«Ну, смотри, мы же не только первокурсники, не так ли? Фо, вперед! Мощно! Полный газ! Ставьте свою жизнь! Изо всех сил! Давай постараемся! Жизнь не пропадать зря! это!"

В поисках одобрения, сжав кулак, Банри ответила только вздохом, но по-своему Коко поняла, что это означает «да».

"Правильно!"

Вздохнув, словно с облегчением, она внезапно повернулась и легко схватила свою фирменную сумку с места, где она ее оставила.

Повесив его на ремне на плече, она повернулась, ее блестящие волосы густыми локонами зачесались через левое плечо. Все еще улыбаясь, обнажая сверкающие белые зубы, она показала Банри только правую сторону шеи.

Эта стоящая фигура, великолепная красота. Женщина, как из фильмов или теледрамы, вырвавшаяся из мира фантастики, она была, как все мечты, воплощенной в жизнь.

Куко, конечно, был идеален. «Еще раз легко увлечь, - подумал Банри. --- По крайней мере, что касается внешнего вида, на ум приходило только «идеальное».

Если бы она открыла рот, какая-то слегка беззащитная, но ей, казалось, требовалось лишь немного подправить кое-где, ее внешность была действительно красивой и благословенной, чтобы сиять все время. Поскольку они были друзьями, он не мог говорить о таких вещах, как «только внешность».

А потом, сведя воедино каблуки пинеток, с улыбкой взмахнула длинными ресницами.

«Эй, Тада-кун, ты сейчас свободен? Не пойдешь ли ты со мной в офис по работе со студентами? Поскольку расписания выходят, мне нужен кто-нибудь со мной».

Коко заговорил так, как будто она это репетировала. Было ли естественно пригласить кого-то таким образом даже в качестве друга? И она подмигнула своими большими глазами.

Банри подумал, что Мицуо опаздывал на экзамен по гражданскому праву, пока он прыгал, но ...

«Тогда, после, давайте перейдем к гражданскому праву. Это нормально?»

Когда ему так сказали, как он посмел отказаться? Что делать? Мой друг, которому из прошлого суждено было пойти со мной, пригласил меня. Более того, мой друг - красавица, за которую можно умереть.

Хм, хотя меня позавчера бросили.

* * *

Бок о бок Банри и Коко вышли из кафетерия и направились к офису по делам студентов, который находился на другом этаже.

Выглянув в окна из темного старого школьного здания, было ослепительно ярко.

Возможно, из-за того, что сегодня была хорошая погода, и уже появились признаки лета, то тут, то там среди учеников ходили туда-сюда несколько человек в рубашках с короткими рукавами.

Банри, одетый в футболку, джинсы и толстовку с надписью «Неуклюжий студент» на спине, немного нагрелся и снял толстовку на ходу. Свернув слегка вспотевшую, покрытую кровью вещь, он попытался засунуть ее в сумку. Однако он не смог очень хорошо его уложить из-за того, что уже было там, и, продолжая подниматься по лестнице на площадку, он медленно остановился в узком коридоре.

«Ты в порядке? Можно мне что-нибудь унести?»

Понимая, что Коко обращается к нему,

«Нет, нет, я бы не стал заставлять тебя нести мои вещи ...»

Пытаясь отказаться, он понял, что шнурки у него развязаны. Да ладно, но с этим ничего нельзя было поделать: он был неряшливым ребенком.

"Ну, извините за вопрос, но не могли бы вы подождать минутку?"

Когда Коко на мгновение подержал снятую толстовку (и молился Богу, чтобы она не пахла потом), а затем присел у стены, он сперва затянул ботинки. Чтобы не блокировать движение, Коко также перешел в сторону коридора, рядом с Банри.

При взгляде вблизи Коко, который ждал, благоговейно держа толстовку Банри, как будто это было что-то важное, конечно, имел действительно тонкие ноги. Линия ее икр изящно утонченная, словно произведение искусства. Такие лодыжки: если приложить любую силу, они сломаются. Выше колен она тоже была стройной, лишней обвисшей плоти ... Нет, он не собирался смотреть, но вот она, прямо рядом с его лицом. Если вы пытаетесь перейти улицу, вы смотрите, не едут ли машины, кто-нибудь будет смотреть туда. Это было такое.

Он взглянул в сторону, серьезно посмотрел на него и вздохнул, думая: «Носить тяжелые черные колготки в середине зимы - это хорошо, но разве не слишком жарко в этом климате? стильный?»

Затем Куко неловко двигал стройными ногами.

«... Та, Тада-кун, ты случайно не смотришь на мои ноги?»

«Я не смотрю, я не ищу».

Банри четко ответил:

«Хотя я не смотрю, Кага-сан, разве эти черные штучки не горячие? Разве это не похоже на« согласование координат »?»

Он пытался здесь прямо спросить. Парням было свойственно распознавать тонкости женской моды? Ой, он не мог сказать нет. Это Банри уже знал из Интернета.

"Мои, мои колготки?"

Коко на мгновение оглянулся на перевернутое лицо банри со сложным выражением лица.

«Это ... хотя и немного жарковато, по правде говоря, есть причины, по которым я их не снимаю».

Она так ответила. Банри вернулся,

«Конечно, у девушек есть свои причины ...»

Одним движением он сунул руку глубоко в сумку. А пока, чтобы засунуть туда свою толстовку, он хотел повернуть все упавшие учебники набок.

«Мы уверены! У нас много опасений. На самом деле, его проглотила змея».

"Эхх, это ужасно!"

Думая, что он хочет снова рассмешить Коко, сказав какую-нибудь нелепую шутку или осветив ситуацию улыбкой, Банри пошел, чтобы забрать свою, возможно, вспотевшую толстовку, глядя на Коко.

Тем не мение,

«Это было вчера, в нашем саду. Это было худшее из удач. Я ношу трико, чтобы скрыть ущерб. Как девушка, конечно, я не хочу показывать такие вещи».

Коко говорил это с серьезным лицом.

Ни за что ... это ведь не шутка?

«... Чт, что? Проглотила змея ...? Кага-сан ...?»

«Да. И какой это был шок!»

Неудивительно, что это.

Банри, забыв о перестановке сумки, снова посмотрел на красивое белое лицо Коко, мысленно представив его. Пока она кричала, Кага Коко медленно проглатывала большая змея ногами вперед. В саду. Живот змеи постепенно набухал, ее форму не было видно, она теряла форму по мере переваривания ... Однако на следующий день Кага Коко пришла в колледж со словами: «Вперед! Ава Одори!» и тому подобное.

Разве не хватило «проблем»?

У Банри закружилась голова, и он покачал головой и глубоко вздохнул. Получив достаточное количество кислорода для своего мозга, он чудесным образом привел все в порядок.

"Эээ ... на всякий случай, как далеко ты проглотил ...?"

"'Куда', а?"

Куко моргнул от вопроса Банри, а затем,

«Хватит, ты шутишь ...! Ух ты смешной! Тада-кун, болван, ага! Это была всего лишь шутка! Ахахахаха!»

Она внезапно разразилась счастливым смехом. Конечно, думая о Банри что-то вроде «Эх, какой сумасшедший ребенок ...», она прикрыла рот рукой, но, казалось, не могла сдержать смеха, ее щеки постепенно покраснели, и она все еще смеялась, когда ее тело согнулось пополам. если было больно, она крепко сжимала толстовку, которую держала в руках.

«Качать, проглотил», но не вертикально! Прекрати уже, Тада-кун, ты слишком смешной! Вот так, вот! Проглотил боком! «Туда, куда» !? Ты думал, что меня медленно проглотили ноги к голове !? Нет таких змей! В Токио !? У меня на заднем дворе !? Наверное, даже не в джунглях, где в мире у вас возникла эта идея !? Действительно, вы действительно слишком смешные, Я так решил! Бочком было, боком боком, боком проглотил! "

Левым запястьем представляя ее ступню, а правой рукой - головой змеи, он изобразил, как она может укусить сбоку.

«Нет-нет-нет», - спокойно ответил Банри в ответ утраченной смехом принцессе.

«... Значит, тебя не« проглотили », а« укусили »...? Что, ты подумал« давайте будем смешными »и загадку, которую нужно разгадать? Ты изобрел что-то подобное?»

«Нет, ты ошибаешься! Проглотил - правильное слово! Потому что, пока он пытался укусить, он пытался втянуть плоть моего теленка в горло! Это было очень сильно! Вот так !? Такая змея внутри мой задний двор!"

Внезапно Куко, двигая руками, как если бы она была мастерицей лапши удон, подбросила толстовку Банри в воздух, растягивая ее длинную и тонкую. «М, моя толстовка», - простонала Банри.

«Дай мне! Потому что»

Она схватила часть капюшона и развернула его. Затем, намотав на шею,

"'Кьяа! Это ху-ху-ху-больно!', - сказала она!"

"Но я не шутил!"

«Тогда как ты жив и так энергично пинаешься !?»

«Это было не на моей шее! Это была шея Бибинбы!»

"Бибинбаа !? ... Ты имеешь в виду ... эту звезду в Кинникумане !?"

«О чем ты! Здесь, на Земле! Я имею в виду кота! Кот Шизуки!»

«О, я понимаю ... нет, но разве ты не меняешь тон истории !? Откуда взялось это имя, или оно от семьи Камеи ... это Шизука !? скажи мне ясно с самого начала !? "

«Ни то, ни другое! Мой маленький брат! Мой младший брат Кага Шизука! Он маленький пухлый! ... Или, скорее, хорошо, я не могу так говорить. Так ты поймешь это лучше, послушай, он мой Маленький брат. У тебя все в порядке? Его зовут Шизука. Это тоже хорошо? Хорошо, правда? Он держит кошек. Бибинба - один из них. Он гималайский . Вчера на него напала змея в саду, и он был задушен. Он уже был дважды, нет, примерно три раза. Он был полностью там, все готово, чтобы наслаждаться едой! Так что я уже был в панике, так или иначе, я прыгнул на него, вот так "

Коко схватил толстовку, намотанную на его шею, обеими руками, притягивая его к себе.

«Ухх! Отпусти Бибинбу! Ургхх ...!» ... Ух, это должно быть больно ... "

«Ууууууууууу… вернее, он тебе нужен так крепко…»

«Но, если бы это было так ... так и было! Это было так!»

Схватив за рукав толстовки и медленно снимая его с его шеи, она начала раскачивать его, как ковбой. Остальные студенты, проходящие мимо, избегали этого, считая это раздражением.

«Я применил центробежную силу! А потом мне это понравилось!»

Ее волосы развевались, Коко широко распахнул их, и толстовка ударилась о стену. Хотя наверняка это когда-то была Банри, мертвая толстовка, потерявшая силу, соскользнула на пол.

«Думая:« Уф ... Я сделал это ...! », Я отвернулся от него, чтобы пойти в дом и взять мешок для мусора. Если бы я сделал это ...!»

По какой-то причине Коко присела, схватила толстовку за рукав и потянулась вниз, чтобы прикоснуться к икре ее ноги.

"Я закричал" Кьяа! " Это было вот так, вот так! Кричал «Он меня укусил!» И «Кьяа!», Даже ногой не отпускал, поглотил меня понемногу, это было уже катастрофой! Я получал все больше и больше больше в панике! "

«... Ой, как ужасно ...! Так что же ты в итоге сделал?»

" 'Покончим с!' "

Отбивая все бесполезные вопросы в очень нелестной манере, она ударила по манжете рукава толстовки, как будто она отбивала голову змеи карате. Как голова, застрявшая в гильотине, он выглядел мертвым. Если бы это был зеленый генерал , гуся бы приготовили.

"Ой..."

Каким-то образом почувствовав змею, Банри держался за шею. В «Позе обнаженного Терминатора» Коко ненадолго погрузился в блеск победы.

«... Знаешь, это выглядит очень плохо. Толстовка Тада-куна вся побита ...!»

Осознав это, она подняла труп толстовки.

«Ни за что, извини! Глупый я, я потерялся в разговоре!»

«Не беспокойтесь об этом, это уже было так с самого начала».

«Нет причин! Хватит, что мне делать? Я его почищу!»

«Это нормально, правда, я стираю. В любом случае, это всего лишь старый материал UNIQLO. Этим пожертвовали, но это была действительно хорошая история, которую, я думаю, стоит послушать».

Забрав толстовку у извиняющегося, покрасневшего Коко, ничего не сказав о возмещении или о чем-то подобном, он быстро сунул ее в сумку перед собой.

«Нет, это действительно стоило послушать ... Кага-сан делает это все время, избавляясь от змей».

«Ни за что! Это был первый раз в жизни, когда я коснулся змеи!»

"Бибинба был в порядке после всего этого?"

«Он чуть не прыгнул в стиральную машину от психического шока, даже сегодня утром он почти не оставил ее».

"Тип барабана?"

«Да, нормальный вертикальный тип ... Ах, хватит уже обо мне, теперь я бормотал от напряжения ...»

Нет, твое напряжение с самого начала было невероятным. Что, ну, он не сказал.

Коко покраснела, как будто она наконец смутилась, закрыла лицо обеими руками, как маленькая девочка, нервно оглядываясь по сторонам. «Восемнадцатилетний убийца змей Кага Коко-чан ...» пробормотала Банри, и Коко подняла кулак, как маленькая девочка, как будто собираясь ударить Банри.

"Хватит! Забудь об этом!"

«Несмотря на все это, вы болтали со мной в приподнятом настроении».

«Будь, потому что! Я прав? Разве эта тема не другое? Разве змея не вышла, не напала на нашу кошку, и моя жизнь оказалась под угрозой, устроив засаду сзади? На заднем дворе? Разве это не что-то редкое? ... Там такого не бывает, не так ли? В Сидзуоке? "

«Ни за что. Сидзуока - большой город».

Он видел, как машины на чайных полях переезжают змей, но как он мог это сказать? Его дед по отцовской линии собирал там мамуши, чтобы мариновать их для сакэ (травма: говорить такие вещи, как «если ты выпьешь это, твои воспоминания вернутся ~», чтобы заставить его выпить это), но это были лишь незначительные детали. ,

«Конечно. И вот я уже со вчерашнего дня разговаривал ни с кем, говорил и не останавливался, думая:« Я могу говорить! » Я уже довел это до предела ».

«Но вы знаете, было бы хорошо, если бы вы отправили мне электронное письмо об этом».

Это было всего лишь на мгновение.

Даже это не имело значения, являясь продолжением шутливого разговора.

Это не было бы так странно, если бы он промахнулся в полумраке всего лишь на мгновение, глаза Коко печально дрожали.

Банри это заметил.

Для человека, которого только что бросили, послать электронное письмо о таких вещах было недостаточно. --- Банри казалось, что все это говорит само сердце Коко.

Вы не должны говорить о судьбоносных друзьях, дальновидных жизнях и тому подобном в состоянии высокой драмы. Кто угодно может это сделать. Делая это, никто не принимает неприятных решений. Следовательно, поступая так, она не была вынуждена продолжать свой заброшенный сценарий. Хотя она знала, что для нее это было странно, не то чтобы другого пути не было.

Потому что это не так, и мне не нужно ...

Вот что слышал Банри.

«... Итак, сегодня утром я подумал:« Пойдем поговорим с Линдой-семпай! » "

Внезапно Коко расплылся в улыбке, как распустившийся цветок.

«Но, сэмпай, когда она дошла до моего расписания, она глубоко вздохнула и принялась думать. Это ужасно, - сказала она. проглотил змея, понимаете?

Смейся, Тада-кун.

Похоже, его спрашивал Коко.

«Ни за что, я бы тоже ничего не сказал! Вовсе нет!»

Банри тоже засмеялся.

Больше он ничего не видел. Сделав вид, что не замечает, он весело рассмеялся и подумал еще. Похоже, у Коко не было друзей, с которыми можно было бы поговорить о повседневных вещах.

Что касается нее, то теперь она потеряла весь свой мир: Мицуо. Уже сейчас в мире Коко даже обычные вещи, которые люди могли делать, чтобы случайно поддерживать связь, стали неудовлетворительными.

«Но это нормально. Я смог поговорить с тобой ... И, кажется, ты меня понял?»

Мягко смягчая улыбку и немного опуская взгляд, Коко пробормотала нехарактерно мягким голосом.

Казалось, демон ее нервов наконец пал. От смеха, сорвавшегося с ее губ, до распухшей груди, даже Банри все это видела и понимала, глубоко вдохнула и выдохнула. Казалось, мало-помалу она восстанавливала свою психическую стабильность и, очевидно, стеснялась того, с какими трудностями ей приходилось справляться, доходя до крайностей, как и раньше.

"... Я такой беспорядок ..."

Пожав плечами, она криво улыбнулась. Я такой беспорядок. Не так ли? И так далее.

Коко это тоже надоело.

Она поняла, и ее грудь поднялась.

Даже очень. Было не на что чихать, потому что она могла встать на ноги всего за два дня. Она была не таким уж умным человеком.

Сегодня прошло не более двух дней, а Коко, сама по себе, не могла противостоять Мицуо, бросившему ее, и Банри, которого она бросила. По этой причине она не могла так нелепо прыгать из стороны в сторону, как обычно. Чтобы не показывать удрученное или обиженное лицо, ей приходилось играть свою роль. Невозможно говорить, как умный человек, наверное, это было нелегко.

Ничего нельзя было сделать. Он чувствовал, как будто его сердце сжимается.

Чем больше он думал о чувствах Коко, тем болезненнее они были. В общем, удобное воображение Банри, возможно, убедилось, но он думал, что в сердце Коко, стоящего рядом с ним, была непреодолимая сила воли.

В конце концов, конечно, он любил Коко. Чем больше он думал об этом, тем больше ему хотелось стать ближе к ее сердцу. Упорно, несмотря на то, было сброшено, он хотел быть ее помощником, по крайней мере.

Впервые Банри подумал, что было бы хорошо стать частью сценария Коко. Нет, он хотел быть даже.

Сейчас на сцене появляется Тада Банри. Как друг Мицуо, друг Коко. Произошло много всего, но теперь он был понимающим и судьбоносным другом Коко. Могу ли я взять на себя такую роль? ... Все в порядке, если я не твой парень. В одиноком мире Коко, если такие, как я, приемлемы, я бы хотел быть на сцене. Если на этой сцене есть место, я бы хотел остаться надолго.

И затем я молюсь, чтобы со временем появилось много игроков на ее сцене, ярко раскрашенных, сверкающих на мгновение.

Он верил в это от всего сердца. Это был первый раз, когда он испытывал такие нежные чувства к другому человеку. По крайней мере, насколько помнил сам Банри.

Подсказывая друг другу: «Пойдем?», Их взгляды были чистой дружбой.

Похоже, они действительно установили отношения как близкие друзья, Банри стояла рядом с Куко, Коко тоже, казалось, с облегчением, тихо улыбаясь. А потом, в этот момент, когда они оба медленно открыли рты, собираясь начать о чем-то говорить,

"Утро Банри!"

Удар, его легонько ударили по спине.

Он оглянулся.

Там никого не было.

"Подожди, подожди, где ты ищешь?"

Нет, теперь он понял - он не мог не сделать этого.

Тот голос. Ошибиться было просто невозможно. Ее голос был чрезмерно девчачьим, сладко-сладким, как из аниме-шоу. Вдобавок почему-то она обращалась к нему без вежливости.

Ее маленькое личико смеялось примерно на фут ниже его.

Невероятно, но ей было восемнадцать лет. Маленькая фея-питомец. Даже Мистер Два Измерения одобрял ее как многомерную форму жизни. Такое ...

«О, Ока-чан ...»

... вещь, Ока Чинами была.

* * *

Подумав: «Что мне делать?», Он внезапно почувствовал тревожную ауру, покалывающую правую сторону его тела, исходящую от Коко.

Что касается Коко, то явно Чинами был врагом. Несомненно, она думала что-то вроде «Вороватый кот, который украл мою любимую Мицуо!»,

«Утро и тебе, Кага-сан! Вау, ваша одежда сегодня снова действительно красивая. Я знал это на расстоянии и сказал себе:« Это Кага-сан! » "

Хотя Чинами невинно прыгала, Банри вспомнила об опасности и ахнула. Почему Ока-чан, почему ты так себя ведешь, врасплох перед Куко? Разве тебе не следует быть осторожнее с этими ногтями? Человек перед вами - убийца змей Кага Коко!

"... Окачи, нами ..."

Коко медленно повернулся, глядя на Чинами, бормоча с выражением лица Клеопатры, пробуя яд.

«Ахаха, ты ошибся ~! Это не Окачи, а скорее Ока, Чинами!»

Тогда почему так врасплох! Банри небрежно выставил ногу в сторону, пытаясь вставить себя на полпути между Коко и Чинами.

Чинами была невинна до такой степени, что представляла опасность для себя, и снова, как всегда, она была достаточно милой, чтобы за нее умереть. Ее длинные ресницы и круглые милые глаза выступали, черты лица были чисты, как у ребенка-иностранца. Ее волосы были завязаны в большой узел и были темными и пышными. Ее стройное тело было покрыто темно-синим платьем поверх синих джинсов, ее тонкие щиколотки выглядывали наружу. На твердых светло-коричневых кожаных сандалиях, уже одетая в ее фирменный прочный дневной рюкзак, а для Банри, которая, как обычно (как мужчина), не очень хорошо разбиралась в одежде, Чинами действительно излучал присутствие волшебной принцессы, идущей к ним. из леса.

Банри не мог больше терпеть.

"... Ока-чан ...!"

"Whaat?"

"Uaa ~~~!"

Его тело покачивалось, шаталось. Не дыши таким воздухом! Здесь заражено! Вернись в свой лес! Он не мог не плакать. Но ее привлекательность заполнила пределы вселенной. У сотового телефона в ее руке был действительно роскошный ремешок, на нем было даже индийское украшение из перьев, изящно милое, и он уже не мог не быть ошеломленным. Даже заколка для волос была какой-то милой! Невозможно быть таким милым.

«О чем это уже было? Банри, что ты наделал?»

"Это не имеет значения, так или иначе!"

"Какого черта?"

Ты тот, кому я должен это сказать, что это за «Няха!», Способ смеяться!

Нет, но---

"..."

Коко смотрел.

С твердым, но красивым лицом, похожим на лицо статуи богини, без улыбки, с отведенным подбородком, она медленно и спокойно смотрела на агонию Банри, а затем на трансцендентно милую Оку Чинами.

Как будто он вспомнил: «Так оно и есть, твое место рядом со мной, миньон ...», - уныло и тихо вернулся Банри на сторону Коко. Если Коко была злой королевой, то Банри была ее слугой. Ее Бояцкий , так сказать.

Даже не оглядываясь на вернувшегося к ней слугу, Коко с неизменным выражением лица продолжала смотреть на Чинами сверху вниз. Между Куко на высоком каблуке и Чинами на плоской подошве разница в росте составляла всего шесть дюймов.

Итак, немного погодя,

"...Зачем?"

С розовыми губами в надменной королевской улыбке Коко открыла рот.

«Хм? Вы спросили:« Почему? » "

В недоумении округлив глаза, Чинами спросил в ответ: "А?" Как белка, спрашивающая: «Кто ел грецкий орех, который я спрятал под мертвыми листьями?» ... такое чувство.

Раздраженный, аура Коко замерцала. Ее слуга Банри все понял.

«Хотя я ничего не ожидаю услышать, я слушаю. У меня ум оооочень. Я знаю! Моя человечность благородна, поэтому, пока вы восхищаетесь моим совершенством, отвечайте мне быстро. Ответьте через две секунды. oonnee»

«А? Две секунды? Хм?« Человечество »?»

"Ты дисквалифицирован, тупица! Уходи!"

Грубо и ревниво махнув рукой, Коко раздраженно отвела лицо.

"Ну что ж! У нас есть дела!"

Чинами вовсе не был побежден. Хлопает животом, как калан, попадающий в моллюска,

«Видите ли, я хотел услышать о вашем расписании, Банри и Кага-сан».

На ее гладких щеках четко выделялись ямочки. Чинами счастливо улыбнулся, а Банри и Коко посмотрели друг на друга. Сверкающие до такой степени, что это было почти слышно, эти веселые глаза откровенно сияли. По какой-то причине Банри и Коко молча обменялись взглядами. Когда их взгляды встретились, он почувствовал, что он услышал кивок ... он хотел думать, что это его воображение.

«Все, что я хотел спросить, было ли ты устроить вечеринку с выпивкой? Я подумал, давай пригласим тебя! Эй, слушай, разве мы не говорили об этом раньше? Мы говорили о вечеринке людей с двумя -сложные фамилии. Ну, пока это будет называться сборищем людей с двусложными фамилиями. Я думал, что хочу устроить пьянку только для первокурсников. Я был первым, кто что-то сказал, Так что я организатор. На этой неделе или на следующей, где бы то ни было, я запланировал бюджет около 3000 иен. Если есть какой-то день, который не работает из-за работы неполный рабочий день или чего-то еще, мы тоже можем немного подстроиться. Что было бы хорошо для вас двоих? "

"Выпивка !?"

Услышав такой веселый разговор, Банри, конечно,

«Я пойду! Конечно пойду, когда это будет? Спасибо за приглашение!»

В хорошем настроении он не мог не поднять руку. Более того, с этой рукой

"Разве это не здорово, Кага-сан!"

Слишком фамильярно он хлопнул рукой по плечу злой королевы. Виски Коко задергались.

«... А пока я тебя слышу ... Что с этим?»

«А, вот так сказать« что с этим »? Тебя тоже не пригласили! Кстати, разве это не первый раз, когда тебя действительно приглашают на что-то, кроме религии? Конечно, мы собираемся примите участие, вы позитивно продвигаетесь по жизни! Ока-чан, у Каги-сан ничего нет в расписании, она практически свободна, так что все в порядке! Ах, и у меня тоже есть свободное время! Круто! "

«Уаах! Это здорово!», - Чинами слегка подпрыгнула, взяв Банри за руку в приподнятом настроении. «Это будет весело ~!»

"Я не пойду."

После устрашающе тихого произнесения Коко они перестали прыгать.

«Я бы не пошел на такое. Честно говоря, мне не хочется связываться с Oka Chinami, даже на один микрон. Если бы я хотел так тратить время, мне лучше было бы пойти копать яма в саду! А потом, знаете, что я буду делать с этой ямой? Я бы ее засыпал! Как будто ее никогда не копали! Я был бы занят! Копал, засыпал, выкапывал, заполнение, копание, копание, заполнение! Ах, какой бардак, действительно занят! Занят бегом! Вот примерно то, как выглядит мое расписание! "

Она каким-то образом направила эти последние язвительные слова и на Банри.

«Кроме того, я должен пойти в Управление по делам студентов. Сам».

А затем Коко, безрадостно улыбаясь, повернулась спиной к Банри и Чинами и ушла одна.

«Ах, подожди, подожди! Ты сказал, что мы идем вместе!»

Печальный миньон Банри в замешательстве побежал за ее спиной.

Но Куко не стал ждать Банри. Ее каблуки неожиданно громко и быстро стучали, в толпе студентов Банри потеряла из виду ее спину.

"... А?"

Немного осмотрев окрестности, Банри почесал в затылке. Разозлила ли ее что-то бесчувственное, что он сказал? Она ненавидела его? Он попытался бежать дальше за ней, но силой воли остановил себя.

Возможно, он был слишком увлечен моментом, думая, что они каким-то образом понимают друг друга. В такой ситуации казалось, что даже прибегать к студенческим делам, догнать Коко в ее нынешнем состоянии, вероятно, не получится. Прежде всего, на данный момент, его упрямое бегство за ней будет раздражать.

Чинами тоже последовал за Банри, оглядывая Коко так же, как они разговаривали.

«Куко-сан рассердился? Будет ли смысл послать ей сообщение?»

"Да..."

Она тут же открыла сотовый телефон, но передумала и остановилась. Ей не хотелось раздражать ее своим нетерпением. Пока же ему казалось, что сама Коко, упрямая девушка, действительно хотела понять свои чувства. А пока, если бы они отправили смс или позвонили, их бы просто «сбросили».

А пока он глубоко вздохнул. Он сказал себе: наберись терпения. Если она была другом, то оставалась ненадолго одна, а затем, как только она успокаивалась, она возвращалась на связь. Она должна.

Не позвонив, Чинами повернулся к Банри, немного вздохнул и разочарованно заговорил.

«Что до меня, хотя я хотел, чтобы на вечеринку пришел даже Кага-сан ... Думаю, это было бесполезно».

"... Эээ, Ока-чан"

«Хмм?», Невинно моргнув глазами, Чинами посмотрела на Банри. Конечно, это был его шанс. Он хотел кое-что у нее спросить.

«Кага-сан плохо к вам относится. Что ж, хотя она и неплохой человек, и пока я буду защищать ее, не могли бы вы рассердиться или рассердиться на это? Хотя я бы подумал, что если бы она заговорила так она все время теряла приглашения на вечеринки ".

"Это похоже на это?"

«Нет, но ... эй, случайно, ты действительно такой черствый? У тебя есть какой-то ужасный заговор под всем этим, ты пытаешься заманить девушку, которую ты терпеть не можешь? В глубины Оки- chan jungle, чтобы быть там погребенным, чтобы его проглотила и проглотила темная Ока-флешиа, пережевывая и выплевывая только кости? Вы думали о чем-то в этом роде? ?»

Несмотря на то, что он мог понять, Банри скрывал грубые слова из-за разочарования, но,

"Чт, что ... что я за существо?"

Глаза выглядели действительно невинно, но, казалось, немного встревоженная, она склонила голову набок с сомнительным видом. Если бы у нее были большие кроличьи уши, стоячие, их кончики, возможно, дрожали бы.

"Я приглашаю ее просто потому, что хочу ее пригласить!"

«Подожди секунду ~, ты уже сказал:« А? Цветок подо мной? Неужели я извращенный плотоядный цветок !? Хм! », Вот так».

«Я, я ничего не сказал ни о каком цветке внизу ... На самом деле, я хочу пригласить и Кагу-сан. Я чувствую себя довольно сильно очарованным ею, понимаете. Что бы она ни говорила, что бы она ни делала, я чувствую, что хочу посмотреть. Она заинтересовала меня. Это, хотя кажется, что там так много людей. Кроме того, она супер ~ Мисс Прекрасная ".

«... Ну, конечно. Супер ~, мисс Прекрасная, она такая».

«В нашем университете Кага-сан - самый красивый человек, которого я видел. Моя семпай изучает кино, хотя она сказала, что в прошлом году была« Мисс Кампус », ах, с этого момента она ничто; Кага-сан всегда красивее Возможно, она преуспела против квази-промахов других университетов, или на шоу талантов, или даже в работе, но если бы вы сравнили ее с Кага-сан, хотя они плохо отзывались о ней, она бы выглядела как какая-то «Джейн Доу» с секущимися кончиками и без чувства моды. Такое ощущение, что она сочинила сказку, как будто она ушла на охоту за медведем, одетая в меховую жилетку и с охотничьим ружьем. Да, она должен был это придумать ".

«Джейн Доу» с секущимися кончиками и лишенным чувства моды ... от этих резких слов Банри перехватило дыхание. Ока Чинами говорила такие жесткие вещи, но очаровательно, корчила такое лицо, как будто она взывала к нему. Была ли она хитрой или интересной - возможно, Мицуо подходила девушка с мужеством, потому что он мог найти такую. На его взгляд, последние высказывания Чинами улучшили его мнение о ней.

«Дело в том, что мне нравятся красивые люди. Я имею в виду, что всем нравятся те, кто бросается в глаза. Они положительно цепляются за тех, кто выделяется, желая увидеть, в чем дело. Поэтому, когда я случайно заметил Кагу-сан, я бессознательно крикнул: ей ~ хотя я понимаю, почему она может меня не любить. Я имею в виду, действительно, мне вдруг захотелось обнять ее сзади, с силой! Ее удивленное лицо было бы таким милым ~, вот так смущенное, заставляющее ее плакать ... тогда ... она поворачивалась ко мне! Она смотрела вверх! Щелчок! Вот так !? Было бы это преступлением !? Но, привет! Она милашка ~ точно! "

"О, Ока-чан, Ока-чан ...!"

"Хм? Что?"

«Они распускаются, эти толстые влажные лепестки цветов!»

В конце концов, они двое направились в Гражданское право. Куко не появился, она, вероятно, просто ушла домой.

«Разве здесь не слишком многолюдно? Разве нет мест? Банри, ты видишь?»

«Да, выглядит довольно плохо».

Чинами был недостаточно высок, чтобы смотреть через стеклянное окно в дверь. Банри заглянул внутрь, проверяя, хватит ли рисового зерна поместиться на сиденье.

Он заметил Мицуо, сидящего полностью посередине.

«Ой, это Яна-ссан».

«Что это? Яна ходила на этот урок? Как у него дела, внимание?»

"Эээ, ну ..."

Мицуо небрежно подпирал подбородок рукой, его глаза были полузакрыты от скуки. Его волосы плавно падали на щеку, подчеркивая чистую линию подбородка, даже зевая, парень был красив. Пока сидевшие рядом девушки смотрели на Мицуо, они о чем-то спорили шепотом, визжали, втайне чем-то возбужденные. Вероятно, они говорили что-то вроде «Этот парень нехороший», «Он нехорошо выглядит» и так далее.

Сделав это, чтобы его не заметили, Мицуо медленно вытащил что-то из кармана. Довольный собой, втайне улыбаясь, он снял бумагу и плюхнулся в рот. Это было---

«О ...! Он жует жвачку, которую нашел ранее ...!»

«Ээээ ...»

Тада Банри готовил ужин.

Сразу после того, как вы войдете в дверь, с левой стороны. Коридор шириной в один татами, маленькая кухня была частью многоцелевого пространства.

Возле раковины и своего жалкого извинения за плиту, переносное устройство с одной горелкой, Банри стоял один, сгорбившись, дважды проверяя пламя с серьезным взглядом.

С тех пор как он переехал сюда, или, точнее, что касается этого Банри, с тех пор, как он родился, это был первый раз, когда он готовил по-настоящему.

Он никогда раньше не играл ни с чем, кроме яиц. Хуже того, ничего, кроме вареного. Однажды, спросив себя: «А мне сегодня что-нибудь приготовить?», Он купил себе гарнир, чтобы согреться, сварил немного макарон и налил готовый соус, но обычно он просто варил вареные яйца.

Я имею в виду, этому парню очень нравятся вареные яйца. Утром достал вареные яйца. В полдень школьная столовая или вареные яйца. Ночью, будь то еда, смешанная где-нибудь на вечеринке, с чем-то из супермаркета, чем-то консервированным или с макаронами, вареными яйцами. Вареные яйца мне тоже подходят, но я никогда не ел их так, как этот парень.

Вы могли подумать, что омлеты или яичница-глазунья могут прийти ему в голову в качестве альтернативы, но Банри вряд ли делал такие вещи. Сразу после переезда в столицу, когда еще была его мать, он однажды попытался приготовить яичницу с ветчиной, но у него ничего не вышло. Он сжег белки на своей новенькой сковороде и не переварит их.

Во всяком случае, печь в этой комнате была плохой.

Несмотря на то, что это была новая, недавней конструкции, электрическая (не индукционная) плита с одной горелкой. Если бы у вас не было ничего другого, вы могли бы сами установить обычную газовую плиту. Хотя вы ждете и ждете, мощность нагрева этой плиты такова, что сковорода недостаточно нагревается, и яйцо, упавшее внутрь, просто остается на месте.

Что до меня, с любопытством наблюдая, как Банри готовит что-то, кроме вареных яиц, я был вынужден перейти из кухни к входу, усевшись на знакомый подержанный табурет. Это была одна из любимых вещей, которые Банри купил в дешевом магазине вскоре после переезда сюда.

Своды его опущенных ног доходили точно до опоры для ног, на нужной высоте, чтобы чувствовать себя устойчиво. Откинувшись назад, просунув спинку ботинок в табурет, приподнявшись на локтях, его тело действительно прилегало к нему и приятно облегало. ... Я делаю это, хотя, конечно, у меня больше нет тела, жду и наблюдаю за фигурой Банри, стоящего там, хватая и тыкая в предметы палочками для еды.

На самом деле, мне до сих пор не очень нравится эта комната. Была комната, которую мы уже осмотрели, и я посчитал ее хорошей. В то время я отчаянно пытался шепнуть ему на ухо: «Это хорошо! Забери это место!», Но, конечно, он меня не слышал. Что ж, я не думаю, что он будет принимать во внимание комментарии, услышанные от призрака. Но даже если бы его напугал полтергейст, изменило бы это его мнение с этого момента? Если бы мне захотелось, я бы смог заставить мебель греметь ... такое, конечно, было бы только шуткой. Всего через месяц после переезда сюда я снова перееду, но депозит и плата за ключи возмутительны.

Итак --- один месяц. С тех пор, как Банри стала студенткой и начала жить одна в этой комнате, мало-помалу, так сказать, месяц, дни прошли.

Насколько мог судить посторонний, дни были хорошие.

Заводить друзей, записываться на занятия, даже вступать в клубы. Банри был похищен странными культами, оказался в затруднительном положении и даже был брошен девушкой. Живя так, он чувствовал себя хорошо.

И вот сегодня, сегодня вечером. Банри должен праздновать (хотя и тихо), приветствуя этот вечер как «первый раз, когда готовит для себя прилично».

Сезон регистрации прошел, и новые студенты стали просто первокурсниками, буря новых студенческих вечеринок закончилась, и шансов пойти выпить стало меньше, и вскоре ему даже надоест есть вареные яйца, так что Банри был решил сделать это.

«Давайте хорошо приготовим!», - сказал он.

А потом: «Давай отправим письмо Каге-сану!», - сказал он.

Я думаю, он жалок. Но он милый. По крайней мере, мне так кажется. Что до сих пор думает Кага Коко, это не моя проблема.

Банри, закончив отправлять ей электронное письмо в сеть, решил обратиться к ее сердцу через беседу.

«Куда ты ходил сегодня?», «Извини за сегодняшний день», «Я тоже пошел домой», «Пойдем вместе на завтрашнюю репетицию!» И так далее, электронные письма, которые он продолжал отправлять с тех пор, как остался дома по дороге в офис по делам студентов до сих пор все игнорировали.

Продолжая односторонне посылать ей электронные письма: «Эй? Как дела? Ты здесь? Нет?» и так далее, хотя ответов не поступало, было неловко. Вскоре ему уже не о чем было бы больше рассказывать, больше ничего не приходило ему в голову, когда ему приходило в голову: результаты его приготовления. Он посылал ей по электронной почте фотографию своего приготовления. Это была обычная техника даже в TalentBlog, так что, возможно, это не выглядело так, как будто он был преследователем.

Используя свинину, купленную в супермаркете, и бок-чой, присланный ему из дома, Банри пытался приготовить простое сябу-сябу . Рецепт был передан ему по телефону от его личной Миеко ... его матери.

Медленно, не торопясь, он с абсурдной осторожностью добавил бок-чой и предварительно нарезанную свинину. Время в течение одного месяца изменилось: аккуратно наполняя горшок обеими руками, аккуратно отмеряя ингредиенты ложкой, добавляя их. Банри сделал то, что сказала ему его мать, полностью.

Сработал кухонный таймер, и на этот момент он поднял крышку с кастрюли обеими руками, от пара поднимался сладкий запах бок-чой. Сказав: «… Ура! Я сделал это!», Банри принял дерзкую позу, хвастаясь никому, кроме себя.

Вроде получилось неплохо. На этот раз таймер на его рисоварке сработал идеально. Используя совок риса, как его учила его мать, он перемешал свежеприготовленную еду, с радостью наполнив свою красивую круглую миску для риса. Поднеся горшок к столику, он поставил его - копию TVBros, выполняющую роль подставки для посуды.

Он разложил палочки для еды, половник и тарелку, приготовил соус понзу , не забыв о финишном гарнире: зеленом луке. Это уже была идеально приготовленная «кулинария».

Привет, я был немного удивлен. Отлично сработано. Нет, правда. Разве это не было неплохо сделано? Не осознавая этого, я аплодировал Банри. Я не ожидал, что меня услышат, хотя и хотел, чтобы это было так. Спустившись с табурета, я тоже сел напротив него за стол.

Банри попытался сразу засунуть палочки в горшок, но внезапно остановился. Все еще сидя, он протянул руку, вытащил сотовый телефон из зарядного устройства и медленно сфотографировал обеденный стол. Да, нельзя забывать о своей цели. Но попробуйте есть, пока он не остынет.

Посмотрев через стол на этот сотовый телефон, я начал прятаться. Будет ли первым, кого он отправит, будет Тада Миеко? Он смог приготовить его с ароматом дома Тада. Хотя, возможно, он это учитывал. А потом, что касается Янагисавы Мицуо, Яна-ссану он просто сказал «Нет». Тогда Сато Такая тоже: "Нет", ... погоди !? Как они назвали этого парня? Что это за имя для парня? Продолжая и с Oka Chinami, "Нет", за которой следует шквал маленьких птичьих следов. На самом деле, то, что я увидел, было шквалом сердечных отметок, идущих вместе с ней.

А теперь к делу. Самое важное электронное письмо, которое он отправил по назначению: Кага Коко.

«Ужин только что (три марки еды). На сегодняшний день это испытание бок-чой и жаркое со свининой (знак сгибания бицепса). Я пытался приготовить оригинальный рецепт нашего дома (сверкающие звездочки), вкус дома (смайлик!) »

Он увидел то, что он написал, переписал это, снова изменил, передумал, переписал и изменил это, но в конце концов вернулся к тому, что он написал в первую очередь. Да, это была хорошая идея. А потом он его отправил.

Наконец, убрав сотовый телефон, Банри принялся есть из котелка. Он сказал: «Спасибо за еду», что, хотя и строго слышно только я и по телевизору, похоже, получилось неплохо. Съев кусок, он хмыкнул, жадно (и, видимо, счастливо) зачерпывая приготовленный белый рис. Он поймал себя на том, что гоняется за своей едой, так сказать. Во времена вареных яиц он никогда не видел такой энергии.

«Ах ... так хорошо ... Это то, что это было? На вкус как наша домашняя кухня ...»

Пока Банри работал с большим ртом, он что-то грустно бормотал себе под нос. Наблюдая, как из кастрюли поднимается теплый пар, его палочки для еды ненадолго перестали двигаться.

Если подумать, весь год Банри был дома, и горшок не появлялся на столе, не так ли?

«... Если это правда, то, должно быть, я это пропустил. ... Может, все ...»

Этот парень привык жить в одиночестве или в последнее время разговаривает сам с собой? Или скорее ... нет, Банри.

На самом деле, это было что-то немного сложное, и мне приходило электронное письмо от кого-то по мобильному телефону. Его правая рука все еще держала палочки для еды, и Банри с плохими манерами снова открыл сотовый телефон. Это было от матери,

«Это рецепт от CookPad! (♥) Я их ни разу не использовал (капли пота) '

Банри опустил голову.

... Что с этим было? Это не было особенным ароматом семьи Тада? Ему стало жаль всех усилий, которые он только что приложил.

* * *

"Ух ты, как всегда дешево!"

Покупая фирменное блюдо дня в обеденном магазине, который Линда показывала им раньше, Банри испытывал искреннее уважение. По словам хозяйки магазина, главным блюдом сегодня было сукияки. Глоток гамбургера, приготовленный вместе с салатной зеленью и мисо, кинпирой , даже с салатом из макарон, три доллара отчаянной дефляции. Куда движется японская экономика?

«Вернее, дешевле».

Указывая на чашку Starbucks, которую она держала в руке,

«Высокий латте, пять долларов. Но разве это не почти 400 калорий?»

«Очень питательна», - сказала Коко, изображая, как будто произнося тост, с самодовольным выражением лица и махнув длинными ресницами. В одной руке у нее уже был тот же серебристый пластиковый пакет ежедневного обеда.

Встретившись у входа в студенческий зал после второго урока, Banri вместе с Kouko направились в местный зал Omaken, который использовался для репетиции. Проходя мимо людей по узкому тротуару без ограждения, они в страхе шли один за другим.

Их путь к университетскому городку юридической школы и обратно проходил через эту территорию: старые офисные здания и школы, где сдавали экзамены, закусочные, теснившиеся рядами, а в обеденный перерыв узкий тротуар был переполнен офисными работниками и студентами одновременно. На этой двухполосной дороге было довольно интенсивное движение, что с учетом того, что люди использовали ее в качестве объезда главной улицы, проезжали грузовики и такси, а также было много парковок на улице, это было плохо спланировано.

«Выглядит на удивление полнее, миледи».

Банри, повернувшись, чтобы посмотреть на Коко позади него, попытался подшутить над другом. Безупречная Куко не разговаривала, осторожно обогнув на расстоянии мусор, собранный перед баром, и перепрыгнула через лужу, которая выглядела так, как будто она вытекла из магазина рамэн, говоря «Ууу», пока она следовала за ним. Банри.

Вчера, когда его разлучили с Коко из-за неловкости с Чинами, не было даже электронного письма в ответ. Банри очень беспокоился о том, что могло произойти, но, как оказалось, беспокоился напрасно.

Он не знал, будут ли какие-то затяжные проблемы.

Что касается Банри, он намеревался прийти в себя через некоторое время после того, как разослал по электронной почте фотографию ужина, который он приготовил для себя. От Коко пришло электронное письмо: «Извините! Я только что понял, что мой сотовый телефон до сих пор зарыт в сумке! ' После этого было одно сообщение за другим: «Так оно и было», «Ага, это было», обмен сообщениями, как обычно, кто знает сколько раз? Сегодня все было хорошо. Банри и Коуко вместе как хорошие друзья направляются на собрание клуба. Эти двое продолжали свои отношения как друзья, как будто ничего не произошло.

Коко мило надул губы, глядя на Банри, оглядываясь на нее.

«С этого момента я буду танцевать как сумасшедший, нет проблем! Вернее, я без латте, я не смогу прожить и дня».

И так далее она говорила. Банри: «Ты, должно быть, шутишь!», Указывая пальцем на нее в ответ.

"Посмотри на себя сейчас, вот так преувеличиваешь!"

«Но это правда! Это наркомания. Начиная с третьего класса средней школы, я пью это каждый день. Дождь, ветер или солнце, Токио, Гавайи или Нью-Йорк. Хотя я всегда мог есть здоровый соевый латте или обезжиренный латте, сегодня я снимаю свой обычный запрет. Мне нужно накопить на Ава Одори, верно? Разве не будет плохо, если я буду качаться по дороге? Я накапливаю калории внутри ».

Прекрасно улыбаясь, Кага Коуко не выглядела бы неуместным, снимаясь в последней рекламе Starbucks.

И теперь каким-то образом Коко действительно с нетерпением ждал встречи с Омакеном.

Ее готовность проявилась даже в сегодняшнем наряде. У нее были темно-каштановые волосы, тонкая шея без ожерелья. С маленькими бриллиантовыми заклепками в ушах и в старых штанах до колен под юбкой, она была одета просто, в трикотажное полотно, которое было бы нормально, если бы она потела. Хотя Коко выглядела довольно спортивно, тем не менее, похоже, она не собиралась танцевать. Из ее сумки через плечо выглядывал папка, как будто для лекции, и она несла еще один бумажный пакет. Там можно было увидеть сложенную футболку и что-то вроде трикотажа. Хотя то, как она была одета, выглядело только спортивно, Банри этого было достаточно.

«Это так? Ты думаешь, что похудеешь, танцуя ...»

C-3PO, покрытая солью от пота ... если бы он сказал такие вещи, он бы точно оскорбил, поэтому, конечно, он этого не сказал, но что ж, она наверняка думала о таких вещах.

Но, как будто она слышала это совершенно ясно,

«Тада-кун, ты только что думал« несмотря на то, что она почти не умеет танцевать », не так ли?»

Коко искоса посмотрел в лицо Банри, пока она быстро шла, минуя его сзади. Ее светлый блеск для губ блестел на солнце красивее, чем когда-либо, а ее озорная улыбка ударила Банри в глаза.

«Я, я не думал об этом! На самом деле, я вообще не думал об этом!»

«Это не имеет большого значения, но просто смотрите. Потому что сегодня я искуплю себя. Никто больше не будет называть меня C-3PO!»

Наполненный самоуверенностью, Коко повернулся к лицу Банри и заговорил.

«Вы действительно могли сказать, что в прошлый раз я не мог хорошо танцевать, что я занимался своим делом. И тогда я понял причину».

«Ах, у вас не было чувства ритма, не так ли? Я подумал, а не у меня ли он тоже. А потом мое тело стало жестким. Это было ужасно, Кага-сан все еще молодой, но такой жалкий ... "

«Это неправильно! Это потому, что я закрыл двери своему сердцу, я попал в такой беспорядок. Определенно ...« я »того дня было как бы раздавлено всеми способами, напугано всем и жалко отступает от всего этого ... "

Сделав глоток латте,

«... Но сегодняшнее« я »отличается от« я »того дня. Я родился заново. Я не вернусь в такое жалкое состояние во второй раз. Новый Кага Коко, широкий открываться ее чувствам, двигаться вперед к новому вызову. Открываться музыке! Открываться и ритму! Открываться даже для того, чтобы быть увиденным! Одним словом, я подумал, что в «танце» такая осознанность важна. Тело не Это не имеет значения; это должен быть дух танцора, сама ее душа. Вы согласны? Зрители будут помнить, что их тронули. Эй, не так ли? Вы тоже так думаете, не так ли? Абсолютно правда! "

Она смотрела в лицо Банри, когда она отступала. Гордо прижимая чашку с латте к груди, внезапно хлопнув длинными ресницами, ее широко раскрытые глаза просветлели так, что поглотили его,

«Итак, согласно этой теории, я уже могу танцевать!»

Стоя там, прямо посреди дороги, она доставляла огромное неудобство. Она действительно выделялась. Проходивший к ним офисный служащий нахмурился, обеспокоенный тем, что ему пришлось избегать Коко, который преграждает путь.

"У тебя проблемы ...?"

Банри пробормотал в ответ, склонив голову набок, но,

«Совершенно верно! Ну, все же ... проблема может быть, только одна».

Коко медленно повернулась и наклонилась, ее леггинсы задрались так, что Банри могла видеть ее голень.

"... Аааа ..."

Банри прикрыл рот. Настала его очередь кричать. Это было шокирующее зрелище. На мгновение он собирался потерять сознание, пластиковый пакет с обедом мог упасть на землю.

«Что ты об этом думаешь? Вряд ли с того дня это исцеление».

Что бы он ни думал,

"Та, это была не ядовитая змея !?"

"Ага."

Ага, моя нога. Что с этим самодовольным выражением лица?

На белом тельце Коуко остался вышеупомянутый след укуса змеи. Удивительно, но отчетливые формы зубов все еще сохранились. Рана была опухшей и красной, казалось, лихорадочной, на первый взгляд плохо смотрелась, а вокруг нее внутреннее кровотечение впоследствии окрашивало то тут, то там зловещие пурпурные и желтые пятна. Он был в довольно плохом состоянии. Хм, Куко посмотрела на свою икру и посмотрела на нее с сомнением.

"... Это похоже на что-то нарисованное Пуччи ... Вы знаете о нем? Эмилио Пуччи ?"

«Нет, я не знала! Я имею в виду, у тебя не болит нога !? Ты правда не ходил в больницу !?»

«О да, но кстати! Вчерашний горячий горшок! Это было действительно потрясающе! Тада-кун, опытный повар, я понятия не имел, что у тебя такой особый навык! Ооочень круто, я думаю!»

«Делай такие вещи, как мой горячий горшок !? Не могли бы вы быть более« открытыми », чтобы отправиться в больницу !? Потому что это ужасно! Та штука! Большую часть времени!»

"... Чтобы защитить нашу любовь ... хи-хи ~ хи-хи ~ ..."

"Получить контроль!"

Коко быстро поправила свои леггинсы и напевала, пока они быстро шли. Ходьба, несмотря на травму, не казалась проблемой, но был ли этот человек в порядке? Банри в замешательстве погнался за ней.

Заставив Коко пообещать, что, если она не утихнет, она отправится в больницу на следующий день, они разделились перед уборными здания, чтобы они могли переодеться.

Для переодевания Банри принес пару полуштанов, которые он обычно использовал для сна, и свою практически неиспользованную желтую футболку, которую привезли из дома в картонной коробке.

Было ли это сделано дешево или смыто по ошибке, дизайн полностью расслоился, и нынешний Банри понятия не имел, что он мог сказать изначально. Более того, когда он попытался надеть его, бирка поцарапала ему шею сзади, немного двигаясь, но болезненно натирая кожу.

Из-за того, что совсем не думал о том, сможет ли он танцевать, неохотно, возможно, даже смущаясь, он надел его наизнанку. В любом случае, если дизайн был изношен, если студенты-юристы спросят, то он скажет, что это для учений по экстренной эвакуации.

С полотенцем для вытирания пота, свисающим с шеи и собранной сумкой, он вошел в репетиционный зал и,

«О, только что прибыл первый год».

«Или, скорее, ты не носишь футболку наизнанку?»

"Что? Только что вышла из ванны?"

Пока ни Куко, ни других женщин не было видно, несколько пожилых парней переоделись, собрались и расселись перед зеркалами, прикрепленными к стене. Хотя Банри только что вошел, они заметили его и окликнули его.

Банри быстро снял обувь и вошел в старомодную комнату.

«Извините! Моя футболка вывернута наизнанку! Что это за« только что вышла из ванны »?»

Он вежливо подошел к кругу старших членов клуба, внимательно следя за своим поведением. Он все еще не совпадал по именам и лицам, и, по правде говоря, втайне нервничал.

«Посмотри сюда, это полотенце. Официально вешать его на шею так грубо».

Приложив руку к шее и дружелюбно улыбнувшись Банри, сэмпай с короткой стрижкой напомнил ему в некоторых отношениях обезьяну. Конечно, такие-то-сэмпай ... эти члены Омакена почему-то никто не мог назвать их нулями, и эти добрые люди, похоже, взяли на себя свою долю бремени. Их крепкие плечи беспорядочно выглядывали сквозь впитывающие футболки, и когда Банри отвечал строчками типа «Так ли это?», Не задумываясь об этом, он пытался обеими руками прикрыть свои жалкие плечи.

«Полотенце идет сюда, вот так. Это« стиль »Омакена.

Такой-то-семпай встал и внезапно повернулся к Банри спиной. Сложив полотенце так, чтобы оно было длинным и узким, он засунул его в задний карман, убедившись, что половина его свисает наружу.

Если вы скажете ему что-то действительно классное, Банри сразу это сделает. Он обошел комнату, глядя на то, что делают сэмпай, спрашивая: «Как мне это сделать !?» Добросердечные семпаи ободряюще кивали ему, говоря что-то вроде «Вот, там! Это хорошо! Ты хорошо выглядишь! Это ритм!» Это был только их способ уделить много внимания единственному первокурснику в этом году, но, хотя он почти не знал их, он послушно принял его как своего первокурсника.

Пока Банри играл глупого одноклассника, он заметил, что было у них на ногах.

«Это кроссовки? Какие они?»

Кроссовки, похожие на новые, со шнурками, расстеленными поверх бумаги.

«Да, хорошо, что ты появился. Ты тоже их носишь?»

«Был парень, который хотел их купить, и мы все пробовали их. Но они странно маленькие и узкие, и никому не подходят. Если они подходят вам, он сказал, что вы можете получить их за 5000. йен. "

Банри еще раз оглядел кроссовки, на этот раз внимательно, как что-то, что можно купить. Могли ли подошвы сделать достаточно толстыми, чтобы выдерживать злоупотребления?

«Шестьдесят пять? .. Это довольно круто, у меня еще нет работы с частичной занятостью… а, но это точно здорово».

«Не правда ли? Они классные! Их не носили, но один раз с тех пор, как купили, но даже если бы они использовались, они могли бы быть новыми. Кроме того, это популярная модель, которую показывают в журналах. Разве они обычно не стоят 20000 иен или больше? "

Обычно более 20000 иен ... Банри взял по одной из кроссовок в каждую руку, внимательно их осматривая.

Такие легкие , что они казались парящими в его руках, это были кроссовки NewBalance .

Что касается обуви, то в настоящее время у него есть: кожаные туфли, которые он носил на церемонии входа, его любимые ботинки Джека Перселла, которые он носил почти каждый день, сандалии из мини-маркета и, конечно же, его наименее любимые, дешевые вышедшие из моды кроссовки без бренда, которые он носил в дождливые дни. Только те. Будучи парнем-первокурсником колледжа, он был готов обзавестись еще одной парой обуви. Кроме того, если бы он купил новую обувь, какую бы он получил за 2000–3000 иен? Это может быть хорошо за 5000 иен.

«Хорошо, тогда попробуй!»

«Я добираюсь туда».

Думая: «Что-то вроде Золушки ...», пока злые сводные сестры, точнее, милые старшеклассники внимательно наблюдали, Банри осторожно пытался вставить одну ногу.

"Как оно?"

"Немного туго?"

Он понял, что от кончиков пальцев ног до пятки он сидит хорошо и уютно.

«Нет ... похоже, это нормально для меня. Будет ли лучше на обеих ногах?»

Уже поставив одну ногу, он легко обошел комнату. Хотя шнурки не были завязаны, все остальное не выглядело неуместным, да и размер не был проблемой. Толпа вокруг Банри, э-э ... их глаза широко раскрылись, среди парней возникла настоящая суматоха. Был ли этот ребенок какой-то Золушкой ...? Glass NBs идеально ему подходят, что это за ребенок ...? Этот худощавый, сутулый, непопулярный на вид юноша с явной склонностью к прыщам ...? Этот ребенок потрясающий ...!

«Смотри, он идеально подходит! Я Золушка! Ух ты, моя нога легкая!»

Ставя обе туфли на бумагу, можно было увидеть, как Банри легко прыгает вокруг.

Его ноги, привыкшие к тяжелым кроссовкам Джека Перселла, этим современным, стильно и с любовью сделанным кроссовкам, выглядели так, словно у него были крылья. Возможно, потому, что он был на татами, твердые души чувствовали себя комфортно под его ногами. Это хорошо. Абсолютно хорошо.

«Я решил! Я куплю их! Я хочу их! Я пойду за 5000 иен! Но кому я должен платить?»

Когда Банри осторожно отступил к разложенной бумаге, он увидел, как открывается входная дверь. Сначала вошла Линда, затем несколько девочек постарше, а затем, переодевшись, вошел Коко.

«О, ты как раз вовремя. Смотри! Этот первокурсник покупает туфли!»

"Да неужели?"

Повысив голос и повернувшись к ним, это была Линда. Банри был немного сбит с толку. Поскольку обувь предназначалась для парней, он, естественно, подумал, что продавец - парень.

"Это туфли Линды-семпай?"

«Ага, они есть».

В своей обычной футболке с длинными рукавами под другой футболкой, плюс нейлоновые беговые штаны до колен и по какой-то причине босиком, Линда, как всегда отчужденная от мира, подошла к ним своим легким путем.

"Подходит? Он не слишком маленький?"

Как продавщица обувного магазина, она перегнулась через ноги Банри, как будто дважды проверяла его пальцы ног, давя на туфли сверху большими пальцами.

Прямо под его глазами качались прямые блестящие волосы Линды. Пахло свежестью. Его раздели прямо. Задняя часть ее шеи была тонкой. ... Возможно, было немного опасно видеть ее такой с близкого расстояния.

Более того, то, что вы не видите каждый день: ступни Линды были необычно белыми, все вены просвечивали голубым. Полностью отличавшиеся от его собственных ног, они были невероятно красивыми. Очевидно, если бы их нежно, нежно держали во рту, казалось бы сладким: «... А,« ноги »Линда-семпай были как конфеты, я хочу их съесть…», но кладу вещи вроде это на словах было способом попасть прямо в ад извращенцев.

"Они, они вроде как в порядке ..."

Отвечая без колебаний, Банри поспешно отвел взгляд.

О чем он вдруг подумал? Идиот идиот идиот, ты тупой идиот. Ноги Линды слишком красивые, но это нехорошо. Они действительно хорошенькие. У нее длинные пальцы, специально уложенные ногти, похожие на розовые теллинские ракушки , даже ее гладкая кожа, если он, конечно, прикоснется к ней ... уже достаточно, правда! Вонючий дурак! С тех пор, как он надел эту майку, с ним произошла странная и роковая трансформация!

Он повернул голову изо всех сил. И лицо Коко, внезапно, совершенно, полностью перед его глазами. Не зная, что ему делать, его первым побуждением было сделать шутливое лицо. Наклонив голову набок, как будто озадаченная, Коко, одетая в шокирующую розовую майку, смотрела в лицо Банри. Это прекрасно подготовленное, белое и красивое лицо.

Ах, она тоже красивая ... прости. Может, у меня действительно есть какой-то странный фут-фетиш ...

Линда даже не заметила извращенное хрюканье, раздающееся поблизости, и присела на корточки, схватившись за свои отвлекающие ноги.

«Эй, они действительно в порядке? Минуту назад, какого размера они были?»

Она повернула его ступню и проверила размер под подошвой туфель.

Немного грубо с ее руками, когда он вот так согнул его лодыжку, но она действительно была нежной и хорошей семпай. Банри, наконец, обретя контроль над собой, он автоматически в своем сердце молча опустил голову. Чтобы юноша так думал об этом хорошем человеке, об облизывании ее ног и тому подобном, он должен извиняться по максимуму. По крайней мере. Он должен серьезно задуматься. В самом деле.

И в этот момент на шее Линды, под глазами, он кое-что заметил. Это была бирка для одежды. Футболка с длинными рукавами, которую она носила внутри, была немного вывернута наружу, а на вырезе виднелась бирка.

Такой милый ... даже подумав об этом, разве он не должен извиниться?

Улыбаясь, как тупица, которая только что удивилась, Банри попыталась говорить мягко, чтобы слышала только Линда.

«Линда-сэмпай. Мы соответствуем».

"О? Как так?"

«Смотри сюда», - Банри указал на бирку, торчащую из шеи на спине его собственной футболки.

Похоже, в тот момент Линда впервые посмотрела на то, что было на Бэнри. А потом ее глаза расширились.

Словно от побоев, ее плечи окоченели, дыхание явно остановилось.

«Интересно, осознала ли она свою ошибку», - подумала Банри. Подобные вещи действительно могут вас удивить.

«Ах, я нарочно надел свой наизнанку. Почему-то бирка поцарапает меня чем-то жестоким».

Линда больше ничего не сказала.

«Я шучу!», «Серьезно !?», - сказал он в замешательстве и приложил руку к затылку, его лицо, возможно, немного покраснело - она совсем не ожидала такого Банри. Линда, ее глаза все еще были широко открыты, встала, ничего не сказав. Как человек, увиденный во сне или в галлюцинации, в некоторых отношениях его поведение казалось странным.

А затем, взгляд ее почти не изменился, она пристально посмотрела в лицо Банри. Лицо Линды застыло на месте, глаза все еще широко открыты.

«Что это за взгляд?», - подумала Банри. Сдирает кожу лица до плоти, через глаза до мозга, казалось бы, чтобы увидеть самые его мысли. Это выглядело так, будто меня рассматривали под мощным рентгеновским излучением.

"... Э? Эээ ... что ты делаешь?"

На мгновение сбитый с толку Банри вздрогнул.

Какой? Какой? В чем дело...? Взволнованный, он потер лоб тыльной стороной ладони.

Возможно, Линда пыталась увидеть настоящего Банри, которого она знала, в этом Банри, которого она не знала? Если бы это было так, ... его лоб внезапно покрылся странным потом.

Но почему именно сейчас? По какой причине? Я что-то сделал? Что, черт возьми, мне делать? Что мне делать, чтобы вписаться в это место? Я хочу, чтобы все оставалось как есть. Старшеклассник Банри и старшеклассница Линда, потому что они говорили друг другу приятные вещи, он хотел, чтобы все так и осталось.

Линда продолжала смотреть прямо на Банри, который держал рот на замке. Так она продолжала несколько вдохов.

И вот, наконец.

Наконец, как всегда улыбаясь, показав зубы,

«Я тоже специально».

До этого момента молчала, пристально глядела, теперь она смеялась с улыбкой, как будто все это было шуткой.

Просто ставить в неловкое положение простого ученика низшего класса, дразня его. И она действительно заставила его пойти туда. Она ловко превратила атмосферу в такую шутку. Банри невольно вздохнул. Он даже не заметил, что затаил дыхание.

Ах, все вернулось на круги своя. Хорошо---.

«Он немного царапается, не так ли? У меня тоже. Поскольку я ношу что-то поверх него, я не думал, что возникнет проблема с вывернутым наизнанку. , когда на это указывают, может быть неловко. Конечно, мне интересно, стоит ли мне переодеться ".

«Нет-нет! Это совсем не стыдно! Ты сделал это специально!»

Банри вызывающе указал на вывернутую наизнанку изношенную желтую футболку, свисающую между ними двумя, и его голос полностью изменился. Возился, притворяясь комиком, он поднял указательный палец вверх и абсурдно надул грудь.

«Такой вот дизайн! У Линды-семпай тоже такой дизайн! Они подходят друг другу! Смело и стильно! Мы двое в своем роде!»

«Что за ?!», - выпалила Линда, мягко рассмеявшись.

Затем, похоже, ей было трудно дышать, она повернулась, опустила лицо и отвернулась от глаз Банри. Через три секунды она встала, убрала волосы с дороги,

«Круто! Понятно! Ну что ж, мы подобрались волею судьбы, и если эти туфли для Тада Банри, то я отдам их ему бесплатно! В любом случае, это только Банри, верно? . "

Как обычно, он почувствовал такое облегчение, что выплеснул глупость. Но внезапно появилась и благодарность, Банри удивленно повысил голос.

"Что мы слышали !?" "Бесплатно!?" "Разве это не фаворитизм !?" Среди старшеклассников поднялся шум. «Если это бесплатно, я хочу это», «Нет, я хочу это для себя», «С аукциона», «Я бы не стал заставлять своего младшего брата носить изношенные туфли». --- говорить в целом, как французские дворцовые стражи в « Версальской розе », обнаружив, что что-то было полностью распродано.

«Ни в коем случае, нет, нет, конечно. Если вы, ребята, купите это, вы заплатите мне 5000 иен! Вы младшеклассники? Милый, дорогой, один из двух первокурсников? Дело не в деньгах.

Улыбаясь, Линда попыталась заинтересовать Банри.

«Э, а, но, это правда нормально !? А, правда !? ... Это правда нормально !?»

Сняв туфли и прижав их к груди, Банри буквально подпрыгивал от восторга, едва сдерживая себя. Конечно, не стоит быть слишком самонадеянным, не так ли?

«Все в порядке, правда. Я мельком взглянул на них в магазине, и они сказали мне, что они были самой последней парой. Несмотря на то, что они не моего размера, я купил их в спешке, импульсивно. Как и следовало ожидать, он оказался для меня слишком большим. Даже со завязанными шнурками мои каблуки тряслись, и они выглядели не очень хорошо. Я ничего не знаю об аукционе и тому подобном. Тем не менее, мы Мы только приукрашиваем маленького парня, потому что он всегда неудачник, понимаете, но он хорошо их носит. Я говорю вам, ребята, этот парень рожден для этих туфель! "

«А, тогда я заплачу только половину цены! Пожалуйста, позвольте мне заплатить 25, даже это все равно будет невероятной сделкой!»

Пока Банри начал искать в своих вещах бумажник, Линда взяла туфли из рук Банри.

«Так что не беспокойтесь об этом. Вот, - сказал я, - давайте сделаем действительно хороший подарок милому первокласснику. И тогда он будет поклоняться этим подающим надежды старшеклассникам!»

Вторая часть - шутка, - засмеялась Линда. Не похоже, что она намеревалась позволить Банри заплатить, она быстро собрала обертки с татами и снова упаковала обувь в коробку. А потом ловко бросив в бумажный пакет,

«Вот. Это подарок, Тада Банри. Что они хороши, они идеально подходят, это хорошая обувь, и что вы счастливы иметь хорошие семпаи, когда вы снова их носите, помните!»

"Ага, но ..."

Мы ведь одноклассники, не так ли?

Вернее, мы, ... такие вещи ... нет, давайте остановимся.

Давай прекратим это.

Я предпочел забыть. Я надеялся, что все останется «как есть». Разве вы не хотели этого не так давно? Со всем, что у него было, Банри в ответ улыбнулся младшекласснику.

«... Да! Большое спасибо! Я счастлив! Я обязательно позабочусь о них!»

Как будто он не мог выговорить несколько слов, он повесил голову. А потом, прикинувшись дураком, вдруг повернулся на одну ногу.

С счастливым лицом, держащим бумажный пакет вверх, как будто это что-то священное, с улыбкой дурака и ходящим, как один,

"Вау! Мне дали туфли! Ура!"

Указывая на бумажный пакет для Коко, гордо показывая ей.

«Они NewBalance, серый и супер крутой парень! Я невероятно счастлив! Я счастлив!»

Делая вид, будто обнимает их и изгибается, вплоть до тряски бедер, Банри намеревался снова и снова демонстрировать свое 1000-процентное восхищение.

Тем не мение,

"... Тада-кун"

Ни Коко, ни что-либо еще не смеялся.

Ее белое, идеально накрашенное лицо было жестким. Банри сразу подумал: «А, а что-то ужасно грязное прилипло к моим зубам?» Или у меня расстегнута молния, змея из джунглей целится в Кагу-сан? Нет, разве это невозможно со штанами для бега?

Что, черт возьми? Глядя в глаза Банри, словно озадаченный, Коко приблизил свое лицо к себе. Затем она понизила голос до шепота, чтобы остальные не могли слышать.

"Было ли это чистой случайностью ...?"

"Чт, что !?"

Не отводя глаз, пристально глядя на глупо ведущую себя Банри, Коко ненадолго закрыла рот. Как будто она собиралась уснуть, ее длинные ресницы отбрасывали тени, делая блики более глубокими, чем черная тушь. А потом, вот так, на ее лице появилась улыбка, и еще раз, чуть более громко, она задала ему короткий вопрос.

"... Что-то случилось между вами и Линдой-семпай ...?"

"Ну и что!?"

Его голос должен был быть безгранично веселым, но неожиданно к нему примешалось немного раздражения. Как будто на него явно напали, он не мог полностью контролировать себя.

Что, черт возьми, волновало Коко? Когда она даже ничего не знает о ситуации. Когда она ничего не знает ни о Линде, ни о Банри. И где в этом я, где в мире, та часть, о которой она хочет, так сказать, беспокоиться? Или есть? Когда я даже не сказал ни близким друзьям, ни кому-либо другому, вы хотите, чтобы я вам все объяснил, это то, что вы хотите, чтобы я вам сказал?

Почти, почти ты - вздохнув, готовый открыть рот и сказать Коко то, чего он сам не знал,

«Ну что ж! Давай пообедаем, а потом начнем репетицию!»

Один из семпаев громко хлопнул в ладоши, повысив голос. «Да!», «Эй!», То тут, то там раздавались голоса в ответ.

Банри пришел в себя.

Перед его глазами был Коко.

Девушка, которой он даже признался в любви. «Даже сейчас, - с сожалением подумал он, - его спутник». Красивее всех, неуклюже, но по-настоящему нежная женщина.

В полном отчаянии он тоже закричал в ответ: «Йо!» с дыханием, которое он задерживал. Чтобы ничего больше не могло случиться, он взял себя в руки, начал двигаться и распределил подушки для сидения, как хороший первоклассник.

Коко все еще смотрел на Банри, как будто она хотела что-то сказать, но в этот момент

«Йо! Давайте сделаем Ава Одори !?»

Несколько мужчин и женщин в костюмах, которых он раньше не видел, без предупреждения толкнули дверь и вошли внутрь. Оказалось, что семпай четвертого курса появились после долгого отсутствия, и все, кроме Банри и Коко, подняли восхищенные голоса и подбежали, чтобы поприветствовать их.

«Ура, семпай! Очень давно не виделись!»

"Как идет поиск работы !? Вы уже что-нибудь решили !?"

«Вы, дураки, настоящая вещь еще впереди! Конечно, пока ни у кого нет предварительного предложения! Это сложно, быть готовым и все такое, и вы, ребята, тоже скоро будете там!»

Gasp! Их крики эхом разносились в небольшом репетиционном зале. Но сразу же даже это превратилось в смех, шум разговоров поглотил его.

«О да, о да, сэмпай, у нас наконец-то появились первокурсники! Йо, Тада, Кага-чан, иди сюда!»

Когда их позвали к одному семпаю, как собаку, Банри и Коко грубо толкнули в спину, не дожидаясь ответа. Их привели до четвероклассников.

Линда показала на них двоих большим пальцем.

«Послушайте, это дети, которые попали в беду. Дети, которых мы нашли в тренировочном лагере. Мы рассказали вам о них, тех, кто запутался в той странной церкви ...»

«Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа безотбойной» По какой-то крайне застенчивой причине Банри и Коко выдавили слабые улыбки и сказали: «Ахаха ... хаа ... это так ...», при этом едва ли смогли обменяться взглядами. Казалось, что явные дураки, которыми они были вчера, живо вернулись к жизни. Один из семпаев толкнул другого локтем, и пока они смотрели на Коко, они болтали: «Действительно довольно, действительно, очень, очень красиво», «Впервые для Омакена» и так далее, интенсивно шепча. Но все это было хорошо слышно.

Линда приблизила к ним свой рот,

«Тада Банри и Коко-чан, эти парни - семпаи четвертого курса, а это бывший президент Хосши-сан».

... Вот и был этот узор «такой-то-сший». Коко думал о том же? Даже Банри заметил, что ее брови слегка приподняты.

«А за ним - обычные семпаи. Сейчас они копаются, пытаясь найти свою работу».

Они закричали в ответ: «Что за« обычные семпаи »!?», «Это ужасно!» Линда просто искоса улыбнулась.

«Я имею в виду, действительно, усердно работайте, создайте компанию, а затем автоматически нанимайте всех юниоров Омакена, пожалуйста. Или, скорее, я имею в виду, вы принесли нам сувениры?

«Лакомства, вкусняшки, мама, папа», - дразнили все четвероклассники.

Банри тоже попал в это дело, принял участие и попытался приблизиться к одному из неизвестных парней в костюмах. Куко тоже уловил дух и неуверенно протянул руку, принимая участие на данный момент.

«Шумные педерасты, держите руки подальше! Что до угощений, то они здесь!»

Бывший президент, высокий такой-то-сши, которого представили, с глухим стуком поставил картонную коробку, которую принес под мышку, на татами. Активные члены Омакена с криком «Уоу!» Прыгнули на ящик, как стая голодных гиен. Из-за того беспорядка, который они создавали, была ли это закуска или что?

Энергично оторвав бумажную упаковочную ленту, кто-то открыл картонную коробку. А затем, когда все могли видеть внутри одновременно, шум превратился в смутное замешательство. Вдруг напряжение упало. Одно самодовольное лицо,

«Так и должно быть. Даже вовремя на репетицию. Это для Ава Одори».

Бывший президент. Остальные четвероклассники оглянулись, сдерживая смех.

Каждый из них посмотрел на то, что было у них в руках,

«... Хотя они нам очень нужны ...»

Надеясь на то, что, может быть, каждый получит пончики от мистера Пончика или Криспи Крема, или цыпленка от MOS Burger или Family-Mart, или, может быть, булочки мандзю с мясной начинкой, или мороженое, или даже что-нибудь выпить, их надежды были пунктирная.

"...Поклонники..."

Их не было.

Банри тоже чувствовал себя побежденным, серьезно глядя на них, размышляя о своем разочаровании вместе с сенпаями. В эту картонную коробку были помещены фанаты для всех в группе. Каким бы ни был смысл, с одной стороны, было «ДА», с другой - «НЕТ» - так сказать, они были фанатами «да / нет».

«Эй, проявите немного больше благодарности, все четвертые годы все сделали их специально для вас. Разве они не настоящие? Они мои собственные! В любом случае, используйте их, когда тренируетесь перед выступлением. Нет, смотри, смотри , улыбнись! Кричи! Разве ты не должен радоваться !? "

Все проявили «НЕТ» в отношении бывшего президента. Конечно, они были удобны.

«Чт, что за ... такие ужасно выглядящие люди из низшего сословия! Человек ... даже если я не пойду и не смогу снова пойти в агентство по трудоустройству, мои чувства задеты! Я без предложения работы , непопулярный, без друзей? Ты хочешь сказать, что я становлюсь ничтожным бездельником без работы и перспектив !?

Наблюдая, как бывший президент скорбит среди них по разным причинам, НЕТ сторон, стоящих перед ним, делает его таким жалким, Банри опустил веер. Похоже, все остальные чувствовали то же самое.

... Что ж, как и следовало ожидать, критики больше не было ... они вот-вот ослабнут, как если бы они столкнулись с сильным встречным ветром ... или, скорее, они увидели очертания своего собственного будущего ... такая атмосфера царила над репетиционным залом.

Один из сенпаев, важно прислонившись к стене, поднял тканевый мешок.

Когда вы сняли сумку, перед глазами предстал прекрасно отполированный маленький музыкальный инструмент, колокольчик канэ . Изящное серебро, прикрепленное к длинной ручке, имело форму маленькой сковороды.

Сэмпай, держа его одной рукой в качестве барабанной палочки, «Ко Ко Кон!», Постучал по нему, как бы проверяя его. Раздался резкий пронзительный звук. Удивленные, все посмотрели в эту сторону.

А потом они вздохнули.

Ритм начинался медленно, ритм Ава Одори.

Что ж, это был фестиваль.

"Ого ... что-то хорошее, ощущение от этого!"

«Ах! Танец, он заставляет меня тосковать по лету!»

Даже сенпаи в костюмах внезапно посмотрели на инструменты, их глаза заблестели. Казалось, что в них пробудилась праздничная кровь, подпитываемая деятельностью Омакена.

Звоня в звонок, звонивший парень встретился взглядом с Линдой. Взволнованно, он тоже говорил быстро. Линда улыбнулась и быстро кивнула, вытаскивая из кармана белый предмет. Затем Банри дошло, почему она была босиком. Присев на корточки, она быстро надела носки таби и, стоя с открытыми каблуками,

«Мы все еще не начали практику, хотя сегодня мы будем просто растягиваться с этим чувством. Мы будем брать барабан тайко, начиная со следующей практики ... раз, два»,

Кончиками пальцев она взяла веер за бамбуковые корни.

Сфу, с ее сердцем в это, кончики их пальцев упираются в пол татами.

Ее колени слегка приподняты, она порхала, как бабочка.

Банри был очарован этим невероятно блестящим танцем. Хотя она была в короткой футболке и спортивных штанах, танцуя, она превратилась в ослепительный цветок. От внезапных поворотов, ее вытянутых рук и вскинутых ног, татами зазвенел.

«Как это?», Слегка приподняв подбородок вверх, как будто пытаясь принять позу, ее взгляд гламурен. «Йо!», - подбадривали ее четвероклассники, резким свистом рассекая воздух.

Линда нисколько не стеснялась. Она тоже не смутилась. Тем не менее, она была единственной, кто танцевала и веселилась, и даже с этой стороны я начинаю расстраиваться от одного просмотра. Даже Банри постепенно терял терпение. «Я хочу пойти, я тоже», - думал он. Вскоре даже у других участников закончилось терпение, и, взявшись за ручки своих вееров, они прижали их к своей майке, ближе к спине, а затем, поднимая их одной рукой, как Линда, они медленно начали принимать Ава Одори. стиль.

Банри тоже вышел на татами, на цыпочках. Сначала немного осторожно, осторожно меняя походку, он опустил бедра в мужской танец. Колени согнуты. Все время как будто плыл. Это не странно? Разве это не смешно? Разве это не стыдно? Бросив взгляд в зеркало, он обнаружил, что проскользнул в группу, танцуя, как и другие. Он двигался немного юмористически, но, по правде говоря, довольно хорошо использовал все свое тело, танец был быстрым и динамичным, более быстрым, чем популярное его изображение. Он тоже вписался в качающуюся группу, покраснев, как свекла. Если бы банри в зеркале заметил это, он бы бесконтрольно рассмеялся. Сам и все остальные улыбались, дышали в ритме, довольно приятно,

Ритм легкий, но быстрый, Банри тоже естественно двигала обеими руками вперед и назад. Он легко танцевал. Свободно летая по воздуху, подпрыгивая на осколки звука, его пальцы дрожали, словно плыли. Как ни странно, он весело проводил время, его голова пустела, ага, но его шаги всегда были слишком ограниченными. Его тазобедренные суставы были жесткими. Глядя в зеркало, его собственное изображение не было таким «плавающим». Он топал слишком много ... немного мягче ... более динамично ... кроме того, если бы все двигались вместе ... нагружая практику, не смогли бы они лучше прочувствовать это?

Даже сенпаи в костюмах, выстроившиеся в очередь и стоявшие у двери, кивали в такт и ставили тяжелую на вид сумку на пол у своих ног. Наблюдая за движущимися формами учеников, они начали хлопать в ладоши.

И вот, наконец, Куко двинулся с места.

Задыхаясь от удивления, Банри, не задумываясь, посмотрел на Коко. Коко, некоторое время сидевшая в углу, отбивая время, казалось, развлекалась, теперь, наконец, держа веер в своей белой руке, она начала наклонять голову вперед и назад. Так или иначе, казалось, что она оживает. Наконец, с открытым чувством вышла душа танцора? Остальные участники, кроме Банри, казалось, заметили Коко, их взгляды начали отворачиваться от нее.

Коко с полузакрытыми глазами и опущенными бедрами вскоре высоко подняла обе руки.

Трещина! Вспышка! От нее сверкнула золотая вспышка.

* * *

«Тада-кун, ты ужасен ...!»

"... Это не было моим намерением ..."

«Тада-кун засмеялся и оставил меня брать на себя вину ...!»

"... Не так. Но, правда, мне очень жаль ..."

Полностью два часа практики закончились, по дороге на улицу.

Готово, старшеклассники вернули ключ к стойке, раздались шаги, и все они говорили что-то вроде «До встречи!», «Вы, ребята, снова собираетесь играть в маджонг?», «Я побежден» ! »,« Собираетесь ли вы на лекцию по УПК? » и так далее, пока они разделяются, направляясь на станцию, кампус и другие места. Линда тоже собиралась пойти с другими старшеклассниками на станцию, но, все еще стоя посреди дороги, она заметила пару первокурсников и пошла обратно к ним. Умышленно.

"Что ж, Тада Банри и Коко-чан, до следующей тренировки, хорошо?"

С удивительно доброй, доброжелательной улыбкой,

"Я имею в виду, ну, в конце концов, поскольку кто-то всегда тусуется в вестибюле, если вы двое приходите туда время от времени, попробуйте еще раз проверить расписание! А пока стол перед доской объявлений и сторона - это место, где обычно собираются Омакены. То есть, ну, понимаете ... ээээээ, это ... Я действительно устал. Но это совершенно нормально! "

Она похлопала Куко по плечу. Без слов Коко посмотрел на пораженное плечо.

Другие старшеклассники тоже увидели, что происходит, и, конечно же, как один из них, с доброжелательными улыбками сказали: «Действительно, правда», «Всегда, всегда», «Все в порядке, все в порядке». , как будто они пели, в то время как они махали им, чтобы они подошли.

«Эта, нога, ну, с этим ничего не поделаешь. Да, ах да! Змея, это было плохо!»

С выражением лица, похожего на боевого оператора, Линда мягко подбодрила Коко, в конце концов схватив ее за плечо еще раз, крепко похлопав дважды по спине, словно желая закончить подбадривать ее, а затем двинулась к станции, выходящей на хаотичную улицу.

Банри,

"Мы ... ну тогда ..."

- пробормотал он в полном изумлении. Коко посмотрел на его лицо.

Завиток ее челки перевернулся на кончик носа, блеск для губ растаял, высохшие губы приоткрылись. Из-за таяния туши область вокруг ее глаз стала черной, и в этих глазах были слова: «Что это было?»

Это печальное лицо не соответствовало стандартам Кага Коко, совершенной Королевы роз.

Невольно задыхаясь, Банри заговорил.

«Послушайте, насчет змеи ... Я ничего не сказал Линде-семпаю, ни другим семпаям ...»

С сухим, потрескивающим звуком ... кожа лица Коко теряла цвет еще быстрее.

Сказать, что разум важнее материи, недостаточно, тот, кто не умеет танцевать, не умеет танцевать, факты, наконец, достигли цели, и пламя жизни Куко угасло.

--- Сначала она испускала довольно приглушенную ауру.

Приглашенный Линдой в водоворот танцев, Коко естественно вошел внутрь, подумала Банри. «Разве это не жизнь?», - спросила она. Говоря то и это: «Разве я не женщина слова?», - сказала она. «Смотрю в будущее! Я открыт! Я могу танцевать!» ... Поскольку она зашла так далеко, что великолепно провозгласила: «Я умею танцевать!», То, возможно, Коко действительно сможет танцевать. Так он думал. В той степени, в которой ее жалкое, неподготовленное состояние было открыто для всех в прошлый раз, единственная проблема (как она сказала) была в ее голове. Она сказала, что новый Kaga Kouko преодолел все это и стал человеком, способным танцевать.

Но, к сожалению, то, что он так думал, на самом деле было только началом.

Неужели Куко преуспел всего около двух секунд?

Принимая позу с вытянутой длинной тонкой рукой, она определенно преуспевала, пока не протянула веер. Она очень хорошо вышла на цыпочках, поставив одну ногу на татами. Слегка повернув ее стройное тело, гибкое, как ивовый тростник, с опущенными глазами, похожими на цветы, все ахнули вместе, Банри тоже. Так было две секунды.

Это было после этого.

Падая в ритм инструментов, поднимая обе руки, вставая на цыпочки, раскачивая наполовину наклоненное тело, меняя походку, Коко внезапно стала довольно «интересной».

Нижняя сторона ее рук все еще была поднята, грудь напряглась. Ее плечи напряглись и перестали двигаться. Ее локти все еще были вытянуты под прямым углом. Ее позвоночник выглядел так, как будто в него воткнули гипс. Верхняя половина ее тела раскачивалась взад и вперед в мужественном усилии, но другая половина сопротивлялась, продолжая трястись, как при землетрясении примерно третьей степени. Ее бедра, суставы и колени были совершенно негибкими, все было поставлено под жесткие углы. Это было ужасно.

Даже до того, как она заметила взгляды вокруг себя, казалось, даже она думала: «А?» А? Почему-то ее собственная внешность ...? Открывая глаза по кругу, Коко пыталась посмотреть на себя, ее лицо было наклонено вниз. Тем не менее, это было то выражение. Эти углы.

Вот она, снова «это».

Фыркнув, Банри был вынужден опустить лицо и скрыть выражение. Он не мог смеяться - и не только Банри, но и все остальные Омакены, должно быть, думали так же. Если он рассмеется здесь, он причинит вред Коко после всех усилий, которые она приложила, чтобы вернуться. Итак, он притворился бы, что пока не знает, ах, но ... нет, он не мог. ... Но ... они были слишком похожи ...

Вскоре возникло беспокойство: семпаи четвертого курса заговорили тихо. Они говорили такие вещи, как «Что это мне напоминает ...», «Что это было, это прямо на кончике моего языка ...» и «Я знаю это ...!» Каждый из них мог видеть, как наклоняют головы, держатся за лбы, смотрят на дергающегося Коко, а потом говорят еще: «А, этот парень, он здесь, не так ли ...» и «... Кто? это было ...? "

Даже Куко начал это замечать. Увидев свое нелепое тело в зеркале, беспокойно дрожащее, и видя одетых в костюмы сэмпаев с наклоненными набок головами, ее брови нахмурились, очевидно, в отчаянии. Словно ища помощи, она посмотрела на своего лучшего друга Банри.

Что, черт возьми, было правильным в этом месте, что именно Коко хотел, чтобы он сделал, Банри пока не знал.

Но он уже не мог отменить того, что было сделано.

Что мне делать? Его разум стал пустым от отчаяния, Банри бросился к Коко. А затем, сделав круг своим большим и остальными пальцами, он изобразил, как поворачивает торс. Излишне говорить, что он был ее приятелем, R2-D2. Совершенно непреднамеренно он намекнул четверокурсникам.

В результате четверокурсники радостно хлопали в ладоши и говорили: «А! Из« Звездных войн »...!» Остальные сэмпаи, не в силах больше это терпеть, перестали танцевать и то тут, то там начинали хохотать. Но Банри как-то сохранил хладнокровие. Или, скорее, под пристальным взглядом Коко, он не мог смеяться.

Четвероклассники, не зная подробностей того, что происходило до этого момента, со взрывом смеха сняли свои пиджаки, окружили Коко и начали ее тренировать, говоря такие вещи, как: «Аххаха! Этот ребенок бесполезен! «,« Посмотри, что это! »,« У тебя нет чувства ритма !? »,« Еще немного выпрями спину! »,« Так должно быть ».,« Вот так, не надо ». ты думаешь? " и так далее. Хотя они определенно никогда раньше не играли «Ава Одори», факт был в том, что они, наблюдавшие всего несколько минут, выглядели намного лучше, чем Коко.

Вскоре Коко перестала танцевать и, внезапно схватившись за живот, застонала и села на татами. Остальные члены клуба собрались вокруг и спросили, что происходит, что происходит, она резко подняла глаза, со слезами на глазах сказала только одно:

«Я больше не могу танцевать, ноги уже болят!»

Среди безмолвных обвинений «Это не может быть ваш желудок!» летая, она приподняла манжеты своих беговых штанов, внезапно показав всем пятнистый узор своих синяков. Линда особенно громко вскрикнула, прикрыв рот, опешив. Банри рефлекторно вступил во владение, поддерживая Куко. Вот что было! Она не могла танцевать из-за укуса змеи! Смотри, должно быть, эта рана ужасна!

--- Итак, Коко смогла представиться всем членам Омакена и в то же время рассказать историю битвы со змеей.

«Это бесполезно! Совершенно бесполезно! Я не только полностью смущен, но и Тада-кун предал меня!»

«По этой причине я прошу прощения, прости, прости ... но что я должен был сделать, чтобы поддержать тебя?»

«По крайней мере, если мы друзья, то не делай меня изюминкой! Что, что с этим ...!»

Коуко показал, как передвигается R2-D2 (что само по себе было довольно мило),

«Не говорите мне Wiii wiii! Разве мы не стали друзьями !?»

Глядя на Банри, медленно, но верно слезы начали подниматься в уголках ее глаз. Ее мягкие губы дрожали, Банри запаниковал,

«Мы друзья! Действительно хорошие друзья! Смотрите, смотрите, Секс в большом городе!»

Крепко взяв Коко за плечо, он попытался изящно ходить на цыпочках большими шагами. Он разыграл это как мог, размахивая другой рукой,

"Неааа!"

При гневном крике Коко было слышно, как другие ребята, похожие на студентов, спорят между собой: «Это драка?», «Что-то невероятное происходит». и так далее.

Глотнув один раз, Коко подождал, пока они уйдут.

"... Хватит, хватит ...!"

Она посмотрела на Банри еще сильнее. Ее глаза уже были ярко-красными.

«Но ... ты просто хотел еще больше постараться, чтобы двигаться вперед ...!»

Перед его глазами стонут как бы отжатые виски, голова, горло. . . до самой груди она сразу покраснела. А потом,

«Но я думал, что я« могу измениться »...! Я должен был научиться этому хорошо ... и все же почему, почему это случилось снова ...!»

Из-под ее плотно закрытых ресниц, наконец, потекли крупные слезы. В три часа дня, когда все надлежащие офисные работники и люди из окрестностей приезжали в центр города, вокруг было не так много людей, которых они могли знать из своей школы. Тем не менее, даже Банри терял самообладание, отчаянно глядя в лицо Куко.

«Такие вещи, подожди ... не о чем плакать, не так ли ...?»

"... Buuttt ...!"

Плача, как ребенок, Коко,

"... Тада-кун, говнюк!"

Её чувства внезапно изменились с ярости на «грязную». Схватив протянутую руку Банри, она прислонилась к нему. Ее руки были теплыми и влажными, как у ребенка. Скрывая покрасневшее, заплаканное лицо, она настойчиво скулящим голосом возражала.

«Сови, хоть я и неуверенный, а какой-то парень встал ...»

«Ууу ...»

Не в силах обнять ее или сделать что-нибудь подобное, конечно, держа руку вытянутой в качестве поддержки, Банри поддержал Коко. При этом он случайно отвел ее к кустам у тротуара. Как тонущий человек, отчаянно хватающийся за кусок дерева, Коко стоял, опираясь на руку Банри.

«Мы давно ходили дружить, да, да, да ... вы заводите дружбу с ребенком-видлом ...»

Мы вместе ходим в школьный клуб, вместе обедаем, вместе танцуем, вы даже слушаете мои проблемы. Вы присылаете мне электронные письма. Ты обо мне беспокоишься. Тада-кун был для меня другом. Я знаю это. Но я веду себя как избалованный сопляк, доставляя неудобства. Даже Тада-кун, должно быть, был шокирован - Коко сказала это дрожащим голосом, потирая лицо тыльной стороной ладони, как ребенок.

Да.

На самом деле.

Поскольку они были друзьями, он должен был обнять тонкие плечи дрожащей женщины и убрать пальцем волосы, прилипшие к ее влажным щекам, но он этого не сделал. Он не мог. В неестественной позе, его руки были неподвижно подняты, Банри терпеливо ждал, пока Коко поднимет лицо.

«... Ну вот там, смотрите, а пока поднимайте настроение! Это не повод для слез. Есть над чем посмеяться. Я имею в виду, что только потому, что я делал эти странные вещи, настроение изменилось так, как было. И у тебя все будет хорошо, если ты постараешься на следующей тренировке. Правильно?"

Все еще ведя себя как избалованная маленькая девочка, Коко опустила голову. А так ее лицо было настолько опущено, как будто она проделала весь путь в Бразилию.

«О, о да, почему бы нам не пойти в Starbucks !? Разве вам не нравится Starbucks !? Пойдем! Если мы друзья, то посещение Starbucks после этого должно быть естественным!»

"... Я уже ел раньше ..."

Прошло несколько секунд, и она тихо пробормотала, но Коко, наконец, медленно подняла голову. Потирая покрасневший нос,

«... Но, если Тада-кун захочет выпить Starbucks, я пойду с ним в любое время! В конце концов, мы друзья».

Она усмехнулась.

Ее сухие губы загорелись от трех слогов «Наконец-то!» И смущенно улыбнувшись, Коко потерла кончиками пальцев липкое лицо. Смеясь над состоянием, в котором она находилась, и выглядела так, будто пыталась привести себя в порядок, она пожала плечами.

Мягко говоря, она запуталась.

Ее волосы были настолько растрепаны, насколько это было возможно, ее макияж растекся, и ее нос был весь красный. Если ее обычная внешность была 100, то раньше ей был 61 год, а теперь она упала примерно до 46.

Однако больше, чем когда-либо до этого момента, больше, чем когда-либо, когда он видел какое-либо лицо Кага Коко, его грудь сжалась. Совсем не притворяясь, он улыбнулся ей в ответ изо всех сил.

Если они были настоящими друзьями, то боль не имела значения.

Банри настаивал на лечении Коко, Коко настаивал на лечении Банри, и в конце концов Коко купил долю Банри, а Банри купил долю Коко, что означало, что это не имело особого смысла, когда в конце концов они заплатили.

А пока может он что-нибудь сделать для Коко?

"Разве ты не невероятный !?"

«Латте с эспрессо, ванильным сиропом, взбитыми сливками, карамельным соусом и шоколадным соусом. В« Гранде ». А ты, Тада-кун?

«Для меня обычный латте Starbucks».

Каждый из них, осторожно держа свои подносы обеими руками, сели, выстроившись в ряд на сиденьях у стойки, лицом наружу, глядя на улицу.

Глядя на людей, идущих туда-сюда, они оба рефлекторно вздохнули. Оба они, услышав это в одно и то же время, в зеркальном отображении друг друга, обменялись взглядами.

«... Мне правда очень жаль, что случилось раньше. Я так плакал, было смешно, не так ли?»

Это был улыбающийся Коко из прошлого.

Область вокруг ее глаз все еще была красной и опухшей. Тушь растеклась, отбрасывая тени на щеки от белых век и длинных нежных ресниц. А затем, внезапно опустив свой профиль вниз,

«Я был немного ... чрезмерным. Возможно».

Коко смущенно сказала это себе под нос.

"Да, это было похоже на то".

Осторожно потягивая горячий кофе латте, Банри продолжал ждать слов Коко.

И он понял. Сидя рядом с ней вот так, он, возможно, с легкостью сможет заговорить с ней обычным образом.

Играя с серьгами кончиками бежевых ногтей, Коко зачерпнула ложкой только кончик взбитых сливок, высунув язык, как кошка, чтобы попробовать их на вкус. Немного смешав шоколад и карамельный соус до мраморного состояния, она набрала немного большего глотка.

А потом,

«... Я был ужасно нетерпеливым».

Она облизнула губы и повернулась к Банри. И снова он был удивлен тем, насколько большими казались ее глаза с близкого расстояния. Сквозь прозрачную поверхность ее глаз они были карими. Теперь дрожащие и несчастные, они сияли нежным светом.

«Даже я понимаю, что создаю беспорядок. Сейчас я почему-то действительно ничего не могу с собой поделать. Я думаю, что это опасно ... Я имею в виду, с самого начала я осознавал, как легко это было для меня. чтобы навести беспорядок. Одним словом, я "

Трудно кого-то спасти от их глупости ... от их нетерпения ... Он кивнул на следующие слова, хорошие они или нет.

«Я хотел бы решить многие вопросы раз и навсегда. Упорно, я бы не отпустил мои неудачи в прошлом. Я думал, что сделать это все новые, начиная сразу же.»

«Под теми« неудачами в прошлом »вы, конечно, имеете в виду Яну-ссан?»

Куко отвернулся.

«Да ... Вот и все. Это самый большой! Самый большой. Конечно, он! ... Как бы я ни извинился, я не буду делать этого при вас. Верно! Я хотел привести в порядок свои чувства к Мицуо. Не то чтобы я ни о чем не жалею ».

Urk. Он знал, что в такие моменты его сердце могло так звучать.

"У меня просто нет надежд на то, что может случиться сейчас. Это правда. Тем не менее ... я до сих пор не знаю наверняка. В некотором смысле я как будто был парализован: хотя меня явно отвергли, каким-то образом ... все это похоже на живую мечту ".

Говоря о ком-то еще и о подобных вещах, Коко держала свою огромную чашку в своих тонких руках, тихо пробуя ее на вкус. Однако много крема прилипло к ее носу и верхней губе, и когда он увидел это, Банри, не задумываясь, рассмеялся. Как бы серьезно она ни говорила, этот человек не мог определиться. Это было хорошее место.

«... О, нет ... Что-то не так».

Коко вытащила зеркало из сумочки, открыла его и посмотрела на ее лицо.

На серебристой поверхности на зеркале в форме фасоли была нарисована роза Сваровски. В белой руке Коко это выглядело очень красиво и шло ей.

Когда Банри вытащил подходящее зеркало из заднего кармана и показал ей, Коко, взбитые сливки все еще прилипли к кончику носа, засмеялась, как ребенок.

«Тада-кун, ты используешь это ради меня?»

"Конечно. Разве зеркала не дружба?"

"Я рад. Очень даже".

В то воскресенье на Veloce об этом сказал Коко. Она сказала: «Они принадлежат выжившим».

Когда Банри и Коко спасли из тренировочного лагеря новой религии, Коко упаковала практически всю свою косметику в свой багаж. Однако, по ее словам, это зеркало выскользнуло из ее кармана. К тому же, что касается Коко, она почувствовала, что это символ ее связи с Банри.

Поэтому Коко, чтобы подружиться с Банри, сделал ему подарок: такое же зеркало. Услышав это и поняв, что он должен его получить, Банри позаимствовал волшебный маркер у продавца, и Коко написал на нем. «Помните годовщину нашего побега», - говорилось в нем. Это не был какой-то утешительный приз в память о безответной любви. Так было ясно сказано.

Снова раздумывая над этим зеркалом, Банри бережно обращался с ним, даже если оно ему не подходило.

Вытирая нос и рот бледно-коричневой бумагой, Коко взяла ложкой немного свежих взбитых сливок.

«Итак, я сказал то-то и то-то, но на самом деле это было не« это ». Так или иначе ... мм! Этот шоколад чуть ли не лучший ... во всяком случае, что касается меня, в этой жизни я просто могла притвориться, что приспособилась к этому. Вернее, я убедила себя в том, что могу. Облегченная, обновленная, начинающая двигаться вперед в новой жизни, я была такой женщиной. Я даже так думала ... Поэтому я сказал себе, что стану. Я верил, что смогу это сделать. Но, слишком сильно поверив в это, я в конце концов понял, что не могу сделать это так легко. Я все еще не был настолько успешным в том, чтобы изменить себя, найти во мне остатки того позорного C-3PO, как-то ужасного ... можно сказать, это был шок. Это было разочарование ... "

«Конечно, похоже на это», - сказал Банри, поддерживая рукой щеку, смешивая свой вздох со вздохом Коко, который тоже был в таком же положении, взявшись за руку. Его левая рука поддерживала левую сторону подбородка, а ноги были скрещены, левая ступня сверху.

«Потому что, в конце концов, идеализм сам по себе не сделает из вас танцора. В худшем случае, даже если вы действительно женщина, отдохнувшая и почувствовавшая облегчение, двигающаяся вперед по жизни, даже если вы не имеете ничего общего с Ава Одори».

«Мне дали доказательство этого сегодня».

Коко внезапно встала, щелкнув ее туфлями на высоких каблуках. Она пошла и вернулась с пластиковой ложкой. Она передала его Банри, сказав «Вот».

«Эти взбитые сливки - одни из лучших в мире. Давайте их оба».

«Спасибо, спасибо».

Давайте вместе слижем эти сладкие взбитые сливки.

Почему-то он заколебался. Но отвечая с необычайной сдержанностью, понимая юмор, поверив ей на слове, Банри набрал в рот взбитые сливки Коко. Он держал ее во рту, сладко густой, тающей.

"Как насчет этого? Разве это не лучшее !?"

«Да, правда ... супер сладко. Тает во рту».

«Даже таяние - это хорошо! Разве это не похоже на« Я живу для этого »!?»

"Разве вы еще не купили акции Starbucks?"

«Ааа! Я бы даже все это купил! Чудо в том, что я еще этого не сделал!»

Она имела в виду: «Делиться таким образом - самое интересное!» Если вы посмотрели в лицо Коко, вы сразу поняли, о чем она думала. Она продолжала пристально, даже причудливо, смотреть от начала до конца, пока Банри протянул ложку к своей чашке и попробовал взбитые сливки. Она казалась совершенно счастливой, ее красивые глаза сияли.

Затем,

«... Ты понимаешь, насколько я бесполезен. Даже эту бесполезность, которую ты мне простила. Спасибо тебе. Помимо того, что я вел себя как паршивец, я только что заплакал. Еще раз, извини меня. Кажется, каждый день я эмоциональную катастрофу из-за Твоя сторона..."

"Катастрофа'?"

Банри, внезапно удивленный этим словом, оглянулся на Куко. Коко моргнул, словно удивленный выражением его лица.

«Э? Но ... это беспорядок, не так ли? Но послушайте, эти ... ваши воспоминания ... они не ...»

Бормоча, он уклонился от вопроса. Он попытался опустить голову, как будто было больно. Гех, нахмурился Банри.

«Нет, вернее, никак. На самом деле никакого пути!»

Это не было шуткой. Просто быть таким жалким было бессмысленно. Опустив ложку в свой латте, он внятно заговорил. Хотя он не хотел говорить, он должен был сказать это один раз, чтобы она знала.

«Потому что это не имеет большого значения. Потому что я живу, как и все остальные. Хотя я не могу сказать, что меня ничто не беспокоит, но обычно я даже не осознаю потерю памяти, и для меня это не проблема, и больше всего на свете я хочу быть таким. Итак, не могли бы вы перестать вести себя так, будто кормите кого-то жалким и больным ...! "

«Но я не имел в виду ничего подобного ...! Но, хорошо. Конечно. Я понимаю. Если вы так говорите, я больше ничего не скажу ... Клянусь Starbucks».

Словно давая клятву, Коко положила правую руку на чашку и подняла левую. Хорошо, тогда, наблюдая за этим, Банри по-мужски глотнул слегка остывшего латте. Он даже не осознавал, что ему удалось не совать лицо ручкой ложки. Но,

«Это напомнило мне, было ли что-то между вами и Линдой-семпай?»

Его нос вырвался из носа.

«Во время тренировки вы двое вели себя немного странно».

Застрявшая в таком критическом месте невероятная Кага Коко - мускулы ее шеи красиво растянулись, ожидая его ответа. Он считал себя достаточно хорошим болтуном с достаточно хорошим покерным лицом, чтобы уйти от этой неловкой темы.

Но некоторых вещей он просто не мог сказать.

Возможно, он встречался, например, со своей старой одноклассницей Линдой.

Хотя он полностью в это поверил при их первой встрече, на самом деле это было не так. Несмотря ни на что, она ничего ему не сказала, а скорее посмотрела на него с сомнением. Даже если он считал, что у нее не было причин делать такие вещи, он не хотел давить на нее по этому поводу. Он подумал, что если он хочет сохранить их нынешние отношения такими, какие они есть, ему лучше не упоминать о подобных вещах. Отнюдь не.

...Нет, подождите. Вообще ничего нельзя сказать ... разве нет?

Слегка посмотрев на Куко, Банри тихонько задохнулся от собственных мыслей. Он подумал, не было бы хорошей идеей поделиться этим секретом с Куко.

Нехорошо нести таинственную тайну самому, не делясь ею. Разве она не смогла бы понять его сложные чувства? Точно так же и клуб. Даже если с этого момента что-то случится, они смогут пережить это с понимающим человеком поблизости. Они видели друг друга в состоянии крайнего отчаяния ... в любом случае, он зашел так далеко, что признался ей. А потом его отвергли. Что тут скрывать? Итак, теперь, когда они были такими друзьями, возились бок о бок, облизывая взбитые сливки ...

«Я, я хочу стать как Линда-семпай. Я восхищаюсь ею».

Он собирался открыть рот, но неуверенно закрыл его.

Хорошо, он, конечно, позволил этому вопросу остановиться - буквально через мгновение настроение изменилось.

Даже с облегчением их разговора их ситуация не разрешилась. Он не собирался обременять ее своей сложной ситуацией; у нее было много собственных проблем.

Куко, похоже, не относился к Линде слишком подозрительно. И если она будет поддерживать такие стремления, тем лучше. Даже если в его истории с Линдой что-то было, вовлечение Коко в это не пролило холодную воду на отношения между ними двумя.

«Но послушайте, Линда-семпай, разве она не заставляет вас чувствовать себя« расслабленным, обновленным и веселым, двигаясь вперед по жизни »? Вам тоже так не кажется?»

«Ну ... она хороший семпай ...« Освежающая », вот так, я тоже так думаю ...»

«Серьезно», - добавила она.

Действительно освежающе, давая ощущение, что в прошлом ничего не было, «с нетерпением жду», - думал Банри. С на днях.

«Она тоже ужасно хорошо танцует, она все делает очень круто, и она красивая. Где бы она ни была, у вас возникает ощущение, что она находится в центре всего этого. Я имею в виду, послушайте, этот бывший президент семпай, вам не кажется, что он абсолютно обожал Линду-семпай? "

«... Э? Чт, что? Почему? Как разговор перескочил на это ...?»

«Это было настроение, настроение! Но у меня такое ощущение, что она никого не видит ... С самого начала был ли у нее парень? Это нормально? Какая бы она ни была зрелой, можно было бы подумать, что она» за ней охотится куча парней ".

Оставив странно тихого Банри позади, «Ха-ха», Коко ахнул странно сексуально. Согревая обе руки чашкой, она повернулась на стуле.

«Что, если бы я стал похож на Линду-семпай? Ее прическу? Ее одежду, скорее, в стиле унисекс? Нет, я не совсем это имею в виду. Я хочу испытывать такое чувство в жизни. я, но по-настоящему позитивный, расслабленный, без критики, видящий, что мир может предложить. Я хочу стать таким ».

Смутно подумав: «Разве это не имидж?», Но пока молчал, он слушал, как Куко с трепетом говорит о Линде-семпай.

"Если я буду похож на Линду-семпай, тогда ... Я буду отлично выполнять Ава Одори. И тогда у меня будет много друзей в школе. Я восстановлю спокойные, хорошие отношения, которые у меня были давным-давно с Мицуо, без затягивания. во всех скучных местах. Прыгать в новый мир, встречаться с разными людьми, гулять заново, получать удовольствие от новой студенческой жизни с новыми друзьями. Например, меня так же пригласили на вечеринку. , беззаботно, иду веселиться ... "

И примерно в то же время его осенило.

«О, это напомнило мне. Нас пригласила. Ока-чан. Так и есть, конечно, на вечеринку ...»

Гех . Коко нахмурился, в отличие от принцессы. Казалось, она знала, что было сказано что-то неловкое, но больше этого не уловила.

Хотя Банри начал забывать, он еще раз вспомнил, что должен пригласить Коко. Это была прекрасная возможность. Разве это не шанс «восстановить непринужденные отношения с Мицуо»? И, что касается Мицуо, на данный момент было бы неплохо, если бы он мог видеть ее лицо где-нибудь там.

Два друга детства по-разному облажались, но что касается построения нормальных тихих отношений, то одно время у них все было хорошо.

«Давай, обязательно! Я тоже пойду, пойдем вместе. Яна-ссан тоже приедет!»

«Эээ,… хо, подожди. Что до меня… как и следовало ожидать, это не так уж много… У меня такое чувство, что Мицуо пока не хочет, чтобы я был рядом… . "

«Посмотри на это колебание. Это недопустимо. Разве ты не хочешь быть освеженной и расслабленной женщиной, как Линда-семпай? Если это так, не беспокойся о прошлом, не имея возможности быстро перейти к новому. Мир."

«Но! ... Эта отвратительная ультразвуковая вещь!»

«Я знаю. Никто ничего не говорил о том, чтобы подружиться с Ока-чан. Почему бы нам просто не появиться, как правило, и пообщаться с нашими товарищами-первокурсниками? Кроме того, что бы вы сделали, если бы вы были Линдой-семпай? что Ока-чан, это единственный шанс в жизни возобновить ваши отношения. Если вы человек, думающий, что хотите двигаться вперед в жизни, что, по-вашему, вам следует делать, Кага-сан? "

"...Но..."

Ее брови нахмурились, Коко посмотрела на Банри, как будто она была обеспокоена. Так поступать, просить помощи у Банри с милым лицом и не смотреть ему в глаза должным образом - это то, чему она научилась только недавно?

«Никаких« но »! Поскольку ни опора на дух, ни на что-либо еще не срабатывают, вы, конечно, не собираетесь сильно менять свое поведение здесь. Разве вы не хотите двигаться вперед? Разве вы не хотите стать расслабленной, отдохнувшей женщиной? Если да, воплоти это в реальность! Ты идешь на собрание. Потому что не на что жаловаться! Нет причин не выходить на улицу! В любом случае, у нас ничего не происходит! Нет причин, по которым мы не можем проводить время с нашими однокурсниками! своего рода чувство ".

«... Тада-кун, как ты думаешь, у меня есть свободное время ... правда?»

«А? У тебя что-то есть в расписании? Разве не ясно?»

... Хотя было ясно. С досадой Коко держала во рту взбитые сливки. Схватив ее ложку одной рукой и помешивая чашку, как в отчаянии, она издала «Уф!». А потом,

"... Хорошо. Насколько вы ... сказали, может ... мы ... попробуем?"

Когда она искоса взглянула на него в поражении, Банри энергично кивнул. Не сомневаясь в этом так же сильно, как и он, это казалось ему внезапным и счастливым развитием событий.

Уже, Яна-ссан, Ока-чан, они действительно не имели отношения к делу. Как бы то ни было, он сам был счастлив. Он искренне ждал возможности пойти на вечеринку с Коко.

Туда, куда, хотя ее и пригласил на тусовку ненавистный Ока Чинами, она приедет. Такая вещь --- отлично, может, еще оставалась надежда. Его мысли дошли до этого.

Они были вместе в клубе, вместе танцевали, вместе обедали; они даже приходили на вечеринку вдвоем. Даже с тем, как упорно она избегала пытается или делать что-нибудь, что она придет, потому что он спросил ее. Она собиралась гулять только с ним. Это стало бы общеизвестным. Это уже было хорошо, абсолютно так. Даже больше, чем что-либо до этого момента, он почувствовал, что все идет хорошо.

Так что, это. Из дружбы рождается привязанность. Разве не так всегда в этом мире? Если бы они могли быть «хорошими друзьями», если бы он так тщательно выстраивал их дружбу, если бы он продолжал быть идеальным другом Коко, на которого надеялись, тогда это в конечном итоге сработает. . . возможно.

Даже с этой, казалось бы, печальной любовью, он, возможно, увидит тот день, когда все получится.

«Что ты говоришь? Тебя только что бросили в субботу ---!» Как будто кто-то позади него шептал от шока; тонкое, прохладное присутствие. Не считая это своим воображением, Банри тоже пил латте. Он засмеялся, не в силах ничего сделать. Вещи налаживались. Он глубоко вдохнул в свою бьющуюся грудь, запах роз рядом с Коко покрыл его рот.

Полуденный солнечный свет, пробивавшийся сквозь стекло, довольно ярко резал ему глаза.

Тада Банри примерял синие джинсы.

А теперь из тесной раздевалки этого старого букинистического магазина пахло невыносимо.

Был характерный, похожий на моющее средство, подобный смягчителю ткани искусственный цветочный аромат. Но, кроме того, ковровое покрытие размером с половину татами пахло подошвами немытых мужских ног. Как будто в ответ на эту проблему, в углу раздевалки установили автомобильный дезодорант, достаточно сильный, чтобы убить человека, пахнущий гавайскими кокосами.

С другой стороны от вентиляционного вентилятора пахло смесью обеда и табака, а под ним приближалось довольно необычное присутствие, давая о себе знать. В подвале была вода? Или это была канализация? Здесь скрывался запах ванной.

Создавая идеальную смесь в ограниченном воздушном пространстве, застойные запахи яростно вторгались в нервы Банри и мои через слизистые оболочки наших носов. Ощущение, как в тот раз, когда у нас была ужасная автомобильная болезнь, у нас болела голова и кружилась голова, наши животы выдавливались сверху вниз, как тряпки для уборки. Нас действительно могло тошнить.

Хотя для клиента это было плохо, если он оставался ненадолго, разве сотрудники не думали об этом вообще? Их носы уже сломаны и онемели? Нет, должно быть, они думали, что это воняет, иначе почему гавайские кокосы? Но тошнотворно-сладкий, резкий запах этой штуки был на грани опасности и фактически был самым страшным преступником.

Вынося все это в плохом настроении, я все равно тихонько стоял в углу раздевалки и смотрел, как меняется Банри, и это меня не впечатлило.

Находясь вот так, неподвижно, в верхнем углу у потолка, я чувствовал, будто меня затягивает, словно загипнотизирует, в эту особенно мрачную, темную тень. А потом цепляюсь за него, как будто застряла там.

Сказать, что я считаю себя призраком, короче говоря, это место часто посещается ...

"... Ззу! ... Уэ ...!"

Надев дешевые синие джинсы за 1600 йен, Банри на мгновение посмотрела на неприятные пуговицы спереди. Его начало тошнить от непреодолимого запаха, который перешел в приступ кашля и глотания чего-то кислого. Это казалось как-то чересчур.

С другой стороны за закрытыми занавесками: «Как они себя чувствуют?» - многозначительно спрашивал продавец. В панике Банри застегнул все пуговицы, открыл занавеску и надел туфли, которые оставил у раздевалки. На нем все еще не было туфель New Balance, которые дала ему Линда. Сегодня это снова был тот же старый Джек Перселлс.

Мы с Банри повернулись и вместе вышли из узкого пространства, делая как можно более глубокие вдохи. Я не мог, так как я дух, которого люди не видят, но продавец в магазине смог ухаживать за материальной Банри. Стараясь вести себя как можно тише, он отчаянно дышал через рот.

Продавщица подлизывалась перед ним, издавая легкие лестные звуки, когда она присела на корточки и с признательностью возилась с манжетами брюк. Лестно глядя на Банри, ее накрашенные волосы, как у хозяйки, раскачиваются, она говорит что-то вроде «Привет? Разве это не так !? чтобы ее комплименты были услышаны.

И все же, если я сам так говорю, образ Банри в зеркале был определенно более чем когда-либо безрассудно стильным. Даже ноги казались длиннее и стройнее.

"Эй, ты прав!" - сказал Банри, слегка посинев, и глупо рассмеявшись, обернувшись, подтверждая, что его зад хорошо приживается. Это выглядело лучше, чем любые другие синие джинсы, которые у него были сейчас, поэтому он пробормотал: «Почему бы не пойти на это?»

Банри, ради пьяной вечеринки для первокурсников, которую завтра вечером устроит Ока Чинами, отправился собирать новые шалости.

Смущенный до крайности, он не заметил, что зеркало в раздевалке было одним из тех хитрых, отражающих лишь узкое изображение.

Продавщица, стараясь не стоять перед зеркалом (потому что покупателю будет открыта разница с реальностью), сразу же стала пытаться отрегулировать высоту нижнего края, закатывая его вверх и вниз. Когда она сказала ему, что нет необходимости поднимать подол, Банри сказала: «Ну, тогда я пойду с этим. Я пойду сниму их», и снова закрыла занавеску в раздевалке.

Казалось, он полностью решил ее купить. Что ж, отражение в зеркале хорошее, и это были простые прямые брюки. Кроме того, какие сюрпризы ждут 1600 иен? Не было слишком много забавных вышивок или лишних вещей.

Но так было часто. В одной из тележек магазина подержанной одежды он заметил какие-то синие джинсы, которые казались ему подходящими, но когда он вынул их и расстелил, на верхних ногах оказалась дрянная китайская вышивка в полоску тигра. Боковые швы были полностью прикрыты сверху вниз какой-то странной тирольской лентой.

Только через волшебное зеркало он выглядел таким стильным, но, учитывая все обстоятельства, можно было назвать это успехом. Все в порядке, Банри, покупай. В зеркало я показал Банри знак «ОК».

Банри с довольным видом расстегнул пуговицы и хотел было снять штаны, но внезапно перестал двигаться. Его нижнее белье было наполовину одето - если бы кто-то увидел его, они бы не обрадовались: застывшая фигура склонившегося молодого человека. Похоже, он смотрел на шов между ног внутри снятых синих джинсов.

Я выглянул из-за спины, гадая, о чем он беспокоился, в этот момент дрожь пробежала по моей спине. Это точно ...

Прямо там, посередине, вокруг строчки. Прямо между ног, в ягодичной трещине, прямо в этой области. Как ни странно, вся область, возможно, черная, а может быть, коричневая, пятно сомнительного цвета не было полностью удалено.

Только в этом месте, по той или иной причине ... Я не хочу говорить по какой-то причине ... Ну, конечно, проще говоря, как бы вы это назвали?

«Что это здесь?», - спросил он продавца раньше. Я сам подумал: «Он должен указать, насколько серьезен ущерб». Если бы он мог уговорить их оставить его в магазине и, в обязательном порядке, удалить за него пятно, ему бы повезло. Если это не сработает, то, конечно, он может просто остановиться, но я думаю, это нормально. Его не нужно было подшивать, и стиль выглядел хорошо, даже если это было искусное зеркало.

Однако Банри по-прежнему неподвижно смотрел на шов, думая о чем-то в полураздетом стиле, в отсутствии движения, обдумывая это. «Что случилось? Если ты волнуешься, говори, в противном случае прекрати!», - так я придиралась к нему сзади, но Банри не заметила. Он не двигался. Он, должно быть, был сбит с толку, покупать ли его как было или что. «Если ты в замешательстве, перестань! Прекрати!» - продолжал я бить его по спине.

Конечно, Банри этого вообще не заметил. Хм ... он нахмурился, наклонив голову, когда он обдумал это. Он был полностью заглушен ловушкой зеркала в раздевалке. "Прекрати уже!" Именно в этот момент его довольно сильно толкнули по спине.

"Ах ах ах...!"

... Рефлекторно, даже если я был всего лишь призраком позади него, я закрыл глаза от катастрофы.

Это было совпадение. Абсолютно. Я не был ответственен за толчок. В самом деле.

Банри, шатаясь на ногах, его равновесие нарушено, он подпрыгнул на одной ноге с обнаженной задней частью, выпрыгнул из занавески в раздевалке в яркий магазин - и сказал это. Сказал полностью. Вау. Чт, оаааа ...

... Но его спасло то, что рядом не было других клиентов. Все еще стоя на одной ноге, он довольно сильно вбежал в продавца, стоявшего поблизости. Как бы то ни было, поддержанный ею, словно в ее объятиях, по крайней мере, он не упал.

Простите ... извините ... лихорадочно застонав, Банри с обнаженным задом от стыда побежал в носках обратно в раздевалку.

Как человеческое существо, до сих пор он, казалось, сталкивался с проблемами на каждом этапе своего пути, смущаясь, краснея и так далее. Банри, чье лицо странно потемнело, в мгновение ока снял джинсы. Он снял их так быстро, как если бы они были в огне. Слишком быстро он собрал свои вещи и подошел к кассе. А потом,

"Это, пожалуйста! Сделайте ... это видно ...!?"

С ужасным выражением лица он робко спросил продавца в магазине. Он видел несколько камер видеонаблюдения, наблюдающих за магазином, защищая его от воров. Клерк принял его деньги, как ни в чем не бывало, и дал ему расписку. Складывая джинсы натренированными руками, она очень тихим голосом сказала: «А? Черный». По-доброму глядя на него, она слегка улыбнулась и сказала: «Я ничего не видела. Он думал, что она лестный продавец, но тогда не понимая хорошо, что она сказала, его сердце теперь думал о ней как об ангеле. Извините, магазин. Пожалуйста, серьезно меня извините. Но запах и все остальное говорили о тебе совершенно плохо.

Взяв сумку, Банри поклонился и на полной скорости побежал вверх по лестнице к открытой двери магазина. Выйдя вот так на улицу, он бросился еще сильнее. Он убегал. Я увидел, что странные вещи, которые только что произошли, уже исчезли из его мозга.

В этот момент зазвонил его сотовый телефон, и он на бегу открыл его.

«Привет, привет?» - женский голос, звучавший слегка гнусаво из-за телефона.

- Вы уже выполнили свои поручения? Что до меня, то сейчас я почти закончила в парикмахерской! »

Из другого места в том же районе с ним разговаривала Кага Коко. После лекции третьего периода Банри и Коко, как всегда, встретились у того же входа, сели на поезд и приехали сюда вместе. Чтобы выполнить свои различные дела, они помахали рукой и разошлись на пешеходном переходе, чтобы потом встретиться снова. Коко в ее любимый салон красоты, Банри, в район подержанного магазина, который Мицуо показывал ему ранее.

«Я тоже сделал! ... Некоторые, некоторые вещи произошли ... но все равно я закончил! Ты имеешь в виду, ты, может быть, подстригла волосы?»

«Нет, просто лечение. Вы покупаете что-нибудь?'

«Я купил джинсы! Ну, я на следующем перекрестке! До скорой встречи!»

Сказав это, Банри, задыхаясь, ждал на красный свет пешеходного перехода. Причесывая упавшую до глаз челку, он глубоко вздохнул. «Понятно, я тоже сейчас буду», - ответила она, прерывая связь.

Щеки Банри покраснели, как будто налились кровью, виски слегка вспотели. В этом углу сумеречного городка он выглядел так, как будто он сиял.

Слегка закашлявшись, Банри сунул сотовый телефон в задний карман и сунул сумку из магазина подержанных вещей обратно под мышку.

Все, что он знал, это то, что его сердце билось так сильно, что это было видно сквозь рубашку. Должно быть, это было воспоминание о его огромном замешательстве, плюс небольшая пробежка, а затем обещание пойти попить чаю с Кагой Коко. И что бы там ни было, они, без сомнения, снова направятся в ее любимый Starbucks.

За последнюю неделю, сколько раз с одним и тем же собеседником в одном и том же Starbucks он пил один и тот же шот латте (иногда свежемолотый настоящий капельный кофе)? Разговоры о лекциях в клубе, разговоры о еде, разговоры о шутках, которые они видели в Интернете, разговоры о журналах, скопившихся в магазинах ... Это было похоже на то, что они неделями ходили повсюду, в повторяя цикл, весело проводя время, как те девушки, которые собираются вместе, чтобы чувствовать себя в большей безопасности. Но, наконец, пришло время выходить, и не пора ли было заняться чем-нибудь еще? Разве не прошло много времени с тех пор, как они в последний раз были в Велосе? Неужели такие вещи были ничем?

Что ж, где бы они ни пили чай, о чем бы они ни говорили, такие вещи, по мнению Банри, не имели большого значения. Встречаться в качестве студентов, вместе ходить на лекции, пить чай, сплетничать, переписываться, гулять рядом, гулять какое-то время - в такой петле, все больше и больше, Банри находила смысл. Повторяясь так много раз, это само по себе становилось важным. Вот как я это увидел.

В своих грезах от всего сердца Банри невинно верил, что однажды эта «петля повседневных связей между друзьями» в конечном итоге станет чем-то другим. Без сомнения, искренне.

По этой причине он невинно продолжал ходить. Повторяя это до такой степени, Банри считал, что это укрепляет связь, и что его надежда обретает форму и приближается к нему. Он был убежден с детской привередливостью, что, если он заставит эмоции, все кончится ничем.

Что касается меня, то я обратил внимание на проезжающие взад и вперед машины.

Даже весна в Токио уже подходила к концу.

Воздух был теплый влажный.

Как будто разливаясь по ночному городу, витрины магазинов мерцали, как звезды. Даже мобильные телефоны прохожих, свечи, украшающие входы в кафе, светодиоды, украшающие кусты, и даже фары, вытянутые, как реки. Все огни были слишком яркими, головокружительными для глаз.

Отсюда он не видел перекрестка, на котором они должны были встретиться. Конечно, он не мог видеть ни Кагу Коко, ни что-либо подобное. Хотя они могут быть в одном городе, мне кажется, что они очень далеко друг от друга. Смогут ли они встретиться «в ближайшее время»?

К тому же Банри еще не двинулся вперед.

Красный свет светит.

Мы стоим бок о бок, все еще нетерпеливо шаркая ногами.

* * *

Они сказали, что бронирование было с 17:00.

Банри думала, что они начинают довольно рано, но Ока-чан настаивала своим аниме-голосом: «Но у нас есть все, что мы можем выпить на три часа, с пяти до восьми, всего за 1000 иен!» Но раунд еды добавил еще 1000 иен. Поскольку это была цепная таверна с огромным рекламным щитом рядом с колледжем, и она находилась прямо вдоль главной улицы, все должны были знать, как туда добраться.

Когда наступило и прошло четыре тридцать, Банри смотрел, как шумные студенты метались вперед и назад в ожидании. Он засунул руки в задние карманы новых синих джинсов, время медленно приближалось, беспокойно оглядываясь по сторонам,

"Посмотри сюда, Тада Банри!"

Сильно хлопнув сзади по плечу, он повернулся.

«О!» - засмеялся он, игриво схватив друг друга за локти. Это был Мистер Два Измерения. Они встречались здесь после окончания занятий. Банри и Мицуо тоже пригласили его, договорившись вместе пойти отсюда на вечеринку.

Как и Банри, мистер Два Измерения не был ни на каких вечеринках, кроме вечеринок для набора в клуб, когда они только начинались, и собирался повеселиться сегодня. Если бы он был, хоть немного, одним из тех парней, которые верили в популярную ныне поговорку, что «парни, которые могут умело выстраивать многогранные отношения в своей жизни, одерживают победу», то он не мог бы упустить такую возможность.

Сразу после того, как Банри, затаив дыхание, сообщил: «Я купил джинсы специально для вечеринки!», Он тоже отправился на модные улицы Симокитадзава ~ Дайканьяма . Теперь он был одет как опрятный, на нем была тонкая рубашка с воротником, трофеи его битвы.

«Привет, мистер Два Измерения, у вас хорошая рубашка!»

«Хе-хе-хе! А твои джинсы - это то, что ты купил. Они хорошо выглядят».

«Хотя, когда я смотрел на них в раздевалке, они выглядели лучше. Я имею в виду, они в хорошей форме? Сегодня напитки будут дешевыми; это может быть даже метиловый спирт. Будет ли это похмелье?»

«У меня, конечно, все устроено идеально, хотя сейчас было бы неплохо использовать дезинфицирующее средство для рук. Вы даже можете использовать формалин. А, а пока, не должны ли мы зайти в круглосуточный магазин, прежде чем мы туда доберемся? Возможно, вы захотите выпить энергетический напиток ".

«Все в порядке, я покрываю желудок молоком. Я имею в виду ... а? Хотя я только что заметил, есть ли в тебе сегодня что-то круче, чем обычно?

"О, это? Вы заметили?"

Мистер Два Измерения, недавно перешедший из двух измерений в три, но все еще признающий этот трехмерный мир, довольно заметно выделялся, расчесывая свои шелковистые волосы пальцами, как будто он хвастался этим.

«На самом деле, его немного покрасили. Это был пепельно-розовый бежевый? Или это был золотисто-коричневый? Или это была какая-то смесь? Во всяком случае, это было нанесено на меня. Для трехмерного эффекта? Мне так или иначе сказали . "

«В самом деле !? А, для сегодняшней пьянки !? Вы зашли так далеко !? Ого, что? Вы действительно пытаетесь сделать это в трех измерениях !?»

«Вы ошиблись! Это было случайно! Вы пытаетесь запутать мою голову !? Что вы имеете в виду, говоря« сделать это в трех измерениях »!?»

"Эх, ах, прости ..."

«Если ты понимаешь, то следи за своим ртом! На словах, Леди Сила Слова (Духовный клан, Класс Слуги, Длинные черные волосы, Голубые глаза, Маленькая девочка, Гений, Укрытия от дождя под листьями Эддо , Тихо, кроме упражнений - Супер Книжный червь) живое существо! Кроме того, я получил свою невесту из лучшего из двухмерного мира! Это вопрос веры! "

"Право, мне очень жаль ..."

«Хорошо, тогда не беспокойтесь об этом, такие вещи действительно случаются. Я, моя сестра, знакомая, сейчас работает парикмахером. Мне сказали, что она будет« заниматься окрашиванием волос »... Честно говоря, как это? Хотя казалось, что она почти не знала, что делает ».

«Не беспокойся об этом. Я понимаю, понимаю, раскраска выглядит круто. Эй, как насчет этой раскраски ...»

"Вы когда-нибудь делали это?"

«Нет, нет. Я так не думаю. Мы не делали подобных вещей в Сидзуоке».

«Ты лжец! Ты даже разместил там Гандам . У него военная мощь сравнима с тем, что есть у Tokyo Big Sight (в случае крайней необходимости он превращается в робота!)»

«Хм, я слышал, там был гандам, но большой белый парень не помогает с чайными листьями».

«Они использовали общий вид поворота А. Так что я слышал. Я сам».

Мистер Два Измерения, весело смеясь, вытащил iPhone из стильной диагональной кожаной сумки. Его прикосновение к ней было довольно отработанным. Обложка, хоть и сделанная так, чтобы напоминать комбинезон Аянами , если закрыть глаза, в своем длинном и тонком стиле превратилась в Канака-сама .

Он называл себя мистером Два измерения и хвастался, что не интересуется трехмерными вещами, но даже он принес с собой более или менее здравый смысл. Его настоящее имя - Сато Такая. Высокий и стройный, всегда в очках, не считая розового и пурпурного, его одежда была стильной; даже его волосы были аккуратно зачесаны назад. С ним легко ладить, он действительно был хорошим парнем.

«Это сообщение от Яны-ссана. Его вызвали из отдела по работе со студентами и велели идти вперед. Давайте сделаем, как он сказал.

«А, подожди еще немного. На самом деле, я жду еще одного человека. Кага-сан идет».

"Э !? Кага-сан !? ... Тот !?"

Размахивая обеими руками в воздухе, имитируя объем ее волос, «Уф!», Он улыбнулся, его глаза открылись, как блюдца. Что ж, он понял, что хотел сказать.

«Да. Это Кага-сан».

«... Но здесь !? Я имею в виду ... эту« даму », выходящую на обычную выпивку !?»

«Она идет, она идет. Похоже, она любит пить сакэ. Разве она не пила с тобой и мной в тот раз, в горах… когда мы все вышли на тот семинар Кристального Бога».

«Но в тот раз мы не выпили ни капли! Я имею в виду, а, разве вы не неплохо ладите !? Подумав об этом, разве вы не сказали мне, что пошли вместе в Сендагайю на ужин именно так !? Более того, вы даже вступили в клуб вместе! Эй, что это значит !? Что происходит !? Что это !? Вы пытаетесь взорваться !? "

«Но мы все еще друзья. Что касается наших отношений, Кага-сан и я, это как« Секс »!»

А город!

Уловив эту мысль, Банри улыбнулся до ушей, положил руку себе на бедро в девичьей позе и позвал. Мистер Два Измерения дал ему грубый удар цуккоми в сторону, сказав, чтобы он вырезал его.

«Я имею в виду, ни в коем случае ... но Кага-сан ... посмотрите сюда. Раньше, все это про Яна-ссан, разве мы не говорили об этом? Как это вышло? Разве что-то не было даже Банри раньше говорила, что Кага-сан хотела выйти замуж, как бы сбегая, но Яна-ссан явно отверг ее и бросил, об этом ходили то и то сплетни ... "

"Какие сплетни?"

Из-за них доносился легкий сладкий запах роз.

«Уааа!», Мистер Два Измерения отскочил назад, и Банри неловко обернулась.

«Извини, что заставил тебя ждать, Тада-кун. Давно, не виделись, мистер Два Измерения».

---Ну тогда. Тот факт, что Банри говорил с мистером Два Измерения о Коко и Мицуо, было легко обнаружено.

Он не знал, о чем Коко думает внутри, но пока с ее безупречной улыбкой,

«Меня не волнует, было ли это из-за Мицуо и меня. Мы были просто друзьями детства. А теперь даже не посторонними; мы не знаем друг друга. Вот и все».

Тем не менее, такие вещи говорили.

А потом, улыбаясь, она стала великолепной королевой роз.

В ошеломляющем свете появления Коко, независимо от того, слушал ли мистер Два Измерения то, что она говорила, он, казалось, не мог подобрать слов, стоял по стойке смирно и зачарованно смотрел на нее. Он был не единственным: другие студенты, собравшиеся в зале, тоже внезапно замолчали, повернувшись к ним поодиночке, их взгляды были прикованы, так сказать, к сверкающему Куко.

Более густые, чем когда-либо, ее экстравагантно завитые темно-каштановые длинные волосы красиво сияли - результат недавно проведенной процедуры. Ее гладкая атласная Катюша была благородного цвета угля.

Ее жемчужно-белая кожа была идеально накрашена, на губах у нее была малиновая помада, более глубокая, чем кровь.

В ее сияющих глазах блестели светло-серые тени с оттенком печали. В тени ее изящных ключиц красовалось тугое бриллиантовое ожерелье в форме ключа, раскачивающееся и отбрасывающее вспышки света по всему телу.

Небрежно прикрывая Мистера Два Измерения, нервничая от того, насколько она великолепна, Банри также

«... Чт, почему вы сегодня оделись так невероятно стильно, Кага-сан?»

Разве вы не такие невероятно, ужасно красивые! --- Настолько, что он сразу вздохнул. Она не была иностранкой, хотя он не мог этого сказать.

«А? Это просто обычные вещи, обычные».

Коко сказала это, но на ней были серьги и кольцо на среднем пальце с большими бриллиантами, сверкающими в форме цветка. Ее черные туфли на высоких каблуках были явно произведением искусства. Задняя часть ее икр имеет изящные изгибы, отчетливо красивые вплоть до линии щиколоток. Ее каблуки были около четырех дюймов в высоту. К сожалению, она не была босой. Сегодня на ней снова были черные колготки. Он подумал, не зажила ли змея полностью.

Ее опережающее сезон мини-платье с короткими рукавами имело глубокую открытую грудь и смелые переходы от белого к серому. С многослойным женственным рисунком из блестящего мятого шелка он имел высокую талию прямо под ее грудью, как будто ее сжимала большая лента. Внезапный контраст груди и талии придавал особое значение как раз в нужной точке.

Коко был настолько совершенен, что у него перехватило дыхание.

Такому, как она, не подходило вот так торчать в студенческом зале колледжа. Это была потеря. Ей бы лучше было сидеть в шикарном холле высококлассного отеля с коктейлем. Без вопросов.

«То же самое и с тобой: ты не носил свои новые синие джинсы. И туфли от Линды-семпай? Мне было интересно, носила ли ты их еще».

«Я думал о том, чтобы их надеть, но потом подумал о риске и передумал. Что даже несмотря на то, что были надеты синие джинсы, и их грязь - это нормально. Скорее, Кага-сан, ты не против пить сакэ сегодня?»

«Что ты говоришь, разве это не вечеринка? Разве мы не решили пойти выпить !?»

«Нет, послушайте, ваши ноги. Поскольку вы все еще носите колготки, было бы неплохо, если бы вы сдержались. Эй, мистер Два Измерения, эту женщину укусила змея в собственном саду! ужасно? "

«Вернись в реальность!», Банри толкнул мистера Два Измерения локтем, его глаза были наполовину закрыты в отвлечении. «А?», Глаза мистера Два Измерения открылись,

«А ...? Sn, змея? Серьезно? Кага-сан, где вы живете?»

«В Токио. Житель прихода Минато ».

«Змея в Минато !? Вау! Иди теперь, в центре города, не считая, так сказать, большого количества зелени ... Это был Зеленый Генерал ? Или, может быть, Тигровый Килбэк ? Думал, что это мог быть недавно сбежавший бывший бывший домашнее животное, нравится то, что они время от времени привозят из зарубежных стран ".

Коко, ее глаза были полны печали, покачала головой Мистеру Два Измерения.

«Этого я не знаю. Длинный, темный, скорее мачо ... потому что он напал на нашу кошку, во всяком случае, в тумане, я их уже разлучил. Я уже привык к ощущению травмы ноги».

С превосходным видом фокусника она открыла сумку и вытащила платок. Расставив его пошире, она показала образец на одной стороне двум парням.

На этой сине-желтой изогнутой поверхности был изображен смелый, яркий рисунок, определенно то, что он недавно видел на икры Куко, и который, возможно, отражал его текущее состояние. ... Что Банри понимал, но Мистер Два Измерения, вероятно, понятия не имел, что это было. «А?», - сказал он, глядя на платок и в замешательстве склонив голову набок.

«Тада-кун, это является Emilio Pucci . Это выглядит скорее как довольно плохое внутреннее кровотечение. Но, похоже , это не гнойный, а если правильно дезинфицировать прояснится достаточно скоро.»

«Правда? Если так, это хорошо, но ты все-таки ходил в больницу?»

«Дома, поскольку наш дом работает как клиника. Даже моя мама, как врач, посмотрела на меня».

«Эй, вот как это. Я вижу, больница. Какое-то устройство, как и следовало ожидать: вроде как принцесса. Твоя мать, конечно, разве не волновалась?»

«Это было типа:« Ах ты хромой, ты идиот, не так ли? »

При такой грубой манере говорить и мистер Два Измерения, и Банри рассмеялись. Куко, однако, беспокойно оглядываясь,

«Между прочим, эй, ммм… а как насчет Мицуо? Разве он не сказал, что приедет?»

«Ах, он может немного задержаться. Итак, я хочу заранее зайти в магазин».

Услышав ответ Банри, ее слегка сверкающие веки немного опустились.

"Вот так", - кивнула она тем голосом. Так светло, что он не мог ее слышать, Банри приложил ухо ко рту Коко. Таким образом, он услышал,

«... Но потом он сразу едет».

То, как она это сказала, подтвердило это для него.

Внезапно Банри не мог подобрать слов. Глядя на белое лицо Коко, время остановилось.

Или что-то вроде того.

Он перестал думать. Ему казалось, будто холодная вода внезапно хлынула ему на шею.

Он думал, что она участвует, потому что она была приглашена им. Значит ли это ... что, возможно, это не так? Поскольку приходил Янагисава Мицуо, она тоже думала прийти ...? Было ли что-то подобное?

На его сердце внезапно нахлынуло облако подозрений. Пойманный моментом, понимающий вещи для собственного удобства, на самом деле, есть ли хоть что-то, чего он должен был ожидать ...? С нетерпением жду возможности повеселиться до того момента, когда он купил себе новые джинсы, может быть, он был клоуном?

Нет нет Нет Нет. Забудь это. Банри в замешательстве покачал головой. Он выбросил из головы ужасные мысли, которые странным образом явно выходили на первый план. Потому что с этого момента начиналась долгожданная веселая выпивка. Он не должен был затемнять его, втягивая в себя собственные воображаемые проблемы.

Кроме того, такие вещи не имеют значения, не так ли? Яна-ссан тоже приедет, так он и сказал. Он даже надеялся, что Коко и Мицуо смогут помириться. В общем, если не было достаточно явлений, люди обычно даже не беспокоились.

Прежде всего, это было так. У него не было места для «нормально». На данный момент Коко определенно был зациклен на идее, что она будет непринужденно поболтать с Мицуо, впервые за долгое время. Теперь, когда он подумал об этом, это было вполне естественно, и она, вероятно, готовила к этому свое сердце. Если он считал себя ее другом, то, понимая такие вещи, он должен был ей помочь.

По его мнению, Банри прекрасно все это понимал.

Но в душе это не сработало. Его голос тоже был остановлен, и внезапно вместо того, чтобы говорить за него, мистер Два Измерения заговорил с Коко.

«Если Яна-ссан знает, где это место, он не придет сейчас же? Ничего страшного! Скоро его выйдет, кроме прочего, он пошел за чем-то в круглосуточном магазине, пока мы пьем сакэ. Я точно хочу это выпить. Банри пропитает живот молоком. Как насчет вас, Кага-сан? "

Коко посмотрела на милого Мистера Два Измерения, мило прикоснувшись пальцем к подбородку и склонив голову набок. «Что ж, я думаю, мне тоже можно немного молока».

Сказав это рядом с Банри, она чудесно улыбнулась, как цветущая роза.

* * *

«Вау! Это то, как всегда выглядят ваши пьянки !?»

Вставив ботинки в стойку и поднявшись на татами, мистер Два Измерения повысил голос. Следуя сразу за ним, Банри был не менее удивлен.

Комната была довольно большой и формальной, отделенной раздвижной перегородкой, и в ней было столько шумных первокурсников, что он подумал, что вот-вот оглохнет.

"Ого ... так много людей пришло! Чувак, больше, чем я думал, придет ..."

"Эх, что происходит?"

Внезапно из-за спины Банри появился Коко, и в то же время группа разразилась взрывом смеха. На шум все трое закрыли уши.

"Случайно, весь отдел не появился бы ...?"

Это было еще немного раньше, чем должно было быть. Но уже выглядело так, будто уже собралось человек сорок или пятьдесят. «И, вероятно, придет еще больше парней», - пробормотал Коко, что, вероятно, было не совсем шуткой.

Чинами, если он правильно помнил, сказал: «Я попытаюсь позвонить и пригласить несколько знакомых девушек». «Так что, если есть еще кого-нибудь, кого вы хотите пригласить, позвоните им!» «Всем, если захочешь подружиться, будет весело!» И так далее.

То, что Банри представила по тому, как она говорила: максимум десять человек, может быть, еще несколько, только дружеская тусовка знакомых.

«А ... в любом случае, давайте зарезервируем наше место! Мистер Два Измерения, место в углу у двери все еще открыто! Мы должны его занять! Смотри! Пойдем, Кага-сан тоже!»

Как только она увидела, что комната переполнена людьми, Коко, казалось, занервничала, но, неуклонно толкая ее на спину, трое из них каким-то образом проскользнули спиной к раздвижной двери, к месту с четырьмя подушками, расположенными рядом. конец таблицы. В этот момент группа парней, сидящих рядом, сказала: «Это та красивая девушка ...!» "Что я скажу, если она придет сюда !?" "Поговори с ней, поговори с ней!" "Ни в коем случае, ни в коем случае, ни в коем случае!" --- Он слышал, как они говорили между собой, глядя на Куко. Коко неловко притворилась, что не слышит, и держалась рядом с Банри, пытаясь скрыться в его тени.

Банри пытался что-то сказать Коко, но в такие моменты парни поблизости громко смеялись, и голос Банри, словно пыль, полностью заглушался. А потом, то тут, то там голос, зовущий кого-то, или уже громкие голоса в разговоре, снова громкий смех, высокий голос, говорящий на полной громкости в сотовый телефон: «Эх !? Я плохо слышу!» подавленный чистым шумом, его рот даже не открывался.

Так или иначе, оказалось, что они уже поздно приступили к работе. Трое из них по-прежнему молчат, глядя друг на друга, не задумываясь,

«Ах, Банри пришла! Хоть это и внезапно, извините, но почему бы вам не подойти к этому столу !?»

Особенно пронзительный, высокий голос, как будто что-то исходящий от молодой девушки из аниме, достиг его ушей.

Крошечная Ока Чинами несла к ним огромные кувшины пива, полученные от одного из сотрудников, опасно шатаясь на ногах.

«Оооока-чан! Осторожно, осторожно! Ты переусердствуешь, только по одному!»

В спешке Банри протянул руку и на мгновение поставил кувшины на стол. Обращаясь к Мистеру Два Измерения, он велел ему передать немного парням за соседним столиком. Чинами, размахивая обеими руками в воздухе,

«Ух ты, они были тяжелые! И очень холодные! То есть, на этот раз, когда я говорил, они даже дали мне уулонг! Не могли бы вы выстроить их в одном месте !? Да, да, вот так, спасибо!»

Еще раз она глубоко вздохнула.

Она была одета в стиле занятого органайзера, в тонкие синие джинсы и простую футболку, с небольшой нейлоновой сумкой, висевшей под углом, несколько беспорядочно. Чинами, стоящая лицом к Банри на краю подушки, тихо собралась и села. Так ее глаза заблестели, как будто это были поющие звезды. Когда она грубо сняла резиновую ленту, плотно стягивавшую ее волосы, ее черные волосы мягко спадали ниже нежных плеч. С большой осторожностью причесывая эти прекрасные волосы, чтобы упасть на одно плечо,

«Я уже сдаюсь! Посмотрите на это, все эти люди! Я поговорил с несколькими друзьями, потом появилось больше людей, чем я думал. В конце концов, мы оказались такой большой семьей!»

«Я в панике», - сказала она, смеясь, как маленький ребенок.

Банри была практически в шоке, увидев, какая она хорошенькая даже во всем суматохе этого вечера.

"Три ура организатору! Тяжело было самому?"

«С помощью здесь и там от всех мы дошли до этого момента. У меня все в порядке! Но мне может снова понадобиться помощь, даже от Банри».

«Что бы вы ни говорили! Придя сюда только что, мы были просто удивлены, что пришло больше, чем мы думали. Мистер Два Измерения пришел сегодня со мной. Мистер Два Измерения, это Ока-чан. Она и Яна-ссан изучают кино. все вместе."

Он представил Чинами Мистера Два Измерения рядом с ним. Чинами вскрикнул «Ура!», Высоко подняв руку.

«День G, мистер Два Измерения! Давайте сегодня слишком много выпьем! Вот, дай пять, дай пять!»

«А, гу, д-день ...! Са, позвони мне, если тебе понадобится моя помощь! Он, он, дай мне пять!»

Мистер Два Измерения начал говорить и дал ей пять. Он сделал это с таким чувством, что звук получился хорошим. С ее мастерским дружелюбием, Чинами, отдавшая даже одно прикосновение, было «чудесно».

Сразу же Мистер Два Измерения, радостно глядя на руку, к которой прикоснулся Чинами, расплылся в глупой ухмылке, переходя в режим плавления, как если бы перед ним протянулись рельсы Галактической железной дороги , поднимаясь вверх сквозь измерения. Привет, мистер Два измерения! Это три измерения! Успокойся! «Он умер!» - Банри все еще ткнул его локтем.

Чинами, еще раз одобрив даже Коко с улыбкой,

«Кага-сан, спасибо, что пришла! Я очень рада, что вы пришли! Давайте выпьем!»

Ее храбрость была всеамериканской страстью. Она подняла руку так же, как приветствовала Мистера Два Измерения высокой пятеркой, но,

"..."

Конечно, Кага Коко был неподвижен, как гора. Выражение ее лица превратилось в раздражение, она указала подбородком в другую сторону. На этот раз тыкая Коко в локоть, Банри,

«... Разве ты не собирался повеселиться в новом мире, двигаться вперед, все в духе? Что бы ты делал на месте Линды-семпай?»

Запах роз болезненно-сладкий, он попытался тихонько прошептать его ей на ухо. Высказывание «если бы ты была Линдой-семпай» недавно стало для нее самой эффективной кнопкой №1.

Коко, кипя, сжала губы в прямую линию, но все же что-то,

"... mpf!"

Она решила нанести удар - нет, дать ей пять. Трещина! Раздался звук резкого удара. Чинами, формально все еще стоя на коленях, закрыла глаза. Удар распространился от ладони до плеча.

Теперь, теперь, Банри вставал между ними, следуя за Коко, подавая маленькой руке Чинами пять. Раздался относительно приятный звук.

«Я имею в виду, Ока-чан, ты собираешься положить свои вещи? На это сиденье?»

«Н-нет-нет ... Я нахожусь на полу, потому что не могу зарезервировать место. Потому что, пока не начнется выпивка, мне не следует садиться. Кроме того, поскольку эта сумка очень важна, я не могу ее выпустить. из моих рук ".

"Сокровище? Мобильный телефон или что-то в этом роде?"

Чинами озорно ухмыльнулась, показав свои маленькие передние зубы. В этот момент кто-то издали крикнул: «Чинамии! Твой сотовый телефон звонит!», И они поняли, что ее мобильного телефона нет в сумке.

«Потом я планирую увидеться даже с тобой. Удачи! Увидимся!»

Просто так она легко встала и улетела туда, откуда раздался звонок. После этого тут и там тут и там замахали руками, назывались имена, сообщая ей, что кто-то прибыл или кто-то прибыл, а Чинами так и не дотянулась до своего сотового телефона. С ее крохотной фигуркой, которая двигалась, болтала со всеми, над всем смеялась, она действительно выглядела занятой.

Почему-то наблюдая за ситуацией, пробормотал Мистер Два Измерения.

«... Я имею в виду, лицо Оки Чинами-чан ужасно милое ... или нет. Ее лицо, разве оно не широкое? Может, она с севера?»

Согласно источникам Мицуо, она определенно была из одной из столичных средних школ. Мистер Два Измерения, когда об этом сказал Банри, странно вздохнул.

«Тогда, конечно, она невероятна. Просто своими коммуникативными способностями. Я, я просто глупый парень, который не разговаривает. Это твои друзья, Банри?»

Банри тоже немного огляделся,

«Я тоже их на самом деле не знаю. Некоторых я знаю ... ах, эти девушки могли что-то сказать о теннисном клубе, пока пили ... или что-то в этом роде. Вы, ребята, почти всегда« болтались »с Яна-ссан с самого начала. Кага-сан, как насчет вас? "

Хотя, может, и не стоило спрашивать.

Не отвечая на вопрос Банри, Коко сидел в этом слишком шумном месте и выглядел неудобно.

«... Что это? Добро пожаловать на мою вечеринку! Присоединяйтесь к моей группе!» чувство? "

С большим трудом ее красиво накрашенное лицо было угрюмо надуто. Мистер Два Измерения, мельком увидев таким образом Коко, не стал ее ругать,

«Так, казалось бы, все больше и больше».

Не долго думая, он уточнил.

«Короче говоря, Ока Чинами-чан - это связь между всеми. Если бы мне вдруг сказали, что я буду руководить вечеринкой, я бы никогда не смог собрать таких людей. Наша нынешняя« ситуация »заключается в том, что мы были «даровал» шанс стать частью огромной группы, в центре которой, кажется, стоит Ока Чинами-чан ».

То, что сказал мистер Два Измерения, определенно выглядело правдоподобным, и Банри ничего не оставалось, кроме как глубоко кивнуть.

«Конечно, похоже. Я имею в виду, у меня просто не хватает уверенности в себе, чтобы ходить и просить людей:« Давайте устроим вечеринку! » Я выгляжу одиноким, кажется одиноким, сижу в одиночестве и говорю: «А, сейчас идет кто-то другой!» и так далее с извинениями официантам, которые, как сумасшедшие, разговаривают по мобильному телефону, но никого не находят ... кажется ... Интересно, как случилось, что Ока-чан завела столько знакомств всего за один месяц? "

«… Хотя мы все люди одного года, ходим в одни и те же клубы с одними и теми же учениками, какая, черт возьми, разница…?»

Бормотание Коко переходит в тишину, хотя и не в настроении, но все трое, тем не менее, осматривают широкую комнату.

Хотя тостов еще не было, шумные веселые лица студентов, лица и еще раз лица.

Все до одного, совершенно незнакомые, даже имена их неизвестны. Что-то, что можно было бы легко распространить на одном дыхании, даже если бы они никогда больше не встретились.

Ничего, кроме таких людей, этот мир ...

"Не должны ли мы связать себя союзом?"

Тот, кто только что открыл рот, был Мистером Два Измерения. Глядя на лица Банри и Коко, понижая голос, словно пытаясь убежать от шума,

"Если случайно случится так, что один из нас должен организовать вечеринку или что-то в этом роде, всегда, несмотря ни на что, мы все должны присутствовать. Таким образом, как минимум три человека смогут собраться вместе. организатору никогда не будет одиноко. ... Как насчет этого? Я клянусь. Позавчера я закончил писать, от первого до последнего, оригинальный роман ближайшего будущего о красивой женской бронированной кавалерии "Кровь и железные девушки! ~ Мы!" Клянусь, этими 347 килобайтами. "

Он протянул руку под столом.

Банри тут же положил руку на эту руку.

«Я на борту. Что касается меня,« BBQ_LOVE »... этим паролем, который я использовал почти во всех ситуациях, клянусь. Электронная почта, Интернет, просмотр сайтов и все такое, со времен Имена из восьми букв всегда такие. Если я предам тебя, то поступай так же со мной ».

Куко тоже положила свою белую руку поверх остальных,

"Что касается меня, ну, потому что я только что поклялся Starbucks, на этот раз я клянусь Tiffany's. Моя жизнь до сих пор, моя жизнь с этого момента, все, что связано со мной, должно сиять на солнце, но я один в мире Я синий ".

Выругавшись, она коснулась одной рукой бриллиантового ожерелья в форме ключа.

«Ну, тогда все вместе!» - вместе произнесено слово «Мистер Два Измерения», их сложенные руки подпрыгнули один раз, а затем энергично разошлись.

А потом все трое тайком засмеялись.

Это как-то было похоже на тайное общество, немного весело, очень похоже на приспешников. Тем не менее, что касается Банри, он хотел, чтобы Мицуо стала частью компании. Если бы это был только Мистер Два Измерения, тогда они бы явно одобрили это, но он задавался вопросом, как бы Коко был с этим?

Он был готов предложить это, когда в тот момент

«Банри! Мистер Два Измерения! Плохо, я опоздал!»

У входа в комнату появилась высокая фигура. Мицуо срывал вязаную шапку, махая им рукой.

Он увидел, как Банри машет ему в ответ, но внезапно рука Мицуо перестала двигаться. Он подумал, заметил ли он, что Коко сидит рядом с ним. Коко тоже должен был прийти на вечеринку, по правде говоря, он еще не сказал Мицуо.

Когда все устраивались в студенческом общежитии, в то время «Сегодня они наверняка будут в хороших отношениях», - вот и все его планы. Он так думал еще до того, как Чинами или кто-либо еще успел вложить что-нибудь ему в уши. Но казалось, что этого не произошло. ... По электронной почте или любым другим способом, конечно, лучше было бы что-то сказать. Заранее советуя ему, даже странно говоря: «Ну, я не могу сказать!», - подумал он. Именно тогда.

Коко тоже посмотрела на Мицуо, но сейчас по какой-то причине она посмотрела на Банри. На меня смотрели тоже было неловко. Мицуо, продолжая идти дальше, сказал: «Раз уж я зашел так далеко, я войду» окружающим, и вошел в комнату. Сказав: «Извини, проходя», проходя позади некоторых людей, он подошел ближе.

«Яна-ссан, ну а почему бы тебе пока не присесть там».

Банри тихо указал на подушку, которую зарезервировал для Мицуо. Ему было интересно, что бы он сделал, если бы сказал что-нибудь по-детски вроде «Если она здесь, я вернусь!»

"...Ой"

На удивление послушно подошел Мицуо и сел рядом с мистером Два измерения. Мистер Два Измерения и Мицуо неуверенно обменялись «Эй, чувак!» и так далее, улыбаясь, пытаясь скрыть странное настроение. Вскоре слегка смущенный Мистер Два Измерения посмотрел вниз, пряча то, что осталось от его улыбки.

Коко тоже выглядела напряженной, ее тело застыло, она все еще молчала и притворялась, что не замечает.

"... Ты ее пригласил?"

- спросила Мицуо голосом, словно слегка вздохнув. - Едва в состоянии вести себя так, словно это было ничто, - бодро ответил Банри.

«Нет, Ока-чан забрала ее первой. Тогда, ну, я спросил ее, поедет ли она со мной».

«... Это так? Конечно, вы, ребята, были друзьями из прошлого».

Сказать: «Ну, похоже, это так. Привет, сегодня весело!» и кивает, хотя на самом деле Банри не мог смотреть в сторону Коко. «Какое лицо у Коко сейчас?» - подумал он. Что он мог поделать с этой неловкостью? Все было устроено очень плохо. В том, что атмосфера стала такой, возможно, он сам виноват.

В настоящее время он чувствовал себя лучше, если сакэ пришло быстро. Даже если бы у них был только тост, потом под его влиянием все получилось бы. Может быть.

«Ах, Яна! Уже, наконец, пришла! Ты сказала, что поможешь мне подготовиться, но ты опоздала!»

Чинами ухмыльнулся Мицуо поверх голов людей, когда она беспокойно работала. Глаза Мицуо внезапно загорелись, и он встал на полпути, прижав обе руки к лицу милым образом, совсем не похожим на него. «Он никогда не показывал мне такого лица», - подумала Банри, бессознательно глядя на это лицо, так ярко улыбаясь.

«Чинами! Извини, прости меня!»

«В самом деле, я ждал тостов! Вскоре, потому что время идет, тосты ... или, скорее, не хватает кружек пива, чтобы обойтись !? Эй, уже, раздайте их! вы наливаете себе напиток или что-то еще, а теперь переместите его, переместите его, переместите его! "

Чинами, как мышка, был в панике, наводя всеобщее замешательство. С подносов, выстроенных под столами, кружки с пивом передавались из рук в руки, от парней рядом с кувшинами пива и чая улун все двигалось с должной скоростью.

Протянув руку, Банри принял кружки пива, одну за другой, от незнакомца рядом с ним и передал их дальше. Поставил на место, пока находился в пределах досягаемости Коко, Мистера Два Измерения, Мицуо и его самого, и еще одного, прошел с "Последним!"

«Ах, это слишком много! У всех здесь свои!»

«А? Я думал, что есть еще один. Я, должно быть, просчитался».

К некоторым голосам, кричащим издалека: «Это не дошло», еще несколько кружек были переданы.

Таким образом, всем быстро раздали что-нибудь для питья со словами: «Для меня уулонг будет хорошо», «Пожалуйста, передайте то пиво сюда!» и так далее по мере внесения окончательных корректировок.

«Все раздано !? Все здесь, верно !? Все готово, организатор! Ока Чинами! Да начнется вечеринка!»

Даже стоящая Чинами не была такой высокой, а ее пивная кружка была больше, чем ее лицо. Люди смеялись и аплодировали, говоря «Ну что ж, Чинами!», «Неплохо, организатор!», «Супер-чиби!», «Я тебя не вижу!» И так далее. . Мистер Два Измерения и Мицуо также принимали участие, от души насвистывая сквозь пальцы, Банри тоже повысил голос, сказав: «Ну что ж, Ока-чаан!», Хлопая по столу рукой, в которой не было кружки. Это. Только Коко, конечно, выглядела неловко, держа кружку обеими руками, хотя однажды она посмотрела на Чинами.

«Я действительно рад, что все вы пришли сюда сегодня, давайте устроим действительно хорошую вечеринку! В твердой солидарности с нашими однокурсниками-новичками в этом году мы стремимся обогатить жизнь нашего кампуса! Мы должны отметить нашу ассоциацию как одноклассники, давайте отметим нашу первую встречу! Ах, одно предупреждение: никого не заставлять пить! ... Хорошо !? Не правда ли !? Ну что ж, теперь все вместе! "

Все вместе поднимают кружки,

"Ч ~~~~~~ eer ~~~~~~~~~ s!"

Под аккомпанемент голоса Чинами каждое место в доме взорвалось энергией. Раздался ужасающий крик.

«Нет! Ура, ура, Эй, Яна-ссан! Мистер Два Измерения тоже, Кага-сан тоже!

Банри протянул руку, не беспокоясь о том, что содержимое разлито, стукнулся своей кружкой о кружку своего друга и тоже с удовольствием проглотил свое пиво. Пиво, уже немного нагретое, булькало у него в горле, когда он его допивал. А потом, на полпути вытирая рот, явно возбужденный, он посмотрел на органайзера. Сразу же опустошив то, что осталось в ее кружке, она крикнула: «Уф!» со всем хладнокровием Texas Long Horn . Столь громкие овации всех удивили Чинами. Даже Мистер Два Измерения крикнул «Потрясающе!», Его глаза округлились и округлились.

Если он посмотрел на Коко, ее носовой платок был аккуратно накинут ей на колени, она держала кружку обеими руками, пытаясь попробовать ее на вкус, но рядом с ней Мицуо изо всех сил протягивал руку. Она приложила кружку к его «клинку». Банри смотрел. Вернее, он видел, потому что это происходило прямо перед ним.

«На данный момент, я считаю, что мы были единственными, кто не стучал вместе кружками. Такие вещи меня беспокоят. Ура».

"... Ура".

Их глаза на мгновение встретились, двое друзей детства тихо заговорили.

Поскольку все, что вы могли пить, стоило недорого, заказы всегда были полными кувшином, даже ведра со льдом были полными, поэтому все просто использовали метод питья налейте сами.

Вначале на каждый стол было поставлено по два кувшина пива, все они были наполнены, тем не менее, через некоторое время они начали слышать что-то вроде: «Вон там, поскольку ХХ-кун просит содовую из смородины, поэтому стол в перед вами. »,« Это, поскольку ХХ-чан просит кислое с зеленым яблоком, к этому столу. »,« Что мы будем просить дальше? » и так далее. Но пока система держалась.

Но со временем алкоголь стал поражать головы молодых людей. Никто точно не знал, что они заказывают, даже официанты, если они думали, что ничего не принесли, вдруг приносили пять или шесть полных разноцветных кувшинов в качестве пополнения, в свою очередь, какой-то кислый или какой-то хайбол. Даже пробуя напитки, они не очень хорошо знали, что это такое. Неряшливо разложенная на столах, это могла быть всего лишь газированная вода со "вкусом алкоголя".

Кое-где тарабарщина пьяная,

«Что ты думаешь, что это? Грейпфрутовый кислый? Москва?

"Somethin делает это облачно ... Calpis , mebbe ~ ...?"

"Whaddever 'twas, я выпил ~!"

"Шадд сначала смешал ~! Иджит ~!"

"Мяхахахахахахаха ~!"

Вот так они засмеялись. Хлопая и опираясь друг на друга, они хохотали.

Парни пили прямо из кувшинов, парни пробовали коктейли, как им заблагорассудится, парни ходили вокруг столов, жадно поедая еду, парней по-прежнему не любили за неприличные предложения девушкам, парни с красными лицами лежали на полу, парни с овощами прилипли к бровям, и, кроме того, происходит много чего другого, от тоста до часа дня, когда волнение группы достигло своего апогея.

И тогда, говоря о Мистере Два Измерения,

«Йех! Сколько раз это ... кто клал сюда это! Отвратительно! В этом нет смысла!»

Вытаскивая петрушку из пивной кружки, он скривился, как будто это был первый раз.

Кто-то в пьяном виде пытался бросить еду в кувшин, чего не следовало делать. Банри рефлекторно тоже заглянул в свою кружку. На этот раз не было никаких следов примешивания посторонних веществ. Но его беспокоило то, что он видел радужно растекающуюся масляную пленку на поверхности.

«Мой довольно приличный, выпей из моего».

Упершись локтями в стол, Банри пил четвертый чай уулонг ...? Он проглотил нечто подобное до последней капли. Когда кружка перевернулась, ему на лицо упал лед. Отодвинув кувшин, в который упала петрушка, мистер Два Измерения сказал: «Не хочешь!», Ища следующую кружку хайболла с чаем уулонг ...? Он потянулся за таким же питчером.

Ощущение, что они начали поздно, которое как-то сохранялось даже после начала вечеринки, оставило Банри и Мистера Два Измерения немного не в себе.

Остальные люди в комнате уже превратились в совершенно пьяную массу; даже сиденья были устало задействованы. Группа шумела хриплыми голосами, и парни, и девушки растянулись на подушках. Когда девушки все еще серьезно спрашивали: «ХХ-чан, ты в порядке ~?», Парни остались одни, катаясь туда-сюда в зрелище, на которое было слишком больно смотреть.

Разница между «Светом» и «Тьмой» была очевидна.

Эти молчаливые, сбитые с толку, тонущие парни были «Темными». Сидя без дела отдельно, они были в состоянии «зачем я пришел», играя со своими мобильными телефонами и играми. В «Свете» глупые шумихи объединяются в смешанные группы, один парень, одна девушка, парами плотно обнимаются, обмениваясь контактной информацией. Они тоже были «Лайт».

Конечно, Банри и Мистер Два Измерения в их уголке были явно темными. В их тихом месте, как одинокий остров, оставленный суматохой,

«... Каким-то образом все трехмерные люди действительно взволнованы ... выглядит забавно ...»

Держа во рту хайболл с чаем уулонг (?), Мистер Два Измерения пробормотал голосом, неспособным преодолеть шум.

Банри тоже немного огляделся немного размытыми глазами,

«Хотя когда-то я был трехмерным человеком ... эй ... ты пытался с кем-то поговорить? Чтобы случайно приблизиться к той веселой группе и попытаться смешаться? По крайней мере, там был кто-то там немного болтают о китайцах ".

Он попытался указать на парней и девушек, которые общаются и болтают, как будто им весело, но,

«... Нет ... ничего подобного. Ничего подобного. И ничего больше. Скорее, таким образом, эти люди казались мне стеной ... да ладно, хватит. Сегодня меня утомило. Нет, нет, мы с тобой находимся в сознательном питьевом режиме ".

В конце концов, Мистер Два Измерения отказался от битвы.

Лениво вытягиваясь, складывая две полусломанные подушки, чтобы поддержать спину, они безумно смеялись над тем, как выглядят осторожно движущихся стариков. - Мне этого тоже хватит, - сказал Банри, тоже дерзко. Бросился на коврики, положив локоть на подушки,

«В любом случае, разве мы не пара парней, которые осторожно разговаривают за напитками? На данный момент я никогда не слышал об этой« Кровавой и железной девушке! »...?»

Кружки, которую он собирался схватить, внезапно не оказалось, и он промахнулся. Вытащив кружку Банри из-под его руки и сразу проглотив ее,

«... Хмм! Давай, посмотри вокруг! Я здесь жалкий, без единого друга!»

Бам! Тот, кто ударил по столу с такой силой, был Коко. Не имея ничего для питья, Банри грустно посмотрел на мистера Два Измерения. "Что за?" - сказал мистер Два измерения.

Перед Коко стоял Мицуо, сидящий в индийском стиле,

«Это не весело! Почему, если я не могу осмотреться, значит, я ничего не могу сделать!»

Он был похож на большую собаку, лаял как сумасшедший от волнения. Проглотив свой таинственный пепельный коктейль из слишком большого количества смешанных вещей, он сказал: «... Ты первый!» И еще раз посмотрел на Коко.

--- Вы, ребята, тоже "Лайт", не так ли? Это не имело смысла. На взгляд Банри, так оно и было. Они жили в восхитительно выглядящем мире их двоих, мужчины и женщины.

Эти парни, поступая так, будут вечно продолжать бесполезное тявканье и драки. Мистер Два Измерения, давно уже усталый вмешиваться, был поражен.

Это было связано с их более ранним «соглашением», о котором Банри рассказал Мицуо. То есть, что Куко с самого начала не была организатором вечеринки и, казалось, даже не просила приехать. Оказалось, что Мицуо начал изливать глупости, что было бы нормально, если бы он мог выдать это за шутку, но он просто не мог сделать ничего более умного для Коко, и, сказав «Что за черт !?», она нанесла ответный удар. на него, и это превратилось в драку. «Если у Мицуо, в частности, никогда не было возможности участвовать в вечеринках за всю свою жизнь, то это соглашение не имеет значения, не так ли? Что касается меня, поскольку у нас есть договор, то три человека всегда могут собраться вместе, хотя для Мицуо даже это ничего, не так ли? Даже если я могу это сделать, это вопрос: «У меня нет друзей». право? Такой жалкий на вид, оставленный в полном одиночестве, я мог бы пожалеть его, но по нашему соглашению, поскольку мы не можем принять вас, даже если вы находитесь на пороге смерти, не стойте в очереди в жалком ожидании! Если это так ... ", а затем один и один, по крайней мере, на час. Что касается Банри и мистера Два измерения, они постоянно расходились во мнениях относительно того, с кем из них они были в лучших отношениях, и что касается который действительно был их другом.

Можем ли мы вообще дружить с такими вещами?

Банри и Мистер Два Измерения, согласившись одним взглядом, повернулись спиной и немного разошлись, но их голоса все еще доходили до их ушей.

«Главное, однако, в том, что если бы Банри и мистер Два Измерения не были моими друзьями, вы бы не назвали их своими друзьями!»

«Ха !? Может ли Великий Повелитель Несчастья,« Ничего не имеющий-Мицуо », придет к выводу, что мне суждено иметь друзей !? В частности, благодаря этому, и поскольку вы были исключены из соглашения сейчас , почему ты не понимаешь, что мало-помалу превращаешься в одинокую собаку !? "

«I-diot i-diot! Банри и Двумерный - друзья без какого-либо соглашения! Кроме того, у меня есть друзья в клубе кинематографа! Разве в Омакене нет других первокурсников ?!»

«Ха! Фильм Стю-умирает! Не смеши меня еще больше! С каких это пор ты когда-нибудь интересовался созданием фильмов? Ты переключаешься на изучение таких персонажей? Не могли бы, пожалуйста, объясните мне это внезапное. мания, как новичок, героев фильмов, этих хлипких существ, бесстыдно выставляющих свои извилистые хвосты перед вами, готовясь убежать от вас !? "

«Чт, почему это вдруг имеет какое-то отношение к тебе !?»

«О боже, похоже, я только что причинил тебе боль! Я причинил тебе боль !? Но ты еще ничего не видел, тебе действительно будет больно!»

«Черт возьми! Я должен иметь дело со своим будущим! В этом отношении, поскольку ты совершенно не связан со мной, я надеюсь, что наши пути никогда не пересекутся в моем блестящем будущем! Что касается меня, я буду очень стараться в Клубе кинематографистов в создании фильмов, изучая тонны фильмов с Чинами ",

«Ока Чинами !? Этот Ультразвук !? Ты снова меня рассмешишь !? Посмотри на реальность! Ты никогда не был без друзей! О чем ты мечтаешь !?»

"Я не!"

"У вас нет!"

«Есть! И это хорошие отношения, вы просто не видели этого своими глазами!»

«Ну, тогда попробуй и покажи мне, что, по слухам,« вот-вот подружатся с »! Где Ultrasonic был с самого начала? Ее здесь не было! Она вообще не подходила к тебе! Короче, Дело в том, чтобы «ничего не говорить Мицуо»! Было бы лучше, если бы ты это понял !? Или ты собираешься стать преследователем Ультразвука !? "

"Ха !? Что ты говоришь !? Так говоришь !?"

... Глядя на нахмуренных Банри, которым надоели их голоса, Мистер Два Измерения проявил к нему хладнокровие "игнорировать их".

А потом снова налил саке Банри из кувшина, снова произнес тост, только двое парней. Мистер Два Измерения пытался опереться спиной о подушку, прижатую к раздвижной двери,

"Ува !?"

Он внезапно вскочил, словно удивленный.

"Что, что-то случилось?"

«Итак, что-то довольно сильно ударило меня с другой стороны двери ...»

Автоматически Банри внимательно прислушался, и вот он: отчетливый стук, странно продолжающийся. Стена, разделяющая комнаты, наверняка скоро рухнет.

«Это правда ... есть ли вечеринка по соседству? Что у них может быть, вечеринка для борцов сумо? А потом питьевая практика? Что-то в этом роде?»

В любом случае, у них, вероятно, не было тянко в меню ... Банри попытался осторожно открыть перегородку, Мистер Два Измерения тоже держался за него, они двое выглядывали. А потом из проема шириной в несколько сантиметров

«А !? Разве вы не Тада Банри и Два Измерения !?»

"Ни за что ~ как неожиданно ~, добрый вечер ~"

--- Они мельком увидели ад.

Ой! Банри опешил, Мистер Два Измерения содрогнулся.

"Это Клуб Чайной Церемонии ...!"

Крик: «Это гнездо дракона ...!» с той же интонацией он сразу закрыл перегородку. «Привет, это ху-рт», и признак чего-то пойманного, вероятно, кончик щупальца. Не глядя из-за страха, в тот момент, когда Банри что-то отталкивал ладонями рук,

«... Разве это не Сао-чан и Шии-чан !?»

"Разве их территория не была просто Аматаро ...!?"

На этот раз главной силой они плотно закрыли перегородку. А амулета не было? Святой воды не было? Если бы у них была только упаковочная лента или гвозди, хотя бы динамит был бы лучше.

Когда они повернулись и посмотрели в расщелину, они увидели два слишком хорошо запомненных лица. Они видели только немного, но того, что они видели, было достаточно. Там наверняка были Сао-чан и Ши-чан. ... Если из этого последнего шока мы предположим, что это был обычный боулинг Клуба чайной церемонии, в котором девушки играли сумоистки или что-то в этом роде ...

«... Банри. Мы вообще ничего не видели».

«А. Мы ничего не видели ... Ч, ура!»

С Мистером Два Измерения, даже более сильным, чем раньше, в полном отчаянии они глотнули содержимое своих пивных кружек. Они позаимствовали силу у сакэ, но они хотели полностью забыть зрелище, свидетелями которого они стали.

Как и следовало ожидать, их головы кружились к тому моменту, когда они опустили кружки, Банри подпирал измученное лицо, опершись локтем о стол.

«А ... это уже не имеет смысла ...»

Два Измерения выглядели так же, он чувствовал себя в той же позе с полузакрытыми глазами. В ушах Банри он все еще слышал голоса спорящих Мицуо и Коко.

«Может быть, ты с самого начала только притворялся, пытаясь заставить меня поверить, что ты нравишься Ультразвуку?»

"Даже не думай об этом!"

«Это абсолютно верно! Когда вы это сделали, вы только думали о том, как сильно мне будет больно. Это нереалистичные мысли! Это просто не доходит до вас!»

«Ты не имеешь никакого отношения ко мне! Или, скорее, насколько ты самонадеян !?»

«Что ж, тогда я сделаю прогноз: Мицуо абсолютно не сможет признаться в своих чувствах (или чем-то подобном) Сверхзвуку! Потому что он не готов к таким вещам! Если бы я развалился на куски, Мицуо был бы таким же как бы доволен, это было бы одним из самых приятных моментов в его жизни, он такой маленький человек! Так что он ей ни за что не признается! У него нет средств на реальность! "

«А !? А ты не однобок !? В общем, в общем ты, ... аа! Хватит! Погоди, погоди ...!»

Глотая сакэ из ближайшей удобной кружки, Мицуо не отрывал глаз. Выпивая примерно так же, Коко, хотя сидел неподвижно, раскачивался, как будто кружился.

Думая: «Эти двое в порядке !?», но не чувствуя желания вмешиваться, Банри просто смотрел, как все разворачивается. Мицуо, немного приподнявшись, позвал Чинами.

«Привет, Яна, Кага-саан, как дела! Ты пьешь ?!»

Чинами, ее лицо немного покраснело, с кружкой в руке, наполовину наполненной чем-то прозрачным, послушно подошла. Когда она плюхнулась на подушку рядом с Мицуо, возможно, из-за того, что она была пьяна больше, чем когда-либо, ее красиво затуманенные глаза сияли.

Подойдя к Чинами, Мицуо подполз на локтях и внезапно

"Спасибо за жвачку на днях! Ваши чувства и мои станут такими же, я почти уверен!"

Коко оглянулся, дважды сказал: «Получил жевательную резинку, я на днях получил жевательную резинку», и еще раз повернулся к Чинами.

«Чинами! Я люблю тебя! Я хочу встретиться с тобой!»

Коко выплюнула сакэ, которое было у нее во рту. Банри вскочил. Так же поступил и мистер Два измерения. Изумленно уставившись, они посмотрели на Мицуо. Банри и Мистер Два Измерения обменялись взглядами, разговаривая только глазами.

... Этот парень ... Он ... он пошел и сделал это ...

Но ответ Чинами:

«А? Ты идиот?»

Она улыбалась.

Она продолжила: «Насколько ты пьян?» - с прохладной улыбкой в ее глазах.

Сосредоточившись прямо в глазах Мицуо, милое лицо Чинами совсем не дрогнуло.

"... О, о, о ...!"

Закрыв лицо, Мицуо тут же упал навзничь. Прокатившись, он врезался в колонну в углу комнаты. «Ох ...!», - простонал он тихим голосом, словно ушедшая душа, его тело скрутилось, один из его носков оторвался, свитер с драпировкой наполовину спустился, почему-то молния на его джинсах тоже наполовину спустилась, его честь как крутой парень уже не сохранился. «Боже мой ...!», Изображая мертвого, молясь одной рукой, мистер Два Измерения наблюдал за ситуацией.

С одной стороны, Куко,

"Ува ... авава ... хававававава ..."

Она стала похожа на деревенского жителя, увидевшего монстра.

Согнув спину, она дрожала, глядя через плечо и хватая Банри за руку: «Аувавава, хававава», указывая то на Чинами, то на Мицуо, пока все еще происходил хаос. Более того, она внезапно заплакала. Ее глаза были полны, она проливала слезы.

«Постой ... ой, вот там ... Кага-сан, успокойся ...»

"Пяаааа ... хаувавававава ... авававава ..."

Желая сказать что-то вроде «кто ты…», ее личность действительно разваливалась, Коко, все еще хватая Банри за руку, оставаясь по-прежнему твердо сидящей, она рухнула на стол, положив лицо вниз. Куко умер.

"... Привет, Кага-сан ..."

Ногти Коко впились в Банри.

--- В каком-то спокойном месте Банри подумал, что уже все кажется неправильным.

Из-за сакэ его зрение вращалось. Он не мог перестать думать. Его замерзший мозг отдыхал только в одном месте: это уже было невозможно. Вернулся только к этому. Это уже невозможно. Шутки в сторону. Эй, стой. Невозможно.

Но ты все еще на том же месте? Похоже на то.

Он спросил: «В конце концов, не так ли?»

Он спросил: «Сколько часов до сих пор?»

Что я"? Он даже добирался до того, о чем хотел спросить. Насколько вам известно, что такое «Тада Банри»? Это друзья?

Что такое «друзья» в мире Кага Коко, как не удобная свалка чувств, когда пункт назначения был потерян?

Она так со мной обращается?

... Он уже был ошарашен. У него даже кончились оправдания. Я уже невозможен. Это достаточно далеко. Так думал Банри.

С Куко, который все еще наблюдал за Мицуо, который дошел до этого места, попал в такое место, как это, который признался Чинами, свидания были невозможны.

Встречаться с ней было действительно невозможно.

Одежду Банри кусали ее тонкие пальцы, палец за пальцем, кусочек за пальцем. Немного отдельно от них, Два Измерения изо всех сил пытались схватить Мицуо за бедра. Вы двое, с глаз долой. Банри посмотрел в глаза Двум Измерениям.

"Мистер Два Измерения ... готов?"

«Хо-го ... ты демон, Банри».

Даже Два Измерения уловили смысл, волоча Мицуо за бедра. С мрачной решимостью он открыл перегородку на несколько десятков сантиметров. А потом,

«О великие сестры ~! Мы хотим отдать вам дань уважения этих двоих ~!»

Как только он это заплакал, Мицуо выбросили за линию раздела.

"Хи ~! Он красивый ~!"

«Вернее, эта девушка пришла в качестве нового члена ~!»

"Спасибо за еду!" Его внезапно втянуло внутрь, и его форма исчезла. Следующим был Коко. «Вот еще одна ~», пытаясь протолкнуть ее, «Ммм ~, девочка!», «Разве у нее такая гладкая, красивая кожа ~!», «Ее будут дразнить, бедняжка ~», «Де , li, ci, ous ~ "... волоча за ноги, бывшую фигуру снов Банри, как бы то ни было, ее медленно поглотил Клуб Чайной Церемонии. Ее заплаканное лицо снова посмотрело на Банри, она воскликнула: «Почему ~, как ~», но,

До самого конца, царапая руками коврики, решительно оттолкнули и закрыли перегородку.

Они тяжело вздохнули.

«Это было утомительно. Действительно и верно».

Они повернулись к Чинами и попытались улыбнуться. Чинами на мгновение оторвалась от них и ответила на их улыбки. Ее покрасневшие щеки округлились. А потом, указывая на себя,

«Демон?»

Было все, что она сказала. Банри медленно покачал головой взад и вперед. Два измерения сделали то же самое. Вернее, даже как демон, она была в порядке. Он думал, что это нормально. Это не было ее ошибкой. Хоть они и были пьяны, ничего страшного. Даже Мицуо не смог найти выхода из этого. ... Это не было ложью! Самое большее, он мог бы об этом поговорить, вот и все.

Чинами внезапно опустила личико и показалась странно одинокой. Банри был застигнут врасплох, но,

«... Нееет. Ока Чинами - камера . Неуловимый аутсайдер».

Чинами вскоре подняла голову. Из маленькой сумочки, которая была так важна для нее раньше, она вытащила самую последнюю видеокамеру Handycam и показала им.

«Я хотел показать вам это! Раньше я делал снимки всех с помощью этого».

«Чего! Это было твое супер драгоценное сокровище?»

"Ага. Я всегда хотел эту камеру, теперь, когда я наконец купил ее, я счастлив! Таким образом, лица разных людей - на этот раз лица детей, которых я встретил в колледже, я был получить их в память. Вы не против? "

Банри и Два Измерения кивнули, и, казалось, искренне обрадованный, Чинами повернул к ним объектив.

"Хотя это скорее похоже на пробежку, тем не менее, я делаю своего рода коллаж таким образом, пытаясь ограничить его одной темой, понимаете. Как будто это один фильм. Хотя такие вещи довольно распространены, возможно , но в нашей жизни мы теперь будем только первокурсниками колледжа, верно? Я думаю, это драгоценно, правда. Это личное дело; для меня это драгоценная работа, она станет, не так ли? , гм, давай продолжим. Сегодня мистер Два Измерения стал другом, а, давай услышим от него пару слов! "

«Эээээ !? Эээ, нет! Я пью! Я близорук!»

Два Измерения внезапно сняли с него очки. Удивительно, но без них его лицо не выглядело иначе. Продолжая, объектив повернулся к Банри.

«Здесь Тада Банри. Скажи тоже что-нибудь, Банри, подари нам что-нибудь действительно смешное!»

"Хм !? Ах, ... я, я Тада Банри! Я, эээ ... ну,"

Его разум стал совершенно пустым. Ничего сверхинтересного не пришло в голову внезапно, он пробормотал: «Почему для меня такое большое препятствие?» вздрагивая,

«... Ах, никак! Ко мне вообще ничего не идет! А пока ... Я существую! Как-то мне удается поддерживать настроение! ... И еще! Прости меня, но не более того! Уже извини, Ока-чан, но я не такой уж и интересный! "

Он махнул рукой в сторону камеры, чтобы спрятаться от нее. Чинами засмеялся и выключил камеру.

* * *

«Кага-сан! Подожди, подожди, подожди, будь осторожна!»

"Kyaaa ~ hahahahahaaaaaaa ~~~~!"

"Куда ты идешь !? Держись!"

В конце концов, это было так.

Сумка Коко висела на его плече, Банри отчаянно погнался за Куко. Коко, громко, смешно или, возможно, безумно смеясь, бежала по улице ночью, ее юбка развевалась.

Она была, конечно, очень пьяна, быстро бежала, шатаясь здесь, шатаясь там, опрометчиво доставляя неприятности на какое-то время всем мрачным офисным работникам, их костюмы в костюмах направлялись к вокзалам.

«Ахаха, ахаха, кья ~ ахахахахаха! Преследуйте меня, мольба ~~~ se!»

Она прорвалась сквозь толпу людей, ведущих себя как офисные леди. «Эй!» «Что это ?!», безрассудно наезжая на них и разбивая их. Банри, сказав: «Извините! Прости! Пожалуйста, простите нас!», Извиняясь как сумасшедший, на грани слез, погнался за Куко.

Это было ужасно. Воистину.

"Вы действительно безответственны!"

"Мне все равно ~~! Это не имеет ничего общего со мной ~~~! Это весело ~~~! ... Урп"

Вращаясь на цыпочках, как балерина, Коко несся к каким-то кустам. И вот так она неуклюже нырнула, низом вперед, в заросли азалий. Едва ее посадили в кусты, по дороге проехала машина. Банри в панике собирался поднять ее,

"... Ого ...!"

Поистине, это было худшее. Когда его заставляли бежать изо всех сил сразу после того, как он выпил хайболл уулонг, у него не могло не закружиться голова, не так ли? Чувствуя себя слабым, он поддался весу Коко и полностью упал в кусты азалии.

Пока он отчаянно пытался удержать вес обоих и оставаться в равновесии, дыхание Коко, пахнущее саке, тихо и тепло достигло его ушей. А потом она что-то пробормотала.

"... Тхад, плохо ... опять, что-то, я нашел ... ура ..."

"Пожалуйста остановись..."

Все еще застрявший в кустах, двигаясь спиной вверх и вниз вместе с Коко, пока еще неспособный подняться, Банри был пронзен холодными взглядами проходящих мимо людей. "Они студенты?" «Я думаю, что они представляют опасность для общества». ... Когда Банри кудахтали, на него обрушилось откровенное презрение, он, устав извиняться, огрызнулся.

«Хватит уже! Если тебя тошнит, ты должен сделать это здесь !?»

Полностью открыв свою действительно дорогую на вид сумочку с маркой, Коко благоговейно поднесла ее к лицу. Бешено качая взлохмаченными волосами из стороны в сторону, Коко спрятала рот рукой и подозрительным движением проглотила что-то, а затем из сумки она быстро что-то вытащила. Она сунула его перед лицом Банри.

НЕТ!

--- Использование вентилятора "да / нет" от Омакена.

"Почему у вас есть такая вещь прямо сейчас ... эй, подожди!"

Коко, пиная ногой, как будто она была нетерпеливой, сбежала из изгороди перед Банри, и, держа в руке только веер, снова взлетела с невероятной энергией. "Та та ... золотой кусок хлама!" Он раздраженно теребил свои волосы, но все же у Банри не было другого выбора, кроме как преследовать ее. Вы уже знаете? Он был там, где хотел бросить ее сумку и ее тоже, оставив позади себя самого. Но он знал, что если он бросит ее, помчавшись по дороге такой, какой она была, она вполне может превратиться в жалкую кучу металлолома.

А пока он чувствовал ответственность за нее.

Он (и 2-D) бросили Коко (и Мицуо) в ад на земле.

И это действительно был ад ... так должно было быть.

Сначала они оставались строго на первой вечеринке, в то время как практически все, включая Чинами, ушли на афтепати, Банри и Два Измерения остались вместе в таверне. Затем, чтобы собрать кости двух принесенных в жертву, они со страхом заглянули в следующую комнату.

Когда Банри сказал: «Все вы, девушки-монстры», Два Измерения сказали: «А? Эти ребята - морепродукты !? ... кажется, он слышал это как « рыба и моллюски » - но они уже разбили лагерь; Сао-чан и Шии-чан больше не было, и комната, где был Клуб Чайной Церемонии, была неподвижна, как смерть.

По какой-то причине все столы были сдвинуты немного ближе друг к другу. Позади остались в три раза больше пустых кувшинов, чем выпили первокурсники, а подушки были разбросаны по татами. А потом посреди этого пустого места. Мицуо и Коко оставили там очень жестоко. Это было слишком. Два Измерения закричали, закрыв глаза руками. Банри отпрянул. Прямо перед ними были формы красивого мужчины и красивой девушки, которая не могла терпеть.

Чушь, что в этом мире может случиться такая ужасная вещь ...

Хотя он был поверх их одежды, полотенца были привязаны к ним как маваси . Их, скорее всего, заставили. ...До!

Они помогли им подняться, напоили, они были настолько пьяны, что не могли самостоятельно развязать свои маваши. Два Измерения взяли на себя ответственность за Мицуо, а затем за Банри из Коко. Коко выпила немного воды и на некоторое время уединилась в ванной, ее тошнило снова и снова. Ее настроение немного восстановилось, она встала, шатаясь. В конце концов они вышли на улицу, и тут ее разум внезапно сошел с ума,

«Кья ~~~~! Ахахахахаха! Ахаха, ахаха, а ~ хахахахахаха!»

Дело дошло до этого.

Бегает по ночным улицам, летит вместе с трепещущим вентилятором.

Kouko продолжал работать упорно прочь, ее высокие каблуки звона.

Со своей стороны, Банри, который уже бежал за ней, был совершенно не в себе. Чувствуя себя паршивым, его глаза кружились, если бы его сейчас вырвало, он был почти уверен, что вырвало бы во много раз больше.

В настоящее время в центре столичного Токио везде, куда бы вы ни пошли, есть только места для некурящих, и этот район не стал исключением. Иногда в переулках между офисными зданиями, да еще и в уединенных парках (я не могу сказать), почти каждое пространство, скрытое от глаз мрачными ветхими кустами, вообще становится местом, где можно спрятаться и покурить. Он не знал, кому это удалось, но куча больших толстых окурков была забита в кусты, а откуда Коко только что улетел, они превратились даже в скамейку.

Он вздохнул. "... Ал, я уже ... с меня хватит!"

Коко стоял на скамейке, на которую она запрыгнула, как ведущая актриса на сцене. Банри был наконец измучен. Он упал на землю, как будто он стоял на коленях, даже его гордости больше не было. Подобно островитянам, поклонявшимся Мотре , он поднял обе руки в простой мольбе.

«Мы уже пойдем домой !? Хм !? Пожалуйста, Кага-сан! Я прошу вас! Езжайте со мной! На такси!»

Но ответ Куко,

"Нет!"

Щелчок! Выдвинув НЕТ сторону веера, она нежилась в свете и приняла позу. Она едва стояла на неустойчивых ногах, но была внушительна, стоя на скамейке.

«Как такое может быть !? Что ты имеешь в виду, делая такие вещи !? Я такой ужасный !? Если бы Яна-ссан сказала« вернись », ты бы предпочел это !?»

"Нет!"

Пьяные глаза, улыбающийся рот.

Это было не до смеха. Если Коко не вернется домой, он тоже не вернется, было бы опасно, если бы он потерял ее из виду, и он не смог бы позвать на помощь по мобильному телефону. Если они попадут в такую неприятность, они не смогут из нее выбраться. Они были бы проблемой для всех остальных первокурсников, с которыми они выпили, и даже для настойчивых Чинами.

«Ну, тогда ... хватит! Что мне делать !? Что мне делать !? Может ли это быть чем-то большим для меня? А как насчет меня !? Я, это ... это, делать вот так, смущаться, это "дружба" !? Вы этого хотели !? "

Покачиваясь, Коко внезапно перевернула веер. Ответ: да.

--- Почему, подумал он, было ли это сейчас.

Это было так, как если бы его пронзила стрела. Стрела, выпущенная Коко в ту субботу, нарисовала в небе широкую дугу и медленно поворачивалась к вееру. И вот он обрушился на Банри. Теперь он наносил удары по его телу снова и снова. Я не люблю тебя. Такой наконечник стрелы атаковал Банри. Хлынувшая кровь, Банри был ранен.

В той степени, в которой его боль не имела смысла, он задавался вопросом, как в такое время можно мучить его тело. Не желая плакать, Банри растерялся. Не в силах удержаться, он упал на землю, его руки неуклюже дрожали.

Что такое женщины !?

Для меня, для Тада Банри, ты делаешь такую ужасную вещь, Кага Коко.

Хотя я люблю тебя, ты меня не любишь. Вы сказали, что хотя это не была любовь, отношения были хорошими. Вы сказали, что я хочу дружить. Я гонялся за тобой, которая плакала из-за другого парня. Ты убегал от меня. И все же я не мог не хотеть преследовать тебя. Даже понимая, что я никогда не смогу тебя поймать, я все равно не мог перестать гоняться за тобой. И из-за этого, даже если бы я мог спасти тебя, мне этого было бы недостаточно.

Потому что она мой друг.

И это нормально, подумал он однажды. Ради нее он от всей души хотел поддержать ее. Эти чувства были настоящими.

Но,

«... Было бы хорошо, если бы мы уже остановились?»

Есть пределы.

Добрые, истинные чувства, скрытые мотивы, которые он хотел скрыть, сожаления, а также любые другие мысли, все это уже подошло к концу. Измученный, Банри больше нечего было выходить.

Если нет любви, пусть будет так. Жаловаться на это было бесполезно. У него было достаточно мудрости, чтобы так думать. Но все же, все еще и все же - он не хотел этим пользоваться.

Он терпеть не мог, когда с ним обращались так, когда его бросали в удобный мусорный ящик с надписью «друзья». Он не позволил бы себе, чтобы с ним все время так обращались.

«Я хочу перестать. Быть друзьями. Хорошо?»

Все еще сидя на земле, Банри взглянул на лицо Коко. Коко, ее глаза смотрели куда-то пусто, стояла на скамейке, ничего не делая. Пока ее тело качалось из стороны в сторону, она смотрела на Банри сверху вниз.

Банри вытащил ручное зеркало из заднего кармана. Он ослепительно искрился под светом, вспышка света в его глазах, когда он протягивал ее ей.

Рассматривая немного красивую вещь,

«Отвечай« да »! Я больше не хочу дружить с Кагой-саном. В конце концов, ты сказал то и это, но всегда про Яна-ссан. Только про Яна-ссан. Яна-ссан сказал, что любит Ока- чан, а ты плакал и суетился из-за этого ... Ты случайно не задумывался о моих чувствах, когда меня заставляли смотреть, как это происходит рядом со мной? Ты не знал, верно? Если бы мы были друзьями, что ты сделал Думаешь, я должен был поступить? Те, кто не заботится обо мне, мне тоже наплевать. Пора нам расстаться, серьезно. Вот так. Теперь, не так ли? "

Протянув руку, он подал ее Коко.

Коко, со странным выражением лица, посмотрела на зеркало дружбы, которое Банри протянула ей.

Вентилятор не двигался. Куко тоже. Банри нетерпеливо сказала: «Хватит уже», бросила ручное зеркало в сумку Коко.

«Итак,« да »был ваш ответ. С этого момента я больше не друг Кага-сан. Хорошо?

Наконец, словно вздохнув, рот Коко приоткрылся. Ее мягкие губы, длинные ресницы, которые даже отсюда можно было заметить, что они слегка дрожат, словно от страха. Поклонник неловко повернулся к Банри.

Нет.

Она не понимает. Она такая.

"... Ты не хочешь перестать быть моим другом?"

Нет.

«Потому что быть со мной мне приятно? Потому что я, кажется, хорошо понимаю неуклюжего Кага-сан? Любить тебя, даже когда ты бесполезен? И поэтому ты можешь быть своим настоящим, честным я? баловать меня? "

Да.

Перемещая вентилятор много раз, Коко снова и снова настаивал: Да, Тада-кун!

«Сдавайся. Я не буду испорчен! Когда ты бросил меня, ты потерял даже право желать того, о чем говорил с самого начала. Я считал расширение удобным для меня. Теперь я понял, что был совершил ошибку. Я думал, что хочу понять тебя, потому что я люблю тебя. Я пытался быть парнем и девушкой, потому что я хотел встречаться с тобой. Это чувство ни в коем случае не было: «После того, как меня бросили, на этот раз я будет пытаться поддержать Кагу-сан, помогая ей с ее любовью ». Этого не происходило. Этого абсолютно не произойдет. Вечно никогда. Я не могу этого делать ... Но для меня, наконец, я понял. Если бы ты сблизился с любым другим парнем, мне стало бы неудобно. Поэтому с этого момента я не могу беспокоиться о тебе. Хотя я говорю это довольно прямо, я не делаю этого.Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего ".

Нет! Нет! Нет! Словно пощечина, Коко размахивала веером. Ее голос не выходил. Просто широко открыв глаза, глядя прямо в лицо Банри, она держала ноги, чтобы не упасть. Ее белый подбородок дрожал, как будто она изо всех сил пыталась дышать.

"... Если ты меня так ненавидишь, ну тогда что ж,"

Казалось, она совсем перестала смеяться.

Она чуть не рассмешила его. Он был готов взорваться. Его собственная глупость, играя клоуна после долгого времени. Ока-чан, можешь меня сфотографировать! Потому что я, возможно, сейчас достиг рекордного уровня веселья. Потому что ты должен хорошо посмеяться.

«Конечно, ты хочешь со мной гулять !? Ничего страшного! Теперь, если можно! Сейчас еще не поздно! ... Ну как !? Если сейчас, то из-за того, что Яна-ссан не годился, то давайте кампанию для Тада Банри! Если сейчас, то мне разрешено! Как насчет этого !? Будь смелым, сейчас похоже, что мы это делаем !? "

--- Коко, она не смеялась надо мной.

"Ва"

Ноги на высоких каблуках заставляют ее шататься,

"...Подождите...!"

Она говорила так, словно запыхалась.

«Ни за что. Я не жду. Что до меня, то я больше никого не жду».

Вентилятор не двигался. Если ответ отрицательный, то кампания окончена.

Банри встала, несмотря на то, насколько легкомысленно он был, и протянула свою сумку Куко. Неуверенной походкой она наконец спустилась за ним со скамейки. Словно цепляясь за руку, в которой держалась сумка, Банри дернул подбородком: «Поехали».

«Даже если ты не придешь, я не буду ждать. Куда бы ты ни убежал, я больше не буду за тобой гоняться».

«... Тада-кун ...! Я, я ...»

Свернув на улицу, он ушел. Звук ее шагов был медленным, но она последовала за ним.

"Эй, пожалуйста ... эй ... послушай меня ... пожалуйста ... ты ошибаешься, это неправильно, я, я ..."

"Нет!"

Остановившись рядом с такси с горящей табличкой «доступно», Банри обернулся. Таксисту у открытой двери он указал на окаменевшего Куко, сказав: «Этого человека нужно подвезти». После этого всего два слова.

Максимально чисто, без остатков. Он хотел, чтобы она все забыла. Ты меня не любишь.

Если это до свидания --- то прощай.

"Прощай."

Тада Банри выглянул в окно.

Было восемь утра.

Выключив будильник мобильного телефона, который только что зазвонил, он медленно поднялся с постели.

Один футон был разложен на полу, на нем мирно расположились Мицуо и Два Измерения, их головы были в противоположных направлениях. Несмотря на то, что они нюхали ноги друг друга и время от времени стонали, как будто задыхались в кошмаре, они все еще спали.

Банри вытянул руку из кровати и ткнул Мицуо в плечо. «Яна-ссан, разве тебе не пора домой?», - сказал он очень хриплым голосом, казавшимся сухим до костей.

Мицуо моргнул, открыл слезящиеся глаза и подтвердил время по своему мобильному телефону. А потом он закрыл ее. Он отвернулся от ног Двумерного и, как будто ему снова удалось сбежать, глубоко погрузился в полотенце. Стоило ли это? Возможно нет. Это не имеет значения. Не спеши.

В северной части комнаты была веранда, в западной было установлено окно высотой по пояс. Солнечный свет, падающий с другой стороны занавески, слаб, даже в хорошую погоду, и не достигает моих ног, когда я сижу на табурете, несмотря ни на что.

Этим утром я снова наблюдал из прохладных темных теней, как единственный человек с открытыми глазами, Банри, который отказался разбудить Мицуо.

Банри почти не спал. Даже после того, как его измученные друзья остались ночевать и заснули, он не спал, один, думая о Каге Коко с открытыми глазами.

Я больше никого не жду. Так сказал Банри, стоя перед ней.

Для меня это в некотором роде чудо. Могут ли некоторые из остатков моих воспоминаний цепляться за тело этого Банри? Когда-то давно я решил больше никого не ждать, я ждал. В то время, когда я принял это решение, это было что-то характерное для меня.

Значит это было. Я ... Тада Банри, во второй раз решил никого не ждать.

Это было решено в тот же день. Я существовал тогда, в тот день. Существующий сейчас банри не должен знать о том утре.

Выйдя с табурета, я мягко перешагнул через тела Мицуо и Два Измерения и сел на угол вставшей кровати Банри. То, что изначально было мной, прижалось к телу Банри, и в тепле мертвых я начал беспомощно просматривать воспоминания.

Он ждал, но, поскольку ему хотелось убежать, он увеличил громкость. Подойдет любая песня, любой певец.

С этого моста он смутно смотрел вниз на бескрайний берег реки, знакомый с детства.

Глядя на противоположный берег, к которому ведет мост, он испугался. Он был напуган.

Он ждал и ждал, но никто не пришел. Не приходя, он решил больше не ждать.

А затем, повернувшись спиной к берегу реки, я пошел по длинному мосту и направился к горам, где был мой собственный дом ... начал прогулку, и все закончилось, выходя навстречу мгновению белизны.

--- Глаза Банри были красными и сухими.

Медленно он снова лег на простыни. Поступая так, бледное утреннее солнце окрашивало все в желтый цвет, он тихо взглянул в потолок.

В комнате пахло саке.

На столе были пластиковые бутылки из-под напитков поверх пластиковых бутылок из-под напитков. Башня из банок чуухай , сложенная для развлечения. Пластиковый пакет из круглосуточного магазина, набитый мусором. Набухшие ткани. Зарядное устройство для мобильного телефона. Упавший на пол пульт от телевизора. Остатки мешка с конфетами. Крышки для ПЭТ-бутылок. Дополнительный ремешок. Носки Мицуо. Разорванные двулистные страницы. Очки двух измерений. Салфетка для протирки очков. Футляр для очков.

Никто не говорил.

В такое утро Банри просто существовал.

* * *

После четвертого периода Банри был полным зомби.

Он был в ужасном, невыносимом настроении.

При малейшем движении его голова звенела, как колокольчик, болели голова, живот, горло, спина и бедра. Все было вяло, ноги были тяжелыми. Он не мог не сосредоточиться на лекциях и не мог не задремать.

Лекция закончилась, немного задержавшись из-за того, что другие студенты устремились в шумный коридор, он наконец встал, волоча за собой сумку. Чувствуя себя ужасно тяжелым, он обеими руками толкал дверь и вытаскивал себя в темный коридор, куда входили и уходили его ученики. У него вырвалась неприятная отрыжка, и он сдержал ощущение жара в области живота.

Случайно ли это состояние мир назвал «похмелье»?

В таком состоянии с утра, а пока он задавался вопросом, поможет ли он, если он что-нибудь съест, хотя подозревал, что проглотить ланч было бы не очень хорошей идеей. Но даже больше, чем обычно, ежедневное блюдо школьного кафетерия представляло собой смесь жареных блюд, и, пообедав без единого человека, он вымыл свою тарелку так быстро, как только мог.

Вчера он заметил несколько друзей, направляющихся на афтепати. Судя по тому, что он видел и слышал, они, казалось, были в восторге от дешевого караоке. В итоге пять мест ... до семи утра сказали, что выпили. «Чего вы ждете, хотя мы вышли из пятой партии», - смеялись они, их лица были ужасно бледными.

Во втором периоде он обнаружил неожиданно энергичную на вид Чинами, но затем она сказала своим милым аниме-голосом, но сухим и хриплым: «Слишком много говорила, слишком много пела». Мицуо сказал: «Увидимся днем, после того, как я приду домой и приму душ», прервал его и сел в поезд, идущий в противоположном направлении, а «Два измерения» заявили: «Я сегодня пропускаю», и сдерживая слово, не явился.

Банри, потирая подбородок, который странно покалывал, немного зевнул, вышел в холл и направился к лестнице. Сегодня так сложилось, что даже если ему нужно было сделать покупки или куда-нибудь еще, он направлялся прямо назад. Вернувшись домой, он собирался приготовить себе окайю или что-то в этом роде. Он задумался, когда сзади него

"Та-да, Ба-н-ри"

Она называла его имя в нотах, как будто пела, хотя для женщины голос был немного тихим и прохладным.

Он сразу понял, чей это голос, даже не поворачивая головы.

"Что с лицом?"

«Доброе утро ... ну ... это похмелье».

Все еще держа руки в карманах толстовки, она подошла к нему. Глядя в лицо Банри, он думал так, как он думал: Линда. Ее блестящие, черные, равномерно остриженные волосы качались до подбородка, она нахмурилась, как будто была обеспокоена. Брюки-карго цвета хаки с люминесцентными желтыми кроссовками Nikes. Белые тонкие лодыжки. Приветливое выражение на ее лице. Видимо обеспокоенная, ее бледные губы были поджаты.

По какой-то причине Банри медленно отступал.

«Что, тебе плохо? Мне пойти в лазарет? Я могу принести тебе кое-что для желудка».

Качая головой из стороны в сторону, он пытался избежать Линды.

«... Нет, все в порядке. Я в порядке, в этом нет ничего страшного. Я уже подумывал вернуться домой».

Другими словами, он старался не смотреть на Линду. Он устал. Даже разговаривать было больно.

"Понятно. Если так, то, раз уж вы уезжаете, не могли бы вы пойти со мной ненадолго? Мне нужно кое-что опубликовать в холле. Поскольку похоже, что мы установили расписание тренировок на следующий месяц, я хотел опубликовать Это."

"А ... эээ ..."

Энергия, необходимая для того, чтобы ее отвергнуть, уже покинула его, Банри двусмысленно посмотрел вниз, не зная, что еще делать. Линда вела себя так, как будто он решил «да».

«Тогда пошли. Давай».

Как будто желая его подтолкнуть, она пошла впереди него. Поскольку альтернативы не было, Банри сразу же последовал за ним, волоча свои тяжелые ноги.

Слегка повернувшись, Линда указала тонким пальцем на ноги Банри.

«Это напоминает мне: на тебе туфли, которые я тебе дал. Как они?»

Вчера он вымыл свои обычные «Джеки Перселла» (хорошо приправленные собственной рвотой) в ванной и поставил сушиться посреди веранды. Сегодня был первый день, когда он надел туфли New Balance, которые подарила ему Линда.

«Они великолепны!», - ответил Банри, как-то улыбаясь, как первоклассник.

В их небольшом отделении колледжа, расположенном прямо в центре офисного блока в центре города, был гарантированный доступ от поступления до выпуска, но взамен они не строили такие вещи, как крутые клубные здания. Они не тратили деньги на клубные комнаты.

Из-за этого людям из университетского городка, которые хотели собраться вместе и пообщаться, не оставалось ничего другого, кроме как выстраиваться в очередь за столиками в холле, в углах кафетерия или занимать места в различных местах для собраний или в секциях для курящих. .

В случае Омакена это был край вестибюля. С доской объявлений для публикации новостей об отмене лекций и для личных заметок, а также с постоянным пешеходным потоком, вы не могли назвать это плохим местом. Не для маленького малоизвестного клуба.

Так получилось, что самое удобное место было в задней части кафетерия, скрытое от глаз самой большой колонной. Больше всего этим спотом пользовались люди из теннисного клуба юридической школы. Оставляя там огромные сумки, открывая собрания и делая все, что им хотелось, они создали такую атмосферу, что группа Банри (или другие студенты) не могла даже ступить туда.

Банри последовал за Линдой, пока они не подошли к столу перед доской объявлений.

Группа старшеклассников, все сидевшие расслабленно на скамейке, помахали ему рукой.

«Разве ты не Тада Банри? Сиди там!»

"Доброе утро, извините ... Я слышал, что в расписании что-то есть ..."

На ближайшей скамейке сидел съежившийся Коко.

Должно быть, она заметила голос Банри, когда ее белое лицо повернулось в эту сторону.

Их взгляды встретились.

Носить шифоновый топ с маленькими цветочками и черную мини-юбку поверх черных колготок. Кое-что он видел раньше, например, черные ботинки. На ней тоже не было резинки для волос, ее длинные распущенные волосы пока ниспадали по спине. Казалось, на ней почти не было макияжа, и там, где обычно она прилагала большие усилия, чтобы привести себя в порядок, теперь она выглядела довольно ужасно. Ее опухшие глаза были ужаснее медвежьих. Прошлой ночью она выпила не меньше, чем Банри. Оказалось, что она страдает похмельем хуже, чем его собственное.

Даже не зная, какое выражение он показал, их глаза все еще были в контакте, Банри остановился, как сломанный робот.

Куко, таким образом, одарил Банри легкой слабой улыбкой с пересохшими губами и поднял руку до уровня ее груди.

На данный момент он признал это неоднозначным кивком, но, конечно, больше ничего не мог сделать.

Только в состоянии спокойно отвести взгляд от Коко, он сел на другой конец скамейки, поставив стол между ними.

Что ему делать, он не знал. Банри опустил голову и опустил взгляд.

С каким лицом он должен был смотреть на нее, если не было ни любви, ни дружбы, а он лично хотел, чтобы отношения разошлись?

Он задавался вопросом, должен ли он вести себя так, как будто он все забыл, и показывать лицо «Я тебя совсем не знаю». Как будто все до сих пор было обнулено, поэтому, например,

«Эй, эй, а куда они положили расписание? Кто-то его забрал?»

--- Он подумал, не манипулировала ли им Линда.

Если быть точным, как она могла поступить раньше. Всегда без «ничего». Привет, как ты? Кто ты? Как это.

Линда: рядом с Банри, тихо искоса глядя на то, как он поживает. Грубо стоя на коленях на скамейке, одной рукой кидая ей в рот леденцы, которые кто-то разбросал по столу.

И снова он посчитал Линду напористой, до смешного. Конечно, на него это не подействует. По той же причине на нее это не подействовало. Таковы были его мысли.

Что касается самого себя, то он совершенно не понимал, как было бы хорошо продолжать встречаться с Куко. Все еще смущенный, его тело напряглось. Несмотря ни на что, то, что двое из них прибыли одновременно, не может быть «ничем». Следовательно, они двое, должно быть, устроили такой беспорядок. И это было кровавое месиво: их головы опущены, глаза отвёрнуты, неловко расставлены, и вдобавок видны их неприглядные, ужасные, свежие раны. Банри не мог быть никем, кроме этого.

Но Линда ошибалась насчет Банри. Притворяясь, что не знает его, ясно давая понять, где она слышала его имя. Приглашая его в клуб. Относиться к нему как к первокласснику, не раскрывая своего истинного лица. Линда-семпай рядом с ним, ела закуски и слегка смеялась.

Хорошо. Я могу делать такие вещи.

Немного удивленный, Банри еще раз посмотрел на Линду.

То, что он потерял воспоминания, не означает, что он ничего не знал ни о ком, ни о том, откуда они пришли. Его личность всегда устанавливалась по потере памяти, не более того. Если, например, он обнаруживал себя в разговоре типа «Где была твоя средняя школа?», Он всплывал бы так же часто, как и нет. То, что они были одноклассниками, было очевидно, но оставаться такими навсегда, никогда не открывая всей правды, было бы невозможно. Пока она не лгала и не искажала себя, поступок Линды был обречен на провал в ближайшее время. Несмотря на это, она это делала. Теперь даже. Даже в этот момент. Спокойная и сдержанная, она продолжала это делать.

Если бы он поступил с Куко так же, как Линда с ним: «Как поживаешь, кто ты? Как тебя зовут?» если бы Коко услышал его, если бы это положило начало отношениям с первой, совершенно новой встречи. Сможет ли он быть умным, как Линда?

Пытаясь думать, Банри сразу подумал: «У него нет возможности». Время, такое короткое, но так странно насыщенное, которое он провел с Коко, прошлое, которое у него было с ней, все, что они создали, он не мог так легко отрицать. Он не мог сделать так, как будто ничего не произошло.

Вернее: не хотел.

Разве он не был таким жалким, потому что он был таким?

Прошлое Коко, его собственное прошлое было фактом. В таком случае было тем более жалко.

Хотя то время определенно произошло, хотя оно и было, полностью стереть его для удобства нынешнего Банри - это то, чего он категорически не хотел делать. Радость в момент понимания, шок от признания любви, непростительное нетерпение, скрытые мотивы, страдание, горе, улыбки, слезы, глупость тоже, обиженные чувства - все это было , понятно, незаменимые моменты. Для него все были важны, хорошие они или плохие. О них стоило заботиться. Банри чувствовал, что он не должен их терять. Он не мог расстаться с такими вещами.

И все же, как этот человек ...

"Хочу немного?"

Неожиданно схватив закуску кончиками пальцев, Линда помахала ею перед носом Банри. Банри покачал головой из стороны в сторону. Пульсирующая боль пронзила его голову.

"...Я чувствую себя нехорошо."

«Ой, забыл об этом».

Извините, извини, бросив его себе в рот и вытирая палец салфеткой, Линда достала три листа расписания из прозрачной виниловой папки. Оставив одну страницу себе, она передала одну Банри, а другую - Коко.

«У Коко-чан, может быть, тоже похмелье? Хотя вы оба чувствуете запах саке».

«А, правда? ... Мы не должны, больше не будем».

Коко, слегка нахмурившись, прикрыла рот платком. «Вот так», - пробормотала она слабым голосом. Возможно, как и Банри, у нее, должно быть, болит голова от одного разговора.

«Вчера была пьянка первокурсников. Вместе с Тада-куном я выпила слишком много ...»

«Эх что что !? Что случилось !? Теперь они соблазнили тебя на выпивку !?

Когда чистый голос внезапно раздался у нее над головой, Коко застонала, ее лицо исказилось гримасой. Банри тоже приложил руки к вискам.

Бывший президент, который на днях пришел в костюме, пришел сегодня в обычной рубашке-поло и хлопковых брюках. С дружелюбной улыбкой, с чрезмерно добрым юмором, с тем, что все автоматически считали веселым лицом,

"Вы, может быть, получили предложение о работе !?"

Но,

«Эх, как? Ничего не произошло, вообще ничего, вернее, ни одного парня в моих странствиях не было!»

Всем, кто хочет быть дураком, безмерно радость. Более того,

«На сегодняшний день у меня только английский. Ха-ха, я повторяю его в третий раз!»

... Хотя он уже достиг четвертого курса, похоже, он еще не получил языковой балл.

«Поскольку впереди еще темно, я поднимаю себе настроение! Это проблема !? Скорее, кто-то сказал, когда будет следующая выпивка? Что, что, я хочу пойти, я хочу выпить, сакэ! Давай выпьем вечеринка! Сегодня пошли все отсюда! Эй, эй, сакэ, сакэ! Будет весело ~! "

Линда, подняв к нему ладони, вскочила, чтобы простыми словами объяснить возбужденному экс-президенту.

«Хосши-семпай. Успокойся, это не то, что ты думаешь».

Хосши ... вот и все: кто-то, Хосино-семпай ... было что-то в этом роде?

Банри попытался организовать в своей голове еще не полностью запомненные имена и лица различных старшеклассников. Экс-президент Хосино-семпай ... Хосши. Слегка обезьяноподобное, жилистое тело, первый парень, который хорошо поболтал с Банри, хороший парень Ёшино-семпай ... Ёсхи. Кроме этого, нынешний президент третьего курса, который играл музыку, Каго-семпай ... еще один парень по имени Косши ... Это еще больше усугубляло головную боль Банри. Запоминание было такой болью. Как он собирался стать Омакеном !?

«У Тада Банри и Коко-чана похмелье. Это нормально? Мы говорили только о таких вещах. Итак, что касается специального расписания вечеринки сейчас»,

Разве такой неквалифицированный человек, как я, пьет без условий? Как президент клуба я очень старался управлять клубом, но, поскольку это была такая маленькая точка продаж, не лучше ли было просто промолчать? Эй, не так ли !? Но что же мне было делать !? Что я буду делать, если не найду работу? Если это агент по недвижимости, я возьму его. Если это нотариус, я тоже возьму. Я пройду тесты по английскому языку и праву, потому что я должен! Я имею в виду, что даже поиск работы моего сэмпая еще не завершен! Что ты делаешь, семпай !? Что я делаю!? Даже при том, не скоро они приедут, приехали, на семинар пришли третьекурсники! Ни за что, не приходи! То есть, отныне что я должен делать, чтобы существовать, я хочу нормально жить, вот и все, но в роскоши !? Это жизнь в роскоши! ? Ах ~~~~ но я хочу жить ~~~~~ сорр ~~~~~ y! Кроме того, я больше ничего не желаю, боги мне помогают, я боюсь ~~~~~ d! Боюсь, этот ледниковый период побьет меня! Аааа ~~~~ давай устроим праздник ~~~~ !! "

Все присутствующие переглянулись. Банри тоже. Куко тоже.

... Пока они не могли помочь ему найти работу или хотя бы фестиваль, и все, что они могли сделать, - это взять того жалкого четвертого курса на то, чтобы попить.

Двое первокурсников принесли в жертву свою печень.

* * *

Как будто они полностью перематывали время, Банри отправилась в то же место, что и вчера.

Та же таверна, то же «все, что ты можешь пить», даже та же комната, что и вчера, сидеть спиной к перегородке, даже на том же месте. Коко рядом с ним - так получилось естественно - все равно.

Услышав разговоры о собравшихся группах других членов и студентов четвертого курса, он понял, что Омакен превратился в довольно большую семью. Началась выпивка.

При звуке «Ура» президента пивные кружки подошли ко ртам,

"... тьфу ..."

Банри застонал.

Это был только запах, но теперь это будет похоже на рвоту. Но хотя он колебался и чувствовал себя ужасно, он пробормотал себе под нос «Как бы то ни было ...» и попробовал это на вкус. Чувствуя, что его вот-вот вырвет, он подумал, что следует проглотить все сразу.

Глотнув его, он все же проглотил холодное пиво, стекающее по горлу, пока он выпил все залпом, даже пену. Он тихо, искоса взглянул на Коко, которая какое-то время почти не касалась своего чая улун, а теперь, словно решив это сделать, схватила свою пивную кружку. Она попробовала его, запрокинула голову и осушила свою кружку с не меньшим удовольствием, чем у Банри.

«Она в порядке !? Потому что я пока не вижу никаких проблем ...», - пробормотал Банри себе под нос, но,

«О! Есть девочка-первокурсница, у которой неплохой стиль питья! Она выглядит более многообещающей, чем мы видели за долгое время ~ Подойди сюда, мы поговорим немного!»

Смешанная группа старшеклассников манила Коко. "Идут! ... ура ...", она прикрыла рот платком, даже когда послушно встала и подошла к ним.

А потом на открытую подушку,

"Постойте. Тебе не нужно переборщить с сакэ, понимаешь? Этот кувшин улуна, оставьте его вам двоим. Если старшие что-то скажут, вы должны сказать, что это хайболл улун. быть пьяным, прежде чем ты это заметишь. Тогда ты сможешь уйти незаметно ».

Линда подошла с немного озабоченным выражением лица. Говоря понизив голос, она села на подушку.

Она вгляделась в лицо Банри, проверяя, не покраснели ли его щеки. Когда Банри больше ничего не сказал,

"Ну хорошо. Вот как это бывает".

- Ее стиль немного странный, - продолжила она. Смочив губы от кружки пива, она рассмеялась в профиль.

«Послушай, новый участник. Ты ничего не сделал, верно? Что, одна вещь за другой произошла так быстро, на данный момент, возможно, это было хорошо, что у тебя была такая возможность. Хотя для вас, ребята, это было неудобно, я думаю что для пожилых людей теперь будет труднее собираться вместе ».

"... Хаа ..."

«Что вы имеете в виду под« Хаа »... что случилось? Вы достигли предела? Вам нужно лечь?»

Линда тихонько дала ему место, дав Банри место, чтобы он мог спать, но Банри, все еще сидящий, не двигался с места.

Даже что касается Линды, он вообще понятия не имел.

Прямо сейчас она казалась по-настоящему здоровой, даже заботливой женщиной; нежный сэмпай, искренне заботившийся о людях.

Но на самом деле это лицо, которого он не знал, было невероятно умным и жестоким до такой степени, в которую он даже не мог поверить.

Не замечая, что такие мысли Банри, Линда немного наклонила голову и коснулась подбородка, как будто она была занята размышлениями. Расправив волосы и приподняв брови, она приблизила лицо к глазам Банри, словно желая посмотреть в них. Затем,

«И вдобавок к этому грубое напряжение, это было всего лишь похмелье? Уф ... То есть то, что я только что видел, почему весь мрак ... хм хм хм ...?»

Она указала на Куко кончиками пальцев и взглядом.

Коко сидела на подушке, как кукла, в окружении старших учеников. Хотя она была немного бледной (возможно, из-за пива), она немного покраснела, пока что с улыбкой на лице.

"... Кажется, я прав. Вы поссорились с ней, верно?"

То, как Линда говорила «ее», не было простым женским языком от третьего лица, а скорее было способом говорить «моя девочка».

Банри больше ничего не сказала, поэтому Линда, игриво надув губы, сказала ему на ухо: «Что бы ты ни говорил, ты можешь рассчитывать на семпай», понизив голос до шепчущего вздоха. Как будто она хотела рассказать об их общем секрете.

Банри, ставя пивную кружку на стол, стараясь изо всех сил вести себя так, будто слышит шутку,

«... Линда-семпай, вы думали, мы с Кагой-сан собираемся гулять?»

Он пытался это сказать. Он намеревался.

Если отбросить то и это, то на время он не хотел иметь дело с большим недоразумением, нависшим перед ним прямо сейчас. Вот как он себя чувствовал.

«Я так думал !? Э, не так ли? Но разве у вас, ребята, не были действительно хорошие отношения? Хотя я думал, с самого начала вы пришли в клуб как пара?»

Он выдавил улыбку. Качая головой из стороны в сторону,

"Ты был неправ."

Он сказал это четко. Чтобы не быть неправильно понятым, просто, отчетливо. «Ты шутишь !?», - сказала Линда, ее глаза расширились. Она посмотрела на Куко издали и снова посмотрела на Банри.

«Так вот как !? Эх, тогда ... что это? Проще говоря, вы были« больше, чем друзья, меньше, чем любовники »? А. Теперь я понимаю ... ну, это так? это так. Все еще узнаем друг друга, месяц за месяцем. ... Ах, ах, с этого момента, после этого ... ну, вот как это. Извини, я забегаю вперед ".

А потом, обеими руками прикрыв рот, ее плечи дрожали, она весело смеялась от всей души.

«Что с тобой уже?», - сказал он, - «Это хорошо, теперь хорошо !?» О чем это? Кажется, тебе действительно весело здесь, не так ли? "

Понимая, что он не может просто спокойно смотреть на это веселое лицо, и недоумевая, почему, Банри выпил все пиво, которое оставалось в его кружке. Выстроившись с ним плечом к плечу, Линда тоже запрокинула голову и подняла кружку, которая была у нее в руке. Как старики, они тяжело вздыхают. А потом,

«Это действительно круто! Что ж, как ваш сэмпай, я буду тихо наблюдать за вашим многообещающим будущим! Что ж, любовные истории - ерунда.

"Скажи тебе ... что ты имеешь в виду?"

«Lo-ve st-o-ri-es! Все девушки без ума от любовных историй, а я, например, девушка! Ладно, послушай, Тада Банри, ты скажешь мне что-нибудь е-е, первым делом? "

Смотри! Смотри! Нет! Нет! Слушая этот веселый голос одним ухом, Банри налил в кружку саке со льдом из кувшина. Не имело значения, кислый он или газированный, все было в порядке. Во всяком случае, он хотел засунуть в свое тело что угодно, кроме голоса Линды. И впихнуть это в его мозг тоже. Почти против своей воли он затолкал его себе в глотку.

"... Дай мне знать, особенно сэмпай. Как тебе этот звук?

Потому что он думал, что Линда, вероятно, будет молчать, пытаясь поднять подобную тему. Но Линда, стараясь нежно ударить Банри по плечу,

«Как бы то ни было, это не имеет значения! Я просто подумал, что в эти дни это было что-то особенное!»

Выражение ее лица по-прежнему было игриво.

"У тебя нет парня?"

"Нет ... я бы хотел ..."

«Это напомнило мне: ранее Кага-сан сказал, что, похоже, что-то было между Линдой-семпаем и Хосши-семпаем».

«Ого! ... В смысле, вау, она сказала что-то в этом роде ... нет, на самом деле это можно простить ... нет, нет, невозможно».

«Я имею в виду, ты действительно понял, - сказала она».

"Ха !? Я !? Поняла !? Она это сказала !? ... Серьезно, я дам той девушке деньги позже. И поцелуй тоже".

Линда засмеялась, или, другими словами, ему это удалось. Попивая саке, она посмотрела на Банри. Ее любопытство было возбуждено, и она хотела услышать, что они сказали.

Вместо того, чтобы ответить: «Разве тебе не любопытно?», Банри сказал:

"Разве у тебя не было парня в старшей школе?"

Не получив ответа, он залпом выпил следующую кружку. Пока он доливал его из кувшина,

«… Даже услышав это, вы все равно ответите:« Там не было »? Никого не было, верно? Да, я понимаю, сэмпай. Никого не было. Конечно. Никто, никто. Совсем никого. никогда не было. Это так. Его никогда не существовало ".

Во время спора он не смотрел в лицо Линде. Ответа не было.

В этот момент поле его зрения сильно дрогнуло, и то, что было рядом, стало опасным. Саке сильно вылилось из верхней части кружки, он вернул немного саке в кувшин и засмеялся. Я бесполезен. Полностью пьян. Смеясь, он выпил еще.

«... Эй, подожди. Ты слишком быстр с питчером, прекрати».

Линда схватила и остановила его руку.

Лицо Банри побелело.

Но где он нашел в себе силы избавиться от нее, даже он не знал. С тех пор он не знал, пытался ли он что-нибудь сказать Линде или нет. На самом деле он не знал.

"Эй, ты не можешь уже остановиться?"

Ослепленный, он вообще ничего не видел.

«Эй, как? Как ты можешь такое делать?»

Он даже не видел лица Линды.

«Разве это не ... ужасно? Разве ты не считал меня… Тада Банри того времени жалким? Разве ты не думал, что это имеет значение?»

Рядом с ним было слышно только то, как она переводит дыхание.

Все, что пришло ему в голову, было его собственным лицом. Тада Банри запечатлен на снимке с его легкомысленной улыбкой.

Этот счастливый парень, щека к щеке с Линдой, не знал, что его ждет в будущем. Если бы он остался с Линдой, все было бы весело. Он смеялся и корчил рожи.

Хотя он бы сказал ему, если бы мог. Он чувствовал это от всего сердца. Он не доверял этому человеку рядом с ним. Он попал в аварию и был тяжело ранен, и как только он проснулся, этот человек дал ему такое лицо, как «Я никогда не знал тебя!» Кроме того, говоря: «Расскажи мне любовные истории о тебе и других девушках!» и такой, вот какой она была человеком. Он хотел ей это сказать.

Но в то же время он заметил, что то, что он делал с Линдой, было именно так, если можно так выразиться.

"... А ..."

Это была лишь разница между случайностью и намерением. Конечный результат был таким же.

Он только что сказал Линде, что ничего о ней не знает.

И не только Линде. Он делал это со всеми, кого встречал до того времени, со своими родителями, со всеми. Давая это лицо: «Теперь я ничего о тебе не знаю!» Он делал это даже сейчас.

"... Ааа ..."

Его лицо было холодным.

Он был весь в ужасном поту. По мокрой спине неприятно стекал пот. Его дыхание было болезненным. У него закружилась голова.

"... Мы можем быть такими же ..."

Застонав, он положил голову на стол.

Это сложно. Это вредит. Я не могу дышать. Это было сложно и болезненно, и он ничего не мог с этим поделать.

Простите меня за эгоистичные высказывания.

Я самый низкий из низших.

Линда.

Всем.

Прости, что стал таким.

Мне очень жаль ...

"Ба"

Эхо отдавалось в его ушах, как если бы это был крик, этот маленький слог был похож на крик.

"... Банри ...!"

Медленно, постепенно Банри поднял лицо; поднял его как марионетку. Незаметно для окружающих обмен Банри и Линды никем не был слышен, все продолжали весело разговаривать, как и не так давно. Лицо покраснело, он засмеялся как идиот.

Линда смотрела на Банри.

Покраснела до висков, как будто она рассердилась, как будто она была потрясена, как будто она плакала, как будто она смотрела на него, как будто полагаясь на него, она смотрела прямо на Банри с невероятным выражением лица .

Ее лицо покачивалось, красивый силуэт дрожал.

Но не так много, как можно было ожидать. Он был уничтожен. Он был сломлен одним ударом. Практически назло, он случайно разрушил весь хрупкий мир, который Линда по какой-то причине пыталась создать.

Кроме того, он задавался вопросом, есть ли здесь смысл. «Ничего», - понял он. Он хотел куда-нибудь поехать. Где-нибудь еще. Но где это место?

Вдруг Банри встал и перешагнул через подушки. «Куда ты идешь? Ты будешь в порядке? Ты качаешься», - спросил его голос какого-то семпая. Он автоматически ответил, что идет в ванную и плохо себя чувствует.

Подбирая слова к действию, он вышел из комнаты с деревянным полом и направился к мужской ванной. Сидя на сиденье унитаза, он запер дверь.

Его лицо, закрытое обеими руками, было намного холоднее, чем раньше.

Как будто он умер.

Он не мог думать о жизни. Чувствуя себя липким и неудобным из-за пятна пота, он стал подобен тающей ледяной скульптуре.

Пол в ванной был выложен плиткой для гигантского слалома. Вращались узоры на перегородках. Причесав липкие волосы, Банри просто широко открыл глаза.

Он задавался вопросом, что с ним теперь будет. Он задавался вопросом, что ему делать. Ему было интересно, что он хотел сделать. По-прежнему ничего не понимая, он чувствовал себя совершенно запутанным.

Бац! В этот момент с другой стороны двери раздался громкий звук, заставивший его вздрогнуть. Кто-то стучал в дверь. Изо всех сил он сцепил руки.

Он услышал голос, готовый заплакать, прося у него прощения.

"...Это кто...?"

Я был напуган! Когда она так кричала, ее голос прервался.

"... Я не понимаю ... Кто это ...?"

Вы были полностью похожи на бомбу. Если бы я прикоснулся к тебе не так, то, возможно, снова потерял бы тебя. И, возможно, ты снова исчезнешь. Думая так, я не знала, что мне делать. Я до сих пор не знаю. Мне все еще страшно, страшно, я не могу не бояться. Возможно, это была моя вина, и если бы это была моя вина, что мне делать, если снова ... думая так, я был напуган и беспомощен.

"... Я, забыл ... совсем ..."

В тот день я сделал идти , чтобы дать вам ответ.

«... Все превратилось в ничто ...»

Хотя я задержался, я хотел вам ответить. Я хотел, чтобы вы услышали мой ответ. Банри. Но я не успел.

Эй, я виноват?

Это моя вина?

Так что же из того, что я не успел вовремя? Я был таким ... с тобой? Покажи мне Банри, ответь мне. Это моя вина?

Но ты не сказал мне, что, если я опоздаю, я потеряю тебя, и ты исчезнешь полностью!

«Если бы это закончилось вот так, разве это не было ничем !?»

* * *

Ветер дул через него, Банри растерялся.

Он обещал ждать прямо посреди длинного, длинного деревянного моста. Но так рано утром было бы лучше в любом другом месте. Хотя было уже поздно думать об этом.

Обе руки засунули в карманы, и сначала он внимательно смотрел в том направлении, откуда должна была идти Линда. Но хотя он ждал и ждал, ее форма не появлялась, пустота в его груди постепенно становилась все хуже, Банри обратил свой взор на поверхность воды.

Хотя он пристально смотрел на другой конец моста, ожидание ее появления было поистине пустым.

Обетованное время давно прошло.

Он задавался вопросом, было ли ее ответом ее отсутствие.

Услышав музыку, он вытащил из кармана сотовый телефон и еще раз проверил, нет ли там текстов или других подтверждений. В любом случае, поскольку вокруг никого не было, он понял, что утечка звука из наушников не имеет значения. Увеличив громкость, он посмотрел на знакомый пейзаж.

Величественный, даже дикий Mt. Fuji.

Вдали еще оставался снег на многочисленных туманных горных вершинах. После этого город. Мутная с обильно цветущими вишневыми деревьями, широкая пойма. Нить за ниткой текут параллельно, река под его глазами немного мутная, голубая с оттенком серого. Крепкие старые бетонные мосты. Бумажная фабрика. Толстые дымовые трубы. Все больше и больше на другом берегу реки продолжали течь.

Он был холоден до подошв, но довольно долго не мог заставить себя уйти.

Как бы то ни было, не будет ли неловко ждать здесь целую вечность? Тщетно дожидаясь фигуры не приходящего, встал как дурак, который хоть и получил положение веселого ученика-рунина, даже не изучив его. Он подумал, не собирается ли он внезапно превратиться в идиота.

"... Жду вот так, не могу сказать, что это хорошо ..."

«Боже, ты идиот», - пробормотал он про себя.

В конце концов, его желание могло бы сбыться, если бы он продолжал ждать, но для его сердца было бы ошибкой согласиться на такое продление. «Нет» в этом смысле было явной пощечиной, лучше было бы сделать перерыв. По крайней мере, ему не пришлось бы стоять прямо посреди моста, одному, одному.

А так он стал подобен бронзовой статуе на мысе, возвышающемся над чайными плантациями, покрывающими склоны. Это было там. Великолепная бронзовая статуя одного из великих местных людей . Глядя на реку с веселого места, милые люди ласково смотрят на него, молча стоят там. Совсем как я в настоящем.

Опустив глаза, он вздохнул и пошел.

Это было в тот момент.

"...?"

Возможно, это было из-за наушников, которые блокировали его слух, но это было странное эхо, которое он услышал.

Трос оторвался, его глаза устремились к мосту, он полетел на него: белый свет ...

* * *

Голос остановился.

Все еще забаррикадированный в туалетной кабинке, Банри поднял голову.

Человека за дверью больше не было. Из-за нетерпения к банри, которые просто не вставали, она ушла.

Банри взял жесткую ручку и открыл дверь. В узком пространстве, которое он видел, больше никого не было. Было слишком поздно. Человека, пытавшегося открыть ему свое сердце, не было.

Осторожно ступив на шатающиеся ноги, он вышел. Как будто он держался за столб, он заглянул в комнату для вечеринок. Сцена там не изменилась, ничем не отличается.

Пьяные студенты, пустые шутки с неопределенным смыслом, смех достаточно громкий, чтобы оглохнуть. Кто-то громко хлопал в ладоши.

А потом Линда была среди людей. Немного уставшая, она прислонилась к экрану с кружкой в руке и присоединилась к разговору. Смеясь, она пригладила волосы и расслабилась.

Она знала с самого начала, что она вообще не собирается к нему возвращаться. Теперь он знал. Полностью сейчас.

Банри, шатаясь, подошел к стойке для обуви. Голос крикнул: «Тада-кун?», Но он сделал вид, что не слышит, вытаскивая туфли. Серые туфли New Balance. Приставив их к ногам, он покинул место, как будто ничто не могло ему помешать.

Ему было горько, от боли, он не мог дышать, и вдобавок ко всему болели голова и живот. Вскоре его может даже вырвать.

Тем не менее, пока он шел, прохладный ночной бриз на его лице был приятным. Он не хотел думать о сложных вещах и пошел прямо по главной улице. Как машина, его ноги продолжали бесстрастно двигаться.

Ему было невыносимо грустно.

Если бы его спросили, почему, в частности, его нынешнее «я» не смогло бы ответить полностью.

Его живое «я» было грустно, потому что он был отрезан от своего прошлого.

Он старался не заглядывать так далеко, но было грустно смотреть на «то, чего не хватало», как если бы он этого не заметил.

Прошлое Банри, должно быть, было жалким.

Внезапно он потерял свою жизнь, свою семью, своих друзей, девушку, которая ему нравилась, все; само его существование было стерто. Его нынешнее «я» переписывало жизнь, существовавшую под именем Тада Банри, как будто ее никогда не было.

Прости меня! Прости меня! Тада Банри. Он чувствовал, что не имеет значения, сколько раз он это повторяет. Прости меня! Более того, новый мир, который был подготовлен, который Линда пыталась каким-то образом поддерживать, поддерживая видимость, скрывая свои слезы и защищая его для него, я этой рукой уже разбил его. Мне искренне жаль.

Сожалею.

Он уже ничего не мог поделать.

Не было техники жить без печали. Это будет длиться вечно. Пока он жил.

"..."

Вдруг он вытирал слезы тыльной стороной ладони, стыдливо капающие с его носа.

Эта печаль всегда была здесь. Он знал это. Однако он не хотел смотреть прямо на это, только избегал этого. Просто жить и делать вид, что забыли.

Даже в прошлом она следовала за ним. А потом «чего не хватало» - тот парень, всегда точно рассчитывая время, хлопал его сзади по плечу. Коснитесь коснитесь. Привет, Тада Банри.

- Вы забыли, что меня там не было?

Так он сказал бы.

Обернувшись, Банри смотрел.

Там никого нет.

Там ничего нет.

Только «чего не хватало».

У этого парня нет тела. По правде говоря, у него тоже нет слов. Тем не менее, он там, угроза его нынешнему существованию. Он задавался вопросом, что могло бы удовлетворить его, когда его столкнули с краю обрыва. Он задавался вопросом, простит ли он ему то, что он не упал по уши.

Цепляясь за его спину любым способом, не оставляя его, другое имя этого парня можно было назвать «его прошлым». При всем моем уважении.

Вправо, влево, вправо, влево. Как бы то ни было, Банри продолжал двигать ногами, не отдыхая. Оглядываясь на ужасающую пустоту позади него, он не мог остановиться.

Пожалуйста, оставь меня в покое хоть разок. - умолял Банри на ходу. Я знаю, что ты прямо за мной. Я не забыл. Но пока что он хотел продолжать идти. Если бы он мог, он хотел отбросить свою печаль.

Поскольку я действительно понимаю, почему бы тебе не оставить меня в покое - =

"... Ого !?"

Пуф!

На самом деле, схваченный сзади за плечо, Банри трясло всем телом, как будто он прыгнул в воздух. Он был напуган. Он был шокирован. Действительно очень,

«Итак, извините! Вы меня удивили, и я не подумал ...»

Он действительно был удивлен. Он думал, что умер.

"Эй, что не так?"

Позади Банри стоял запыхавшийся Коко.

Ее волосы были взлохмачены, как будто ей приходилось нелегко, а в руке она держала свои сумки и сумки Банри. Проходя мимо Банри, она заговорила.

«Внезапно твоя сумка, ты ушла и бросила ее ... Я был удивлен, ну, ага ... в любом случае, у меня есть, я принес ее для тебя ... хаа, хватит уже ... о, это больно! "

Расчесывая челку по лицу, как будто она ее беспокоила, Коко продолжил. Сделав еще один вдох, ее глаза заблестели, вероятно, от фар какой-то машины, едущей по главной улице.

«Эй, правда ... какого черта, что ты наделал? Что-то случилось между тобой и Линдой-семпай?»

Он схватил свое странно колотящееся сердце поверх одежды.

"Этот ответ ..."

Внезапно он вдохнул, наполнив его тело.

От левой пятки до пальца правой ноги кислород выжимался из-за давления в животе.

"... Ответ был yeeeeeeeeeeesss!"

Вдруг он взорвался. Крича, он рванул вперед изо всех сил.

«Э !? Э, а, да !? Тада-кун !?»

Ответ «да». Это было из его прошлого с Линдой.

"Что !? Ваша сумка !? Держитесь!"

"Нееееетоооооооооооо!"

Ответ «нет». Я не буду ждать. Я хочу уйти отсюда. Я должен был пойти в другое место. А теперь я хочу избавиться от того парня, который цепляется за меня, я хочу оставить его позади, и я хочу, чтобы кто-то еще следовал за мной, убегая на чистой скорости.

Размахивая обеими руками за плечи, обе ноги опрометчиво отказываются от земли.

Крепко держась за асфальт, каждая из его ног по очереди отправляла вес своего тела вперед.

Он почувствовал, что скорость, которую он набрал от следующего удара, была похожа на взрыв.

«Тада-кун! Подожди!»

Они были легкими. Его ноги - нет, его ботинки были легкими.

Такую скорость ему дала Линда?

Может ли это тело так двигаться? Он впервые был так быстр. В плечах, руках, спине, груди, бедрах, бедрах, коленях, лодыжках и пальцах ног. Где таилась такая гибкость, такая сила? Банри бегал по ночным улицам, как дикий зверь. Желая все бросить, он бежал, отчаявшись всем телом.

Сзади, кадр этого мгновения, один кадр, растягивается весь текущий Банри. Он хотел разнести всех конкурентов. При всей своей скорости он хотел выиграть гонку с большим отрывом.

«Почему ты убегаешь !? Я это сделал !? Неужели я такой ужасный !?»

Ужасно быстро сзади донесся голос Коко, словно крик.

"Нееееетоооооооооооо!"

"Пожалуйста, подождите!"

Нет-нет-нет! Ответ - нет, эти ноги не хотели останавливаться. Они не хотели останавливаться, пока он не сбежал. Банри хотел оставить это мгновение, это самое «сейчас» позади. По этой причине он бежал всю эту ночь.

На развилке дорог, догадываясь, он пошел налево. Еще одна вилка. На этот раз направо. В следующий раз снова направо. Затем, на перекрестке с тремя дорогами, он направился по знакомому маршруту. Он понятия не имел, куда идет эта улица, которую он только что выбрал, и, похоже, он уже не знал, какие улицы выбрал, чтобы добраться до этого места.

Казалось, что с тех пор, как ему явно даровали жизнь до сих пор, его дни будут продолжать идти.

В целом «да» и «нет» были последовательными решениями. Как будто «да» и «нет» были сеткой бесконечной сети, в которую он входил, он не знал правильного пути. Он не знал путей, по которым шел в прошлом. Но если бы он мог узнать их, то если бы он смог исправить все свои ошибки до сих пор ...

Думая об этом, он сам удивился.

«Может, я смогу вернуться?» - подумал он.

Если бы он мог вернуться еще раз по той же улице, если бы верный путь домой, единственный и единственный маршрут был бы найден, тогда наверняка ... Линда была бы там. Линда всегда была рядом, ожидая возвращения Банри.

«... Но! Неееет! Что за ...!»

Он не мог. Потому что воспоминания Банри были потеряны. Он уже не мог вернуться назад. Он не знал правильного пути домой. Сколько бы раз он ни оглядывался назад, он не мог найти там фигуру собственного прошлого.

Поэтому все, что он мог сделать, это двигаться вперед. Это был гораздо лучший выбор, чем стоять там, застыв на месте, застряв в печали из-за того, что ему не хватало, все еще не зная дороги назад и плакать об этом.

Убегай, убегай, беги как сумасшедший.

Потрясаясь, он бежал так быстро, что никто не мог его поймать. Банри выбрал свой путь и полетел по нему. И снова он сделал свой следующий выбор. Жизнь до самого конца - это череда выборов.

Да? Нет?

Улица перед его глазами продолжалась к эстакаде. Под переходом был огромный поток автомобилей. Рой фар сиял как безумие. Каким бы он ни был бег, его печаль, даже его скорость была достаточно велика, чтобы все это обратилось в ничто. Нет, никогда - он пытался сам посмеяться над своими мыслями, но его ноги продолжали двигаться.

Было бы легко. Для уверенности.

Должен ли он сделать еще один болезненный, мучительный вдох? Должен ли он извиняться снова и снова? Есть ли другой способ, кроме печали? Если он хотел, чтобы это прекратилось, ему нужно было только продолжать бежать, как и было. Полностью погрузиться в нее. С головой.

Смотри прямо перед собой.

Чисто-белый, интенсивный свет - это широко открытый рот, чтобы принять вас в любое время в будущем.

Выберите.

Самостоятельно.

"..."

Да? Нет?

"...Ответ..."

В этот момент он споткнулся. Его голова была откинута назад, когда она не успевала за остальным телом.

Что-то с большой силой врезалось в него сзади, отбросив вперед и в сторону. - крикнул Банри, сильно кувыркаясь, делая сальто.

После одного поворота он уперся спиной в ограждение эстакады, застонал и начал терять сознание. Белая рука безвольно протянула его лодыжку. Это был уже ужас, совершенно так.

"Я поймал тебя...!"

Крик вырвался из его горла. Толкнул сзади - короче, ударил, наверное, этим упавшим велосипедом. А потом тот, кто на нем ехал,

"Я имею в виду ... Я не сбил тебя с ног ...!"

Кага Коко.

Это могла быть только она. Только она могла делать такие абсурдные вещи в этом мире.

Зарядив Банри сзади на велосипеде, она, должно быть, вообще разбилась. Все ее тело было в ужасном состоянии. Ее гордые волосы зачесаны по всему лицу, у нее даже текла кровь по щекам. Крепко держась за лодыжку Банри, под ногтями была даже кровь.

"Чт, почему ...!?"

Должно быть, он это кричал. Кто-нибудь спросил бы, сделали ли они с ними такое?

«Почему !? Почему вы чеканка меня так упорно !?»

"Потому что ты убегал!"

Говоря резко, как если бы ударил его ножом, Коко, уже схвативший Банри за лодыжку одной рукой, теперь хватал его за колено, как будто пробираясь вверх, затем хватался за его бедра, а затем, ох, она цеплялась за все еще упавшее тело Банри.

"Какого черта ... что ты пытаешься сделать !?"

«Потом Банри упал на землю, Коко на нем, - кричала она.

Ее плечи дрожали, она с ужасающей силой обвила обеими руками тело Банри.

«Куда ты пытался пойти !? Не делай этого больше никогда, никуда не уходи, не уходи! Не уходи куда-нибудь, моя рука, мой голос не может дотянуться! где я все время нахожусь! То есть приготовься, потому что я не отпускаю! "

Ее рот все еще был прижат к его груди, она говорила отчетливо слезливым голосом, как если бы она хрипло закричала. Это теплое дыхание сожгло сердце Банри дотла.

"... Это ... что? Что ты имеешь в виду ...?"

«Разве ты не гнался за мной !? Ну, на этот раз я гнался за тобой! ... То есть, смотри! Я ловлю! Тада-кун уже пойман! С этого момента я тебе не позволяю идти!"

"Но ... ты меня не любишь ..."

Став серьезным, Коко подняла лицо и посмотрела Банри в глаза.

В этих влажных глазах отражалось все, ярко блестя. Они мерцали и дрожали так сильно, что он подумал: «Есть ли что-нибудь в мире, что не отражается там?» Глаза Банри были ослеплены, оглядываясь назад.

Коко тихонько вдохнул. Ее губы дрожали, он понял, что она подыскивает слова.

«Говоря так, я не могу просто сказать« да ». На самом деле ... я хотел ответить. Но в тот момент ... нет, незадолго до этого. Эй, пожалуйста, послушай. Я хотел поговорить с Тадой ... Кун. То, что Мицуо признался Сверхзвуку, не причинило мне вреда. Что меня задело, так это я ".

Слезы все еще текли из ее глаз.

«Все легко попало в руки Supersonic. Вот как это выглядело для меня. Веселая жизнь, новые друзья, а потом и Мицуо легко попали ей в руки ... даже ты, ты видел Supersonic. Даже ты, возможно, был бы легко попасть в ее руку. Я подумал, я, я ... в чем разница между мной и этой девушкой? Насколько я отличаюсь от нее, которая отказывалась от подарка, который не мог попасть в мою руку, но легко достался ей «Насколько я достойнее? ... Если бы я так думал, мне было больно, я был бы несчастен».

«Я видел ... Ока-чан? Попал к ней в руку?» Я к Ока-чан? Эх, но "

«Если бы ты видел! Я не видел! ... Быть увиденным! ... Ты видел ее, я ее тоже видел ... Это было ужасно. Невероятно. Это было невероятно ужасно. Это было страшно ...» ..Но я думал о таких вещах ... было худшим. "

Она вытерла один раз вокруг глаз тыльной стороной ладони, губы ее несколько раз задрожали, а затем,

«Признаться самому себе, что ты меня все больше и больше привлекаешь, было для меня очень тяжело».

Коко заговорил так, словно ей было больно.

«Мне не нравятся женщины, которые могут быть полностью в порядке, разбив многолетнюю безответную любовь и оставаясь с этим конкретным человеком. Я не думаю, что это правильно. Это не то, чему я могу доверять. Это действительно любовь? «Не просто выбрал кого-то хорошего, потому что меня обидели? Разве я не просто хочу козла отпущения, который забирает чувства, которые я не мог передать?» Сказал: «... Вы ошибаетесь, абсолютно неправы, - сказал я. он много раз: "Я в невыгодном положении. Говоря:" Правда? " Я даже себе перестал доверять ".

Постоянно вытирая рубашку Банри, слезы Коко затемняли ее.

«В моем видении будущего, как вы понимаете, сказать« нет »было правильным поступком. Вы сказали, что я вам нравлюсь. Мой ответ - нет.« Мы не можем пойти вместе ». А потом ты дал мне второй шанс. Даже в этом случае нет. «Мы не можем гулять вместе». Таким образом, стать совершенно одиноким, быть вынужденным взрослеть, стать заслуживающим доверия, больше не сомневаться в себе, все с этого момента ... это было бы правильно. Если бы я мог сделать это по моему «сценарию» ».

Каким-то образом приложив немного силы к дрожащим губам, Коко улыбнулся.

Еще одна слеза упала, когда она улыбнулась, но эти глаза не потеряли блеска.

Несмотря на то, что Коко цеплялся за кого-то вроде Банри, падал на грязную землю и плакал, он казался счастливым.

«... По этой причине я хотел подождать. Моему сердцу всегда хотелось кричать« да ». Я думал, что если я закричу, мир изменится. До такой степени, что я простил себе свое поведение, даже когда я пришел в как и вы, я плыл, думая, что это «плохо» или «неправильно», живя недостойно, но не думая об этом. Пока не пришло время, я хотел продолжать ждать. Но ... я не мог следовать своему «сценарию». Вы сказали , «Я не буду ждать». Вы сказали: «Я больше не гонюсь за тобой». В тот момент я подумал: «Ну, как сейчас, мы разделены». На что я сказал: «... Забудьте о« сценарии »!» Было ли это плохо или что-то еще, даже ошибаться - это хорошо! Не быть правильным - это хорошо! Для меня есть что-то, что я не могу потерять! Мое сердце кричало это. Поэтому, что касается меня, то к тебе,

Более того, обе руки Коко сжались.

«... Что до меня, мне нравится Тада-кун».

Что будет завтра, он не знал. О вчерашнем не было смысла останавливаться. Только сейчас. Сейчас не стоит быть осторожным, абсолютно нет. Коко сказала это так, как будто она рассказывала все на одном долгом-долгом вдохе.

"... Право ... Кага-сан ..."

Ах, сдаться - подняв обе руки с облегчением, Банри тоже тут же обнял Куко.

Что, черт возьми, он мог сказать после чего-то подобного?

Умея это делать, они просто обнимались, передавали друг другу тепло своего тела и просто подтверждали, что их чувства совпадают, одно к другому.

«... Было бы хорошо, если бы ты меня не бросил? Было бы одолжение!»

Сказав что-то подобное гнусавым голосом, он твердо уткнулся носом в взлохмаченное лицо Коко. Его губы тоже. Коко все-таки снова плакал. Он наклонился к ее лбу, а затем,

"...Какой...?"

"... Э ...?"

Внезапно руки Коко отпустили.

На удивление быстро, быстрее, чем он мог сказать: «Не отпускай!» Куко отделилась от Банри.

«Ой ой ой», - сама Коко странно оглянулась назад, за ней тень человека. Помимо этого, еще несколько. Он ахнул, пораженный. На его глазах все еще сопящий Коко отодвинули назад и заставили встать.

"Этот человек украл мой велосипед!"

Ее заставили сесть перед мальчиком, который указывал на нее.

Прежде чем она узнала об этом, в районе эстакады остановились патрульные машины, красные огни освещали место преступления. Вынужденные стоять, полицейские в форме окружили ее стеной.

«Хо, подожди! Что ты говоришь! Разве я не говорил, что я был бо, одолжил это ... Я как раз собирался вернуть это ...»

Со строгими лицами они что-то передавали своим сослуживцам по радио. Мальчик, снова указывая на Куко обеими руками,

«Совершенно верно, это не ошибка! Сразу после того, как я слез с велосипеда перед магазином, этот человек украл его!»

Наконец, осознав ситуацию, Банри тоже встал: «Нет, нет, нет!» Он попытался извиниться за запутанную ситуацию и приблизиться к Коко, но твердые спины всех одетых в форму мужчин полностью остановили его. Он мог только слышать отчаянный голос Коко.

«Неправильно, он ошибается! Несмотря ни на что, произошла чрезвычайная ситуация ... подождите минутку! Просто подождите! Пожалуйста, позвольте мне объяснить! Если я объясню, вы обязательно поймете, была вполне веская причина, ах, подожди , kyaa! "

На глазах у Банри Коко развернулась и ударилась, она была заперта в патрульной машине. Ух ты ... был свидетелем ареста из первых рук ... более того, его недавно отчеканенной девушки ... хотя он не говорил таких вещей,

«Ка, Кага-саан! Серьезно, пожалуйста, подождите, пожалуйста, послушайте историю! Кага-саан!»

«Тада-кун! Позвони мне домой! Позвони на наш домашний телефон!»

«Но вы не сказали мне свой домашний номер! Простите, правда, пожалуйста, подождите немного!»

Размахивая пальцем слева направо, одна одинокая женщина-полицейский стояла перед Банри, преграждая ему путь. А потом одна простая фраза:

" Нет ожидания !!"

Конец

Старший сын семьи Хаясида, которого Банри знала только как "Ани", уже умер, когда он поступил в среднюю школу.

Хаясида-сан из его класса, которая присоединилась к нему в клубе бега, была Линда, для краткости.

-Вообще-то, это мой старший брат, - сказала она, указывая перед собой со странно кислым выражением лица.

Он был добровольцем, который подменял тренера футбольного клуба, который тренируется на том же поле, что и беговой клуб.

Выпускница средней школы Банри и бывший член футбольного клуба, Ани в те дни училась на третьем курсе местного колледжа. Неожиданно оказалось, что он старший брат Линды, но даже Банри слышала о нем раньше. Этот тренер странно громким голосом крикнул :" Вперед!- и в тот раз мне показалось, что я все вижу.

Быстрее остальных он появился на пыльной дороге, одетый в старую майку. Стоя с внушительным видом, он ждал, когда футбольная команда, бегущая дважды, соберется вокруг него.

- Увой!"

Он кричал на них один за другим, как будто его голос был молнией, отброшенной небесным Богом. Он кивнул, откинув назад подбородок, с горящими глазами, и громко хлопнул в ладоши своими большими руками. Члены команды послушно кричали в ответ: "Авой!", группа теперь медленно обретает форму и убегает так же легко, как и всегда. Конечно, была причина, по которой футбольный клуб имел тенденцию быть вечно хриплым.

В этом месте, если бы там были девушки, кричащие :" мой мальчик!(среднестатистические фанатки), были и такие, кто говорил: "мой мяч!"(шумные), и были даже те, кто кричал: "шевелись!(фанаты тренера-демона). Было даже несколько человек, которые, казалось, воспламенились настолько, что могли просто кричать: "Эй! Эй!"(типы панк-рокеров).

Его мускулистый силуэт был совершенно ослиным. Все тело Ани производило впечатление: атлетическое телосложение, толстые ступни, характерные для опытного футболиста, даже некоторая обезьянья дружелюбность по отношению к окружающим. Нельзя сказать, что эти взгляды были лестными, как будто он происходил от горилл. Его стройная младшая сестра Линда была почти полной противоположностью, они никогда не были похожи друг на друга.

В конце концов, Ани, казалось, заметила устремленные на него взгляды. Легко махая рукой в нашу сторону и демонстрируя дружелюбную улыбку, он нарочно кричал: "Увой!- как выстрел из пистолета.

Но Линда, не давая ему никаких поблажек за то, что он ее брат, нахмурилась и пожаловалась: Это неловко", - поправляя свои длинные волосы (собранные в хвост), и быстро поворачиваясь в другую сторону.

Не отвечая, он повернул свое " Увой!"пушка напрасно наполняет своим ревом всю территорию. Ни гигантская, похожая на перчатку тыльная сторона его руки, ни прикрывающая ее улыбка не смогли полностью избавиться от этого печального места.

Не в силах усидеть на месте, Банри ворвался один, запоздало отреагировав на его появление. Летя перед Ани, подражая, нет, подражая членам футбольного клуба, он кричал: "Авой!- на пределе своих легких.

Ани приняла то, что он услышал, со счастливым выражением лица. Он выглядел таким же счастливым, как горилла, заметившая банан в лесу. Банри понимал, что по меркам диких зверей он одинок. В естественном мире быть изолированным от стада было опасно для жизни.

С тех пор каждый раз, когда Ани и Банри сталкивались друг с другом, они приветствовали друг друга криками. Иногда, толкая друг друга в плечо, чуть не разбивая их, они добродушно кричали: "Эй, как дела!?"и "что ты задумал?- на самом деле не ожидая ответа. Вскоре она дошла до того, что Эни даже крикнула Линде:

Однажды Эни решил найти работу и бросить тренерскую работу, которой занимался целых два года.

--- Ну вот и все.

Если он так сказал, то это действительно все, что было.

-Твой брат такой славный парень, я не могу просто смотреть и видеть, как его предают!"

Был летний день, они учились в третьем классе средней школы.

- С силой произнес Банри, глядя на профиль Линды, присевшей рядом с ним. Было ли это праведное негодование или аналогичное чувство, но голос Банри стал высоким и истеричным. Хотя он был просто знаком с этим делом, для Банри это было то, о чем он не мог молчать.

На дороге под палящим солнцем они играли в детективов, как дети.

Они стали маленькими, прячась в щели между телефонным столбом и кустами. Горячие лучи солнца падали на их головы, ставя под угрозу подготовку к вступительным экзаменам в колледж. Прошел уже почти час.

Капли пота стекали с висков Линды на загорелые щеки. Тревожно дрожа глазами, они опустились в тень у ее ног, не глядя на лицо Банри. Ее губы медленно шевелились.

-Я понимаю. Но, успокойся немного."

-А это еще что такое?- Быстро и грубо пробормотал Банри себе под нос.

Сначала Линда предположила, что им нужно поговорить о чем-то важном. Она сказала, что ей может понадобиться его помощь.

Этот человек обманывает его. Она предала Ани. Я этого не допущу. Линда продолжала в том же духе, ее губы дрожали.

Он слышал от Линды, что они решили пожениться после того, как Эни проработала год. Это было во время летних дождей, если он не ошибался. Он вспомнил, как стоял рядом с Линдой и разговаривал, глядя, как капли дождя рисуют артерии на стекле и как бледная гортензия расцветает по всему школьному двору.

Тогда Банри от всего сердца благословил Ани. Он чувствовал, что она, должно быть, была вполне подходящей женщиной, чтобы влюбиться и понять доброту этой Ани. Он слышал, что церемония состоится осенью, когда краски будут в самом расцвете, и воображал, что это, несомненно, будет великолепный день. Танцуя на ярко раскрашенных листьях под глубоким синим небом, пара праздновала бы своего рода юношеское счастье. Размышляя в этом направлении, он забыл даже о холодном дожде того дня.

Но этим летом невеста Ани предала его.

По предложению другого парня он отправился в незнакомую ему часть города, чтобы сдать пробный экзамен в престижную подготовительную школу колледжа, когда случайно заметил Линду.

Линда сказала, что фотография, которую она сделала, была доказательством. Тыча в него неопровержимыми доказательствами, она сказала, что собирается рассказать все Ани и всем их родственникам с обеих сторон и заставить их признать свою ошибку. Она сказала, что должна остановить крушение поезда. Помолвка, разумеется, будет расторгнута. Она сказала, что хочет, чтобы она развалилась на части, жила одна, навеки заклейменная как "женщина сомнительной добродетели", неспособная зарабатывать себе на жизнь, но вынужденная платить компенсацию. Даже говоря о желании заклеймить алую букву судя по выражению ее лба, она не шутила. "Честно говоря, она немного пугает", - подумала Банри.

Несмотря на то, что она так много болтала, Линда заставила Банри пойти с ней в квартиру, где произошла измена. Когда невеста Ани, рука об руку со своим парнем, собиралась войти, она вдруг понизила голос и направила на них камеру своего мобильного телефона. Они подождали немного, снова присели на корточки, не двигаясь.

Сидевшая рядом с Банри Линда с отягчающими обстоятельствами стала свидетельницей преступления. В самом деле, те двое, что сделали это, эта отвратительная парочка, ходили вокруг Ани и выставили его дураком. Чем больше он думал об этом, тем больше терял контроль над своим гневом. Это ужасно, подумал он. Не слишком ли это много? Скорее всего, подумала Банри, если они каким-то образом проникнут в квартиру, то наверняка смогут получить фотографии, еще больше свидетельствующие об их неверности. Будет ли этого достаточно, подумал он, если в квартиру войдет только фотография грязной парочки, держащейся за руки?

Несмотря на это,

"...Эй. Когда они только что шли рука об руку, Ты тоже стрелял со своего мобильника?"

-Я взял одну. Я взял его, но даже так, как-то более определенно выстрелил..."

- Не могли бы вы удалить его для меня?"

Разинув рот, как идиот, Банри снова взглянул Линде в лицо. Убедившись, что со слухом у него все в порядке, Линда открыла его мобильник.

- Держись!? Ха!? Что ты делаешь!?"

Прежде чем он успел остановить ее, она удалила фотографии, которые они наконец-то сделали в конце их слежки.

"Огорченный. Я передумал."

Линда наконец подняла глаза. Она была так бледна, что загар, казалось, поблек.,

-Я надену свою "взрослую маску"!"

Банри тут же проглотила его возражение.

Он не мог себе представить, какие перемены произошли в сознании Линды за последние несколько минут. Он ничего не мог понять, кроме того, что выражение ее лица, смотревшего на него, казалось холодным.

"Взрослая маска"? Что конкретно это означает? Он даже не мог спросить ее об этом.

Когда до их ушей донесся стук каблуков, спускающихся по железным ступеням, Банри и Линда ахнули. Невеста Ани выходила одна. Ее машина стояла прямо на парковке. Блеснув, ее ключница закачалась и зазвенела. Пока Банри вздыхала и думала, что делать дальше, Линда встала сама.

-Я пойду поговорю с ней."

- Подожди здесь, - сказала она ему.

- Эх!? Т-говори о чем!?"

- Сказать ей, чтобы она прекратила все это."

- Рассказываю ей... что она живет с алой буквой!?"

Не отвечая, Линда развернулась в своей летней форменной юбке и побежала к парковочному месту перед домом. Невеста, пытающаяся забраться в свой блестящий серебристый фургон Сузуки Р должно быть, она поняла, что Линда приближается к ней. Кто знает, что она чувствовала, застыв на месте на несколько секунд, ничего не выражая, а затем преувеличенно рассмеявшись:? Э-хе-хе!- Когда Линда сказала:" я бы хотела поговорить с тобой в машине", - ее лицо внезапно стало испуганным. Говоря: "Эх, ты не прав, совсем не прав! Я не могу прямо сейчас!- она пыталась вернуться в квартиру. Если бы Банри не подбежал и не встал у нее на пути, как будто он медитировал, она бы наверняка убежала.

С большой сумкой, в бежевой хлопчатобумажной шапочке на голове, с длинными перчатками на руках, защищающими от солнечных ожогов за рулем, она была довольно обычной женщиной.

Она села в машину вместе с Линдой, и даже Банри заметила, что она расстроена и начала плакать. Как будто она пыталась подойти к Линде с хорошей стороны, она игриво упиралась обеими руками в плечо Линды на пассажирском сиденье, наклоняясь всем телом и закрывая лицо, отчаянно споря о чем-то.

Банри повернулся спиной к происходящему, упершись задом в капот машины. Он отшатнулся от раскаленной металлической пластины, но, справившись с ней, сунул руки в карманы брюк.

В квартире, на втором этаже. До сих пор плотно задернутая занавеска шевельнулась, и он заметил, что из отверстия в несколько сантиметров на них сверху смотрит парень.

Это был тот парень, которого они видели раньше. Банри не могла отличить выражение его лица от единственного глаза, выглядывающего из-за занавески.

"Страшно", - подумал он.

Кроме того, женщины в машине были пугающими. Хотя сейчас она горько плакала, могла ли ее личность внезапно полностью измениться, превратиться в приступ ярости? Он не знал, что будет с ним, как и с Линдой. Поскольку эти люди могли небрежно совершать ужасные вещи, то, что было здравым смыслом для большинства людей, могло здесь не применяться.

Находясь под таким страхом, Банри тем не менее твердо расправил плечи, сидя на своих горячих карманах. Намеренно преувеличивая свои движения, он скрестил ноги, бессознательно постукивая ими, хмурясь, сверкая глазами, стараясь казаться чуть крупнее и взрослее, сильнее, готовясь выглядеть более опасным.

Он был телохранителем Линды. Хотя на данный момент это было нелегко. По крайней мере, он должен был встать между ней и опасностью. Из-за этого, несмотря на то, что он нервничал как мог, Банри отчаянно вел себя как крутой парень.

Делая это, он подумал: "Мы осуждаем тебя.- Мы полностью обвиняем эту женщину, без всякой надежды на спасение. Ты хуже всех. Мы вас погубим, никогда не простим и твердо намерены осудить, упрекнуть и приговорить к татуировке алой буквы.

Однако, вопреки мыслям Банри, то, что он услышал в голосе Линды, до последнего сохраняло самообладание.

Если вы все еще думаете, что хотите выйти замуж, то, пожалуйста, не делайте этого снова. Потому что я забыл. Я умоляю вас, пожалуйста, остановитесь уже.

Постоянно пытаясь выяснить, всхлипывает ли невеста Ани и кивает ли она головой,

- Пожалуйста, успокойтесь еще немного, прежде чем садиться за руль. Будьте осторожны, чтобы не попасть в аварию."

В конце концов, она даже забеспокоилась.

Когда Линда вышла из машины, Банри большими шагами подбежал к ней и обнял за плечи. Пока они так шли, прижавшись друг к другу, как будто они были парой влюбленных.,

- Ни в коем случае не оглядывайся. ...Этот парень все время наблюдал за нами."

"...Неужели? компания SCA..."

По какой-то причине Линда тихо рассмеялась.

Плечо, за которое он держался, дрожало.

Застывшее и побледневшее лицо Линды было похоже на картину, которую он видел в учебнике истории искусств в средней школе-возможно, на Джоанну безумную. Та была полностью разбита, женщина с включенным светом, но никого не было дома. Он запомнил его, потому что какое-то время ему подражали. Банри это казалось именно так.

Прежде чем покинуть место стоянки, Банри осторожно оглянулся через плечо. Невеста Ани все еще плакала в машине, а парня, который смотрел на них сверху вниз, уже не было видно. Тем не менее, он все еще был напуган, и пока Банри не свернула за два угла, он держал руку на плече Линды.

Продолжая молчать, они продолжали идти по сумеречной улице.

Они хотели уйти как можно дальше от этого места. Хотя она ничего не сказала, Он подумал, что Линда, должно быть, думает о том же. Они продолжали идти быстрым шагом, не оглядываясь.

Асфальт отдавал тепло их ногам, а с далеких гор кричали цикады. Вы не могли бы сравнить это с серединой лета, когда ветер был как фен, дующий на вас, возможно, из-за угла солнца. Это было даже немного освежающе... может быть. В тепле воздух наполнился запахом зеленой летней травы.

Больше ничего не было слышно, когда они вошли в магазин, купили выпивку и сели бок о бок на бампер парковки.

Смочив пересохшие глотки, они еще немного посидели так, и Линда наконец заговорила.

"...Если я скажу тебе, прекрати это. Понятно?"

Понял.

Не зная сразу, стоит ли ему идти туда, Банри просто взглянул на лицо Линды. Линда, откинув голову назад, сделала еще глоток своей газированной воды и, играя бутылкой в обеих руках, лопнула пузырьки.,

- ...Это было лучше, чем полное уничтожение. Я притворялась, что ничего не знаю о том, что происходит, и до сих пор все шло гладко. Я бы предпочел, чтобы ничего не случилось."

Она выдала что-то вроде оправдания.

Допивая холодный чай улун, громко глотая, наконец раздался голос Банри:

- Так оно и было, верно?"

В оранжевом свете заходящего солнца, ослепляющем ее полузакрытые глаза, Линда смотрела на пузырьки в воде. Он понятия не имел, почему она смотрит на землю так, словно уронила спортивную сумку. Ответив таким образом, она поставила бутылку с напитком у своих ног. Она положила подбородок на поднятые колени.

"...Потому что, но, я думал, что не хочу, чтобы Ани была ранена. В этом месте я был готов ‘положить конец всему этому" , и тогда я ... .. Я действительно боялся огорчить Ани..."

-Это было ради Ани!?"

Сжимая пластиковую бутылку так крепко, что она начала разваливаться, Банри, глядя на свои ботинки, повысил голос:

-Ты думал, что если оставить все как есть и притвориться, что ничего не знаешь, то все обернется в пользу Ани!? После этого-навсегда!? Станет ли она его семьей?? Может быть, даже завести детей!? Этот человек как сестра, видя в ней свою старшую сестру!? Если твой отец или мать вообще видели,"

- Прекрати это!"

Вскрикнув, Линда уткнулась лицом в колени. Совершенно расстроенная, она закрыла руками волосы и уши одновременно. То, как вам говорят, чтобы собраться с силами, чтобы выжить при аварийной посадке самолета. Положение, которое ваше тело должно принять, чтобы выжить, когда его шлепают на землю с какой бы высоты оно ни поднялось.

-Ну вот, как вы и сказали, я с вами полностью согласен! Я знаю! Я мог ошибиться! Но ничего не поделаешь, не так ли? Что сделано, то сделано!"

Дрожа всем телом, словно в знак протеста, Линда теребила пальцами свои длинные волосы.

"Быть... кроме того, разве было бы хорошо быть таким сильным?..!?"

Конечно, обвиняя Линду, он ничего не добьется.

Придя в себя, Банри облизнул губы. Он сделал еще один глоток чая улун. Он не имел права говорить, что у нее нет выбора. Линда выбрала свой собственный образ действий и выполнила его. Банри не могла взять на себя ответственность за результаты. Не ему судить об этом.

Хм, подумал он. --- Говоря о ношении маски взрослого, короче говоря, он задумался, что же ему сказать. Не ему судить об этом. После этого ему пришлось попридержать язык.

Однако под этой так называемой маской скрывается настоящее лицо. Он подумал, что под маской у Линды, в конце концов, все еще было лицо, которое кричало: "Татуируй ее!- Лицо, которое она решила никому не показывать.

"...Извиняюсь. Я сказал слишком много."

Линда, наверное, плачет. Одинокая личность, несущая бремя вины, она может быть поражена горем. Еще раз позвав ее, он повторил снова и снова: "Линда, мне очень жаль", но она даже не дернулась. Почти со стоном она ответила слабым голосом:

"У меня есть... действительно заварил кашу. Интересно, смогу ли я теперь это выдержать? Ани будет жить под обманом. А теперь я лживый коллаборационист. Я стал преступником. Что я буду делать? Что же мне делать? Это плохо. Я совершил ошибку, да. Что я буду делать? Что я буду делать?..?"

"Я,"

Банри глубоко вздохнула, глядя на напряженные мышцы на затылке Линды, пока он говорил.

- ...Что касается меня, то я видел... все это. И поэтому вам не нужно страдать в одиночестве. Пусть я ненадежен, пусть я ничего не могу сделать, но я тоже здесь. Я всегда буду рядом с тобой."

Он постоянно наблюдал. Он внимательно наблюдал. Что думала Линда и что делала, о чем скорбела, что делала неправильно, что брала на себя. Не в состоянии даже поделиться им,

- Непременно, потому что не забуду."

Я буду рядом с тобой.

Пробормотав это, Линда протянула руку к сумке, которую Банри держал под мышкой. Она взяла его и сунула лицо в сумку, куда была засунута его грязная майка.,

- ААА~~~~~~~!"

- Крикнула Линда.

Ее голос был громким и напряженным, тело дрожало, она кричала. Майка Банри, грязная от пыли и пота, заглушила крик.

- Все в порядке, - сказала Банри, наблюдая за ним.

То, что ты сделал, нормально.

Кричать-это нормально. Плакать-это нормально. Линда, ты не одинока. Я уже здесь. Прямо здесь, всегда наблюдая, слушая, реагируя, вспоминая для вас. Банри снова глубоко вздохнул и выдавил из себя:

-Когда ты захочешь кричать, когда захочешь плакать, я всегда буду рядом. Я буду там с тобой, разделяя те же чувства. Даже если это будет неприятно, где бы это ни было, я обязательно найду тебя."

"...Как вы это сделаете?"

- "Как я это сделаю?".. что ж, я сделаю все, что потребуется. Я всегда буду внимательно прислушиваться к твоему голосу. Когда идет дождь, дует ветер, трепещут лепестки цветов или надвигаются тени... что бы ни случилось, я найду твой голос. Это я сделаю, обещаю тебе."

Вы не одиноки. Никто другой не знает вашего скрытого горя, ваших сомнений и ваших ошибок. Я здесь. Я знаю. Именно этого я и хочу. Так чувствовал себя Банри от всего сердца.

Рука Банри неожиданно коснулась мизинца Линды, когда она медленно опустила его. Не в силах пока взять его в руки, Банри просто, спокойно оставалась там, где мог коснуться кончик пальца.

Было совершенно ясно, что он действительно любит Линду.

Его грудь внезапно стала тяжелой, как будто горячее сознание просачивалось в нее.

Было бы здорово быть вместе. Дело было не только в этом, но и во многом другом, чем он хотел поделиться. Желая этого, он уже не мог остановиться. Кончик пальца Линды все еще касался его. Если бы она заметила, если бы хоть чуть-чуть пошевелилась, казалось, что все рухнет. Даже дышать было страшно.

"...Неужели?"

Там, где они соприкасались, становилось похоже на само сердце. Остро болев, она болезненно пульсировала.

Голос Линды повторил: "правда? Неужели? Неужели?- дрожит, сама того не ведая, и вздохи ее обрываются.

"...Должен ли я тебе верить?"

Линда подняла голову. Не глядя ей в лицо, по-прежнему не произнося ни слова, Банри нервно кивнул. Честно говоря, в тот момент он все еще думал, что хочет обеспечить себе путь к отступлению, чтобы, если это не сработает, они могли бы вернуться к тому, чтобы быть "обычными друзьями".

Он должен был посмотреть заранее. Он должен был что-то сказать. Ему следовало подумать о такой безопасности.

Он должен был посмотреть ей в глаза и ответить безукоризненно. Если бы он так поступил в то время, это могло бы впоследствии перерасти во что-то другое.

Однако эти мысли пришли к Банри несколько позже.

Потому что ее рука оказалась вне досягаемости. Из-за проблем Ани, синих и пурпурных цветов гортензии, которые они вдвоем видели, гнетущих запахов середины лета и мечтательно прекрасного синего неба осени... все было забыто полностью. Потому что они были разлучены, и они ничего не могли с этим поделать.

Тада Банри склонил голову перед родителями Кага.

А потом я ... .. отступил назад, чтобы получить более широкий обзор.

Этот я-призрак, умерший, но обычные живые люди тоже были бы вынуждены отступить от этой точки. Эта женщина, Кага Коуко. Должно быть, она очень важная персона.

Во всяком случае, этот вечерний арест был зрелищем, на которое можно было посмотреть-засунув в него свое призрачное лицо, так что я по максимуму наслаждался проблемами других людей. То, что произошло за последние несколько часов, имело отношение даже ко мне.

Это было около двух часов назад.

С такими ужасными преступлениями: пьянство в несовершеннолетнем возрасте, даже кража велосипеда, ее допрашивали в комнате полицейского участка. Банри тоже была с ней. И тогда, неизбежно, как Дух-Хранитель Банри, этот я тоже был с ними.

Отделенный от Каги Коко несколькими женщинами-полицейскими, которые вели ее, он неловко прошел под холодными флуоресцентными лампами и был введен в комнату с несколькими маленькими диванчиками, втиснутыми внутрь.

Комната не выглядела "для преступников", даже дверь была приоткрыта. Даже несмотря на то, что была середина ночи, люди торопливо входили и выходили, и шумные офисы поблизости. Похоже, это было место для встреч.

Его заставили немного подождать там. Нет, довольно давно.

До этого момента сама картина нерешительности, нервного оглядывания вокруг, Банри стала воплощением нервозности, подпрыгивая даже тогда, когда ему давали чай. Вскоре, один за другим, появилась группа грубоватых парней средних лет в ветровках, перфораторах и радиоприемниках, крепко закрепленных на бедрах, говоря: "Ну-ну."Они передали им бумаги и сказали:" Пишите четко, хорошо?- Его заставили написать свое имя и адрес, и в одно мгновение удача покинула его, нервозность вернулась, и он начал дрожать.

Так вот как это было. Даже он нервничал. Даже испугался. Останутся ли эти подписанные документы у него на всю жизнь? Не будут ли они преследовать его, когда он пойдет искать работу? Он был пойман таким образом, когда внезапно и зловеще, звонок входящего телефонного звонка эхом прокатился по полу.

- Э-э-э ... - рот Банри открылся, и из него вырвался слабый голос. Его лицо расплылось в подобострастной улыбке.

- Ее арестовывают?..? Я, я, я имею в виду, ну, хотя я и виноват... возможно, Пер..."

Поскольку никто не сидел на диване лицом к нему, старики-полицейские в расцвете сил-наклонились, чтобы посмотреть Банри прямо в лицо. Банри в отчаянии старался говорить как можно более искренне.

Вместе со своими однокурсниками по колледжу, хотя они и были несовершеннолетними, он вопреки здравому смыслу пошел пить. Оглядываясь назад, можно сказать, что это была катастрофа. Были проблемы, связанные с потерей памяти и стрессом предыдущих дней. Возможно, под влиянием выпитого он бросился на улицу, на опасные улицы. Кага Коуко, прежде чем устроить собственную аварию, отчаянно гналась за ним, чтобы обеспечить его безопасность. Однако, не в силах идти пешком, реквизировал велосипед временно, вернее, одолжил его. Результат получился такой.

Они доставили немало хлопот как владельцу велосипеда, так и широкой публике.

"...Действительно... Мне очень жаль...!"

Сидя на диване, наклонившись вперед, Банри вдруг склонил голову. Все могло обернуться очень плохо, если бы он сказал им, где именно они пили... Конечно, никто не заметил меня, встревоженно стоявшего рядом с Банри. Что касается ответственности за пьянство несовершеннолетних, то даже клуб может быть замешан в этом деле.

- Хм, - они не могли видеть его эмоций, но его голос звучал странно хорошо, и один из полицейских кивнул.

Банри заставили написать на чистом листе бумаги адрес и номер телефона его дома в Сидзуоке, номер мобильного телефона его родителей и название больницы, и рука с шариковой ручкой стыдливо задрожала. Он успокоился, но рука, державшая бумагу, дрожала и становилась такой же холодной, как моя. Если бы у этого тела была субстанция, мои руки наверняка вспотели бы как сумасшедшие. С бланками в руках полицейские покинули помещение.

А потом, когда прошло еще немного времени, он заметил две темные человеческие фигуры, спешащие к все еще открытой двери. При звуке шагов мы с Банри подняли головы, но к этому времени уже ничего не было видно. Он понял, что они говорят о Коко, о чем-то вроде "идиота". Он подумал, не родители ли это Коко.

Тут в комнату просунул голову полицейский: "Тада Мари, нет... Банри. Твои родители уже направляются сюда."- - - "Действительно!?- Крикнул я. Что же касается Банри, то он молча уставился в потолок и закрыл лицо руками. Он соскользнул с дивана и упал на ковер, как будто стоял на коленях.

Даже его родителям позвонили...

На машине? На скоростном поезде? Нет, не важно, кто и как это сделал... ААА. Ааааа. "До этого дошло", - подумал он.

Их сын: причиняя такие неприятности, почти умирая (почти как я), беспокоя их больными, но доверенный и отправленный в Токио, в настоящее время находился под арестом.

Как сильно ты должна разочаровать своих родителей, Тада Банри? Или, вернее, я.

Однако всего через несколько минут после этой информации тот же полицейский (похоже) появился снова,

- Твои родители, они повернули назад.”

"...Да!?”

На этот раз Банри соскользнула с дивана.

С внезапным появлением ее родителей можно было сказать, что освобождение Каги Коко из-под стражи было решено. И поэтому, не виня себя, он быстро вернулся домой и больше не пил, пока не стал взрослым.

Если бы он мог слышать, то жертва старшеклассника, представляя свое дело о возмещении ущерба, потребовала бы, так сказать," самой щедрой компенсации". И более того, что ее подруга, то есть Банри, гарантировала особое внимание к его так называемой потере памяти. Более того, казалось, что это было сделано с большим вниманием. Кага Коуко тоже глубоко задумалась о своих действиях.

И даже более того, ее родители были очень уважаемыми врачами в этом районе, и как ведущие члены мужского клуба внесли свой вклад в общество в течение многих лет. Они сказали, что отныне будут строго следить за поведением дочери.

При таких обстоятельствах было бы чудом, если бы она отделалась легким выговором и так далее.

Семейство Кага последовало сразу за полицейскими, и, выйдя из вестибюля, они закончили работу. Банри, не задумываясь, остановилась, и я врезалась ему в спину. "Это больно", - попытался я сказать ему в затылок, но ответа, разумеется, не последовало.

Говоря: "мы очень сожалеем. Наша дочь причинила вам столько хлопот, - их тела согнулись почти вдвое, несколько раз склонив головы, ее родители казались намного старше его собственных, но их одежда демонстрировала невероятно хороший вкус. Обычные мужчины и женщины средних лет-скажем, Тада Кацухиро или Миеко-тян - явно принадлежали к другому классу. Это было очевидно для любого глаза, и для глаза духа.

А потом, позади них двоих, появился Кага Коко.

Ее голова уныло висела, порванное колено колготок было заштопано бинтом. Ее шифоновое мини-платье в цветочек было покрыто темными пятнами, а на белых локтях и щеке виднелись повязки, видневшиеся сквозь щель в длинных падающих волосах. Туфли на высоких каблуках свисали с ее руки за ремешки, а на ногах были тапочки. Без каблуков она была ниже ростом и выглядела совершенно подавленной.

-Кага-Сан! Ты в порядке??"

Банри заговорила, не подумав:

Именно в этот момент.

Пффф. Издав невежливый звук, автоматическая дверь вестибюля открылась, и внутрь с силой ворвался ночной ветерок. Длинные волосы перевернутой Коко взлетели высоко вверх со свистом, словно из девчачьего рекламного ролика. Оттуда все остальное было как в замедленной съемке.

Она отыскала Банри, дважды, трижды встряхнула растрепанными волосами и встала в позу-прищурившись, словно глядя вдаль, и приоткрыв губы, слегка откинула рукой растрепанные волосы с носа, слегка покусывая кончик мизинца. С гибкостью Пантеры она изогнула талию, положила другую руку на бедро, а затем сказала:,

"Mon bien-aimé."

Она что-то шептала. Быстро. Восторженно.

Бухаа! Банри внезапно взорвалась, брызгая и разбрызгивая все вокруг. Обессилев, я рухнул на колени. Мать Коко с силой потянула ее за пояс, прикрепленный к платью, словно это был поводок.

Коко хмыкнула, когда ее дернули назад, пытаясь подойти поближе к Банри, но это ее не смутило.

И снова поза... под углом 45 градусов. Поправляя прическу, сияя улыбкой. Наклонив свое искривленное тело, она заговорила, ее влажные глаза блестели. Ее грудь, подталкиваемая рукой, внезапно поднялась, как будто ее вытолкнули.

-Не кажется ли вам, что мы уже встречаемся с семьей?"

То, что полиция не остановила его, возможно, было вызвано скоростью его кулака или нежеланием судить. Правый кулак отца Коко выбил ужасную вмятину на затылке его сумасшедшей дочери. Крэк! Услышав звук, эхом отразившийся от ее черепа, Банри автоматически отпрянула, и я исчез за спиной Банри. Что касается Каги Коуко, она сказала "полицейские... разве они не останавливают даже комара?"или нет, это было "если подумать, почему мы все еще здесь? Она вдруг легко повернулась к родителям и сказала:,

- Привет, папа, мама, это мой парень, Тада Банри-кун. Разве он не классный парень?"

С довольным видом она указала на Банри.

До этого момента родители Коко еще не говорили о том, что устали. Как бы она ни была взволнована, до крайности, которую те, кто живет в моем мире, не нашли бы смешной, ее родители молча смотрели на свою сломленную дочь, опустив плечи.

А потом Банри,

"..."

Он видел, что ее родители были на пределе сил, измучены и молча опустили головы.

Это было слишком много вещей одновременно, эмоциональные и физические лохмотья, разбросанные вокруг. Они даже не могли больше открыть рот.

А потом я отстранилась, чтобы посмотреть на общую картину.

Он ведь не собирался встречаться с этой ужасной женщиной?

Раньше, в жизни этого меня, Тада Банри, была эта девушка. Она была моей возлюбленной. Только что, в слезах, переполненные чувствами, обещая друг другу, они поклялись стать официальной парой.

Во всяком случае, не в состоянии, конечно, просить о такой самонадеянной услуге, как "не могли бы вы отвезти меня в мою квартиру?- Банри направился к станции один, словно спасаясь бегством, сгорбившись, как креветка.

Это был почти последний поезд, ужасно переполненный внутри. Подталкиваемый пьяницами, Банри твердо стоял на ногах, сосредоточенно закрыв глаза, и терпел смятение и тряску.

В самом деле, чтобы все так обернулось-я не знаю, сколько тысяч, сколько десятков тысяч раз снова и снова меня толкали в спину Банри тем же самым способом.

Конечно, самым большим "действительно" на данный момент была моя смерть.

Попав в аварию, упав с моста вскоре после окончания средней школы, я, вернее мое вещество, был изгнан из своего тела шоком. То, что существовало в течение восемнадцати лет до того момента, как Тада Банри больше не мог вернуться, пустое тело было диагностировано с "потерей памяти", и появилась новая жизнь. А потом я ... .. стал жертвой несчастного случая. Как дрейфующая душа, больше не видимая, существующая вот так, всегда рядом с Банри.

Как бы то ни было, он не собирался даже думать о том, насколько плохи отношения между живыми Банри.

Зазвонил его сотовый-пришло сообщение. Хотя ему не хотелось шевелить рукой, он все равно открыл телефон, чтобы проверить его. Письмо было от его матери. С продолжением подробностей из дома, он сказал: "Мы повернули назад перед развязкой Йошида, и мы уже дома. Не нажимая кнопку "ответить", Банри сунул телефон обратно в карман.

- Извини, что беспокоюсь, - сказала мать по телефону, когда он ждал поезда, и голос ее звучал очень устало. "Хотя я намерен беспокоиться о тебе всю твою жизнь", - сказали ему.

Не ответив на сообщение, остались еще двое. Отправитель для них обоих: Хаясида Нана.

Линда.

---Линда.

Банри взглянул на окно, в которое он смотрел. В промежутках между головами людей виднелась темная Токийская ночь. Лицо тады Банри, отраженное в стекле, было, естественно, одиноко.

Молодое, усталое мужское лицо. Плохой сын. Тада Банри, возвращенная к жизни. Пристально посмотрев на себя, Банри немного смягчился. Смутившись, он слегка улыбнулся, но тут же на его лице промелькнула задумчивая тень. Мало-помалу улыбка исчезла. Его печально опущенный взгляд, лицо, отраженное в стекле, качалось взад и вперед, как будто он наблюдал за другими людьми.

Думая о своей новой возлюбленной, а затем о своем будущем, он, вероятно, теряется в смятении и усталости.

Банри думает обо мне как о каком-то злом духе, чем-то страшном - чем-то, что презирает само его существование и пытается утащить его в мир мертвых.

Глядя на свое отражение в темном стекле, я тихо заговорила на ухо Банри:

Я никогда не думал о тебе с упреком.

Я уже смирился с тем, как все обернулось. Мне и в голову не приходило желать тебе смерти. Я не пытался преследовать тебя, сбить с ног.

Конечно, нет никаких сомнений в том, что я - "призрак прошлого"."

Но у меня даже нет причин оставаться здесь. Думая о том, что я преследую вас, о стрессе ситуации, я говорю себе: "отныне у меня не будет никакой возможности вести здоровую жизнь.- Это, так сказать, отрицательное давление. Показывая усталость души (конечно, иллюзия без субстанции), своего рода. Это плохой сон.

И все же я просто не могу не быть здесь. Поскольку я не могу исчезнуть, я не могу не быть. Вот и все, что от него требуется.

* * *

- Лорд Ро~МЕ~о~"

Что-то чисто белое потянулось к нему краем глаза,

- Джульетте пора выходить на сцену."

"...Вы..."

Внезапно левая рука Банри оказалась вплетенный в ее тело. Вот так крепко прижимаясь к нему,

"...это меня удивило...! Я думал, что кто-то подсунул мне Моти в шутку!"

-Я не рисовая лепешка."

Это я, c'est moi,

-Я Коко, твоя женщина, твоя Джульетта!"

Широкая улыбка и поднятые вверх глаза.

Коко, белая рука, которую все еще крепко держали за руку Банри, которую приняли за Моти, заставила ее глаза сверкнуть.

- Доброе утро, Тада-кун."

"Липкий..."

Его язык заплетался от смущения, на этот раз Банри превратился в Моти. Слабо улыбаясь всем своим лицом, он начал медленно таять и падать, и, как всегда, Куко тоже улыбнулся. Они смотрели друг на друга, Моти на Моти.

"...Доброе утро, Кага-Сан."

Коуко еще раз сказал" Доброе утро". Банри повторила его снова. Они дружно рассмеялись.

Как это.

Та единственная ночь открыла настоящее. Они начали свои официальные отношения, став бойфрендом и девушкой. В школе жизни, когда вас называют "парой", вы должны заслужить похвалу.

Держа друг друга за руки, они чувствовали, как кружатся и кружатся в этом месте. Хотя они этого не сделали, весь мир уже превратился в сцену для них двоих.

Эта пробка как оркестр, эта люминесцентная лампа-прожектор. Эта толпа, как парад благословения, гудок билетных ворот, ангел, проверяющий трубу. Глядя друг другу в глаза, держась за руки, окутывая друг друга теплом, мгновение в вечности... в нос ему сладко разливался густой аромат розовой туалетной воды, у Банри подкашивались колени. Первым делом утром, прямо сейчас.

Он был влюблен и продолжал любить, и было бы прекрасно, если бы он упал перед прекрасным лицом Ее Величества, если бы она этого захотела. Но сегодня утром, незадолго до 8:30 утра, билетная касса ближайшей к университету станции была сценой для дебюта новой пары, в то самое время, когда школьные поездки были наихудшими.

Для людей, идущих туда-сюда, ужасно теснящихся в этом узком месте, остановившихся в проходе, два Моти, пристально глядящих друг на друга, были бесконечной помехой. Если это было горло пожилого человека, то звук трубы ангела был не посланием любви, а просто неожиданным приветственным криком. Внезапно блокируя поток людей,

- Ах, извините нас! О нет! Извините!"

По большей части мешки и локти разъяренных людей колотили Банри по спине и заду. Они воспользовались случаем, чтобы пробежать по его ногам со своими вещами, даже не извинившись, даже не издав неодобрительных звуков. Банри повернулся к ним так быстро, как только мог, извиняясь, в то время как он поспешно отклонился назад, встав на цыпочки, согнувшись в тщетной попытке остановить поток людей.

В стороне Коко сохраняла свою позу.

-Вы знаете, что я прождал здесь тридцать минут, чтобы сказать: "Доброе утро?'"

Она вцепилась обеими руками в рукав рубашки Банри, склонив голову набок, как ребенок, который пристает к кому-то за игрушкой, ее очаровательные большие глаза сверкали.

- Тридцать минут? Вы ждали в таком месте, как это? Ты мог бы послать мне сообщение..."

-Я хотела показать свою любовь. Послушай, Эр... вот так-то... нечеткая штука..."

- Пушистик?"

- Он умер, ожидая Ричарда Гира..."

Показав ему, Коуко поднесла к лицу обе свои нежно сцепленные руки, высунула язык, сказала "хи-хи-хи" и посмотрела на Банри.

"E, e, e? Ди, собака?"

- Да, собака! Разве это не в Сибуя? Смотри, эта собака..."

"Эх...? Вы случайно не говорите о Хатико?"

- Вот именно, фантастика, Тада-кун! Мы, конечно, понимаем друг друга!"

Кяаа! Он смотрел на Коко, как на одинокого верного пса, но в голове у Банри плясал огромный вопросительный знак. Почему она вышла с Хатико, нет, с собакой, он не мог понять. Нет-нет. Погоди, погоди, перед этим,

- Ждал Ричарда Гира... что это было? Наверное, тогда я впервые услышал об этом."

- Ха-ха"

Коуко легонько ткнула Банри в грудь указательным пальцем. -Я так и знала, - усмехнулась она.

-Ты воображаешь прямо сейчас, в своей голове, собаку Сайго-Сан!"

Даже не имея времени отрицать это,

- Вот этот, в У-Е-нет. Но в этом случае никто не умирал в ожидании. Возможно. Так что давай как-нибудь сходим! Взгляните на Сайго-Сан , прогуляйтесь по парку Уэно и пруду Синобадзу, прогуляйтесь по художественным музеям и найдите время, чтобы посмотреть зоопарк. Мы можем пропустить панду. Но какое это будет веселое свидание! Хм, в этом районе люди, которые находятся на открытом воздухе, немногочисленны и далеки друг от друга, хотя разве вы не сказали бы, что они также являются "частью пейзажа"?"

- Другими словами, Уэно, Я... а, стоп...!"

Получив сзади удар по плечу от кровожадного наемника, Банри, спотыкаясь, двинулся вперед.

На следующий поезд, отходящий от платформы, все более многочисленная толпа людей спускалась на них в массовом порядке от билетных ворот. Банри и Коуко просто стояли там, лицом к переходным воротам, прямо посреди прохода Y, просто стояли и разговаривали, ни о чем не заботясь, и казалось, что они мешают им пройти.

-А пока давай прогуляемся! Давайте двигаться дальше! Мы просто доставляем неудобства... ВАА, извини, я наступил тебе на ногу!"

Взяв инициативу в свои руки и направляясь к выходу, он попытался по-мужски взять Коко за руку. Однако узкий проход был переполнен, и вскоре поток людей отделил его от Коко.

Беспомощно двигаясь вперед, он уже собирался бежать в сторону станции, чтобы немного подождать ее. Коко, вывалившийся из толпы мгновением позже,

"УФ... Не был ли сегодняшний час пик немного хуже, чем обычно?"

Она поправила слегка взъерошенные волосы.

- Похоже, метро немного задержалось, может быть, поэтому."

Банри попыталась небрежно взять Коуко за руку, но не смогла.,

-О, это напомнило мне."

Коко незаметно запустила руку глубоко в сумку и стала что-то там искать. Похоже, она проверяла, все ли в порядке с бумажником, не подняли ли его. А потом, заметив, что Банри протягивает ему руку,

- А?"

С невинным лицом она с любопытством склонила голову набок.

"...Хм?"

Что? Хотя это не имеет значения? Моя рука как раз собиралась почесать голову-странно смущенный тем, что она не двигается, Банри притворился, что чешет голову.

Для него было загадкой, как он мог взять ее за руку так естественно всего несколько минут назад, но теперь он не мог, снова неуклюжий ребенок. Толкотня и неразбериха, должно быть, действовали, чтобы создать хорошее настроение. Если это так, и он сможет правильно взять ее за руку в течение следующего Часа пик, тогда ему лучше не отпускать ее всю жизнь.

На какое-то время Банри и Коуко перестали держаться за руки в школе и остановились плечом к плечу перед пешеходным переходом. Чуть прикрыв сверкающие глаза, Коко сказала:" Скоро мне понадобится зонтик", - и закрыла лицо белой рукой. Прекрасные драгоценные камни ее колец сверкали на тонких пальцах.

Сегодняшняя погода состояла из тонких белых облаков, Банри рассмеялась :"Ты преувеличиваешь", - и уставилась на нее. - Да, он горит, действительно горит, или, скорее, меня поджаривают, - сказала Коко, все еще поднимая руку и упрямо мотая головой из стороны в сторону.

Согласно телевизионному прогнозу погоды, в районе Окинавы уже начался сезон дождей, но в самом центре Токио не было ни малейшего ветерка, и сегодня было странно тепло. С этого момента температура, скорее всего, повысится, и более того, он заметил, что влажность растет. Под рубашкой с длинными рукавами кожа Банри уже намокла.

Элегантно переступая на высоких каблуках на зеленый свет, Коко с озорным видом заглянула в лицо Банри.

- Завтра я устрою засаду перед твоей квартирой. С зонтиком и солнцезащитным кремом ThreePlus SPF 50 UV."

-Непременно, непременно. Вернее, я мог бы обойтись и без засады. Если мы вместе ходим в школу, то можем попытаться успокоиться в тихом месте на полпути туда. ...А, просто шучу. Шумное место, конечно, прекрасно. Зажатый до смерти толпой, в оживленном месте."

- Потому что я люблю..."

Зайдя за ограждение узкой улочки, они шли один за другим.

Небрежно оглядев свое отражение в стеклянных витринах подготовительных школ, Банри оглянулась на белое лицо Коуко, следовавшего за ним по пятам. Он действительно был похож на преследователя. Должно быть, она действительно любит то, что ищет этой рукой, как частный детектив, занятый своим ремеслом, но приходящий к осознанию,

"...Тада-кун."

При этих неожиданно сладких словах его ноги автоматически остановились. Я люблю тебя. Тада-кун.

- По этой причине встречи запрещены. Я не хочу терять ни секунды, ни метра. Я хочу быть вместе с Тада-Куном с первого шага начала каждого дня, с первой секунды."

Коко прошла мимо остановившейся Банри, выходя вперед на своих высоких каблуках. Оглянувшись и вопросительно наклонив голову, она спросила: Может, нам стоит поторопиться?"

Это только начало... впереди еще долгий путь... и он старался быть равным этой задаче, и все же его лицо пылало. Не в силах сохранять невозмутимое выражение лица, Банри рассмеялась. Огромная ухмылка на его лице, по уши влюбленная, превращающаяся в Моти, на таком уровне, которого он никогда раньше не видел,

"Wahahahahahahaha!"

Смех вырвался из глубины его живота, и он засмеялся так сильно, как только мог. Он громко рассмеялся. Он дрожал до самых сжатых рук. Даже слегка приподнявшись на цыпочки.

Занятые люди, ходившие туда-сюда по узкому проходу рано утром, изо всех сил старались не обращать на них внимания, расхаживая на приличном расстоянии от громко смеющихся студентов с их причудливыми выражениями лиц, устрашающими позами и глубоким дыханием.

Пока он смеялся, Банри размышлял.

Интересно, подумал он, когда к этому привыкнешь? Любить кого-то, быть любимым кем-то-к этой реальности. По крайней мере, его нынешнее " я " к этому не привыкло. Он с трудом мог поверить, что они с Коко собираются куда-то вместе. Слишком счастливый, слишком веселый, он не мог удержаться от смеха, как идиот.

Коко тоже засмеялся, улыбаясь, и стал ждать, пока Банри, продолжая громко смеяться, придет в себя. Ни Банри, ни кто-либо другой, проходивший мимо, казалось, не мог игнорировать ослепительную женщину. И снова он подумал, удивляясь: как может такой человек любить меня?

Кага Коуко был само совершенство. Боги выбрали ее дух, сознательно и тщательно, придав ей буквально идеальную форму.

Посмотреть на нее. Эти тонкие черты лица, ее красивая внешность.

Ее женственные изгибы изогнулись, как стоячий лук, в прекрасном стиле. Изящные ножки и ступни. Изящная оправа. Мышцы мягко очерчены в тени.

Полированная молочного цвета кожа, взгляд, который, казалось, сжигал все, что он видел, и блестящий, темно-красный розовый блеск для губ. Контраст между ними резко и окончательно подчеркивал красоту ее лица.

Затем на ней был длинный шелковый и льняной кардиган. Узкие брюки, подчеркивающие ее фигуру, и босоножки на высоком каблуке, которые казались произведениями искусства. На плече у нее висела сумка из черной телячьей кожи, довольно помятой, возможно, из-за карманной копии шести кодов.

Сегодня она уложила свои темно-каштановые волосы в волнистые локоны, а яркий изумрудно-зеленый шелковый шарф заменил повязку, свисавшую до середины спины в стиле "Кага Куко действительно". В последнее время все студентки колледжа носили ленты для волос и шарфы, что, по мнению Банри, объяснялось влиянием Коко. Возможно, он был популярен только здесь, но, по крайней мере, среди группы студентов Банри, этот стиль был впервые введен Коко и распространился от нее.

Так. Эта женщина совершенна во всем. Все знают о ней. Все смотрят на нее.

Наделенная от природы исключительно красивой внешностью, обладая хорошим вкусом, не жалея ни времени, ни денег, ни хлопот, Коуко отчаянно шлифовала себя постепенно, достигая состояния совершенной красоты. Приложив усилия, потратив деньги, потратив время, сделав все это в процессе подготовки, Коуко оказался теперь в особо благословенном месте. Нет, если вы говорите о блаженной, то есть еще одна вещь-в той мере, в какой барьер высшего класса защищает человека от плохих вещей, она не пострадала ни разу.

С другой стороны, что касается Банри...

Сам того не сознавая, он перестал смеяться. Он смотрел сверху вниз на того дурака, в которого превратился. Даже не взглянув еще раз на стеклянную стену, он увидел еще одну неочищенную форму.

Если не считать его подержанных джинсов, все его тело было заковано в УНИКЛО, сумка висела наискось, Джек Пурселлс был изношен. Приправленный Коендзи, оживший в Симокитадзаве, побежденный в Харадзюку- он становился пресыщенным насчет клеймения... он чувствовал, что типичное, обычное мировоззрение человека доведено до крайности. Выглядящий стильно в массовом производстве товаров, неопределенный парень, которого можно было найти где угодно. Мальчик, которого на фабрике Божьего субподрядчика вырубил штамповочный пресс, а старик, голый по пояс, смотрел в другую сторону, и сигарета торчала в щели, где был выбит один из его передних зубов. Это была Тада Банри.

Он даже не думал о том, будет ли такое " я " действительно хорошо для парня девушки. Но это не означало, что он не думал. Чтобы хорошо ладить друг с другом, нужно соответствовать! Поначалу у него не было таких мыслей.

Не было, и все же,

- ...Что касается меня, то свидание с Кага-Сан делает меня счастливой..."

Такова была реальность.

Он действительно встречался с Коуко. Не думая об этом, он пробормотал серьезно, как будто пережевывая свою радость.

- Ну же, Тада-кун..."

Коуко, прижав руку к груди, оглянулась на Банри и вдруг погрустнела, словно собираясь заплакать. Банри нервно протянула руку, пытаясь мягко коснуться ее плеча. Даже от такой мелочи глаза Коко сверкали еще ярче, как мокрые драгоценные камни.

"...Я мог бы каждый день встречаться с тобой в твоем доме. Я не был тем, кто сказал: "Я бы не хотел терять ни секунды.- Чтобы не бродить слишком долго, скажите, где находится ближайшая станция? Если я могу быть с тобой, будь то засада или выслеживание, как тебе больше нравится."

Однако,

- А, э-э ... .."

Внезапно , выпятив нижнюю губу так же сильно, как Мацумото Сэйчу, со странным выражением на лице, Коко отделилась от него. Развернувшись на каблуках, она направилась к кампусу.

-Что это вдруг было?"

-Довольно трудно сказать..."

Оглядываясь назад немного неловко,

- Приходить к нам домой-нехорошо..."

Вот именно. Вздох...

Он выдавил из себя бессистемную улыбку. Преследуя ее, Банри крикнул: "держись!"

- Э, нехорошо!? Что это: планировать преследовать меня-это нормально, но мне делать это в ответ не позволено!? Как эгоистично!"

-Вы меня не поняли! Это не то, что ты думаешь. Просто мои родители не хотят видеть нас вместе, похоже..."

-Не хочу видеть, мы!?"

Быстро догоняя Коуко, который, казалось, не хотел говорить прямо, Банри вдруг осенило. С сильно бьющимся сердцем он прикрыл рот рукой.

Мы из разных классов, у них свой так называемый путь. - Наш Коко и этот идиот уже вышли из-под контроля! Разве то, что происходит, не типично? Ты не можешь дружить с таким незнакомым мальчиком, который заставил тебя украсть велосипед. Кроме того, он потерял память.'

"Вау... ты это серьезно?? Они против того, чтобы мы выходили!? Ни за что! Я совершенно безобидна! Пожалуйста, уладьте все с вашими родителями! Ни за что, родители против наших свиданий, ни за что, ни за что, ни за что, ни за что!"

Ибо счастье, которое так трудно найти, за которое он в конце концов ухватился, чтобы быть отрезанным таким образом ... ? Такое решительное сопротивление должно было превратить несколько раздражающую Банри в настоящую проблему. Ни за что, ни за что, ни за что, ни за что! Как бы то ни было, их верхние части тела дико качались вперед, он и Коуко быстро и одновременно сближались. Небрежно выставив руку в качестве охранника, Коко неловко указала на себя.

- Ух ты, Тада-кун. Успокойся. Люди смотрят. Кроме того, есть и другая сторона. Для меня это проблема."

Обратная сторона...? Большой кивок в сторону смущенного Банри,

-Так оно и есть. Они сказали мне не приближаться к тебе. Потому что если моя странность останется с тобой, твоя жизнь пойдет наперекосяк. Они сказали мне выбрать новую цель!"

- Старая мишень... Яна-Ссан?"

Внезапно обернувшись, он подумал, не было ли это подтверждением тому, как вращались ее большие глаза.

- Говоря не в свою очередь, на этот раз я даже создал тебе проблемы. Вернее, после вчерашнего, хватит уже! Как же так! Ужасно! Тебя отругали... твой нос кажется почти окровавленным... ну, это не видно, хотя."

- О, - коуко снова вздохнула, держа язык за зубами перед Банри. Ее плечи поникли, сердце упало.

- Между отцом и матерью, в конце концов, они говорили о том, чтобы запереть меня в камере."

- А? У тебя есть камера? Разве недостаточно того, что у вас есть ядовитые змеи? Вау, невероятно, Тайная зона Токио..."

-Мы, конечно, не знаем. И, наверное, поэтому я свободная женщина. Но когда на мгновение моя мать случайно взглянула туда, где она хранит вещи под полом, я немного занервничал."

Вежливо приняв позу бегуна, Коуко взял инициативу на себя и поднялся по лестнице в вестибюль здания суда. Толкнув стеклянную дверь, они счастливо шагнули бок о бок в замкнутую атмосферу.

Сонные студенты выходили оттуда по двое и по трое, очевидно, с первого урока, неся тяжелые сумки.

Если он вспомнит то смятение, которое охватило его, когда он только поступил в колледж, то ему покажется, что сегодня утром людей стало меньше. Возможно, это даже более подходящее количество людей, учитывая первоначальную малость центрального городского кампуса.

Коко посмотрела на свои наручные часы и снова вздохнула.

- Итак, у нас действительно есть некоторые трудности в запасе. Это Роми-Джули. Мы даже не можем встречаться в открытой оппозиции к нашим родителям, как бедные Ромео и Джульетта. ...В конце концов, даже мы, возможно, вместе примем яд."

Банри уже собралась ответить: "но эти двое отравились по отдельности...- когда она подняла на него глаза.,

-Кстати, а как насчет твоих родителей? Они говорили с тобой оттуда вчера? Ты что, ничего не мог сказать о том, что мы встречаемся?"

-Нет, ничего о тебе."

Коко заметил: "это так?"

Вчера вечером он разговаривал с родителями. Один раз с перрона вокзала. А потом он позвонил еще раз, когда добрался до своей комнаты.

Это было не так уж много, но говорить такие вещи, как "есть девушка, с которой я начал встречаться, и ее обвинили в краже детского велосипеда!" ...это не произведет должного впечатления. Как это случилось, что они были задержаны полицией, было нелегко объяснить, но он решил сказать, что актерами в драме были он сам и его "школьный друг"."

Конечно, он не сказал: "Линда была на вечеринке в то же самое время, та самая Линда, с которой я был близким другом до потери памяти! - Почему вы притворялись, что не знаете меня?- и мы сражались так же, как и в самом начале."

Может быть, если бы он сказал такое, они бы в любом случае слишком сильно беспокоились о его пребывании в Токио, подумал он.

На самом деле, казалось, что сам Банри так или иначе попал в эту переделку, и именно по этой причине... "кража велосипеда, - подумал он, - если бы его выпустили, ему бы уже сказали вернуться домой в Сидзуоку".

На самом деле Банри боялась этого.

Он уже хотел дать Токио хорошую попытку. То тут, то там все начинало складываться непросто, и бывали дни, когда все шло наперекосяк, и все же ему почему-то хотелось здесь обосноваться. Он хотел остаться здесь и не сдаваться.

По этой причине, конечно,

-Ну, это могло бы нам немного помочь. Если бы обе пары родителей были против нас, мы бы мало что могли сделать."

Рядом с ним шла женщина. Слегка причесав красивые волосы, Кага Коуко улыбнулась Банри. Этот великолепный любовник был из Токио.

Но, с кучей проблем,

- Но послушайте, хотя меня и не запихнули в камеру, они все же забрали мою кредитную карточку."

Он не мог все объяснить Коуко. У него не было другого выбора, кроме как сделать это самому. Думая так и в то же время о чем-то другом, некий персонаж тенью проплыл в его мозгу, и внезапно его сердце наполнилось до краев. Но лицо его оставалось спокойным, а голос таким, каким он был до сих пор.

"Ой. Так ли это?"

Беззаботное лицо тады Банри, захваченное моментом.

Это так? Пожав плечами, Коко очаровательно поджала губы.

-Пока что , хотя у меня и есть пропуск, мы не можем воспользоваться им для такси. Я тоже не могу ходить по магазинам. Я также не могу пойти в ресторан или салон красоты. Это не слишком отличается от пребывания в тюрьме."

-А, тогда, может быть, парк Уэно? Услышав это от вас, я подумал, что это недорогое предложение."

-Пока что я могу играть только на поездные деньги и чай... но погода хорошая. Как насчет этого?"

-Что касается меня, то я не был в Уэно. Я хочу хотя бы посмотреть парк. А Потом, Амейоко? Что-то в этом роде."

- Неужели? Тогда все решено! В следующую субботу-свидание с Уэно!"

- Тогда все решено. Если погода хорошая, мы готовы. Я имею в виду, если бы я мог сказать: "Я позабочусь об этом!- в такое время это было бы просто замечательно. Но я негодяй, который почти всегда на мели..."

-Все в порядке, ничего страшного.- Коуко отмахнулся. -Мы будем голландцами."

Коуко даже не нужно было объяснять, что в принципе, учитывая их финансовое положение, если они не разделят расходы, они ничего не смогут сделать, но,

-Полагаю, мне следует серьезно поискать работу на полставки."

Он вспомнил, что в местных магазинчиках и тавернах висели плакаты с просьбой о помощи. Даже в некоторых букинистических магазинах они были, если он правильно помнил.

Поскольку нельзя было сказать, что у него было совершенно здоровое тело, родители посоветовали ему полностью посвятить себя учебе. Так оно и было, но если он просил достаточно денег, чтобы полностью посвятить себя работе, как ему было велено, ответ тоже был отрицательным.

- На работу? Тогда у нас будет меньше времени вместе."

Широко раскрыв свои большие глаза, Коко стояла на цыпочках, как будто прыгала. Она приблизила свое лицо к лицу Банри, слегка надув губы.

- Ну, как бы там ни было, мне кое-что пришло в голову. Все еще не решено. Кстати говоря, который час?"

Коуко повернула запястье в сторону Банри, показывая ему крошечный циферблат своих серебряных часов.

- Такой маленький! Это трудно увидеть!"

-Это нетрудно заметить! Смотрите, разве не видно 8.45?"

В маленьком пятнышке циферблата он мог различить только маленькие стрелки. Схватив Коко за запястье, он поднес его к лицу, внимательно вглядываясь, чтобы хоть как-то проверить время.,

- 46 после, конечно. Разве человеку не было бы легче ясно видеть, если бы он был немного больше? Разве не было бы лучше, если бы руки были как у кого-то прыгающего, как у Конан-Куна? Он бы подошел, абсолютно. Кому-то ты не нравишься, и ты их убиваешь."

- Эх!? Ничего подобного, вернее, ни в коем случае! Это хорошо! Ну разве это не мило!? Разве это не Cartier Mini Panthere!? Он уже был снят с производства, так что его было нелегко достать! Это очень ценно!"

- Мини-трусики."

- Кяаа!"

- Крикнула Коко, игриво рассмеявшись, и хлопнула Банри по плечу.

- Кстати, о таких вещах, тебе это действительно нравится!?"

Примерно с такой же силой он хлопнул ее по плечу и тоже рассмеялся.

-Но этого парня, Конан-Куна, действительно трудно найти. И вообще, что нам делать? Уже идешь на лекцию? Первый урок, у меня есть английский, но Кага-сан, что у тебя было?"

-Французский"

-Раз уж у нас есть десять минут, не лучше ли нам убить последнего из них в кафетерии?"

Просто говоря глупые вещи, как-то странно забавные, Банри было трудно отпустить Куко. Коуко, похоже, думала о том же самом, поэтому на приглашение Банри она кивнула со счастливой улыбкой.

Первый урок у Банри был английский. Он брал его вместе с Яной-Ссан и двумя измерениями. Мне пришло в голову, что есть шанс столкнуться с кем-нибудь из них в кафетерии, но, сказав: "Все будет в порядке", Банри продолжила свой путь. Он не собирался скрывать, что они с Коуко начали встречаться именно так. В этом не было никакой необходимости, верно?

...Но ведь этого не было, не так ли?

Когда он задумался, то невольно склонил голову набок, как бы недоумевая.

Когда ей опрометчиво признались на вечеринке, Ока чинами жестоко отвергла Янагисаву Мицуо. Банри, конечно, понимала, что рана в сердце Мицуо еще не зажила.

Он задавался вопросом, не будет ли ужасно бесчувственно с его стороны, вплоть до дисквалификации его как друга, носить такое лицо, как "мы только начали встречаться и находимся на пике счастья!- прямо перед ним.

Но он спокойно лгал ради Мицуо, скрывая тот факт, что они встречались, как будто это был акт дружбы... у него было чувство, что это все еще как-то неправильно.

У него было предчувствие, что разговор будет такой: "Эй, эй, Кага-сан, что нам делать? Разве не было бы жалко говорить с Яной-Ссан о том, какие мы милые голубки? Может, спрячем его?- это было бы большой ошибкой. Даже не говоря так напыщенно, откровенный флирт почему-то не улучшал плохого настроения Мицуо.

Что еще больше осложняло дело, так это то, что у Мицуо была причина признаться, когда он это сделал. С любой другой точки зрения, это было просто слишком неразумно. Банри, например, не думала, что это было спровоцировано Коко.

Даже не говоря таких вещей, как "в каком состоянии мы с Коко сейчас находимся, мы так счастливы"... если он пытался сделать что-то хорошее для Мицуо, то его ждал некоторый дискомфорт.

Ну тогда, если бы его спросили: "Ты что-то скрываешь?- а потом он почувствовал, что там ничего не прячут.

Добравшись туда, где он не знал, что делать, Банри, практически рефлекторно, собирался изменить курс в сторону кафетерия. Именно тогда, когда они еще были в вестибюле, он попытался изменить направление движения Коуко.

Он увидел его там, в глубине вестибюля.

Площадь перед доской объявлений управления по делам студентов. За столом, который стал местом сбора Омакенов, сидело несколько фигур. Коко, должно быть, тоже это заметил,

-О да, мы ведь не извинились перед семпаями за вчерашнее, не так ли? Хотя я отправил сообщение Линде-сэмпай на данный момент, разве мы не должны дать ей лучшее объяснение?"

-Н-нет, нет, нет..."

Банри отчаянно мотал головой из стороны в сторону, скрывая дрожь и заставляя себя смеяться. Повернувшись еще раз, он направился к лестнице, направляясь к кафетерию, как и намеревался ранее. Кто именно сидел за этим столом, он не знал. Он не мог ясно видеть так далеко. Но его сердце вдруг забилось так сильно, что готово было разорваться. Это все еще было невозможно. Его сердце еще не было готово.

Он еще не мог смотреть в лицо этому человеку.

"...Давай, давай сделаем это позже. Позже, позже. Другой раз."

Не зная, что ему делать, он повернулся в сторону кафетерия, чувствуя, что при таком раскладе он предпочел бы встретиться с Мицуо.

* * *

Когда они открыли крышку, вернее, когда они открыли дверь кафетерия и заглянули внутрь, там было два измерения, за столиком в углу, в одиночестве, глядя вниз на его приготовления к уроку английского языка.

Он был опрятен, одет в рубашку с короткими рукавами, брюки-Чино и свои обычные очки. Его лицо все еще выглядело усталым, немного опухшим. Почувствовав некоторое облегчение, Банри окликнула его:,

- Эй, Банри"

Оторвавшись от текста, он повернул ручку к лицу Банри.,

"...и еще, Кага-Сан... это...?"

Кончик пера скользнул в сторону, прямо к Банри.

- Доброе Утро, Два Измерения."

Два измерения много раз переводили взгляд с идеально улыбающегося Коуко на Банри, у которого была слегка бессмысленная улыбка, сравнивая их обоих, а затем,

"...Что происходит?..? Почему-то... такое ощущение... вы же пара?"

Сняв очки, он сложил руки на груди.

-Яна-Ссан еще не пришла?"

Даже не ответив Банри, он резко произнес: "Тсс!затем, взяв себя в руки, он неторопливо выдвинул стул рядом с собой.,

"...На данный момент, вот ты идешь Кага-Сан, поставь его там. Чувак, твоя сумка выглядит тяжелой."

"Спасибо."

Там сидел Коко. Как будто она действительно была королевской особой, Коко грациозно опустилась в кресло рядом с двумя измерениями. -Э-э, я, я, мой стул, - Банри беспокойно огляделся по сторонам.,

- Банри, подожди. Неужели ты унижаешься даже до того, чтобы лечь на пол?"

...Что? Это было похоже на то, что ему дали время для словесного ответа.

-Тогда, Кага-Сан, можно я задам тебе один маленький вопрос?"

Два измерения, ведя себя так, словно он был врачом или консультантом, развернули его кресло так, чтобы смотреть прямо на Коко. Коко грациозным жестом слегка повернулся к все еще стоявшему Банри и многозначительно подмигнул ему,

- Все в порядке? Все, что ты хочешь?"

Полностью успокоившись, она снова посмотрела в глаза двух измерений.

Выставив напоказ моргание, трепетание ресниц, можно было разглядеть ее глубокие тени для век. Оно было глубокого, драматического коричневого цвета, как будто в одном взгляде на него наступал конец света.

Однако сегодня два измерения не были побеждены взглядом Коко. Он снял очки и повернулся к ней лицом.

-Неужели это так?"

-Что вы просто оказались на станции и все такое?"

- Нет? Я был там, чтобы устроить засаду Тада-Куну?"

-Вы хотели вернуть деньги, которые одолжили, или какие-то особые обстоятельства?"

-Что-то случилось? Что я устроил ему засаду, потому что хотел устроить ее?"

- Не могли бы вы прекратить отвечать на мои вопросы вопросами?"

- Хотя это нормально?"

Говоря это, Коуко прекрасно понимала, что делает.

- Фуфун, - счастливо улыбаясь, она смотрела на два измерения, накручивая на палец кончики волос, которые ниспадали ей на грудь. Перенеся свой вес на спинку стула, она с некоторым вызовом уставилась на два измерения, медленно скрестив ноги-ее улыбка была ледяной, если, конечно, на ней не было трусиков. Во всем мире, сколько десятков тысяч, действительно, сколько сотен миллионов раз разыгрывались подобные сцены снова и снова?

"Если ты хочешь что-то сказать, Давай", - было написано на красивом лице Коуко. - Я не собираюсь ничего скрывать, - сказал он. Но так как рано или поздно это станет известно, то ничего не поделаешь, верно? Так ведь? Так оно и есть, верно? Это уж точно! Так говорили глаза, смотревшие на Банри. Вместе с тем, что она не сказала, все говорили одно и то же, самоуверенно, как женщина.

Даже два измерения мимолетно взглянули на все еще молчащую Банри. Банри слегка пожал плечами, отвечая: "все так, как ты видишь."

"...А, правда? Неужели? Так ли это?"

- Два измерения произнесли это быстро, словно бормоча, и снова посмотрели на лицо Коко.

Банри подумала: "говори немного яснее."

Так что они не могли просто скрыть это за румянцем. Если это все равно станет известно, то выкрикните это. Не было никаких причин колебаться, скрывать вещи или нет от двух измерений-и они скрывали это от Мицуо, но не от двух измерений, о чем он просто не думал... Дойдя до этого места, он подумал, что уже не может повернуть назад.

Мы! Есть! Ну и что? Свидания!

В Кага-Коко аранжировке партитуры это слово было поднято драматически, до самого высокого уровня. Будьте героиней в свое удовольствие. Какую бы роль вы ни хотели сыграть, это было прекрасно, будь то отравленная Джульетта или убийца без трусиков.

Однако вопреки тому, о чем думала Банри, Коко молчал. По-прежнему ничего не говоря, она потратила уйму времени, дразня их по максимуму, а потом сказала:,

"..."

Фвип.

Она расстегнула длинный кардиган спереди. Если смотреть со стороны, он был в совершенстве похож на мигалку, встреченную на дороге-у него была правильная скорость, правильная резкость, такое ощущение... но,

"Ох..."

Когда его показали в двух измерениях, он содрогнулся. Героиня, словно довольная результатом, закрыла глаза и улыбнулась.

Внутри кардигана, который Куко держал открытым, была нарисована огромная метка в виде сердца. На белой футболке, которая плотно облегала ее тело, показывая очертания ее мягкого, полного бюста, прямо посередине, с ярко-красными бусинками, плотно прижатыми друг к другу и сверкающими, был пришит большой сердечный знак.

Это была очень милая футболка, которую вряд ли кто-то из нормальных людей стал бы носить.

Но Коуко, который носил его хорошо, поворачиваясь к Банри,

"Je, t'ai..."

Прикусив полную нижнюю губу, она медленно провела кончиками пальцев обеих рук по сердцу снизу вверх. Привлекая внимание Банри, они не спеша пошли по двум закругленным тропинкам. Пальцы Коко встретились в верхней части сердца, затем внезапно вывернулись наизнанку и пронзили сердце,

"...Я."

Ее страстный взгляд был направлен прямо на Банри. Ее губы сложились в подобие поцелуя. И затем,

-Я люблю Тада-Куна. Тада-кун тоже любит меня. Поэтому мы начали встречаться."

Держа обе руки вместе в форме пистолета, взведенного для стрельбы, все еще в позе стрельбы в мертвую точку Банри, великолепно улыбаясь, Коко говорил с двумя измерениями. Поверженный Банри прикрыл свое сердце и сделал вид, что согнулся пополам. Да, да, я умер, я снова умер, я был убит любовью Коуко. Я хочу умереть, сколько угодно раз. Он действительно чувствовал это всем сердцем.

Что касается двух измерений,

"..."

Внезапно он схватил свою сумку, взвалил ее на плечо, как базуку, и увидел Коко сквозь висящую петлю.,

-Я сейчас снесу твою хорошенькую мордашку!"

Не довольствуясь только выкрикиванием чего-то столь двусмысленно-кажущегося,

- А, я имею в виду...! Ты грязный бродяга! Ты можешь это сделать!? Что за парень! Ты зверь~~~! Отлично~~~! Эй ты, разве в школе не весело!?"

По какой-то причине он широко улыбнулся. Встав, он посадил Банри в головной замок,

"Тетрагемигексаэдр... хурш...!"

Он начал затягиваться очень сильно. Два измерения был стереотипным травоядным модным выродком, выросшим в Шитамати. А еще он был неожиданно грубым парнем. Пока стонущая Банри раскачивалась все сильнее и сильнее,

- А? Не могли бы вы рассказать мне короткую версию? Вы провели ночь вместе? А потом этим утром как пара все еще? Вот как это было? Хм? Так ли это было? Будет лучше, если ты ответишь сейчас..."

Заикаясь: "т-т-т, ты ошибаешься...- отвечая быстрее, чем его предсмертное дыхание.,

- Вчера вечером нас арестовала полиция."

Любезная улыбка, которую продемонстрировал Коуко, разбила вульгарные подозрения двух измерений. Это, должно быть, вошло в голову двух измерений, потому что он высвободил руку из-за шеи задыхающейся Банри, и тот сразу же расхохотался.

- А, арестован...! Поймали! Что ты вообще говорил, Кага-Сан!? То, что ты сделал серьезное лицо, было действительно интересно!"

- Интересно? - Я? Как же так?"

-Это ясно как божий день, не так ли?..?"

Бормоча: "Не так ли? Коуко кивнул Банри, державшему его за шею.

В то время как два измерения все еще склонился над двойником, продолжая смеяться как идиот, он снова сел, как будто бросился в кресло,

-Ну и что нам теперь делать с этими людьми? Эй, Яна-Ссан, ты это уже слышала?? Они встречаются! Банри и Кага-Сан! Можете ли вы не смеяться!?"

- Эээ!?"

Банри вскрикнул и оглянулся через плечо. У него не было времени ни волноваться, ни думать. Два измерения помахали ему рукой и позвали: "Эй!-Там стоял Янагисава Мицуо, он же Яна-Ссан.

Стоящий там,

- А?"

Широко раскрыв глаза, он смотрел на них. Этот волос,

- УАА!? Яна-Ссан, ты выглядишь великолепно!"

Банри крикнула в ответ, что он выглядит еще красивее. Два измерения снова повысил голос: "Яна-Ссан-это супер круто!- Коко тоже кричал.

"...А? Например, вот так?"

Он казался смущенным от неожиданно высокой похвалы своей новой прически, которую он получил, иностранный вид, на первый взгляд непослушный, случайный, воздушный завивка. С его красивыми чертами лица, в сочетании с умеренно мускулистой, высокой фигурой, он действительно казался смешанной расой или чем-то в этом роде. На нем были только джинсы и футболка, но в журнале он выглядел бы вполне уместно. То ли нарочно, то ли случайно, но манжеты его синих джинсов были смяты особым образом. Он так сильно никому не подражал, что это было круто.

Человек, о котором шла речь, сам будучи молодым человеком, непривычным к подобным вещам, потирал щеки, как бы смущаясь, и хмурился, как бы оправдываясь.

- Ну, вообще-то вчера я подумал: "хватит с меня этой головы. Я только побрею его.- Но когда я пошел в парикмахерскую, мне сказали: "Если ты все равно собираешься стричь волосы, почему бы тебе не позволить моему новому ученику постричь их для тебя?- и вот такая завивка... Я сказал: "Молодец!- от восторга, поскольку он так быстро ее обрезал, я подумала, что это неплохая работа... нет, или, скорее, да? Что? Банри и Коуко...? Что с ними такое?"

-Они встречаются! Разве это не невероятный сюрприз? Это меня немного встряхнуло."

Без колебаний, два измерения объяснили для них. Банри что-то пробормотала и спокойно посмотрела в сторону Коко. Чт, что же нам делать? Как вы думаете, не следует ли нам как-то объяснить Яне-ссану, что мы такое? Таков был смысл его взгляда, но на взгляд Банри Коко кивнул: "Да, да, да!" неоднократно,

-Мы действительно согласны! Эта прическа тебе идет!"

Каким-то образом ей удалось понизить голос. Выгнув красиво очерченные брови, она быстро скользнула глазами вверх и вниз по Мицуо, а затем показала ему большой палец. Банри почувствовала себя измученной и подумала: "дело не в этом...," однако,

- ...Нет, на мгновение я подумал: "Эх!- но я не был особенно удивлен. Сказать, что я знал, - это не преувеличение."

Для Мицуо сказать такое легкомысленно было антиклимаксом.

- Вернее, я подозревал, что рано или поздно ты станешь таким же."

Со стуком поставив сумку на стол, он провел рукой по волосам, явно еще не привыкшим к их пушистости, и улыбнулся Банри.

- Так что не делай такое лицо, Банри. Кому-то это может показаться неприятным, как будто ты вот-вот взорвешься."

Это грациозное, расточительно красивое, прекрасное лицо. Не думая об этом, Банри поднял палец и начал почесывать щеку своего почти взрослого лица.

"...Вы "знали"... с каких это пор?"

-Да, это было совершенно очевидно после того, как ты с такой яростью заявил: "Я поговорил с Кага-сан, и мы решили стать друзьями! Она прекрасный человек!- Я только что об этом подумал, хотя, честно говоря, это уже постфактум."

- Некоторые, что-то подобное случалось?"

- Банри забывчива!- Два измерения рассмеялись. Потом подошла Коуко и крепко прижалась к руке Банри.,

- Красивая особа?"

Подняв лицо с избалованным выражением, она указала на себя.

- Я, красивая особа?"

Указывая и левой, и правой рукой, она провозгласила: "прекрасный человек! Супер Красивый Человек!- и Коуко, казавшаяся еще счастливее, чем прежде, прильнула к нему.

А потом, все еще прижимаясь к Банри, она фыркнула. Ее милая улыбка исчезла, когда она посмотрела в сторону Мицуо,

- Я имею в виду... что с тобой, Мицуо, ты хорошо себя чувствуешь? Хотя ты всегда делал плохое лицо, когда собирался пойти со мной на свидание..."

Она приподняла одну бровь, ее улыбка была ледяной. Положив подбородок на приподнятое плечо, Коко скривилась в личной схватке с подругой детства. Хотя, честно говоря, Банри тоже не испытывала неприязни к этому лицу.

- Кроме того, ваши предположения неверны. Если ты говоришь, что мы с Тада-Куном встречаемся, значит, ты думал о нас совершенно противоположно. По той же причине, что и мои родители... даже если это было похоже на то, что они целились в меня, они сказали, что жизнь Тада-куна была полностью испорчена. Итак, вам даже не приходило в голову задуматься о том, почему вам об этом сказали? Вы хотите услышать об этом?"

Разговаривая с Мицуо, которая сидела напротив нее, все ее лицо расплылось в улыбке, как у демона.

- Нет! Я не хочу об этом слышать!"

Он яростно мотал головой из стороны в сторону, как будто хотел оторвать ее.

-Может, ты пока послушаешь? Что ж, мне с самого начала было суждено быть с Тада-Куном."

- Нет! Я не хочу об этом слышать! Вернее, я не беспокоюсь о Банри. Банри, насколько я могу судить, обладает исключительной способностью к ожиданию и вполне может общаться с вами."

-А, это был комплимент, - сказал он, повернувшись к взволнованной Банри.

- И кроме того, насколько я понимаю, это облегчение. До сих пор она была взрослеющим злым духом, цепляющимся за меня и преследующим меня! Это было похоже на то."

Женщину человека называли злым духом. Но Коко, о котором шла речь, просто фыркнул и, казалось, не обиделся.

- Удивительно, не правда ли? Если это все, что ты можешь сказать, то кажется, что ты действительно не упала? Мицуо оказался круче, чем я думал. Хотя я тоже могу показаться таким, разве я немного волнуюсь? - Мицуо, с ним действительно все в порядке?- Но в тот день! Что Мицуо здесь сделал по отношению к этому жалкому, претенциозному ультразвуку! Этого я не могу забыть, понимаешь,

O! М! Джи! Посмотрев на небо и закрыв глаза, Коко вскинула руки вверх. Банри, конечно, нервно подергала себя за локоть.,

-Ка, Кага-сан, это уже чересчур..."

- Это О-кей. Мицуо-сильный парень. Эй, оставь это в стороне... разве не всегда есть что-то более важное? Разве у каждого из нас нет своего второго периода? Что мы планируем делать на обед?"

- Лу, ленч... хорошо..."

- Наш первый ланч с тех пор, как мы начали встречаться."

Если так выразиться, сегодняшний день был, пожалуй, немного особенным. Но Коуко поднял два больших пальца вверх. Таким образом, она пообещала, что в обеденное время вместе с двумя измерениями и Яной-Ссан они пойдут покупать сдутые обеды и съедят их на скамейке в парке. Она пообещала, что Банри покажет им, где " есть дешевые, вкусные обеды. Банри поняла, что Коуко только что поднялась в его глазах, поскольку она не хотела даже выглядеть человеком, который легкомысленно относится к дружбе с кем-то, с кем она только что рассталась.

- Сегодня я ужинаю с командой мальчика... извиняюсь."

-Ты бы хотел, чтобы тебя связали? Или нет? Я спрашиваю тебя только один раз, так что ответь мне честно."

- Не-ет... не очень много..."

-Ну что ж, тогда я тебя прощаю. До какого периода это сегодня?"

"Третий период..."

- Мы подождем в вестибюле после третьего урока."

С милой улыбкой, обдумывая свои планы, Коко легко встала, держа в руке сумку. - Увидимся позже!- сказала она, двигая руками, как Ее Величество Королева, ее высокие каблуки звенели, а кудри подпрыгивали, хорошо поставленная особа, которой он так восхищался, быстро ушла вперед.

Он понял, что время начала первого периода уже прошло.

- Ах, мы опаздываем! Поехали! А это что такое?"

Яна-Ссан и два измерения начали оглядываться назад, но заметили что-то необычное.

- Подожди меня, Банри! И тащи за собой Яну-ссана!"

Сбитый с толку последними словами Коуко, Мицуо упал на одно колено. Это был страшный удар по телу; в тот момент, когда он осознал это, боль пронзила все его тело. Более того, сопротивляясь всему этому, Мицуо не был таким уж "сильным ребенком".

"Ш-ш...- простонал он, не в силах подняться. Банри и два измерения быстро приподняли его с обоих плеч, но он не успел подняться.,

"О...о, ан, СМИ... что за чертовщина...!?"

На вопрос, прозвучавший мертвым голосом, у двух других не было ответа. Прежде всего Банри, озадаченно склонивший голову набок,

"...Было ли это "я"... "не могу этого вынести"... "больше нет"?"

Продолжение, Два Измерения,

- "Поболтать"... "манга"... "правительство"?"

"Ха-ха-ха-ха", "глупо", "не смешно", - все трое пытались сейчас рассмеяться.,

"...Ха. Вернее, в тот момент мне было слишком больно..."

Они повернулись к своему классу, и, когда они шли так быстро, как только могли, Мицуо подавленно вздохнул.

В тот момент, конечно, речь шла о пьянке первокурсников, устроенной на днях. До самого конца пьяной драки с Коко, когда они кололи друг друга изо всех сил, а потом глупо признавались в этом чинами. Ее ответ: "А? Ты что, идиот?- удивив даже Коуко своей остротой, он победил его одним ударом, решив вопрос в ту же ночь.

Банри и два измерения обменялись короткими взглядами поверх головы Мицуо. Тот, несомненно, действительно наблюдал всю эту болезненную сцену с самого начала. Банри задумался. Действительно, Это "О, М, Г"... если бы это был я, я бы не смог продолжать.

-Это, конечно, будет немного неловко с этого момента. Интересно, разговаривала ли Яна-Ссан с Ока-тян с тех пор? Или даже переписывались?"

Хотя два измерения говорили, Он покачал головой,

"Никогда. Вообще ничего. ...Я имею в виду, что оттуда ничего не было. Но здесь, хотя и не так, как это имеет в виду Коуко, действительно становясь "сильным парнем Мицуо", круто, я имею в виду, я думал, что обычно у него не было бы выбора... Но мы, мы даже ходим вместе на заседания клуба. У нас тоже много одинаковых классов. Отныне не будет ничего, на что бы мы не ходили вместе..."

Это уж точно. Банри пришлось повернуть голову, чтобы избежать щипка от своего друга.

-Когда я в следующий раз столкнусь с ней, если смогу спокойно поздороваться? У меня будет такое лицо: "на днях я был просто пьян.- Я скажу, что доставил вам неприятности, вот и все."

"...Вот именно. Вам лучше придерживаться этого подхода. ..Это даже умно; сделать из этого шутку может просто сработать."

Наверное, было уже поздно, но дверь все еще была открыта. Они видели, как студенты входили, а потом выходили обратно в коридор.

Удивленная, Банри тоже вошла на полпути и увидела на доске большими буквами: "лекция отменяется!"

- Что за черт!? Почему??"

Внизу мелкими буквами было написано, что лектор внезапно заболел. Два измерения и Мицуо тоже посмотрел на него,

- Ого, это уже что-то! Когда же я наконец поторопился с переводами!"

"Вау. Какая напрасная трата времени на подъем... Я мог бы и поспать."

Все студенты, как один, тут же сделали облик. Было совсем не неприятно, что первый урок внезапно отменили. Они могли бы и поспать, если бы знали заранее, но теперь, придя в школу, они вдруг поняли, что у них есть время навестить ее.

-Может, вернемся в кафетерий? Я хочу задать несколько вопросов о Банри и Кага-Сан."

-Есть вещи, которые все еще должны обсуждаться и о твоем будущем."

-Но мы только что это обсудили, и ситуация не изменилась..."

Их лица совпадали, как у товарищей бродяг, и у них не было другого выбора, кроме как устало болтать. И о любви, конечно.

Какой-то парень, которого он узнал из того же класса, сказал: "есть время? Как насчет этого?- Он размахивал черепицей, чтобы соблазнить их, но, не зная маджонга, эта троица тоже взяла пас. Идя по коридору, Банри почему-то повернулась к парню, мимо которого они только что прошли,

-Я имею в виду, разве мы не должны научиться маджонгу? Хотя один из старших парней в Омакене, из-за долгого пребывания в гостиной маджонга, даже не пришел читать лекцию. Это правда, что если ты не будешь играть, тебя будут презирать?"

- Эээ?- Мицуо нахмурился.

-Разве "это" не больше, чем обмен денег? Неужели так трудно иметь "друзей по деньгам"?"

-Неужели это так? На самом деле, я не знаю, или, скорее, я не могу ясно слышать вокруг этих мест."

-Это абсолютно плохие места. Разве я не прав, 2D?"

Уловив внезапную перемену в прозвище, Банри тихо рассмеялась. В то время как даже два измерения смеялись,

-Ну, разве не было бы случая, когда это не так? Но это было бы неинтересно. Я имею в виду мангровые заросли Мицуо..."

Какая нелепость! Банри вдруг покатилась по полу от смеха. Он громко рассмеялся, как брат обезьяны, и попытался сказать что-нибудь разумное.

"...О..."

Он перестал двигаться. Ох, ох, он сглотнул. Нет, Банри не нужно было глотать, и все же ... ,

"...Ока-тян, она здесь..."

Хотя она смотрела в ту сторону, было ясно, что они первыми увидели ее маленькую тень в коридоре. Небрежно обернувшись к Мицуо, Банри намеревалась указать ему на нее. Он уже говорил, что его сердце готово к тому, что его Обычные приветствия будут проигнорированы.

Однако,

- ...Конечно, это невозможно!"

Он говорил быстро, со скоростью Маха.

Не хватало только звукового удара, как и всего, что у него было, Мицуо сбежал из этого места. А? Ни Банри, ни два измерения не могли последовать за ними, убегая так же очевидно, как это, скорее с той же энергией, от которой они были спасены, они повернулись лицом к себе,

"...Доброе утро."

Ока чинами, стоя неподвижно в одиночестве, махала им рукой.

Симпатичная, похожая на ребенка фигурка, приторно-сладкий аниме-голос.

-А я как раз собирался сказать: "занятия отменили, да? Я брал тот же самый, и у меня появилось свободное время.' Да."

Скалить зубы. Она казалась такой одинокой, какой он никогда не видел с тех пор, как познакомился с ней, но Банри разглядел на ее губах смутную улыбку.

* * *

Совершенно неожиданно произошла смена участников тура.

Когда Янагисава Мицуо вышел, а Ока чинами вошел, образовалось любопытное трио. Вернувшись в кафетерий, они сели за стол, чтобы убить время. Наливая бесплатно всем-вам-можно-пить чай для каждого из них,

-Я побежден, я побежден... Меня могут побить."

Чинами вздохнула, подперев подбородок руками. Обеими руками она прижимала к белым щекам заостренный, как клюв, рот. В глубине ее тревожных глаз сверкала Вселенная из тысяч мерцающих звезд. Ее сморщенные губы были самыми красивыми.

Глядя на чинами вот так, бок о бок на другой стороне стола, завороженный... Банри и два измерения были на грани того, чтобы расплыться в улыбках, наблюдая, как будто Зачарованные, они вздохнули со значением, совершенно отличным от ее.

Если бы Коуко увидел Банри с таким выражением лица перед чинами, боюсь, для него это был бы конец пути. Ромео, смерть от яда. В любом случае, Коуко даже в лучшие времена ненавидела чинами не меньше, чем змей, и в каком-то смысле ненавидела бы Банри, восхищавшуюся чинами от всего сердца. Сказать, что она ненавидела само свое существование, было бы не преувеличением.

Он понимал это, и все же,

"Я побежден~?"

Изобразив болезненную улыбку, Банри фыркнула. Два измерения, почти в одном и том же состоянии,

- Да, да, побежден~... Я понимаю это~"

Кивают, кивают, они склоняют головы, показывая свое согласие.

-Это не повод для смеха!"

Чинами еще раз послала свою надутую физиономию в сторону джокеров.

Устроившись в кресле за столиком кафетерия, чинами выглядела компактной и миловидной. Чистота до такой степени, что становится немного страшно. Для них-нет.

Стройные ноги и руки на миниатюрном теле. Узкие плечи, тонкая шея, прямая спина. На ее белоснежную кожу падали удивительно длинные веерообразные тени от длинных ресниц. Сквозь ее светлое лицо просвечивали чистые губы. Переносица у нее была узкая, а глазницы глубокие.

Выглядя маленькой и тихой там, в состоянии, которое не поддавалось описанию даже просто сидя, чинами явно обладала таинственной привлекательностью. Столовая была глухим лесом. Они сидели на пнях деревьев. В свете флуоресцентных ламп солнечный свет просачивался сквозь огромные деревья, Банри и два измерения были подобострастными животными. Они, конечно, инстинктивно думали, что хотят подарить ей грецкие орехи, очищенные передними зубами, или грибы, созревшие среди опавших листьев. А потом они захотели увидеть ее счастливое лицо. Они могли бы даже бросить свои тела в огонь, если бы только смогли прижаться к ее животу.

Тем не менее, по крайней мере в том, что касалось Банри, такие чувства находились в совершенно ином измерении, чем "любовь" или "забота", но Коуко, вероятно, будет трудно их понять.

Милая китаянка опустила свои милые глазки,

- Эта Яна. Сделать такую завивку..."

Пробормотал мило с милым голосом. Хотя ей вполне подошло бы добавить щебетание.

Сегодня, как всегда, ее густые черные волосы рассыпались длинными прядями, челка собралась по бокам над ушами, круглый лоб был полностью открыт.

В свободной хлопчатобумажной блузке и брюках в стиле Али-Бабы с завышенной талией, сандалиях из Биркенстока и обычном деревенском черном дневном рюкзаке, то есть в уже знакомой двусмысленной моде, излишне подчеркивающей хрупкость ее тонких запястий и лодыжек, чинами была необычайно женственна. Даже расчесывая ее длинные волосы и собирая их пальцами через плечо, казалось, что они сломаются в тот момент, когда она приложит любую силу.

"...Он не должен был так убегать. Ты так не думаешь? Не осталось ни Банри, ни двух измерений."

Глядя на лица двух друзей-мужчин, чинами склонила голову набок. Она казалась милой до такой степени, что действительно подавляла их.

С точки зрения Банри, он хотел встать на сторону Мицуо. Вполне вероятно, что два измерения, испытывая те же чувства, немного обеспокоились, наблюдая за Банри.

Но Мицуо, он был одним милым живым существом. Неуклюжая, чистая, с тонкими, мягкими волосами. Повреждение кожи головы от химической завивки было немного тревожным, но он был домашним животным ростом пять футов одиннадцать дюймов.

Поколебавшись, подбирая слова, Банри заговорил:

- Привет, Ока-тян. Ты, ну, просто трепещущий кинжал в черном..."

Два измерения брызнули чаем из его носа. Челка чинами со свистом упала перед ее носом.

-С одной стороны, Яна-Ссан, увиденная таким образом, просто невинный молодой человек, который даже не знает, где растут грибы... хотя на верхней части его тела тут и там прорастает пушок..."

-Ч - что ты такое говоришь...? Что ты имеешь в виду...?"

-Вы, конечно, знаете, что означает цветок внизу?"

Чинами вскочил. Склонившись над столом, она шлепнула Банри по руке.

- С, так! Хотя я тебе уже говорил! У меня нет такого цветка, цветущего внизу! Это правда! Вы мне поверите в любой момент!"

"Это шутка, это шутка, на самом деле, смысл переносный. Серьезно. Действительно. ...Яна-ссану все равно, он в таком жалком состоянии. Пьяный, сделавший такое сильное признание, ну, сделавший что-то в этом роде. Конечно, Разве мы, ребята, не понимаем, что в тебе нет ничего плохого? Но можно ли было в таком случае отпустить его немного легче? Я имею в виду, сделать так, чтобы этого никогда не случилось, быть рядом с ним, как раньше."

"...Я имею в виду, Эй..."

Вернувшись, чтобы сесть в свое кресло, чинами перевернула свое миниатюрное тело на спинку стула.

- Разумеется, я намеревался сделать нечто подобное. Но если он собирается вот так убежать, я думаю, что игнорировать его (или нет) невозможно."

Передавая салфетку двумерному, который все еще кашлял и не мог ничего сказать, чинами темными, ясными глазами посмотрел на Банри.

О. В одно мгновение он забыл о своих словах, цвет этих глаз был удивительно глубоким. Бездонная и удивительно холодная.

- Кроме того, что касается меня, это не считается "признанием". Что-то сделанное в пьяном виде обычно забывается. И все же, убежать вот так, когда ты уже не "под влиянием", непростительно. Насколько я понимаю, это не имеет никакого отношения к тому, что происходит здесь и сейчас. Обычно ты получаешь травму."

"...Ну что ж. Так оно и есть. Убежать вот так было, пожалуй, немного..."

С этой пушистой прической... хотя в тот момент, когда он появился, он выглядел круто. Несмотря на то, что он был хладнокровен, он сразу же принял вопрос о себе и Коуко. Несмотря на то, насколько он был хладнокровен, выдержав атаку Коко сразу после этого. Банри вспомнила, как сочувствовала ему, когда он убегал за спины своих друзей.

Он понимал чувства парня.

Это было слишком тяжело вынести, горькое состояние, подумал он. Но если бы он немного больше старался держаться в этом месте, и если бы он был в состоянии сохранять хладнокровие, если бы он сделал это, болтая с чинами, как раньше, как сейчас, они могли бы вернуть все в нормальное русло.

"...Мицуо не был таким уж сильным ребенком... так много."

Вытирая рот, наконец вернувшись к разговору, два измерения последовали за ним.

- Но помимо этого, у Яны-ссана есть и хорошие стороны. Ты так не думаешь? Несмотря на то, что он такой красивый парень, внутри он просто вонючий человек, обычно нервничающий. В конце концов, то, что мы делаем, он и я, примерно одно и то же. Похоже, мы не можем не быть обычными людьми. Как бы то ни было, его внешность практически уже здесь. Но даже если бы он был полностью и совершенно законченным парнем, я все равно думаю, что он был бы довольно неприятным, сам. Я имею в виду, он слишком отличается от мира."

Эта речь была довольно приятной на ощупь, чинами немного согласился, кивнув в сторону двух измерений. С Банри тоже согласен,

"Конечно. Так оно и есть. Кроме того, в отношении Яны-Ссан,"

Откинувшись на спинку стула, он рассказал все это с еще более понимающим выражением лица,

"...!"

Он видел... тот человек.

Так удивился, что внезапно потерял равновесие, опрокинувшись на стул позади себя. Грохот и лязг, звук отдавался эхом. Внезапно разбежавшиеся люди посмотрели в его сторону.

- Банри!- Его окликали три человеческих голоса.

Стоя с двумя измерениями и китайцами, была еще одна: Линда.

Фигура Линды, она была там. Она стояла у входа в кафетерий. Ее волосы, хотя и не очень длинные, были собраны в один узел. На одном плече у нее висел рюкзак. На ней был темно-синий свитер, светло-голубой кардиган, узкие джинсы и обычные кроссовки "Найк". Ее глаза широко раскрылись. Ее красный цвет... губы...

Банри молча встал, бросил свою сумку в разбросанный багаж и побежал дальше. Оставив два измерения, чинами, Линду и почти всех остальных позади, даже не оглянувшись, он выбежал.

Бегом, бегом, устремив взгляд вперед, он прыгнул в только что прибывший лифт. Он нажал "9", чтобы подняться на верхний этаж, и дверь закрылась. Неуклонно поднимаясь в кабине лифта, он застыл, как столб.

ВАА... он закрыл глаза. Он прикрыл веки горячими руками. Так оно и было. Возможно, потому, что он видел побег Мицуо со скоростью Маха, он просто сделал то же самое. ..Нет, такими словами он себя не обманет. Он даже не мог винить своего друга.

Он сбежал. И все это из-за его собственной слабости. Увидев меня, этого человека ... Линда, что она должна была подумать? Она что, разозлилась? Неужели она ранена? Неужели она презирает меня? Сказав: "Как я и думал, этот парень бесполезен, он изменился", она повернется спиной к Тада Банри?

Он даже игнорировал все ее сообщения.

Ты в порядке? Связаться со мной. Я волнуюсь! Как дела? Я сожалею обо всем этом. Она посылала ему такие слова, но, несмотря ни на что, он не мог ей ответить.

На девятом этаже располагались кабинеты профессора и аспиранта. Он мог видеть свет в окнах каждого офиса, но вокруг никого не было. В мертвенно-Тихом пространстве Банри неуверенно шагнула вперед.

Но что он должен ей ответить? Какое у него должно быть выражение лица, что он должен сказать? Как он посмотрит ей в глаза, что скажет ей, теперь уже совершенно забытой Линде?

Что думает о нем Линда?

Это было страшно.

Узнав свое прежнее "я", то, что Линда думала о его нынешнем " я " до нее, в ее сердце, действительно и по-настоящему, он не знал. ...И хотя он этого не знал, но, судя по тому, что он мог себе представить, ему было страшно.

Они не просто столкнулись друг с другом невинно, как в "Я счастлив видеть вас снова!- Это понял даже Банри. Если бы это было так с самого начала, Линда, вероятно, поговорила бы с ним с самого начала.

В тот вечер Линда назвала его Банри."

- Простите, я испугалась!- Значит, она закричала.

Он не мог забыть этот голос. Он больше не мог думать о "нежной, надежной Линде-сэмпай"."

В этот момент Линда звонила старому Тада Банри. Это было не то "я", существующее сейчас. Звоню этому парню, а потом умоляю о чем-то. Это был не он. Разве Линда не хотела, чтобы этот парень проснулся и ответил ей, чтобы он вернулся к ней и встал перед ее глазами?

--- Испугавшись, что все выглядит именно так, Банри сразу же сбежала из этого места. Это не ты. Уходи. Исчезнуть. Быть отвергнутым таким образом было страшнее всего на свете.

И теперь осознание того, что он боится чего-то подобного, тоже пугало. Притворялся веселым, как будто все было забыто, обещал встречаться с Коуко, которая сказала, что любит его, собирался вместе, чтобы посмеяться и побаловаться с друзьями; он не мог жить по-другому.

На самом деле, он не собирался просто забыть этот ужас.

Однако он только делал вид, что ничего не замечает. Не глядя прямо на нее, а скорее на что-то другое, он просто продолжал обманывать ее. К чему в конце концов приведет его подобное поведение, он не знал. Он также не знал, когда все закончится. Только то, что он продолжал вести себя неполноценно.

Поэтому, когда внезапно перед ним возник источник его великого страха, он не знал другого способа убежать, кроме этого.

ВАА. Обхватив голову руками, он присел на корточки. Как бы то ни было, он не хотел встречаться с ней снова, хотя просто не мог этого сделать. По-настоящему оставить ее позади, а потом сделать все так, как будто их никогда и не было, было просто невозможно. История могла бы измениться, если бы он снова упал с Высокого моста, но он не настолько верил в чудеса, чтобы рисковать собой до такой степени, и больше всего на свете он не думал, что Коко позволит ему это. Интересно, как далеко и сколько раз она гналась бы за ним на велосипеде, пытаясь протащить его через мост на руле? Она бы такого не допустила. Она крепко обнимет его и притянет к себе.

В углу лестничной площадки, прислонившись спиной к стене, Банри обессиленно рухнул на пол. Он уткнулся лицом в колени своих синих джинсов. Он хотел увидеть Коуко. Он так сильно хотел увидеть ее, что не мог этого вынести.

"...Кага-Сан..."

Я хочу видеть тебя прямо сейчас.

Я хочу, чтобы ты вытащил меня из этого страшного мира.

Я хочу, чтобы ты мне помог.

Я хочу, чтобы ты сказал мне этим нежным голосом: "ты можешь остаться здесь.- Я хочу услышать твой голос, говорящий: "Я люблю тебя."

Я хочу увидеть ее.

Тада Банри проверял время.

Первый урок колледжа, в углу вестибюля.

Крадучись прячась за колонной, он наблюдал, как студенты приходят и уходят, смешиваясь вместе, выжидая момент, чтобы выпрыгнуть.

Если присмотреться к нему повнимательнее, он покажется обычным парнем, не очень странным. И все же, когда рядом с ним призрак (мой!), застыв с ним в той же самой позе; если бы у людей была хоть малейшая способность видеть духов, они бы увидели меня, но, похоже, такие ситуации существуют только в историях.

Банри, все еще стоявший спиной к колонне, медленно высунул лицо и тут же отдернул его. Скрывая колотящуюся в груди боль, он подумал, не мог бы он сделать свое лицо более похожим на лицо Тома в фильме "Миссия невыполнима", но, к сожалению, не смог. Он был японцем.

В нескольких метрах перед столом сидели несколько Омакенских старшекурсников. Линда тоже была там. Там, на территории клуба, они, как всегда, болтали без умолку.

Сначала Линды там не было. Поэтому Банри попыталась подойти поближе к столу, но заметила, что Линда идет с другой стороны и говорит: "Доброе утро!- и поэтому он спрятался здесь в панике. Вот так все и получилось.

Сейчас он не мог подойти ближе, но чтобы отступить отсюда, нужно было подойти поближе к столу, а Банри уже не в силах был пошевелиться.

Все еще не подозревая о присутствии Банри, Линда сидела на неглубокой скамейке и весело болтала с другими ребятами о том о сем.

Банри ведет себя так с того самого утра, как убежал, едва увидев лицо Линды. Он и близко не подойдет к тем местам, где живут второкурсники. Если он случайно замечает кого-нибудь, похожего на Линду, он тут же убегает. Линда, тем не менее, посылает ему сообщение раз в день. Ты сегодня в школу пришел? Что-то в этом роде. Но, не отвечая, Банри продолжала ускользать и прятаться.

После вечеринки с выпивкой он даже не показывался Омакенским старшекурсникам. Были запланированы тренировки, на которые он не ходил, и в настоящее время из-за этого что-то должно было произойти, так что, конечно, это не могло продолжаться бесконечно.

"...ААА... Что же делать?.."

Это была чистая правда! Глядя на лицо Банри, разговаривающего сам с собой, я сказал ему: Что ты будешь делать, Тада Банри?

Состроив такую гримасу, так жалко бегать с места на место. Как долго ты собираешься продолжать в том же духе?? Будь тверд! Будьте серьезны!

Живите смело!

--- Конечно, мой голос до тебя даже не доходит.

"..."

Банри глубоко вздохнула и вышла из-за колонны. Глядя на него, он казался молодым солдатом, заблудившимся в одиночестве на вражеской территории, смутно видимым среди других студентов, приходящих и уходящих в начале дня.

Я вздохнул точно так же. Уже устав следовать за ним, даже в прятках Банри, я вытянула шею, чтобы посмотреть в сторону стола. За столом, вернее, у Линды.

Сидя в кресле, по-прежнему засунув руку в карман брюк, Линда громко смеялась над шуткой какого-то парня, которого он не знал. Из кармана, где все еще лежала ее рука, торчал ремешок сотового телефона. Крепко держа в кармане сотовый телефон, она, вероятно, продолжала ждать ответа от Банри. Линда была именно таким человеком.

Этого Банри не знала.

Он не знал, какие у Линды красивые длинные волосы, как быстро она бегает, какой у нее приятный певучий голос, как она все время раздумывает, не сделать ли ей пирсинг, и даже как она гордится тем, что ее пресс вот-вот лопнет. И какой бы нежной или милой она ни была, она была также удивительно своенравной личностью... Банри ничего не знала о Линде.

И поэтому, не зная, как сильно Линда беспокоится о Банри, или как сильно она сдерживает свои эмоции и не говорит много в своих текстовых сообщениях, даже не зная таких вещей, она, вероятно, нуждалась в нем.

Это было невыносимо.

Для этого тела, которое понимало Линду, отношение Банри было невыносимым.

Если бы только я могла выйти, отделиться от Банри и прижаться к Линде. Много раз мне казалось, что подобные мысли пробуждаются во мне. Если бы только я мог обхватить этими руками плечи Линды. Если бы я только мог погладить ее по голове, сказать: "все хорошо!- и утыкаюсь носом в ее волосы, как щенок из того же помета. ...И все же, даже просто сидеть рядом с ней было бы достаточно хорошо. Я хочу быть рядом с ней.

Банри по-прежнему не шевелился. Спрятавшись за колонной, опустив голову, он был встревожен и выглядел так, словно вот-вот заплачет. И вот в конце концов я продолжила свое присутствие рядом с Банри.

Не двигаться с моей стороны, со стороны Банри, было просто из-за страха. Если бы я отделился от Банри, у меня такое чувство, что это действительно был бы конец.- То, что существование Тада Банри будет полностью забыто, пугало. Я боюсь, что тот, кто я есть, с кем я жил, что все будет потеряно полностью. И я боюсь исчезнуть совсем.

По этой причине, если я перестану присматривать за Банри, моя точка зрения исчезнет из этого мира. В любом случае, я исчезаю. ...Возможно.

Конечно, я мертв. Я это знал. Это уже давно позади. Я, конечно, понимаю это. Хотя я и понимал это, хотя я уже сдался, но все же выбор сделать шаг в другую сторону от его собственного тела был ужасен. Там был инстинктивный, первобытный страх, который он сам не мог понять.

Не в силах преодолеть этот страх, трусливый мертвец не имел другого выбора, кроме как продолжать прятаться с Банри. ...Ибо такие, как я, возможно, не имеют права сказать, что я "крепко держусь" за Банри.

Как раз в этот момент за столом Омакена показался Кага Коко. Банри это заметил, и его тело напряглось.

Линда помахала ей рукой, позвала "ко-ко-тян" и усадила рядом.

- А? Э-э, Тада-кун не пришел? Но недавно он сказал: "увидимся у старшеклассника.'"

-Нет, он не приходил."

-Неужели это так? Это странно. Я попробую ему позвонить."

Кага Коуко вытащила сотовый телефон и изящным движением откинула назад волосы, обнажив ухо.

Ма ма ма ма --- с основными принципами в работе задний карман завибрировал, и бодренько играет Забытую мелодию, достаточно громкости.

Кага Коуко подняла удивленное лицо и посмотрела на колонну, где прятались мы с Банри.

Охваченный паникой, Банри попытался остановить мелодию, в нетерпении уронив мобильник. Так и не сняв трубку, раздался личный звонок, который, сказав всего несколько дней назад "Гага хороша", Коуко установил в мобильнике Банри, но продолжал играть.

Po po po.

Нажав на кнопку большим пальцем, мелодия наконец прекратилась.

Затаив дыхание, Банри, выпрямившись всем телом, попытался слиться с колонной.

"..."

Белое лицо Каги Коко. Ее широко раскрытые глаза. Уныло глядя в пространство, она закрыла свой мобильник и положила его в сумку.

-Он не соединялся?"

На вопрос Линды она ответила" Нет " с милой улыбкой.

"Вроде. Он перешел на автоответчик."

Я наблюдал.

У всех, у всех без исключения, было бесстрастное лицо.

* * *

Как только он открыл дверь,

-Правда, здесь не очень чисто."

Сказав себе, что он не должен показывать свою нервозность, Банри, как обычно, небрежно вошел в соседнюю комнату. Коко последовал за ним.

- Простите за вторжение. Ты запираешь дверь?"

- Ах, так оно и было... ах, извините, конечно, она заперта."

Да-с ... щелчок. Глухой звук открывающегося замка. Внезапное ощущение пребывания за закрытыми дверями. Банри неловко шагнула вперед, держа правую руку и правую ногу вместе.

-Это было с того дня, не так ли? Я пришел к Тада-Куну."

Коко с улыбкой сняла босоножки на высоких каблуках, оглядывая узкую прихожую.

-Ч - что случилось?..?"

- У вас случайно нет тапочек? Поскольку я ношу сандалии, я не надела чулок, поэтому я босиком."

Черт. Вот именно. Тапки.

Хлопнув себя по лбу, Банри с сожалением подумал: Он думал, что его подготовка была идеальной, но у него было слепое пятно.

Было бы хорошо, если бы тогда, когда он только приехал в столицу, за то короткое время, что его мать была там, он принял от нее тапочки. Он сказал:" я их не ношу, и даже если бы у меня было место, они мешают", и вернул их ей. Хотя его мать Миеко сказала ему: "если придут друзья, что они наденут?- Друзья, достаточно утонченные, чтобы носить тапочки, не приходят, - категорично возразила Банри. Люди, подобные тем, кто приходит ко мне в комнату, все они-парни, которые, вероятно, небрежно топчутся на своих босых потных ногах.- Нет смысла плакать из-за пролитого молока. Таковы были его мысли.

-У меня нет оправданий... Так вот, в этой комнате нет ничего похожего на тапочки..."

Каким-то образом он даже сделал это немного литературно.

"О. Что я могу сделать? Тем не менее, они еще не закончили, и ходить босиком может быть немного неловко..."

-Я, впрочем, не возражаю... Ах да, вместо этого..."

Банри бросился в свою комнату, выбрал ближайшие новые носки из стоявшей там полупрозрачной коробки без этикетки и схватил пару.,

-Если ты не против, вот это..."

Словно что-то предложенное богам, он передал их Коко. Даже с такой проблемой, Коко приняла их, выглядя счастливой, ее прекрасное лицо широко улыбалось.

"Спасибо. Знаешь, я уже второй раз одалживаю твои носки."

"Есть... это так?"

-Да, это так! Ты что, забыл?"

Неужели она хочет сказать, что он забыл прошлое? Может быть, она хочет сказать, что у него и так полно дел с подарком?

Ну-ну, ну-ну, входи, входи, Банри пригласила Коуко войти. Он умолял, чтобы в его комнате не пахло, как и в его ногах. Что у него не будет болеть живот. В то время как он молился небесам о том и о сем, на его лице была улыбка. Сейчас Банри изо всех сил старался создать как можно более непринужденную атмосферу.

Потому что, внезапно сказала она. -Сегодня мы можем пойти к тебе домой?- или что-то в этом роде. -Почему бы нам просто не расслабиться вдвоем?"

Рассказав что-то вроде этого, вдруг, в конце первого периода, Банри откровенно сразу же вернулся на свое место.

Не сказав никому ни слова, не дав ни малейшего намека ни на Мицуо, ни даже на два измерения, бросив занятия, он помчался домой и отчаянно очистил свою комнату от запахов, которые сопровождают неопрятных мужчин.

Он отнес все скопившиеся мешки с мусором на мусорную станцию первого этажа (самая замечательная вещь в этом мире, эти круглосуточные мусорные станции), почистил вещи, запихал грязное белье пока что подальше в стиральную машину и сложил всю не совсем сухую одежду и нижнее белье в коробки в шкафу и под кроватью. Вещи, на которые он не хотел смотреть, но которые были слишком ценными или драгоценными, чтобы выбросить, он запихнул в коробку, в которой хранились вещи, присланные из дома. Несколько "сексуальных вещей", которые, если бы их заметили, не были бы слишком тревожными, он осмелился поместить в места, которые легко понять. Таким образом, говоря: "у меня нет ничего скрытого, не так ли? Мужчины все такие. Я полностью открыт.- он бы вызвал такое настроение.

А потом-демоническая струя Фабрезы. Ярость туалетного Квикла. Гром быстрого стеклоочистителя.

А потом ... хорошо. К кровати.

У него не было таких планов, но на всякий случай-кровать.

Сделать это или не сделать.

Грязное полотенце, расстеленное на подушке, он сорвал и выбросил. Простыни в безопасности. Чудесно безопасно. С тех пор как он переехал в эту комнату, он, честно говоря, не убирал ее ни разу, и все же позавчера ему захотелось заняться стиркой... нет, просто шучу. Пообещав себе это сделать, он начал стирать белье. Отдав в стирку и полотенце-одеяло, он принялся стирать белье.

Коко, вероятно, в какой-то момент войдет в его комнату, и он беспокоился, что если по той или иной причине она спросит, можно ли ей воспользоваться кроватью. Чтобы она не подумала в этот момент: "Ух ты, у этого парня грязная постель! Я ни за что не буду спать здесь!- он выправил ее раньше времени.

И потом, если он завернет каждую подушку в полотенце-одеяло, тогда, послушайте, это ведь не кровать, не так ли? Это же диван, верно? Так что давайте сядем! Здесь, бок о бок. Так ведь? Правильно!?

...Говоря такие вещи, предвкушая, как все пойдет хорошо, какие покупки понадобятся, он так и делал.

В круглосуточном магазине, одном из магазинов Моджи. Впервые в жизни он покупал вещи в серебряных пакетах. Из-за того, что он был идиотом, он всерьез беспокоился, куда поместить все пятнадцать из них, потому что он был идиотом, он пытался расположить их здесь и там. А потом, поскольку он был идиотом, не зная, что делать, он спрятал по четыре штуки в трех своих шкафах и против своей воли засунул одну в бумажник. Он верил, что вот так, мимоходом, будет в самый раз... эх... нет, подожди...!?

Это было странно...?

Неужели он собирался сказать в этот момент: "держись!- и бодро шагать, выставив напоказ свою потрепанную задницу, к шкафу, к бумажнику или еще куда-нибудь? Неужели он пойдет за ней, как идиот, даже в такие места, как эти? Эх...? Какое у него было лицо? Он сказал:"Подожди минутку~"? ..- Ни за что, ни за что! Ни в коем случае что-то подобное! Скорее вот так... правильно, если он положит бумажник поближе к кровати, в пределах досягаемости...

- Эй, Тада-ку~Н"

- Что??"

Не осознавая этого, с видом, похожим на ужасное насилие в семье, он повернулся к ней.

На кухне Коуко замер, словно в шоке. Из-за белых носков на ногах ее фигура почему-то напоминала Микки-Мауса.

- Ух ты, извини... что, что? - Что, что случилось?"

- Эт, хотя мне показалось, что ты спрашиваешь, могу ли я сварить кофе..."

-О, да, да! Или, скорее, потому что я делаю такие вещи, вы просто садитесь! Успокойся, ладно?"

У раковины, уже приготовленной, стояла пара чистых чашек и немного растворимого кофе, присланного из дома. Когда он в последний раз возвращался домой, то устраивал такие мелочи.

Чтобы покончить с ними, Банри, притворяясь невинным, вернулся во второй раз в середине третьего периода. А? - Я? Разве я не был там все это время? Ты ушел с лекции. Меня там не было? Должно быть, я была в ванной! И ведет себя так же.

Причина, по которой он так подкрадывался, заключалась в мужской чувствительности.

В любом случае, сказав: "мне отчаянно нужно прибраться в своей комнате", он не хотел, чтобы правда стала известна. Ни Коуко, ни кто-либо другой. Он не хотел, чтобы его неправильно поняли. То ли он был полон предвкушения чего-то эротического, то ли просто отчаялся, но если он казался таким, прости его. ...Конечно, он не собирался говорить о том, чего не происходит. То, что не происходило, было, конечно, ничем. Ему хотелось, чтобы когда-нибудь такое случилось. Даже если ничего не случится, чтобы не волноваться, он приготовился. Но то, что этот случай вообще был задуман, было совершенно неожиданно.

Уборка в квартире, в первый раз, тщательно, была такой, что Куко получит хорошее впечатление от нее. Потому что он не хотел, чтобы она думала, что это грязно. Потому что даже если там было уютно, он хотел, чтобы она наслаждалась своим пребыванием там.

Он не хотел быть захваченным такой чистой преданностью, когда она говорит такие вещи, как "я хочу сделать это сейчас! Отчаянно! Тада Банри!"

...На самом деле он этого не делал.

И вот, уходя случайно после четвертого урока, он встретился с Коуко. Потрясенные поездом, они снова вернулись в эту комнату.

Оранжевый свет заходящего солнца уже проникал через два окна на северо-западе, освещая пол. Налив минеральной воды в электрический чайник T-Fal, он щелкнул выключателем. Конечно, обычно он пользовался водопроводной водой.

-Ну что ж, похоже, я небрежно принял ваше предложение."

-Вот так просто!"

Коко, ухмыляясь в носках и глядя в сторону кровати, замаскированной под диван, заставила его задуматься и внезапно изменить направление. В угол кухни.

Взглянув на него, Банри испуганно вскочила. Он подавил вопль оттого, что проглядел нечто опасное.

"...МФП..."

Успокойся. Он успокоился. Схватившись дрожащей рукой за кухонный стол, он приподнялся.

Теперь он понял, что совершил ужасную ошибку.

На табуретке в углу кухни в картонной коробке лежали какие-то опасные материалы.

Надо было попытаться спрятать его на шкафу ...о да. В то время, когда он пытался скрыть это, он получил сообщение, которое отвлекло его и заставило полностью забыть.

Коуко, не замечая интенсивной ауры, которую излучала Банри, схватила коробку, с ворчанием поставила ее у ног девушки и тихо села на табурет. ..- Все в порядке. Здесь не о чем беспокоиться. Ничего не случилось. Он не был разоблачен.

- О, Простите меня за то, что я действую не в свою очередь. Коробка, ничего, если я положу ее сюда?"

"...Д-да..."

-Что там внутри? Хотя он казался довольно тяжелым..."

"...Вега... овощи... и все такое..."

- Из Сидзуоки? О, может быть, что-то сделано у вас дома?"

"...Миль в час, ммфх..."

- А? Что?"

Не осознавая, что сердце Банри умоляет ее: "прекрати... чтобы избавиться от него... чтобы перестать притворяться... даже физически... даже субъективно...- Коко улыбнулся, пребывая в хорошем расположении духа. В ее теперешнем настроении, как бы неловко она себя ни чувствовала, она легко могла сказать что-нибудь вроде: "Можно я посмотрю? О!"

До поры до времени он никак не мог удержать ее подальше от такого рода опасных материалов.

Быстро налив кофе, он поставил его на низкий столик в центре комнаты. А потом, сказав :"давай сядем здесь!- он предложил положить подушки на пол. Мало-помалу, выжидая, он решил, что еще не пришло время пригласить ее: "у тебя не болят ноги? Не хотите ли присесть на "диван"?- но время придет. Теперь не было смысла торопиться.

Банри тихо высыпала темно-коричневый порошок в чашки, ожидая, пока закипит вода в кастрюле.

-Вы действительно привели в порядок эту комнату, не так ли?"

Оглядывая маленькую комнату с табурета, Коко говорил как бы с восхищением.

- Более того, он почему-то приятно пахнет..."

То тут, то там во всем беспорядке комнаты он находил какой-нибудь мощный освежитель воздуха, работающий даже лучше, чем Черная роза.

Сейчас Банри почувствовала облегчение.

Он не думал, что эта тесная однокомнатная квартира была подходящим местом для идеальной женщины, но оставаться здесь было не так уж и неприятно.

Итак, Коуко была совершенна. Сегодня она тоже была прекрасна. Линии ее тела были четко очерчены, мягкий материал ее цельного платья-розовый узор, тяготеющий к красному. Как бы она ни была сконструирована, в области груди она напоминала традиционное кимоно и довольно глубоко демонстрировала декольте. Когда он увидел ее утром, она поймала его взгляд прежде, чем он осознал это, и чтобы скрыть тот факт, что он сказал: "О, эта одежда действительно подходит тебе!на что Коуко с улыбкой ответил: "Это Фюрстенберг".!- положила одну руку на бедро и ударила поз, как стоящая модель, хвастаясь перед ним. Он понятия не имел, что это такое, но, как бы то ни было, Банри почувствовал, что ему это действительно нравится. Он любил ее, эту Фасутенбаагу. Это было действительно хорошо.

В длинных темно-каштановых волосах она носила белую "Катюшу". На запястье у нее был надет довольно большой браслет... это не браслет. Ее сумка тоже была белой. Все ее тело источало летний аромат, и казалось, что Коко искрится.

Она и сейчас была такой же. Она сияла, сияла, как красивая женщина.

"Ко... кофе готов!"

Неумышленно его голос превратился во что-то перевернутое.

Коко, все еще сидевшая на табурете, сказала: "Ого, спасибо" и протянула руку. - Нет, не так, - возразила Банри, удерживая чашку.

-Не хочешь ли ты посидеть вон там??"

Дергая подбородком в сторону низкого столика,

-Мне и здесь хорошо. Как-то это очень удобно, мне идет! Вот этот табурет."

"Действительно...!?"

Банри, улыбаясь, сохранял бесстрастное выражение лица. Сказав это, он не смог отказаться и протянул ей чашку. Он добрался до того места, где хотел его выбросить! Вот этот табурет. Хотя он почти дрожал, на мгновение он сел за стол, как и намеревался. Все складывалось не очень хорошо.

Осознав, что звук его долгого вздоха отдается странным эхом, он в панике схватился за пульт от телевизора. Они показывали Вечерние новости, а Коуко болтала ногами.,

-А не лучше ли было бы, если бы вы купили немного еды?"

Она говорила так, словно была полностью расслаблена.

"МЮ... Манчи...!?"

- Один из тех ограниченных во времени, слушай, что ты там говорил? Ты сказал это, когда уходил."

- Как картофельные чипсы!?"

- Да, да! Что-то в этом роде..."

- Как аромат Чили!?"

-Так оно и было! Ух ты, невероятно! Как это ты всегда знаешь, о чем я думаю!?"

Это неправда! Это потому, что я рассказала тебе, что видела, когда недавно ходила за покупками в магазин! И потому что, пока я был там,я увидел кучу новых продуктов, которые были сложены там!

"...Ха-ха-ха! Как же это так?.. думая о своей возлюбленной, вы, конечно, поймете... как это?.."

- Довольно об этом! Ну-ну, я вас тоже не знаю, не так ли? Да, именно так! Он получил его! Среди этих овощей есть шпинат!? Как насчет этого, это попадает в точку!?"

--- У него кружилась голова.

Я умоляю тебя. Пожалуйста, не открывайте его и не проверяйте. Прямо сейчас, там есть некоторые действительно невероятные вещи, набитые там. Я умоляю тебя. великий Бог. Великая Леди Кага Коуко.

Находясь на грани обморока, не в силах вымолвить ни слова, Банри тем временем глотками пил горячий кофе. Как он собирается отделить эту коробку с опасными материалами от любопытства Коуко к головоломкам?

Он мог бы использовать хорошо известный шаблон, в котором он сказал бы что-то вроде: "Ой!- и пролей немного кофе. Когда он это делал, Коуко говорил что-то вроде: "с тобой все в порядке??- броситься к нему, вытереть посудной тряпкой грудь насухо ... и так далее. Как насчет этого, подумал он. Оттуда все будет происходить естественным образом.

Должен ли он попытаться выплюнуть полный рот кофе,а затем притвориться, что обжегся, преувеличивая это, обманывая ее, просто немного прыгая вокруг, как футболист, пытающийся имитировать нацеливание свободного удара?

- Привет, Тада-кун. Отложив шпинат, ты меня слушаешь? Сегодня нам нужно было кое о чем поговорить."

Возможно, стоит попробовать. Банри держал во рту чашку кофе. И затем, ...раз, два: "было ли что-то между тобой и Линдой-сэмпай?"

"...Птуи!"

Он сплюнул изо всех сил.

Яростно кашляя от кофе, застрявшего в горле, он потерял дар речи. Наконец Коуко, согласно своему плану, прибежал с кухонным полотенцем в одной руке и сказал: "Ты в порядке?"

- Кхе-кхе-кхе! ...Urk!"

Из всего, что случилось, он выглядел так, словно его вот-вот стошнит, и, упав на колени, повернулся спиной к ее декольте.

- Тада-кун, я должен стукнуть тебя по спине!? Там есть вода!?"

"...Я буду... Со мной все будет в порядке..."

Проглотив тошноту, которая нарастала в такт его кашлю, Банри сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ним и Коко.

Интересно, есть ли здесь такая холодная вода?

Почему именно сейчас?

Почему здесь была поднята такая тема?

Конечно, она просто не забыла. Он всегда считал, что не может оставить все как есть. Игнорируя ее сообщения и бегая туда-сюда, она просто не могла любить себя, которая притворялась, что не видит сэмпая, который спас ему жизнь, который был действительно добрым и нежным.

Он был прост... чувствую себя не в своей тарелке. Находясь вне его различными способами, он потерял контроль. Вот и все. Только он сам, игриво общаясь с женщиной, болтая с ней: "как идет твоя уборка?- Как идут эти опасные материалы?- Не было никакого способа так повеселиться. Это был не способ быть счастливым.

"...Ха, а..."

Снова сильно закашлявшись, Банри плотно прикрыл рот рукой.

Вот так все и было сделано. Покончено с. Похоже, именно так.

Пора было отвлечься от неудобных вещей и сделать вид, что ничего не замечаешь, наслаждаясь жизнью. Период.

Не было никакого способа убежать от реальности, помещенной, БАМ, перед вами. Выпрыгнуть, даже убежать-это было лишь временное бегство.

Что-то произошло между тобой и Линдой-сэмпай? ---У вас с Линдой-сэмпай есть прошлое?

До несчастного случая они с Линдой, казалось, были так близки друг к другу, что им было весело. А потом его воспоминания исчезли, и, сами того не зная, они больше не виделись. Линда, как будто она вообще ничего не знала, построила с ним новые отношения, а потом они потерпели неудачу.

Банри раздавил его. Мое прошлое "я", должно быть, было жалким, вероятно, и обвиняло его.

Линда, казалось, хотела что-то объяснить, но он, даже не слушая, убежал.

Он убегал точно так же, даже сейчас. Он решил, что есть какая-то причина для поведения Линды, какая-то логическая причина для этого, и что это можно будет понять позже.

Позже, потому что он не знал, какое лицо ему следует показать, если он столкнется с Линдой.

Ощущение, что он хочет исчезнуть, стоя перед Линдой, причиняло боль.

Он чувствовал, что для Линды его нынешнее " я " должно быть чем-то болезненным. Наверное, она говорит себе, что ей приходится иметь дело с реальностью. Наверное, она хочет, чтобы к ней вернулась настоящая Банри. Должно быть, она хочет, чтобы его нынешнее " я " исчезло.

Правда в том, что никто никогда не должен быть в таком положении, вы даже не можете оставаться человеком. Никто не знает этого лучше меня.

Но, фактически став таким, я этим и живу. Раз ему отказали в этом, что ж, думал он снова и снова, что же мне делать? Печаль, которую он мог отпустить, продолжала сочиться из этого места, всегда текла.

"...Тада-кун, Эй, с тобой правда все в порядке? Хотя ты что-то скрываешь..."

Однако кончики пальцев мягко касались этой спины.

Нежные и теплые, эти белые руки беспокоились о Банри.

Подняв голову, Коуко села рядом с Банри, ее глаза моргали, словно от волнения.

Он думал, удивляясь тому, что уже не может жить без чуда, которое она, Кага Коко, совершила, оставаясь с такой, как он, и любя ее.

- Д-да. Я в порядке. Вернее..."

Наконец, делая честный вдох,

-Почему ты вдруг заговорил о Линде-сэмпай?..?"

-Насчет этого, видите ли, Эр..."

Он попытался посмотреть прямо в лицо Коуко. В то время как ее большие глаза удивленно моргали, губы Коко сжались, как будто она уклонялась от ответа,

"...Женская интуиция? Вроде того?"

Хе-хе, она пожала плечами.

Вопрос о его прошлом с Линдой, а затем о времени, которое он недавно провел с Линдой, что произойдет, если он расскажет обо всем Коуко? Он задумался, но тут же остановился.

Он не хотел ставить такие "трудности" между собой и ней. К отношениям, которые они только что связали, он не хотел возлагать слишком большую ношу. Для них, как для пары, он не хотел оставлять ни одного предмета, хотя бы немного похожего на работу. Даже в лучшие времена он сам был настоящей миной. Обладая чем-то опасным вроде потери памяти, он был человеком, на которого нельзя было положиться.

Для совершенного Куко требовалось совершенное счастье. Для нее самой правильной вещью была безупречная, совершенная любовь, вся аккуратно завернутая.

"...Ты специально приехал ко мне, чтобы поговорить о таких вещах?"

- Э-э, ну....."

Для девушки, которую он абсолютно не мог потерять, Банри, со всей властью в его руках,

-Что ты такое говоришь? У меня вообще ничего нет с Линдой-сэмпай. Естественно, она мне нравится. Для нее я хочу вести себя как младшеклассник."

Она улыбнулась в ответ. Больше ничего, вообще ничего плохого не случилось, с таким совершенно пустым лицом.

Застыв перед Коко в несколько неловкой позе на коленях, Банри сказала: "но Кага-Сан, должно быть, тоже такая", и снова расхохоталась. Да, она кротко кивнула.

-Ну, тогда с этим покончено. На чем мы остановились? Манчи? Может, пойдем купим что-нибудь? А я почему-то проголодался. Но для ужина еще рано. Или как насчет того, чтобы купить что-нибудь легкое в ближайшем магазине? Э-э, там есть кондитерская, закусочная, похожая на вьетнамскую лапшу, и хотя у нас нет "Старбакса", у нас есть "дотор"! Наш кофе остыл."

Как бы подбадривая себя, Банри сказал: "Давай сделаем это!- и встал, полный энергии. Желая хоть немного отвлечься от этого настроения, он быстро сунул мобильник в карман. И домработницы тоже.

"...Это верно, не так ли? Почему бы нам не заглянуть в кондитерские?"

Коуко тоже встала и взяла свою сумку, которую повесила на табурет.

У него было достаточно денег в бумажнике, чтобы войти в кафе, даже не заходя в банк. Около 3000 иен, если он не ошибается... сейчас ему не нужно было покупать ничего особенного... в то время как он вспоминал это в своей голове, он выстукивал ритм с бумажником в руке.

Что-то упало, плинк, на пол.

Прежде чем Банри успела заметить или хотя бы наклониться, чтобы посмотреть, Коко добрался туда первым.

А это что такое? Присев на корточки и протянув руку,

- Только что что-то упало...~~~!"

Подняв ужасный крик, она два или три раза дернула его и уронила.

- Ч - что?? Что случилось??"

Что это за чертовщина? Он подошел, чтобы поднять его. Серебристый, маленький сверток напоминал ему о чем-то... а потом, узнав его по тому, что он только что купил в магазине Муджи,

-Ни за что~~~~~!"

Банри тоже закричал.

Он задавался вопросом, были ли когда-нибудь тайные намерения раскрыты так открыто, как сейчас. Ничего не соображая, с ярко-красным лицом, он пнул тварь под кроватью со скоростью света.,

"...Ты видел??"

Оглянувшись, он закрыл лицо рукой. - Да, да, - кивнул Коко.

-Вы видели это??"

Я видела, я видела, я видела, я видела, я видела, я видела, я видела, - ответила она одними губами.

"...Вт/ч... А ты что думал??"

О чем ты спрашиваешь, глядя ей в лицо, как честный человек, который пережевывает воздух? Что бы она ни думала и ни делала, разве она не собиралась отступить от тебя?

И все же Коко,

- Уфу... уфуф-уфуфу...!"

Завернувшись в цельное платье, мягкое и гибкое, как кошка, она вдруг рассмеялась. Ее лицо было ярко-красным, примерно таким же, как у Банри, и вскоре она высоко подняла подбородок, уперев одну руку в бедро.

- Фуфуфу! Фух-ха-ха! Aahahahahaha!"

...Она была похожа на злую королеву, которая покорила весь мир.

Разыгрывая соблазнительницу, она смеялась так, словно пыталась манипулировать им, расчесывая свои длинные волосы перед глазами Банри,

-Так и есть! Эй! ..Так оно и есть! Это так, не правда ли?? ...Не так ли??"

Все еще в позе громко смеющейся, и все же она была немного неуклюжей в своих движениях. Половина ее была злой королевой. Другая половина-с-3По.

- Потому что мы встречаемся, эти... конечно, такие вещи случаются! Я понимаю! Но ты только посмотри..."

Все еще держа свою сумку, она отступила назад. Медленно, но верно. Верхняя половина ее тела не двигалась, двигались только ноги.

"...Я думаю, что-то вроде этого, Эй, "естественно". Если бы это произошло как естественное развитие событий, это было бы фантастично... Я, правда, не очень хорошо понимаю, но если бы такое случилось, я бы тоже не очень хорошо понял! Это было бы прекрасно! Но! И все же! Так или иначе! Естественно!"

Прежде чем Коуко, которая говорила без умолку, а вены на ее лбу побагровели, мог ли он сделать что-нибудь еще, кроме как кивнуть? Банри утвердительно кивал на каждое ее слово.

- ...В Париже!"

Он чуть не упал.

Он подумал, что было бы просто невероятно, если бы они продвинулись "в свое время" и наконец прибыли в Париж. По крайней мере, Банри не мог "в свое время" поехать в Париж. Прежде всего, он должен был начать "в свое время" добираться до правительственных учреждений и "в свое время" получать для себя паспорт.

Затем, хотя Коко и отстранился, она вдруг печально подняла брови и придвинулась ближе к нему. ,

- ...Это сон, что-то такое, что я вижу. Когда приходит время делать такие вещи с парнем в первый раз, тогда это должен быть Париж. Город влюбленных, Париж. Чтобы увидеть Эйфелеву башню из маленького отеля... с кем-то, кого ты любишь от всего сердца... Это судьба, одна ночь."

- Все, все в свое время...?"

- Всему свое время."

Словно поддразнивая его, она смотрела на него влажными глазами, а потом вдруг прильнула к нему. Она обвила его шею своими гладкими руками и прижалась к его губам с поднятыми вверх пальцами,

"О...! Держаться... Кага...Сан!"

Что вы имеете в виду под "Тсс"? Наш разговор продолжается? Ее мягко вздымающаяся грудь идеально прижималась к нему, если можно так выразиться.

Как будто она пыталась заглянуть в левый и правый глаз Банри, красивые глаза Коко качались взад и вперед.

"...Я не хочу позорить нашу судьбу, делая что-то наполовину. Я хочу быть идеальным любовником. Насколько я понимаю, это что-то важное. ...Очень сильно. Очень, очень, очень сильно..."

Она прильнула к нему, как поцелуй. Только не на губах. Нацелившись на границу между подбородком и шеей, ее губы, прижавшиеся к нему, были удивительно мягкими.

- ААА..."

От этого у него по коже побежали мурашки. Возбужденная дрожь пробежала от затылка к мозгу.

Снова послышался звук поцелуя, и теплые губы Коко разомкнулись.

С расстояния менее одного сантиметра, в упор,

"...Может, пойдем за тортом?"

Губы Коко заговорили. Он просто не мог устоять перед этим сладким, сексуальным, хриплым голосом.

"...ДА..."

Как марионетка, приведя ноги в движение, Банри повернулся к выходу. Он машинально надел ботинки. Он подождал, пока Коко снимет носки, затем вышел на улицу и вставил ключ в замок. - Он обернулся.

"...Я... возможно, он умер...?"

- Правда, - пробормотал он, когда они вместе шли по внешнему коридору. Нажав кнопку лифта, Коуко радостно повернулся к Банри.

-Если бы мы были в Париже, ты бы умерла. Контуженный."

La, Perla... Эти странно неприятно звучащие слова, которые Банри не понимала, их буква "р", он думал, что это было что-то, что она действительно любила. Вероятно, это было что-то ужасно хорошее.

- Как же мы туда поедем, Пэрис?..?"

-Если мы купим билеты на самолет, то сможем улететь."

-Я хочу купить их, и как можно скорее...!"

-Я с нетерпением жду Эйфелеву башню."

"Эйфель~.... Мой Эйфель...!" y Войдя в лифт, он сразу же нажал кнопку "Закрыть".,

- Подожди, подожди!"

Фигура, выбежавшая из какой-то комнаты на том же этаже, была маленькой, но она прыгнула в дверной проем. Она вдруг вздрогнула, и из ее губ свисала сигарета. Если приглядеться, он не был зажжен, но в руке она держала зажигалку, и, казалось, раздраженная, она подвергла кнопку "Закрыть" шквалу толчков.

Довольно спокойная, она автоматически обменялась взглядами с Коко.

Увидев свою соседку в первый раз, она показалась ему довольно опасной.

На первый взгляд она была одета в поношенные черные трикотажные брюки и свободную черную футболку. Из пляжных сандалий, которые она носила, были видны ее накрашенные черным ногти на ногах. И ногти тоже. На среднем пальце у нее было огромное кольцо с черепом. Ее кожа была слишком бледной. Ее тело было слишком худым,как у школьницы. Едва осознав, что она взрослая женщина, он увидел сквозь щель в ее спутанной во сне густой черной короткой стрижке, что ее лицо было удивительно красивым и хорошо ухоженным. Она выглядела как ребенок без косметики, бледная и явно нездоровая.

Все трое, чувствуя себя неловко в закрытой комнате, медленно спустились на первый этаж.

"...Что? Вы двое."

Банри удивилась, что с ней заговорили ни с того ни с сего. Он подумал, не спрашивает ли она, на что он смотрит.

- Ха. Конечно же, вы встречаетесь. Хм."

То, что его мягко дразнили, еще больше сбивало его с толку. Не зная, что еще предпринять, он уставился в пол. Коко тоже чувствовал себя неловко, прячась за плечом Банри и глядя в уголки потолка.

-Ты что, игнорируешь меня?"

Поднявшись на первый этаж, этот человек вышел оттуда в плохом настроении. Выйдя из подъезда, она закурила сигарету и, пыхтя изо всех сил, пошла прочь.

"...Что это было? Человек только что."

- Интересно, что именно. Она чувствовала себя немного страшно, тебе не кажется?"

Банри и Коуко повернулись и пошли в противоположном направлении, как страшный сосед, пока что целясь в магазины.

* * *

Вот так, ускользая.

Он не мог удержаться, чтобы не подкрасться незаметно, продолжая убегать от Линды и от стола Омакен, и в конце концов ему это удалось на целую неделю.

В то время он ходил с Коуко на свидание в парк Уэно, и они встречались каждый день в школе. Ее кредитные карточки все еще были отобраны, Коуко была отрезана от своей зависимости от Starbucks и казалась неудобной, но просто встречаться с сокурсниками и ходить рука об руку было очень весело, и что касается Банри, он не думал, что это слишком большая проблема.

По мере того как время, которое он проводил с Коуко, увеличивалось, его время с парнями уменьшалось. Это было немного несправедливо по отношению к Мицуо и двум измерениям, и в течение нескольких дней они были даже немного шокированы.

А потом, в июне, в Токио.

И начало сезона дождей.

Согласно тому, что сказал Куко, " это сезон для роз!- и тут и там в окрестностях квартиры Банри в изобилии цвели яркие розовые цветы, источая сладкий аромат.

Температура внезапно поднялась выше 85 градусов, а на следующий день снова упала на 25 градусов. Словно пытаясь приучить местных жителей к раскаленному докрасна аду лета, испытание приближалось, взмывая вверх и вниз. Банри задумалась, не было ли это разминкой перед следующим сезоном.

Она то прояснялась, то затуманивалась, то становилась горячей, то остывала. Не в состоянии решить, какую одежду надеть, он не мог надеть новые туфли Balance, которые дала ему Линда.

Банри украдкой бросила взгляд на фигуру Линды. Банри казалось, что ее положение ничуть не изменилось и что она проводит обычные дни студентки второго курса колледжа. Только то, что сообщения перестали приходить. Он не мог встретиться с лицами старших членов Омакена, но приближалась дата, которую они заранее назначили для репетиции.

Идти на репетицию было бы неловко. Но отсутствовать только двум первокурсникам тоже было бы неловко. Если Банри уйдет, у Коуко, вероятно, тоже возникнут вопросы.

Он не мог продолжать в том же духе. Банри думала, что он плохо обращается с ними-с Линдой и со всеми остальными.

Но по мере того как он убегал, с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой, даже с каждой секундой тяжесть и неловкость его преступлений наваливались на него, и ноги Банри все больше и больше замедлялись.

Со временем возник вопрос: "Что мне делать?"в Горьком сожалении сменилось на "что он должен был сделать?"

Даже если бы он мог повторить все это с любой точки, вряд ли он стал бы медлить еще больше. Но пока он был не в состоянии делать такие вещи, проходило все больше и больше времени.

Время, проведенное с Коуко, это веселое, сладкое, розовое и совершенно пьянящее время, Банри жадно желал всего этого для себя. Отбросив боль и горечь, просто проводя все больше и больше времени за едой, он возвращался к жизни. Питаясь, чтобы собраться с мыслями, он обнаружил, что все больше и больше обременен растущим весом, и был уверен, что в ближайшем будущем он доберется туда, где это уже невозможно будет исправить. Для Банри этот вес был не так тяжел, как рюкзак.

Совсем один, все еще парализованный, и очень скоро ... ,

- Тада-кун?"

--- Должно быть, время остановилось.

-У тебя что, мобильник не звонит?"

"...Что? О да, это так. Я имею в виду, что не знаю этого номера."

После второго урока он встретился с Коуко перед задней дверью большого лекционного зала.

Вытащив из заднего кармана сотовый телефон, Банри озадаченно взглянул на него. Входящий звонок был сотовым номером, который он не знал.

- Лучше не отвечай. Звучит подозрительно."

Ее фигура в ярко-оранжевом платье из одного куска, Коко подняла красиво нарисованные брови и покачала головой из стороны в сторону. Сегодня ее белый лоб был открыт, когда она заплела свои длинные волосы и собрала их в пучок, действуя вместо отсутствующей ленты для волос, а в ушах ярко сверкали бриллиантовые серьги.

- Эй, пошли отсюда. Что ты хочешь сделать сегодня на обед? В кафетерии, конечно? Что касается меня, то я всегда не определяюсь между специальными предложениями а и в,"

- О! Подожди секунду. Он переключился на голосовую почту."

Разговаривая как избалованный ребенок, Коуко сказал: Наши любимые угловые места будут заняты~, - и пока она тянула Банри за руку, чтобы следовать за ней, на автоответчике заиграло сообщение, оставленное звонившим.

Он попытался прислушаться и вдруг задохнулся.

Женщина, заявившая, что она работает в компании, управляющей квартирами, где жила Банри, сказала что-то вроде: "произошло случайное наводнение на веранде соседней квартиры, и мы хотели бы убедиться, что ничего не попало внутрь вашего дома."

- О боже, ты что, шутишь?..!? Это ужасно...!"

-Что случилось?"

-Они сказали, что по соседству течет вода, и моя комната может быть затоплена! Вау. Извини, но мне нужно срочно домой!"

- Эх!? Ты шутишь! Пойдем вместе!?"

-Нет-нет, разве у тебя нет третьего урока? Иди на лекцию! Я пришлю тебе сообщение позже!"

Телевизор, компьютер, провода, соединяющие их... думая о вещах, которые он не хотел видеть мокрыми, Банри помахал рукой Коуко и умчался прочь. Выбежав в вестибюль, он проскользнул через стеклянную входную дверь и вышел под теплое полуденное небо.

Он задумался, как связаться со страховой компанией, если будет нанесен ущерб. Или, скорее всего, ему уже давно сказали об этом. Он боялся, что родители спросят его: "Ты что, не слушал?- если он им позвонит. Он заставит своих родителей волноваться, снова позвонив с такими проблемами. Но это не было достаточно большой проблемой для этого.

Он побежал на станцию, вскочил в поезд и тревожно ждал, пока они доберутся до ближайшей станции. Добравшись до платформы, он вылетел из билетной кассы и помчался по соседству, направляясь к входу в свой многоквартирный дом.

Он поднялся на лифте, как всегда, на четвертый этаж и, схватив ключ от дома, вышел.,

"...Эх!? Что происходит??"

-Он пришел, он пришел. Он действительно пришел."

Человек, стоявший в узком внешнем коридоре, похожем на блокпост, был абсолютно черным.

Черные как смоль волосы коротко подстрижены, пробор посередине свисает спереди, густой макияж. Колье с шипами в стиле панк. В узких черных джинсах и поношенной майке с изображением черепа она носила толстые сапоги на резиновой подошве. Такая тощая, что дребезжит, как скелет, несущая подержанный гитарный футляр с наклейками на нем, эта фигура с иностранной сигаретой, прилипшей к губам... как звали персонажа в той самой седзе-манге?

-Ты НАНА-сэмпай... не так ли??"

--- Косплей, похоже, это все, что было. Это, и все же.

"Вы. Ты совсем не обращал на меня внимания в тот день, не так ли? Даже несмотря на то, что вы стояли на одной сцене со мной."

- Эх!? Тот, на днях... о чем ты говоришь!?"

НАНА-сэмпай резко прищурилась, самонадеянно глядя на лицо Банри. Итак, он встретил этого человека весной, студента третьего курса того же колледжа. Возглавляя странную группу с двумя парнями с бензопилой и барабанщиком, исполняя это шумное, разрушительное "чтение стихов", сбивая Банри и Коуко со сцены этой гитарой, изо всех сил, она была очень опасным старшеклассником.

Ее стиль был слишком экстремальным, чтобы не быть замеченным в кампусе, поэтому он подозревал, что в последнее время она была необщительна.

НАНА-сэмпай подняла свои чрезвычайно тонкие брови с "Хм?- и выдернул незажженную сигарету из ее рта пальцем с кольцом в виде черепа.

-Вы меня не узнаете? Мы вместе ехали в лифте."

"Подъемник...?"

Другими словами, несколько дней назад, когда Коуко подошла ко мне, человек, который сказал ей через плечо: "ты игнорируешь меня", был НАНА-сэмпай? Но в таком случае ... ..

-Но разве с твоим ростом что-то не так??"

Не говоря ни слова, НАНА-сэмпай указала на подошвы своих ботинок, которые были по меньшей мере 4 дюйма высотой.

-Я имею в виду, разве твое лицо не совсем другое??"

"Состав."

Она произнесла это резко, с холодным выражением лица, как будто испытывала к нему отвращение или удивление.

-Ну, хотя мы и жили на одном этаже, мы никогда этого не замечали. Но если бы я этого не заметил, смог бы я обманом заставить тебя вернуться с таким телефонным звонком? Эта чушь насчет утечки только что была от меня. "По соседству" - это мое место."

"Eh, eh, eh...!? Сосед!? Ты же мой сосед!?"

-Похоже, вас легко обмануть. Тебе следует быть осторожнее."

-Хотя я и заходила поздороваться со всеми, когда въезжала, разве не ты одна не хотела выйти??"

-С какой стати мне выходить за чем-то подобным?"

-Я даже сказал, что мы захватили с собой вечернюю закуску: Унаги-пай! С моей матерью! Даже несмотря на то, что я звонила в дверь!"

"Заткнуться."

- Так трудно, как только можно ожидать от кого-то из Токио!"

-Я из Сайтамы."

Вяло бормоча "Вараби", НАНА-сэмпай зашагала по коридору, словно ведя за собой Банри. Когда он безропотно последовал за ней, кроткий, как мальчик-слуга, Банри снова закричал:

-Так зачем же ты это делаешь?..!?"

Она открыла дверь своего дома, соседнего с домом Банри, и заглянула внутрь.,

"Сейчас. Разве я не говорила тебе, что он действительно живет по соседству?"

Она с кем-то разговаривала. А потом лицо, которое вдруг и неловко вылезло наружу,

"..."

У него перехватило дыхание.

Линда. Человек, которого Банри избегала, человек, о котором шла речь. Как будто говоря: "я сдаюсь", ее волосы были растрепаны, Линда тоже не находила слов.

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга.

"Он... это не то, чем кажется..."

Со своей стороны, голос Линды выдавился, казалось бы, болезненно.

- Это, НАНА-сэмпай, произвольно, практически насильственно... я, правда, понятия не имел, что ты все это время жила здесь... а потом НАНА-сэмпай, эта НАНА-сэмпай, НАНА-сэмпай.,"

Покачивая головой, она спорила с отчаянным выражением на лице,

-А разве ты тоже не "Нана"? А сейчас иди сюда."

НАНА-сэмпай шагнула внутрь, схватила Линду за руку и потащила в коридор. Когда она попыталась вернуться в дом, ее грубо вытолкнули оттуда, вернее, вышвырнули эти резиновые подошвы.

- Раз уж ты наполовину испеченный, мягкий и шумный, иди и выкинь из головы это "я хочу поговорить с этим парнем". Я сыта по горло твоими жалобами на то, чего я не понимаю, так что я заставила его прийти сюда. У меня полно работы. И репетиция. И спать."

Холодная дверь захлопнулась перед самым носом Линды. Услышав звук поворачивающегося ключа, Линда в отчаянии бросилась к двери.,

- Сэмпай! Сэмпай ты! Я имею в виду, мои туфли! Разве они не там??"

Стучит в дверь, настаивает,

-Откуда мне знать?"

Изнутри доносились только эти слова. Стук в дверь,

-Ты просто идиот!"

- Сказала Линда, и

- Ваши туфли и сумка отложены в сторону, чтобы их сожгли."

- Сказала она. Извините! Мне очень жаль! Сэмпай не идиотка! Сэмпай-гений! Голос Линды повторялся снова и снова, но ответа пока не было.

Линда стояла на цыпочках, на ногах у нее были только легкие кроссовки. Дверь в комнату НАНА-семпай, разумеется, была закрыта, и Линда смотрела на Банри с застывшим лицом.

"...Такой..."

"..."

"...вещи, однако, есть..."

"..."

Банри, и без того ошарашенный, словно онемевший, резко встал и оглядел Линду.

Ну что ж, пойдем ко мне? --- Хотя ему потребовалось целых три минуты, чтобы произнести эти слова.

-Знаешь, этот человек-один из первых Омакенов..."

- Ха!?"

Практически в ужасе, чтобы пройти мимо неловкости, Банри не мог даже сделать приличный вдох, и все же,

- Но она уволилась сразу после того, как я присоединился. Так что с тех пор мы знакомы."

"Что,"

Он попытался представить себе, как Нана-сэмпай вместе с бывшим президентом Хосши и обезьяноподобным Косши-сэмпаем пытаются танцевать Ава одори, Йосакои или что-то еще в экстазе с сигаретами во рту, высасывая последние капли кислорода из своих глоток.

"...Тот... Я бы этого не ожидал."

-И эта особа, ее настоящее имя не Нана. Судя по тому, что она сказала, это не ее официальное имя."

В комнате Банри, только они вдвоем.

-Но, кажется, родители называли ее "Нана"."

Линда со скучающим видом немного постояла в коридоре возле кухни.

Встретившись взглядом с Банри, застывшей посреди комнаты, она рассмеялась, немного нервничая. В джинсах и майке, а поверх всего лишь унисекс-рубашка, как у Линды, двусмысленная, подходящая, симпатичная.

В комнате, все еще такой, какой он покинул ее утром, ему показалось, что теплый воздух смешался с запахом его собственного тела.

Скомканное в комок полотенце-одеяло, брошенная на пол футболка, использовавшаяся в качестве ночника. В раковине стояли большая тарелка и ложка, использованные вчера вечером, все еще грязные, а чашка, из которой он пил чай утром, все еще стояла там. Табурет, на котором он сидел, все еще был там. Пластиковые пакеты из круглосуточного магазина, набитые мусором, валялись повсюду, а занавеска, выходящая на север, висела свободно, полуоткрытая.

Сырая атмосфера, которую невозможно было скрыть, повисла в комнате, где они были вдвоем. Выражение лица Банри снова стало мрачным.

Не в силах сказать "пожалуйста, смейтесь", не в силах даже предложить ей тапочки, которые он купил для Коуко, Банри все еще пребывал в оцепенении, не делая ничего особенного посреди этой ситуации.

Что он должен был сказать, что он должен был сделать, его мысли были тревожны. Тихо паникуя внутри себя, он стал тихим, как доска.

"...Живет один, в этой комнате."

Линда что-то бормотала себе под нос.

Не обращая внимания на Банри, он не мог ответить, она в одних носках подошла к окну, выходящему на Северную веранду, и посмотрела на пейзаж. Там не должно было быть ничего важного. И все же в этом захламленном районе, где Банри жила одна, не было никаких пейзажей, о которых стоило бы говорить.

-Так вот где ты живешь. Банри."

Прижавшись лбом к стеклу, она заговорила на этот раз более отчетливо, как будто хотела убедиться в этом.

Затем, повернувшись и закрыв за собой окно, она посмотрела на Банри и глубоко вздохнула. Ее горло звучало так, словно она всхлипывала,

"...Тада, Банри"

Выкрикивая его имя, Линда прикрывала лицо рукой. Выдыхая, она сгорбила спину, резко опустив лицо вниз. Она говорила именно так.

-Мне действительно очень жаль."

- Ее голос был мягким. Один за другим, падая вниз, как конфеты, звуки мягко отдавались эхом.

Ее плечи были опущены, как будто кто-то плакал, ее лицо было скрыто, как будто кто-то проливал слезы, но в голосе Линды звучала нежная улыбка.

Ее голос нежно ласкал уши Банри, шею и спину, словно теплый дождевой душ.

Словно растопив холодную, застывшую жизнь Банри, она окутала его теплым, живительным дыханием.

- Ну вот, даже становится таким. Даже до сих пор-все. Я делал ужасные вещи и создавал слишком много путаницы."

Стоя в нескольких ярдах от него, Банри почувствовал, что его тело начинает дрожать. Интересно, почему? Хотя было совсем не холодно, он не мог остановиться.

Пожалуйста, перестань извиняться, с тобой все в порядке, Линда-сэмпай, я просто убегал от тебя из-за беспокойства-вот что он хотел сказать.

Но он ничего не мог сказать.

Банри намеревался отстраниться от нее, но теперь его тело просто дрожало. И тогда, медленно, но верно, сырость начала выходить из него, странное ощущение напало на него. Внезапно он подумал, не собирается ли он намочить штаны. Он был поражен внезапным ощущением недержания мочи, но это не было даже небольшой "утечкой". Это были слезы.

Он не понимал, почему вдруг так неожиданно потекли слезы.

Его не одолевали никакие эмоции. Банри не понимала, почему он плачет.

Просто его тело кричало о самом себе. Как будто это была не его собственная рука.

Что же мне делать?

Я не знаю, что мне делать.

"...Банри..."

Заметив слезы Банри, Линда широко раскрыла глаза, словно ее ударили током. Затем, словно прыгая, Линда шагнула к Банри. Выпрямившись, она вгляделась в его лицо.

"...А это что такое? Почему ты плачешь? Тебе грустно? Тебе одиноко? Ты в порядке?"

Отчаянно мотая головой из стороны в сторону, Банри вытер слезы со щеки основанием большого пальца. Сила покинула его тело в один вздох, и он с несчастным видом опустился на пол.

Линда, словно опекун, села рядом с ним, пристально посмотрела в глаза Банри и повысила голос, словно убеждая его.

-Я все время хотел тебе кое-что сказать. Так много, несмотря ни на что, хотелось мне сказать. Я действительно счастлив видеть вас снова. Я действительно рада."

Взяв его за плечо, Линда улыбнулась ему.

-Я думал, что могу сделать, чтобы изменить ситуацию. Поэтому я сказал: "Боже, пусть Банри живет.- Я волновалась, понимаешь? В тот день я вдруг услышал от кого-то, что они нашли тебя в реке, сильно раненого, без сознания, и все такое, с такими разговорами... они сказали, что он может умереть. - Я серьезно. Все, кроме меня, говорили: "Банри действительно мог умереть...- Я был очень встревожен и напуган. Я подумал: "если это сон, Разбуди меня.'"

Говоря это с улыбкой, она продолжала качать головой из стороны в сторону. Она, казалось, пыталась убедить его не плакать, что он не может плакать.

- Итак, мое желание исполнилось. Ты живешь, и вот ты здесь. Ради чего-то подобного я могу отказаться от чего угодно. Я бы с удовольствием это разрешил. Но только одна мысль... Мне интересно, насколько трудной должна быть для вас жизнь. Только это. Если мое пребывание здесь, рядом с тобой, осложняет тебе жизнь, тогда, возможно, мне следует уйти отсюда, с твоей стороны. Внутри будет не намного больнее. По сравнению с вечно потерянным Банри это все равно было бы радостью."

"..."

Причину этих слез, только что пролившихся, не знал даже Банри.

Его собственная глупость, его собственное осознание того, что он идиот, разрывали это маленькое тело и сердце на куски. Слезы были кровью, струящейся из свежих ран.

"Интересно, насколько я ошибаюсь", - подумал он.

Я даже не пытаюсь понять человека, известного как Линда. В моем собственном узком поле зрения, и с очень маленькими весами, я взвешиваю сердце этого человека для моего собственного удобства. Если она любила прежнюю Банри, то, вероятно, хочет, чтобы моя теперешняя сущность исчезла. Скрывать это было, наверное, очень трудно. О, мне очень жаль. --- Делая такие предположения, в страхе, потому что это мне подходит, всегда убегая, даже не слушая Линду, я обременял себя виной по собственной воле. Я думал о Линде, как будто я наказывал себя каменным грузом, как будто я был обременен бременем несчастья.

Хотя она была рада, что это тело здесь, даже вот так.

Даже несмотря на то, что она молилась, чтобы его жизнь была спасена и он остался здесь.

Почему-то мне так казалось. Он жил, не умирая, и его жизнь была защищена, потому что Линда променяла ее на что-то. Больше, чем просто "счастливый случай", для Банри этот человек всегда, всегда казался подлинным. Она казалась самой настоящей. Он чувствовал, что до такой степени это было правдой. Если бы он внимательно посмотрел на человека, стоявшего перед ним, на человека, которого звали Линда, и хорошо узнал ее, он бы понял человека, способного на такие вещи.

Интересно, каким же дураком он был?

Действительно, но сколько?

"...Мне очень жаль...!"

Банри присела на корточки, произнося эти слова Линде. Наконец-то он сказал ей это.

Затем, встав, он вытащил из шкафа неиспользованную сумку. Внутри была одна-единственная фотография.

Это была фотография его прежнего " я " с Линдой, которую он обнаружил дома. Под голубым небом, широко улыбаясь и прижимаясь щекой к щеке, стояли они вдвоем в школьные годы.

Не в силах оставить его позади, но и не в силах смотреть на него, с тяжестью на сердце, от которой он не мог избавиться, "то время" теперь изменило самый смысл его существования.

Потому что такое время существовало, потому что было время, которое так искрилось, настоящее тоже существовало. Поскольку на этот раз жизнь с Линдой случилась, я смог выжить в этом месте.

"...Спасибо!"

Теперь, снова встретившись с Линдой, он жил вот так, в этом месте.

Крепко держа фотографию обеими руками, прижимая ее к груди, он смог сказать Линде эти слова.

"Этот... так ли это?"

Улыбаясь, глядя на фотографию, Линда, которая, казалось, все поняла, опустилась на пол рядом с Банри. Сидя на полу, подтянув колени и уткнувшись в них лицом, а обеими руками время от времени теребя уши и волосы, она медленно кивнула.

-Вот так ты и узнал обо мне. ...Теперь я понимаю. Это было от того, что у меня было что-то вроде этого."

"...Ты и я, какие у нас были отношения?"

Усевшись в той же позе, что и она, Банри спросил ее о том, что он всегда хотел знать. Он вытер слезы основанием большого пальца и продолжил, его голос звучал ровно и естественно. Ему казалось, что здесь его боль и страдания-ничто. Прежде чем он осознал это, он даже смог улыбнуться. Но из носа у него все еще текла соленая вода.

Линда посмотрела на него долгим, медленным взглядом, как будто скучала по нему.

"У нас были действительно, действительно, невероятно хорошие отношения. В одном классе все три года средней школы, в одних и тех же клубах, как ни странно, мы чувствовали себя, так сказать, лучшими друзьями. Мы всегда были вместе, вдвоем. Но мы просто не встречались. Наши отношения были за гранью добра, но они никогда не становились любовными. Мы говорили друг другу, что даже если кому-то из нас удастся влюбиться, каждый из нас женится, обзаведется семьей и состарится, мы всегда останемся закадычными друзьями, даже став дедушкой и бабушкой. Это были именно такие отношения."

Банри, снова оставшись в одиночестве, осознал свое непонимание.

Раньше они с Линдой болтались вместе и доверяли друг другу. Интересно, подумал он, хотя они и не встречались, не был ли он, по крайней мере, в глубине души влюблен в Линду? Лицо на этой фотографии, казалось, пылало такой лихорадкой.

Но, возможно, Линда просто не знала об этих чувствах. Не в силах до сих пор передать эти чувства, Тада Банри, возможно, полностью исчезла из этого мира.

Думая о том, что если бы это было правдой, то это был бы позор, Банри посмотрела вниз на пару на фотографии. С невинностью, с открытостью они, казалось, счастливо смеялись. Основание его большого пальца мягко коснулось фотографии, и застрявшая там слеза упала на их улыбки. И лицо Банри, и лицо Линды.

Линда протянула руку и тут же вытерла ее сухим кончиком пальца.

- Банри был хорошим парнем, капризным, веселым и дружелюбным. Но иногда он казался несколько ненадежным. Я вечно таскался за Банри по пятам. Например, говорить что-то вроде: "Что ты делаешь? Ты в порядке? Эй, Банри!- Я всегда так делала, присматривала за ним. Он больше походил на младшего брата, чем на "парня". Хотя мы были одного года, я была ему как старшая сестра."

- Почему-то все не так уж и изменилось, правда?"

"...Теперь, когда вы упомянули об этом..."

Они обменялись взглядами, которые вскоре превратились в комические, и они оба рассмеялись практически одновременно. Их смех получился на удивление беззаботным.

Так оно и было. В конце концов, отношения Банри и Линды не изменились. Он потерял свои воспоминания, они покинули свои дома, прошло время, и они делали то же самое. Линда, суррогатная старшая сестра, присматривала за глупым Банри, следуя за ним и прикрывая его.

Если подумать, с самого начала, с того момента, как нынешняя Банри встретила Линду, так было всегда. Та, которая спасла Банри от суматохи церемонии входа, Линда. Та, которая спасла его, когда он был похищен этим странным культом. И с тех пор, как он стал старшим в клубе, Линда постоянно держала Банри под наблюдением, беспокоясь о нем, присматривая за ним.

-Я имею в виду, что я в некотором роде позорный человек... но разве это не то же самое, что сказать, что я настолько бесполезен, что не могу жить без Линды-сэмпай? Был шанс, что я могла бы пойти в другой колледж, и если бы мы не встретились так на церемонии вступления, то сейчас у меня не было бы уверенности в себе для жизни."

Линда на это преувеличенно рассмеялась, но он действительно так думал.

Если бы Линда не присматривала за ним и не стояла рядом, защищая его, его теперешнего " я " не было бы здесь, он чувствовал это всем сердцем. ...В частности, сейчас, возможно, на этой горе он вместе с Коко стал бы жертвой Хрустального Бога.

Он снова посмотрел Линде в лицо. Смеясь: "что это?- ее лицо имело нежную форму.

Очевидно, она была ангелом. Для Банри Линда была ангелом-хранителем.

Укрытый под нежными крыльями этого человека, так или иначе, он жил. Таким образом, благословленный сильным стражем, его существование стало возможным.

Даже он понимал это: у него не было сил сделать это самому.

-Это неправда! Не думай, что ты не сможешь жить, если меня не будет рядом. Это просто не так. Правда в том, что ты не такой уж слабый человек, Тада Банри. Я это гарантирую."

Повернувшись прямо перед ним, Линда снова посмотрела на Банри. Она посмотрела ему прямо в глаза.

- Но я не думаю, что отныне твоя жизнь превратится в кусок пирога. Так что с этого момента я твой старший в клубе... или, скорее, как друг, с которым вы познакомились в колледже, плюс, как человек, который знал вас до несчастного случая, я думаю, что могу быть хорошей поддержкой для вас. Если только это тебя не беспокоит."

-Это такая неприятность! Да ведь это не пустяки! Но..."

Слегка почесал лицо, не очень-то желая это говорить,

Потому что он не мог сообразить, что это за "причина".

Однако глаза Линды широко раскрылись от удивления, как будто она спрашивала: "Что ты говоришь?"

-Но ты же не Банри. Естественно, нет. Даже если ты забыл, ты очень важен для меня. ...Это значит, что мне нравится быть с тобой. Хотя вы изменились, вы не изменились. Для меня время, которое я провожу с Тада Банри сейчас, приятно. И вот я подумал, что хочу провести некоторое время вместе с тобой, как обычно. Вот и все. ...Вы понимаете, что я имею в виду?"

Мило улыбаясь, Линда протянула ему правую руку.

Нервно собираясь взять ее за руку,

- Такого рода вещи закончились."

Она дала ему крепкую пятерку и вдруг крепко сжала его поднятую руку. Она тут же отпустила его и указала на его лицо. Очевидно, это было их доказательством того, что они лучшие друзья. А потом Линда вдруг легко встала.

Как раз вовремя зазвонил сотовый телефон Банри, и он сразу понял, что звонит Коуко. Нажимая на кнопку ответа, он убеждал Линду пока не уходить.

- Алло, Тада-кун? Как там наводнение?'

- А, ну ладно... хотя, конечно, это было нормально..."

- По правде говоря, у меня и здесь были кое-какие проблемы. Теперь можно поговорить?'

Прислушиваясь к голосу Коуко, он посмотрел на Линду, раздумывая, что же ему делать. Линда слегка приподняла одну руку и тихо сказала:,

-Я возвращаюсь в соседнюю комнату. Увидимся."

Все еще босиком, она собралась уходить. Смутившись, Банри прикрыл трубку рукой,

- А, подожди... можешь воспользоваться моими сандалиями, если хочешь! Э-э, они должны быть где-то здесь..."

-Все в порядке. Не беспокойтесь об этом. Оставайся рядом с Куко-тян и слушай, что она скажет. Если ты любишь ее, ты не должен покидать ее. Никогда. Увидимся."

Линда открыла дверь и своей обычной легкой походкой вышла. Гибкая, совсем как капризная кошка на углу улицы.

* * *

Сидя в поезде, он с беспокойством разглядывал расклеенные на стене карты маршрутов. Доберется ли он в целости и сохранности до дома Мицуо или нет?

Этим поездом он обычно ездил на работу, но станция возле дома Мицуо находилась дальше от колледжа, чем та, где жила Банри.

Он впервые приехал в этот район с тех пор, как приехал в столицу. Яркий солнечный свет уже начал клониться к горизонту, придавая вид сквозь дрожащие окна раскинувшегося перед ними Токийского пейзажа ярко-оранжевый оттенок. Кондоминиумы все стояли плотно друг к другу, как будто приклеенные друг к другу, но бессистемно, салоны пачинко, сомнительного вида розовые рекламные объявления сетевых магазинов стояли в стороне, а в другом направлении густо росли зеленые пояса. Вместе с тем темнеющим небом все это казалось таким огромным.

Должно быть, наступил вечерний час пик. Поезд начинал понемногу заполняться людьми, среди которых были заметны одетые в униформу школьники средних классов, а также кое-где стояли обычные пассажиры.

На сотовом телефоне, который Банри все еще держала в руках, был записан адрес дома Мицуо, которым они вежливо обменялись при первой встрече.

Хотя до сих пор Мицуо приходил только к Банри, это не имело особого значения. Просто заведение Банри находилось ближе к университету, и Мицуо имел много возможностей случайно пройти мимо. На этот раз Банри спросила, Можно ли ему пойти к Яне-Ссан, и Мицуо ответил, что можно.

...Потому что он сказал это и сказал, что не должен звонить заранее... как бы... поэтому он поверил в это и сел в поезд.

Хотя он сказал, что ему не нужно делать никаких предварительных приготовлений, сейчас он направлялся в ту сторону, поэтому, конечно же, послал эсэмэску. Он несколько раз пытался дозвониться до него. И все же ответа не последовало. Он послал сообщение и Коуко, но и оттуда ответа пока не было.

Статус коуко говорил: "Мицуо, возможно, в кризисе."

Она сказала, что это было после этого. Что касается того, где Коуко заметил, что он, возможно, находится в кризисе, она сказала, что после того, как Банри обманом заставил вернуться в спешке поддельный телефонный звонок НАНА-сэмпай, человек, о котором идет речь, покинул школьную столовую один, "одинокий" и "грустный", по ее словам.

В кампусе, как обычно, было полно народу, и она сама, с подносом в руках, тоже искала место, чувствуя на себе взгляды других людей, казалось, что Коко отчаянно хочет найти кого-нибудь из своих знакомых. А потом, заметив два измерения и Мицуо и подойдя поближе, она села рядом с ребятами, ничего не сказав. В конце концов, нервничая и чувствуя себя одинокой, она села в кресло, стоявшее чуть поодаль.

Вскоре после этого появилась чинами, ведя за собой еще нескольких девушек.

-Когда она сказала: "О, это Яна!- Я знал этот испорченный, тявкающий голос. Я сразу все понял."

Казалось, что чинами сказал что-то вроде: "Сегодня я не позволю тебе сбежать! Коко посмотрел в ее сторону, и чинами уже собиралась подойти к нему, радостно улыбаясь, как будто ничего не случилось. Она вела себя так, словно ничего не изменилось с тех пор.

Какое-то время Мицуо оставался с другими ребятами, но в конце концов сказал: "чинами, можно тебя на минутку?- он пригласил ее отойти в сторонку.

Поскольку это место в стороне, так сказать, оказалось прямо перед Коко, она притворилась спящей, повернувшись лицом вниз, чтобы спрятать его вместе с подносом. Затем,

- Мицуо говорил примерно так. Он сказал: "Потому что другие ребята заметили, не могли бы вы позвать меня? Я заметил, что все смеются надо мной.- На что ультразвук сказал: "Вот так, навсегда?и Мицуо ответил: "навсегда.- Тогда ультразвук сказал: "Я сделаю так, как ты хочешь", - и ушел, оставив Мицуо на некоторое время лежать, уставившись в пол. Я отчаянно притворялась, что сплю. Интересно, все ли еще в порядке?.. Я подняла голову, но Мицуо все еще был там; я смотрела прямо на него. Я думал: "это плохо!- и я попытался сказать: "Привет!- к нему, но он полностью проигнорировал меня и ушел. С тех пор он не выходил на третий урок, он игнорировал сообщения, которые я посылала... Я немного волновался."

В телефонном динамике голос Коко казался окрашенным тревогой. Затем,

-Вот я и подумал, что должен позвонить тебе и спросить, не могла бы ты съездить к Мицуо и все проверить. Эй, я же не могу просто пойти туда сам, верно?"

- Я?"

- Да, ты. Разве ты не хочешь этого?"

-Нет, меня это не беспокоит, вернее, я тоже беспокоюсь за Яну-Ссан, и хотя я совершенно не против поехать туда, что ты имеешь в виду, говоря: "я не могу просто поехать туда сам"?"

-Ни за что, о чем ты говоришь? Хоть ты и мой парень, я не могу ходить в места, где другие парни живут одни. Два человека противоположного пола, уединяющиеся в отдельной комнате, разве это не возмутительно? Разве это не так? Разве я не прав?"

- С-так...?"

- Правильно?"

- ...Это так."

-Да, это так!"

---Если это так, то разве мы уже не дурачились?

Но, конечно, он этого не сказал. Банри поставила этот вопрос на первое место. Оставив свою комнату одну, он сел на этот поезд. Коуко, должно быть, уже ушла на четвертый урок, или, если не было лекции, она, вероятно, возвращалась домой.

Он подумывал взять с собой и Коуко, но у него было тревожное предчувствие, что подумает об этом Мицуо, и если случится худшее, а Мицуо не окажется дома, выйдя куда-нибудь ненадолго, то ему будет легче просто вернуться домой одному.

Когда он приблизился к намеченной станции, впереди показалась платформа. Банри старался успокоить неприятное чувство в груди, делая несколько глубоких вдохов. Когда он наконец доберется до дома этого парня, то, вероятно, впервые не заблудится в этом городе. Потом он задумался, все ли с этим парнем в порядке.

Ему казалось, что это и есть "кризис Мицуо"."

Парень, который должен был сказать девушке, что он любит, чтобы она перестала звать его... это был Мицуо. Сейчас он, без сомнения, чувствовал себя по-настоящему подавленным, погружаясь в отвращение к самому себе.

Медленно включились тормоза поезда, и Банри поднялся со своего места. Сумки у него не было, бумажник лежал в кармане, а мобильник-в руке.

Поскольку на этой станции останавливались только местные поезда, выходило не так уж много людей. Пройдя по пустой платформе, он поднялся по лестнице. Там были северные ворота и несколько южных ворот, и, раздумывая, какими из них воспользоваться, он решил воспользоваться северными воротами из-за адреса.

Бип, он вышел из билетной кассы, воспользовавшись своим пропуском.

"Ошибаться..."

Банри немного осмотрелась вокруг.

Хотя это был первый раз, когда он сошел на станции, он был устроен так же, как и многие до этого. Ему казалось, что даже пейзаж не так уж сильно изменился. Сначала его внимание привлекли те же самые знаки , что и всегда: тонкацу Саботен, век 21 и так далее. Но даже в этом случае торговый район не казался таким красивым, да и покупателей было не так много, как в том районе, где жила Банри. Вы даже можете назвать это скучным.

Он сверился с картами Google на своем мобильном телефоне, затем свернул направо по главной улице.

Вдоль тротуара густо росли деревья гинкго.

Даже при косом солнечном свете влажность сегодня была странно высокой, и Банри хлопал своей двухслойной футболкой, пытаясь просунуть под нее немного воздуха.

Идя вот так прямо, разве он не сказал, что это в нескольких минутах ходьбы от билетной кассы? Свернув на свой ориентир, здание небольшого производителя устройств, и внимательно посмотрев на карту, он завернул за хитрый угол в переулок. Дальше была квартира, где жил Мицуо.

Вполне нормальное, ничем не примечательное двухэтажное здание. Вполне подходящая для жизни бедного студента, это была традиционная деревянная квартира. Место Банри-Феникс из пепла по сравнению с этим можно было бы сказать, что это место было очень старым, но больше, чем производило впечатление разваливающегося на части, оно казалось действительно классным. Много деревьев и растений было посажено на земле, растущих густо и густо, принося, как ему казалось, некое очарование.

Автоматических замков, разумеется, не было, поэтому он просто поднялся на второй этаж по наружной лестнице. Комната Мицуо должна быть №203.

Учитывая, что он игнорировал сообщения и телефонные звонки, выходил он или нет, когда звонили в дверь, это был хороший вопрос. Если уж на то пошло, был ли он в своей комнате или нет, это был хороший вопрос.

Но сейчас я собираюсь выйти в коридор.,

- Привет, Яна."

Он замер. Недолго думая, он попятился вниз по лестнице и спрятался.

-Так что, честно говоря, я сегодня неважно себя чувствую..."

-Так я за тебя не волнуюсь?"

-Разве я не сказал: "Я хочу, чтобы меня сегодня оставили в покое"?..?"

-Я не могу, разве я не говорила, что готовлю тебе ужин? Эй, смотри, смотри, я тебе кое-что купил."

В обрамлении открытой двери комнаты молодая леди о чем-то спорила. Внутри комнаты с ней разговаривал, несомненно, Янагисава Мицуо. В руке у нее болталась хозяйственная сумка, и она говорила: "Раз уж я наконец принесла ее, Впусти меня. Я скоро уеду."и цепляясь за него, наверняка был на втором курсе от киноведения... или это был третий курс? Один или два раза до этого, нет, три или четыре раза ...может быть, даже больше. В те времена, когда он был с Мицуо, сэмпай довольно часто окликал его. Банри вспомнила, что в мифах и легендах колледжа была действительно красивая девушка с поразительно эффектным лицом (хотя и не на уровне Коко!), и все же,

-Был, был тот самый...!?"

Банри на мгновение откинул голову назад, слегка задыхаясь. Эта семпай, насколько помнила Банри, обычно носила сапоги или что-то в этом роде, джинсовую рубашку и юбку с цветочным рисунком. В самом деле, она одевалась небрежно, как и положено студентке колледжа.

Но теперь в ее густых светло-каштановых кудрявых волосах виднелась пурпурная атласная лента.

На ней было женственное цельное платье с ярким зеленым принтом и изящные босоножки на высоком каблуке. На плече у нее висело что-то вроде фирменной сумки, а на ушах, пальцах и груди сверкали крупные яркие блестки.

Она была, как бы это сказать ...лже-Куко.

На ее бледном лице была ярко накрашенная помада, сделанная в тон ленте для волос. Но дело было даже не в этом. Сейчас она была довольно пугающей, в нескольких отношениях.

- Эй, Яна, тебе нравится Никуджага?"

Он робко выглянул еще раз. Каким-то образом семпай, превратившаяся в фальшивую Коуко, собиралась войти в комнату Мицуо, носком сандалии просовывая ногу в щель двери.

-Н-Нет, я серьезно..."

- С точки зрения ингредиентов, ты знаешь, что мы могли бы даже приготовить карри? Эй, а что это будет? Я имею в виду, когда весь день свободен... ты сказал, что если я захочу, то могу остаться на ночь. Итак, ты собираешься открыться?"

"...Правда, серьезно..."

- А ты, может, откроешь?"

Мицуо, хотя и пытался закрыть дверь, тем не менее чувствовал себя неловко от мысли, что раздавит ей пальцы ног, и застыл с озабоченным выражением на лице.

Он находил ее нападение неприятным, явно не подозревал, что Банри наблюдает за ними, и боялся, что она не уйдет. Немного опасно. Так он думал.

Было бы хорошо, если бы он спас своего младшего друга из этой ситуации.

"...Шевелись, Яна-Ссан!"

Банри выскочила в коридор.

А потом быстро зашагал, быстро приближаясь.,

"мой парень..."

Он стоял, положив одну руку на бедро, как модель. Бормоча что-то хрипло, но быстро, он попытался втиснуться в пространство между ними сердитым плечом. Как насчет того, чтобы она отступила? Заступаясь за Мицуо, по-своему сверкнув зубами, он принял вызывающую позу.

- Банри...!"

Счастливый голос Мицуо звучал у него в голове. А потом сэмпай,

"...Уваа..."

Недовольно бормоча: "что с этим парнем? она взглянула на Банри и отступила на шаг.

- Привет, Яна-Ссан."

Банри, все еще игравший роль женоподобной натурщицы, вылитая прелестная подружка, поднял подбородок и посмотрел на нее, полузакрыв глаза. Они смотрели на нее сверху вниз, словно стреляли из ружей. Она слегка вздрогнула, но не была побеждена. С острым взглядом, уставившись на Банри,

- Подожди, что? Эй, Яна, что с этим парнем?"

С гнусавым голосом, пытаясь прижаться к Мицуо,

- Этот парень-мой парень."

Он победил ... Банри воскликнула: "Хан!- с триумфом и еще ближе придвинулся к ней.

-А что, если я тоже хочу Никуджагу??"

-Я не буду делать Никуджагу для тебя!"

Развернувшись на каблуках, она отступила. Ее жажда крови была на время скрыта стуком каблуков, когда она спускалась по лестнице.

- СА, спасен...! Это было страшно... у этого человека было ужасно много декольте...!"

Увидев, что она отошла от открытой двери, Мицуо, словно почувствовав облегчение в глубине души, взял Банри за руку. - Тише, тише, дядя здесь, так что теперь все в порядке, - Банри глубоко кивнула.

-У меня нет настроения отвечать на почту, - извинился Мицуо, приглашая его в свою комнату, и все же ... ,

- О-о-о-о!.. о-о-о-о-о ... .."

Честно говоря, он этого не ожидал. Став немного похожей на Коко, Банри оглядела комнату. Боже мой, Мицуо...

- Грязно, не правда ли? ...Удивлен?"

- Или, скорее, чувство "что случилось?'"

Одетый в футболку и шорты, с наушниками на шее, достаточно громкими, чтобы было слышно, как из них вырывается звук, слишком длинный кабель скользил позади него в совершенно домашнем стиле, Мицуо нервно потер подбородок. Даже если бы он стал таким, у него все равно было красивое лицо.

- За эти несколько дней я совершенно потеряла энергию для уборки и наведения порядка..."

-Если бы она увидела это, даже та сэмпай, возможно, отступила бы сама."

"...Возможно"

Его признание, что это было довольно неопрятно, удивило даже Банри, это было действительно захламленное место.

Не очень просторная, в лучшем случае одноместная комната с шестью татами, тут и там место занимала сброшенная одежда, на столе стояли чашки-рамен с еще оставшимся супом, палочки для еды и кто знает, сколько пустых и частично опорожненных ПЭТ-бутылок. В маленькой кухонной раковине стояла грязная посуда, и каким-то образом туда же была брошена гора мусора из магазина товаров повседневного спроса. Не сдерживаемый дверью в совмещенную ванну и туалет, влажные запахи, полотенца и все остальное выпирало наружу. Сейчас же пол почти не был виден. Он едва мог разглядеть то, что казалось виниловым полом.

-Но сейчас я точно знаю, что у меня есть и где оно находится."

Как только он это сказал, Мицуо наступил на что-то босой ногой, и его красивое лицо исказилось. Судя по звуку, это мог быть футляр для компакт-дисков. В панике он попытался поднять ногу и потерял равновесие, а штекер для наушников выскочил из ноутбука, к которому он был подключен.

Из динамиков полилась очень громкая мужская вокальная музыка. Высокий, медленный и мягкий певучий голос и чистые звуки тромбона почему-то не подходили Мицуо.

"...То, что я слушаю, вызывает любопытное ощущение."

Он пробормотал, что даже не спрашивает. -Легенда о "делании чего-то"...- Мицуо так и сказал. Шутка это или нет, он понял не сразу.

-Ч - что?"

- ...Хотя нет, это похоже на название песни. Вернее... Я действительно бесполезен прямо сейчас. Мне действительно нужно что-то делать. В эту комнату... а потом-к моей жизни..."

Мицуо присел на корточки, передвинул мышку, выключил музыку, сорвал наушники, отбросил их в сторону и сел на кровать. С глухим стуком убирая оттуда груду одежды и журналов,

- Сидеть здесь?"

Он предлагал Банри сесть рядом с ним. Говоря" А, хорошо "и садясь, он думал:" я не хочу сидеть рядом с ним на кровати... определенно нет...- Мицуо почему-то смущенно улыбнулся.

- Днем он служит чем-то вроде дивана."

- Нет, это кровать... это абсолютно кровать..."

Но даже так, на какое-то время, вы могли видеть на его лице чувство облегчения.

- Что ж, приятно видеть, что на данный момент ты чувствуешь себя лучше. Потому что мы очень беспокоились о тебе. Потому что, э-э ... .."

"...Наверное, Коуко что-то слышал?"

- Что-то, вернее, так оно и было... да, вся эта история..."

С непроницаемым лицом Мицуо пожал плечами, включил телевизор и повертел в руках пульт дистанционного управления. Он произвольно переключал каналы.

Несколько неловкое молчание продолжалось между двумя бродягами в закрытой комнате. Банри попыталась вернуть разговор на прежнюю тему.

- Это мне напомнило. Этот сэмпай, какого черта она делает?"

"Ах...- ответил Мицуо, и его напряжение спало.

"Об этом... Должно быть, прошел слух, что чинами мне отказала. Вскоре после этого я уже получал настойчивые сообщения. Ты в порядке? Может, пойдем выпьем? Разве ты не чувствуешь себя подавленным? Ее атаки, наконец, достигли этой точки сегодня. Сказала, что пойдет за покупками для меня... говоря мне, что она может остаться на ночь, для меня это было просто страшно, я имею в виду, что она действительно демонстрировала одну огромную грудь. Дело было не в декольте и тому подобном, а скорее в этих ее точках... казалось, они достигли пола. Они были какие-то бежевые. Разве это уже не преступление? Против меня."

Услышав эти слова, Банри невольно рассмеялась, но все же сказала:,

-Это не повод для смеха. ...Я имею в виду, что все об этом знают. О том, что чинами бросил меня. Что? Почему? Неужели людям так интересно, что происходит с другими?"

Мицуо вздохнул, его слабые плечи поникли, голова поникла.

- Ну, свидетелей, конечно, было много... наверное, так оно и было."

На самом деле место, где бросили Мицуо, представляло собой большую пьянку с десятками людей. Чинами уже занимал центральное место среди первокурсников, и внешность Мицуо была выдающейся; он был заметным парнем, и, поскольку слухи взывали к слухам, Банри не находила ничего таинственного в том, что слухи распространились даже среди старшекурсников.

Лицо Мицуо в его совершенно разбитом состоянии помрачнело.

-Мне кажется, что все знают о моих проблемах, и я действительно не люблю быть на виду у публики, так сказать... Я стал странно застенчивым, даже нервным, что я слишком много барахтаюсь, только углубляя свои раны, и чувствую, что совершаю ошибки почти во всем."

- Понимаю..."

Итак, для парня, который выделяется, больно становиться парнем, который выделяется? Банри оглядел обломки внутри комнаты и подумал: "в этой комнате живет сердце Мицуо.

"...Конечно, я понимаю. Как я должен вести себя с Китаем? Должен ли я вести себя так же, как всегда, весело, как будто все было легко? Хотя я и знал это... Я едва ли мог это сделать, как мне казалось, я был не в состоянии. Если бы я столкнулся с ней, я бы подумал "Ого", смутился, впал в депрессию. Все будут смотреть на меня таким образом и смеяться, а обо мне будут думать как о чем-то ниже их... и так далее снова и снова. А теперь этот бардак. Что же мне теперь делать? Я слишком бесполезен. Это ужасно."

-Это не кажется мне "ужасным"."

- Нет, это ужасно."

-О твоей девушке, - сменил тему Мицуо.

-Как вы и ожидали, Я ненавижу Коуко."

- О, О... Значит, ты на нее обижаешься."

Мицуо утвердительно кивнул ему.

"Очень сильно. Я чувствую, что меня использовали как ступеньку. Она загнала меня в угол, даже заставила сменить университет. Но в конце концов она нашла место, где поселиться раньше меня. После того, как она так долго сдерживала меня, она просто пошла вперед. Это расстраивает... Но нет смысла говорить это Коуко. -Не встречайся с Банри, потому что это унизительно для меня.'"

- Нет, прекрати это... серьезно..."

-Я этого не скажу. Я ничего не скажу, никогда. Если Коуко уляжется с тобой, то, по-моему, это хорошо. Так или иначе, она моя подруга детства. Хотя для меня невозможно любить ее. Невзирая ни на какие чувства... Простите, что говорю вам это, я вас беспокою?"

- Вовсе нет, я понимаю, - ответила Банри, и Мицуо облегченно вздохнул.

"...Потому что ты мой друг. Я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Правда, хочу... Я имею в виду, когда я решил покончить с ней, я хотел, чтобы ты осталась рядом с ней. Я думал, что если бы ты был там, с ней все было бы в порядке. Я и сейчас так думаю. Вот почему я могу согласиться на это, даже немного обрадоваться. Просто я не могу не чувствовать разочарования из-за того, что меня оставили позади. Мол, это всего лишь я! Только я! В таком месте, как это! Ты знаешь...?"

Его речь сбивалась, и Мицуо, казалось, стыдился того, что говорил, его губы кривились.

Через некоторое время,

"...Только я, оставшийся на самом дне, как этот жалкий беспорядок. Вот я здесь, говорю плохо о своей подруге детства перед ее парнем, моим другом."

Как насчет этого? Казалось, он хотел что-то сказать и поднял руку. Мицуо рассеянно уставился в пространство, словно ожидая помощи от Бога, или ангела, или чего-то в этом роде. Он еще немного помолчал, словно разговаривая сам с собой.

-Это не так... негодование. Точнее, я ему завидую. Вы, ребята, кажется, излучаете счастье. Я хочу сверкать, как это делает Коуко. Я хотел стать таким же. Но что касается меня самого, то я не могу делать все хорошо, собираясь вместе с чинами, будучи в состоянии дружить с ней тоже, во что угодно можно было бы поверить в будущем. ...Но быть брошенным вот так китайцами..."

- Яна-ссаан..."

- Чинами для меня единственный. Но что касается чинами, то я всего лишь один из них.- Не важно, что я люблю ее, я просто один из многих других. ..Конечно, это вина Коуко. Гоняясь за мной так безумно, она заставила меня думать, что я должен быть чем-то особенным. Несмотря на то, что я был никем, я совсем не привык к этому. Я подумал: почему? Почему чинами не может полюбить меня? И потом, почему? С чего бы ей тогда говорить такие вещи? Казалось, что я больше не имею права быть любимой, что я этого заслуживаю."

Рядом с Банри Мицуо все больше и больше запутывался в мазохистской петле. Он говорил так много, что причинял себе боль, а потом снова винил себя за то, что причинил себе боль. По правде говоря, вполне естественно, что этот человек почувствовал бы ревность. Его внешность была выдающейся, и, кроме того, он был хорошо воспитан и богат (хотя на данный момент и низведен), как хороший человек.

Короче говоря, совсем не уверен в себе, подумал Банри. Несмотря на красивый профиль, который он представлял, казалось, что этот человек вообще не видит в себе хороших качеств. Хотя, возможно, даже Мицуо, мазохистски заявлявший, что во всем виновата Коуко, был не так уж далек от цели. Не желая быть любимым, не желая, чтобы за ним гнались, не желая быть освобожденным и продолжая думать о своих подростковых годах, Мицуо, возможно, только учился подавлять себя.

Не гоняйся за мной, тебе не нужно меня любить, потому что для меня нет никакой ценности в том, чтобы быть любимым так сильно! ---Например, вот так. До последнего, там, в удобном воображении Банри.

Внезапно он вспомнил о Линде. Всякий раз, когда он оказывался в затруднительном положении, ища помощи, руки, протянутые к нему, всегда были ее. Поддерживаю его.

Он подумал, что эти руки были пойманы и подняты руками Линды.

Эти руки, которым помогла Линда, возможно, он должен использовать их сейчас ради своего друга, чтобы вытащить его из этой мазохистской петли, в которой он находится. Ему хотелось крепко пожать эти руки. ...Тем не менее, в переносном смысле, конечно. В буквальном смысле, не отпускать руки Мицуо было бы странно. Но.

"...Яна-Ссан. Держаться."

Банри достал из заднего кармана сверкающее зеркальце и со щелчком открыл его. Это был памятный подарок-ручное зеркало, которое подарил ему Коуко.

"...А это что такое?"

- Посмотри сюда, на свою кружку."

Он велел ему посмотреть на это красивое лицо. Если это реальность, то в той мере, в какой это нормально-гордиться собой, он мог бы гордиться. Это просто прекрасно для такого классного парня, чтобы выпячивать свою грудь впечатляюще и чванливо идти вперед. Вот что он имел в виду, и все же,

"О... спасибо, Банри..."

С вымученной улыбкой смущенный Мицуо устремил на него тусклые глаза. Глядя в ручное зеркало и вытирая рот большим пальцем,

-Это немного от нори... из какого-то круглосуточного магазина Темакидзуси я поел..."

- Я этого не заметил, - сказал он.

И тут, в этом пустом месте, в усталых ушах Банри прозвучало эхо голоса двух измерений. Сказать кому-нибудь: "это одна из хороших черт Яны-Ссан...- С этим парнем и так все в порядке. Потому что это хорошо.

Закрыв зеркало, он встал.

-Ну, тогда ты даже нашел нори! Суши! Суши ручной работы! Ты его съел! А пока следуйте за мной!"

Разыгрывая из себя полного дурака, показав ему большой палец, Банри встал в позу перед Мицуо, размахивая руками, как бы говоря: "пошли!"Подавленный красавчик, выглядящий смущенным,

"...Что? Что ты делаешь?"

- Давайте уберем это место! А потом, кто знает, что будет дальше!? Я имею в виду, когда ты живешь в таком грязном месте, как это, конечно, ты впадаешь в депрессию."

Мицуо сфокусировал все еще немного остекленевшие глаза и оглядел свою захламленную комнату.

- Наверное... это так, но....."

- Никаких "но"! Ты полный неряха! Встань! Поторопись! Увой!"

- Увой? А это что такое?"

-Это значит: "иди сюда сейчас же!- Ты уже должен это понять!"

А? Мицуо все еще сидел и стонал. Хлопает в ладоши перед собой,

-Это приказ! Убирайся! Ну же, шевелись! Потому что я тоже собираюсь помочь!"

Стоя там с угрожающим видом, Банри командовал им, как будто он был его старшим братом.

На самом деле Банри все еще был неопытным ребенком. Я имею в виду, по правде говоря, он всего лишь маленький годовалый ребенок. Тем не менее, ведя себя так, как будто он был старше, он хотел как-то показать Мицуо выход из его трудного положения. Он хотел заставить его встать, пусть даже силой, и очистить это грязное место. Как и Линда, он тоже хотел кому-то помочь.

Он хотел скрыть свою неопытность под маской "старшего друга".

-Прежде всего, давайте вынесем мусор! Вещи, которые идут плохо, вон там! Суши! Я имею в виду, ты можешь выбрасывать мусор в любое время, когда захочешь?"

- ...Нет, сжигаемый мусор отправляется завтра утром."

-Ну что ж, если мы заберем мусор, тогда пойдем ко мне. Ты можешь остаться на ночь! Я имею в виду, давай поговорим. Давай выпьем! Так что, если вы собираетесь вернуться утром, чтобы вынести мусор,не спите в нем! Давайте сделаем это, правда!"

Мицуо слегка приподнял голову и посмотрел на лицо Банри. В беспомощных глазах, как у брошенной собаки, и в кивке кого-то постарше читалось его согласие.

А потом, ухватившись обеими руками за невидимые палки, - бум! бум!- он взмахнул обеими руками.

"...А это что такое?"

- Боевые барабаны! Вот он! Яна-Ссан, мусорный мешок в руке!"

- А, это и есть "помощь"...?"

Ну же, разве мы не отправляемся на войну?? Банри действительно, конечно, был готов помочь ему, как только мог, поощряя его изо всех сил.

"...А это что такое?"

-Я-команда аплодисментов! Ora! Выбрось этот гнилой бульон из рамэна прямо сейчас!"

Тада Банри шел пешком.

В сопровождении Янагисавы Мицуо он шел по пешеходной дорожке.

Мигает светофор, они вдвоем суетятся вокруг, как собаки, игриво смеясь: "Берегись!- Беги, беги!- когда они перешли на бег. У каждого из них в руках были пластиковые пакеты из супермаркета, и они тяжело раскачивались.

"...Подождите..."

Как по мне,

"...Подожди меня, Банри..."

Больше никаких слов не прозвучало.

Не до конца закончив переход, когда загорелся красный свет, я присел на корточки посреди дороги. Машины тронулись, проезжая одна за другой. Не успел я даже поднять голову, как меня переехали и прострелили насквозь. Никто даже не ударил меня по тормозам.

А потом я уже не могла кричать. Голос, который кричит: "Пожалуйста, остановитесь!", "Пожалуйста, помогите мне!- не хотел выходить.

Очевидно. Потому что я мертв.

Банри шел впереди, даже не оглядываясь на меня. Хотя я крикнул "подожди", он меня не услышал. Он даже не заметил этого.

Даже если есть вещи, которые должны быть сказаны, этот голос не достигает никого, и нет человека в этом мире, который знает, что я здесь.

Сколько бы я ни плакала и ни кричала: "я здесь!- никто не замечает.

Я никогда раньше не испытывал такого одиночества. Я понял, что это благословение. Я намеревался полностью отдаться ему. Я думал, что спокойно приму эту судьбу, сопротивляясь ее приближению, но это было бесполезно. Я присматривал за Тада Банри. По-своему я даже представлял себе, что даже по прошествии десятилетий, пока в свое время не умрет Банри, я все равно буду этим заниматься.

Но в тот момент, когда Линда заплакала, я все понял. В комнате Банри Линда смеялась, но в глубине души плакала. Я не понимал этого, потому что я призрак. Я всегда внимательно прислушиваюсь к голосу Линды. Так что я понял.

Я дал обещание. Если бы Линда заплакала, я бы непременно прибежал. Поэтому в тот раз я подумал: "жаль, что я не могу быть рядом с ней.- Я всегда выполняю свои обещания. Мне нужна была сила, чтобы приблизиться к плачущей Линде. Протянуть к ней руку, поговорить с ней. Снова и снова пытаться дотронуться этими пальцами до ее плеч, спины, волос.

И тут я, наконец, понял это.

Я больше никогда не смогу прикоснуться к Линде.

Этот голос никогда больше не достигнет ее.

Не было никакого смысла быть призраком рядом с ней, само его существование было неизвестно с самого начала, и, кроме того, Линда полностью отказалась от меня.

Попробуем в другой раз...

"...Банри... пожалуйста подождите..."

Никто меня больше не понимает. Почему я должен проходить через все это так спокойно? Это не нормально. Не может быть, чтобы все было хорошо. С тех пор как я умер, мой ум, кажется, стал странным: плач, крик, ярость. Цепляясь за Банри, кусая его, крича тебе, кто живет, чтобы что-то сделать. Сделай что-нибудь с этим мной. И все же ничего не меняется. Никто меня не замечает.

Я думала, что боюсь исчезнуть.

Но теперь я боюсь того, что никогда не кончится.

Он задавался вопросом, Сможет ли он принять это, если все останется так навсегда. Если этому нет конца. Если я должен продолжать существовать вечно, то только таким, какой я есть сейчас, не имея ничего общего с жизнью и смертью, навсегда. Если мои родители умрут, и Банри, и Линда, и все остальные, кого я когда-либо знал, умрут, и этому не будет конца.

"...Эй ты, погоди!"

Вытирая рукой слезы, выступившие на щеках, я в отчаянии поднялась. Догоняя ушедшую Банри, я громко закричала и побежала, пошатываясь. До сих пор я очень старался. Но я не хочу, чтобы меня оставляли в стороне. Я не хочу оставаться одна в таком месте.

Пока я бежал, меня осенило. Банри жила на год с лишним дальше меня.

* * *

Перед входом в квартиру стояла высокая фигура, легко узнаваемая издали,

- Извини, два измерения, ты меня ждал!?"

Когда Банри и Мицуо подбежали к нему, он повернулся к ним.

- Хм, ты опоздал! Я так долго ждал!"

Его лицо вдруг стало похожим на распухшую жабу. Он изогнулся в талии. Каким бы двумерным ни был его закадычный приятель, когда он был отвратителен, он был отвратителен. Они автоматически обменялись безмолвными взглядами, и он попытался пройти мимо, как будто был чужаком, но ... ,

"Разве это не было назначено на 6 часов!? Прошло уже пятнадцать минут!"

Из тени этой высокой фигуры внезапно и тем же тоном,

-Если вы собирались пойти за покупками для нас, то могли бы, по крайней мере, встретиться с нами в супермаркете!"

Появилось красивое белое лицо.

"...Ты, должно быть, шутишь. На самом деле я вовсе не сержусь. Если я вижу лицо Тада-Куна, то 15 минут или час не имеют значения. Просто имея возможность встретиться с ним, я х-а-п-п-И."

Сделав четыре шага, она приблизилась к Банри, вцепившись в его левую руку, как обезьянка. Это, конечно же, была Кага Коуко, которую он не помнил, как звал. Бормоча "Хм!?- он посмотрел ей в лицо. Отвечая "Уфу!- Коуко наклонила голову и снова посмотрела ему в глаза.

Два измерения сделали четыре шага с голубиными лапками и тоже прильнули к Мицуо,

-Имея возможность встретиться с Яной-Ссан, я тоже х-а-п-п-И."

Отказывая ему всем, что у него было: "Кии!- он истерически встряхнулся, чтобы его отпустили. Это "КИИ", возможно, было" КИИ " отвращения.

Сюрприз! Глаза Коко сверкали, но нет, он действительно был удивлен. Банри подумал, что он вызвал на эту встречу только два измерения, чтобы подбодрить Янагисаву Мицуо @ my place.- Он даже послал сообщение Коуко, чтобы она не беспокоилась об этом.

- Ч - почему? Почему Кага-Сан здесь?"

И все же, разве она не пришла совершенно другой? Даже прическа у нее была не такая, как в полдень. Поверх необычной блузки без рукавов землистого оттенка на ней было надето большое ожерелье, брюки до колен, а челка ее длинных волос была заколота бисерной лентой. Как яркая лимонно-желтая игрушка, маленькая сумочка спокойно висела у нее на спине, и, еще больше обнажая свои красивые ноги, она носила гладиаторские высокие каблуки, которые могли бы забить их до смерти, будь они овцами.

-Ты счастлива, не так ли? Разве ты не скажешь, что счастлива?"

Одетая со вкусом для домашней выпивки, Коко всем своим весом повисла на левой руке Банри, заискивающе глядя на него.

-А, ну конечно..."

-Я счастлива, я счастлива! Я очень счастлива, что могу видеть Кага-Сан!"

"Хм... услышав это, я тоже счастлив..."

Она восторженно потерлась своим круглым лбом о плечо Банри, как очень милое животное. Она была прекрасна, но это было то, а это-это. Немного отстраняюсь,

- Нет, серьезно, зачем ты пришел...?"

На повторный вопрос Банри Коуко ответил: "прекрати, что ты говоришь?- немного обижен. Только ее брови поползли вверх,

-Разве ты не понимаешь? Разве я не твоя девушка? Разве я не могу навестить тебя, если захочу? Разве это не очевидно?"

- Правильно!? Повернувшись, Коуко посмотрел на два измерения. Двумерный слегка пожал плечами и рассмеялся. - Эй, это просто здравый смысл, - она повернулась к Банри.

-Хотя я думал, что даже Тада-кун понимает это, если раньше он этого не знал, то теперь знает. Когда я захочу увидеть его, я пойду к нему. Потому что я твоя девушка, это естественно. Будьте готовы, 365 дней, 24 часа в сутки. Хорошо? Ладно, ладно? Понятно? Ты ведь понимаешь, правда?"

- Достаточно хорошо."

Она не позволила ему больше ничего сказать. И она решительно прижала указательный палец к губам Банри. Сделав это, Коуко усмехнулся и приблизил ее лицо еще ближе к своему.,

- Вообще-то я торчу здесь с пяти часов. Я подумал, не пора ли мне уже домой. Затем появились два измерения, и когда я окликнул его, он рассказал мне о вечеринке с выпивкой. Разве не было уже решено, что я буду заниматься такими вещами? Я имею в виду, я хочу услышать, почему я не должен. ...Почему ты мне не позвонила?"

Ее лицо внезапно стало серьезным.

Она перекрестно допрашивала его, но ее Палец все еще сжимал его губы. Банри не в силах даже попытаться ответить, Мицуо поднял руку в ответ.

-Разве это не решено?? Потому что сегодняшняя встреча должна была поднять мне настроение! Это потому, что я не собиралась веселиться с тобой там!"

-Я не спрашивал твоего мнения."

Не обращая внимания на подобные замечания, Коуко фыркнул и неподвижно уставился на Банри, словно она смеялась над ним.

- Привет, Тада-кун. ..Нет, "пароль Тада". Ответ? И кто я такой?"

"...- Тиффани Кага..."

- Отозвался Банри.

Между прочим, "два измерения" было "килобайт Сато" - это составляло три названия их пакта.

Эти трое связали себя простой клятвой: "если кто-нибудь из нас пойдет на пьянку, мы все непременно придем". Если кто-то из них нарушит свою клятву, то потеряет что-то важное.

-Так оно и есть, не правда ли? Так что, согласно нашей клятве, я имею полное право участвовать в этой пьянке... нет, это мой долг. Разве это не так? Так оно и есть, не правда ли? Итак, человек, которого здесь быть не должно..."

Приняв позу манекенщицы, Коко указала на Мицуо и слегка выпятила подбородок,

- Мицуо. Rentre chez toi."

- Холодно спросила она у всех остальных. Щелк, из области висков Мицуо донесся звук чего-то ломающегося,

"..."

Все еще молча, он снял сапоги, готовый ударить ими Коуко. - Держись, держись! Банри заслонила Коко своей спиной, но Коко сняла свои гладиаторы и размахивала ими.,

-Твои Красные Крылья ни за что не побьют моего Джимми Чу!"

-Ты что, ничего не скажешь о том дерьме, в которое эти подошвы вляпались на прошлой неделе??"

- Ерунда какая-то! У меня тут шпильки есть!"

- Иди-от, иди-от! Отвергнутая женщина!"

- Дерьмо-Шагающий человек!"

-Ты даже пользуешься блестящей желтой сумкой, как в детском саду! Вы пытаетесь выглядеть мило!?"

- Ха!? Что ты такое говоришь!? Разве это не Селин!? Ах, вот оно что? Неужели твоя голова так сильно болит от того, что тебя так сильно бросили, что ты даже не знаешь, ЧТО ТАКОЕ Селин!? Мицуо, ты такой жалкий!"

-А кто этот жалкий,чернослив??"

- Бесплатная завивка! Дешевые растворы для химической завивки убивают ваши волосы у корней!"

- Задница подбородком!"

- Ты готова сказать "прощай" своим волосам на веки вечные?"

Банри застрял там, на улице, в середине неприличной обувной битвы, разворачивающейся между двумя друзьями детства: закрывая с левой стороны дерьмо, а с правой шпильки. И то и другое пугало примерно в одинаковой степени.

- ИИК! Два измерения, пожалуйста, сделайте что-нибудь! Два Измерения!"

- Э-э, подожди. Телефон."

Но два измерения, конечно, жили в другом измерении, игнорируя все, играя со своим айфоном,

-Что-то идет по телефону!? В самом деле, растащите этих людей!"

- Я имею в виду... хотя это Ока-тян. Входящий звонок. Мне ответить? Должен ли я отвечать?"

Услышав его голос, сапог выпал из руки Мицуо. Коко тоже остановился и обменялся взглядами с Банри.

"...О. - Она повесила трубку."

Некоторое время никто ничего не говорил, и на несколько секунд воцарилось хрупкое молчание. Из всех времен сейчас, в такое время, как это, телефон звонит с Ока чинами---

Коуко, видя, что Мицуо теряет боевой дух, небрежно схватила Банри, пока та надевала свои гладиаторы, но Мицуо стоял как идиот, все еще без обуви на одной ноге.

-Э, э, э, что...? Иначе говоря...? Два измерения достаточно близки к чинами, чтобы она поделилась своим номером телефона? А? Что? Как же так? А-в какой момент...? Нет, я не хочу сказать, что меня это так уж волнует... Я не... нет..."

И он продолжал бормотать:

Не может быть, чтобы это была печаль. Два измерения, запихивая свой айфон в карман с немного нетерпеливым видом,

-Нет, вовсе нет! Она сказала, что в этом нет ничего особенного! На днях мы вдвоем просто убивали время, и вот тогда-то мы и обменялись номерами телефонов! Вот и все! Я имею в виду, что это был первый раз, когда она позвонила мне!"

Банри взглянула на него. Тот случай "убить время", должно быть, произошел, когда Банри сбежала от Линды.

А пока им предстояло получить объяснение того, как два измерения и китайцы "внезапно сблизились".- Ему показалось, что объяснение прозвучало очень надуманно, но он пропустил его мимо ушей, не проведя специального расследования этих двух случаев.

Конечно, это было бы странно, не так ли? С его нынешним зрением Банри все понимал заново. Однако объяснять это будет ужасно долго.

"...Хаха. Ha. ...Смеяться."

Мицуо положил руку на плечо Коуко. -Не трогай меня так легко, - сказал Коуко, быстро отмахиваясь от него.,

-Неужели ты не хочешь посмеяться над моим смущением? Все нормально. Давай, смейся. Смеяться надо мной... все в порядке, все, что ты хочешь, насытись моей неуклюжестью..."

Увидев Мицуо таким, каким он был, измученным и заставившим себя жалобно рассмеяться, на ее лице появилось печальное выражение. Обернувшись, словно встревоженная, она посмотрела в глаза Банри. -Что же нам делать?- эти глаза спрашивали его.

Если бы вы взглянули на это лицо ... вернее, он знал это с самого начала. Судя по тому, что она говорила, Коко определенно беспокоилась о Мицуо. Недовольная сообщением Банри, она, без сомнения, пришла посмотреть на состояние Мицуо собственными глазами. Но так как она не могла прийти в квартиру Мицуо, то на какое-то время попыталась зайти к Банри.

Поскольку Банри это прекрасно понимал, у него не было другого выбора, кроме как говорить за Коуко, которая не умела говорить за себя.

- Да ладно тебе... Яна-Ссан. Кага-Сан очень беспокоилась о тебе. Мне нечего было сказать такому человеку."

--- Даже несмотря на то, что она моя девушка! Который беспокоился только о парне! Это раздражает! Это расстраивает! В конце концов, разве там не осталось никакого будущего?? О чем ты только думаешь!? Только потому, что Ока-тян бросила его и теперь он один!? Если это так, то я, Я, Я ... .. аррррр! Сейчас я отброшу эти мысли в сторону.

-Неужели это так?"

"...В частности, я,"

В частности, только потому, что я беспокоился о тебе, не пойми меня неправильно! Хм! По какой-то причине за спиной Коуко два измерения использовали шаблон, чтобы добавить саундтрек для всего этого, но на данный момент она проигнорировала его.

- Ка-га-Сан"

"..."

Банри вежливо спросила, не согласится ли она выслушать меня еще раз...- Да, - кротко кивнул Коко. Она вдруг превратилась в робкую маленькую девочку, наполовину спрятавшуюся за плечом Банри. Увидев Коко в таком состоянии, Мицуо тоже вздохнул. Он вздохнул, глядя так, как будто его дыхание и энергия покидали его, почти как если бы это были его щеки, которые обиделись.

-Кага-Сан, если ты хочешь принять участие в сегодняшней вечеринке, то, пожалуйста, не дерись со своими ботинками. Не будете ли вы любезны принять участие красиво, развлекаясь ради Яны-Ссан? Если вы можете, то это нормально для вас, чтобы быть с нами."

"...Понял"

-И ты тоже, Яна-Ссан. Ты хорошо с этим справляешься?"

"...Да."

Коротко ответив, Мицуо шагнул в сторону, ближе к двум измерениям. - Извини, что надоел тебе, - пробормотал он так тихо, что даже Банри не расслышала. Два измерения тихо рассмеялись и направились к комнате Банри.

Банри небрежно держала Коко за руку, когда Мицуо и два измерения вошли вперед, как обычные гости. Ему казалось, что он действительно может привыкнуть к этому. Он был убежден, что такие чувства приходят к нему потому, что он верит в Кага-Сан. Потому что он верил, что она была добра к Мицуо не из-за давней привязанности. Словно обхватив ее тонкие пальцы, они шли плечом к плечу. Но Коуко, стряхивая эту руку, отпустил ее.,

"..."

Свист...

Притворившись, что ничего не замечает, и по-прежнему ничего не говоря, он взял ее руку назад так быстро, как только мог, глубоко переплел их пальцы, до того места, где их ладони были склеены вместе. Они всегда смеялись вместе, когда держались за руки, называя это "вакуумным захватом" и "доказательством супер-любви-голубки".- По какой-то причине в таких случаях они предпочитали говорить старым голосом Дораэмона. Коуко старалась изо всех сил, но не могла сравниться с запомнившимся "голосомНобуйо", и Банри хихикнула. Словно не желая повышать голос, Коко опустила глаза и просто рассмеялась.

- Эй вы, ребята, разве вы не очень близки!? Вы должны принять во внимание разбитое сердце Яны-Ссан!"

Замеченные двумя измерениями в лифте, они быстро разошлись, как будто их разняли ударом карате.

-Все в порядке, все в порядке..."

Мицуо стоял один у стены, пытаясь удержать левую руку правой, как будто она была упакована в вакуум.

-Я большой специалист по одиночеству... смотри, даже вот так..."

-У меня есть для вас удивительная новость, Кага-Сан."

- Что такое?"

Сняв своих гладиаторов в прихожей, Коко, просившая назад, внезапно стала на четыре дюйма короче. Она надела шлепанцы с великолепным узором из розовых роз, специально для нее. Из Олимпийского-980 иен.

- Хотя я только что узнала и о своем соседе. Это был дом НАНА-сэмпай."

- Эх!?"

Конечно, ни у кого из парней не было ничего похожего на тапочки, даже у главы дома Банри. Мицуо направился прямиком к холодильнику со словами:"и два измерения пошли прямо к оборудованию, сказав:" я одолжу ванную!- Все они были босиком, если не считать носков.

-Она была тем странным человеком на днях. Помнишь? Мы вошли в лифт и стали гадать, кто же этот человек в черном. Это была Нана-сэмпай."

-Ты что, шутишь?? Это был кто-то совершенно другой!"

С выражением полного удивления на лице коуко она посмотрела на стену позади кухни. Так что, похоже, этот человек жил по другую сторону той стены.

- Это был действительно большой сюрприз. Но, похоже, НАНА-сэмпай уже давно поняла, что по соседству с ней живет новый студент того же университета. Так что, похоже, на этот раз она пригласила нас на концерт в прямом эфире..."

- Ба, Банри~~~..."

Поскольку ванная комната была отделена от них только дверью, горестный голос двух измерений прозвучал действительно болезненно.

- Немного фоновой музыки, пожалуйста.~~~.."

Услышав это, Банри схватила пульт от телевизора и нажала кнопку включения. Он немного увеличил громкость. Это было правилом в маленькой квартире, когда посетители пользовались ванной.

Комната была такой же, какой он оставил ее, когда уходил из-за телефонного звонка Коуко.

Пол, по которому Линда ходила в носках, оконное стекло, к которому она прижималась лбом. Ковер, на котором сидела Линда. Все было так же тихо, как и в тот момент, когда Банри плакала у Линды на глазах.

Фотография Банри и Линды все еще лежала на столе, где он ее оставил. Он лежал лицом вниз, и никто его еще не видел. Банри небрежно схватил ее и вместо того, чтобы положить на Книжную Полку, поставил на середину дешевых полок.

Затем, чтобы проветрить оба окна, он широко распахнул их. Коуко ничего не замечал, странно уставившись на стену, примыкающую к соседней квартире.

- Интересно, "НАНА-сэмпай" произнесла ее фамилию?"

- Кто знает? Она не повесила табличку с именем. Но мы установили, что она из Вараби."

И-И-и-и... странно серьезно кивнув, Коуко пошел отнести пластиковый пакет с продуктами, который два измерения оставили на полу, на кухню. Поспешно протянув руку, Банри подняла тяжелый мешок.

- Это гарнир, который два измерения купили в его родном городе. Он сказал, что это крокеты, менчи и картофельный салат. Если бы я знал, что у нас будет вечеринка с выпивкой, я бы тоже кое-что купил."

- Ну-ну. Ничего себе, он еще теплый. Более того, он очень хорошо пахнет... опасно, что аура избыточного веса выцарапывает себе путь наружу."

- Тада-кун,что вы купили?"

- Ну, мы купили саке, несколько закусок и несколько гарниров. Салат из макарон, карааге, (вау!) майонез и некоторые небесные жареные продукты... и что потом? Эй, Яна-Ссан!"

Мицуо вытащил голову из холодильника,

- Выбор соленых огурцов, сосисок и жареного риса. Да, и еще потому, что Коуко тоже входит в число главных героев..."

Хотя он и отвечал, Коко сказал: "другими словами, Ты знал."

"Отличный. Никаких овощей вообще. Я все время чувствую себя овощем, но ничего не вижу."

- А? Конечно, есть овощи. Картофельный салат, макаронный салат, соленые огурцы. Я имею в виду, Банри, может быть, ты возьмешь немного этого, как Аджипон, на некоторое время? А так все не сходится. Разве ты не хочешь остудить саке?"

Мицуо вытащил несколько контейнеров с приправами и запихнул банки сакэ в открывшееся пространство. Банри подняла единственный пакет, оставшийся на кухне.,

-Хотя в тот момент я думал, что эта область-моя работа. Даже ты не должен быть здесь."

Коуко бросил быстрый взгляд на содержимое.

Они купили банки виски "шочу хайбол", коктейли, а также пиво, имбирный эль, безалкогольные коктейли и напитки, похожие на пиво.

- О боже..."

-На днях я просто разозлился. Может, они просто поторопятся? Там был хороший запас чая и тому подобного."

Коко пожала плечами, выглядя немного скучающей, ее убийственно милые глаза поднялись вверх.

"...Но совсем немного-это нормально, верно? Только один глоток. Только первая чашка. ...Только один может. Разве я не могу? Ради Мицуо? Послушайте, разве самое главное на вечеринке-это живая атмосфера??"

Она приклеилась к Банри.

- Кроме того, даже если я не напиваюсь, я из тех людей, которые могут быстро возбудиться, если в этом есть необходимость."

-Я не~!"

- Если оставить это в стороне, был ли тот разговор о "заднем подбородке" на самом деле?"

Очень даже. Он уже собирался сесть рядом с ней и потереть пальцем ее прелестный заостренный подбородок, но тут же приготовился бежать. Легко усевшись на свой любимый табурет, она сказала: "У всех подбородок раздвоен. Потому что именно там соединяются левая и правая стороны челюсти, - и показала щеки. Банри рассмеялся и снял с кухонной полки все стаканы, какие у него были.

- Ха... наконец-то! Это было здорово!"

Из ванной с беззаботным выражением лица вышел двумерный, протирая очки краем одежды.

-Ну что ж! Кстати о дьяволе, я получил сообщение от ока-тян! Содержимое имело отношение к Яне-Ссан! Мои испражнения находятся в отличном состоянии!"

Гордый собой, он устроился на кровати Банри. Он с энтузиазмом повернулся к Мицуо.

- Ч - что за вид!?"

-Ты хочешь знать, Яна-Сан?"

-Я хочу знать!"

"Он был умеренно влажным, имел большой объем и все же в некотором роде ароматным."

"Не то. Я хочу знать, что написано в тексте!"

- Ты удивляешься."

Он снова надел очки. Игнорируя вопрос Коко: "два измерения посылают сообщения из ванной...?- с сомнением в голосе и странным выражением на лице . ,

- Последний звонок я сделал потому, что беспокоился за Яну.'"

С ужасным фальцетом (вероятно, он пытался подражать голосу чинами) он начал читать текст сообщения. Только благодаря этому голосу Банри, Коуко и Мицуо укоренились там и сейчас.,

- Вы видели Яну сегодня днем? Несмотря на то, что мы вместе ходим на третий урок, он не пришел на лекцию, и хотя я отметила список посещений для него, я была обеспокоена тем, что, возможно, у него были какие-то проблемы или что-то еще. Извини, это все, что я хотел спросить. При нынешнем положении вещей с Яной связаться трудно. Увидимся позже!- Здесь три отпечатка рук. ...Похоже, так оно и есть."

- Прости Ока-тян, я сделал твое сообщение достоянием общественности, - два измерения посмотрел в пространство и сложил руки вместе.

Мицуо, по-видимому, глубоко погрузившись в свои мысли, остановился. Банри небрежно закрыла открытую дверцу холодильника.

- О боже..."

- Сказал Коуко.

-Она зашла так далеко, что позвала его, нет, она болталась здесь ради Мицуо. Ультразвук зашел так далеко, что отметил список посещений для него. Она бросила его, но потом сделала для него что-то хорошее."

Это дьявольский трюк, не так ли? Идеальный. Сказав это, сидя на табурете и по-прежнему болтая ногами, она смотрела на Мицуо, не двигаясь, ее глаза были немного злыми.

- Естественно, ты собираешься игнорировать ее, верно?"

"..."

- Разговаривать с ней, встречаться с ней-разве это уже не бесполезно? Если это так, то вы просто игнорируете такие вещи. Ты вечно игнорируешь ее,не имея с ней ничего общего. Разве это не так?"

- М, это я...!"

Мицуо расправил плечи и повернулся к бледному лицу Коуко, но его вынужденное выражение выглядело только подавленным. Вдыхая, слегка задыхаясь, расчесывая волосы вверх,

"Я, ...м, е..."

Кто знает, куда делась энергия, которую он получил, сражаясь с Коко ранее? Лицо у него было совсем как у нервного ребенка. А так он что-то бормотал и заикался.

Увидев его в таком состоянии, Куко в конце концов тяжело вздохнул. А потом, поднявшись с табурета и сказав "одолжи мне", она выхватила айфон из рук двумерного. Приложив кончик пальца к уху, она проигнорировала вопрос Банри: "какого черта?"

"...Привет, это я. Поскольку два измерения и Мицуо пришли к Тада-Куну выпить, ты тоже идешь. Хотя я и не хотела, чтобы ты приходил, ради Мицуо я неохотно зову тебя, Мицуо чувствует себя подавленным и скулит! ...Ха!? Что значит-заткнись! Вопросы не допускаются! Да!? Я не знаю, так что просто заткнись и слушай! Адрес, ..."

Ответный звонок раздался со скоростью молнии. Конечно, настолько высокомерная, что она могла бы проникнуть в небеса,

-Если ты не придешь, это прекрасно! Но я не думаю, что Мицуо это понравится! Хм!"

Возьми это! - Она повесила трубку. Возвращение iPhone в два измерения с улыбкой и благодарностью,

- Боже мой, как ты можешь быть таким беспокойным?"

Она повернула к Мицуо лицо бессердечного друга детства. Банри убежала на кухню, явно недовольная происходящим,

-И ага~В конце концов я стал милым ради Мицуо~. Перезаряжать~"

Фу... Наклонив голову, как лебедь, она прижалась щекой к плечу Банри. - О, все в порядке, - Банри машинально погладила ее по спине.

"...Ну, это... что ты там делал, звонил чинами!?"

Наконец, с кровеносными сосудами в голове, готовыми лопнуть, и ярко горящими глазами, Мицуо подошел ближе, шаркая на коленях и брызгая слюной, крича на Коко. Коуко, совсем как домашняя кошка, отрывается от Банри,

- Успокойся, ты устраиваешь сцену. Ты кажешься мне соседским занудой. Кроме того, сосед-это кто-то, кого мы знаем. Примите это во внимание. Что бы вы предпочли, чтобы я сделал? Когда вы сказали "Я, Я", я не совсем понял, что вы хотели сказать. У меня нет свободного времени, чтобы слоняться вокруг и расшифровывать твои крики, даже жизнь не так длинна для этого. То же самое верно и для Тада-Куна. И даже в двух измерениях. Придет ультразвук или нет-это хороший вопрос, но пока я звонил. Если ты хочешь домой, почему бы тебе этого не сделать?"

Мицуо слушал все это с ужасным выражением на лице. Словно застыв в коленопреклоненной позе, он не двигался и даже не дышал.

Небрежно, но решительно потянув его за край одежды, Банри заговорил:

-Как сказала Кага-Сан, ты тоже можешь вернуться. Вы можете вернуться к тому, чтобы проводить свои дни неловко, убивая время. Или ты можешь остаться здесь и попытаться все исправить."

"..."

Мицуо медленно перевел взгляд на лицо Банри. Он решал, стоит ли ему делать то, что говорит Банри.

-Кага-Сан ведет себя несколько грубо, но, может быть, назовем это "сильным лекарством"? Вы можете спросить: "ты будешь жить или умрешь?'"

В какой-то момент ему в голову пришла странная мысль. Он понял, что недавно видел, как кто-то давал такое сильное лекарство. Ради Мицуо Коко быстро позвонил чинами. Ради Линды НАНА-сэмпай сделала ложный телефонный звонок Банри. Эти двое были совершенно разными, но все же,

А потом и сам, ну, неважно.

-Не кажется ли вам, что я остаюсь здесь ради Яны-Ссан?"

Хотя он не мог использовать сильное лекарство, как с этими двумя, тогда он мог, по крайней мере, давать осторожные дозы чего-то вроде фитотерапии. Поскольку он так думал, то попытался сказать это так, будто был счастлив.

Мицуо, выглядевший очень смущенным, посмотрел на Банри, но вскоре перевел дух и встал. Сказав" Подожди", Банри быстро встала и попыталась последовать за ним, но Мицуо не повернулся к двери.

Он стоял на кухне и грубо мыл руки, как будто сердился. Затем оборачиваюсь,

"...Эти сосиски, их можно варить?"

* * *

Примерно в половине восьмого ему позвонили и заплаканным голосом сказали: "Банри, иди сюда."

-Вы свернули с главной улицы в зоомагазин? Ах вот оно что, ты повернулся кругом. Мы находимся точно в противоположном направлении от станции. Наверное, там есть круглосуточный магазин? Вы понимаете? Я сейчас выйду к тебе, так что просто подожди."

Как только он повесил трубку,

-Это только что был чинами...? Она сделала это близко отсюда?"

- Мицуо почти дрожал, когда он спросил его. Отвечаю "Да"! Банри сунул мобильник и ключ от квартиры в карман и встал.

Решив остаться здесь, Мицуо явно все еще нервничал. Он почти не притрагивался к гарнирам и уже некоторое время пил только саке. Пьяно расслабленный, он был бледнее обычного. Похоже, это было вызвано скорее стрессом, чем алкоголем.

Это было отсюда до следующей вещи, но даже Банри не мог спасти положение. Он не сможет сделать это сам.

-Похоже, Ока-тян заблудилась. Я должен пойти и привести ее обратно. И пока я здесь, есть ли что-нибудь, что я должен забрать?"

"Сакэ... еще саке - саке-саке, - сказал Мицуо. - Углеводы! Наполнители желудка!- сказал два измерения. - Ну, если ультразвук будет шуметь, тогда упаковочная лента и немного веревки, - сказала коуко, глядя поверх стола.

-Кага-Сан, пойдем вместе."

-Я ухожу!"

Когда он потянулся к ней, она сразу же улыбнулась. Вскочив на ноги и перекинув через плечо свою маленькую сумку, она последовала за Банри к двери.

- Хо-хо, держись! Банри! Что же мне делать?? Что мне делать с этим ужасным, ужасным напряжением? Как я справлюсь с ожиданием!?"

-С тобой все будет в порядке, если ты не будешь есть картофельный салат."

- Картофельный салат!? Два измерения только что закончили есть все это!"

- У...?"

Двумерный оглянулся на Мицуо, его рот был набит остатками картофельного салата.

- Ш - ш, давай я тебе покажу...?"

-Ничего страшного! Ах, ты не должен показывать мне свой рот изнутри, идиот! Аан, АА~Н! Теперь нет больше картофельного салата, и я не знаю, что мне делать!"

Вычеркните то, что было сказано раньше. Как и следовало ожидать, он уже достаточно напился. Он перекатился по ковру на спину, яростно метаясь, как черепаха в припадке гнева, и начал таранить головой задницу двумерного.

С ошеломленным выражением лица Коко сняла гладиаторы, которые только что надела.

-Кажется, он уже умирает. Подожди минутку, Тада-кун."

Интересно, что она собирается делать дальше?,

- Мицуо. Поскольку я не могу просто смотреть на большее горе, я специально одолжу тебе это."

Из собственных волос, тщательно распутав их вручную, она извлекла сверкающую, усыпанную стразами ленту.

- Сила ленты для волос невероятна. Это само по себе щелкает выключателем. В волне силы все ваше тело переходит в режим Гого. Слабак вскакивает и превращается в самое сильное свое "я". Красивая и жесткая, я превращаюсь в свое совершенное "я". Но проколотые серьги были бы довольно трудными, не так ли? Если у вас есть такая возможность, то и ожерелье тоже. Надевать слишком много вещей бездумно, без стиля и без подготовки-это нехорошо. Это все, что вам нужно иметь в виду."

Она благоговейно держала его в руках, словно королевскую тиару. Потом присела на корточки и протянула руку к упавшему другу детства,

- Ладно? В тот момент, когда вы наденете его, вы станете совершенными. Ты не будешь чем-то страшным. И вот, в этот вечер, кто будет красивее и жестче всех остальных? Мицуо будет там."

Она воткнула его в его пышную бесплатную завивку, как будто хотела убрать волосы со лба.

- М, это я...?"

- Да, для тебя. ...Смотрите! Это тебе идет! Не так ли??"

-Тебе идет! Так и есть!- Банри и два измерения тоже аплодировали в унисон с Коуко. Сверкающая лента для волос приподняла его челку, как у молодой девушки или, возможно, как у какого-нибудь парня в безвкусной манере из прошлых дней. Мицуо все еще тупо смотрел в изумлении, его белый лоб гладко блестел.

- Я Тоже... идеально?"

Приложив руку к груди, он попытался изобразить на лице сияющее выражение.

Увидев это, Банри и Коуко рассмеялись и вышли из комнаты. Провожая их взмахом руки, два измерения крикнули :" Берегись!"

Спустившись на лифте на первый этаж, они вдвоем распахнули тяжелую дверь. Выходим в следующее мгновение,

- Ух ты!"

- Голос Банри автоматически повысился.

Вечер на открытом воздухе был удивительно теплым и влажным, обжигающе влажным. Как будто влага спускалась на них, было совершенно безветренно. Было не так уж жарко, но в любом случае влажность была ужасно высокой. Казалось, если он будет стоять неподвижно, капли воды прилипнут к нему.

- Что это за ужасное липкое ощущение?.. больно дышать!"

- Сейчас уже сезон дождей. Разве в ближайшие дни не будет дождя? Но мне полезно бывать в таких местах, потому что у меня сухая кожа. А теперь, где же будет сверхзвуковая скорость?"

-Она сказала, что будет стоять у зоомагазина в Санкусе . ...Ничего себе, сейчас даже не лето. Если сейчас здесь так сыро,то как же тогда будет в Токио? Мне не нравится, когда я так сильно потею."

- Лето здесь ужасное, до такой степени, что это действительно опасно для жизни. Но мы пройдем через это. С большим фраппучино."

- А еще лучше пойдем к морю. Или бассейн."

Или река, о которой он, конечно, не мог сказать. Очень даже. Как он собирается говорить о том, чтобы играть небрежно в том месте, где он чуть не умер? Хотя он и не мог этого вспомнить. Коуко улыбнулся открыто и невинно.

-Ни в коем случае, я просто хочу уйти! К морю с Тада-Куном! Это или бассейн! Что же нам делать, это будет так весело! Пусть скоро станет жарко!"

Коко комично посмотрел на небо, словно отдавая ему приказы, и Банри рассмеялась.

-Я имею в виду, с какой стати ультразвуку находиться в таком месте? Зоомагазин находится не только на другой стороне станции. Неужели она не может посмотреть на карте?"

Они вышли под уличные фонари. Высокие каблуки Коко застучали, цок-цок.

В округе было полно людей, которые приходили и уходили. Дамы в костюмах, выглядевшие так, словно они возвращались с работы, женщины с сумками, которые они купили, родители с детьми тоже, и были дети, которые все еще бродили вокруг в своей школьной форме. Они продолжили путь к вокзалу, а когда вошли в торговый район, людей вокруг становилось все больше и больше.

-Вы думаете, она плохо расслышала, когда вы дали ей адрес? Но Ока-тян хорошо слышала тех людей, которых она пригласила на вечеринку."

Сказав:" Я не плохой", он пожал плечами и, взяв Коко за руку, они пошли так, словно врезались в поток людей. Пока они шли так, держась за руки, Банри вспомнила слова Мицуо.

Хотя для меня чинами- "единственный", для чинами я просто "один из них".- Парень, о котором не стоит беспокоиться. Медленно, нерешительно.

"...Что-то для парня, не стоящего того, чтобы беспокоиться о том, что его специально вызвали, внезапно, и он не появился."

Банри так и думал, и все же.

- Разве она вышла бы ради кого-нибудь? Она милосердная душа. "Ультразвук", похоже, не любит его таким образом. Это больше похоже на любовь к человечеству. Вроде как " экология, любовь и мир!'"

Слегка посмеиваясь над манерой Коко говорить, он искоса взглянул на нее. Из-за каблуков они почти не отличались друг от друга ростом и находились практически на одной прямой видимости. Когда они говорили о чинами, она всегда казалась надутой-прелестная женщина с раздраженным взглядом.

- Хотя я так не думаю, - возразила Банри. Что касается меня, то я думаю, что, поскольку Ока-тян, как и следовало ожидать, испытывает к Яне-Ссан какие-то особые чувства, она уделяет ей много внимания. Даже бросив его вот так, в тот раз. Кроме того, ради кого она будет беречь свои силы?"

- Может быть, она делает это со своей таинственной жизненной силой. Говорят, ультразвук не так уж и силен. Она, кажется, в 500 миллионов раз сильнее меня! Но делать такие вещи ради других людей для меня, конечно, невозможно. Мои руки заняты только тем, что я люблю тебя."

-Это правда?"

- Правда, правда, абсолютная правда."

-И несмотря на все это, ты был добр к Яне-Ссан. Ты даже увенчал его своей животворящей лентой из Гого-предмета."

При этих словах, произнесенных в шутливой манере, Коко выпалил:- и повернулась к Банри, широко раскрыв глаза.

-Но это не то, что ты сказал, Тада-кун! Ты сказал: "Хорошо быть милым с Яной-ссаном, чтобы он остался на вечеринке!'"

Конечно, он помнил об этом. Но он сказал это не так уж серьезно. ...Ну, может быть, немного нюансов, немного серьезности, но все же. Во всяком случае, удивление на лице Коуко было восхитительным,

- Может быть, это заставило меня немного ревновать."

Что он хотел этим сказать?

"Eh, eh, eh! Ни за что, ни за что! Не может быть, чтобы ты ревновал! Это никогда не входило в мои намерения!"

- Но сердце мужчины-сложная штука... даже когда его голова понимает,его чувства легко могут быть..."

- Тада-кун~!"

"Мое сердце... был ранен..."

- Извини, извини, я же сказала, Прости!"

Коуко старалась идти быстро и, отчаянно цепляясь за руку Банри, моргала длинными ресницами и смотрела на него снизу вверх.

-Если ты простишь меня, я сделаю все, что угодно~!"

-Ну что ж, тогда позвольте мне проверить ваш подбородок."

Она послушно выпятила подбородок. Когда он дотронулся до нее самой широкой частью большого пальца, изящно заостренный подбородок Коко действительно отчетливо разделился.

"Тпру... он действительно расколот...!"

-Ты закончил с этим?"

-Еще нет! Откуда Яна-Ссан узнала об этом загадочном заднице-подбородке?? Выплюнь это!"

Он двинулся прямо к кончику ее носа, но Коко все еще не сопротивлялась, выглядя очень печальной,

-Все дети, с которыми мы общались, знали об этом. Потому что на втором курсе у меня возникли подозрения насчет пластической хирургии, и чтобы доказать, что я ничего не делал, я позволил всем потрогать мой нос и подбородок..."

И так далее она говорила. Когда он попытался представить себе "лицо Каги Коуко, которого трогают как сумасшедшего", это стало слишком смешно, и Банри невольно расхохотался. Вспыхивает тут и там по всему ее лицу,

"...Эй! Довольно! Я начинаю злиться!"

На этот раз Коко быстро подошел и встал перед Банри. -Но я же пошутил!-Я тебя не слышу!- Прости!- Ты не прощен!- Тебе сделали пластическую операцию??- Нет, не говорил!" ...конечно, в конце концов они оба громко рассмеялись и проскользнули в толпу. Они шли быстро, словно наперегонки, вплетенный в руки, потом раздвинув их, натыкаясь на людей и снова прижимаясь друг к другу.

Пока они играли, они прошли через станцию, направляясь к магазину, где должен был ждать чинами.

От дома Банри они добрались минут за пятнадцать. Свернув с главной улицы и пройдя по каким-то темным и пустынным улицам, они увидели свою достопримечательность-подозрительно выглядящий зоомагазин среди случайных магазинов.

Он думал, что она сидит внутри и читает какой-нибудь журнал, но чинами стояла у входа. Банри окликнул ее, но она не подняла опущенного лица. В уголках ее волос виднелись белые шнурки наушников, и казалось, что она слушает музыку.

Собираясь крикнуть еще раз, Банри заколебалась.

Она не казалась симпатичной подругой с голосом аниме, Ока-тян, но скорее она казалась какой-то девушкой, которую он не знал. Слова его подвели. Она могла быть кем-то из другой страны.

Густые, длинные черные волосы ниспадали вниз, белый профиль не смотрел ни на что конкретно. Она даже не подняла головы и не окликнула его. Ее черное платье "все в одном" полностью сливалось с ночной улицей. К сумочке были прилеплены ряды бусин. На ее изящных лодыжках были простые сандалии. Из ее коротких рукавов тянулись тонкие руки. Не отбрасывая тени, она стояла на ночной улице, ее тело казалось еще более изломанным, и его охватило тревожное чувство.

Ее фигура вот-вот должна была исчезнуть в клубах дыма.

Чувствуя, что ему не следует опрометчиво вмешиваться, Банри инстинктивно застыла на месте, но,

- Эй ты!"

"...Тпру"

Конечно, это был путь Каги Коуко.

Даже не заметив колебания Банри, она быстро подошла к чинами на высоких каблуках и резко вытащила наушники. Чинами подняла удивленное (это было бы удивительно) лицо,

-Ты, ты меня удивил, я и не заметила...! Даже ты вышел поприветствовать меня? Извините и спасибо."

Этот голос, ее обычный аниме-голос. Это был все тот же старый китаец.

Она засмеялась, и когда он посмотрел на нее, то увидел, что вокруг ее глаз и щек кожа была как у младенца: прозрачная, бледная и мягкая. Но ее глаза бегали туда-сюда уклончиво, ее отношение было бездонным.

-Мы тоже сожалеем, Ока-тян. Было бы лучше встретить вас на вокзале с самого начала. Вам не кажется, что было довольно бессмысленно так много ходить пешком?"

- Ничего особенного. Я имею в виду, что просто отключился. Хотя я понятия не имел, куда иду, я просто продолжал идти."

Чинами, перекинув свои густые черные волосы через левое плечо, слегка склонила голову набок. В темноте он был слишком белым, ее тонкая шея. Немного нервничая, Банри поспешно отвела взгляд. Просто из-за того, что она не носила свои обычные гуру-подобные сорняки, чинами выглядела так странно женственно. Она была чересчур похожа на ребенка, слыша свой сахаристый голос аниме, как глазурь на торте.

-Вы были, вы были дома?"

"Да. И тут вдруг зазвонил телефон. О нет, подумал я. "Это Яна", - подумал я. Сначала я сказал: "Не могу!' ...в конце концов, он был очень расстроен. И я тоже. Так что посмотри, что я принес!"

Открыв сумку, чинами показала ее содержимое Банри и Коуко. Банри протянула руку, чтобы взять его, не задумываясь,

- Теперь я понял... это было потрясающе."

Они внимательно осмотрели его. Это были два пакета купленной в магазине лапши сеймен, на которых было написано только" китайская лапша". Они выглядели так, словно их только что вытащили из холодильника, но на них все еще оставались холодные капли воды. Когда она сказала: "Да!- на вечеринке это, наверное, все, что у нее было, так что ничего не поделаешь.

- Они могут понравиться двум измерениям. Он сказал, что хотел бы что-нибудь вроде лапши."

Коуко тоже взял один пакет и холодно улыбнулся. Потом, как будто вспомнив что-то,

-Ах да, что с тобой?"

Она подошла прямо к лицу чинами. Одна бровь приподнялась, на губах все еще играла холодная улыбка, а хмурый взгляд превратился в груду ядовитых шипов.

- Не довольствуясь просто игрой с сердцем Мицуо, ты собираешься обернуть свои мокрые, скользкие щупальца вокруг двух измерений на этот раз? Насколько ты темная? В твоей жадности, конечно, я тоже являюсь большой картиной!"

- А? Чт, что?"

-Разве ты ему не звонила? Два Измерения? Мне обязательно объяснять тебе это по буквам?"

-Почему, почему? Он сказал, что я могу ему позвонить! А я беспокоился за Яну! Кроме того, ты не рассердишься, если я позвоню Банри?"

- Естественно! Я бы разозлился, вернее, это было бы невозможно! Это было бы настолько невозможно, что вы вернулись бы в свое прошлое, где даже ваше рождение было бы отменено!"

Вдруг чинами, повернувшись лицом к Банри,

- Я так и знал, что Банри и Кага-Сан собираются вместе! Я видел тебя, ты очень крепко держалась за руки."

Она указала на них обеими руками.

- А, вы нас видели!?"

-Конечно, я тебя видел!"

Банри опустил лицо и рассмеялся, но Коуко по-прежнему холодно смотрел на чинами, не двигаясь ни на дюйм. Ее руки были сложены на груди и сжимали пакет с лапшой, подбородок выдавался вперед, а красивое лицо напоминало лицо демона.

-Я хочу сказать, что сейчас я тебе все объясню. Ты, по мнению Мицуо, очень вреден. Я даже не могу себе представить, как сильно Мицуо был ранен, встревожен и страдал из-за тебя. Мицуо совсем не такой, как ты. Он невиновен, не знает, как устроен мир. С этого момента не вздумай шутливо тыкать в него пальцем. То, что для тебя-игривый толчок, для Мицуо вполне может оказаться смертельным ударом. Мицуо ошеломлен, но изо всех сил пытается встать на ноги. С этого момента ты поклянешься не давать ему никаких идей. Здесь и сейчас. С этого момента не мучай его. Если вы не можете этого сделать, тогда, конечно, не приходите. Я действительно не хочу, чтобы ты снова связалась с Мицуо."

- Поклясться?"

Слегка наклонив голову, чинами снова посмотрела в глаза Коуко.

- Поклясться тебе? Почему? Я не имею к тебе никакого отношения."

Словно застигнутая врасплох, Коко промолчала.

Банри тоже слегка охнула. Китаянки, которых они знали, Если Коуко когда-нибудь скажет ей что-нибудь, просто засмеются, как будто смущенные.

-То, что я думаю о Яне, что Яна думает обо мне, что может произойти между нами, не имеет никакого отношения к тебе. Во-первых, разве вы с Банри не встречаетесь? Что вы получаете, обращая на это внимание? Если бы я была Банри, я бы чувствовала себя очень плохо из-за таких комментариев. Если бы я думал о том, чтобы быть прощенным за что-то, разве это не привело бы к недоразумениям с самого начала? Не беспокойтесь о делах других людей."

Освещенное вывеской ночного магазина, белое лицо чинами не выглядело сердитым. Сделав такое же милое лицо, как всегда, с блестящими темными глазами, она осталась невозмутимой. Невозмутимая, она бросала в них сильные слова. Как будто она бросала в них даже камешки под ногами.

И затем,

- Клянусь тебе. Давай вернемся."

Повернувшись к застывшим Коуко и Банри, она открыла сумку и подошла к ним поближе. Но в этот момент, может быть, слишком широко раскрытый, из мешка донесся звук рвущихся с обеих сторон тел.,

- УАА!?"

Она упала к ногам чинами. Все, что осталось у нее в руках,-это ремни. Это произошло в одно мгновение, как будто это была часть рисунка, и в этот момент хруст достиг даже ушей Банри.

Чинами поспешно присела на корточки, проверяя содержимое своей сумки. Вытаскиваю мешочек, открываю застежку,

"...Ты что, шутишь?? Я засунул его в такую же сумку, как эта, - из всех вещей... мужчина~...!"

Как бы то ни было, она была очень обеспокоена.

В мешочке лежало сокровище чинами-маленький гандикамчик. Камера Ока чинами, или о-камера для краткости. Купленная на деньги, которые ей удалось накопить от работы на полставки, она хвасталась этим на вечеринке с выпивкой на днях.

-Это прозвучало не слишком хорошо... ты можешь его включить? Разве ты не должен проверить?"

Хотя Банри говорила робко, чинами кивнула и нажала кнопку питания на о-камере. Маленькая красная лампочка загорелась и заглянула в видоискатель,

-Все в порядке... Похоже, она не была сломана. Может быть, нам стоит что-нибудь записать?.. а ты как думаешь?"

Чинами встал и немедленно направил объектив на Банри. - Окорок, - машинально махнул он рукой. Не теряя времени, он притворился олимпийским чемпионом, жующим пакетик китайской лапши. Сдвинув объектив в сторону, она сфокусировала его на Коуко. Коуко, возможно, все еще пребывая в шоке от контратаки чинами и еще не придя в себя, спокойно стоял на улице.

- Это Кага-Сан. Кага Коуко. Это ее первый раз о-камера. Привет всем!"

"..."

Пока он записывал, Коуко, естественно, проигнорировала болтовню чинами и отвернулась от нее, но чинами продолжал держать объектив направленным на нее. Поскольку линза явно служила ей глазом, казалось, что она все еще смотрит прямо на нее.

- Привет, Кага-Сан. Мне тоже больно. Хотя, возможно, вы этого не видите. Но так оно и есть, так оно и есть на самом деле. Действительно. Видите ли, потому что для Яны,"

Внезапно ее голос прервался.

Чинами все еще стояла в позе, готовая записывать, хотя Банри заметила, что ее плечо дрожит. Сделав несколько глубоких вдохов, чинами, казалось, пыталась унять дрожь. Но, как и следовало ожидать, не выдержал,

-Я уже дважды окликал ее, не собирается ли она заговорить...?"

Она опустила руку с фотоаппаратом. Ее белое лицо сморщилось, большие глаза внезапно наполнились слезами, и Банри со стоном шагнула к ней.

Ока-тян плакала...

-Не надо."

"..."

--- Плюх!

Это был Коуко.

Она изо всех сил толкнула пакет с китайской лапшой, который держала в руке, в лицо чинами.

- Хватит плакать так мило и вести себя как маленький ребенок перед Тада-Куном, в этом мире только я могу это сделать. Только когда ты перестанешь плакать, я буду знать, что ты понимаешь."

Зажав одной рукой затылок, другой она отодвинула лапшу. Она вложила в него столько силы, что он стал похож на человеческий Модан-яки. В конце концов из-под лапши донеслись печальные звуки.

- Ка, Кага-Сан... Ты задыхаешься, Ока-тян!"

"...Ты перестала плакать?"

-Фугу ... ГУ ... фуфуфу...нффу...!"

Коуко проверил, как идут дела, убедившись, что Банри ничего не видит. А потом, покачав головой из стороны в сторону "нехорошо", она снова решительно надавила на лапшу.

- Похоже, ей нужно больше."

-Ты это серьезно, хотя она действительно выглядит печально...!?"

Она пыталась как-то освободиться от Модан-яки, но чинами,

- Эй, эй... Банри... Банри..."

Несмотря на затрудненное дыхание, она звала Банри. Коко все еще превращал ее в "фейс-мейн". В одной руке она держала фотоаппарат, в другой-ремешок от сумки. И затем,

-Я сейчас выгляжу довольно странно, правда?"

Записать его... попробуйте записать его... - спросила она. Она протянула камеру Банри. - Значит, я смогу увидеть этот беспорядок позже, - сказала она.

- Ока-тян, правда!?"

- ...Ре, правда..."

У Банри не было другого выбора, кроме как взять камеру и следовать инструкциям чинами, и сделать то, что еще оставалось сделать, чтобы записать это странное дело фейс-мейн. С помощью простых элементов управления он быстро научился пользоваться даже зумом. Когда он помахал камерой в направлении Коуко, объектив натянуто улыбнулся. Она слегка подмигнула ему в ответ. Проходивший мимо наемный работник отвернулся с нескрываемым раздражением и рысью перебежал на другую сторону улицы. Группа младшеклассников, возвращавшихся из начальной школы и направлявшихся в магазин, махала руками в сторону камеры, но другие дети удерживали их, говоря: "Тсс.- На данный момент ему было предоставлено записывать даже такие ответы из окружающего мира.

Вскоре чинами,

- Эй, Кага-сан, не могли бы вы чуть-чуть отпустить руку?..? Почему-то я чувствую, что он довольно стабилен."

Медленно, не снимая лапши с лица, она отправилась гулять одна. Казалось, что из-за того, что их так сильно надавили, лапша плотно прилипла к изгибам ее лица и не падала. Записывая на видео ту сумку, которая торчала там, ничего не оставляя, Банри находила ее слишком сюрреалистичной. Можно ли было смеяться или нет? На самом деле, это было так, как если бы он видел лапшу с колышущимися длинными волосами, идущую вокруг.

- Можно я назову это лицом?.. или маска, или лапша?"

- Письмо адресовано мейну, или лапше, верно?- но чинами,

-Маскарад."

Она вдруг начала танцевать, двигая только бедрами, чтобы лапша не упала ей на лицо. Сумка просто слишком идиотски выглядела, Коко внезапно потерял ее. В явном раздражении она прикрыла рот рукой, но все равно расхохоталась. Чинами тоже, как будто она больше не могла этого выносить, разразилась смехом "Фуфу...фуфуфу-ха-ха! Что я делаю!?- и в конце концов бросил лапшу.,

-Нет, серьезно, как это будет для входа!? Тогда, когда Яна тоже там, возможно, мы сможем позаботиться о прощении и забвении."

Она терла глаза, пока поднимала сумку. Скрыв даже следы слез, ночная фея попыталась рассмеяться своим обычным мягким лицом.

-Это, конечно, слишком глупо, и он может обидеться, - сказали они, подавляя эту мысль. С этими словами все трое направились к дому Банри, и все же ... ,

"Джон..."

"Йоко..."

Над фейс-мейном царил избыток глупости, но в комнате их ждали голые.

Мицуо вместе с двумя измерениями спал раздетым, свернувшись калачиком в кровати Банри. Двумерный, в очках, на мгновение стал похож на Джона. Мужественный Мицуо уютно устроился у него под мышкой. Все это время они находились в таком положении, ожидая, когда Банри и Коуко приведут чинами обратно в комнату. Они спорили между собой, придут они или нет.

Его постель была заражена парой голых бродяг, - взорвалась Банри. Их глаза загорелись, Коко и чинами взорвались. Читая настроение, два измерения быстро встали, сказали: "Ну, мы можем начать питьевую вечеринку снова... на этот раз с Ока-тян тоже здесь...- и оделся.

"Хорошо... Чинами... посмеялся бы над этим... мы, подумал он..."

Мицуо, все еще держа ленту на месте, неловко посмотрел на чинами. Чинами медленно покачала головой из стороны в сторону,

- Яна, это было совсем не смешно. Это было просто отвратительно."

Разрезать пополам одним ударом. С отвращением отвернувшись, Коуко сказала Это чинами так тихо, что даже Банри не расслышала.

- Приз достался фейс-мейну."

- Фу-ха-ха-ха!- Чинами сама подняла победный смех. Мицуо продолжал смотреть на нее с удивлением. - А, это должно быть что-то вроде лапши, - двумерный схватил китайскую лапшу, и Банри вымыл руки в раковине.

Поскольку было очевидно, что ничего не произошло, они могли возобновить вечеринку с выпивкой.

* * *

Банри изо всех сил старался открыть глаза, и ему пришло в голову, что после того, как я заснул, почему бы чему-нибудь веселому не дать мне уснуть?

Во всяком случае, саке там не было. "Ничего страшного, если ты не проснешься до утра", - подумал он.

Но сколько часов они болтали как сумасшедшие о всяких глупостях и объедались гарнирами, которых, возможно, купили слишком много,

"...Эх...?"

И в конце концов, казалось, он заснул, сам того не осознавая.

Два измерения и Мицуо бормотали что-то вроде "Пять измерений кажутся невероятными" и "концепция Вселенной больше, чем ее субстанция" со странным настроением, характерным для середины ночи, и хотя они говорили о шторме, и он должен был принять участие, он выпал естественным образом?

Медленно поднимая тело, он просыпался, как бы продолжая свои сны. Он оглядел темную комнату, освещенную первыми лучами света. Два измерения назвали это состояние освещения "рассветом".- Давай зажжем свет на рассвете, - предложил он. То ли так его называли в окрестностях Шитамати, то ли это было что-то особенное в языке, но в любом случае он обладал удивительно приятным вкусом, и Банри решила в следующий раз назвать его "рассвет".

Банри наполовину свалилась с футона, расстеленного на полу, очевидно, из-за того, что он катался по полу. Мицуо заснул прямо посреди футона, накрыв голову полотенцем. Два измерения были жалкими, его тело свернулось под столом, выглядя холодным, легкий храп поднимался от него.

Чинами спала в одной постели с Коко.

Она заснула первой, вместе с Коко, которая отчаянно стонала во сне: "не роняй косметику... Мы не можем пойти покупать косметику, которую потеряли...- По крайней мере, когда они ложились спать, то выглядели вполне прилично. Они мирно спали, разделив подушку, Коко повернулась боком к стене, обнимая миниатюрную китаянку сзади, словно она была плюшевой игрушкой. Дыша в унисон во сне, это было странно забавно.

Около десяти часов Коуко позвонил домой. Она солгала им, сказав, что остановилась у подруги по колледжу по имени Ока чинами. Чтобы завоевать доверие ее сомневающихся родителей, которые спросили: "Ты ведь не с Тада-Куном?- Чинами был поставлен на телефон и представлен. А? Я не учусь в начальной школе! А? Мой голос не синтезирован! А? Я тоже не нюхаю гелий! ...И так далее, она говорила изо всех сил. Хотя они не сожалели, это было забавно, и команда парней отчаянно скрывала свой смех.

Ему было жаль, что она солгала, но совесть его не слишком беспокоила. Он подумал: "Мы студенты колледжа, и это нормально.- Он так думал, потому что они не делали ничего "плохого".- Он все еще не видел огней Парижа. Поскольку поддержание отношений в чистоте-это такая редкая вещь в наши дни, многое из этого должно быть прощено. Может быть.

Три часа ночи.

Оставшись один, Банри рассеянно потер глаза. "...Стреляй, - тихо сказал он.

В тихой комнате царил ужасный беспорядок. Еда, сакэ и то, что можно было бы назвать ароматом молодости, были жарко и душно соединены вместе.

Тихонько поднявшись, чтобы не шуметь ногами, осторожно переступая через ноги выкатившихся на пол друзей, он повернулся к шкафу и тихонько вытащил несколько одеял. Использованные весной, они были вещами, которые он скатал и запихал немытыми в недавнюю жару, но они не пахли, когда он нюхал их. Тихо опустившись на колени, Банри накрыла одеялом два измерения.

Сделав это, чтобы его гостья не замерзла, он открыл окно, чтобы проветриться. Как только он это сделал, налетел ветер. Банри присел у окна, прохладный воздух глубокой ночи приятно щекотал горло от такой болтовни.

Он посмотрел на кровать. Кряхтя: "нет... Коко тихонько зарылась под одеяло. Он подумал, не замерзла ли она на ветру. Больше не видя ее спящего лица, он был очень разочарован.

--- Где была последняя станция любви!?

Их свидание было необычным. Пока пьяная китаянка падала на землю и жевала сушеных кальмаров, Мицуо, делая приседания, кричала: "Женитьба!" в ответ. - После этого, может быть, это войдет в привычку! Он будет жить! Это будет реальность!- сказал он. Два измерения сказали: "говоря, что никто не может видеть путь перед собой в любви, человек отправляется в путешествие на поезде... если поезд сойдет с рельсов, он не приедет на станцию... Эй, разве эта фраза сейчас не хороша? Я собираюсь использовать его для чего-то, - сразу же заметив это, он поиграл со своим айфоном.

А потом Банри и Коуко, их глаза соприкоснулись, их голоса прозвучали в унисон: "Париж!"

Скрывая свои причины от вопроса чинами: "что это было?- они разбились на пары и, зная, что если смотреть на это со стороны, то они раздражают до крайности, продолжали смеяться.

Последней станцией их любви был Париж.

Лежа под одеялом Банри, она смутно различала очертания фигуры Коко.

Навязчивая часть его самого, нетерпеливо говорящая :" я хочу поехать в Париж, я хочу уехать поскорее! и та его часть, которая, казалось, была довольна просто сидеть вот так у окна, чувствуя себя комфортно, слушая, как Коко дышит во сне вечно, обе его стороны определенно существовали, как ему казалось.

Ну, если это действительно могло случиться, он предпочел бы, чтобы Коуко остался один.

Он хотел попробовать завязать плохие отношения, о которых не мог рассказать родителям, оставив все остальное в этой квартире в Токио. Он уже не чувствовал, что это ложь.

Он также задавался вопросом, будут ли другие дразнить его за то, что он приблизился к эксцентричному, прилипчивому Коуко, задаваясь вопросом, проводят ли они время вместе наедине. Они будут гадать, что еще происходит. Они вдвоем шептали нежные слова, прижимаясь к ее прекрасному лицу, держась за руки, не заботясь о том, где они находятся, прикасаясь, цепляясь, потому что все было в порядке.

Она, вероятно, думала, что, несмотря ни на что, Тада-кун был в безопасности. К сожалению, мы не в Париже. Он пообещает, что не взорвется, даже если она подожжет фитиль. Банри не сомневалась в этом, словно это было написано фейерверком.

Но если бы он был фейерверком, разве зажигание фитиля не заставило бы его взорваться? Ее доверие к нему было загадкой.

Почувствовав странный жар в ступнях, он прижал их к стеклу.

В такую ночь, когда все его друзья спали, его подруга Коко тоже спала, и только он сам был полностью и полностью бодр. Ему было грустно, и он думал о чем-то странном, и никто не мог ему помешать.

"...Быть там..."

Он старался говорить потише.

"...кто-нибудь проснулся?"

Неужели там никого нет? - Спросил он, скатываясь на пол. Оставшись один, он поднял глаза к темному потолку.

Было ли это последствием веселого времяпрепровождения, от бесконечных разговоров и шума? Его бодрствующая голова была беспорядочно высоко поднята, он не мог снова заснуть.

Он был необычайно напряжен, как будто его оставили одного.

Кроме него, в этом мире, вероятно, не было никого, кто просыпался бы в такое время. Это пришло к нему просто так, в тот самый момент.

Откуда-то издалека донесся звук открываемой оконной рамы. Это было из соседней квартиры? Это была Нана-сэмпай, но может быть---

Почти ворча, перекатываясь и вставая, Банри снял с зарядного устройства мобильник. Он думал, что это может быть проблемой в такой час, но он был странно уверен.

Сообщение, которое он послал, было очень коротким. -Ты не спишь?- вот и все, что там было сказано.

Он нажал кнопку "Отправить", и прошло несколько секунд. Вместо электронной почты сотовый телефон Банри завибрировал от входящего звонка. Отключив его после первого же гудка, Банри, сказав :" Как я и подозревал", встал.

Чтобы не было шума, он вышел на веранду, тихонько прикрыв за собой дверь.

Ступая босиком и на цыпочках по холодному шершавому бетону, он перегнулся через перила и ловко заглянул за легко ломающуюся панель, отделявшую его от соседней веранды.

Там он увидел человека, который, как он подозревал, должен был быть там. Как и ожидалось, Банри рассмеялась.

"Линда"

Вот так запросто он окликнул ее.

- Банри"

Не упрекая его за то, что он пренебрег почетным обращением, Линда все так же держалась за перила, глядя на Банри и смеясь.

Что делать с соседом в три часа ночи?

Бывший одноклассник, в таком месте, как это.

Ситуация становилась странно комичной, они по очереди разговаривали и тихо смеялись. Линда сделала движение, как будто хотела прижать руку к его рту, и Банри, с открытым ртом, но без единого звука, только рассмеялся.

-Ч - что ты делаешь!?"

-Это и ты тоже!"

Тихо переговариваясь уже хриплыми голосами, они указывали друг на друга. В самом деле, что они там делают? Опьянев от ночного веселья, они все еще смеялись.

Пока он смеялся, Банри размышляла о чем-то странном. Это было нормально-говорить небрежно. Вместо того чтобы называть ее Сэмпай, теперь казалось более естественным называть ее "Линда", подумал он.

Ему показалось, что он помнит, как это было раньше, но у Банри перехватило дыхание. Фу, как будто с облегчением, он понял,что это было, как будто жесткое напряжение, сковывающее его тело повсюду, исчезло. Ночной прохладный кислород приятно струился сквозь него.

- Вечеринка с выпивкой?"

Сдерживая смех, он кивнул Линде в ответ.

- НАНА-сэмпай с тобой?"

"Да"

Сделав быстрый вдох, Линда расчесала челку. Как только она привела его в порядок пальцами, ночной ветер снова все испортил.

Когда она посмотрела на него, ее глаза ярко заблестели.

-Я хочу сказать, что только сейчас вспомнил. О вас. Поэтому, когда пришло твое сообщение, я был очень удивлен. Как ты узнал, что я не сплю?"

- Как я это сделал? У меня было какое-то предчувствие."

- Банри из прошлого был именно таким парнем. Бывали времена на сборах, выездных гонках и так далее. Они действительно были, несколько раз в год. Посреди ночи, очевидно, не в силах заснуть, ты прокралась в комнату девочек... вошла и сказала: "Эй, Линда, ты не спишь?'"

- Эй, я же не сталкер."

-Но так оно и было. Ты был почти как сталкер. Поэтому, несмотря на то, что вы выглядели действительно ужасно, вы нервно говорили что-то вроде: "Я не могу спать... может быть, это из-за завтрашней тренировочной гонки... На что я отвечал: "А как бы ты хотел, чтобы я тебя разбудил? А потом мы оба заболели во время утренней пробежки из-за недостатка сна.'"

- Полагаю, у меня не было друзей мужского пола?"

-Так и было, так и было. Ты подходил к каждому из них и спрашивал: "Эй, ты не спишь?- и в конце концов ты подошел ко мне."

-О, другими словами, Ты говоришь мне, что я решил стать сталкером после того, как убедился, что все парни спят... разве это не типичное для вас преднамеренное преступление??"

- Скорее мы были просто детьми. И все еще совсем по-детски, особенно ты."

-Нет, это неправильно. Я понимаю свое нынешнее "я". В этом поведении мои намерения были абсолютно эро. Я был абсолютно уверен. Я, был, виноват."

- Ре, правда? ...Ого, тогда, может быть, в тот раз, когда я потерял свои трусики, это действительно был ты?..?"

- Эх!?"

-Просто шучу."

-Зачем говорить "я был виновен" и "я был геем" в каком-то смысле? Линда согнулась пополам от смеха. Давным-давно жених одного известного человека на пресс-конференции говорил такие вещи, и жестокие сопляки того времени шутили и подражали этой манере говорить. --- То ли разговоры о таких вещах возвращали его воспоминания о прошлом, то ли это была общая информация, оставшаяся у него, но для нынешней Банри это не имело значения.

Звук ее смеха все еще звучал на ее губах, Линда вздохнула и посмотрела вниз на город.

Банри тоже посмотрела туда, куда смотрела Линда.

Ночной город был странно тих, не слышно было даже легкого ветра. Как будто время остановилось. С тех пор как он впервые переехал сюда, он знал, как шумно здесь в середине дня, когда шумят машины.

Он присоединился к Линде, стоявшей бок о бок на веранде, разделенной перегородкой.

Странно, но даже в таком ленивом молчании он не чувствовал себя неловко. Скорее, это было удобно. Он чувствовал себя так, словно его приняли и освободили от всякого давления.

Ничего страшного в том, чтобы не говорить, даже молча, Линда поняла, что он не думает ничего странного. Все было в порядке. Все было в порядке. Он мог поверить в это безоговорочно. Таких вещей, как быть понятым, злить кого-то, быть нелюбимым, не существовало, и он мог быть спокоен.

И так Банри,

"...Что-то."

Оказавшись в той же позе, что и Линда, он подпер подбородок руками, думая в своем собственном темпе о том, что он мог бы сказать.

"Да"

-Но это было по какой-то причине."

- Что?"

-Я думаю, что в те дни я любил тебя. И вот в тот раз, воспользовавшись тем, что не может заснуть, как предлогом, и видя, что Линде уже пора засыпать... По-моему, это был скорее эро. За это мне очень жаль."

Широко улыбнувшись, Линда рассмеялась.

-Неужели это так?"

Искоса взглянув на Банри, Линда скривила губы в странной злобной гримасе. Она презрительно рассмеялась.

"...Ты никогда так не думал?"

"Хорошо..."

"...Почему все думают, что я Бомба, готовая взорваться?..?"

Что мне небезопасно находиться рядом. Что никто не знает, когда я взорвусь.

В этот момент Банри почувствовал, что перед его глазами медленно поднимается какой-то предмет.

Таинственный предмет, подгоняемый ветром, поднимался и опускался снова и снова, как медуза, танцующая под водой, но затем поднимался и, не останавливаясь, улетал высоко вверх.

Спустится ли он когда-нибудь снова на землю, пусть даже на какое-нибудь далекое, высокое место?

-Что это такое? Пластиковый пакет? ...Или что?"

- Что? Какой именно?"

- Вот этот. Смотри, вон там."

Линда высунулась из-за панели и посмотрела туда, куда показывала Банри. Они вдвоем, согнувшись под одним углом, некоторое время смотрели, как он летит все выше и выше.

- ...Это пластиковый пакет, не так ли?"

- Наверное."

Хотя разглядеть его было уже невозможно, они каким-то образом проследили за ним взглядом, и вскоре плечо Банри прижалось к плечу Линды.

Он даже не понимал, почему думает о таких вещах, как "если бы я мог быть таким, я был бы в безопасности."

Он мог поверить без всяких причин, что даже если все люди в этом мире спят, если Линда там, все будет хорошо.

Банри даже не знал, были ли это чувства его нынешнего "я", думающего о Линде как об ангеле-хранителе, или это были воспоминания его прошлого "Я", которое проводило так много времени с Линдой.

А пока он просто оставался тем, кем был.

И так они преодолели одинокую глухую ночь, оставив ее позади. Они ждали утра. Он наверняка делал это и раньше. Так он думал.

-Знаешь, было бы лучше, если бы мы с самого начала нормально поговорили о старых временах."

Все еще глядя куда-то вдаль, Линда заговорила: Она сказала это ему прямо в ухо.

"...Так или иначе, как только вы упускаете возможность что-то сказать, это может быстро превратиться в яд. Даже когда вы не говорите о таких вещах, но копите их, они превращаются во вред. Со временем они становятся опасными. Какими бы плохими они ни были, лучше всего заставить их говорить."

О себе, о своих друзьях. Даже о сегодняшней вечеринке с выпивкой. О том, чтобы быть с Линдой. При каждом воспоминании Банри кивал. Так оно и было на самом деле. Он вполне согласился.

Хотя это было так, не все можно сделать так легко и честно. В голове Банри лениво промелькнула мысль, что некоторые вещи похожи на яд.

Убедившись, что смотрит ему прямо в лицо, Линда глубоко вздохнула.

-Отныне между нами нет ничего, о чем мы не могли бы говорить. Мы не изменились. ...Я думаю, это нормально, если мы так думаем. Правда в том, что ничего не изменилось. С Тада Банри, Хаясида Нана. Мы живем, мы оба. Мы смотрим на одно и то же небо. Это совсем не изменилось."

Не в силах ответить, Банри снова взглянула Линде в глаза.

Интересно, ничего не изменилось?

Он сам здесь, не зная Линды, живет в Токио, живет один в этой комнате. Для Банри было очевидно, что с тех пор многое изменилось. Единственное, что не изменилось, - это их лица. И если бы один слой их кожи был снят, то они были бы не более чем несвязанными, разными людьми.

И все же ему было интересно, хочет ли Линда верить, что ничего не изменилось. Банри есть Банри, и это время все еще есть, конечно, он задавался вопросом, было ли это то, чего хотела Линда.

Конечно, он задавался вопросом, действительно ли она просто не может принять "это я"...

"...Банри?"

Кто-то сказал: "... вот на что это похоже."

Это я существовал вместе с Линдой.

Тебя там не было.

"...Вот и все, не так ли?.."

Уши Банри услышали то, что, несомненно, было звуком голоса. "Я что-то слышал", - подумал он. Услышав в ответ что-то похожее на стон, Банри медленно закрыл глаза.

Интересно, сколько еще ему придется ждать этого далекого утра?

"Линда. ...Сэмпай."

"..."

Он оторвался от плеча, на которое опирался. Та его часть, которая до сих пор прикасалась к Линде, оставаясь открытой ветру, слишком сильно замерзла.

Он открыл глаза, но в мире все еще была ночь. В темноте виднелись пятна света-городские огни.

-Ты хочешь вернуться в то время? В это место? Ты думал, что захочешь вернуться, если сможешь, в то время, где я был раньше?"

Поскольку ответа не последовало, их разговор затих.

Линда стояла рядом с Банри, по-прежнему прикрывая рот рукой, и только ее глаза смотрели в темное небо. С минуту она молчала, казалось, о чем-то задумавшись.

"Ты уже не можешь вернуться назад, навечно", - так думала Банри. Вернуться назад просто невозможно. Он стал таким, все изменилось, и вы не можете повернуть время вспять. Принимая реальность, так или иначе отбрасывая вещи, с которыми вы ничего не можете поделать, вы ничего не можете поделать. Хотя, конечно, он не мог выговорить это изо рта, он снова и снова думал: "это правда."

Слова, которые он не мог произнести, действительно становились ядовитыми. А потом они принялись грызть его тело. Это была его вина за боль в груди.

- Он перевел дыхание. Собираясь сказать что-то совсем другое, Банри открыл рот, а затем сказал:,

-Я, я хочу вернуться!"

"...Эх..."

--- Потрясенный, он посмотрел на свою руку.

Линда тоже была потрясена. Наклонившись, словно оцепенев, она посмотрела на руку Банри.

Что, черт возьми, он говорил, что кричал, что собирался сделать, он понятия не имел.

Его рука была рядом с локтем Линды и собиралась схватить ее. Он понял, что она еще не сдвинулась с места, бесцельно повиснув в воздухе.

Он медленно пошевелил пальцами. Он поднес их поближе, чтобы проверить. Без сомнения, это была его рука. Хотя это была его собственная рука, и хотя это был его собственный голос,

"...Что... я только что сказал...?"

Он понятия не имел, что делает. Он увидел, как у Линды на мгновение дрогнула челюсть. Панель, разделявшая две веранды, холодила их бедра.

Скоро Линда,

"Вау..."

- Сказала она. Моргая от удивления, она снова посмотрела на Банри, удивленная до глубины души.

-Ты заснул? Прямо сейчас."

"...Заснул...?"

Так и должно быть, кивнула она и рассмеялась. И сильно надавив на перила, она встала.,

- Наверное, нам обоим уже пора спать. Недостаток сна не идет тебе на пользу. Вы станете сверхчувствительными и даже будете думать о том, о чем не должны думать. "

Она махнула рукой и отвернулась.

"Спокойная ночь. Тада Банри."

Бодро закрыв за собой дверь в жилище НАНА-сэмпай, Линда быстро вернулась в комнату. Оставшись позади, Банри все еще пребывала в оцепенении.

Заснул?

Не убежденный, неспособный полностью согласиться, он все еще не мог вернуться в свою квартиру. Шагнув в безмолвный мир этих спящих, он не мог успокоиться и закрыть глаза.

"Я один в этой беззвучной ночи", - подумал он. Я единственный, кто сейчас бодрствует.

Похоже, Коко все-таки простудился после пьянки в комнате Банри.

На следующее утро, в 7 часов утра, когда все ребята еще спали и храпели, Банри разбудил чинами.

Он вспомнил, как чинами трясла его за плечо, когда он все еще был в полусонном состоянии, открыв глаза, чтобы увидеть ее, сидящую на корточках рядом с ним и всматривающуюся в его спящее лицо, которая затем сказала: "Кага-сан и я вернемся первыми", на что Банри кивнул и бессвязно пробормотал что-то вроде послания Коко позже, когда он помахал рукой.

Некоторое время спустя Банри полностью проснулся и, "именно то, что я ожидал бы от девушек", была мысль, которая приветствовала его. Коко и чинами вымыли посуду, собрали мусор в мусорные мешки и с этими словами вернули в комнату некоторый порядок.

Было около девяти, когда Янагисава и 2Д-кун проснулись, предположил он. Янагисава совершенно упустил время, чтобы вынести свой мусор, и в конце концов трое парней прогуляли школу, болтались и провели остаток дня в летаргии.

Вечером пришло сообщение от Коуко, и Банри узнала, что она простудилась. А поскольку Коуко сказала, что плохо себя чувствует, они не могли встретиться и провести вместе уик-энд, что было для них обычным делом с тех пор, как они начали встречаться. Она не перезванивала даже после того, как пропустила его звонки, и не отвечала на сообщения, но, подумав, что было бы нехорошо продолжать беспокоить ее покой, он оставил голосовое сообщение и оставил ее одну.

Банри чувствовала себя глубоко ответственной. Поскольку он был организатором пьянки, они тусовались в его комнате, где, возможно, было немного прохладно в середине ночи, когда дул ветер.

Так прошла неделя, и наступил понедельник.

Долгожданный практический день фестиваля-научно-исследовательский клуб.

Банри прислала письмо с вопросом: "Ты придешь сегодня?но ответа не последовало, и он заключил, что в тот день Коко все еще лежал в постели.

Поэтому в полдень он с удивлением увидел Коко в обычном месте сбора-репетиционном зале районного центра.

- А? Я думал, ты отдыхаешь дома."

Услышав голос Банри, только что закончившего переодеваться в мужской туалет, Коуко резко обернулся. Она была в белой футболке и обычных трикотажных брюках. Почти такой же наряд, как и у других девочек-старшеклассниц.

-Ты хорошо себя чувствуешь? Вы сильно простудились, не так ли?"

"......"

Она молча кивнула.

Во рту у нее была резинка для волос. Затем она занялась тем, что обеими руками откинула назад свои длинные волосы, скрутила их в аккуратный пучок.

Учитывая, что мы давно не виделись, она на удивление холодна, да?"- подумал Банри, вглядываясь в бледное лицо Коуко.

- Но почему?"- спросила Коко, красиво, как по волшебству, уложив волосы одной резинкой[1]. Это улыбающееся лицо. Идеальная улыбка Кага Коуко.

Несмотря на то, что она не казалась по-настоящему другой, чувствовалось, что она была необычно отстраненной.

Так же, как он хотел взглянуть на нее поближе,

- Ух ты, Кага-тян, какой искусно сделанный пучок волос!"

-Как тебе это удалось? Могу ли я также сделать это с моей длиной волос?"

Старшекурсники пришли с расческами и ободками для волос, и Банри в конце концов не смогла вымолвить ни слова. С низким настроением, он мог только извлечь себя из женского образования.

Линду еще никто не видел.

- Тада Банри~я, ты ведь в последнее время нечасто появляешься, не так ли?"

Один из старшекурсников неожиданно погладил Банри сзади по ягодицам. Хи-хи, Банри подпрыгнул и, чтобы не подставлять спину, развернулся, чтобы уклониться, сделав широкий круговой шаг, как у борца сумо. Однако,

- Эй, мне правда очень жаль! Многое произошло и сейчас...... что еще более важно, можете ли вы остановить это!"

-О-о, он сопротивляется!"

-Я слышал, что в последнее время ты становишься тщеславным!"

Другая старшеклассница подошла, шлепнула его по попе и щекочут его сторон, в результате чего основными принципами в работе будет "Eeyhiyhiy" и о запуске попытке к бегству. Количество задиристых старшекурсников увеличилось до трех, затем до четырех, и единственный первокурсник, естественно, стал их игрушкой.

-Если это из-за инцидента с пьянкой на днях, разве я уже не извинился??"

Что касается инцидента с Банри, покинувшим клубную пьянку, на которой даже 4-й курс присутствовал раньше остальных, то он уже получил прощение на том основании, что чувствовал себя не слишком хорошо, но ... ,

-Дело не в этом!"

-Похоже, ты действительно встречаешься с нашим маленьким золотым робо-загаром, не так ли??"

-На днях мы видели, как вы держались за руки, черт возьми!

- Черт бы тебя побрал, разве ты не говорил, что вы просто друзья!?"

Сильная щекотка заставила Банри упасть на пол, не в силах даже отдышаться. Даже когда Банри пытался кричать, Почему вы, ребята, все еще ведете себя как дети в вашем возрасте??нападавшие руки не утихали. Когда все навалились на него и принялись шлепать полотенцами, у него возникло ощущение, что если так пойдет и дальше, то скоро с него снимут даже футболку. ГЯ-ГЯ-ГЯ. Крича и не думая, Банри повернулся к Коуко за помощью.

Коуко стоял прямо.

Ее ноги стояли где-то в центре репетиционного зала, а лицо выглядело так, словно из нее вынули душу.

И не потому, что она разговаривала с другими старшеклассниками, и не потому, что смотрела на кричащую Банри; ее большие глаза были просто открыты и пусты, не обращая никакого внимания на окружающее. По какой-то причине она быстро распустила прическу, которую взяла на себя труд поправить раньше. Она тряхнула головой два-три раза, откидывая волосы назад, и посмотрела на дверь отсутствующим взглядом. И этот рассеянный взгляд на ее лице, и ее чрезмерно бледное, белое лицо казались необычными.

Пока старшекурсники прижимали его к земле, Банри не мог отвести глаз от Коко. У нее все еще лихорадка? Она хорошо себя чувствует?

Желая поговорить с ней, он отчаянно пытался взять себя в руки и в этот момент,

- Ладно, пора собираться! Что вы, ребята, делаете?"

Дверь открылась, и появился третьекурсник. Линда тоже вошла вместе со старшеклассником,

- Эй!? Кто те, кто издевается над Банри?"

Отгоняя тех, кто давил на Банри, Линда схватила его за руку и потянула вверх. Напрягаю силы, а потом отпускаю эту руку, Биши!, причем оба они почти синхронизированы. Они улыбнулись друг другу, лицом к лицу, в доказательство своей дружбы. Признак тайных отношений, которые они разделяли и скрывали от остальных. ...... хотя у них не было никакой реальной необходимости держать это в секрете, но и не было никакой реальной необходимости объяснять все с самого начала, так думал Банри.

Наконец спасенный, Банри поискал глазами Коко, но толпа собравшихся членов клуба помешала ему сделать это.

Третьекурсники принесли несколько тяжелых картонных коробок и поставили их на пол.

- Это для ребят! Это для девочек! Откройте их и возьмите по одному!"

Третьекурсник дал указание членам клуба открыть ящики.

После вскрытия коробок, внутри них находились использованные, изношенные гэта-Сабо и Каса-шапки[2] для девочек. Все они имели названия других университетов, написанные фломастерами, и пока Косши-сэмпай раздавал их один за другим, он сказал:,

-Все это у нас взаймы, так что, пожалуйста, не потеряйте их! И позаботься о них как следует!"

Понял! Волнение не могло быть сдержано в этих тихих ответах.

Вот именно. В следующем месяце он наконец-то станет дебютом Awa-танца исследовательского клуба фестиваля.

Даже когда это было названо дебютом, это было больше похоже на то , чтобы просто смешаться с группой Awa-dance из других университетов, так называемой Ren-группой[3], чтобы участвовать в качестве танцоров в танцевальном шествии, которое опирается на большое количество, но все же дебют был дебютом. В полдень все будут танцевать в процессии, идущей по торговому району.

-У нас нет ни музыкальных инструментов, ни фонарей. Ну, вы к этому привыкнете."

Здесьже Банри вручили пару гэта-сабо, которые были насыщенного деревянного цвета,и темно-синие ремешки. Хотя было немного жаль, что гэта-Сабо были испорчены маркером, написанным "М", который, казалось, указывал на их размер, они были светлее, чем казались, и хотя они выглядели изношенными, они имели красивый блеск и ни в малейшей степени не были грязными.

Сунув ноги в подготовленные носки и засунув веер "Да-нет" в трикотажные брюки, Банри попробовал надеть гетто.

Они оказались на удивление высокими, и ноги у него подкашивались. Он попытался наклониться и перенести свой вес вперед,

"...... ууу......"

Га-ку, он чуть не упал вперед.

Мы действительно собираемся танцевать в них? Подняв голову, он неуверенно огляделся. - Если мы упадем, то будем выглядеть совсем не круто.- У меня уже пальцы на ногах болят.- Старшеклассники тоже выражали свою неуверенность.

Коко в порядке, когда он повернулся, чтобы посмотреть, у девочек были проблемы с тем, чтобы просто носить свои Каса-шляпы. Завязав красные шнурки вокруг подбородка и надев шляпы под таким углом, чтобы закрывать лицо, они начали бормотать между собой: "разве это нормально? Не видишь, что впереди?", "Разве они не больше тех, что мы одолжили в прошлый раз?"

Кстати, разве старшеклассники не были одеты в костюмы для танцев Ава во время ознакомительного дня? В его сознании Банри вспомнилась та напряженная, суетливая весна. День разбрасывания вишневых цветов и дождя конфетти. Крики из американского футбольного клуба, неистовое поведение борцовского клуба, бедра болельщиц, самбы из оркестра, а также-Эти яркие губы Линды.

Интересно, что подумала Линда, когда случайно увидела меня в тот день? Внезапно у Банри возникло желание спросить об этом Линду.

Девушки в репетиционном зале надели собранные Каса-шляпы и все были одеты в одинаковые футболки. С одним лишь взглядом, когда многие губы раздвинулись в улыбке, он уже не мог отличить одну от другой.

- Давайте построимся в линию и начнем практиковаться, чтобы попытаться привыкнуть к ним."

По приказу старшеклассника все выстроились в круг. Затем, каждый из них, пошатываясь, поднялся на ноги: "раз, два, вперед!по этому сигналу круг неуверенными шагами начал "скользить" наружу, к внешнему периметру репетиционного зала.

Произнеся "йо", Банри тоже поднял обе руки и большими шагами вышел, как его учили.

"...... Оооо...... упс!?"

Его инерция заставила его наклониться вперед, и он был всего в шаге от падения. - Эй, осторожнее!его старшекурсники тут же засмеялись сзади, на что он каким-то образом ухитрился возразить: "я в порядке!".

Чтобы не останавливать "скольжение", он сделал еще один шаг вперед. Чтобы не упасть с позором, он, наконец, опустил бедро, и в шаткой позе ему было трудно даже сознательно обращать внимание на свои движения. Вдобавок ко всему, ремни гэта-Сабо больно впились в промежутки между пальцами ног.

Тем не менее, возможно, из-за разницы в опыте, старшеклассники начали приходить в форму и шли, танцуя, в удобном темпе. С довольно отчаянным видом Банри поспевал за ними. "Скользя" вместе с ними, пока тек ритм.

В этот момент он заметил, что Коко нет рядом. Ее характерных жестких движений нигде не было видно.

- А? Кага-Сан? Где она сейчас?"

Когда он огляделся вокруг,

- А? Я здесь."

Прямо перед ним девушка в Каса-шляпе, чье лицо он не мог разглядеть, обернулась и помахала ему рукой. Еще раз взглянув на лицо под слегка приподнятой Каса-шляпой, я понял, что оно действительно принадлежало Коуко,

- Это в сторону...... разве вы уже не удивительно привыкли к этому!?"

Удивившись, Банри, не подумав, повысил голос: Остальные старшеклассники тоже поняли, что правда и их ноги остановились, когда они обернулись.

У всех были жесткие движения из-за непривычных для них гетто-Сабо, лица скрывали Каса-шляпы, на всех были одинаковые футболки и одинаковые брюки. В этом кругу, где прическа каждого человека была даже не различима, Коко танцевала "нормально". Не получив в насмешку прозвища золотой робот, э-э, с-3По, она полностью стерла свое присутствие в этой безликой танцующей толпе.

Орхх! откуда-то донеслись аплодисменты, под которые лицо Коуко под ее Каса-шляпой покраснело.

-Похоже, мы неплохо справляемся, не так ли?"

-Ладно, давай немного прибавим шагу."

Какакан, были добавлены музыкальные инструменты для практики, и практика продолжалась. Шаги, сделанные Гета-Сабо, сошлись вместе, и в результате синхронного танца члены группы продолжали двигаться вперед, рисуя круг, покачиваясь в линию. Несмотря на то, что кондиционер должен был быть включен, сегодня был знойный день, и в одно мгновение шея Банри покрылась испариной.

Но даже при этом он продолжал двигаться вперед, синхронно со своими старшеклассниками, вправо, влево, вправо, влево. Он шагал так широко, как только мог, размахивая руками, постепенно передвигая ноги, обутые в незнакомые башмаки. "Тада, твое бедро, твое бедро", - сказали ему, и он сознательно опустил свое покачивающееся бедро, стараясь не упасть. Но ему приходилось делать большие шаги, более легкие. Будьте более мужественными, будьте более динамичными.

Когда между членами группы образовалась некоторая брешь, вскоре очередь остановилась.

В результате продвижения по очереди один из углов промокших от пота танцоров превратился в водоворот. Лица у всех раскраснелись от жары, они тяжело дышали, замедляли шаг и поочередно проходили мимо друг друга.

- Забавно, правда?"

- Сказал кто-то надтреснутым голосом прямо в ухо Банри.

- Да, это весело."

Отвечая, он почувствовал присутствие девушки, которая была владелицей Каса-шляпы прямо рядом с ним. Он не смотрел ей в лицо, но, может быть, это Коко?"- подумал Банри.

Их дыхание стало тяжелым, и температура их тел была горячей от близости друг к другу.

Их мизинцы случайно соприкоснулись. По ним мог бы пройти ток, подумал он. Глаза Банри на мгновение закрылись от жары. Его сердце, казалось, остановилось на несколько секунд.

Он покрутил мизинцем вокруг ее пальца, опасаясь, что его сердце остановится навсегда.

Его, казалось бы, сжавшееся сердце билось в груди с ненормальной скоростью.

Температура его отпущенного пальца, который казался обжигающе горячим, парализовала тело Банри. Тяжело дыша, он несколько раз тяжело дышал, как зверь.

Он снова шагнул вперед, подняв обе руки. Ритм инструментов бился о его кожу.

Эта горько-сладкая лихорадка "любви" ослепила глаза этого танцующего тела.

* * *

Тренировка, которая длилась чуть больше двух часов, закончилась,

-Кага-сан, что ты будешь делать потом? Лекции?"

Скороговоркой капля воды попала ему в нос.

-У-у-у! - воскликнула Банри и подняла глаза к небу. Еще больше крупных капель упало на его лицо.

Хотя небо с утра было покрыто множеством облаков, и казалось, что дождь может пойти в любое время, согласно прогнозу погоды, он должен был начаться только ночью. Поэтому он не захватил с собой зонт.

Небо внезапно потемнело, и воздух наполнился пыльным запахом дождя. Черные пятна начали увеличиваться в количестве на дороге, и люди, идущие по улице, начали разбегаться. Около половины людей готовились постепенно открывать либо свои складные, либо виниловые зонтики.

Вскоре шум дождя стал оглушительным для его ушей.

Банри, застывший на месте, застигнутый врасплох внезапно усилившимся дождем, тоже не мог больше выносить этого зрелища.,

- Черт, давай пойдем в какое-нибудь укрытие!"

Точно так же, как он хотел сбежать с Коко.,

"......"

Коуко рассеянно взглянула на лицо Банри, не двигая ногами.

Капли дождя падали ей на лицо и щеки.

-Что ты делаешь? Ну же!"

Он взял ее вещи левой рукой, а правой схватил ее за руку. Когда он потянул Коуко, она тоже побежала, и на этот раз они вдвоем добрались до края карниза неподвижной лавки с закрытыми ставнями.

И примерно в то же время , Захх, раздался громкий звук, и дождь внезапно стал сильным. Это был проливной дождь.

С каплями, образующими дымчатую белизну у ног, наемные работники либо использовали свой портфель, либо газеты, чтобы прикрыть голову, бросаясь вперед; девочки средней школы из соседней частной школы кричали: "Кяаааа!- и почему-то разразились громким хохотом, после чего вся их масса бросилась бежать по дороге, ведущей к станции.

Банри вытер лицо и с отвращением посмотрел на свои промокшие джинсы.

- Какой сильный ливень......! Может, купим зонтик?"

Коко, конечно, тоже промокла насквозь. Рукава ее шифоновой блузки просвечивали насквозь, обнажая кожу, к которой они прилипли, а сумка из телячьей кожи, выглядевшая фирменной, не была избавлена от жалких пятен. О боже, Банри откинул назад холодные мокрые волосы.

- Я уверена, что здесь продают зонтики. Я сбегаю в круглосуточный магазин и куплю его и для тебя, Кага-Сан. Будет ужасно, если твоя простуда усилится."

А потом он заметил.

Со стороны Коко, который до сих пор молчал, он впервые видел ее такой напряженной. Не вытирая капель с мокрых щек, с мокрыми волосами, прилипшими к носу, она стояла рядом с Банри, затаив дыхание.

"...... Кага-Сан? - Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?"

Он с тревогой всматривался в лицо Коко, но она даже не отвела взгляда. Банризамахал руками, и, наконец, она посмотрела на него, но без всякой улыбки на лице.

Ее отсутствующий взгляд просто дрогнул.

Воздух, увлажненный дождем, был наполнен густым ароматом роз. Коко, находившаяся рядом, была так спокойна, что само ее существование казалось неопределенным, и не было бы ничего удивительного, если бы она просто так тихо исчезла. Шум дождя смывал все вокруг, создавая ощущение, что все вокруг "опустошено".

Но было ясно, что она ненормальная. Где-то, поскольку Банри ничего не знала, Коуко передумал.

-Кага-Сан, Что случилось? Что-то случилось?"

"......"

С бездушными глазами и бесстрастным лицом Коуко несколько раз моргнул. Без перерыва капли дождя стекали с кончиков ее длинных ресниц. Капельки и капельки, струящиеся бесконечно. И затем,

"...... а я тебе нравлюсь?"

- Спросила она. Резко.

А?- не задумываясь, ответил Банри.

-Ч-что ты такое говоришь? ...... почему? Конечно, ты мне нравишься."

Даже после его ответа выражение лица Коко не изменилось. Даже не откинув назад мокрые от дождя волосы, Коуко тихо вздохнула. Ее тонкие плечи, видневшиеся сквозь прилипшую к ним прозрачную одежду, дрожали.

Затем она схватила Банри за руки. Ее мокрые пальцы, холодные и слабые, почти не имели силы.

"...... неужели?"

Она слегка наклонила голову, и капли скатились с кончика ее подбородка.

-Я тебе действительно нравлюсь?"

Ее колеблющийся взгляд убеждал.

Не говоря ни слова, однако, что-то внутри Банри...

Он почувствовал неладное, и его сердце подпрыгнуло. Он не знал, что заставило Коуко так себя вести. Но что-то случилось.

-Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? Разве я не говорил тебе, что ты мне нравишься? ...... Или тебя беспокоит то, что сказала Ока-тян на днях? То, что я ревную к Яне-Ссан, тебя действительно беспокоит? Если это так, то в этом нет необходимости."

Покачав головой, Коуко, вероятно, не расслышала, что сказала Банри. С глазами, показывающими, что не имеет значения, что он сказал, она продолжала спрашивать.

- А ты, как и я......? Когда ты перестанешь меня любить? Что заставит тебя ненавидеть меня? Когда ты перестанешь нуждаться во мне? ...... я что, раздражаюсь, говоря такие вещи?"

--- да.

Если бы он ответил так, Куку, вероятно, заплакал бы.

Но ему все больше и больше хотелось сказать ей это. Ее непостижимые непрекращающиеся позывы заставляли его чувствовать себя так, словно он был сделан плохим парнем здесь. Что заставит тебя ненавидеть меня? Когда ты перестанешь нуждаться во мне? Я тебя раздражаю? Он никогда не говорил ничего подобного, черт возьми. Откуда взялось у Коко ощущение, что он жертва? Почему она вдруг начала так себя вести?

Раз он не знал, что случилось?- спросил он, но все равно не мог добиться никакого прогресса, так как Коко никогда не отвечала на его вопрос, в то время как она продолжала задавать вопросы в односторонней манере.

Даже когда он ясно сказал: "Ты мне нравишься", эти слова, казалось, не дошли до Коко.

Он чувствовал тщетность, гнев и обиду по отношению к этому -возможно, он действительно думал, что парень не будет испытывать таких эмоций?

-Я имею в виду, серьезно...... да что с тобой такое?"

"...... а ты все еще хочешь...... как я?"

Она собирается продолжать?

"...... как я тебе и говорил! Я тебя не понимаю! Серьезно, что с тобой вдруг случилось? Я тебе что-нибудь сделал, Кага-Сан??"

Он возвратился голосом, который был не мягче барабанного дождя, но, может быть, казался немного сильным. Коко вздрогнул.

"...... но......"

Она отчаянно встретилась глазами с Банри. Затем,

-Я чувствую себя неловко. ...... и страшно. Я продолжал думать о неприятных вещах. ...... Я тоже не хочу быть такой. Я хочу всегда оставаться очаровательной перед тобой, Тада-кун. Но, как бы я ни старался......! Независимо от того, что я делаю, я просто продолжаю чувствовать себя неловко......"

Ее красивое лицо исказилось. Ее дыхание стало прерывистым, и за ним последовали звуки плача.

"...... эээ......?"

Интересно, что во мне такого, что заставляет ее чувствовать себя неловко? Банри напряженно искал в себе слова, которые он сказал, и то, как он действовал. Несмотря на это, он никак не мог понять, в чем дело. Он знал только, что Коко плачет у него на глазах. Ее лицо от горла до лба раскраснелось, и, прикрыв глаза рукой, она всхлипнула.

Банри просто невыносимо было слышать этот звук.

"...... извиняюсь. Прости, ладно? Кага-Сан. Прости, прости...... извиняюсь. Действительно."

Я пришел в бешенство и всмотрелся в ее лицо. Во всяком случае, Банри была слаба против плачущего голоса Коко. Гнев, гордость, усталость-все это исчезло слишком быстро, оставив Банри совершенно голым. Он не мог этого вынести. Действительно.

По сравнению с любыми грубыми словами, с избиением и пинками, или с тем, чтобы получить пощечину, слезинка Коко была гораздо более болезненной для сердца Банри.

Совершенное счастье больше подходило Коуко. В глубине души Банри верила именно в это.

Поэтому он хотел дать ей именно это.

Он хотел окутать ее совершенным счастьем. Он не хотел показывать ей ничего, кроме этого. Такие вещи, как печаль, боль, горечь, беспокойство, беспокойство; он хотел устранить все это из ее мира. Чистая и совершенная, ослепительная и прекрасная. Хрупкое сокровище. Потому что это был Кага Коуко.

Он только хотел заказать в этом мире все, что устраивало Коуко.

-Это все моя вина. Извиняюсь."

Если бы это было ради Коко, Он был готов покрыть себя любой грязью.

Если это было для того, чтобы защитить ее, тогда он был готов взять на себя любые грязные вещи, холодные, грустные или неприятные вещи.

Словно щит, Банри обняла остывшее тело Коко и посмотрела на небо, где шел дождь. Виднелся низкий водоворот слоев и слоев тусклого серебра, густых облаков. Этот дождь, вероятно, будет продолжаться. Возможно, из-за ливня, затруднявшего проход многих людей пешком, прежде чем он осознал это, поток людей прекратился.

-Тебе не о чем беспокоиться. Поскольку тебе не о чем беспокоиться. Все в порядке. Идеальный."

Прижавшись лицом к груди Банри, Коуко все еще плакала.

Потирая ее плечи, которые вздымались, как у ребенка, Банри гладил ее мокрые волосы и пытался что-то шептать ей.

"...... тебе нужны хорошенькие мальчики?"

Спина коуко задрожала. Легкий смешок, казалось, вырвался у нее. Смех смешивался с ее рыданиями. Мне это не нужно......- послышался ее слабый голос, который, казалось, был окрашен гневом.

В глубине души Банри почувствовала облегчение.

Потому что он абсолютно не хотел, чтобы она его ненавидела. Что было всего лишь вопросом растущей реальности. Время, которое они проводили вместе, было для него дороже всего на свете, и он определенно не хотел расставаться с этим. Он хотел быть с Кага Коко всегда, целую вечность.

Он хотел, чтобы его беспокоила эта ее беспокойная и непонятная натура.

Банри снова приложил всю свою силу, чтобы обнять тело Коуко. Он действительно хотел, чтобы она перестала плакать. Чтобы перестать ненавидеть его. Чтобы быть с ним. Чтобы чувствовать себя с ним в безопасности. Чтобы перестать бояться. Верить в него. Быть счастливым. Ему и в голову не приходило, что "он", в существовании которого Коуко сомневался, существует в нем самом.

В глубине души ему было все равно, что с ним случится.

Это не имело никакого значения. Действительно.

Все было ради счастья Каги Куко. Одного этого было достаточно. Больше он ничего не хотел. "Неужели ей не понравится человек, у которого нет собственного разума?" - подумал он.

Заслоненный шумом дождя, скрытый краем карниза, Банри постепенно присел на корточки и осторожно поцеловал Коко. Тело Коко напряглось, и она ничего не сказала.

Они соприкоснулись своими теплыми температурами тел.

Как будто все границы исчезли, вскоре они оба растаяли. Сильные спазмы пробежали по их позвоночникам к шеям. Огромная чувствительность проникла в клетки их тел. Вся их нервная система была закорочена.

Возможно, их разумы даже были связаны. Звук потрескивающих, немеющих искр мог бы звучать даже в ушах Коко.

Больше ничего не существовало. Возможно, это все, что есть в жизни. Если он уберет сжатые губы и откроет свои никчемные глаза, к какому концу придет мир, размышляла Банри.

* * *

--- Я медленно открыла глаза.

Комната Банри была погружена в кромешную тьму, а за окном город все еще окутывала глубокая ночная тьма.

Я удивился, почему проснулся в такой поздний час. Во-первых, было странно, что такой мертвец, как я, спит.

Когда я сел, то почувствовал еще более сильное чувство дискомфорта.

Банри, которая всегда была рядом со мной, здесь не было. Тада Банри, которая была жива и здорова, за которой я все это время присматривал, здесь не было. Его нигде не было видно. Где же он, черт возьми? Когда я попытался встать,

"...... тьфу......!"

От ужасной головной боли у меня закружилась голова.

Мои колени, лишенные силы, подогнулись, и я присела на матрас.

Прикосновение простыней. Полотенце прижимается к моей щеке. Кровать, которая скрипела под моим весом. Остатки моего собственного запаха в подушке. Что-то было не так. Что-то определенно было не так.

Я приподнялась, попыталась встать с кровати и в конце концов упала на землю. Раздался тяжелый "стук". Как будто к моему телу был прикреплен груз, мои руки и ноги не могли двигаться слишком хорошо. Было даже трудно поддерживать мою тяжелую голову шеей, и я несколько раз ударился лбом об пол.

Я протянул дрожащую руку, держа ее в темноте ночи.

Невозможно.

Как это могло случиться?

Почему?

В большом зеркале, висевшем на стене, отражалась распростертая на полу фигура тады Банри-меня. С густыми стоячими волосами и широко открытыми глазами я смотрела на себя, которая была внутри зеркала.

Это было мое собственное лицо.

Мой.

"...... Уву, ...... ах......"

Единственным, кто был жив, был я.

Я вернул себе свою жизнь, свое тело. Как только я понял это, я опрометчиво приложил все свои силы и встал. Я уперся руками в стену и подался вперед всем своим весом. Покачиваясь, я сделал шаг вперед.

Там было место, куда я должен был пойти. Я должен был пойти туда. Быстро, без малейших колебаний,

"Линда......!"

Я просто назвал имя человека.

Так было всегда, всегда и всегда, всегда,

"...... Линда......!"

Мне всегда хотелось броситься к тебе. Я хотела вернуться. Я хотел выполнить свое обещание.

Я лихорадочно пошевелил ногами, в бреду выкрикнул имя Линды и, сделав несколько шагов по комнате, уже собирался проскочить мимо двери. В этот момент мои ноги на что-то наступили. Когда мое тело проплыло в воздухе от импульса моего рывка, "мои ноги были сметены"; это была единственная странная точная фраза, которая была у меня в голове,

--- он медленно открыл глаза. Еще раз.

Горячий привкус железа от его крови распространился по внутренней стороне рта, и после того, как он осторожно поискал языком, ему показалось, что внутренняя часть его губы была глубоко порезана передними зубами по какой-то причине.

Неудобная открытая рана пульсировала, и его верхняя губа была покрыта неприятным теплом. Когда он вытер ее тыльной стороной ладони, то почувствовал склизкое, неприятное ощущение. Кровь, возможно, даже стекала до самого подбородка.

Он ударился лицом об пол. Слава богу, что я не сломал ни одного зуба, может быть, эта беззаботная мысль доказала, что он все еще полусонный, может быть.

Тапочки, которые он купил для Коуко, были опрокинуты на пол. "Мое безобразное падение, вероятно, было следствием того, что я наступил на них", - подумал он.

Биение его сердца, казалось, кричало от боли. Он сильно пульсировал, и Банри невольно прижал обе руки к груди, не в силах вынести эту боль.

Я хочу вернуться.

Линда.

И силуэт этого воспоминания отчетливо отпечатался в его сознании.

ЛИНДА, ЛИНДА, ЛИНДА ... он тоже помнил эти крики.

И прямо сейчас он сидел на полу.

"Это прошлое, нет, настоящий он", - подумала Банри. Возможно, ему придется нанести визит доктору. Когда наступит утро, он должен будет снять трубку, позвонить родителям и рассказать им, что случилось, а потом вернуться в Сидзуоку и пройти обследование в больнице, где он часто бывал...... куда ему теперь идти?

Что будет, если его вылечат?

Что будет с ним, если это случится? - Удивился он. Что будет с этим телом?

Прикрыв рот рукой, Банри отполз на середину комнаты. Середина самодельного книжного шкафа, который он использовал как книжную полку.

Он хотел видеть свое лицо. Улыбающееся лицо того парня рядом с Линдой. Он больше не мог сказать, кто из них настоящий. Вот почему он хотел проверить, не стал ли он другим человеком с такими глазами, подумала Банри. Но он понял.

"...... ха......?"

Фотографии, которая должна была быть здесь, нигде не было видно. Она исчезла без его ведома. Исчезнувший. Как будто его никогда и не было.

"...... почему?......? Почему......?"

Не в силах смириться с тем, как развивалась ситуация, он сел на холодный пол, и изо рта у него потекла слизистая кровь. Банри на время закрыл глаза.

В следующий раз, когда он откроет глаза, никто не будет знать, будет ли его прежнее " я " все еще рядом.

С той среды прошло десять дней.

Двести сорок часов.

Если бы он заметил, как летит время, то это была уже вторая пятница с тех пор. Когда Банри направился в учительскую, перекинув спортивную сумку через плечо, по спине его пробежал беззвучный холодок.

В здании школы в середине зимы, после семи вечера, тихо темнело и становилось холодно. Остальные ученики уже скрылись из виду. Все огни были выключены, кроме учительской, и, когда он шел один по коридору, его ноги в тапочках освещались зелеными аварийными лампочками.

В такт шагам Банри зазвенели ключи от клубной комнаты в его руке. Зеленые и желтые, казалось, когда две пластиковые бирки ударялись друг о друга, они издавали шум. Это был такой тихий звук, что раньше он его не замечал.

Учет и проверка оборудования после клубных мероприятий, ответственность за возвращение ключей от клубной комнаты в учительскую после того, как все ушли, было тем, что в беговом клубе называлось "последним действием", и вторые годы пришли, чтобы по очереди делать это. До сих пор Банри проделывал это много раз, но, возможно, впервые он сделал это сам.

Возможно, или, скорее, наверняка. Это было в первый раз.

Ноги Банри на мгновение замерли. До сих пор Линда всегда ходила с ним. Когда настала очередь Банри выступать в последнем акте, Линда пошла с ним.

С тех пор прошло уже десять дней. Столько дней прошло из-за того, что он перестал обращать внимание на Линду.

Среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, начало недели, понедельник, вторник, вторая среда с четвергом, а потом и сегодня пятница ... он мысленно пересчитал их, как бы желая убедиться, что ноги снова шевельнулись. Шагнув вперед, он ухватился за ремень своей скользкой сумки и с ворчанием поставил ее на место. Так будет и впредь, решил он. ...Думать об этом снова и снова, словно убеждая самого себя, было странно и неприятно.

Сказав себе, что он ничего не почувствует, Банри крепко сжал слегка потрескавшиеся губы. Оставаясь незаинтересованным, молчаливым, он сделает так, как решил. Оставшись один, он решительно поднял глаза.

В другой раз он никогда не скажет Линде ни слова. Его не будет волновать Хаясида Нана.

Дверь учительской открылась на его тихий стук, и он вошел внутрь.

Для Банри, одиноко шагавшего по холодному темному коридору, флуоресцентное освещение в комнате было слишком ярким. Она ослепила его глаза. И жара была слишком сильной, что делало воздух слишком сухим. Моргая снова и снова, он повесил ключи на стену рядом с тем местом, куда вошел.

- Извини, я вернулся из бегового клуба. Большое вам спасибо, мууч."

Наклонив голову в сторону апатичного голоса учителя, он, не сбиваясь с ритма, вышел, как будто его тянули сзади, и закрыл за собой дверь.

И снова-холодный, темный, безмолвный коридор. Мир середины зимы.

Сегодняшняя миссия последнего акта была с этим завершена.

Оставшись в коридоре одна, Банри незаметно для себя сделала глубокий вдох. Он обернул вокруг шеи шерстяной шарф, как девушка, и завязал его сзади.

Даже если Сидзуока была относительно теплым местом, на дворе стоял февраль.

Снаружи солнце уже давно зашло, и было, вероятно, довольно холодно. Когда он взглянул на оконное стекло, то увидел по каплям дождя, прилипавшим к нему одна за другой, словно прочерчивая резкие диагональные линии, что в какой-то момент даже пошел дождь. С тридцатипроцентной вероятностью дождя он захватил с собой складной зонт.

Продолжая спускаться по темной лестнице ко входу, Банри осторожно, чтобы не споткнуться, спустилась вниз. На лестничной площадке тихо, как смерть, только звук резиновых подошв его коридорных туфель по металлическим краям ступенек, щелчок, хлопок, отдающийся странно отчетливым эхом.

В ту среду последним актом была Линда. ...Интересно, подумала она, слышала ли Линда в такой момент такой нелепый звук? По крайней мере, его уши были полностью закрыты от Эха.

---Я не влюблена в Банри!

"..."

- Крикнула Линда, и эти слова отдались эхом.

Хотя он и не хотел их вспоминать, они, конечно же, снова пришли ему на ум. Опустив глаза, он протянул руку, чтобы ухватиться за поручень, и тут кончик его пальца внезапно пронзило статическим электричеством. Удивившись боли, Банри оторвал руку от холодного металла. Что за черт? - Угрюмо пробормотал он себе под нос. Надувшись, он засунул холодные руки поглубже в карманы.

Какого черта, в самом деле.

Какого черта, какого черта.

С того дня Банри только об этом и думала. Что, какого черта? Это продолжало давить на него, и в глубокой панике, между многочисленными небрежными комментариями и людьми, даже притворяющимися дураками, он постепенно забывал, как плыть по течению.

В среду на прошлой неделе Банри ждала у лестницы, когда Линда выйдет с ключом от номера в качестве последнего акта.

Однако Линда все еще была там, возможно, весело болтая с другими девушками, не двигаясь с места. Поэтому Банри, теряя терпение, решила, что он вернется в комнату и позовет ее, чтобы она двигалась.

Как только он остановился перед тонкой дверью, то отчетливо услышал пронзительные смеющиеся голоса девушек по ту сторону, и среди них был и голос Линды, кричавшей: "как это случилось!?"

Сказав:" Конечно, нет", он в изумлении взялся за дверную ручку, готовясь повернуть ее.,

-Э, Да ты шутишь! Неужели мы ошибаемся??"

-Но мы все думали, что Линда-сэмпай и Банри-сэмпай встречаются!"

Он не мог пошевелиться.

Банри стоял там один, даже тупо, парализованный, с широко раскрытыми глазами, как будто его только что ударили током. Он подумал, что только что это были голоса первокурсниц. Но, что за черт? О чем это они вдруг заговорили?

Хотя у него не было намерения подслушивать, он мог слышать все с самого начала, тонкая дверь не обеспечивала никакого звукоизоляционного эффекта. До ушей Банри донесся разговор девочек... это было то, что вы называете "девичьим разговором", а для парней это просто входит в одно ухо и выходит из другого.

Разве парень не должен двигаться дальше? Все еще сбитый с толку, он подумал так в минуту откровенности, но,

-Ну, я так и думал, вернее, "думаю"! Почему ты это скрываешь~!?"

- Правда, правда. Вы, ребята, были очень близки, вы выглядите идеальной парой, и вы всегда самые великолепные. Разве не похоже, что вам весело болтаться вместе!? Так что просто не может быть, чтобы вы не встречались!"

Банри все еще сидел в той же позе, держа в руке дверную ручку и собираясь повернуть ее, но он все еще не мог пошевелиться.

Он хотел ответить: "... Это просто не так! Это просто невозможно!- но он не мог собраться с духом, чтобы произнести это, стоя прямо, задыхаясь от напрасных усилий.

Они думали, что он и Линда встречаются.

Это был настоящий шок.

Но что-то в этом роде. Линда и он сам встречаются. Это я, а это Линда. Быть замеченной как пара. Для Банри это было действительно неожиданно.

Конечно, они с Линдой были очень близки. Они удивительно хорошо ладили. Их чувство юмора пошло вразнос, веселье, которое они испытывали, когда были вместе, и разговор, и настроение тоже, как будто они отвечали друг другу. Постоянно присматривая друг за другом без оговорок, с Линдой было уютно. И поэтому, будь то в классе, в клубной комнате, где бы или когда бы то ни было, Банри первым делом искала Линду.

Но, по его мнению, на этом все и закончилось.

То есть, конечно, Линда была противоположного пола. Он знал это. Она же девочка. Он понимал это. Она не была такой же, как его приятели-мужчины. Ее длинные волосы были шелковистыми, белая кожа тоже гладкой, и то, как она бежала, было прекрасно. Ему даже захотелось молча посмотреть в ее глаза, сморщенные от смеха. И у ее рта тоже. Особенно в том месте, где ее кожа соприкасается с губами. Губы Линды, судя по их светло-розовому цвету и мягкости, выглядели совсем не так, как у меня. Он даже представлял себе, на что они будут похожи, если он прикоснется к ним. Другие ребята ни разу, ни на секунду не задумывались о таких вещах.

Но именно из-за этого... от этого.

...Это?

Пытаясь собраться с мыслями, Банри затаил дыхание.

Все причины, по которым он никогда не встречался с Линдой, и то, что это было маловероятно с самого начала, теперь, когда он сказал их, они нигде не были найдены.

Поскольку они ладили друг с другом и были очень близки, не было ничего странного в том, что до этого дошло.

На самом деле, с близкого расстояния это выглядело именно так.

Линда хорошенькая и.....

"Ваза...!?"

В тот момент, когда он внезапно осознал возможности, о существовании которых не подозревал до сих пор, щеки Банри внезапно вспыхнули яростным румянцем.

Если бы он мог это видеть, они превратились бы в ярко-красные огненные шары. Внезапно ему стало жарко и вокруг век. Казалось, что его ресницы пылают. Охваченный яростной суматохой неясного смысла, Банри держался за дверную ручку, как будто цепляясь за нее, поддерживая свое тело, которое начало трястись. Внезапно земля закачалась в такт бешеному биению его сердца. Он понял, что его мозг, казалось, кипел.

Не в силах понять, он зажмурился, не думая ни о чем.,

- Режь! Оно! Вон отсюда! Ну что вы, ребята!? Вы что, идиоты!?"

Он услышал голос Линды.

Казалось, все его тело превратилось в ухо. Нет, скорее он был человеческой параболической антенной. Всем своим телом, наделенным способностью принимать, он направился к Линде через разделяющую их дверь.

Чувствуя, что он впадает в отчаяние, Банри спрашивал себя: "неужели это правда?"

Он внезапно стал таким, просто будучи осознанным. Ему казалось, что улыбка Линды плавает в его сознании, ее яркость слегка расплывается, как будто она тает. Какой же я простой человек.

-Но мы с Банри совсем не такие! Мы с ним ладим, или, вернее, как-то так получилось, что я присматриваю за ним! Послушайте, на Банри нельзя положиться, вернее, он ведет себя не как мужчина! Так что, можно сказать, я просто не могу оставить его в покое!"

-Ах да, ах да...- они говорили таким тоном, словно дразнили своего уважаемого сэмпая Линду, и некоторые девушки фальцетом сливались воедино.

- Теперь, я, понимаю, это. Ты говоришь, что не можешь оставить Банри-сэмпая одного, потому что он тебе нравится!"

Ему показалось, что температура в его мозгу поднялась до предела.

Банри уже и дышать-то перестал. Его сердце бешено колотилось, стуча странно быстро и с большим давлением. Линде он нравится, вау.

Этого не может быть, не может быть...

-Ты ошибаешься! Во-первых, я даже не вижу в этом парне мужчину! Другими словами, все совсем не так!"

"..."

Банри широко раскрыл крепко зажмуренные глаза.

Он сказал: "что?- но там было так много глупых голосов, что, несмотря на шум, который он производил, они все еще не заметили его присутствия.

Голос Линды, ее слова-он, конечно, слышал их отчетливо. С их точным смыслом и намерением,

-Он мне не нравится!"

--- На этот раз холодный кислород внезапно проник глубоко в клетки его мозга.

Даже он сам не понимал, что видят его открытые глаза. На мгновение Банри даже забыла, где он находится.

Стоя в одиночестве, он вдруг почувствовал, что его подбросило в воздух.

Как будто невозможно было сопротивляться, он вдруг был схвачен, как будто когтями орла, и подброшен высоко со всей своей силой. И затем,

-Вот мы и снова здесь! Ты просто стесняешься,разве он тебе не нравится?"

-Ни в коем случае, вы все неправильно поняли! Мне никогда не нравился этот парень!"

И тогда остается только падение на землю... так они говорят.

Можно ли сказать, что без страховочной сетки он ударился бы так сильно, что умер бы, и место крушения было бы невозможно обнаружить?

- Твоя кровь сразу поднялась к голове, но теперь она так же быстро падает обратно к твоим ногам. Мне кажется, ты немного бледнеешь."

-Я совсем не люблю Банри!"

Дверная ручка была теплой.

Нет.

Пальцы, вцепившиеся в нее, были слишком холодными.

Какого черта, какого черта.

Он вдруг почувствовал, как в груди у него все стихло. ...Какого черта, какого черта. Какого черта он делает? Что он не был сам по себе, летая высоко, чтобы удовлетворить себя. Яростно вверх и вниз. Ныряет носом, не в силах удержаться от шума. И даже сейчас он не мог пошевелиться.

Это было даже не на несколько секунд, но как тебе понравилась моя глупость парить легко, высоко в воздухе? Простота этого. Ведет себя так, будто это одно большое недоразумение. Одно гигантское недоразумение. Он стыдился всего и был проклят. Он не мог не быть отвратительным. Слишком неприлично даже смотреть. Чрезмерно показное упражнение в тщетности. Резкая, колющая боль.

Банри, сам того не сознавая, крепко прикусил губу и поднял голову. Расправив плечи, он сделал глубокий вдох и выдох. Ожидания его родителей были чрезмерны. За все время, прошедшее с тех пор, как он поступил в среднюю школу, телосложение Банри не стало больше. Что ж, он все еще рос. Хотя это может и не выглядеть так, он был выше, чем в прошлом году.

Кроме того, в частности. Это.

Подобные вещи.

Но это...

Ему не нравились подобные вещи с Линдой.

Он понимал, что она, возможно, не захочет прямо сказать, что он ей не нравится или что-то в этом роде.

Это было просто,

"...Ненадежный, не мужественный, за которым трудно следить..."

Он что-то бормотал себе под нос, как будто выплевывал слова, и дверь в комнату внезапно открылась изнутри, почти в то же мгновение. Когда первокурсницы увидели стоящую там Банри, они ахнули.

В комнате находились три первокурсницы и Линда.

Он не видел лица Линды.

Банри тотчас же повернулся на каблуках и зашагал прочь, словно оставляя позади вполне понятное неловкое молчание.

Ни разу не оглянувшись, не побежав, переобувшись у вешалки, он вышел из школы.

За то время, что он добрался до первого светофора, ему пришлось дважды приказать себе перестать повторять "Линда". Перестань беспокоиться о ней. Так он решил.

Если я ей не понравлюсь, все будет в порядке. Он задавался вопросом, не превратится ли все это в отсутствие отношений в любом случае, когда Линде все равно. Интересно, будет ли она вообще о нем думать? Если все обернется именно так, это будет прекрасно. Полностью забытый, превратившийся во что-то, чего никогда не было. Даже здесь ему не хотелось умолять человека, которому он не нравился, оставаться с ним в хороших отношениях.

А так он был раздражен, потому что она стеснялась его присутствия рядом с ней, не догадываясь, что он может подумать о ней, даже не сомневаясь, делая такое лицо, как будто это было ее естественное право.

Так думал Банри. Это было неожиданно клоунски. Более двух лет Линда вела себя дружелюбно на первый взгляд, но когда увидела его, то глубоко внутри решила, что он ей не нравится.

(Что касается драгоценного времени, которое вы потратили на то, чтобы следить за мной, несмотря на то, что я вам не нравился, я очень сожалею, что был для вас проблемой! Пожалуйста, отныне проводи все время своей жизни с парнем, которого любишь!)

--- Стряхнув с себя все это и оставив позади, Банри побежал домой, словно спасаясь бегством. Взгляд Банри на мир стал пустым, как будто кто-то закрасил его в белый цвет.

Так продолжалось уже десять дней.

Линда, в течение последних десяти дней она пыталась весело окликнуть его: "Эй, Банри!", попыталась тихо позвать его: "Эй, Банри...", попытался окликнуть его косвенно :" хочешь конфетку?", попытался прямо докричаться до него "о том, что произошло на днях...", попыталась крикнуть ему по электронной почте: "хорошо поработала сегодня в клубе", и даже попыталась использовать своего брата, как пещерного человека, посланного из джунглей, чтобы крикнуть ему: "Увой! Как поживаешь?? Что ты делаешь?? О, Хочу банан!?- Во всяком случае, она свободно использовала всевозможные методы, чтобы попытаться установить контакт с Банри.

Банри не обращала на них внимания.

Причина в том, что он решил больше не иметь с ней ничего общего.

"...Тьфу. Они, конечно, холодные...!"

Натянув мокасины, чтобы идти домой, Банри, закончив в одиночестве последнее действие, вышел через пустынный студенческий вход.

В этот момент холодный зимний ветер с севера ударил ему в лицо, и он задохнулся от ледяных капель дождя.

Он открыл свой дешевый, но все же лучше, чем ничего, и в самом деле вполне достаточный складной зонт с хлопающим звуком. Это случилось, когда он спустился по трем ступенькам и повернул к школьным воротам.

Ветер гнал дождь под карнизом в сторону входной лестницы.

Он стоял один в ледяной темноте, без зонтика, в темно-зеленом пальто, похожем на школьную доску.

Как будто слабо освещая ночную тьму, белоснежное лицо.

"..."

"..."

Увидев Банри, Линда встала и открыла рот, словно пытаясь сделать это, но в конце концов ничего не сказала. Банри тоже ничего не ответила.

По-прежнему не говоря ни слова, прошло несколько секунд. Те двое, что были друзьями еще десять дней назад, смотрели себе под ноги.

Тот, кто двинулся вперед, был Банри.

Спрятав лицо наполовину под темно-синим зонтом, не желая, чтобы она поняла, что он остановился, он снова решительно шагнул вперед. Он прошел мимо Линды. Оставив ее позади, он двинулся дальше. Он решил не оглядываться назад.

Однако тихий голос позвал Банри по имени.

Возможно, из-за зимы голос Линды дрожал, словно от перенапряжения.

Ноги Банри замерли.

...Неужели у нее нет зонтика?

Все еще не оборачиваясь, в ночи, среди сверкающих капель дождя, он услышал позади себя дыхание Линды.

Интересно, как долго она там пробыла? Он подумал, не случайно ли она ждала его. В таком холодном месте, одна. ---Ради парня, который ей не нравился, почему?

Может быть, ей нужен зонтик?

Банри взглянул на складной зонт, ручку которого он крепко сжимал в руке. Он подумал, что Линда ни за что не войдет под этот зонтик, как друг.

Но если бы она захотела, то смогла бы. Даже для неродственного человека, даже такая большая доброта должна быть в порядке.

Там, под холодным зимним дождем, стояла встревоженная незнакомая девушка, не связанная с ним, не любящая и не ненавидящая его, не подруга и даже не знакомая. "В таком случае есть причины быть добрым", - подумал Банри.

Но все еще не решаясь ничего сказать, Банри обернулась. Как только он отдаст зонтик, то сразу же убежит.

С мокрыми от дождя волосами Линда посмотрела на Банри. Она наблюдала за ним все это время. Два ее темных глаза, тихие, слабо поблескивающие, были похожи на мерцающие капли дождя в ночи. Медленно, как будто он начал медленно растворяться, Банри невольно забыла о дыхании.

Но очень скоро.

Ее губы начали медленно шевелиться,

(Линда...)

"...НГ..."

Лежа на футоне, Банри открыл глаза.

Линда, сказал он.

Почти в шоке, он постепенно ощутил вокруг своих щек жар долгого вздоха, который он испустил.

Было ли то, что он видел, сном?

Теплые остатки капали из сердцевины его тела в желудок, но послевкусие призыва к ней было слишком ярким. Его сердце все еще сильно билось.

Полотенце, покрывавшее его с головы до ног, было влажным от ночного пота. В разреженной темноте, пропитанной запахом собственного тела, он понял, что свернулся калачиком и зарылся глубоко под землю, как животное в глубокую нору.

Словно извиваясь, он высунул голову наружу, и в тот же миг рядом с кроватью зазвонил будильник сотового телефона. Было уже утро.

Мир перед его глазами: знакомая однокомнатная квартира.

Его собственная комната для одинокой жизни. Интерьер, идиотский Бежево-белый, в древесных тонах.

Пока он это делал, Банри подумала: "Какой ужасный беспорядок.- Он еще не встал с постели, только глаза его двигались. Там, где должен был быть экран телевизора, стоял все еще открытый ноутбук, полупустые бутылки из-под домашних животных и пакеты с закусками. И одноразовые палочки для еды. Не желая пачкать руки, Банри ест картофельные чипсы палочками. И поскольку мыть палочки для еды ради картофельных чипсов было утомительно, он использовал те одноразовые палочки для еды, которые они установили у кассового аппарата в круглосуточном магазине для людей, покупающих упакованные ланчи, с табличкой " пожалуйста, используйте палочки для еды!- До этого момента он никогда не отказывал им.

Все, что он не мог привести в порядок, было бесцельно разбросано по центральной подушке: зарядное устройство, жвачка, несколько сумок, бумажник, комиксы, выброшенные носки, носовые платки, салфетки для вытирания пальцев, салфетки, каким-то образом испачканные при образовании галактики, а в другой альтернативной вселенной-выброшенная одежда, раздаточные материалы лекций, листки бумаги и разные другие вещи, засунутые в почтовый ящик.

И вытянулся поперек пола параллелограмм.

Это была тень от табурета.

На севере и юге сквозь щели в желтых занавесках пробивался утренний свет, прорезая прямые линии, и в них виднелась пыль, плывущая в воздухе, Танцующая в лучах. Он подумал: "это мир утра. Солнечный свет был ослепителен. Похоже, сегодня снова будет хорошая погода.

Ему уже пора было вставать и идти на первый урок.

Но он был далек от того, чтобы встать, и не мог этого сделать, пока мог остановить сигнал сотового телефона. Банри по-прежнему лежал неподвижно, его грудь двигалась вверх и вниз в такт неглубокому дыханию.

Его вытянутые руки казались тяжелыми, ноги не имели силы, и он не мог сбросить полотенце-одеяло. По-прежнему уткнувшись затылком в подушку, он рассеянно смотрел в потолок.

Утренний свет на другой стороне его ресниц был ослепителен. Нахмурив брови, неухоженные после стрижки, которую он получил в прошлом месяце, Банри все еще сопротивлялся пронзительному звуку будильника.

В Токио наступил июль.

С тех пор как он приехал в Токио, прошло уже три месяца.

Липкость его кожи, несомненно, была вызвана ночной жарой.

Все еще лежа в постели, пропитанной потом и жаром его тела, Банри прижал тыльную сторону ладони ко лбу. Его лоб был горячим и липким, и там, где он касался своего тела, было плохо.

Интересно, Что, черт возьми, произошло за ночь, куда он делся?

Неужели все это-сон?

Моргая глазами в теплом влажном летнем утре, Банри каким-то образом приподнял челку с того места, где она прилипла ко лбу. Он просто не думал, что все это сон. Он чувствовал, что это просто невозможно.

В доказательство того, что это не сон, его губы болезненно задрожали в такт сердцебиению. Из-за ужасной жары и опухоли он не мог плотно закрыть рот. При всем уважении, одно делоИкария , другое-Мацумото Сэйчу, иначе такие огромные губы считаются красивыми в племенной среде... но нет, это уже не имело значения. Во всяком случае, даже он понимал, что опухоль очевидна.

Прошлой ночью Банри упал ничком посреди комнаты.

Он порезал себе губу, сильно ударившись ртом об пол. Она ужасно кровоточила, но все же ему повезло, что передние зубы не были сломаны, и он должен был поверить, что именно так и упал.

Дрожа от боли и шока, он в любом случае не мог сделать больше, чем сильно надавить на порез салфеткой. Кровь капала ему на подбородок, но он чувствовал, что спешить в отделение неотложной помощи было бы чересчур, и, колеблясь, что делать дальше, он снова погрузился в сонный транс... похоже на то.

На полотенце, расстеленном поверх подушки, кое-где виднелись следы крови. И на простынях. И на футболке спереди. И на тканях, разбросанных повсюду, тоже был цвет засохшей крови.

И затем,

- Линда!'

"...НГ..."

---Как пронзительный крик, сигнал сотового телефона все еще звучал.

Плача и крича, как какой-то невидимый человек, этот звук был невероятно болезненным для его ушей.

Изо всех сил Банри закрыл глаза. Ему почему-то показалось ужасно трудным схватить правой рукой мобильник и выключить будильник. Как бы то ни было, он встал с кровати, как будто катился с нее.

Но на деревянном полу, без сил в коленях, его тело согнулось, как у старика, просто так. Он не мог выпрямиться. У него не было сил поддерживать себя.

Скорчившись на полу на четвереньках, в позе, как будто он склонился в поклонении, закрыв лицо руками, которые выронили его мобильный телефон,

"...Ну, вот так..."

Он застонал.

А потом, вот так, вспышка-это было единственное, что вы могли бы назвать этим, он пережил огромную волну взрывных чувств.

Что же теперь с ним происходит? Что же произошло ночью? Он не понимал этого в точности. Банри просто понимал, что прошлой ночью, временно, его прошлое " я " проснулось в его теле.

Несколько часов назад, в середине ночи, Тада Банри, живший до потери памяти, внезапно и уверенно пробудился ото сна и оказался здесь, в этом теле.

Он вспомнил, что это было похоже на то, как рыба выпрыгивает из воды, думая: "ААА! Я возвращаюсь! К моему телу!"Кто думал, что, или видя, что основная личность явно больше не существует, что это было это тело, или, скорее, это тело, которое думало так, было чем-то, что он едва мог понять.

Это были все эмоции, нахлынувшие на него одновременно: удивление и восторг, замешательство, недоумение и смятение. Все они были одним целым.

-Я хочу вернуться к Линде!'

Это было все, что Тада Банри спросила.

Мать не имела значения, отец не имел значения, дом не имел значения. В то время, когда Банри изо всех сил пытался убежать и вернуться домой, речь шла только об одной женщине.

Эта женщина, формально называемая Хаясида Нана, но отвечающая на "Линда", гибкого телосложения, была прежде его подругой, а теперь была старшей в клубе, и теперь, из-за этого, с этим,

"...ng, ...ng"

С этим.

--- Каждый вздох был таким, как будто его сердце схватили и сжали.

Интересно, что это за механизм?

Все еще съеживаясь и извиваясь всем телом, Банри несколько раз пытался хоть как-то отдышаться. Он попытался успокоиться и прийти в себя, медленно вдохнуть и выдохнуть. Но его легкие и желудок напряглись, как будто он дрожал, грудь сдавило, как будто он чего-то боялся, и он не мог заставить их работать вместе. Почти в панике, на грани удушья и в то же время на грани гипервентиляции, Банри неловко потряс диафрагмой и потерся лбом об пол.

Он думал, желая убежать от реальности, и что он, кажется, был вполне "пронзительной женщиной".- Он видел по телевизору, что так принято где-то в Азии. Говорили, что они сходили с ума на похоронах, нарочно преувеличенно причитая, в так называемой "Сакурской" форме. Наблюдая за тем, как профессиональные женщины делают свою работу, крича и вопя в состоянии, близком к трансу, Банри думала: "если бы я попробовала это сделать, то, вероятно, сделала бы это задом наперед.- Он, конечно, был в таком состоянии сейчас, что его спина сильно ходила вверх и вниз. Как будто он был поражен прямо гиперзвуковыми волнами, каждая клетка его тела была на грани разрушения от ярости, с которой они заставляли вибрировать.

Он уже превратился в сплошное месиво.

Он подумал о своем обычном облике.

Он уже давно знал, что человек, которым он был до потери памяти, был влюблен в Линду.

Просто взглянув на улыбающееся лицо рядом с Линдой на фотографии,это, конечно, было доказательством. Он сказал себе, что этот парень влюблен. Ты совершенно беззащитен, ты, то есть я.

И вот теперь Банри, снова встретившись с Линдой-семпай, став студенткой колледжа, даже не зная всей ситуации, с самого начала почувствовал, что она достойна заботы ...нет, он считал ее довольно милой. Как снаружи, так и внутри, и когда позже стало ясно, что он узнал больше о прошлом, он уже был благодарен от всего сердца за ее поддержку в самом его существовании, и для Банри Линда уже долгое время была "особенным человеком".

Если бы он не встретил и не влюбился в Кагу Коуко, не было бы ничего странного, если бы он уже сходил с ума от второго увлечения Линдой.

Он даже знал, что именно так бы и подумал.

Но это было все.

Несмотря на это.

Не более чем на одну ночь, или, скорее, на несколько мгновений, нет, может быть, всего на несколько секунд, его прежнее "я", до того, как он потерял память, вернулось в его тело.

Это определенно была ситуация, когда чувства, когда он начал бежать на сторону Линды, сильная привязанность, которую он, должно быть, имел, построенная за долгое время и много общего опыта, были установлены в его нынешнем "я".

В сердце теперешнего Банри, приветствующего утро, с силой прозвучали слова: "Я хочу вернуться! вырванный из своего тела, словно в безрассудной тоске, он остался там, хотя память к нему не вернулась.

Ему действительно хотелось сказать: "Какого черта?- Он хотел спросить у кого-нибудь.

Всего за одну ночь эта часть его сердца была украдена.

(Интересно, что сейчас делает Линда?(Будет ли она думать обо мне?(Интересно, что думает обо мне Линда?(Что же я такое, по мнению Линды?)

--- Действительно, он чувствовал себя так, словно его украли.

Он уже не мог думать ни о чем нормальном, ни о чем другом. Удивительно, но ядро его мыслей превратилось в кашу. Отдельно Банри размышлял о своих собственных проблемах. Хотя он никогда не называл себя остроумным, учитывая все обстоятельства, его нынешнее положение было действительно плохим.

Похожий на кошку, сидящую на заборе, он поднял обеими руками ошеломленное лицо. Он не понимал, что это значит. Он понял, что когда Линда была здесь, он надеялся на это без всякой причины. Он действительно не понимал, что это значит.

Глядя на табуретки, он думал. Было бы здорово, если бы Линда сидела вон там. Глядя на кухню, он подумал. Было бы здорово, если бы она была там, на кухне. Он посмотрел на окно и задумался. Было бы хорошо, если бы она была там, у окна. Здесь, рядом со мной, было бы хорошо, если бы Линда была здесь сейчас. И тогда даже эта боль, это пустое сердце-все разрешится.

Что он там говорил?..

Все, что ему было нужно, чтобы пронзить себя, - это острота, но он был слишком туп. Просто жестоко ударить себя тыльной стороной тяжелого кухонного ножа было больно, но он не резал!

...Он не обманывал себя, даже в шутку. Как будто его самого смыло водой.

Все его мысли, эмоции, даже само его " я " превратились в стремительный поток, образовав водоворот, который закружился вокруг одинокой женщины по имени Линда. Что бы он ни делал, ему не выбраться из этого водоворота. Даже не дыша, пытаясь сопротивляться, он до сих пор не мог вернуться к нормальному движению. Переполненный и переполненный до отказа, как воздушный шар, надутый до предела, он был на пределе своих возможностей и не мог больше тянуться.

Он действительно хорошо справлялся с обычными трудностями. Он вспомнил лицо своего прежнего "я". Но даже в этом случае беды бывшего Тада Банри, все: учеба, экзамены, участие в клубных мероприятиях, общение с другими друзьями-все это в то время, когда он страдал от эмоций к одной женщине, было чем-то скрытым от него.

(...Я завалил экзамены из-за таких вещей...)

Он говорил сам с собой, как будто это была чья-то чужая проблема, но даже так, он думал, что лицо на фотографии, смеющееся так, что можно было видеть зубы в задней части его рта, явно чувствовало себя хорошо.

(Вернее...)

Фото.

Внезапно у него по спине пробежал холодок.

Конечно, он не мог оставить этот вопрос в стороне. Он понял, что не знает, где находится фотография, сделанная им с Линдой. Несомненно, он исчез с того места, где должен был быть, и, учитывая обстоятельства, он мог только думать, что "кто-то" нашел его и забрал.

И этот "кто-то", если он окажется "подружкой"...

"...Ах, ах, ах...! Хватит уже!"

- Ужасно, ужасно, ужасно, я ужасен, я хуже всех, я должен умереть, или, скорее, не думать, или, по крайней мере, думать правильно, - простонал Банри, словно в молитве, взъерошил волосы руками и энергично запрыгал вверх-вниз.

На данный момент мир представлял собой гигантский слалом. Глупо повысив голос: "Эх!? не в силах стоять, он снова опустился на Землю, совсем как Бэмби.

Его зрение продолжало кружиться, как будто он катался на карусели. А потом, хотя он и намеревался сесть прямо, его тело само собой быстро накренилось набок. Если бы он осознал это, то почувствовал бы себя так, словно его укачивает, а из желудка поднимается тошнота.

Он был в ужасном состоянии.

Безмолвно нахмурившись, Банри сидела на боку, упершись обеими руками в пол, поддерживая тело, которое, казалось, рухнуло. Было ли его плохое состояние вызвано раной на губе, которая все это время пульсировала от боли? Неужели все так плохо? Он подумал, не пойти ли в ванную, чтобы посмотреть в зеркало, как плохо выглядит его лицо, но без сил в конечностях, конечно, он не мог ни встать, ни идти.

Расстроившись, Банри пополз на коленях к низкому столику в центре комнаты. Он вспомнил Великолепное зеркало, которое подарил ему Коуко. Отчаянно вцепившись в нее, словно утопая, он осмотрел свое лицо.

Описанное в зеркале,

- Оооо...!?"

Появилось проклятое, уродливое лицо.

Что за... он задохнулся в тишине на мгновение. Казалось, что он был тем мужланом, которого они называли "Порко Россо"."

Первым впечатлением от раны на губе было то, что она оказалась хуже, чем он мог себе представить. Вся его нижняя губа распухла, как перезревшая полевая ягода... он был похож на змеиную тыкву. Его губа, должно быть, рассечена вдоль линии в форме буквы "Y". Ярко испещренные темной засохшей кровью, достаточно свежей, чтобы захотелось отвернуться, они сильно распухли. Область, которая получила удар, была покрыта синяками темно-фиолетового цвета. Вы могли бы назвать это элегантным, но в прежние времена такая элегантность была дозволена только императору-перестаньте, у меня сейчас не хватает духу шутить по этому поводу.

Опухоль, от которой он хотел отвести взгляд, тянулась от подбородка к щекам, вплоть до самых глаз. Лицо Банри распухло в пять раз больше обычного.

Его глаза были закрыты, как у наглого новорожденного младенца, потная скользкая кожа странно блестела, он дышал через нос, а губы небрежно отвисали, не желая признавать, что это его собственное лицо, и оно еще семь раз возродится, - ему бросили совершенно прямой, простой быстрый мяч. Поймать его будет очень больно.

И лицо его не было нормального цвета. Покрасневший и распухший, если он пытался прижать руку к щеке или лбу, они были горячими, как будто загорелись. Если подумать, не слишком ли жарко там, где он только что коснулся лба?

"Иначе говоря... может, у меня жар?"

Головокружение, странное ощущение, а теперь еще и лихорадочное лицо. У него не было термометра, чтобы проверить это, но его нынешнее состояние было достаточным доказательством.

Когда он успокоился и проверил, как он себя чувствует, больше, чем жара июльского утра, он почувствовал холод, просачивающийся из мозга его костей. Теперь его била дрожь.

Банри, кое-как прислонившись к стене, покачиваясь, побрел в ванную. Он ухитрился позаботиться об этом, усевшись так, словно рухнул в обморок, но когда пришло время уходить, он уже стоял на четвереньках. Вот так, если бы у него были длинные волосы, он был бы совсем как Садако.

Быстро падая на пол в очередной раз, не в силах подняться и одной лишь силой воли натягивая штаны примерно на 70% пути, он думал. Это было, пожалуй, даже чересчур в физическом смысле. Он не сможет выздороветь в одиночку. У него было такое чувство, что со временем ему будет только хуже.

В округе наверняка есть клиника, специализирующаяся на внутренних болезнях. Он вспомнил, что заметил одного из них, когда прогуливался.

Встав так или иначе, он закончил натягивать оставшиеся 30% своих штанов. Схватив бумажник (внутри лежала страховая карточка), сотовый телефон и ключ от дома и натянув на нижнюю половину тела какие-то домашние шорты, Банри нетвердой походкой направился к двери.

Сунув дрожащие ноги в сандалии и открыв дверь, он вышел во внешний коридор. Прямой солнечный свет слепил глаза. Дверной замок не хотел открываться, и он снова и снова бил по дверной ручке ключами, но безрезультатно. Почти усевшись там, он после нескольких попыток сумел открыть замок. Начинаю уходить.,

"...ААА..."

Головокружение. Конечно, это было бесполезно. Мир снова превратился в карусель.

Он повалился на бок, словно его вышибли из-под ног, и довольно сильно ударился о соседнюю дверь. Он опустился на пол, не в силах подняться на ноги.

Следующая квартира, если подумать, была не чужой. Банри снова и снова бил по двери своими слабыми кулаками.

Вскоре из-за двери до слуха Банри донесся топот ног, и хозяйка даже не попыталась скрыть свое неудовольствие. Сердито распахнутую дверь остановила только голова упавшего Банри.

- Ты такой шумный!"

Ее голос был низким и грубым, словно доносился из глубин ада.,

"...А?"

Она, казалось, сразу поняла, что жалкое существо, упавшее у ее порога, было ее соседом по классу.

В едва открытых глазах Банри, случайно или нет, открывался прекрасный вид на фигуру, величественно стоящую в дверях.

Он совершенно не смотрел на эту слишком белую кожу своим пристальным взглядом, снова и снова, вверх и вниз, как будто он облизывал ее всю. Ему было так плохо, что даже если бы он подумал об этом, то не смог бы контролировать движение своих глазных яблок.

Поверх ее стройного тела была надета огромная черная футболка с черепом и скрещенными костями. Ее голые ногти на ногах тоже были выкрашены в черный цвет. Как бы зловеще она ни выглядела, у нее были белые бедра, по-мальчишески крепкие голени и лодыжки. Похожие на раковины лодыжки. Если он еще раз взглянет вверх, то увидит, что она тоже черная... она почему-то была одета в боксерские шорты, как парень.

Он подумал, не затопчут ли его насмерть, если он скажет что-нибудь вроде: "Разве на веранде не висел ремень, когда я смотрел на него на днях? Почему его там нет?- Потому что он понял это, Банри вяло повернул голову в сторону, отводя глаза от трусиков.

Раздраженная, она нахмурила свои панковски тонкие брови. Без макияжа ее черты были похожи на черты красивого ребенка. Черные как смоль волосы, ниспадавшие на подбородок, казались странно лишенными жизни. Она не казалась женственной, ее тело было слишком маленьким и худым.

Зажав сигарету в кончиках пальцев, она молча затянулась. Было слышно, как горит маленькое пламя. НАНА-сэмпай смотрела на Банри сверху вниз, словно хотела, чтобы ее легкие пропитались никотином, сжав тонкие губы и не дыша.

Вскоре из ее рта потек дым.

-Что ты делаешь?"

"...Я в бедственном положении..."

Под дождем! Провал! Брошенная собака! Похоже, это была именно такая ситуация.

- НАНА-сэмпай...?"

Банри взглянул на человека, сидевшего рядом с ним, переполненный множеством мыслей и чувств.

-Ты серьезно, действительно очень хороший человек! ...Вы ведь были там, не так ли??"

- Твое лицо действительно выводит меня из себя."

Этот голос был настолько раздражительным, что мог бы продолжить: "Вы хотите, чтобы я дал вам Бинди от сигаретного ожога?"

Было ли это из-за ее плохого настроения, курения, ее группы или всего вышеперечисленного, низкие, грубые качества голоса НАНА-сэмпай, без видимой причины, были легкими для его ушей. Возможно, его слух перегрелся, но Банри казалось, что он принадлежит к той же категории, что и Эхо сонара, отражающееся в морских глубинах.

НАНА-сэмпай крепко ухватила Банри за локоть и помогла приподнять его шаткое тело. Она также держала пластиковый пакет из аптеки с антибиотиками, прописанными ему, чтобы он не уронил его.

Если вы видели их вблизи, они были, возможно, немного... нет, очень подозрительно выглядящая парочка. Очень вспыльчивая панк-женщина с бледным лицом и действительно уродливый парень (с большой повязкой на этом рту) с лихорадочно блестящими глазами. Но с точки зрения постороннего, под ясным, приятным утренним небом они просто шли рука об руку.

Тротуар из тускло-красной и серой брусчатки, сложенный в шахматном порядке, передавал их от клиники к объединенному вокзалу и торговому району и далее к жилому дому, где жили Банри и НАНА-сэмпай. Ряд деревьев гинкго густо покрылся листвой, отбрасывая темные кружевные тени у их ног.

Когда они вышли из аптеки, он взглянул на часы-было всего девять тридцать, но солнце, падавшее сверху, уже обжигало их кожу. Голоса цикад еще не были слышны. Но у него было такое чувство, что при таком горячем ветре они в любой момент могут сделать звук по-настоящему громким.

Осторожно двигая своим неудобным ртом, Банри,

- В самом деле, большое спасибо... похоже, я вас неправильно понял, НАНА-сэмпай..."

Взглянув на НАНА-сэмпай, он искренне попытался выразить ей свою благодарность.

Если бы он встал прямо, Банри действительно был бы сантиметров на десять выше, но в его теперешнем слабоногом состоянии нос Банри доходил до плеча НАНА-сэмпай.

Ответом было одно холодное фырканье. Даже не дернув узким подбородком ради Банри, возможно, желая закурить, она облизнула губы кончиком языка.

- НАНА-сэмпай, в глухомани Токио, выставлявшая себя храброй, чтобы не быть недооцененной, действительно полностью забывшая добрые и нежные пути соседской любви, даже не принявшая Унаги-пирог , который купили мы с мамой, просто кто-то из Кавагути, превращенный городом в Крайнего косплеера..."

Возможно, у нее не было черной косметики вокруг глаз, но ее взгляд был достаточно острым и холодным, когда она раздраженно посмотрела на Банри.

-Я не из Кавагути! И я не косплеер."

- Ах, извините меня... но, э-э, или это был Ками-Наказато?"

Она прорычала "ва-РА-Би", совсем как дикий зверь в клетке.

Но все же ... Что делать в этой странной ситуации?

НАНА-сэмпай, та самая, которая однажды сбила с ног Банри и Коуко гитарой, та самая, у которой было модное, очень громкое место для чтения стихов (хотя он и не был в этом уверен). А та, что увезла Банри, - это его шаткое состояние в клинику. Интересно, подумал он, кто мог вообразить себе эту сцену?

По крайней мере, это был один удивительный момент, одновременно удивительный и трогательный. Он думал, что ему нужна только помощь, чтобы встать, но на самом деле он не ожидал получить так много.

Клиника оказалась меньше, чем он думал, и всего в пяти минутах ходьбы от квартиры, где они жили, но хотя ему пришлось ждать довольно долго, потребовалось время, чтобы проверить и вылечить его, и даже потребовалось время, чтобы купить лекарство в ближайшей аптеке, НАНА-сэмпай сопровождала его все это время без сигареты. Даже помимо этого: когда у него не было достаточно денег, чтобы оплатить счет, она даже одолжила ему немного денег.

Поскольку у него сложилось впечатление, что этот человек действительно страшен и ужасно опасен, что от него нельзя ожидать хорошего отношения, это еще больше взволновало его. Он чувствовал себя как облезлая бродячая собака под дождем, которой кто-то случайно помог.

"...Я не забуду своего долга перед тобой, всю свою долгую жизнь!"

"Я тоже не забуду, что она из Вараби", - подумала Банри о дорожной карте Большого Токио и Северо-Восточной Японии, глубоко задумавшись.

"Заткнуться. Смотри, не шатайся. Иди прямо, свинорылый."

Все еще одетая в черную ночную рубашку, изношенную и порванную в нескольких местах, и потертые трикотажные брюки, ее шлепанцы хлопали, НАНА-сэмпай положила свою руку под его руку и сказала:,

- Фу, он весь мокрый! ..- Это пот под мышками!"

Словно в полном отвращении, она скривила свое бледное, нездоровое лицо. Хех, Банри рассмеялся,

-Это пот под мышками!"

Для человека с лихорадкой он был странно напряжен. Заставляя его глаза блестеть, как у новорожденного младенца, в то же время глядя на "истинно нежного преступника"."Бесстыдно прилипая и прижимаясь к ней, возможно, думая о таких посторонних вещах, как" вещество, называемое бюстгальтером, на самом деле не нужно в этой человеческой жизни.'

- Эй, что с тобой!"

-Это пот под мышками!"

- Нет, это не так! Это был знак, о котором нам говорили!"

-Похоже, рана на губе начинает гноиться, и меня начинает лихорадить."

"...Хмм. Вот как это выглядит. Ну, на первый взгляд это выглядит ужасно плохо. ...Может быть, тебя ударили?"

- А? Действительно. Я, я ... Это от меня ко мне."

- Заткнись и молчи."

- Че будешь, делай..."

- Заткнись и молчи, или Я убью тебя."

- Ма-Н, НАНА-сэмпай... ты такой замкнутый, или, лучше сказать, дымчатый..."

Быть одолженным плечом было приятно. Как бы то ни было, Банри, захваченный моментом, видя, что кости на ее футболке становятся все острее, попытался уткнуться носом в ее стройное плечо.

"...И, кроме того, надо же, когда за тобой пристально наблюдает НАНА-сэмпай, ужасный медведь...ИК!"

Спорить было бесполезно, она схватила его за волосы на макушке, словно пучок соломы, и сорвала их. Но разве это не так? Было уже слишком поздно думать, что он увлекся чем-то. Поднявшийся крик от боли в голове скривил его все еще болезненный рот, и Банри отдался на милость НАНА-сэмпай, не в силах издать ни звука. И вот так, не подставив ему во второй раз плеча, молчаливый НАНА-сэмпай за волосы оттащил его назад и привел обратно в покои.

- Послушай, просто встань."

Его швырнуло ко входу, как будто его швырнули, втолкнули в лифт и тут же покинули его,

"Идти."

Одно слово. Затем, как осужденный преступник из тех времен, когда права человека еще не были просто сброшены со скалы, он получил удар сандалией по заднице. Не самый уверенный в себе даже в лучшие времена, Банри легко падал, и,

-Ай, ай, ну разве ты не подлая!? Вот так обращаться с раненым мной... как только я подумала, что ты действительно хороший, ты вдруг похолодел... ха!? Должно быть, это так называемая "цундерация", когда тебя морально готовят к тому, что тебя будут таскать за нос..."

"Заткнуться."

"...Хотя если бы это была Линда-сэмпай, то она, конечно, была бы добра ко мне...!"

-Это было бы здорово, правда? Линда, лови!"

Схватив его сзади за шею, он снова оттолкнулся. Спотыкаясь вперед и цепляясь за стену коридора,

"О... Мой..."

Этот человек был там.

Он чувствовал себя так, словно прошел половину испытания духа, имя, принадлежащее этому человеку...

"...НГ..."

Больше ничего не сказав, даже не поздоровавшись, Банри только удивленно опустил челюсть.

Этот человек присел на корточки перед глазами Банри, всмотрелся в его ужасное лицо, а затем поднял глаза на лицо НАНА-сэмпай.

- Боже мой, НАНА-сэмпай... выплескивая свой гнев, избивая своего соседа Тада Банри...?"

-Может, он и идиот. Не знаю. Он не в моем вкусе."

НАНА-сэмпай с таким видом, словно ей до смерти хотелось закурить, беспокойно вертела в руках зажигалку стоимостью в 100 иен.

- Этот парень сделал это сам с собой и вдруг пришел просить о помощи. Это все."

У меня кончились сигареты.

Сказав это в упор, НАНА-сэмпай быстро удалилась в свою квартиру.

Ее дверь закрылась со щелчком, те, кто остался позади, Банри и,

-Она не слушает, когда я говорю ей, что она должна бросить курить. Я имею в виду, я был удивлен. Что, что делать? Внезапно от НАНА-сэмпай пришло электронное письмо: "я везу Тада Банри в клинику.- Я уже удивилась, когда оставила лекцию, ради которой приехала сюда, но, я имею в виду, ты в порядке? В самом деле, что здесь произошло? Вы получили травму?"

"..."

"...Тада Банри? Ты можешь стоять?"

"..."

"...Подожди, ОУ? На что ты смотришь? Почему бы тебе не пойти в свою комнату?"

"..."

--- Это ... Линда.

Когда я в беде, она бежит ко мне.

И вот теперь она здесь.

Она здесь.

Каким-то образом добравшись до того места, где он выглядел так, словно плакал, Банри поспешно закрыл лицо руками.

* * *

Уложив Банри спать, Линда один раз вышла из комнаты, но вернулась только через десять минут.

-Я вернулся..."

Urk

- Я хочу сказать, Простите меня еще раз за вторжение."

Зарывшись лицом в полотенце, Банри с трудом подавил неприятное желание прыгнуть.

В руках у Линды был белый пакет из ночного магазина и желтый-из аптеки. Она подняла их, чтобы Банри их разглядела.

-Вы ведь ничего не ели перед тем, как принять лекарство? Как насчет этого? Что-нибудь здесь выглядит хорошо?"

Стоя на коленях у его кровати, она была довольно близко. Слишком близко.

Притворяясь рассеянным из-за лихорадки-совсем не редкое поведение - Банри закрыл глаза и отвернулся к стене, смертельно устав.

Линда вытаскивала из пластикового пакета одну вещь за другой, чтобы показать ему: спортивные напитки, хлеб для закусок, нарезанный так, чтобы он мог их съесть. А потом йогурт, несколько холодных упаковок.

-Как это?"

Она стояла на коленях и смотрела ему в лицо,

"...О, а вот и ты!"

Она повернула его к себе и, как только приподняла, достала холодную сумку. Смеясь как сумасшедшая, она разорвала пакет и приложила его к его лбу. Откинув голову на подушку, он вяло уставился на щеки Линды.

-Что с тобой, Тада Банри? То, как ты себя ведешь..."

-Э-э-э, Что ты имеешь в виду!?"

"...Ты ведешь себя странно."

- Эх!? Что ты имеешь в виду, что??"

- ...Так что же здесь происходит на самом деле?.."

По правде говоря, нервно трясущаяся Банри не могла точно сказать, какое у Линды было выражение лица. С каким лицом, с какими глазами, какое странное поведение она видела в нем, он понятия не имел.

Он был взволнован. А потом забеспокоился. Он был сбит с толку. Он был напряжен. Вот так, подпрыгивая всем телом, он отчаянно пытался сохранить непроницаемое выражение лица. Это было лучшее, что он мог сделать.

Сейчас он как будто пытался вернуть себе то беззаботное настроение, в котором пребывал все то время, что только что провел с Наной-сэмпай.

-Я не знаю, какое лицо мне следует показать.'

Это было фирменное выражение его доброго друга двух измерений. Например, когда за него заплатили слишком много по общему счету, когда ему дали часть гарнира в школьном кафетерии, когда ему быстро убрали подносы, когда ему мимоходом принесли воды и так далее. В такие моменты у парня часто волосы падали на лицо, и он говорил это ровным голосом, играя роль Аянами Рей. Пока все это происходило, Банри думала: "а не посмеяться ли мне? но не в силах произнести эти слова, лишь слабо улыбалась. Он даже мог рассмеяться: "это неправильно! Это ужасно!- при таком клише, а Банри сейчас наверняка пребывала в таком состоянии духа.

Он не знал, какое лицо ему следует показывать в присутствии Линды.

В этом смысле ее лицо было именно тем, которое он хотел видеть. Она была тем человеком, с которым он хотел быть. Где-то в глубине души он, должно быть, думал: "я хочу вернуться, я умираю от желания вернуться.- Всего за одну ночь он вдруг стал таким.

Отсутствующее выражение лица или что-то в этом роде он просто не мог показать. В любом случае, это было само собой разумеющимся.

- Эй, ты... это только из-за лихорадки ты такой странный? Ты действительно в порядке?"

- Подозрительно пробормотала Линда, открыла крышку от спортивного напитка и протянула ему бутылку. Холодная бутылка, душная комната Банри, была такой же мокрой, как если бы она потела. В этот момент с капель капает вода...

- В любом случае, выпей. Я тоже принес тебе соломинку."

--- С кончика пальца Линды на запястье упала капля воды.

Увидев это, или, скорее, заметив, что он увидел это, он устыдился того, как его взгляд цеплялся за эту прозрачную каплю воды, плавно стекающую по ее коже. Он не мог отвести от нее глаз.

"..."

Не в силах больше ничего сказать, Банри опустил голову. Он прикрыл глаза, словно отделяя себя таким образом, не говоря ни слова. Лицо его раскраснелось, дыхание стало затрудненным. Он был совсем как маленький ребенок. Он был одним печальным зверем, разучившимся говорить. Очень смущенное создание.

Уже не в силах просто притворяться и смеяться, его распухшее лицо пульсировало горячей пульсацией. Если Линда увидит это, он просто умрет.

Без телевизора комната была маленькой, и в тишине Банри отчаянно старался скрыть звук своего дыхания. - Скажи что-нибудь быстро, Линда, - по-девичьи взмолился он о помощи свыше. Пожалуйста, сделай что-нибудь, что угодно. Наруши это молчание ради меня. В такой закрытой комнате, как эта, где нет тени, где можно открыто показать свои чувства... хотя единственный, кто чувствовал себя неловко, был он сам, делая это в одиночку.

Линда вставила соломинку в горлышко бутылки, которую держала в руках.,

-МММ"

Дернув подбородком, она велела ему пить. Ее глаза были полузакрыты, как у кошки, у нее было такое лицо. Ведет себя так, будто она старше его.

Банри взглянул на него и, сделав то, что ему было сказано, с жадностью откусил соломинку. Он закончил ее, не говоря ни слова и даже не думая, во всяком случае, он сделал то, что должен был сделать. Полностью поглощенный своим занятием, он осушил холодный напиток и выпил его залпом, закрыв глаза, как будто цепляясь за каждое ощущение, когда оно проходило мимо.

Но в тот момент, когда он сделал первый глоток, Банри осознал, насколько пересохло его горло. Сладкий, прохладный напиток, о котором он не особенно задумывался, а когда понял, что хочет его очень сильно, то практически выпил все одним глотком.

Сам того не ведая, его тело умирало от жажды и жаждало чего-нибудь влажного.

Глядя на Банри, которая инстинктивно вздохнула,

-Вот и хорошо, пей, пей. Ну что ж, может быть, выпьем еще?"

Линда взяла пустую бутылку из-под пива и протянула ему банку йогурта. Наполовину открыв крышку из фольги, она вставила в отверстие соломинку, которую он только что использовал, и сказала:,

- Ты можешь пососать и это тоже; похоже, твой рот не так сильно болит. Это довольно странно, но тебя никто не видит."

В тот момент у Банри не хватило духу сказать что-то вроде: "Ты, кажется, присматриваешь за мной.- Сделав так, как сказала Линда, он начал сосать простой йогурт через соломинку. Когда он поджал свои распухшие губы, боль пробежала по ним, но все же, вероятно, было бы больно есть его нормально ложкой. Повязка тоже была помехой, и она, вероятно, была вся грязная.

- Вы не могли бы раздобыть немного хлеба?"

Банри, все еще держа соломинку во рту, быстро покачал головой из стороны в сторону и глазами удержал Линду от того, чтобы разорвать второй пакет. Как и следовало ожидать, он не думал, что будет жевать что-то твердое.

-Я понимаю. Ну, тогда, когда вы закончите пить это, вот ваше лекарство. Э-э-э, и куда же он подевался?"

Это все? Линда повернулась и протянула руку, схватив аптечный пакет, который нашла на столе. Усевшись на пол, скрестив ноги и прикрыв глаза опущенной головой, она начала читать печатные инструкции по назначению лекарств. Воздух, проходящий через опустевшую соломинку йогурта, издавал странный звук.

На ее белом лице, лишенном косметики, естественно длинные, тонкие ресницы отбрасывали тень, как веер,

"...Ах,"

--- Вот так, наконец.

Наконец-то сегодня Банри почувствовал, что впервые может смотреть Линде прямо в глаза. Наконец-то он понял. Линда, которая была одета в светло-голубой свитер, темно-синюю тунику и узкие джинсы. Ее маленькие колени тоже были тонкими и изящно округлыми.

- Банри выдавил из себя голос.

"...Спасибо, Линда..."

- Хм?"

Он пробормотал это так тихо, что Линда, вероятно, даже не услышала его. С нежной улыбкой на губах, с открытыми прекрасными глазами Линда подняла голову. Повернувшись к этому лицу,

"...Большое спасибо, Линда-сэмпай. За то, что пришел и проверил такой беспорядок, как этот."

Взволнованный, Банри постарался скрыть выражение лица. Он нашел время, чтобы сделать лицо ученика младших классов. Не лицо одноклассника с безответной любовью.

Линда тихо рассмеялась, и кожа вокруг ее глаз сморщилась.

-Что, так официально? Вот так все нормально. Кажется, я сказал, что сделаю все, чтобы помочь тебе."

- Нет, но..... Я даже заставила тебя прогуливать занятия."

-Но все в порядке. Я в порядке. Как ты-Банри, так и я-Линда. Так что такая поддержка вполне естественна."

Линда игриво ткнула указательным пальцем в сторону Банри, давая понять, кого она имеет в виду.

-И поэтому не думай ни о чем другом, пока тебя балует нежный я."

Ты-Банри...

Когда он попытался засмеяться в ответ, острая боль пробежала по его губам, и они напряглись.

(...Ты совсем другой.)

Нахлынувшая боль была ужасной, как будто она пронзила его самое сердце. Ты изменился. Таков был его внутренний голос.

Вложить это в слова и вытащить изо рта было трудно, поэтому Банри молча уставился на подбородок Линды.

Он не был тем" Банри", который звал Линду.

Даже унаследовав чувства Банри, он чувствовал, что его нынешнее " я " превратилось в нечто низшее. Сам, пока не потерял память. "Я", из которого исчезли воспоминания. А потом чувства к Линде перешли к этому "я". Он чувствовал, что каждый из них существует отдельно. Он подумал про себя: "я совершенно изменился.

Поэтому за Тада Банри сейчас наблюдает Линда, хотя он был парнем, которого Линда не знала,

-Вы поняли меня?"

Улыбаясь, склонив голову набок, словно желая успокоить его, стоящая Линда почти наверняка не чувствовала ничего подобного.

Не совсем вылечившись, остатки лихорадки делали дыхание Банри слишком болезненным. Спина Линды была согнута, стройная и гибкая, когда она искала стакан в открытом кухонном шкафу. Ее голые лодыжки. Четкая тень ее ахиллова сухожилия. Банри взъерошил волосы руками.

"...Ага..."

-Хм? Что?"

Машинально вздохнув, Линда грациозно, как олень, вернулась к Банри. Налив воды в стакан, она босиком вернулась к кровати.

-Что ты сейчас сказал?"

Протягивая ему воду,

"...Ну, э-э ... .. НАНА-сэмпай, она была неожиданно мила со мной..."

Когда он уклонился от ответа с этими словами, Линда широко кивнула, говоря: "Да, да, да, она такая."

-Вот такая она и есть. Как бы этот человек ни выглядел, он действительно заботится о вас. У тебя такое чувство, что она помогла многим людям вроде меня. Несмотря на внешность, она не просто игнорирует людей, попавших в беду. Да, лекарство. Это и это, по одной таблетке на каждого."

Положив их на ладонь и наблюдая, чтобы убедиться, что Банри выпил все до дна,

- Ну вот и все."

- Сказала Линда таким тоном, словно дрессировала собаку, потом кивнула. Снова взяв стакан, она встала и поставила его обратно в раковину.

Схватив табурет, стоявший в углу кухни, она пододвинула его к себе, уселась и принялась оглядывать комнату, как будто осматривала ее, как будто медленно собирала и пересчитывала каждую вещь в комнате.

В летнем солнечном свете, пробивавшемся сквозь стекло, ее волосы казались мягко-серыми, как беличий мех, смешанный с коричневым. Ее щеки тоже, казалось, сверкали белизной. Или, скорее, она говорила легким голосом, стоя рядом с кроватью Банри.

-О да, так оно и было. Что ты делал, когда встречался с НАНА-сэмпай? Может быть, вы знали НАНА-сэмпай еще до того, как узнали, что вы соседи?"

"Ах...- ну, я знаю, что она была моей соседкой только со вчерашнего дня, но моя первая встреча,"

Первая встреча...

Она предложила мне сигарету.

Когда мы пошли в кафе за чашкой кофе с молоком.

Плачет от того, что его бросил Янагисава, Кага Коко.

Кага-Сан.

Настоящая идеальная подружка Банри.

--- Какого черта я делаю?

- ...Под дождем!"

Вдруг с голосом, похожим на крик,

-Разве она не похожа на бродячую собаку под дождем?? Она ведь хитрая, правда?? Вот так!"

"...А?"

Линда озадаченно уставилась на Банри и загадочные слова, которые он произнес.

-Нет, но насчет НАНА-сэмпай все же! Послушай, хотя на первый взгляд она очень страшная, на самом деле она не похожа на ту бродячую собаку под дождем...!? Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать??"

"...Ну, вроде того."

-Начав с отрицательного впечатления, я пришел к удивительно высокому мнению о ней! Разве это не так??"

Банри продолжал отчаянно повышать голос. На грани удушья, жалко задыхаясь, он не стал дожидаться ответа Линды, хотя бы для того, чтобы скрыть свою нервозность и дрожь.,

-Хотя у меня такое чувство, что ты всегда хорошо относишься ко мне, по своей природе, у НАНА-сэмпай есть очень редкое, более невероятное чувство "немного хорошо" к ней!"

- Что? Ты что, за борт собрался? Ты что, уже наелся до отвала?"

-Я увлекся! Я в восторге!"

Пытаюсь смеяться как последний дурак,

"...Пффф!"

На мгновение он забыл о порезе на губах. Его рана горела, чувствуя, что она снова раскололась, и Банри рефлекторно отвернулся, чтобы прикрыть рот.

- Банри!"

"..."

Он показал ладонь, как на изображении хранителя храма, Линде, которая поднялась с табурета, словно прыгая, показывая, что ей не нужно подходить.

- Ха-ха, я в порядке."

-Ты идиот, хватит уже. Чего ты тут валяешь дурака?"

"...Кажется, я накурился. Хотя я думаю, что во всем виновата моя лихорадка."

- Интересно..."

В голосе Линды звучало легкое отвращение, но она старательно баловала Банри. Ее улыбка была полна нежности, она абсолютно не хотела ранить чувства Банри.

Для Банри это было страшно.

-Я хочу вернуться туда, где Линда!'

Даже зная, насколько сильны чувства, которые он испытывал, и чего он сам желал, было страшно. Он гадал, что же произойдет в этом мире, что нужно сделать, чтобы удовлетворить его. Как его горло, когда оно хочет воды, что именно он попытается выпить?

Он также подумал о том месте, где хотел бы оказаться. Где ему что-то было нужно, и он был готов протянуть за этим руку, но ее, вероятно, не было, чтобы взять его за руку. Так оно и было. С самого начала он один хотел вернуться туда, но никто не обещал ждать его там. Он должен быть уверен, что получит ясное слово об этом.

Но даже при этом он удивлялся, почему Линда так хорошо к нему относится. Скучала ли она по нему? Была ли это травма от того, что однажды она потеряла его?

Неужели она не понимает, что он был кем-то, кого она не знала?

Снова ничего не сказав, Банри медленно закрыл глаза. Он почувствовал на своих веках тревожный взгляд Линды.

-Я уже отправил сообщение ко-ко-тян. Она наверняка скоро приедет."

"...Ах..."

Это было так, как будто край его воспоминаний таял вне фокуса.

Подружка Банри. Кага Коуко. Сумев заставить его безответную любовь наконец-то, наконец-то, обратиться к нему, она стала для него совершенно другой любовницей.

Для себя здесь и сейчас она казалась кем-то, кого он каким-то образом встретил во сне. На самом деле, он как будто задавался вопросом: это настоящий человек? Она не чувствовала себя настоящей, это не было похоже на реальность,

"...Я хочу увидеть ее..."

Он был практически без сознания. Таковы были слова, произнесенные его устами. Его язык не был достаточно сладким, чтобы произвести впечатление.

Если вы называете конкретный мир, в котором живет Кага Коуко, реальностью, то он хочет, чтобы она попыталась предстать перед ним. Но в таком случае, почти все, что он мог видеть, было испорчено этой высокой температурой. Он был в смущенном состоянии, он чувствовал, что даже не должен быть там, и у него была нечистая совесть. То, что происходило минуту назад, даже если бы он мог поклясться, что это было именно так, цвета быстро исчезли. Сон побледнел и исчез. Его плотному " я " было трудно смириться с тем, что все произошло именно так.

Слова Банри, очевидно, не достигли ушей Линды, и послышался тихий смешок. Ему казалось, что голос, щекочущий его уши, был настоящим.

Банри открыл затуманенные лихорадкой глаза. Медленно повернув голову, он посмотрел на Линду, сидевшую на табурете.

-Хм? В чем дело?"

- Спросила Линда, склонив голову набок.

-Тебе что-то нужно?"

Гибким движением, бесшумно поднявшись и ступив босыми ногами на пол, она подошла к Банри. Банри пристально наблюдал за происходящим. Возможно, он думал, что Линда воспримет его взгляд как согласие. В этой тихой, закрытой комнате их глаза встретились ...и это было именно в тот момент.

БАМ! Незапертую дверь распахнули с такой силой, что она отскочила назад. - Ахнула Банри.

Он почувствовал, как летний ветер, благоухающий, но наполненный жестокой жарой, внезапно ворвался в комнату. Он внезапно поменялся местами с воздухом, который раньше был заключен внутри.

Клац! Клац! Громко и резко стук этих высоких каблуков дал ему понять, что она вошла в прихожую. - Мои туфли должны быть от Лабутена или от Маноло. Разве четырехдюймовые каблуки не железное правило?- Сладкий голос, который он помнил, крепко сжал его, словно вытягивая из мозга. Глаза Банри широко раскрылись. Это звучало как "Лабутен". Его уши отвечали ему, будучи полностью натренированными. Вероятно, это были ее недавние фавориты, те парни в темно-синем с черной атласной лентой. Когда он случайно услышал цену, Банри молчал целых десять секунд... даже не "боже мой".- О, он был уверен. Они были совершенно реальны.

И вот, эта особа, шагнувшая в реальный мир, внезапно просунула свою длинную ногу в пространство между кроватью Банри и Линдой,

"...МПФ!"

Точно так же, как с острием меча.

"...Ты мне изменяешь?"

Прямо перед носом у Банри, словно желая его разбудить, стоял ярко-розовый букет роз.

Насыщенный, насыщенный аромат будоражил его нос. Оно было даже агрессивно сильным, розовым, розовым, розовым... Роза!

"Ка..."

Это действительно была реальность.

- га, Сан..."

Банри, почти ошарашенный, широко раскрыл глаза. Все еще лежа на кровати, он напрягся.

Как, спрашивал он себя, он мог подумать, что существование этого человека могло быть чем-то из сна? Интересно, как он мог забыть?

Что-то такое яркое, существование любовника такое великолепное, ААА, во всяком случае...

- Доброе утро, Тада-кун. Даже если у вас есть любовник, вы вместе с кем-то еще, как это. Я спрашиваю тебя еще раз, прекрасно, ты мне изменяешь?"

Что же ему делать? Королева роз была в полном гневе. Был только один выбор для фоновой музыки в голове находящегося под угрозой исчезновения Банри: тема темного Вейдера. Хотя ты и с-3По, музыка и персонаж не шли вместе, так что он даже не мог смеяться.

Контуры ее щек были идеально очерчены. Ее кожа была из безупречного мрамора. У нее было прекрасное и совершенное лицо.

Сияющая, она была прекрасным человеком.

Ее миндалевидные глаза, явно подчеркнутые черной тушью и подводкой, сверкали, как звезды, когда она смотрела на Банри... или, скорее, сверкающие, как у хищника, который уже заметил свою жертву, с тем же ужасным блеском в глазах.

Она усмехнулась. Но прекрасно.

Ее длинные и волнистые волосы красиво оттеняли молочно-белую кожу с темно-коричневым оттенком. На ней была бежевая атласная лента для волос. И белое, полностью кружевное мини-платье с воротником в стиле Аскот, без скольжения и высокой талией. На боку у нее висела старинная сумка от Гуччи, в стиле, который Коуко называл "Джеки"... не Чан, конечно. Это было не так одежда для кунг-фу. Она подражала классической манекенщице, олицетворенной в Жаклин, которая изначально была женой президента, а после его убийства-женой морского магната. Даже если ее ноги оказались в розовых туфлях (980 иен), купленных специально для нее.

В данный момент Банри отчетливо представлял себе обстановку их встречи.

В то весеннее утро, выходя из такси, прекрасная женщина подняла над головой букет темно-красных роз.

Танцуя в глубоком синем небе, цвета лепестков цветов.

По щекам поедающего Банри рассыпались прохладные капли воды.

И вот теперь, без всяких сомнений, в реальном пространстве, перед глазами Банри, Коко снова поднял букет роз над головой.

Точно так же, как и в тот раз, когда его ударили ... Банри инстинктивно попытался прикрыть рукой нижнюю половину раненого лица, но ... ,

"...Просто шучу."

Коуко бросила ей за спину поднятый букет цветов.

Обхватив уши Банри своими теперь уже пустыми руками, поставив одно колено на матрас и согнувшись пополам, словно прыгая к нему в постель, она крепко поцеловала его в горячий лоб.

- Э-э, Оооо...!?"

Не думая об этом, она пожала плечами, как маленькая девочка, и посмотрела на дрожащую Банри, на ее улыбающиеся розовые губы, похожие на раскрывшийся бутон цветка. Там, прямо посередине лба, остался след от губной помады.

Слегка отступая назад, Коуко, как ребенок, который находит ошибку,

- Честно говоря, Тада-кун, что с тобой случилось такого, что ты попал в больницу? Ты не должна быть такой безрассудной, когда я не смотрю на тебя."

Понизив голос, она отругала его, как щенка: плохо!

Но через секунду она снова одарила его своей идеальной улыбкой.

- В любом случае, раз уж я здесь, тебе больше не о чем беспокоиться, верно? Вы можете оставить все это мне! К этому мне! Женщина, которой я являюсь! Вот именно! Прекрасно! Потому что я буду ухаживать за Тада-Куном!"

А потом от входной двери, визжа и поднимая букет, который Коуко бросила ей за спину.,

-Я буду следующей, кто выйдет замуж!"

- Ни за что, я буду следующей замужней женщиной!"

Два измерения и Мицуо играли роли хороших друзей-геев. Пока они беззаботно плакали, на всякий случай,

- Нет, это я выйду замуж..."

Когда с кровати Банри поднял руку, чтобы попытаться принять участие, раздался хор "пожалуйста, пожалуйста!"

- Спросила Линда вполголоса...Вы, ребята, пришли, чтобы сделать комедию?"

Тяжелый, взрывной, очень сильный... такой звук имеет слово "женщина", но в целом, была ли его возлюбленная подходящей и красивой женщиной или нет, она определенно была сложной.

Тем не менее, он инстинктивно чувствовал, что сегодня в Кага Коко было что-то неуместное. Она была странно тяжелой и взрывоопасной.

Все еще лежа на кровати, чувствуя тяжесть в теле и почти умирая от лихорадки, Банри наблюдал за Коко и его друзьями, сидевшими рядом в узкой комнате, завидуя их прекрасному состоянию.

-Я действительно просто пошутил. Я просто подумал, что будет забавно, если я скажу, что ты жульничаешь. Я пытался заставить себя рассмеяться."

Ближе всех к кровати Банри, стоявшей рядом с матрасом, с высоко поднятой головой и красиво сидящей, свесив ноги в сторону, воистину принцесса, Коко нарушила молчание. Разложив на коленях шелковый платок, она изящно прикрыла ноги, словно собиралась на пикник.

Ее улыбка была сдержанной. Ее окружала аура спокойствия. У нее был вид прирожденной королевской особы.

-В конце концов, мой Тада-кун никогда бы мне не изменил."

Прежде чем кто-то успел подумать о том, чтобы покачать головой или прервать его фырканьем,

- Тада-кун все-таки любит меня. Конечно, я это знаю. ...Он любит меня!"

Внезапно она выпрямилась, вены вздулись на висках, и голос ее повысился. Ух... все немного отстранились.

- Или, скорее, эта абсолютная уверенность делает меня все сильнее и сильнее. Сила быть любимым проходит через меня и заставляет меня чувствовать себя еще лучше, а это, в свою очередь, делает вас... ой!"

Предоставленная самой себе, она могла бы говорить вечно, но Линда, сидевшая рядом с ней, ударила ее по белому локтю.

-Но разве ты сейчас не выглядел очень серьезным?? Серьезно, прекрати это. На мгновение ты действительно напугал меня!"

-Ты все выдумываешь."

Потирая пораженное место со странной радостью, Коко элегантно взмахнула своими большими ресницами с черной как смоль тушью. С легкими фиолетовыми тенями для век, мягко подернутыми перьями, она сегодня снова была такой женственной, что светилась.

Ведя себя таким образом до крайности, держась как прекрасная актриса, она вытащила из своей сумки какую-то маленькую круглую вещицу, которая только у девушки может быть, контейнер, похожий на раковину устрицы.

- Должен ли я так подозрительно относиться к Линде-сэмпай, которая пришла на помощь моему предназначенному Тада-Куну? Хотя я думал, что Нана-сэмпай тоже будет здесь. Вернулась ли она на свое место по соседству?"

Она зачерпнула немного содержимого безымянным пальцем. Когда Линда ответила:" Да, это так", она продолжила, сказав:" Как жаль, я действительно хотела поблагодарить ее", а затем потерла свои мягкие губы кончиком пальца. То, что она взяла пальцем, было похоже на розовый блеск для губ, и блеск тающей глазури все более и более красиво окрашивал ее хорошо очерченные женственные губы.

Вот так, намеренно, она повернулась к Банри, и ее глаза стали мягкими. Голоса не было слышно, остальные не видели выражения ее лица, она общалась только с Банри, шевеля губами,

-Ты в порядке?"

Она сказала; только одну фразу.

- Я в порядке, спасибо, - тоже беззвучно ответила Банри, кивнув только Коуко. На белых щеках Коко медленно расплылась нежная улыбка.

"Он уже ни за что не скажет, что видел такое лицо", - Подумала Банри.

Коуко положила букет роз, свой подарок ему, у его кровати, точно цветы у надгробия. ..Его аромат теперь становился слишком сильным для его больного тела. Если бы он мог, то быстро отложил бы это в сторону...

Она промахнулась, но в ее искренности не было лжи. Во взгляде Коко росла неподдельная любовь, незапятнанная даже одной каплей грязи.

Когда вы посвящаете себя чему-то такому, вы не беспокоитесь о своем собственном состоянии.

Кроме того, как всегда, оставался еще вопрос с фотографией. Он не думал, что это будет затронуто прямо сейчас.

Фотография, на которой он и Линда вместе, сделанная в старые добрые времена. Банри гадала, взял ли ее с собой Коко. Это было возможно. Коко уже столько раз спускался в эту комнату, а кроме того, случилось то, что случилось несколько дней назад, в день репетиции Омакена. В самый разгар этого ливня. Банри показалось, что она стала ужасно неуравновешенной в эмоциональном плане и просто разрыдалась по непонятной ему причине.

Теперь, размышляя об этом, он задавался вопросом, было ли это потому, что она видела его фотографию с Линдой.

Он чувствовал, что должен перепроверить: может быть, она видела фотографию? А потом забрали его? А потом, если ему так кажется, он должен объяснить ей правду. В промежутке между этим и этим, связанный с потерей памяти, он еще не говорил Коуко о своем прежнем времени с Линдой.

Но, глядя так на улыбающуюся ему возлюбленную, он не чувствовал себя особенно способным затронуть эту тему прямо сейчас.

Кроме того, на самом деле Коуко, вероятно, не имел никакого отношения к тому, что он потерял картину.

Он просто был где-то, возможно, застрял между страницами книги. Это было вполне вероятно, и он подумал, что предпочел бы, чтобы так и случилось. Прежде всего, находясь вместе с Линдой в этой ситуации, он не думал, что сможет просто спросить прямо с самого начала.

Отказавшись от всего, успокоив собственное сердце, Банри наполнил носовые полости сладким ароматом роз. Голова у него закружилась еще сильнее. Коуко позволила своей нежной улыбке соскользнуть с лица Банри и повернулась к Линде.

- Линда-сэмпай, еще раз большое вам спасибо. Я искренне благодарна тебе за то, что ты заботилась о моем Тада-куне, как о женщине. Пожалуйста, передайте мою благодарность и НАНА-сэмпай."

-Да, конечно, я как раз собирался это сказать. Поскольку мы планировали отправиться в школу, как только она вернется, я собирался сделать это тогда. Или, вернее, если вы не возражаете, могу я передать ваши контактные данные НАНА-сэмпай? Таким образом, если что-то случится, как в этот раз, хотя мы не хотим, чтобы это произошло, тогда она сможет связаться с вами напрямую, прямо сейчас."

- Да! Конечно! Ну конечно же! Я не возражаю!"

Внезапно хорошо воспитанная "хорошая девочка", она сделала выражение преданного младшеклассника, кивая и отвечая Линде,

-Ты действительно устроил невероятное шоу. Это было совсем не то, что вы говорили совсем недавно."

Голос, вырвавшийся у него с нескрываемым изумлением, принадлежал Янагисаве Мицуо.

Как друг детства Коко, в прошлом ее безответный (говорят, она даже преследовала его) партнер по любви, в тот момент Вы могли бы назвать его ее естественным врагом, держался рядом. Более известный как: Яна-Ссан.

Как бы то ни было, он был красивым парнем, и даже когда он был одет просто, в короткую серую рубашку и старые синие джинсы, просто будучи частью фона, он делал обычную комнату Банри похожей на стильную съемочную площадку. И кроме того, хотя даже в самые худшие времена он был благословлен внешностью естественного легкомысленного человека, в последнее время, из-за его новой прически, его дикость и мужественность быстро выросли. Более того, после того, как старшеклассники его киноклуба направили его на переездную работу, и после того, как он начал там работать, мышцы его верхней части тела выделялись все больше и больше. Он был парнем, чья популярность стремительно росла.

Мицуо все еще сидел, скрестив ноги, напротив Коко, с которым у него были разные сложные связи.

-Зачем ты разыгрываешь из себя Мисс Гуди-два-ботинка? Это меня пугает."

- Он пожал плечами.

Кстати о Куко,

"...А?"

На данный момент у нее все еще было улыбающееся лицо.

Но один только ее взгляд превратился в раздраженный взгляд, холодный, как идеальная сосулька, хмуро устремленный на Мицуо.

Но, как и следовало ожидать от того, что они знали друг друга долгое время, даже против его воли, даже такой взгляд не мог заставить Мицуо замолчать. - Интересно, у него иммунитет?- Подумал Банри, переводя взгляд с одного на другого. У него было такое чувство, что если бы такие глаза были направлены на него, его собственная воля сгорела бы в одно мгновение.

-Не говори мне " а?"Разве ты только что не наделал много шума, - говорю я, - это жульничество, жульничество, жульничество! Тада-кун мне изменяет! Это абсолютный обман, обман, обман! ФАА!- Это была ревность, ясная как день. Верно, Два Измерения? На самом деле, именно поэтому ты даже заставил нас пойти с тобой, не так ли? Ты даже сказал что-то вроде: "задержи меня! В случае крайней необходимости, сдерживайте меня изо всех сил!- Это факт!"

"...Э-э, ну ... .."

Внезапно два измерения поймали гладко говорящего красивого парня за плечо.

На данный момент, хотя его настоящее имя было Сато Такаяя, многие из его друзей совершенно забыли об этом факте или вообще никогда не знали, подумал он.

Два измерения, словно кто-то из мелкой буржуазии, спокойно наблюдали за выражением лица Коко. Банри его не видела. Но, в результате того, что я наблюдал за выражением лица Коко,

"...Ну, в этой области, в трехмерных отношениях, я вообще ничего не знаю!"

Похоже, два измерения решили, что пора сменить тему. Он изобразил на лице безмятежную улыбку и слегка повернул очки в черной оправе.,

- Или лучше сказать: Доброе утро! Извини, это наша первая встреча, и все же мы продолжаем в том же духе. Я бы не возражал, если бы вы называли меня двумерным."

Сбитый с толку своим обманом и понимая, что это их первая встреча, он приветственно улыбнулся Линде.

- Два Измерения? Это твое имя?"

Наклонив голову в любопытстве, Линда направила добрую, как у старшеклассника, улыбку на два измерения.

- Да, потому что я отбросил трехмерность. В знак этого я называю себя двумерным!"

-А, это диип."

-Сейчас у меня даже есть невеста."

- Эх!? Нет никакого способа жениться на героине, не так ли??"

- Моя невеста-дело моего собственного сердца. Хочешь, я расскажу тебе эту историю сейчас?"

- А, не надо. Я Линда, из вашей же юридической школы. Я уже второй год участвую в Омакене вместе с Банри и Коуко-тян. Приятно познакомиться, два измерения."

-И я тоже рада с вами познакомиться! Ах, как приятно неожиданно соединиться с теми, кто выше меня!"

-Вы не вступали ни в какие клубы?"

-Мне не удалось полностью войти в одну из них, так что я здесь. Сэмпай, тебя ведь раньше не представляли Янагисаве?"

-Я уже говорил с Янагисавой-Куном, или, скорее, с Яной-ссаном, немного раньше, когда он слушал один из его курсов. Так ведь?"

Линда начала было смотреть в сторону Мицуо, как вдруг ее рука дернулась в сторону,

- Линда-сэмпай, не могла бы ты простить Мицуо? У Мицуо совсем разболелась голова."

Это был Коуко.

Мягко положив руку Линды себе на грудь, "больной, или скорее, если говорить прямо, его голова полна дерьма! Это никуда не годится!- она поехала домой в Пойнт-пойнт с серьезным лицом. При виде Коуко, говорящей таким тоном, несмотря на ее внешность принцессы, Линда фыркнула,

"Полная чушь!- Что за манера говорить!"

-Но это правда! Этот парень выглядит нормальным, но у него есть привычка лгать. Бедняжка, он даже не понимает, что говорит. Его мозг лысеет снаружи, а внутри пустота, как у идиота. Вернее, он действительно скоро облысеет! Потому что это пермское решение заставит все его корни исчезнуть!"

- Ха!? Коуко, ты так умеешь обращаться со словами! Я ни за что не прощу тебя за то, что ты пренебрегаешь моими корнями!"

- О боже, еще один припадок."

Мицуо попятился назад, заставляя себя неестественно, со слабой, злобной улыбкой на губах, и сказал Куко: ,

- Это ты... полная чушь!?"

И,

-Ты так беспомощно кричала: "пойдем со мной!" - что мы едва не упали в обморок.,"

-Да, да, именно так! В мире Мицуо так оно и есть! Он все понял. Это хорошо!"

Коко, сцепив руки под подбородком, как героиня на обложке какого-нибудь девичьего комикса, снова и снова восхищенно моргала глазами.,

-Ну, тогда, может быть, ты уйдешь?? Вход вон там!"

С серьезным выражением на лице, внезапно ткнув пальцем в сторону, она сказала: "Мицуо, иди домой."

"..."

Когда он не побеждал ртом, у Мицуо оставались силы. Внезапно он с силой схватил Коко за подбородок, держа его большим пальцем за кончик.,

-Не дать ли мне твоей заднице-подбородку кровоточащий геморрой!?"

Он переходил немного в сторону Сейкимы II.

- Кяаааа! Он ломается, он ломается, он бреааааккинг!"

Скажи сопротивляющемуся Коуко заткнуться и грубо склонись над ней... со стороны это было похоже на сцену изнасилования из фильма. Конечно, Коуко сопротивлялась ему с отчаянным выражением лица, ее красиво накрашенные ногти яростно тянулись, цепляясь за его длинные волосы, как когти орла,

- Ах ты, соннафа...! Ты, ты, ты не дергай меня за волосы! Отпусти!"

-И ты отпустил мой подбородок! Это ты начал!"

В то время как пара друзей детства выглядела так, как будто они схватили друг друга неприлично, и начали шумно кататься по полу,

- Эй! Хватит драться! Я имею в виду, что ты шумишь рядом с больным человеком!"

..."Спасибо, О, как это мило", - мысленно поблагодарил Банри Линду, которая втиснулась между ними.

В то же самое время, когда два друга детства начали угрожать друг другу в своей обычной манере, два измерения начали создавать очевидную ауру "я не хочу иметь с ними ничего общего", возясь с его айфоном, как будто он поставил вокруг себя барьер хладнокровия.

"Ах... извинить нас. Прости, Тада-кун..."

Похоже, она чувствовала себя ужасно неловко, когда наконец пришла в себя, Коуко встала и посмотрела в лицо Банри.

Банри покачал головой из стороны в сторону, говоря: "Нет, нет, ничего страшного."

И тут ему в голову пришла мысль, тонкая, как волосок на голове, и он почувствовал, что видит, как что-то хрупкое внезапно ломается.

Было ли это из-за того, что ее идеально уложенные волосы были в беспорядке из-за драки, или из-за того, что центр ее ожерелья был повернут к середине спины, или из-за того, что она была в непристойном рукопашном бою со своим другом детства прямо на глазах у своего парня?

До этого момента все существо Коко было наполнено, как бы переполнено, очень устойчивой аурой... способен сказать с абсолютной уверенностью в себе: "Я любим!- но теперь она внезапно пропала. Банри показалось, что он полностью покинул ее.

Коко была обескуражена, настолько подавлена, что было слышно, как она смотрит вниз,

- ...Другими словами, это правда? Ты не думал о таких вещах, как измена мне? Но никаких мыслей не было..."

Сделав короткий вдох, она снова посмотрела на Мицуо. Казалось, то, что сказала ее подруга детства, проникло в самую суть дела.

Банри показалось, что он хочет что-то сказать, но Коуко тут же повернулся к Линде.

-Я и не думал, сэмпай. Но, как бы это сказать, чтобы любая девушка, кроме меня, прибежала к медсестре Тада-кун первой... Я начал с опозданием, вернее, на самом деле, возможно, я был расстроен, так сказать... хорошо... Я не могу этого отрицать..."

Когда она, казалось, не совсем ясно выразилась, даже Линда обмякла с выражением разочарования на лице. Коко повернула свое хорошенькое личико к полу, неловко ерзая, то и дело ковыряя ногтем трещину в полу (а поскольку она была довольно грязной, то, вероятно, ей не следовало этого делать...),

"...И из-за этого я привел мальчиков в качестве компаньонов! Это был коварный поступок."

- Ах, мы должны были стать компаньонами?"

В голосе двух измерений слышалось одобрение.

- Два измерения для НАНА-сэмпай. Мицуо для Линды-сэмпай. Запечатав таким образом девичью силу нашей прекрасной сэмпай, Тада-кун останется с впечатлением, что я была "надежной девушкой".'"

-Ты настоящий стратег, Коко-тян."

"...Мне казалось, что я тону..."

-Все в порядке. Эй, посмотри сюда. Моя девичья сила выглядит вот так."

Нежная Линда опустилась на колени и встала между двумя парнями. А потом вдруг обняла их за плечи.,

-Мне дали двойных хозяев! Разве это не два пистолета!? Ну разве они не милые!? Хм!? Смотрите, это Яна-Ко и 2D-ко! А их комическая танцевальная рутина!"

Банри узнал его. Вернее, он видел его.

Мицуо и два измерения возились и играли роль легкомысленных школьниц, в то же время прижимаясь к Линде-сэмпай. Демонстрируя на удивление не совсем неудобную улыбку (О боже!)- - - она направила Мацуду Юсаку немного, сказав: "что за ... .."

Вернее.

Они не были близнецами.

Это тоже были не пистолеты.

Они превратились в гейш, пришли с улицы, чтобы нанести визит. Яна-ко, во всяком случае, потому что "2D-Ко" не совсем справилась.

"..."

Терпя в одиночестве то, что казалось головокружительной, кружащейся атакой слизистых оболочек на его мозг, не имея силы воли, чтобы вытащить себя из нее, Банри все время смотрел на явно довольно забавную шутку своих друзей, не видя ее вообще.

Казалось, что и Мицуо, и два измерения полностью приняли Линду, человека, который всегда оставлял у вас впечатление легкого отношения к кому бы то ни было. С того времени, как он общался с ними обоими, видя странные счастливые выражения на их лицах, он понял это. Они все еще были привязаны к Линде, слишком хорошо с ней знакомы, и что бы они ни говорили, это было со смехом. Линда тоже возбужденно смеялась, отвечая на шутки парня легкими ударами по плечам.

-Если подумать, Яна-ко, тот урок, который ты только что прослушала, прошел для тебя хорошо? Потом, без всякой особой причины, я подумал: "с ним все будет в порядке? Как все обернулось для него?'"

- Да! Благодаря тебе, Линда-сэмпай, все получилось прекрасно, и я в порядке!"

-Ты ведь не провалил ни одного выпускного экзамена в первом семестре?"

-Просто изучаю язык, я думаю. Остальное было легко."

-А как насчет 2D-ko и Kou-ko?"

-Я в порядке!"

-У меня тоже все хорошо, мой отчет почти готов."

-Это так? Хорошо, хорошо. Ну что ж, тогда все вы можете с нетерпением ждать веселых летних каникул."

...А как насчет бан-ко?

Не могли бы вы спросить о бан-ко?

Наблюдая за своими друзьями, тщетно пытающимися поднять ему настроение: "вот именно! Это же летние каникулы! Ура! Банри, одинокий и подавленный, промолчал.

Губы у него, конечно, болели, хотя и были плотно сжаты, а головокружение никак не проходило.

- Ух ты, я с нетерпением жду этих летних каникул! Это похоже на сон: остаток лета свободен, целых полтора месяца! Быть студентом колледжа-это самое лучшее!"

В обычных условиях даже Коуко чувствовала себя слишком одинокой, но то ли потому, что они могли свободно говорить обо всем, что им хотелось, то ли потому, что комната Банри казалась им родным домом, все они от души веселились.

Все стояли спиной к кровати Банри, болтая и смеясь над шутками. Казалось, о его присутствии совершенно забыли.

...Он подумал, не слишком ли он раздражителен. Это было понятно.

- На самом деле, быть студентом колледжа-это действительно самое лучшее! Линда-сэмпай, у тебя есть какие-нибудь планы на летние каникулы? Например, поездка за границу?"

Когда два измерения сделали попытку пробудить интерес Линды,

- Ах, хотя у меня нет денег, чтобы поехать за границу, я все же думаю, что хотела бы поехать. Но, это просто 'я хотел бы.- У меня нет никаких планов. На самом деле я бы пошел домой, убил немного времени и, вероятно, ничего не делал, кроме как навещал своих друзей там."

-О, так вы не из здешних мест? Откуда ты?"

Когда разговор дошел до ушей Банри, его тело внезапно напряглось под полотенцем.

Главная. Родной город. ..Это была неожиданно опасная тема.

Если бы у них был такой разговор, рано или поздно его отношения с Линдой были бы раскрыты-возможно. Он собирался сразу же взглянуть Линде в лицо, но его тело двигалось лишь вяло.

Нет, он не особенно беспокоился о том, что его разоблачат. Но что касается его потери памяти, то да... абсолютно никому нельзя было позволить узнать это, чувство вернулось к нему снова, это...

- Во всяком случае, пляж!"

Заметно повысив голос, Линда вдруг хлопнула в ладоши и заговорила:

-Конечно, я хочу пойти на пляж! Сейчас лето! И это очень жарко! Я хочу играть так сильно, как только смогу! Вы же сказали, что у вас нет никаких планов, верно? Пойти вместе на пляж! Что-то в этом роде."

-О, это хорошо! Я бы очень хотела пойти на пляж!"

Мицуо согласно кивнул головой. И Два Измерения,

- У меня есть лицензия. Было бы здорово взять напрокат машину и поехать вместе."

-Тогда пошли! Наконец-то наступило лето. Может, пойдем куда-нибудь поближе, как Шунан? Или мы могли бы пройти весь путь до Идзу! Нам всем вместе будет хорошо, и очень весело! Серьезно, поехали! Давайте определимся с этим!"

Мицуо обвел пальцем всю комнату.

...По какой-то причине он был в странном настроении. Банри подумал, что это, наверное, первый раз, когда он видит, как Мицуо активно что-то затевает. Более того, он небрежно приглашал даже своего естественного врага Коуко. Что это за атмосфера вдруг возникла, хотя он был не в том состоянии, чтобы принимать участие во взаимодействии?

Возможно, он просто не замечал таких сожалений Банри, но ... ,

- Что? Ты меня тоже приглашаешь?"

- Ровным голосом спросил коуко. Мицуо спокойно проигнорировал его.

-Ты хочешь сказать, что тоже хочешь пригласить меня?"

Несмотря на то, что Линда спрашивала то же самое, она была довольно веселой, хотя и не смогла выдавить из себя улыбку от уха до уха, и повернула к нему слегка застенчивое лицо.

-Ну конечно! Было бы скучно, если бы Коуко была единственной девушкой!"

Немедленный ответ с поднятыми вверх большими пальцами. ...А что это такое? Серьезно. Что ты делаешь, Янагисава Мицуо? Но Банри даже не думала об этом. Его мысли блуждали, рассеянные лихорадкой,уже не связные.

- Ура! Тогда давайте пригласим вашу соседку НАНА-сэмпай!"

Знакомый с НАНА-сэмпай, Коко фыркнул, услышав слова Линды. Как будто она больше не могла этого выносить, она открыла рот и рассмеялась как сумасшедшая, ее тело скрутило, как будто от боли,

- Се, сэмпай! НАНА-сэмпай и море совсем не идут вместе! Ахахахахаха, нет никакого способа, абсолютно никакого способа! Солнце сожжет ее дотла! Это было бы ужасно! Это было бы просто ужасно!"

- Фухахахаха! Она наверняка превратится в дым, а потом исчезнет, не так ли??"

Линда тоже начала смеяться вместе с ней. Два измерения наклонились вперед, изучая смеющуюся пару девушек.

-Э-э, что это за человек такой-НАНА-сэмпай? Она живет прямо по соседству отсюда? Знает ли ее Яна-Ссан?"

-Нет, я тоже ее не знаю. Она ходит в нашу школу?"

-Да, она учится на третьем курсе. Ну, честно говоря, она все же косплеер,"

---Это не косплей!

Его поле зрения постепенно затуманилось, и Банри все еще сидел тихо, рассеянно глядя на вращающийся потолок.

Неужели у него снова поднялась температура? Голоса его друзей, смеющихся и болтающих, были где-то далеко от него и звучали так, словно что-то происходило в другом мире.

Его настроение все еще было раздраженным, теперь он чувствовал себя совершенно отчужденным.

Он совершенно ясно чувствовал, что становится похожим на невидимку или привидение.

Банри даже не знал, был ли он включен (или нет), когда Мицуо немного назад говорил о "кучке нас"."

Была ли его собственная фигура видна глазам других людей или нет, он точно не знал.

Возможно, никто не знал, что он здесь. Возможно, никто ничего обо мне не знает. Возможно, они его не замечали, и никто здесь даже не беспокоился о нем. Возможно, его никто не видел. Может быть, его просто не слышат.

Оставив его неподвижное " я " позади, они все могли просто уйти.

...Он подумал, не было ли это каким-то жалким детским "странным" одиночеством.

Или еще что?

"..."

Банри медленно прикрыл веки и глубоко, жарко вздохнул.

"Давай прекратим это", - подумал он. Между раной и болезнью, а также эмоциональной нестабильностью, вызванной Его воскресшим прошлым, он определенно впал в мрачное уныние. Давайте отбросим мрачные мысли и начнем с этого момента представлять себе сверкающие дни середины лета.

...Потому что сейчас лето, иди со всеми к морю.

Да, это выглядит забавно, даже фантастично.

С Мицуо, двумя измерениями, Коко, Линдой-сэмпай и, возможно, даже Наной-сэмпай. А потом и он сам. Мы поедем на машине. Мы будем готовить купальники, покупать сандалии, поднимать шум, желая встретиться рано утром. Пляжные мячи. Плавательные кольца. Кулеры. Полный льда и напитков. Не забыв и про полотенца. От этого, О да, тоже должен быть лосьон для загара. А для Коуко полупрофессиональная косметика, которую она использовала, чтобы выглядеть действительно хорошо.

Когда он попытался представить себе это, то прекрасно вписался... в самом низу группы.

Некрасиво выглядевшая Банри, казалось бы, счастливая, играющая на пляже со всеми подряд. Возясь у кромки воды, парни делали брейк-брейк, наблюдая за группами ослепительных женщин в купальниках, поедая якисобу или бритый лед. Крича: "жарко, жарко!- или что бы он ни говорил громким голосом, играя роль беззаботного студента колледжа на полную катушку, Тада Банри радовался под солнцем своего девятнадцатого лета.

--- Но этот парень...

Впрочем, он и сам удивлялся этому.

В прохладной темноте ему показалось, что у него открылись глаза.

Поскольку его " я " вчера и его "я" сейчас были явно "разными", он задавался вопросом, не будут ли его нынешнее " я "и его" я " в море также разными. Можно ли было отрицать, что такое могло быть? Он был таким неуравновешенным парнем, так сильно изменившимся всего за один вечер.

И таким образом, он все еще наблюдал, как его настоящее "Я" становится его прошлым "я", а затем его "следующее" текущее " я " приходит к славной жизни... как бы.

Больше он, похоже, ничего не мог сделать.

Под полотенцем даже кончики пальцев не могли пошевелиться, словно они замерзли.

Даже находясь в таком состоянии, он чувствовал, что его живое " я " постепенно умирает. И тогда он как будто заново родится, подумал он. Сбросив с себя мертвое "я", а затем оставив его позади.

Банри не знала, было ли то "я", которое считало, что оно поддерживается, тем же самым, что и мгновение назад. Его прошлое " я " не столько возвысило свой возмущенный голос, сколько просто бросило его к ногам. Возможно, он просто наблюдал, открыв глаза. На это, на меня. Его голос не долетал до меня с его места отдельно.

Ему совершенно не хватало уверенности в себе.

Банри казалось маловероятным, что завтрашнее " я " будет таким же, как сегодня.

* * *

--- Он проснулся.

Его комната была тускло освещена.

Казалось, он задремал, сам того не заметив. Интересно, сколько же он проспал? Он даже не знал, рассвет это или сумерки.

Потеряв чувство времени, Банри беспомощно огляделся. Свет был выключен, шторы раздвинуты, и свет уличных фонарей снаружи тускло и смутно освещал внутренность его комнаты.

Было тихо.

Тени от пустых табуретов тянулись по полу.

Ближе к концу этих теней виднелись босые пальцы ног.

Весь набор пальцев был соединен с парой голеней, затем с коленями и, наконец, с подолом цельного платья.

Он понял, что это был Коуко.

Сидя, словно кукла, вытянув ноги и прислонившись спиной к стене, Коко была одинока и подавлена.

Ее тонко очерченные черты были освещены странно сильным белесым светом, и он увидел, что она играет со своим мобильным телефоном. Пряди ее длинных волос рассыпались по плечам и щекам, рот слабо приоткрылся, защита была ослаблена. Банри показалось, что Коуко даже не подозревает, что он наблюдает за ней, и выражение его лица было далеко не идеальным.

...Это напомнило ему, что он уже однажды просыпался и находил Коко в своей комнате, как сейчас.

Банри не произнес ни слова, даже не пошевелился. Он продолжал смотреть на фигуру Коко.

Ах да, так оно и было. Это было в ту ночь, когда Мицуо бросил Коко и впал в отчаяние. Они пошли на концерт и напились. Тот шумный весенний день вызывал даже ностальгию.

Слегка сужающаяся переносица была прекрасна, ее опущенный профиль освещался холодным светом.

В своих мыслях Банри задавался вопросом, почему.

В тот раз, да и сейчас тоже, Коко казался странно похожим на самого себя. Не то чтобы их физические данные совпадали. Приглядевшись, он понял, что у них нет общих черт. Во-первых, на ней была низко спущенная юбка, и даже для женщины ее лицо было удивительно красивым.

И все же Кага Коуко проводил время в одиночестве в своей комнате, ничего не подозревая, беспомощный, просто безымянный молодой человек, как и он сам. Это не могло не казаться таким пустяковым существованием.

Если никто не говорит вам: "Ты существуешь", "я вижу тебя" или "я слышу твой голос", если просто продолжать существовать трудно, и кажется, что ваша жизнь вот-вот развалится в любой момент, тогда это не может не быть так.

И Банри тоже...

-Кага-Сан"

...позвонить ей.

Она дернулась. Интересно, удивилась ли она? На свету, дрожа красиво поднятыми ресницами, она посмотрела в глаза Банри, который все еще лежал на кровати.

"...Ты не спишь?"

"Да. Сколько сейчас времени? Я что, заснул, что ли?"

"Ошибаться..."

В комнате не было ни света, ни телевизора. В Тихом, тонком сумраке, прочищая горло, Коуко на коленях подползла к его кровати.

- Послушайте, уже больше семи часов."

Она повернула к нему экран своего мобильного телефона и показала его. Он закрыл глаза, ослепленный, и поэтому не мог видеть время. Но он был удивлен. Хотя уже стемнело, он решил, что было около пяти часов.

- В семь часов...? Эх, ты шутишь... неужели?"

"Да. Ты проспал всю ночь. У тебя были какие-нибудь сны?"

-Вовсе нет."

-Ну, ты спал довольно крепко. Однако твое состояние немного улучшилось."

"...Теперь, когда вы упомянули об этом, мое головокружение странным образом исчезло... а, Кага-Сан, может быть, вы все это время были здесь? А как насчет остальных?"

- Они уехали около полудня. Эй, тебе что-нибудь нужно? Может, воды попить?"

- Нет, я в порядке. Вернее..."

Немного приподнявшись, Банри взглянула на лицо Коуко. Практически рефлекторно на красивом лице Коко появилась улыбка. Хотя она никак не могла устать, подумал он.

Как долго Коуко оставалась в таком состоянии, выключив телевизор, играя со своим мобильным телефоном и оставаясь рядом с ним? Даже после того, как все остальные ушли.

Все время рядом с ним.

На долю секунды ему показалось, что на сердце упала капля горячей воды.

В соответствии с его раздражительностью, это было похоже на шар пламени, облизывающий его до самого живота. Это был друг, которого Банри уже хорошо знала.

Всякий раз, когда его трогала преданность Коуко, он становился таким.

Он не мог не любить человека, стоявшего перед ним. Ему казалось, что такая безнадежная эмоциональность, как желание разрыдаться, вызвана тем, что он не может справиться с такими чувствами. Не зная, как ему их показать, неспособный удержать их в одном сердце, Банри превратился в колеблющегося болвана. Он ничего не мог сделать правильно.

И все же, сколько бы она ни оставалась рядом с ним, ему было одиноко. Он знал, что если она возьмет его за руку, это успокоит его. Если бы она обняла его и поцеловала, он бы успокоился еще больше... это он уже знал. Это было невероятно, едва терпеть, лишь терпеть обман в небольших количествах, объем любви настолько велик, что причиняет боль.

--- Даже вот так, даже в этом изменившемся "сейчас", это было так.

Каждый раз он смотрел на Кага Коко. Каждый раз он был новорожденной клеткой, именно тогда, в это мгновение, открывающей глаза. Каждый раз он с любовью думал о женщине, которую встретил.

И все же ...

Какого черта, в самом деле. Словно желая убрать челку с головы, он сорвал со лба холодную повязку. Она уже давно вернулась к комнатной температуре.

Даже если он чувствовал себя так, даже если он действительно был здесь, даже если он хотел вернуться, и сказал, что хочет, это было не "это место" . . . нисколько.

Он ахнул от изумления. Как будто тот кусочек пламени Коко, который он только что проглотил, обжег ему легкие. Горячая и болезненная, каждая клетка разрывалась на части.

Он ничего не мог с этим поделать. Как бы он ни старался. Борясь, извиваясь, он никак не мог разобраться в своих чувствах. Казалось, он даже не мог рассортировать их по времени. Как он оказался в таком положении? И кто, черт возьми, виноват?

Так или иначе, он посмотрел в глаза Коуко. Коуко стоял рядом с Банри и молча ждал, что тот скажет или сделает.

"...Я в порядке. Я действительно боюсь. ...Извините за это, но у вас есть время?"

-Я в порядке!"

-Ты уже поел? Ах, может быть, вы совсем ничего не ели?"

-Да, я в порядке. Я съел хлеб, который дала мне Линда-сэмпай. Это я должен был извиниться."

Когда Коуко извинился, Банри тупо уставился на нее, глупо разинув рот. Даже если у меня есть причина извиниться, у тебя нет причин извиняться передо мной.

- Ч - почему? - А зачем?"

"Потому что. ...Мы ворвались сюда, когда ты был болен, мы не могли позаботиться о тебе и наделали столько шума... Ты никак не мог успокоиться. Глупый я не должен был приходить; было бы лучше, если бы меня там не было."

В отличие от ее робких слов, Коуко вздернула подбородок, поджала губы и прищурила глаза, словно вызывая его на поединок.

Но теперешняя Банри прекрасно понимала, что это всего лишь большой блеф.

-Все было совсем не так."

Розы, все еще стоявшие у его постели, сладко пахли. В этой комнате не было вазы.

- Тоже был."

"Нет."

-Это тоже было так. ...Даже если я хочу быть "хорошей девочкой". Я ничего не могу сделать правильно. Я-полный кусок дерьма."

-Это совсем не так!"

Исходящий от его ослабевшего тела, он казался самым сильным из голосов. Однако,

"...Я такой и есть!"

Но даже тогда Коуко не переставала наказывать себя. Бессмысленно улыбаясь, указывая на ее белое, красивое лицо,

-Я почему-то так и думал, правда. ...Что я мог бы быть, больше, чем сейчас, конечно, возможно, человеком, гораздо более похожим на Линду-сэмпай."

Он не мог позволить ей продолжать в том же духе.

Банри схватил Коуко за запястье и притянул к себе, словно собираясь сильно встряхнуть. Ему почему-то хотелось сказать ей: "это неправильно, это неправильно!"

Кожа коуко была прохладной, как будто ее коснулись свежие цветы, и казалось, что она растает под его собственной лихорадочной ладонью.

Она молчала, затаив дыхание. Потеряв равновесие из-за рывка Банри, она наклонилась над верхней частью тела Банри.

Он смотрел ей в глаза, дрожа от смущения, в упор.

Они моргали снова и снова, как будто были обеспокоены, эти глаза. Через некоторое время к ней вернулось самообладание, ее длинные ресницы поднялись. Запах ее волос слегка щекотал нос Банри.

Коко молчала, как будто ничего не случилось, хотя ее держали за запястье, даже тянули, в этой мрачной комнате, где они были только вдвоем, с таким спутником, как он.

Не говоря ни слова, она словно ждала, чтобы узнать, что хочет сделать Банри, что он попытается сделать. Даже не шевельнувшись, Коко спокойно изучал цвет глаз Банри.

--- Что, черт возьми, это было?

- Тада, кун...?"

Тонкое запястье коуко выглядело таким хрупким, что даже такой никчемный парень, как он сам, мог бы сломать его, если бы приложил хоть малейшее усилие.

"...Тада-кун..."

Внезапно у Банри перехватило дыхание, которое он так долго сдерживал.

Он отпустил все пять пальцев.

Эти пальцы дрожали, как будто скрипели, и из его горла вырвался такой же смешок.

"...Кага-Сан, ты уверена, что с тобой все в порядке?..?"

Его стонущий голос звучал так, словно он плакал.

Он подозревал, что его голос звучит не очень гладко. Тем не менее, он хотел спросить ее.

Вы уверены, что вас устраивает общение с таким неполноценным человеком, как я, с неопределенным смыслом, непонятным, как будто наполовину сломанным, наполовину фантомом?

С его точки зрения, это было определенно не в порядке вещей.

Я и сам не знаю, кто будет здесь завтра.

И из-за этого ты должен бежать от меня подальше.

Банри хотелось сказать все это. Но Коуко улыбался.

-Ты в порядке?"

Если это я, конечно.

Время, и мой желудок тоже. Все в порядке.

Безупречная, прекрасная улыбка озарила ее лицо, и она взяла его за руку, которую он когда-то отпустил. Ее прохладные, мягкие, нежные пальцы коснулись изгиба его лба, словно проверяя его.

"...Ты все еще горячая штучка, да? Такая боль, когда ты живешь сам по себе, заставляет тебя волноваться, не так ли? Но ты в порядке, вот и все. Эта бесполезная женщина-мусорщик ничего не может сделать, но..... У меня есть любовь, больше, чем у кого-либо другого. Во всяком случае, я могу быть рядом с тобой. Я сделаю все, что смогу."

Вскоре его веки закрылись, и он почувствовал за ними явную тяжесть.

Хорошо, что он ничего не видел; если страшно, то даже плакать можно. Как будто ты можешь так говорить.

Какой бы беспредельно милой она ни была, казавшаяся такой самоотверженной, что это пугало, Банри почувствовала, что это просто игра в цыпленка.

Смогут ли они показать свою любовь друг к другу, как бы ни была опасна ситуация? Могут ли они подвергнуть опасности свое истинное "Я"? Могут ли они делать то, что правильно, без надежды? Могут ли они отдавать себя без остатка? Это было чересчур болезненное соревнование, как гонка, чтобы подрезать себе нервы. Ничего меньшего, чем то, что было сделано с его нынешним "я". Внезапно она начала действовать односторонне.

Однако коуко не несет за это никакой ответственности. У нее нет причин спешить из-за боли. Она должна просто любить подходящего партнера, быть любимой своим партнером и быть кем-то, кто носит красивую одежду, красивую обувь и красиво смеется. Она женщина, которая должна думать только о том, чтобы стать счастливой и делать все в свое время. Кага Коуко.

Так оно и есть, если бы "Тада Банри" просто не заскочил...

- Привет, Тада-кун. Обо мне."

Мало-помалу тепло тела Банри, как теплая вода, согрело руку, которой она прикрыла ему глаза. Банри нежно накрыл ее руку своими ладонями. Вложив силу во все десять пальцев, он прижал ее мягкую руку к своему жалкому, уродливому лицу.

Цепляясь за нее.

Словно прося о помощи, словно прося прощения, он крепко держал белую руку Коко. Коуко спокойно принял его.

-Мне это только что пришло в голову. Мы ведь хотим поехать к морю, не так ли? ...Давай просто уйдем, ты и я, без остальных. Только мы вдвоем, ты хочешь это сделать? Как только тебе станет лучше, можешь взять меня с собой?"

Банри услышала эти слова в его ушах.

Мягкий аромат исходил от ее рук. Ее голос глубоко отозвался в неподвижной темноте.

- Неужели? Ты хочешь пойти со мной, вместе?"

"Да. Я хочу уйти. Это не обязательно должен быть Париж. Я хочу пойти с тобой."

"...Это так? Я понимаю. Это хорошо."

- Неужели? Разве это обещание?"

"Да. Я обещаю. Я отведу тебя к морю. Ведь сейчас лето, не так ли? Пойдем. Я займусь планированием. Мы обязательно повеселимся!"

По тому, как он встряхнулся, он понял, что там, где он не мог видеть, Коко смеялся. Судя по тем же признакам, она кивнула.

Если бы он мог сдержать свое обещание, Коуко бы так смеялся-она не могла не быть счастливой. И если это так, подумал он, то что же еще остается делать, как не хранить его?

Но хотя он и был склонен так думать, он не знал, правильно ли будет сразу отпустить ее руку. Это он тоже понимал.

Но он все равно не мог этого сделать. В конце концов, он хотел видеть улыбающееся лицо Коко. Он усмехнулся, представив себе, как пытается удовлетворить это желание. Это было действительно отвратительно. Интересно, подумал он, чему это я ухмыляюсь?

Хм, подумала Банри.

Сейчас он ненавидел себя, свою плоть, саму жизнь. Это не было чем-то расплывчатым или смутным чувством тревоги или страха. Очевидно, он ненавидел себя как цель, которую хотел уничтожить, стереть с лица земли.

Само его тело, казалось, было чем-то вроде микроба, впитавшегося и осквернившего прекрасную кожу Коко с того момента, как она прикоснулась к нему. Он был неприятен и отвратителен. Интересно, подумал он, если его отбросить в сторону, то до какой степени его сердце, его душа обретут покой?

Теплые, тонкие руки Коко, нежно прикрывая веки, плавно скользнули по щекам, хотя если бы они прижались к горлу, это тоже было бы хорошо. Он полагал, что может спокойно думать о таких вещах, потому что для такой нежной женщины совершенно невозможно делать такие вещи, и потому что он прекрасно это понимал. Но ему тоже не нравилось находиться в такой ситуации.

Он и так был разбит вдребезги-развалина.

Поскольку он не мог надеяться на то, что его возлюбленная сделает ему одолжение и задушит его, он затаил дыхание, не имея другого выбора, кроме как заставить себя замолчать. Он подумал, что если так будет продолжаться еще какое-то время, то он может один провалиться в бездну.

Все еще ничего не понимающий человек, его глаза и горло болели так сильно, что он мог плакать. Естественно, пострадавшая губа тоже болела.

Он также осознавал, что полностью пойман в так называемый "медовый горшок" человеческой жизни.

* * *

Банри размышляла о величии повседневных вещей.

Даже если тебе казалось, что ты в отчаянии смотришь на конец света сквозь дуло пистолета, солнце снова встает, летнее утро такое чистое и белое, что оно возвращает тебя к жизни. Оказалось, что проблемы одного человека не имеют никакого влияния на мир.

Еще до того, как начались повседневные шумы, он открыл глаза отдохнувшим, а когда попытался встать с постели, обнаружил, что жар спал и его девятнадцатилетнее тело не нуждается ни в чем, кроме калорий.

Заботясь о раненой губе, Банри хлебнул натто.

Натто отвечал всем его требованиям: он держал его в холодильнике, он был питательным, он мог есть его, не растирая рот, и это было что-то, что не требовало большого пережевывания. Он попробовал одну пачку и, найдя ее в порядке, пошел за ней и проглотил все три пачки, которые купил. Спокойно сидя на табурете, наклонившись вперед, он съел его прямо из пачки. На полпути он осмотрел все фигуры. А так, без риса, он ни на секунду не подумал, что они чудовищны: в конце концов, это был натто. Это было здорово. В этой степени он был хорошо приспособлен к японским генам, хотя, возможно, для тел других людей это было не так. Отбросив сомнения, как он и был, окутанный утренним светом, Банри одним махом проглотил оставшиеся три пачки, прихлебывая их, как лапшу.

...Когда он рассказал об этом Коуко,

- Шкаф моего младшего брата."

Ее ответ был довольно странным.

Вернее, он не понял, но ... ,

- В чулане тихо, и там почему-то пахнет натто."

Такое выражение лица Коко отнюдь не было признаком удовольствия. Она пожала плечами, как будто хотела сказать: "неважно",

-Тебе интересно, почему это?"

"Эх... он прячется... в шкафу... есть... натто?"

- Бу, ты промахнулся. Ответом была спортивная одежда. Этот парень забудет выбросить свою грязную спортивную одежду в прачечную. Он просто запихнет их в шкаф и оставит там. Запах тела молодого человека быстро разлагается, превращаясь в Запах, очень похожий на запах натто. Я могу выследить его с помощью своего носа без всяких сомнений. Я имею в виду, Тада-кун, знаешь, если бы твой младший брат спрятался в шкафу, чтобы съесть натто, разве это не было бы большим делом? Что-то, что ты не видишь каждый день?"

"...Если ты знаешь ответ, почему спрашиваешь меня?"

-Это побочный разговорный прием. Иногда смешение вопросов стимулирует разговор. Я видел это в сети."

Коко гордо склонила голову набок и с идеальной улыбкой посмотрела на Банри, стоявшую рядом. И вот так, крепко вплетенный в его пальцы, она сжала руку своего возлюбленного. Проделав с ним такое, Банри тоже лишилась сил.

- Это ооочень!?"

-А мне кажется, что да!"

- Теперь я понял!"

- Неужели!?"

Нет, я понял! Nya-ha-ha-ha-ha-ha~! ...Они не могли удержаться от смеха, как пара влюбленных птиц.

Ритм каждого дня, так сказать, был поистине великой вещью.

Пока они продолжали валять дурака вместе... Ты маленький~, Кяа~, замкнутый~, ни за что~... Банри снова задумался. Сон и утреннее солнце. Мне нужно идти в школу. Другие люди приходят и уходят. Пока человек жив, существуют инстинктивные желания, которых вы не можете избежать. От вас требуются социальные маски. Способы убедиться, что вы не можете двигаться. Все это может быть системой, которая поможет вам забыть.

Именно из-за таких вещей, именно из-за того, что утро следует за ночью, он удивлялся, что человечество с его огромными мозгами, переполненными заботами, может вести свою социальную жизнь, притворяясь, что ничего не замечает.

Если бы он был один, погруженный в молчаливые размышления, любое место в черной ночи могло бы показаться ему удручающим. Но сейчас, вот так, он не мог чувствовать ничего подобного. Яркое солнце освещало лица всех одинаково. Ясно, что такие вещи, как ночь, ничего для него не значат. И вот все выползают из постели и отправляются в путь, делая вид, что ничего не заметили.

Когда закончился третий урок, толпа шумных студентов ушла, смешавшись в сером вестибюле юридического факультета.

Банри и Коуко, покинув лекцию, как всегда, группой из двух человек, шли рядом, составляя часть этой толпы. Как бойфренд он, возможно, и не был беспристрастен, но для него Коко сияла ярко и ослепительно среди этой темной толпы, словно купаясь в лучах собственного прожектора.

-Но от натто твоего младшего брата не могло остаться столько запаха! Другими словами, она даже просочилась из его комнаты? Достаточно, чтобы вы узнали о спортивной одежде в шкафу?"

-Нет, все было не так уж плохо. Я ходил и регулярно осматривал шкаф моего младшего брата."

- Через равные промежутки времени? Инспекции? ...Из шкафа твоего младшего брата?"

-Ну и что из этого?"

"...Зачем тебе это делать?"

-Чем этот парень занимался в последнее время? Как его старшая сестра, я должна это проверить. Значит, он не скрывает странных вещей, верно? Я имею в виду, в конце концов, это выражение семейной любви. Но если он это сделает, то получит по заслугам!"

Издав странный звук, похожий на голос какой-нибудь сексуальной иностранной цыпочки, Коуко вызывающе вздернула подбородок. Следуя за гладкой линией ее шеи, она была очень красива, но... ,

- Кроме спортивной одежды, пахнущей как натто, среди одежды был спрятан подозрительный DVD! Поэтому, бросив спортивную одежду в стиральную машину, я взял DVD (который действительно выглядел так, как будто его смотрели) и положил его на самый верхний сундук в гостиной, прямо перед входом, прямо там, где его можно было увидеть. Хорошее местечко, а? Прямо рядом с рисунком Уорхола."

Казнь, вот что пришло на ум Банри. Довольно дьявольский поступок.

"...Разве твой брат не рассердился?"

- Он не рассердился, но всегда смотрит на меня мрачно."

- ...Кстати, о чем был DVD?"

- Название было "ловушка в лесбийском стиле".- Эй, это нормально? Неужели все мальчики в старших классах проявляют интерес к "лесбийскому стилю"? Теперь, когда мне говорят, что я" - ЭСК "о чем-то, Шизука втайне думает:" Это моя старшая сестра... ловушка в лесбийском стиле?'"

-Да, ну, как бы это сказать...? У этого парня бездонная яма вместо желудка, верно? Может быть, он маньяк с большим потенциалом?"

В последнее время по всему кампусу стали появляться парни, которые возились со своими смартфонами пальцами, с наушниками в ушах, забыв обо всем на свете. Банри и Коуко, чьи руки были связаны с неудобствами других, безжалостно натыкались на них.

- Ой!"

- Осторожно, Тада-кун, ты в порядке? Я имею в виду, если они молчат и не хотят смотреть вверх, разве вы не должны быть немного более осведомлены о своем окружении?.. ой!"

- Ой, а как же ты, ты в порядке? Я имею в виду, что в настоящее время вы не должны входить в комнату вашего младшего брата без разрешения, ради друг друга... уфф!?

- Ни за что, этот парень только что был действительно опасен... кяаа!"

Плакат, прикрепленный к стене "будьте осторожны: повторные несчастные случаи", был не очень эффективен.

Столкнувшись с четырьмя людьми подряд, Банри и Коко поспешно схватили друг друга за руки и укрылись у стены. Кончиками пальцев она поправила упавшие на лоб пряди волос. - Господи!- сказал Коуко, когда она подняла свои красиво очерченные коричневые брови.

-Да что же это такое!? Неужели они не видят, в каком ты жалком состоянии!? Люди должны уделять немного больше внимания!"

- Правильно!?- Сказала она сладким голосом, желая получить его согласие. Банри слегка пожал плечами.

Насколько он понимал, у проходящих мимо парней не было особых причин обращать особое внимание на повязки на губах парня. Кроме того, он с самого начала думал, что цепляться друг за друга в переполненном кампусе-это особенно хлопотно. И больше всего, больше всего на свете, его почему-то разозлила казнь Коко в стиле старшей сестры. Зная не больше своего имени " младший брат Шизука (домашний кот Чингисхана... нет, Бибимбап)", он не мог не посочувствовать ему от всего сердца. У него были проблемы со старшей сестрой. А поскольку они были кровными родственниками, у него не было никакой возможности сбежать.

Когда он думал о таких вещах,

- Хей, Тада Банри и робо-девочка!"

Откуда-то издалека их окликнул голос с определенным стилем: Как только они посмотрели, то увидели трех Омакенских третьекурсников на другой стороне, Косши-сэмпай махал рукой, как бы говоря: "поторопись и иди сюда.- Когда старший пригласил их подойти, они оба автоматически слегка склонили головы.,

"...Робо-девочка?"

-Я что, Робо-девочка? - пробормотал коуко. Но почему?- Ее голос звучал так, словно она стонала глубоко в горле, и она склонила голову набок.

Имя "Золотая Робо-девочка" уже прочно утвердилось среди Омакенских старшекурсников, но, похоже, еще не проникло в саму личность.

Сегодня Омакенское собрание снова было на своем обычном месте. Они держали его в углу вестибюля юридической школы, за столом и несколькими скамейками, расположенными у доски объявлений на стене.

Косши-сэмпай сидел легко, а рядом со скамейкой сидела Линда.

Хотя Банри и Коуко уже подходили, она узнала их с улыбкой и крикнула:"

- Тада Банри, твоя температура уже спала?

Ее лодыжки выглядывали из-под девичьих брюк-карго, и она была одета в простую майку, но ее обычного боевого духа просто не было. С таким видом, словно он встретил красивого безымянного кота на углу улицы, Банри игриво улыбнулся Линде и сказал:,

- Ага, спасибо тебе! Большое спасибо! Я проспал всю ночь как убитый, а сегодня утром чувствовал себя как новенький!"

Пока Банри беспокоилась о его разбитой губе, она улыбнулась в ответ с тем же выражением.

Но ее взгляд случайно скользнул по заголовкам спортивных новостей, которые кто-то выложил на стол. Разумеется, она не читала содержание. Она просто следила за строками текста, намеренно фиксируя свое зрение там.

Банри почувствовала, что должна проснуться, что ее нужно заставить встать.

Все должно было быть так, как было до сих пор, не думая и не чувствуя ничего, нормальным, неизменным. Если бы дело было только в нем самом, он бы ничего не изменил. А потом, когда все забудется и все успокоится, это будет лучше всего. Но у него не было выбора.

С этой Банри рядом с ним.

- Правда, это все из-за тебя, Линда-сэмпай. Большое спасибо. Сегодня Тада-кун проглотил свой обед, так что он уже поправился. Видишь?"

Вплетенный в ее пальцы, Коуко прижался к Банри и посмотрел ему в лицо, как избалованный ребенок. Это не было похоже на то, что Коуко говорил: "Линда, как тебе это нравится? но Банри машинально попыталась оттолкнуть ее пальцы, чувствуя себя неловко из-за того, что флиртует с ним в присутствии обычных старшекурсников.

-Все в порядке, ты же знаешь."

Она улыбнулась, приподняв одну бровь.

Решившись, Коуко не отпускала его пальцы. Это было немного неприятно, но он не собирался форсировать события. Глядя на растерянное лицо Банри, Коко продолжал сиять улыбкой.

Сегодняшняя Коко снова была совершенно прекрасна.

В ее элегантно уложенных длинных волосах вместо ленты для волос был шелковый шарф с ярким рисунком. Оборки на ее блузке без рукавов, перевязанной лентой, были синими. Белая, как лето, обтягивающая мини-юбка и телесного цвета босоножки на ремешках с девятисантиметровыми каблуками доводили ее женственность до крайности. Блеск на ее улыбающихся губах был удивительно глубокого вишневого цвета. Фирменная сумка бежевого цвета, свисающая с ее плеча, эта похожая на модель форма была, конечно же, Кага Куко!

"Чувак"

-Он вовсе не "чувак"."

Когда старшекурсники-Омаки швыряли в него попкорном, у него не было другого выбора, кроме как уворачиваться от них странным эротическим способом. И все же большая часть пуль попала Банри в лицо.

-Как только вы закончите играть, пожалуйста, садитесь."

По настоянию Косши-сэмпая рука Коко наконец отпустила его руку. Усевшись рядом с Линдой, он получил распечатку, которую передавали по кругу. Бегло оглядев его,

"Тпру... наконец-то это наш дебют!"

Банри, не раздумывая, повысил голос:

Распечатка, которую ему вручили, подробно описывала основные моменты дебютной презентации Омакена в этом году на праздновании Awa Odori в большом пригородном торговом районе.

Было уже решено, что сразу после начала летних каникул Банри и другие члены Омакена отправятся вместе с другими большими танцевальными группами.

Слегка откашлявшись, Косши-сэмпай привлек их внимание и начал говорить.

- Всего несколько слов. Все, вы не должны потерять распечатку, которую только что получили, пока мы не закончим. У него есть расписание и время, какая одежда и обувь для использования, какие аксессуары вам понадобятся, которые теперь ваша обязанность подготовить. И тогда нам придется попрактиковаться в том, как мы будем танцевать вместе. На самом деле, имея в запасе только две практики, мы просто сделаем это."

Все в смятении подняли голоса. И Банри тоже. График оказался более плотным, чем он думал.

- Никакого нытья. Это будет в следующую среду. Так что это уже время хруста."

Старшие девочки демонстрировали свою нервозность словами " дерьмо! Это плохо! Ты это серьезно?"Со своей стороны, ребята постарше говорили только о том," где же вечеринка с обертыванием? Что мы будем делать? Нам лучше сделать заказ пораньше!"

- Ну, поскольку мы будем танцевать в группах, это не должно быть так сложно. Лидировать будем мы с Линдой, хотя, возможно, в итоге нам покажется, что мы немного выделяемся."

Линда сидела, скрестив ноги, и, сделав вид, что слегка кланяется, подняла руку в знак согласия с Косши-сэмпаем. Коуко вопросительно посмотрел на Линду.

- "Ощущение, что ты выделяешься"... что-нибудь случилось?"

-Можно и так сказать. И это потому, что мы с Косши-сэмпаем часто выходим перед группой, управляя с фронта, используя эту позицию, чтобы мы все могли работать вместе в унисон. На самом деле, наши костюмы будут немного более причудливыми, чем ваши."

- Э, невероятно! Так оно и будет!? Вау... А поскольку танец Линды-сэмпай действительно прекрасен, то он, несомненно, будет великолепен, не так ли?.."

Линда тихо рассмеялась, услышав восторженное бормотание Коуко.

- Ты бы поменялся со мной местами?"

Хотя любой другой понял бы это как шутку,

- Кяаа!"

...Говоря об этом, он задавался вопросом, что это была за реакция.

Казалось, что в сознании каждого присутствующего возникло видение Кага-Коко в виде золотого робота, с криком запрокинувшего голову и исполняющего тот же самый дрожащий танец робота, что и раньше. Если бы она стояла перед группой, выделяясь вот так... со всех сторон послышался смех. Банри и ребята постарше громко расхохотались, и все же,

- Постарайся, Линда!"

- Эй!"

На краю его зрения.

Он видел, как Косши-сэмпай и Линда тихонько постучали друг о друга кулаками. Это было явно грубое приветствие между товарищами. Но он знал, что они не были так близки с самого начала. В конце концов, мы были близкими друзьями давным-давно, со многими общими друзьями из прошлого. Такие вещи-это нормально. Но со студентами второго и третьего курсов колледжа не может быть такой тесной дружбы. Вернее.

---Кроме того.

- Подумала Банри, глядя в сторону.

Кроме того, чувства не возникают без причины. Кроме этого, нет ничего. Вообще ничего. Тут не о чем думать.

Только мимоходом он заметил руку Косши-сэмпая, вытянутую из-под футболки. Эта прямая линия, мужественные, угловатые суставы, толстые, напряженные сухожилия, которые делали его собственные ничем.

Он не думал ни о чем, кроме пустоты.

Собрание закончилось, старшеклассники один за другим поднялись, чтобы уйти. Пытаясь последовать за ними, Банри поспешно схватил свою сумку и тоже встал.

-Куда это ты собрался?"

Как будто это было вполне естественно, Коко попыталась последовать за ним, но не смогла.,

- Извините, подождите немного!"

И сказав это, он убежал один.

Догнав четверых парней, которые ушли первыми, он дернул Косши-сэмпая за рукав футболки.

- Э-Э, Сэмпай?"

- А? Что случилось, Тада Банри? Какой девчачий способ привлечь мое внимание. Разве ты не влюбилась не в ту женщину?"

-Ты тоже хочешь поиграть в маджонг? Может, пойдем все вместе?"

- Ну, мне нужно кое о чем с тобой поговорить... ничего, если мы поболтаем на прогулке?"

"Не проблема. В чем дело, что происходит?"

Неторопливо шагая рядом со старшеклассниками, Банри нерешительно открыл рот.

"...Ошибаться... О, моя девушка..."

- Робо-девочка?"

-Да, я обещал это сделать... возьмите Robo-girl на побережье, но в практическом смысле, что вы думаете, было бы хорошим планом? Если мы не едем в мой родной регион, то я понятия не имею, куда нам ехать, и не могу положиться на своих друзей, так как у них тоже нет опыта..."

-Да, именно так. Прежде всего, чтобы убедиться, что она не ржавеет на соленом морском бризе, вам придется как сумасшедшему дуть на все тело Робо-девочки."

Когда он ответил ему ослепительной улыбкой, Косши-сэмпай ударил Банри кулаком в бок, рядом с печенью.

-Ай-ай-ай-ай!"

Банри в мгновение ока окружили четверо старшекурсников, которые смеялись и говорили: "ха-ха-ха, дай ему еще немного, Косши."

-Мы хотим сказать, что в этом нет ничего веселого для нас!"

- Посмотрите на его лицо и судите сами!"

-Ты останешься на ночь? Хм!? Одна ночь!? Эх!?"

На него безжалостно нападали. Еще,

- Ста, останься на ночь...Эх!? Почему ты думаешь, что все так обернется??"

-А что теперь с этими ребятами?- думал он, когда они все более и более безжалостно наступали на пятки его Джека Перселла. Обе его ноги были раздавлены и прижаты друг к другу, и Банри смог только издать горестный крик.

-Ты, наверное, думаешь, что хочешь остаться там на ночь! Как будто ничего и не было! Идя на пляж, ее длинные волосы развевались повсюду, ее гордая кожа тоже была видна... к тому времени, как вы вернетесь в отель beach inn, чтобы принять душ, будет удивительно, если вы двое молодых людей сможете контролировать себя!"

- Робо-девочка, мы ни за что не вернемся в гостиницу такими, какие мы есть!"

- Я хочу принять хороший душ! Я хочу залезть в горячую ванну! Я устала и хочу сделать перерыв!'"

"...Не уходи. Если вы устали и хотите спать, это идеальное место. Место, где можно провести ночь..."

"...Да. Похоже на то место."

-Вот так, прямо сейчас..."

-Что ты такое говоришь, совсем одна!?"

Хи-хи! Банри пошевелил ногами, отряхивая ботинки старшеклассников. Кроме того, подобные вещи были богохульством по отношению к Коуко.

И все же, несмотря на то, что он считал это богохульством,

--- Это не обязательно должен быть Париж.'

"..."

Словно желая в одно мгновение стряхнуть с себя воспоминание о голосе, он резко мотнул головой из стороны в сторону.

Остатки сладкого, низкого, хриплого голоса в его ушах напомнили ему о ночи. Он не должен был вспоминать об этом средь бела дня в кампусе, и кроме того, изучение значения этих слов заставило бы его выглядеть невероятно потрепанным. Кроме того, был ли он вообще уверен, что в этом есть какой-то смысл? Просто потому, что сейчас он не должен был быть в Париже, говоря: "куда я хочу поехать? Ах да, я хочу поехать на море", - только и сказал он.

...Но это может случиться. Может быть, смысл... проще говоря... нет, нет, нет, нет.

"...Вы-кучка слизняков. У вас, старшеклассников, мозги в сточной канаве. Пожалуйста, перестань так смотреть на Кагу-Сан. Это нарушение закона."

Его некрасивое лицо, в последнее время немного посветлевшее, становилось все более сердитым. Банри поочередно взглянул на лица старшеклассников и крикнул: Взвизгивая фальцетом, старшеклассники делали вид, что убегают преувеличенно медленно.

-Что это за голоса? Кроме того, я не хочу спрашивать о таких вещах. Скорее, в обычных обстоятельствах... какие места хороши для посещения!? По каким маршрутам мне идти?? Я спрашивал о вещах в этом направлении. И несмотря на это, вы, ребята, отвратительно бредите и совсем не заслуживаете доверия. Я уже разочаровался в тебе!"

-Да, да. Как насчет поезда?"

-У тебя есть водительские права?"

"...Ни один из них. Мои ноги-это мой единственный поезд."

Фу... Внезапно выражение лиц старшеклассников изменилось. Скрестив руки на груди, они в задумчивости окружили Банри. -Серьезно пробормотал Косши-сэмпай.

- Ехать на пляж на поезде очень больно."

Все они кивнули.

"Наверняка. Ребята, я не уверен, что здоровой молодой леди понравится такое место. Вы бы взяли с собой в поезд принцессу на высоких каблуках рано утром, не зная, будете ли вы сидеть или нет, а на обратном пути вы были бы зажаты в кучу наемных работников. Твои сандалии шуршат песком. Пахнет солью. Вы можете найти там средних или старших школьников, но не так много студентов колледжа."

-Может быть, ты и согласна, но для Робо-девочки это было бы унизительно."

- А теперь давайте покажем вам суть "трущобного дела".'"

- Да, но результат, вероятно, будет такой: "Робо-девочка, я боялся этого, но это не сработает. Я недостаточно хорош для тебя.'"

Глядя, как старшеклассники дружно кивают: "Да, да, верно, верно", - Банри не нашелся, что сказать. Застыл с глупым выражением на лице,

"Что... то..."

Он мог только стонать.

-К твоему сведению, похоже, что Хосши-сэмпай и его прошлогодняя подружка сделали решительный шаг и остались на ночь в Атами. Стоимость для них двоих, проводящих ночь в том, что казалось симпатичным взрослым отелем Хот-Спрингс, идущим туда и обратно в скоростном поезде и с этим и с этим, составила около 100 000 иен. Ну, теперь она его бывшая подружка, с тех пор как они расстались той осенью. Даже несмотря на то, что они наполовину жили вместе."

-А, так оно и было. Так оно и было."

- Хосши тогда наделал много шума, но это была пустая трата времени."

- Хотя теперь по какой-то другой причине он будет терять время. На днях он сказал мне, что хотел бы узнать, не придется ли ему повторить этот год."

- По-настоящему?"

Столкнувшись с отражениями своих старшекурсников, как будто они становились воинами, ищущими работу, их умы и тела были наполовину разрушены, сам Банри чувствовал себя не в своей тарелке.

Для Атами-сто тысяч. Хотя для кого-то из Сидзуоки это было так или иначе, на этот раз, утешительное имя.

- Итак, Тада Банри. У тебя есть деньги?"

Косши-сэмпай, похоже, вспомнил о существовании Банри.

"Эх. ...У меня ничего нет... конечно."

-Ну, поскольку туда не добраться, да и денег нет, у тебя нет особого выбора. Тогда почему бы вам не начать зарабатывать деньги сразу? У тебя есть работа?"

"...У меня нет..."

-Не говори мне "нет"! Тебе лучше сходить за ним, серьезно."

"Наверняка. Если ты позволишь такой девушке уйти, ты можешь провести всю свою жизнь и не найти другой такой же красивой."

- Работай так, словно от этого зависит твоя жизнь!"

- Дерзай отчаянно!"

-Ты совсем не похож на человека, который много работает."

"Да. Я думал о том же."

-Я знаю, что ты имеешь в виду. Ты можешь думать, что усердно работаешь, но нет никакого смысла, если ты не покажешь ей этого."

-Верно, это может стать важным для меня в таких вещах, как поиск работы."

- Покажи ей, что ты мужчина, Тада Банри."

-Ты должен делать это время от времени."

Внезапно окруженный со всех сторон старшекурсниками с серьезными лицами, проповеднически настроенными, Банри был загнан в угол. Дойдя до того места, где он больше ничего не мог сказать, он коснулся повязки у рта кончиком пальца. Он попытался сказать, что он раненый человек, все еще оправляющийся от ран, но не смог произнести ни слова.

В этот момент за завистливыми плечами Косши-сэмпая, похожего на мачо, он заметил бледное лицо скучающей Коко, которая стояла в одиночестве и спокойно ждала Банри. Ее одинокая фигура казалась встревоженной и выглядела одинокой. Это напомнило ему, какой грустной она была той весной, когда они встретились.

Подожди еще немного. Это потому, что я хочу собрать некоторые намеки ради вашего счастья. Так что еще немного... - подумала Банри, глядя на нее искоса, когда почему-то Косший-семпай,

- Ха... все держитесь! Блин! Похоже, что-то заставило этого парня плакать!"

Говорить такие вещи. Когда он понял, что его называют неженкой, Банри разозлился еще больше.

* * *

-Ты не можешь."

Произнеся это резко, но с улыбкой, Коко слегка наклонила голову под идеальным углом.

-Ты не можешь! Вы не можете получить что-то вроде работы на полставки."

Почему она специально рассказывает ему такие вещи? Ее взгляд, казалось, очень хотел что-то сказать, двигаясь из стороны в сторону, взад и вперед, как будто сравнивая левый и правый глаза Банри.

К обеду школьная столовая была почти полностью заполнена, и даже сейчас, ближе к вечеру, здесь и там были разбросаны ученики.

Было несколько парней, которые, казалось, обедали очень поздно сами по себе, и многие места были заняты людьми, просто сидящими здесь и там, разговаривающими.

Банри и Коуко сидели в менее людном месте, в углу широкого стола, нарочно сдвинув стулья вместе.

- Да, но....."

Время, которое мы провели вместе, стало слишком коротким. Этого абсолютно не может быть. Я просто не могу этого допустить. Это невозможно."

В самом деле, с точки зрения постороннего, они были просто парой, их лица были близко друг к другу, и они делали все, что им заблагорассудится.- Колено коуко касалось джинсовой ткани на колене Банри. Коуко оперлась локтем о стол, слегка наклонив голову, и от груди Коуко исходил сладкий запах роз. Даже если это был всего лишь жар ее соблазнительного тела, от него у Банри кружилась голова, и все же ... ,

- ...Нет, это не невозможно."

Он произнес это спокойно и оторвал взгляд от ее белой груди. Прямо сейчас, прямо здесь, он не мог позволить себе не думать. Старшеклассники только что сказали ему, чтобы он был мужчиной.

Увидев такое выражение лица Банри, Коко поджала свои темно-вишневые губы. Когда она это сделала, раздалось тихое "нет"...- сорвалось с ее губ. Ты РАО ?

- Но послушай, я обещал отвезти тебя на пляж. Для этого мне нужны деньги."

-Разве это не может быть моим угощением?"

-Нет, я просто сказал, что мне действительно катастрофически не хватает карманных денег. Я думаю, что это нормально, когда студенты работают неполный рабочий день."

-Разве я не работаю?"

-Но ты же из богатой семьи."

"...А если они повысят тебе содержание?"

-Этого не случится. А так они дают мне все, что могут. Я не могу просить у родителей большего."

- Но чего нельзя сделать, того нельзя сделать! Я этого категорически не допущу! Я не хочу, чтобы работа урезала наше время свиданий!"

-Это довольно эгоистично..."

- Но! ...Что ж, давайте сделаем это. Я возьму тебя с собой. Хорошо? Это было бы здорово, правда? Разве это не хорошо? Все улажено!"

"Это", другими словами, было... - пойдем, угощаю тебя.- Что-то в этом роде.

Может ли быть более жалкая история, чем эта? Ну, может быть, и так? Обычно это было бы невозможно.

Потеряв нужные слова, Банри неловко почесал в затылке. Да неужели? Ну что ж, на этот раз ваше угощение! Он был не из тех, кто так легко сдается.

Помимо чувства некоторой вины внутри, возможно, впервые на своей памяти, он был просто парнем, который отчаянно хотел сохранить лицо.

...Думая о таких вещах одна за другой, он, казалось, уже испытывал угрызения совести. Как будто он внезапно попал в место или ситуацию, которые не мог понять, он чувствовал себя другим человеком, изумленно таращащим на себя глаза.

(Уууххх)

И.

(Что ты делаешь, Тада Банри?)

Как будто его бессознательное вырвали и положили рядом с ним.

Возвращаясь к самому себе,

"...НГ..."

..Все это произошло в одно мгновение. Он определенно чувствовал, что вернулся к себе.

Внезапно у него похолодела спина. Почувствовав действительно опасное присутствие другого человека, он покрылся каплями пота.

"Что это за чертовщина?" - подумал он.

Интересно, что он делал, находясь в таком состоянии?

Подкрадываясь к нему, чтобы начать атаку, даже не осознавая этого, Коко, ее широко раскрытые, поднятые вверх глаза сверкали без всякой сдержанности, пока она приближалась к нему,

- Эй, о чем ты только что думал?"

"...А?"

Она медленно водила по своим нежным губам кончиком очень красивого ногтя. И она смеялась сладким, гнусавым голосом.

Ногти коуко сегодня были жемчужно - белыми. Только слегка забрызганные кончики были изумрудно-зелеными и серебристо-хромыми,создавая впечатление тропической рыбьей чешуи, сверкающей на дне моря. Кроме того, на ее тонком пальце красовалось изящное кружевное колечко.

Пристально глядя в глаза Банри, рассеянно следя за движениями кончиков пальцев.,

-Ты с самого начала все понял?"

Пронзительные глаза Коко внезапно заглянули в его глаза.

Они смотрели друг на друга в полном непонимании.

В этот момент, чувствуя, что она может видеть почти все вокруг него, сердце Банри пропустило удар.

У него было такое чувство, что в любой момент из уст Коко могут вырваться слова: "Я знаю, что Тада-кун изменился..."

Что я буду делать, если это случится? Что же мне делать? Если она так спросит... какую ложь он должен сказать?

У него вдруг пересохло во рту, и он страшно пожалел, что не взял с собой на стол бесплатный чай.

Однако следующие слова Коуко: ,

-Я хочу проводить с тобой больше времени. Разве ты этого не знаешь? Правда, я хочу быть с тобой больше, больше, муурре. Но, поскольку я не хочу, чтобы ты раздражался, я сдерживаюсь. Разве ты не в отчаянии? Я-это много."

Ожидая самого худшего, он оказался совсем в другом месте. Он вздохнул, сам того не сознавая, и застонал.

"...Заключаться в том... ну и что?"

-Да, это так. Когда мы в разлуке, я только и делаю, что думаю о том, что ты делаешь, о чем думаешь и что чувствуешь ко мне. На самом деле, я хочу быть с тобой всегда, полностью, 24 часа в сутки. Что вы видите, что вы слышите, что вы едите, что вы чувствуете, Я хочу знать все и вся. Я хочу понять,я хочу поделиться всем совершенно. Но эй, я понимаю, что мое пребывание в таком состоянии может быть болезненным, тяжелым и раздражающим. Вести себя как сталкер может быть страшно."

Разве я не учусь?

Продолжая в том же духе, Коко изобразила идеальную улыбку на своем прекрасном лице. Говоря: "Да! не раздумывая, Банри преувеличенно кивнула, тем самым убрав жало.

- Значит, если бы вы работали, наше время было бы более ограничено. Неужели ты не понимаешь? Кроме того, поскольку на этот раз я скажу откровенно, я не хочу, чтобы ты рассказывал мне о какой-то девушке, которую я не знаю, с которой ты познакомился, работая в каком-то незнакомом мне месте. Ни в коем случае. Просто представив себе, что это заставит мою голову взорваться. Или, может быть, вы хотите увидеть его? То есть мой мозг."

"...Привет, Кага-Сан."

-В чем дело? Хочешь посмотреть? Неужели?"

- Нет-нет, я не это имел в виду."

-Если ты хочешь посмотреть, может, мы посмотрим?"

-Нет, серьезно, послушай."

Когда лицо Коуко приблизилось к его лицу, пристально вглядываясь в него, Банри легонько оттолкнула ее одним пальцем и каким-то образом сумела возразить.

- Я ужасно сожалею, что вынужден сообщить вам об этом, но что касается того, что вы находите во мне ценность как в мужчине этого вида, то на данный момент Вы в этом одиноки."

Мне больно говорить об этом до такой степени, но это реальность.

"Очевидно, я не из тех парней, которые капают девушкам, и с самого начала тот факт, что я смог пойти с тобой, насколько я могу судить, был невероятным, как супер нереальное состояние сна. Это действительно чудо. И вот, когда вам вдруг сказали, что вы в шоке, и вы испугались этого? Я мог только смеяться. Такие заботы действительно совершенно излишни."

В тот момент, когда Банри замолчала, улыбка Коко, до этого самоуверенно сиявшая, внезапно потемнела.

При этом ее взгляд, который прежде был устремлен на него, теперь медленно опустился, дрожа, на стол. Отпустив локон своих мягко развевающихся волос, который она намотала на палец, она пожала плечами-сначала вверх, потом вниз. Казалось, она глубоко вздохнула.

Наконец она пробормотала себе под нос: "почему ты не понимаешь?- ее голос был так мягок, что даже не слетел с губ.

Он подумал, не причинил ли он ей боль.

Банри всмотрелась в лицо внезапно напрягшегося Коко, пытаясь подобрать слова, которые он должен был сказать, но ... ,

"...Я подумал, что было бы неплохо, если бы ты стал маленьким. Примерно такого роста."

Она снова поймала себя на том, что улыбается.

Вновь обретя свое обычное совершенное выражение, Коуко раздвинула большой и указательный пальцы на восемь дюймов.

- Тогда я мог бы все время держать тебя рядом с собой. Накормив тебя, уложив в постель, одев, я бы спрятал и защитил тебя, чтобы никто не видел. Чтобы тебя не украли, я всегда беру тебя с собой в сумочке, когда выхожу на улицу. Зеркало, блеск и тада Банри... это было бы похоже на то. А потом, наконец, я хочу завернуть тебя в суши-ролл и съесть!"

- Эх!? Хотя это, конечно, несколько шокирующее развитие событий... хорошо, но неожиданно, а не так... плохо? Меня примут как восхитительную, но если я не познакомлюсь даже с одной из ваших нежных клеток кожи, то, может быть, в другой жизни? Даже если это что-то вроде финала "галактического Экспресса"..."

-Что это за история такая - "галактический Экспресс"?"

-Вот именно! Ни с того ни с сего, пока я был в больнице, я прочитал все, что было написано в палате. Но они были разбросаны тут и там, разные Тома в середине серии. Я не говорил подробно, потому что не хотел выдавать спойлеры."

-Э-э, ни за что, я не знал. Это была та история, где спойлеры становятся проблемой? Я представлял себе теплую, уютную историю с более романтическим настроением. А потом Джованни и Кампанелла впутались в суши-ролл?"

-Хм? Нет, это не так, это были не они. Скорее Маэтель и Тецуро."

- Ох уж эти двое!? Ни за что! Расскажи мне все с самого начала! Просто скажи, что это история 009!"

Ее щеки пугающе покраснели, Коко широко открыла рот от смеха, пока она колотила Банри по плечу, но

-Нет, нет, это тоже не то!"

Я-Коко... девушка как-то не в теме...

В этот самый момент, когда Коуко пробормотала что-то за спиной Банри, ее глаза опустились, а ресницы затрепетали,

- Флиртовать средь бела дня!"

С чем-то похожим на глухой удар, их уши приспособились к голосу аниме.

- Держу пари, это Ока-тян!"

Повернув головы, как и ожидалось, там стоял Ока чинами, и,

- Ни за что! Вернее, что за!? Что ты здесь делаешь??"

Она указала на свой рот, потом на то место, где бинт был прикреплен к лицу Банри. Так уж получилось, что в маленькой руке чинами оказалась наполовину опорожненная бутылка чая. Она постучала Банри между лопаток донышком ножа.

- Эй, Ока-тян. Я упала дома, разбила губу и распухла."

- Эээ! Ты в порядке?? Как это случилось?? А, может быть..."

Схватив крышку бутылки, как будто это был микрофон, она повернулась к Коуко. Со злым смехом, повернув голову вверх, как будто она была ребенком,

-На вас напали?"

"..."

Бесстрастный и молчаливый , как маскано, Коуко выхватил у нее бутылочку. Именно так она ударила чинами по лбу этой штукой. Однако чинами, как и следовало ожидать, стояла на своем. Даже не отстранившись, как будто ничего не случилось,

- Ух ты, какой ужас. Это было серьезно?"

"..."

Ей так много нужно было сказать, что она начала лепетать. Остаточное изображение было настолько шокирующим, что Банри с трудом его воспринимала. Он забрал бутылку из рук Коуко и аккуратно засунул ее обратно в сумку чинами, коротко объяснив:

- Эта штука самоуничтожится. Сам по себе, когда он чувствует, что это так, он собирается развалиться."

-Ння-ха-ха-ха, правда?"

Интересно, что же такого смешного произошло? Чинами, выслушав объяснения Банри, улыбался, как кошка, которой гладят живот, и все же их положение оставляло желать лучшего. Если он заговорит об этом. Без его ведома глаза Банри стали глазами опытного ремесленника, вошедшего в моду оценки.

То, что чинами согнулся пополам от смеха, было ежедневным явлением... как демон... нет, этого было недостаточно, чтобы описать ее. Она была красива, как дикий демонический Бог или ревущие волны.

Кроушные лапы мягко поникли из-за ее смеха, лицо было удивительно белым и невинным. Текстура ее кожи напоминала сладкое, липкое сгущенное молоко. Ее губы были земляничного цвета.

Ее густые, блестящие, черные как смоль волосы были распущены и ниспадали на плечи в стиле иностранной аристократки, черты лица были явно кукольными, большие глаза красиво блестели, как будто влажные.

И все же по какой-то причине от тела чинами исходил странный пряный, не совсем жасминовый аромат. Она была невероятно удобной и слегка яркой.

Банри, не понимая, что он зачарован, вдохнул полную легких ее ауру, наслаждаясь ею. Он не мог насытиться тем, что миловидность чинами всегда уводила его от всего неприятного в жизни. "У нее природный дар быть милой", - подумал он. Возможно, она была даром богов. Дар трансцендентной привлекательности. И чинами свободно передала свой надел другим обитателям этого мира. Он подумал, что у него нет другого выбора, кроме как открыть рот и принять падающие капли, как можно лучше.

Она была одета в несколько мешковатую вышитую черную льняную блузку, похожую на цельное платье, и такие же черные узкие джинсы. На ногах у нее были кожаные сандалии, а вместо обычного рюкзака она несла традиционную плетеную хозяйственную сумку. Задняя часть ее шеи, запястья и лодыжки, выглядывавшие из-под черной одежды, были белыми, тонкими, хрупкими и нежными, что создавало эффект истинной красоты и особенно женственности. Она надела один тонкий браслет из бисера, тоже телесного цвета, красивый и блестящий. Он имел белую и горчично-бежевую цветовую гамму, с контрастными красными вкраплениями. Это было поразительно красиво.

Сегодня, на взгляд Банри, симпатичный демон чинами был похож на храбрую фигуру, пересекающую пустынные страны, материализующуюся из летящих Песков, их коричневые частицы танцевали в воздухе. Она была такой драматичной.

Не в силах удержаться от вздоха,

-Что с тобой сегодня, Ока-тян? Такое чувство, что ты приехал сюда верхом на лошади..."

Он поделился своими впечатлениями. Но, похоже, чинами не совсем понял его.

- Неужели? Даже несмотря на то, что я приехал сюда, как обычно, из Киншичоу через младшего?"

Он слышал, как Коко пробормотал: "ты из Киншичоу? По какой-то причине в моей голове оно сменилось на Окачимати.- О-Ка-чи-на-Ми, ока-чи-Ма-чи ...Кага Коуко... не думая, что ритм возвращается к нему снова, но пока отложив шутку в сторону,

- Такая одежда для взрослых смотрится на тебе лучше, чем обычный костюм Саи Бабы..."

Он продолжал рассказывать о своих впечатлениях. Но, как и прежде, чинами был озадачен.

"...Когда я вообще делал Саи Бабу?..?

Она была сбита с толку этой частью разговора. Глаза, невинно смотревшие на Банри, представляли собой целую вселенную. Мерцающие звезды в вечной тьме. Банри стоял неподвижно, как будто на него было наложено заклятие, как будто он был целиком поглощен взглядом чинами. Она была такой хорошенькой. С комнатой, оставшейся на несколько секунд.

Но ощущение того, что здесь есть место для большего, не передавалось никому другому. Банри яростно схватили за руку чуть ниже плеча и затрясли,

- Тада-кун, пойдем в другой магазин."

С напряженным лицом Коко поднялась со стула. Хотя она сказала "магазин", это был просто кафетерий.

"Смотреть. Ультразвук здесь испускает непристойную, извращенную ауру."

"Ох... Настал день, когда такие слова, как "извращенец", слетают с уст Каги-Сан..."

-Это правда, так что ничего не поделаешь. Если бы я оказался в подобном месте, то в мгновение ока стал бы жертвой этого плотоядного цветка. Ах, так вот что значит "цветок внизу"!"

- Ха, это так!? Какого черта!? "Существо внизу" - это я. Разве я не был пойман опасно вздымающимися, мясистыми расщелинами Блоссом!? Ах, так вот что значит "цветок внизу"!"

- ...Ст, хватит разыгрывать комедию. Я больше ничего не отвечаю..."

Чинами, казалось, бормотала что-то себе под нос, пытаясь дистанцироваться от чрезвычайно грубой пары. Даже запоздалая попытка Банри сгладить ситуацию "мы просто шутим, это всего лишь шутка" была встречена фырканьем и раздраженным отворачиванием от них.

-Я имею в виду, что мне тоже пора отправляться на работу. Береги себя, успокойся."

Она слегка махнула рукой. Услышав это Банри автоматически,

- Эй, смотри! Даже у Ока-тян есть работа. Конечно, это нормально. Все так делают."

Он указал на чинами и снова повернулся к лицу Коко. Коко нахмурился, А чинами прекратил попытки уйти и с любопытством спросил:

- А? А это что такое? О чем ты говоришь?"

- Послушай ее! Я тоже подумывал о том, чтобы устроиться на работу, но вы мне не позволяете и мешаете. Я не думал о том, что у Ока-тян будет ребенок. Неполный рабочий день-это супер нормально, и у всех есть такая работа."

-Это супер нормально! Все так делают! Я имею в виду, что наш магазин принимает заявки на работу неполный рабочий день. Банри, ты будешь работать со мной? Вы хотите взять интервью?"

- Эх!? Серьезно!?"

- Серьезно, серьезно..."

Разговор шел быстро, как молния. За те секунды, что потребовались, чтобы изложить суть дела, он был приглашен чинами. Коко хмурился, открывая дверь, бормоча: "ха!?"

-Что же это за работа!?"

Банри быстро вонзил в него зубы.

Но даже в этом случае он должен был найти работу на полставки. Он не мог поступить так, как велел ему Коуко. А раз так, то разве это не нормально-быть в одном месте, вместе с друзьями? В любом случае, разве это не нормально, если он работает с друзьями, двумя измерениями, Яна-Ссан или даже чинами? Разве это не здравый смысл-так думать? И у него еще оставалось место на несколько секунд.

- Это в кафе "Дайканьяма"."

- Эх! А К-А-Ф-Е!? Это очень круто!"

-Ну, это что-то другое. Невероятно, на самом деле. Вроде как " Т, Т, Т, Токио! С, С, С, СИБУЯ, КУУ!- Так остуди, чтобы сок из него капал."

- А!? Например, как это делает цветок внизу!?"

-Разве я не говорил, что больше не собираюсь отвечать на эту тему!?"

-Разве такое модное заведение, как "не надо", обычно не нанимает таких, как я?"

-Ну, вы оба все равно приходите и посмотрите один раз. Я имею в виду, разве ты сейчас не свободна? Если хочешь, можешь пойти со мной? Например, что-то вроде "прямо сейчас". Если хочешь, Кага-Сан тоже..."

Когда тебя пригласили вот так мягко,

-Что это за "тоже"?..!?"

- Рявкнул Коко. Шагнув к чинами,

-Неужели со мной будут обращаться, как с чем-то вроде попутчика?? Тада-Кун и я-два сердца, бьющихся как одно! Я имею в виду, что после этого у нас свидание! Может, ты и искусительница здесь, но не Тада-кун авек мой!? B, O, T, H, O, F, U, S! Достань его!? Мы! Вы же понимаете!? С буквой "W", "II"! Понял!? У тебя есть это!? Прямо сейчас! Другими словами, держитесь подальше!"

Нависая над миниатюрными китаянками, ее красивое лицо напоминало диету-хранительницу.

-Да, сэр, тогда почему бы вам не пойти со мной? Э-э, вы двое."

Смеясь изо всех сил над измененным приглашением чинами, как будто это был какой-то задник, Коко стояла красиво, как модель, надменно подняв подбородок.

-Мы, может быть, и нет. Вперед. Мы просто не можем. Это невозможно. Не могли бы вы все хорошенько обдумать, прежде чем задавать глупые вопросы? Я не позволю тебе вмешиваться в наше совместное времяпрепровождение."

Сказав Все это, явно играя роль злой королевы, она повернулась к лицу Банри и сказала:"

-Э-э, пойдем, Кага-Сан."

Это был преднамеренный удар в спину. Естественно Куко,

- Ха!?"

Взвизгнул, но...

-Здесь или там, где я живу, мы всегда просто пьем чай. Я бы хотел время от времени брать Кага-сан в какое-нибудь стильное место, чтобы выпить немного стильного сока."

Это было бы неплохо-быть работником кафе. Немного поздно, но Банри поймал себя на этом. Как будто у него хватило энергии проскочить собеседование, получить работу, а потом даже получить зарплату-все за один раз. Он подозревал, что даже если бы он выделил время, чтобы сделать это, было бы слишком много событий, чтобы сделать это.

-Я хочу сказать, что не хочу быть для тебя проблемой. Как только мы доберемся туда, я сразу же окажусь в режиме сотрудника, и поскольку я буду довольно занят, я не смогу просто общаться с клиентами."

- Эй, смотри, даже Ока-тян так говорит. Пойдем, Кага-Сан, выпьем сока и остынем. Мы только начали встречаться, и мы не можем уже войти в колею."

Попадание в колею... Услышав проклятие, Коко мрачно нахмурилась. Пользуясь возможностью пуститься в погоню, Банри,

"...Но если Кага-сан не пойдет со мной, тогда я смогу пробраться туда сама..."

- И-И-и-и...!?"

Похоже, это сработало лучше, чем он думал.

Коко с совершенно непонятным выражением лица отступила на два шага назад, ее растрепанная челка упала на кончик носа.

Прошло много времени, а она даже не убрала его, когда, наконец, испустила мрачный вздох. Казалось, даже Коуко наконец сдался.

"...Окей. Ничего страшного, если сегодняшнее свидание будет для сока со вкусом."

- Ньяха, это место называется не так.- Чинами мило перевела разговор на другую тему.

Итак, Банри и Коуко оказались в изысканно-стильной обстановке.

Оставив их вдвоем за столиками для посетителей, чинами прошла в заднюю комнату через входную дверь в задней части здания, которую трудно было увидеть с улицы.

Светлый тонированный интерьер (стильно!) имел высокий потолок (стильно!). Босса-нова фоновая музыка (стильно!) эхом отдается в его недрах (круто!). Словно прячась от него, Банри огляделась вокруг. Совершенно ошеломленный, он сгорбился вдвое больше обычного.

Таков был Дайканьяма. Стиль!

Чувство стильных, культурных людей обострилось и усилилось до такой степени, что кафе превратилось в возмутительно стильное место. Шуршащее меню в его руках почему-то напоминало пергамент (так шикарно!), и высосал пот из рук Банри.

С самого начала китайцы говорили, что это стильно, это круто, но только теперь смысл этого слова вошел в их мир.

-Что это такое?.. Я чувствую себя здесь не в своей тарелке."

- Это ты? Не только ты, но и мы оба."

Тем не менее, даже Коуко выглядела неловко, немного ерзая, когда она устраивалась на диване. Даже для красавицы Коко она явно не приспособилась к этому стильному месту. Это было совсем не в ее вкусе.

Банри размышляла о том, что по своей сути люди бывают разных типов. Универсального языка, разумеется, не существовало. И у него было предчувствие, что не существует универсального определения того, что составляет "базовую культуру". И все же у нас уже нет выбора, кроме как сказать то, что мы считаем стильным, а затем просто отступить в поражении.

"Ах, этот дизайн интерьера, он действительно чувствует себя хорошо. Это как гостиная в моем собственном доме."

"Действительно. На самом деле, этот диван Каримоку точно такой же, как тот, который мы поставили в нашей студии."

Он сомневался, что эти два парня в стильных шляпах на головах, болтающие и улыбающиеся, когда-либо расходились во мнениях. У него было предчувствие на этот счет. Они взяли свои пивные бутылки в руки, посмотрели друг другу в глаза и с удовольствием выпили их, крича: "Ура!- как иностранцы и все такое прочее. Не похоже, чтобы они шутили или играли в ролевые игры, но они были там.

Однако чинами оказался таким же невероятным, как и ожидалось.

Одетая стильно в форменную рубашку и фартук, как стильная сотрудница стильного кафе, она работала стильно. Она приспособилась к тому, где находилась. Или, скорее, у него было чувство, что в какую бы среду вы ни бросили чинами, ее характер был таков, что ее привлекательность свободно проявлялась. Банри казалось, что она обладает такими же способностями.

"...Тада-кун, ты действительно можешь здесь работать?"

-Я не думаю, что смогу быть здесь покупателем, как сейчас..."

Взволнованный стильной обстановкой, совершенно сбитый с толку, он потерял равновесие и рухнул на диван под углом.

* * *

В тот вечер, после восьми часов вечера.

Думая, что она может быть далеко от дома, Банри протянул палец к домофону соседа, но, подумав об этом, конечно же, остановился. Непредсказуемый звук дверного звонка мог привести этого трудного человека в плохое настроение.

По этой причине он попытался сдержанно постучать в ее дверь. Кратко,

"...Что?"

НАНА-сэмпай вдруг высунула голову из двери с сигаретой во рту. В своей обычной бесцветной футболке и потертых свитерах она выглядела странно бледной без макияжа.

Из открытой двери к нему медленно потянулся запах ладана и сигаретного дыма. Несмотря на то, что было время ужина, а запах еды отсутствовал, Банри с трудом верилось, что этот человек живет такой странной жизнью. В связи с этим комната Банри сейчас была наполнена запахом несвежей якисобы.

-Э-э, МММ, большое спасибо за вчерашнее."

"...Да что с тобой такое? От тебя несет якисобой."

- О, Якисоба. Потому что я немного поел. Ты прав насчет этого, но сейчас я должен вернуть тебе вот это..."

Взглянув на конверт, который протягивал ей Банри,

"Ах"

Похоже, она вспомнила о деньгах, которые одолжила ему для клиники. Она прищурилась, зажгла сигарету, зажатую в зубах, и сильно затянулась, беря конверт. Затем, резко повернувшись к нему лицом, она выпустила дым в сторону входа в свое жилище. Он подумал, не беспокоится ли она о его выздоровлении.

Только с этим маленьким кусочком, чувствуя себя внезапно теплым и пушистым,

"...О боже, даже если я знаю, что это трюк, это одна из тех ситуаций, когда "преступник помогает бродячей собаке под дождем"..."

Пока Банри бормотал что-то себе под нос, дверь захлопнулась у него перед носом. Даже не попрощавшись.

Когда он понял, что остался один во внешнем коридоре,

"...Ах!? Эй, держись, НАНА-сэмпай!! Мы еще не закончили разговор!"

Когда он отчаянно стучал в дверь,

-В чем твоя проблема? Ты такой шумный!"

Резко щелкнув языком, НАНА-сэмпай соизволила еще раз приоткрыть дверь. На ее лбу появилась морщинка, похожая на удар молнии.

- Да, у меня есть кое-что для тебя! Если ты хочешь, тогда..."

В благодарность за помощь, отказавшись от идеи найти работу, он купил несколько стильных печений и принес их в подарок. НАНА-сэмпай наблюдала за тем, как Банри протягивает их с угрюмым видом.

Несмотря на то, что он знал, что она была в основном хорошим человеком, он немного отступил. Ну, его тело не забудет, как она сбила его с ног гитарой, схватила за волосы, пнула в зад и отправила в полет.

"...Сладкая штука, может быть, кто-то их не ел?"

Выхватив печенье из рук робко вопрошающей Банри, НАНА-сэмпай принялась внимательно изучать список ингредиентов на этикетке. Говоря: "что за.....- а потом подозрительно, в Банри.,

"Чокнутый"

Вот и все. Конечно, он понятия не имел, что она имеет в виду.

"...А? Это что-то для вкуса?"

- Это аллергия. Только к орехам в любом случае. Я, наверное, должна быть в порядке, принимая это. Это будет мой ужин."

"...Э-э, у тебя на ужин только печенье?"

-У тебя с этим проблемы?"

"...Я мог бы принести тебе немного якисобы. Я сделал слишком много, чтобы есть самому. Он был довольно вкусным, но, к сожалению, вы можете сказать, что я сделал его сам."

Все еще прислонившись к двери, НАНА-сэмпай тихо рассмеялась. Хотя она сказала ему, что не хочет, чтобы он ее кормил. Он понял, что впервые слышит ее искренний смех, а не презрение или насмешку. Когда Банри автоматически рассмеялась в ответ,

-Это уже зажило?"

НАНА-сэмпай указала подбородком на повязку возле рта Банри. Банри кивнул.

-Все нормально. Хотя мне все еще нужно принимать лекарство."

- Вот именно."

-Большое спасибо, правда. Что было бы, если бы ты мне не помог?.. это было бы настоящей катастрофой. Из моей собственной крови."

Он снова склонил голову, и в этот момент в голове Банри промелькнул образ.

О том, как он бежал без обуви среди гор ранней весной.

О свете, направленном против тьмы.

О голосе, зовущем его по имени.

О, вот что это было.

"...Я хочу сказать, что даже Линда-сэмпай спасла меня от катастрофы. Как будто моя жизнь-это не что иное, как спасение от бедствий женщинами..."

"Линда. Да."

- Она вздохнула.

Бормоча что-то странное, НАНА-сэмпай грубо вытащила изо рта окурок и сунула его в пепельницу, стоявшую на полке для обуви. И хотя это движение почему-то привлекло его внимание, Банри проглотил вопросы, поднимавшиеся в нем.

--Интересно, много ли НАНА-сэмпай знает о нем и Линде?

Ему казалось, что Линда и НАНА-сэмпай прекрасно ладят. Похоже, они много времени проводили вместе, даже ночевали у Наны. Интересно, говорили ли они о нем?

В тот раз, когда он избегал Линду, как сумасшедший, это была Нана-сэмпай, которая насильно устроила им разговор, не так ли?

Интересно, как много знает эта женщина и о чем она сейчас думает?

"...А что у тебя с лицом? Вы чувствуете себя плохо из-за чего-то?"

НАНА-сэмпай скрестила руки на груди, глядя в лицо совершенно безмолвной Банри. Словно уговаривая его заговорить, она ждала, так и не закурив следующую сигарету.

Невольно из его горла начали вырываться жалобы,

-Я чувствую... хорошо... неудобный."

- А?"

Но он твердо стоял на своем.

"...В основном... хорошо... это деньги."

Она рассмеялась над его глупым выражением лица. НАНА-сэмпай отступила на шаг, чтобы сделать глубокий вдох, склонив голову набок, как будто была поражена. Затем она протянула его ему.

- Ты можешь заплатить мне позже."

Конверт с деньгами, которые он ей должен. Банри чуть не подпрыгнула в панике,

- Эх!? О, Нет, нет, нет! Я вовсе не это имел в виду! Правда, правда, мне будет очень неприятно, если ты не примешь этого от меня!"

Отчаянно отказывая ей,

-Это было бы невозможно."

Он отступил, как будто его оттолкнули. Он отпрянул назад, как краб, мотая головой из стороны в сторону и пряча обе руки за спиной.

-Нет, нет, нет! Я имею в виду, правда, я в порядке! Я собираюсь искать работу на полставки!"

- Работа на полставки? ...А теперь?"

Наконец НАНА-сэмпай, похоже, сдалась и вернула ему конверт. Положив руку на тощее бедро, она спросила его:

-Я еще не работаю. Ах, если вы случайно кого-то знаете или имеете какое-то влияние, пожалуйста, представьте меня, я стараюсь найти все, что могу, быстро, чтобы заплатить."

"...Эти выходные."

Это занимало там первое место по скорости со стильными соками чинами.

-Есть работа, на которой можно много заработать за одну ночь, но ты бы ее сделал? Хотя это прислуживает на столах на вечеринке. Вы сразу же получите полную дневную зарплату. ...Но я предупреждаю вас заранее, что на вас могут быть возложены некоторые обязанности."

Банри впился зубами в слова НАНА-сэмпай. Официантка на вечеринке... он не мог себе этого представить, так или иначе это придет к нему. По крайней мере, это было бы лучше, чем то стильное кафе.

-Ну конечно! Я хочу это сделать! Там есть деньги, так что я буду там! Будет ли собеседование?"

-Я вас познакомлю, так что, думаю, вам не о чем беспокоиться. ...Есть только одно условие."

Сунув руку под поношенный подол футболки и грубо почесав себя в довольно плоской области груди, НАНА-сэмпай вдруг подняла тонкую бровь.

- Этот парень, Янагисава. Хотя это только то, что сказала Линда, он кажется довольно красивым. Возьми с собой этого парня."

В тот же вечер, чуть позже восьми, Мицуо постучал в дверь Банри.

"Эй. Ты что, вздремнул?"

- Я думал, что это пустая трата времени, но, лежа неподвижно на футоне, в конце концов заснул. А вы?"

-Со мной было то же самое."

Его тело больше всего на свете отличалось красотой, и его добрый друг вошел в комнату в одних носках и протянул Банри пластиковый пакет.

НАНА-сэмпай велела им поспать заранее, так как они будут работать до утра. Она также велела им принести что-нибудь поесть, хотя понятия не имела, когда у них будет перерыв. Итак, Банри приготовила белый рис, а Мицуо купил несколько гарниров.

Вечно озабоченный деньгами Мицуо, у которого не было причин отказываться от приглашения поработать за хорошие деньги, легко выполнил требование НАНА-сэмпай. Сделав это, они вдвоем пришли сегодня.

Отдав свою часть сдачи, разделенную на пенни, Банри сразу же принялся готовить легкий ужин. Мицуо, который уже приходил неизвестно сколько раз, сидел, как обычно, скрестив ноги, у низкого столика, а Банри тем временем собирал разбросанные повсюду экземпляры "ТВ-братков" и листки газет. А потом, вертя в руках пульт дистанционного управления, он заглянул под стол.

-Это не твой мобильник издает звуки?"

- О, это электронная почта. Ничего страшного."

Индикатор входящего сообщения на зарядном телефоне Банри продолжал мигать.

Он разложил предварительно приготовленный белый рис по соответствующим тарелкам и принес их к столу, вернувшись один раз на кухню и принеся бутылки и стаканы с чаем, затем он посмотрел на свою электронную почту.

- Коуко?"

"Да. Это подождет, пока мы не поедим и не выпьем чаю. Если я не отвечаю сразу, она вешает трубку. Пока мы превращаемся в Чоушуу Корики."

Мицуо рассмеялась, возможно, представив себе Коко, склонившую голову набок, с идеальной улыбкой на лице, просящую его не вешать трубку, но на самом деле ей было не до смеха.

Коко в последнее время... судя по тому, что Банри видела с тех пор, как возникла проблема с неполной занятостью... становился действительно ограничительным персонажем.

Чрезмерно беспокоясь, даже невротически, о таких мелочах, как медленные ответы на ее электронные письма (обычно потому, что он просто не замечал их), почему он опоздал на лекцию (потому что ушел в ванную), почему он был таким тихим прямо сейчас (он не осознавал, что был тихим), что самое симпатичное? А? Вы не видите разницы? ...Почему? Ты что, игнорируешь меня?

И так далее.

После лекций она все время крепко прижималась к нему. Он даже не мог общаться с парнями. Как человек, он хотел иметь немного времени для себя, но не мог иметь так много. Если смотреть объективно, то его дни по-прежнему были довольно напряженными.

Конечно, он ничего не сказал Коуко о сегодняшней работе.

Солгав ей, что он забыл о докладе в классе, где не было Коуко, и что для того, чтобы сдать его завтра, ему придется провести всю ночь, они расстались после третьего часа, и он отправился домой. Когда Коуко последовал за ним, сказав: "Я хочу посмотреть, как ты работаешь над своим отчетом, я могу быть спокоен", он отказался, сказав: "Извини, но если я действительно не сосредоточусь на этот раз, у меня будут неприятности!"

Потому что это было ради того, чтобы отвезти Коуко к морю, он не беспокоился о чувстве вины. Кроме того, он чувствовал, что с самого начала, говоря, что она не хочет, чтобы Банри бралась за работу, Коуко была на грани того, чтобы свернуть с правильного пути, сбиться на ее эгоистичную сторону.

И самое главное, номер один,

-Должно быть, тебя раздражает, что Коуко так дьявольски тебя сдерживает."

"Нет...? Честно говоря, все не так уж и плохо."

...Потому что это были его истинные чувства, потому что он чувствовал себя именно так.

Он молчал и держался на расстоянии не потому, что это раздражало или беспокоило его. "Значит, у меня нет выбора", - подумал Банри в тот вечер, не собираясь винить себя.

Сообщения от Коуко, как всегда, были глупыми. Такие вещи, как " я пью черный чай☆", что так~? Без каких-либо изменений в ответе. Каждый раз, каждый раз это было так. Доброе утро, добрая ночь, пора есть, я поела, я покрасила ногти, я почистила ногти, я устала, я голодна, наш кот, мой младший брат, жарко, холодно, весело, скучно, где ты сейчас? Что ты делаешь? Ты любишь меня? И сколько же? Эй, эй, эй... Предсказательный текстовый алгоритм мобильного телефона Банри уже звучал так:" так "становится" так?"Я" становится "Я тоже~", " Un "становится " понятым", а" я "становится" я тоже люблю тебя!- ...Он был на пути к тому, чтобы стать полностью обученным.

Но он не возражал. Нисколько.

Хотя это и не было шуткой, это было далеко от проторенной дороги и напряженно, и хотя он попал в эту ситуацию, Банри все еще наслаждался собой в изобилии и тоже был счастлив. Для такой девушки, как она, быть такой настойчивой по отношению к такому парню, как он... это было невероятно.

В конце концов, он просто почувствовал, что влюблен в Коуко.

Даже если она доставляла ему ненужные хлопоты, это, честно говоря, казалось ему радостью. Проходя через тридцать пустых почтовых ящиков в день, он улыбался. Даже когда ей было больно, или она была подавлена, или она была болью, она была такой милой, что он ничего не мог с собой поделать. Он был абсолютно, абсолютно счастлив от того, как Коуко любила его, как она одержима им, и он не мог насытиться этим.

Если он полностью потеряет такие дни, как эти, или такие времена, он понятия не имел, сможет ли он найти счастье в этой жизни. Жизнь станет по-настоящему скучной и бессмысленной, подумал он. Он станет совершенно пустым.

На самом деле, именно так он себя и чувствовал.

Такая вещь... чувства к Линде, которые он вернул к жизни, не говоря ни слова, проглатывая их изо всех сил, казалось, что его чувства к Коуко ничуть не уменьшились. В сердце Банри должен был быть только один из них; любовь двух людей не могла существовать там вместе. Кроме того, будет ли он презирать такое " я " или нет.

Он задавался вопросом, было ли это чем-то, в чем люди преуспели, и в последнее время даже чувствовал это. Интересно, подумал он, все ли такие? Или, с его проблемой, которую они называли амнезией, он задавался вопросом, станет ли он таким же, как они, учитывая, что его собственная личность еще не полностью укрепилась.

Все не могло оставаться так бесконечно; он думал, что все развалится, что кто-то сильно пострадает, и произойдет провал, на который он не сможет смотреть.

...Интересно, изменится ли при этом его собственное сердце?

Кто из его двойных " я " в конце концов погибнет?

Он задавался вопросом, был ли он только в самом начале приключения.

-Я рада, что ты познакомилась и встречаешься с Коуко, правда."

Мицуо сказал это сразу после того, как с жадностью принялся за еду.

Как только он послал короткий ответ Коуко, Банри повернулась и посмотрела на его профиль. Он был действительно красив, запихивая еду в свой широко открытый рот, как это сделал бы молодой человек. Со смешанными чувствами, отчасти удивленными, отчасти виноватыми, Банри несколько секунд пристально смотрела на него.

"...Как же так?"

Или что-то еще, спросил он в ответ, немного идиотски. Хм? Мицуо искоса взглянул на него.

-Что значит " как так?- Потому что ты знаешь, я не думаю, что любой парень согласится с таким провалом преследователя. Вы очень хорошо переносите все это."

"...Ну, конечно, я знаю. Я люблю ее. То есть коуко."

-Но разве этому нет предела? Я наблюдал за тем, как вы с Коко ладили с самого начала, и мне кажется, что вы, ребята, давно перешли эти границы. Два измерения тоже были немного привлечены ею. Абстрактно. Она всегда с тобой рядом, не так ли?"

- Хе-хе..."

Положив мобильник, Банри тоже уселся за стол. Взяв в руки миску с рисом и палочки для еды, он наполовину притворяясь, ждал и смеялся.

Рана под повязкой под его ртом, конечно, все еще была там. Даже не увлажненная, она причиняла сильную боль.

-Вообще-то нет, но поскольку есть невероятная любовь, то все в порядке."

"Тпру... Давненько я не слышал, чтобы Банри с нежностью отзывался о ней. Конечно, это немного жутковато."

Пока он поглощал гарниры в приятном ритме, Мицуо смеялся еще больше. Глядя на это красивое, здоровое, улыбающееся лицо, он удивлялся, насколько оно отличается от его собственного.

Здоровые и нездоровые. Красивый и непривлекательный. Честный человек и лживый мужлан. Человек преуспевающий, и тот, кто исповедался. Как положительные и отрицательные, совершенно противоположные существа.

По какой-то причине его палочки не двигались, и Банри тут же закрыл рот. Интересно, как такой человек, как он, будет выглядеть в глазах Мицуо? А потом в глазах Коуко. В глазах Линды...

Внезапно ему показалось, что он смотрит в зеркало.

(Все в порядке, потому что ты любишь ее, верно?)

Тада Банри, потерявший аппетит, сидел неподвижно.

Стоя на коленях перед собственным столом в своей комнате, он держал в правой руке палочки для еды, а в левой-миску с рисом.

Раненая губа все еще распухала, но не отступала, и на лице оставалась повязка. Он был одет в свои обычные синие джинсы и просторную домашнюю футболку. Его нечесаные волосы были слишком длинными, и Банри, похоже, не замечала, как сильно они торчат из-за спины.

(У вас есть нечистая совесть, и вы сожалеете о том, что думаете такие вещи, как "я хочу вернуться туда, где Линда", так что если бы вы могли смириться, если бы вы могли быть прощены ...это было бы здорово.)

Так близко, что мы почти соприкасались носами, я уставилась на свое прежнее "я", прямо рядом с его лицом во плоти. Мне хотелось найти в его глазах цвета честности и лжи.

(Это отвратительно...)

"..."

Интересно, кто это там бормочет?

Мицуо тихонько подтолкнул лежащего рядом неподвижного Банри, его глаза все еще смотрели куда-то вдаль, на локоть. Придя в себя, он увидел это лицо.

-Что случилось? Ешь! Разве сэмпай из соседнего дома не сказала, что придет около девяти?"

"...Ах, да..."

- Обслуживаешь столики, да? Для меня это в первый раз. Я полагаю, что напитки будут приготовлены, конечно. Я не люблю ухаживать за пьяницами и убирать за ними..."

"...Ах, интересно, как это будет? Я не слышал слишком много подробностей о том, что мы будем делать."

-Если это похоже на работу в качестве ведущего, что мы будем делать? Мы будем вынуждены быть болтливыми. Хотя мы оба довольно тихие люди."

Без всяких забот, у него была освежающая улыбка.

Когда рядом не было Коко, Он считал его красивым и неполноценным. С ним было легко ладить, обычно он был очень хорошим парнем. В глубине души он был рад, что стал его другом.

То, что Коуко, естественно, влюбилась в этого парня, даже Банри вполне понимала. Если бы он был девушкой, то, вероятно, быстро влюбился бы в него.

Скорее, он все еще не очень хорошо понимал, почему она явно спустилась на уровень ниже, чем холодно выглядящая Яна-Ссан, или так ему казалось.

В душе Коуко присутствовали Янагисава Мицуо и тада Банри, но теперь осталась только Тада Банри, и все же он удивлялся, как же все так обернулось. Он задумался, не было ли это потому, что он признался ей в своих чувствах после того, как она была явно отвергнута Янагисавой Мицуо. Неужели только одно это разрушило ее десять лет безответной любви?

Очевидно, Коуко выбрал тот, который был менее ценен. Когда он снова все обдумал, то понял, что это самое странное, чего он никак не мог понять.

Она не потеряла память, как он.

Несмотря на это, он удивлялся, как такое могло случиться... как же так, черт возьми?

Во всяком случае, женщина наверняка поняла бы, как это делается.

Банри, снова погрузившаяся в свои мысли, была возвращена стуком в дверь. Этот грубый шум. Свирепый стиль стука.

-А, это, наверное, НАНА-сэмпай."

Банри отложил в сторону палочки для еды, но,

-Сейчас принесу."

Запихнув последний кусок в широко открытый рот, Мицуо встал. Банри повернулся и посмотрел в сторону двери.

За дверью, как он и ожидал, стояла НАНА-сэмпай в своем обычном костюме... нет, в панковском наряде, не дожидаясь реакции Мицуо, когда он ее увидит,

- Хм. Ты, должно быть, тот парень, которого они называют Яной. Теперь я понял. Ты уверена, что хорошенькая, не так ли?"

- Кяаа!?"

Она вдруг приподняла футболку Мицуо за подол, чтобы проверить его пресс. Она сказала только одно слово: "хорошо!- а потом повернулась к чему-то, чего Банри не могла видеть во внешнем коридоре.,

- Линда, молодец!"

Она сказала что-то вроде этого.

Банри вылез из машины и бросил в рот гамбургер.

Сегодня вечером они с Мицуо должны были пойти к НАНА-сэмпай и быть представленными ей для работы на полставки. Таков был план.

Но он не слышал, что Линда тоже будет там. - О! Здравствуйте, Добрый вечер!- Голос Мицуо донесся из прихожей, он звучал радостно.

* * *

Ситуация была запутанной с самого начала.

- Который из них!?"

Мицуо не мог выбрать между действительно обтягивающими серебристыми боксерскими шортами и телесного цвета бикини с золотыми кружевами.

- Ууу, уууууу~~~~...!"

Он был точь-в-точь как роденовский "Мыслитель".- Или, возможно, он был просто классным парнем, страдающим запором.

Сидя с обнаженной верхней половиной тела, он обливался холодным потом и с отчаянным выражением лица сравнивал два труса.

- Поторопись и решай! А потом надень его! Эй ты, ты готов!?"

Откровенно раздраженный, он швырнул обе пары трусов в Мицуо, и взгляд таинственного человека обратился к Банри. Внезапно встаю,

- Эй! Я готова!"

-Ты уродина!"

Он выпендривался, и в то же время на него плевали и глумились. И все же,

-Но и сексуально тоже...!"

Его рука, украшенная кольцами, многозначительно скользнула вниз, мягко коснувшись внутренней поверхности бедра. Так ли это? Я, сексуальная? Грузный мужчина средних лет в маске, которого они называли боссом, одетый в золотой костюм, как Денди Сакано, ушел, оставив позади странно взволнованную Банри и полуголого Мицуо. Когда одетый в костюм сотрудник крикнул: "О босс, сегодня маскарад, не так ли??"он кокетливо ответил:" я-призрак! Призрак Оперного театра!- Он был денди Сакано, хотя и не говорил этого.

-Ну что ж, Яна-Ссан, решайся скорее!"

- Ох, ох... но я действительно немного заблудился... ах, что же мне делать!? Черт возьми, подумать только, что настанет день, когда я буду беспокоиться о чем-то подобном!"

Если он возьмет серебряную в правую руку, она не будет видна. И тогда, с точки зрения тканевого покрытия, его задница будет в безопасности.

Бикини телесного цвета, зажатое в его левой руке, было слишком прозрачным. У него также была Т-образная спинка, и она была изогнута таким образом, что не собиралась вместить его нижние области или его задницу должным образом. Но он сказал боссу: "вы должны дать мне еще десять тысяч, чтобы я носил это здесь."

Так или иначе, в этом единственном слое нижнего белья Мицуо не мог не выставить свою раскачивающуюся наготу на всеобщее обозрение. Такова, В общем-то, была работа, которую ему поручили сегодня вечером.

Затем перед ним появился красивый мужчина, похожий на иностранную модель, который, казалось, был наделен теми же обязанностями, что и Мицуо, и потрусил мимо с пивом в одной руке, одетый в телесного цвета бикини. Говоря о сырой атмосфере, там, внизу, в его нижней области, качались тяжелые предметы. Сам того не сознавая, он все время следил за ним взглядом. Эта фигура сзади, голый зад лучше, чем у Мицуо, украл слова из его рта.

В широкой, но теплой и темной задней комнате в этот вечер находилось еще двадцать рабочих, все они были в ярких костюмах и беспокойно двигались. Гулкая, тяжелая басовая фоновая музыка начала проникать сквозь занавес, который ударяли снова и снова, вместе с ропотом толпы. Из кухни часто доносился неразборчивый рев. Казалось, событие уже началось.

Место, куда НАНА-сэмпай привез их на машине, было тем же самым местом, куда он привез Коуко.

Сегодня они устраивали вечеринку только по предварительному заказу. Вместе с их спонсором, "боссом", когда они вошли в локаль, снаружи уже стояла очередь гостей, от молодых людей до подозрительно выглядящих пожилых людей, все они были чрезвычайно кричащими и все они были сомнительного пола. Он задался вопросом, был ли у кого-то день рождения, был ли он на вечеринках косплея. Толпа людей, одетых в красивые платья и костюмы, костюмы, женскую одежду, мужскую одежду, от мультяшных персонажей до серьезно усиленных трансвеститов здесь и там, все в оригинальных стилях, чтобы удовлетворить себя, как только на Хэллоуин. Их засасывало в секретную подземную комнату, где братья-химики играли достаточно громко, чтобы расколоть им уши.

Как только он увидел толпу, даже тупоголовый Банри понял, что это может быть довольно трудная работа. Мицуо, увидев выражение лица Банри, тоже замолчал. Но поскольку Нана-сэмпай и Линда стояли по обе стороны от них с безразличными лицами, у них не было другого выбора, кроме как подготовиться.

Как только НАНА-сэмпай представила их боссу, он снял с Мицуо футболку, вручил ему нижнее белье и приказал выбрать, какое из них он будет использовать. Как это случилось, босс взял футболку, уткнулся в нее лицом, понюхал как сумасшедший и наконец объявил:? Это отвратительно! Никогда больше не надевай его! Я его конфискую!-Из-за этого Мицуо уже решил вернуться домой полуголым.

В этот момент что-то показалось не совсем правильным, поскольку Банри и Мицуо получили разные роли,

-Если ты так озадачен, что, если я выберу??"

Он был уже полностью готов. У меня есть немного дополнительного времени на данный момент,

-В любом случае, любой из них смущает. В таком случае, разве вы не должны просто пойти на это!? На дюйм, на милю вперед!"

Он собирался вынести взвешенное суждение, но очень громкая музыка, доносившаяся до них, заставила его заговорить, и Банри протянула Мицуо бикини телесного цвета.

- Эээ!? Серьезно...!? Серьезно...!"

Мицуо на мгновение потерял дар речи, так прозрачные хромые трусы он крепко держал в руках, дыхание его было затаено. В настоящее время,

-Ты не это имеешь в виду... вместо этого! А ты вместо этого! Разве я недостаточно смущен?? Разве у меня нет хоть капельки уважения!?"

Он медленно поднял глаза на Банри. Банри снова оглядел себя.

-Я уже привык к этому! Я смирилась с тем, как выгляжу!"

Банри, о которой оперный Денди Сакано сказал: "Может, ты и уродина, но ты сексуальна",-была одета в пушистый, коротко подстриженный серебристый парик, бюстье в стиле гот-лоли и черную мини-юбку-униформу горничной.

Он получил временную косметику, но сейчас, даже если бы он сам так сказал, он был действительно уродлив. Открытая, довольно костлявая грудь, ощущение его рук там, где они выходили из пышных рукавов, не-мягкость его ног там, где они были открыты под подвязками, куда бы вы ни посмотрели, его тело было телосложением тощего молодого человека. Действительно, его стиль кросс-дрессера был жалок. Именно так выглядела Банри в этот вечер.

- Видите ли, с этой рассеченной губой вы похожи на служанку, над которой надругался хозяин! И причина, по которой тебя оскорбили, в том, что ты уродина!' ...босс так сказал, И вот результат!"

- О-хо...!"

Серебряный поднос под мышкой, наушник, который ему вручили, воткнутый в одно ухо, беспроводной приемник, засунутый в сумку, висящую на плече. Когда он увидел, как выглядит в зеркале, с его губ сорвался сухой смешок.

-Ну, ты тоже изменился, хотя парню и негде переодеться! Здесь у всех была свобода переодеваться нагишом."

"...Я знаю, что ты имеешь в виду. Она немного постояла. Я спрятал свой."

- Хорошо!"

Пряча Мицуо, расправив оборчатую мини-юбку, словно покрывая ее цветами, Банри кончиками пальцев теребила кончики его парика. Он ощупал жесткое кружево на груди, расправил складки ткани, нанес блеск на рану и убедился, что она гладкая и подобрана по цвету.

С некоторых пор оглушительный басовый ритм погружал его в транс. "Должно быть, так чувствует себя девушка", - подумал он, захваченный этим таинственным ощущением. Его ноги на высоких каблуках естественно вытянулись вперед, пытаясь дышать, странно осознавая, что за ними наблюдают. Коко на высоких каблуках должна жить в таком мире каждый день своей жизни. Осознавая ее волосы, осознавая ее одежду, замечая ее макияж, осознавая ее ноги, и так далее снова и снова. Он восхищался ее большим чувством эстетики, стремлением к совершенству.

- Я... надеваю его... но..."

Мицуо застонал очень тонким голосом. Когда Банри снова взглянула на него, он был практически обнажен.

"...Интересно, будет ли это нормально?..!?"

Напряжение отразилось на его красивом мужественном лице, и каждый раз, когда он двигался, тени его мускулов завораживающе проступали. Его тело напоминало скульптуру.

С другой стороны, в центре телесного цвета игристое хромой бикини это развратно кричу всему миру", - когда-нибудь-y-органом! Вот что-то непристойное!"

"...Ты, ты в порядке! Ты супер крутая, Яна-Ссан!"

Ужасно смущенный Мицуо привел свои волосы в порядок и с отчаянным видом высоко поднял голову. Джинсы, нижнее белье и носки, которые он снял, были брошены на стул.

Черный парень, одетый как китаянка... или, может быть, действительно высокая девушка, во всяком случае, одна из его коллег по работе в этот вечер, промчалась мимо него с серебряным подносом, точно таким же, как у Банри, и свистнула ему.

- Спасибо! Господи, неудивительно, что я думал, что это большие деньги! Это не просто обычная работа, за такие деньги!"

- Тем не менее, Яна-Ссан, с этими прозрачными трусами ты поднялась на 10 000 иен!"

-Если бы чинами увидела меня в таком состоянии, я бы, наверное, умерла!"

-Не-ет, разве Ока-тян обычно не бегает с ним? Смеялась как сумасшедшая,а потом размахивала фотоаппаратом!?"

-Нет, ни за что, ни за что! Я не смогу этого вынести! Что, если Коуко увидит тебя таким?"

- Ага! Кага-Сан может быть даже хороша с этим, и пусть меня видят, как будто это нормально!"

Дело было не в том, что он не хотел, чтобы его видели в женской одежде, а скорее в том, что он лгал и работал неполный рабочий день, и все же...

- Неужели? Но, конечно же, ты довольно спокойно к этому относишься! Я имею в виду, учитывая то, как обстоят дела сейчас, интересно, как эти парни одеты? НАНА-сэмпай и Линда!"

- Они сказали, что им нужно переодеться, и исчезли. Я уже давно их не видел!"

-Не может быть, чтобы они были такими!"

- Сказал Мицуо, указывая на себя.,

- Ни за что!"

Банри громко рассмеялась, но в этот момент,

- Ох!? Я, Яна-Ссан... не так ли?? Эх, Тада Банри!? Ух ты, НАНА-сэмпай, посмотри!"

- Ух ты, фантастика!"

Это были голоса Линды и НАНА-сэмпай. Оглядываясь на них обоих,

- Эээ... Эх...!?"

-Нет, это вы двое такие фантастические!?"

Банри и Мицуо рефлекторно тоже ткнули пальцем, и оба сета в итоге оказались нацеленными друг на друга.

Линда и НАНА-сэмпай были одеты совершенно одинаково, по одной и той же моде.

Парики у них были такие же, как у Банри, подстриженные по линии подбородка, но пурпурные. Они носили дьявольские рога, прикрепленные к лентам для волос, наушники в одном ухе и сумку с беспроводным приемником в ней.

Единственное, что прикрывало верхнюю часть их тел, был узкий черный топ бикини.

Закрепленные только тонкими ремнями вокруг шеи и спины, их верхняя часть груди, спина, живот, подмышки и пупок, в темноте все казалось обнаженным, выделяясь чистой белизной. И все же, несмотря на то, что они были обнажены, это вряд ли было эротично. НАНА-сэмпай, такая стойкая и очень худая, с Линдой, которая была такой уравновешенной и невероятно красивой, он задавался вопросом, были ли они с одной планеты. Более того, как совпадающий набор из двух, они имели, так сказать, вдвое больший характер.

Нижняя половина их тел была одета одинаково: короткие шорты, хромовые колготки и сапоги до колен, в одной руке они держали серебряные подносы.

- Мы же "дьявольские Близнецы"!"

По словам НАНА-сэмпай. Как оказалось, в лифчике бикини на ее плоской груди лежали зажигалка и три сигареты. Глубокие басовые ноты сотрясали болезненный пирсинг, протянувшийся от мочки уха до хряща, заставляя их дрожать в темноте, таинственно поблескивая, как призыв.

Со своей стороны Линда, немного смущенная, прикрыла грудь подносом,

- Но босс сказал нам: "у вас, ребята, совсем нет сексуальной привлекательности! Кожа и кости вот так, ты зачахнешь и умрешь!- Я имею в виду…"

Она рассмеялась гнусавым голосом.

-Ни Яна-Ссан, ни Тада Банри не подходят друг другу!"

Она подняла глаза на Банри и бросила на него острый взгляд. Макияж на ее лице был намного сильнее, чем обычно.

Лицо Наны-сэмпай с таким макияжем почти ничем не отличалось от обычного, но лицо Линды, накрашенное таким образом, было похоже на лицо незнакомки.

Ее веки были закрашены темными тенями для век, подводка для глаз была резко приподнята, создавая эффект кошачьего глаза. У нее были блестящие накладные ресницы. Она подкрасила свои узкие брови, как будто это были губы.

В то время как обычно она была просто слегка сложена, красиво устроена и легка на глаза, с этим макияжем она превратилась в действительно другого человека. Ее внешность была такой экзотической, что казалась прекрасной. У нее было маленькое личико, силуэт совсем юной девушки, но с холодным взглядом, который казался невероятно низким и нарочито злым. Ее пресс был довольно крепким, для женщины, и он задался вопросом, как много внимания их трехмерная внешность привлекает от окружающих. Как она их приобрела, он понятия не имел, но, заставленные танцевать ее яркими, ловкими движениями, они делали дьявольскую внешность Линды еще более заметной.

Не напускать на себя напыщенный вид, ступать легко, естественно, просто... это был обычный образ Линды, но в этот вечер она была полной противоположностью. Все было наоборот. Она была зловещим демоном, сама тварь, опасность густо сочилась из нее.

- Ли, Линда..."

Губы Банри приблизились к уху Линды, словно притягивая ее к себе. Но в этот самый момент громкость музыки вокруг них еще больше возросла,

"...Сэмпай, ты уже не в первый раз на этой работе!?"

-Хм!? - Что??"

Его голос больше не доносился до нее.

-Вот это слово! Все на работу! Шевелись!"

Персонал в костюмах захлопал в ладоши и отослал в коридор тех, кто работал неполный рабочий день.

Мицуо был слишком взволнован, чтобы двигаться, но иностранец, одетый так же, как и он, подошел к нему, прошептал что-то на ухо и тут же начал растирать тело Мицуо маслом. Банри была немного шокирована неприкрытой веселостью его движений, но Мицуо, казалось, был настроен решительно, взял масло в руки и начал растекаться по всему телу. Расчесывая волосы в качестве завершающего штриха, другие красивые парни, собравшиеся там, начали исчезать за занавеской. Кстати, учитывая, что все они были в шортах телесного цвета, казалось, что он сделал правильный выбор.

Подтолкнув Банри сзади, НАНА-сэмпай дернула подбородком.

- Ну, давай шевелись! Вы знаете, что вам нужно сделать?? Прежде всего, подойдите к барменам с подносом и возьмите саке. Двигайтесь среди клиентов столько, сколько сможете, и не берите ничего для себя! Если вы получили запрос, передайте его дальше! Точно так же, когда вы выходите с едой, не берите ничего для себя! Девушки бармена все-таки сделали их для нас! Держите стаканы и мусор собранными для нас! Читайте настроение хорошо, станьте частью пейзажа, и будьте хладнокровны, спокойны и собранны!"

- Ун, понял! Ах да, мобильные телефоны..."

Мобильный телефон Банри был засунут в карман сумки и оставлен на спинке стула. Он собирался засунуть его в сумку вместе с радиоприемником, пока работал, но ... ,

- Сотовый телефон!? Вы не можете, ни в коем случае, это действительно разозлит босса!"

После такого упрека Линды он сдался. Ну что ж, тут уж ничего не поделаешь. Это работа.

Умоляя, чтобы ее просто не украли, и пряча сумку под стул, чтобы ее не было видно, Банри последовала за Линдой и НАНА-сэмпай, тоже проходя через занавеску.

Напряженный, горячий, влажный воздух, обжигающие сетчатку лазерные лучи и громкие взрывы разрывных ударов прямо перед телом Банри-все это ринулось на него.

* * *

Петляя между экстатически танцующими людьми, с неуместными по возрасту световыми палочками на покрытых потом телах, Банри расхаживал по полу на высоких каблуках.

- Все хорошо! Дай мне крепкого саке!"

Когда сорокалетняя женщина, одетая в свободное, однослойное, цельное платье, с серебряным свистком, воткнутым в декольте, прокричала ему в ухо, Банри остановилась.

Когда вечеринка только начиналась, хотя каждый раз, когда кто-нибудь звал его, он отвечал: "Ах, да, сэр!- А вот и меню!босс кричал ему: "Ты слишком нерешителен!- и засунуть ему в рот сразу три кусочка жвачки. Он мог справиться с отвратительным вкусом, поэтому всякий раз, когда он должен был жевать его, Банри послушно продолжал жевать теперь уже безвкусную жвачку.

Делая это тихо, он то и дело оглядывался по сторонам. Просто кивнув, он увернется.

То тут, то там руки сами тянулись к нему и ставили пустые стаканы на серебряный поднос. Как только ему надоест, он подойдет к стойке бара. Они выглядели как стаканы, но на самом деле были легкими пластиковыми стаканами, и сколько бы их ни было навалено, они не были опасны.

Выбрав подходящие напитки из уже приготовленных, он вернулся туда, где только что был человек. Ему пришлось дважды извиняться, натыкаясь на неистово восторженных гостей и проливая на них сакэ.

Отдав саке и собрав пустые стаканы, он получил по рации указание раздать закуски. Он подумал, что им определенно пора. Практически все танцевали как сумасшедшие, без остановки. Без сомнения, все они нуждались в калориях.

Вечеринка становилась ужасно многолюдной.

Около полуночи зазвучала праздничная песня. Потребовалось некоторое время, чтобы задуть все свечи на огромном торте для почетной гостьи (она выглядела молодо, но когда он заглянул на кухню, там было 45 свечей), но если подумать, это был уникальный способ определить время.

Кто знает, сколько часов прошло после этого? Гостей становилось все больше, саке текло рекой, были знаменитые приглашенные ди-джеи, с которыми Банри не была знакома, и взрослые, которым следовало бы знать, что лучше валять дурака без остановки.

В середине всего этого, когда он обернулся, чтобы посмотреть, что люди приветствуют, он увидел разбросанные тут и там по залу отдельные пьедесталы с иностранными моделями в бикини телесного цвета, демонстрирующими свой товар (нет прикосновения!). Внезапно босс сбросил свой золотой костюм и вскочил, чтобы танцевать на нем. Его Кальвин Кляйнс вскрикнул, плотно прижавшись к заду. Когда оказалось, что его отвратительный живот прижимается к другому мужчине, и они оба спутались, как будто толкались бедрами, возбуждение пожилых дам, смотревших на них, сразу же возросло. Вскоре, однако, босс, размахивая растопыренными пальцами обеих рук, кричал: "Гет! Достает!- Как и следовало ожидать, он не имел ничего общего с Дэнди. "По крайней мере, сними носки", - подумал он.

Когда он посмотрел на Мицуо, стоящего на своем пьедестале, его лицо ясно сказало: "Я рад, что он не подошел сюда!- Было так легко заметить, что когда он встретил смеющийся взгляд Банри, то тоже мягко улыбнулся. Когда он проходил мимо этой улыбки, женщины все смотрели и смотрели на него.

Среди бурно вспыхивающих и танцующих огней кожа Мицуо ярко сияла. Его гибкое мускулистое тело было молодым и красивым, как у животного. Даже если он не привлекал внимания, как это делали иностранные модели, высоко поднимая руки и напрягая мышцы пресса под музыку, разве он не великолепен?

Однажды, находясь в туалете во время антракта, он сказал: "Ребята-иностранцы сказали мне, что это нормально-быть копирайтером, вот что я делаю! пот тихо капал с его лица, когда он тяжело дышал. В промежутке между этим и этим, похоже, он даже развлекался. Расправив плечи, словно желая обмахнуть их веером и охладить, он постарался придать своему лицу как можно более невозмутимое выражение, устремил горячий взор куда-то вдаль, став одним целым с другими прекрасными вещами, оживлявшими зал, и всего на одну ночь анонимно направлял дикий энтузиазм окружающих.

"Он в таком душевном состоянии , что даже не понимает этого", - подумала Банри.

Эта ночь была вычеркнута из жизни тады Банри, и для него она неожиданно оказалась не такой уж плохой.

В этой необычной обстановке он превратился в совершенно другого человека. Жуя жвачку, чувствуя себя прохладно и жутко, он стал похож на машину, просто выполняющую свою работу. И так Время шло. Музыка и глухое урчание передавались через его высокие каблуки к тазу, позвоночнику и даже черепу, постоянно вызывая раздражение, как будто онемение, и в темноте яркие огни дико танцевали вокруг, как будто они сошли с ума.

Его пять чувств были закрашены подавляющими стимулами, его эго было закрашено образом другого человека, его тело было порабощено работой: у него самого не было места для выбора в этом вопросе. Странно, но сейчас он чувствовал себя хорошо.

Не обладая даже собственным телом, он проедет сквозь эту сверкающую ночь.

Когда он наклонился, чтобы наполнить свой серебряный поднос закусками, ему показалось, что кто-то дотронулся до него, словно пытаясь поймать. - Он обернулся.

Это был Дьявол... Линда смеется.

Она смотрела на Банри, ее голая кожа была влажной от пота из-за жары, щеки, ключицы и плечи влажно блестели, и, насколько он мог судить в темноте, ее лицо тоже было красным. И затем,

-Разве ты не устала?? Ты в порядке??"

В то время как тяжелый ритм мягко прижимал ее бедро к нему в такт музыке, Линда кричала ему в ухо. Между этим и этим, его уши уже стали совершенно тупыми.

-Это довольно забавно! Так или иначе, я, кажется, стал удивительно зависимым!"

Приблизив ухо к Банри, чтобы он мог крикнуть ей в ответ, Линда широко кивнула, ее пурпурный парик прилипал к щекам от пота.

-Так оно и есть! Это тоже что-то забавное для меня, и на самом деле это уже четвертый раз, когда я работаю на мероприятие для босса!"

- Ух ты! Это ты так обычно одеваешься!?"

-Нет! Это не исправлено! Я сделал много видов!"

Их тела были одинаково горячими, оба пропитались потом, если бы они только поняли, что они оба слиплись в плече. Если бы они не были так близко, то не могли бы слышать друг друга.

И,

-Вы двое вон там, вы очень милые! Мы могли бы сделать снимки!?"

Группа совершенно пьяных девушек кричала и показывала на них своими мобильными телефонами. Сбитый с толку Банри пробормотал:,

-Все в порядке!"

Настроенная на это, Линда потянула Банри за плечо и сделала вид, что они танцуют рядом. Кяаа! Девушки пришли в возбуждение, и другие гости стали обращать на них внимание. Он почувствовал колготки Линды на внутренней стороне бедра. Тепло тела. От озноба у него по спине побежали мурашки.

Но, если бы они привлекли к себе внимание здесь, это было бы действительно не круто, и настроение было бы нарушено. Чтобы хоть как-то соответствовать резким, подпрыгивающим движениям Линды, Банри обнял ее за крепкую талию.

Переплетя свои руки с руками Банри, Линда мягко изгибала талию взад и вперед, в такт ритму. Ее взгляд был самоуверенным, она явно веселилась. Словно направляя взгляды людей, она медленно пошевелила белыми пальцами.

В этот вечер, в этом месте, они были не Тада Банри и Хаясида НАНА, а хладнокровная, жующая жвачку горничная и дьявол с кошачьими глазами.

Они были двумя телами, без прошлого, настоящего или будущего, не имеющими никакого отношения к подобным вещам, только на данный момент, ограниченными этим местом, существующими только в этот момент.

Подумав, что это смешно, один из гостей сунул Линде в рот светящуюся палочку. Приняв его изящно, Линда прикусила кончик передними зубами и приподняла кончики губ в улыбке.

Он думал: "я хочу сделать это прямо сейчас.

Без всякой причины, цели или даже желания тело Банри просто двигалось. Положив руку Линде за спину, он заставил ее отступить, поддерживая ногами. Наклонившись над ней, он прикусил другой конец световой палочки.

Аплодисменты становились все громче и громче, оглушая его слух. Гулкий стук стал отдаляться. Линда слегка прищурила свои кошачьи глаза, как будто хотела увидеть цвет глаз Банри.

В этот момент краем глаза он заметил пару невероятно красивых туфель.

Это были сандалии на высоком каблуке, изящной работы, но с великолепным профилем.

Внезапно Банри осенило: чтобы носить такие туфли, женщина должна быть к ним очень хорошо приспособлена. Он тоже знал, что такое носить высокие каблуки, но он был не из тех, кто вечно стоит на цыпочках, не забывая при этом о собственном теле. Он удивлялся, как можно было пожертвовать собой в муках, чтобы выдержать собственный вес на чем-то столь высоком и в то же время столь крошечном?

Более того, ее лодыжки были такими тонкими, а икры напряженными. Колени у нее тоже были стройные, а ступни по-настоящему красивые. Модель или звезда? Актриса? Он удивлялся: когда она ходила, разве ее ноги не были совершенно прекрасны?

А потом, на полпути к бедрам, он увидел подол ее юбки. Он был похож на летний трикотаж. Когда он выглянул наружу, то увидел однотонное платье без рукавов с оборками. На шее у нее висело ожерелье и такие же браслеты.

"Это женщина с идеальной фигурой", - подумала Банри со странной беззаботностью. Ее лица не было видно, но, хотя он не мог видеть ее лицо, он чувствовал ауру, которая кричала: "здесь есть красота!"

Интересно, подумал он, родись он женщиной, стал бы он так причесываться, так экстравагантно? Будет ли он вот так держать клатч под мышкой, выставлять напоказ свои стройные плечи и демонстрировать публике свою идеальную внешность?

Воистину, поистине совершенным...

"...Ха...!?"

Жвачка застряла у него в горле, и Банри выплюнул светящуюся палочку, которую держал во рту.

Перевернув свое тело, он посмотрел на идеальную фигуру этого человека.

Затерянная на этой вечеринке, одетая в фирменное цельное платье, совершенная красавица с красивым лицом, настолько испуганным, насколько это возможно. Безупречная улыбка. Идеальная стоячая фигура.

Женщина: совершенная Кага Коко.

Он сделал шаг в сторону Банри, все еще держащего в руках меч Дьявола... нет формы Линды, ее совершенное, красивое лицо еще не сдвинулось ни на миллиметр,

"...Ба...!"

Она плеснула саке, которое было у нее в стакане, в лицо Банри.

Его глаза и нос. Он откинул голову назад и закашлялся, словно собираясь утонуть, не в силах говорить. Как здесь оказался Коко? Как же так? Почему?

-Ты ошибаешься, ко-ко-тян!"

Ее голос отдавался эхом, как будто она кричала.

-Вы ошибаетесь! Смотри, это я, Линда! Хаясида Нана!"

Поднявшись и высвободившись из объятий Банри, Линда отчаянно закричала:

Он понял, что губы Коко шевелятся, говоря: "я знаю это." И затем,

"...Н-да!"

Ее раскрытая ладонь взлетела вверх и сильно ударила Банри по щеке. А потом почему-то раздались аплодисменты со всех сторон. Лихорадочный, нарастающий ритм не прекращался.

Не встречая ни людей, ни машин, Банри бежала по тихим предрассветным улицам, словно пробираясь сквозь них.

Небо все еще было темным.

Облака закрывали половину неба, тени были черными как смоль. Ветер дул ровно, и с другой стороны только-только начал распространяться бледно-голубой свет. "Похоже, ночь подходит к концу", - подумал он.

Когда Банри сел на первый поезд, было уже начало шестого утра.

НАНА-сэмпай, Линда и Мицуо все еще были в доме живых и, вероятно, принимали участие в афтепати.

МММ, насчет обстоятельств с Коуко.

..Что же касается неприятностей с Линдой впоследствии, то их не было. Линда отчаянно извинялась, повторяя: "Прости, прости, прости. Я был немного пьян. Мне очень жаль. Она склонила голову к младшему, все еще молчаливому, парализованному Коуко. К Банри, одетому в женскую одежду, прикрывавшему щеки, как девушка, облитая сакэ и получившая пощечину. К веселящимся на вид гостям, проходящим мимо.

НАНА-сэмпай, почуявшая неладное по дороге, навязалась и разогнала гостей, потянула Линду за руку и подвела к стойке.

Банри, видя это быстрое действие и видя Коко, пришел в себя. Взяв все еще стоящую Коко за руку и потянув ее в заднюю комнату, он каким-то образом передал ей ключ от своей комнаты.

- Я сейчас работаю, так что ничего не могу поделать, но поскольку я действительно хочу поговорить с тобой, я бы хотел, чтобы ты подождала у меня, - спокойно попросил он, умоляя ее. Коуко ничего не ответила; она просто смотрела на ключ, зажатый в руке. "Как она на это смотрит", - с дрожью подумала Банри.

Но он не мог дождаться ее ответа, и Банри снова вышла в коридор, все еще погружаясь во влажную жару, которая была раньше... нет, вечеринка стала еще более напряженной.

Но теперь он, казалось, освободился от чар, которые удерживали его раньше.

Только что в суматохе он действительно проглотил жвачку, и теперь здесь была только Тада Банри. Он больше не был крутым трансвеститом на своей повседневной работе за пределами кампуса. Он был обычным студентом.

Настроение и возбуждение исчезли, серебряный поднос в одной руке, и он вернулся к простой работе-принес людям напитки. Не имея возможности поговорить с Линдой после этого, он просто ждал окончания рабочего дня. Когда Коуко дал ему пощечину, она попала прямо в рану на губе, и его рот все время покалывало, причиняя ему настоящую боль.

Его мысли были только: "что же мне делать?"

Интересно, что она обо всем этом думает? Его ложь была разоблачена. Его видели флиртующим с Линдой. Он дал ей свой ключ. Что же ему делать?..

Если Коуко вернется домой, испытывая к нему отвращение, он не сможет вернуться к себе домой.

Но быть в отвращении, быть ненавидимым, быть даже брошенным-этого, пожалуй, следовало ожидать.

...Одна только мысль об этом приводила его в уныние. Даже когда ему заплатили наличными под столом за работу, как обещал босс, он подумал, что, возможно, у него больше нет для этого цели.

И вот, оставшись один, не попросив друзей вернуться вместе с ним, он торопливо переоделся, грубо умылся и ушел. Он направился к станции бегом. Другие люди, которые сели с ним в первый поезд, не обратили особого внимания на одного молодого человека, ехавшего с остатками тяжелого макияжа на лице.

Усевшись, он посмотрел на телефон. На нем было более шестидесяти сообщений. Где ты сейчас находишься? Почему ты не отвечаешь? Что ты делаешь? Ты в порядке...? Он больше не мог их открыть. Журнал входящих вызовов был заполнен до отказа, полностью Куко. Банри закрыл лицо руками. Он не мог выдохнуть. Он вообще не мог дышать.

Не имея возможности связаться с ним, Коуко постоянно искал его, начиная примерно с десяти часов.

Она вышла из дома в полночь.

Приехав, она никого не застала дома. Это было в час ночи.

Объезжая обычные места Банри, от местных магазинов товаров первой необходимости, до семейных ресторанов, баров, дома Мицуо, вокруг школы... она ходила туда-сюда, искала повсюду и, побывав всюду, однажды пришла в живой дом чуть позже половины четвертого утра.

В туфлях на высоких каблуках и цельном платье, в состоянии полной паники, в одиночестве, Коко бегала по центру Токио. В поисках следов исчезнувшего лжеца Банри.

Похоже, она решила, что с ним произошел несчастный случай или он внезапно заболел и упал куда-то. Ее сообщения стали очень прерывистыми. Потому что я иду прямо сейчас! Потому что с тобой все будет в порядке! Потому что я обязательно найду тебя! --- Откинув назад свои чубы, Банри не нашелся что сказать.

Действительно ничего.

Он был виноват.

Коко цеплялась за него, не давая ему почувствовать, что она сильная, и хотя он знал, что она была человеком, который будет делать поспешные выводы, он солгал ей и сделал вид, что разрывает контакт с ней.

И сделав это, он, наконец, был обнаружен, усердно работая на веселой работе с Линдой. Даже несмотря на то, что Коко ненавидела его за это.

И потом, что он сделал с Линдой...

Он чувствовал, что нет оправдания ни тому, что он сказал, ни тому, что он подумал. Он просто принимал все, что чувствовал и о чем мечтал Коуко.

Наконец, добравшись до своей станции и выйдя из билетной кассы, Банри снова побежал. Ворвавшись в свою собственную комнату, которую он мог оставить незапертой,

"...Кага-Сан...?"

Коко сидела одна в тихой предрассветной темноте.

Не вертела в руках мобильник, по-настоящему рассеянно, даже не плакала.

-Кага-Сан, э-э ... .. действительно..."

Пока Банри лихорадочно подыскивала нужные слова, он снял ботинки, словно сбрасывая их. Войдя в комнату, он сел рядом с Коко, как будто упал в обморок. Успокаивая свое тяжелое дыхание, сжимая задыхающееся горло, каким-то образом пытаясь произнести хоть одно слово извинения,

- Извини, что швырнул в тебя саке. И за то, что ударил тебя тоже. Даже если твоя рана еще не зажила. Извините."

Коуко опередил его.

"...Хотя я хотела быть "хорошей девочкой" и не делать таких вещей, я все испортила. Конечно, я так и сделал. ...Что бы я ни сделал, я все испортил."

Коуко винила во всем себя.

Словно кто-то схватил его за живот, Банри не мог вымолвить ни слова, все еще хватая ртом воздух. Хотя он должен был быть готов, ужас ситуации внезапно застрял у него в горле.

Он ясно видел это.

Любимого человека, которого он надеялся обрести, он терял. Сейчас.

Этот человек уже не любил его. Она никогда больше не улыбнется ему. Она не станет его искать. Она не станет просить о нем.

"...Так..."

Его больше не было внутри нее.

Я исчез. Куда бы вы ни посмотрели, я исчез.

Я исчез...

"...Мне очень жаль! Действительно, это так! ...Извиняюсь...!"

Банри, все еще сидевший рядом с Коко, склонил голову, словно падая ниц.

-Я хотел отвезти тебя на пляж. Несмотря ни на что. Я хотела выглядеть как настоящий парень, не лечиться, а выглядеть круто. Несмотря ни на что, несмотря ни на что, я хотел иметь деньги. И вот, я солгал тебе и работал тайно. Я не знал, что буду с Линдой-сэмпай. Но вместе, как будто мы были парой, все становилось волнующим и странным, и мы держались вместе ради гостей. Вот и все, что было на самом деле. Прости, что заставил тебя волноваться. И за ложь. Правда, правда, мне очень жаль, очень жаль, очень жаль..."

Снова и снова он в отчаянии склонял голову. Снова и снова, звук его лба о пол поднимался в воздух.

На самом деле он был в еще большем отчаянии, чем думал. Он не чувствовал, что это невозможно. Он не мог просто так сдаться. Как будто его мозг загорелся, думая о том, есть ли какой-то способ все исправить, или есть какой-то способ простить его. - Если его можно простить, что же ему делать? - голос его дрожал. Его руки, лежащие на полу, тоже дрожали.

После всего, что случилось.

Он понимал это.

Но он боялся этого.

У него не было другого выбора, кроме как испугаться, по-настоящему испугаться. Это было больше, чем он мог вынести.

Если на него можно положиться, значит, он хочет, чтобы на него положились. Он не хотел думать о том, чтобы исчезнуть из жизни Коуко. Как будто он сам исчез. Как будто все это ни к чему не привело. Делая это, становясь пустым, все, все будет потеряно полностью. Снова. Так или иначе, потому что я сделаю все, что угодно, я скажу все, что угодно, поэтому я прошу тебя, Пожалуйста, пожалуйста...

Коуко еще немного помолчал, а потом наконец сказал:,

"...НГ..."

Он понял, что это знак того, что она пытается что-то сказать. Банри, как животное, быстро поднял глаза и посмотрел в лицо Коко. Коуко, один раз открыв рот,

"...Тогда почему?.."

Сказав это, она снова закрыла рот и снова замолчала. Она сделала странное лицо, как будто пробуя вкус чего-то, что держала во рту, дважды, трижды, склонив голову набок, пытаясь улыбнуться,

"...Li,"

Тихий звук вырвался из ее горла, и она снова замолчала.

Она закрыла глаза.

Она сделала пару глубоких вдохов и открыла глаза. Она посмотрела на Банри. И затем,

-Вот и все, что ты сказал."

Она сложила губы в подобие улыбки, но они слегка дрожали.

"...Я ненавижу это... когда ты лжешь...!"

На глазах у Банри белый палец Коко указал в угол комнаты.

Поняв, что она имеет в виду, Банри ахнула.

То, на что указывал Коуко: дешевая коробка, служившая ему книжной полкой. Место, откуда внезапно исчезла картина.

Коуко, конечно, видел это.

А потом она все время молчала.

Все это время она молча ждала, что скажет Банри.

"...Это я, сор..."

Банри был почти ошеломлен, его глаза широко раскрылись, когда он перечислял вещи, которые он дал Коуко: предательства, разочарования, ложь, обман... Он так хотел, чтобы она была счастлива, так хотел, чтобы она улыбалась, что мог сказать все, что угодно.

Но что же ей теперь делать? Можно ли доверять ему, такому ничтожеству, говорящему ей такие вещи?

"...О, Линда, семпай,"

Он выдавил его из горла.

Слушая голос Банри, Коко даже не пошевелилась.

- До того, как я потерял память, мы были одноклассниками. В одной школе, в одном классе, в одном спортивном клубе мы были друзьями. ...Я совершенно забыл ее и совсем не знал, встретив совершенно случайно. Линда, конечно, сразу узнала меня, но долго притворялась, что не узнает, и играла передо мной роль сэмпая."

Его голос выдавал состояние его сердца, и это было не очень приятное зрелище.

Тем не менее он заговорил. Он ничего не мог с собой поделать.

"...Почему?"

Коко, ее тело не двигалось,

-Разве ты мне не говорил?..?"

- Спросила она, словно шепотом.

"...Потому что я не хотел, чтобы ты знала. До того, как я потерял память, я любил Линду. Я не хотел, чтобы ты это поняла."

Не зажигая света, в темноте Коко оставался в сидячей позе. Сидя, скрестив ноги, она рассеянно смотрела на лицо Банри.

Ее глаза медленно моргнули.

"...Это, другими словами, потому что... Я-раздражающая женщина...? Или, во всяком случае, потому что вы думали, что я шумная, суетливая и надоедливая...?"

"Нет. Потому что я чувствовал себя виноватым."

Он больше не мог лгать этому человеку.

У него не может быть секретов.

Если он и мог ей что-то предложить, так это честность. "Только это", - подумала Банри. У него уже не осталось ничего, кроме этого, что он мог бы отдать. И поэтому он продолжал говорить.

- Был момент, когда ко мне вернулись воспоминания."

"...Эх...? Что, что?..?"

- Внезапно, как воспоминание, я ничего не мог с этим поделать. Был момент, похожий на шторм, когда моя душа, сама моя жизнь кричала: "я хочу вернуться туда, где Линда.'"

"..."

Банри вдруг осознала, что впервые не может подобрать слов.

На несколько секунд Коко лишилась дара речи, ее тело выгнулось назад, как будто она была застигнута врасплох, а затем ... ,

"...А почему бы и нет... расскажи мне об этом...!?"

Треск, ее голова дернулась вперед, как у куклы, которую оттянули назад.

Ее красивое лицо сморщилось, слезы потекли из-под ресниц и покатились по щекам. Губы ее искривились, словно зубы были стиснуты, и они упали на пол.

- Но я хотела стать хорошей подругой...! Даже когда я увидел фотографию, я подумал, что должен подождать, пока ты мне что-нибудь скажешь! Я уже думал, что должен перестать настаивать на ответе и перестать вести себя неуверенно! Я подумал, что должен попытаться успокоиться, посмотреть на вещи по-хорошему и стать менее раздражающим! Я действительно очень старался...! Я так и сделал! Я сделал все, что мог! Но, Но, если ты мне об этом расскажешь, что же мне делать?? И Смотри уже, все нехорошо, все вышло плохо, вот так...! Получилось вот так! Что же мне теперь делать? Я ненавижу это, ненавижу! Я больше не могу этого выносить!"

Ударив обеими руками по полу, плачущий голос Коко, ставший хриплым, превратился практически в визг.

Несмотря на то, что Банри дрожал от желания подскочить и дотронуться до ее плеча, он не мог этого сделать. Даже несмотря на то, что его сильно трясло вверх и вниз. Он уже не мог даже извиниться.

- Ч - ч-что!? Зачем ты это сказал?? Эй, почему, почему!? Зачем, зачем ты мне это сказал??"

"...Я хочу быть,"

Будучи не в силах приблизиться к ней, Банри ничего не могла поделать, кроме как сказать правду.

- Честное слово."

-Я не хотела этого знать!"

Она бросила свои слова, как крик, резко и резко.

Он гадал, что из этого выйдет, из этих последних слов.

Он приготовился к тому, что Коуко встанет, что это будет их последний раз вместе. Она оставит его комнату такой, какая она есть, уйдет совсем и никогда больше не вернется. Так он думал.

Вместо этого стоящая Коко упала на колени, как будто упала, сильно ударившись, и вцепилась в шею все еще сидящей Банри.

- Кага, СА..."

Всем телом навалившись на потрясенного Банри, она прижалась рыдающим лицом к его шее.

Банри ничего не мог сказать, чувствуя жар ее щек, и крепко зажмурился.

Ее слезы увлажнили дрожащие губы,

- Тада-кун, ты настоящий шторм... как буря, ты будоражишь мое сердце."

Так бормоча, снова заливаясь слезами, она всхлипывала, но ни разу не отпустила его. Руки, обхватившие голову Банри, крепко держались за его футболку.

Он задумался, можно ли прикасаться к ее стройному телу. Несмотря на его колебания, Банри обеими руками обнял Коко за спину. Словно почувствовав облегчение, плачущий голос Коко, как у ребенка, стал менее пронзительным.

- Ты можешь простить меня?..?"

-Я уже забыл об этом."

Подняв мокрое от слез лицо, Коко посмотрела в глаза Банри. Вздох сорвался с ее полуоткрытых губ,

"...Пожалуйста. Забудь о прошлом. С этим у меня все в порядке. Я хочу от тебя только одного, только этого. ..Так что ... пожалуйста..."

Она ждала ответа Банри.

Мокрые глаза Коко горестно затряслись, моргая и сверкая, как две звезды в вечернем небе.

Банри Кивнул:,

"...Я понимаю. Я так и сделаю."

Он обещал ей это.

На плачущем лице Коко, с которого наконец медленно стекал макияж, появилась мягкая улыбка. Звезды Коко мерцали и нежно шептали, что она верит в такого человека, как Тада Банри.

--- Даже при том, что она знала, что это было не то, что он мог контролировать. Хотя, опять же, до этого момента он был человеком, накапливающим ложь и обещания, которые он не мог сдержать.

Он крепко держал Коко за плечо. Только Банри держал глаза открытыми в темноте. Он не видел оттуда ничего движущегося, ничего живого. Больше никого, только пустая комната отражалась в его глазах.

День их первой встречи. Мицуо указал на Коко и назвал ее "катастрофой"."А теперь, - подумал Банри.

Что касается Коуко, то он сам был настоящей катастрофой. По правде говоря, он был возмутительным смутьяном. Принося людям беды, причиняя им боль, он был явно духом несчастья.

Найти женщину, приблизиться к ней, а потом вот так схватить и ранить...

"...Тада-кун, отныне я могу называть тебя Банри?"

-Да, все в порядке."

- Тада-ку... Банри, не могли бы вы называть меня Коко?"

-Да, все в порядке ...Коуко."

- Банри"

"Коко"

-Я люблю тебя. ...Как это получилось, я понятия не имею. Но я люблю тебя. Я действительно хочу."

...Как же так?

Кто-то вроде меня.

Он хотел спросить об этом, но промолчал. Спрашивать об этом не имело бы смысла. Каким бы сладким ни был ответ, который он мог получить от Коуко, он никак не мог в это поверить.

Потому что он больше, чем кто-либо другой, знал свою собственную ценность, вред, который причиняло его собственное существование, и вес его злого влияния.

"...И я тоже тебя люблю. Мне очень жаль. ...Полностью. Извиняюсь. Мне очень жаль."

Хм, мягко улыбаясь, Коко отодвинулась, держась за руку Банри.

Она обхватила свою щеку рукой Банри.

- ...Мое лицо выглядит ужасно, не так ли? Разве я не выгляжу уродливо?"

- Нет, все в порядке. Посмотри на меня: я только что поняла, что не очень хорошо смыла макияж. Похоже, что основа размазана. Вокруг моих глаз много цвета."

-Ты прав. У тебя потемнело под глазами."

- О, и я тоже? С недавних пор она странно чешется..."

Mwa.

Он просто чувствовал ее поцелуй.

Коко пришлось наклониться вперед, чтобы поцеловать его.

Все еще прижимая щеку к руке Банри, Коуко смотрела вниз. Закрыв глаза, она тихо затаила дыхание. А потом ее глаза, скрытые ресницами, затряслись, и она не могла больше смотреть в глаза Банри.,

"...Когда наступит утро, не могли бы мы пойти и купить средство для снятия макияжа? Я думаю, может быть... это то, что мы можем сделать... пока я остаюсь здесь, в этой комнате..."

Вот о чем она думает.

Она говорит, что хочет остаться здесь до утра.

Оставаясь здесь, в моей комнате, она говорит, что хочет, чтобы у нас с этого момента были отношения.

"...Кага-СА... Куко"

Не шевелясь, она ждала. Ее длинные ресницы, тушь на которых растаяла от слез, задрожали от движения Банри.

Банри почти рефлекторно отдернул руку от мягкого ощущения, охватившего ее спину.

Словно в шоке, глаза Коко широко раскрылись,

(Смотри, Тада Банри. Твои ладони...)

Банри не мог ни смотреть на тыльную сторону ладони, ни даже дышать.

(Просто из-за того, что вы скрываете то, что вы сделали, причинив боль Кага Коуко, ваши руки должны быть грязными.)

...О, совершенно верно.

"...Банри..."

Задыхаясь, Коко снова крепко сжала руку Банри. Она переплела вплетенный в нее палец с его, крепко сжимая.

- Эй, я уже начал волноваться. ..- Ты понимаешь? Поймешь ли ты меня?"

Подняв голову и посмотрев в глаза Банри, она снова задрожала, как будто плакала.

-Несмотря ни на что, я беспокоюсь... нет ничего другого, кроме тебя и меня. Времени, которое мы проводим вместе, недостаточно. Того, что мы испытываем, недостаточно. Только не воспоминания. ...Даже фотографий не было."

Один раз она отняла его пальцы и крепко сжала их, но Банри мягко отняла свои.

Сделав это, он мягко вернул руки Коко на ее колени, перекрывая друг друга. Как будто было ясно и легко понять, что он не хотел прикасаться к ней больше, чем сейчас, он немного отстранился от нее.

С печальным лицом, как у брошенного ребенка, Коко уставился на Банри в полном изумлении,

-В таком случае, пойдем сфотографируемся. Сейчас. Даже прямо сейчас. В любой момент. Фотография нас с тобой, я хочу этого. Давай начнем все сначала, вдвоем."

Банри улыбнулась ей. Он собирался поклясться ей, что вложит в это все, что у него есть.

Он, Тада Банри, никогда больше не причинит вреда Каге Коко. По этой причине он будет двигаться дальше, уничтожая все свои сомнения и прошлое этими руками.

Прошлое, настоящее, будущее-все ради счастья Каги Коко, а не своего собственного.

-Так что не стоит торопиться. Потому что я разочаровал тебя, я не хочу давить на тебя необоснованно."

Через некоторое время Коко кивнул.

Из-за занавесок пробивался бледно-голубой свет. "Должно быть, уже рассвело", - подумала Банри.

Эта ночь закончилась, и снова наступило утро.

* * *

Дожидаясь Линду у билетной кассы вокзала, Банри разглядывала фотографию.

Можно сказать, это было несомненным доказательством того, что его школьное " я " и Линда жили в одно и то же время.

Большим пальцем он нежно провел по своей улыбке. Смеющуюся Линду рядом с ним на этот раз любили до смерти. ...Это, клянусь тобой.

Я уверен в этом. Это я, сказал он себе.

Осторожно положив фотографию в карман сумки, он поднял свое исцеленное лицо и сказал:,

- Тада Банри!"

Это была сама Линда, она бежала по ступенькам и махала ему рукой. Действительно, одета, как дома, в простую футболку и брюки-карго, ее сандалии стучат,

- Ты ждал? Я имею в виду... Я имею в виду... правда! Извините! Извините за это!"

Когда она приблизилась, запыхавшись, она сложила обе руки перед собой так, чтобы он мог их видеть. И затем,

-Вчера вечером я был пьян, Честное слово! Что же мне теперь делать?.. Я разозлила Коко-тян, и я не могу ее винить... правда, я серьезно... наихудший..."

Все еще глядя вниз так сильно, как только могла, она опустила голову, как будто ее сердце было разбито. Покачав головой, он шагнул к ней, взволнованной Банри,

- Нет! Пожалуйста, не волнуйтесь так! Коко уже в порядке!"

Забавляясь, он показал ей большой палец. Но Линда не заметила этого и не улыбнулась ему.

-Если с ней все в порядке, то к чему все эти разговоры...?"

-Ну, м-м-м, хорошо... много чего еще."

Сегодня утром он отправил Линде сообщение: "по поводу вчерашнего, есть несколько вещей, о которых я хотел бы поговорить, так что не возражаешь, если я встречусь с тобой у тебя дома?- А потом Банри сам отправился в город, где жила Линда.

Пересев на первой же станции, он сел на первый же поезд. А потом он вошел внутрь первой станции. Он встречался с Линдой в незнакомом месте, где был только один одинокий магазинчик.

Все, что он сказал Коуко, это то, что Линда-сэмпай собирается поговорить с ним. Поэтому он спросил: "не могли бы вы вернуть мне фотографию?- Все, что он попросил у нее, - это фотографию, которую она привезла с собой. Сейчас она находилась в комнате Банри и ждала, когда та вернется.

-А сейчас почему бы нам не пойти в магазин?"

- Здесь нет никаких магазинов. ..- Ничего не поделаешь, пойдем пешком?"

Линда повернулась к вывеске северного входа. Она спустилась по лестнице, и Банри последовала за ней. Спустившись с возвышения и выйдя из турникетов, он впервые увидел город.

Маленькая станция находилась рядом с частной железнодорожной линией.

Вспоминая то время, когда он ехал в поезде, он думал, что это очень похоже на сельскую местность. Ему было очень трудно поверить, что это тоже Токио. Банри задумался, не потому ли это, что он находился гораздо дальше от центра города, чем тот, где он жил, с "суетой и суетой" безликого жилого района, но тут в воздухе повис слабый запах навоза. Возможно, он был где-то рядом с фермерскими полями. Банри это удивило, но он немного по этому скучал. Даже в таком одиночестве он чувствовал, что ему чего-то не хватает: город Симада и дом, запах чайных плантаций, простирающихся до самых лесов на горных склонах, слегка смешанный с запахом бензина и машинного масла, совсем как дома.

Пока они беспокойно озирались, они вышли из-под карниза станции. Внезапно и спонтанно они оба громко закричали. Интенсивный, неистовый солнечный свет полного лета обрушился на их тела подобно пламени.

Без высоких зданий небо было широким, и прямо перед станцией стоял ряд одиноких домов. Они определенно не казались подходящими для того, чтобы быть магазинами.

Банри последовала за Линдой, когда они шли по тротуару. Насколько хватало глаз, вдоль дороги тянулся ряд необычайно широких и больших деревьев. Словно выбирая тропинку под сенью широких и густых деревьев, они наконец вышли на берег реки.

Подлесок скрывал ее берега, река текла полным ходом.

Вода пахла летом, с легким рыбным ароматом.

В середине дня на берегу реки то тут, то там виднелись силуэты людей. Люди выгуливают своих собак. Люди выводят своих детей на прогулку. Там были люди, бегающие трусцой, и старики, увлеченные разговором. Каждый из них был в шляпе или с зонтиком, защищая себя от июльского солнца.

Линда тоже, в шляпе из сырого хлопка,

"...Ну тогда. Может, послушаем вашу историю? Что происходит? Что-нибудь случилось?"

Она повернулась к Банри.

На тротуаре, таком горячем, что можно обжечься, если к нему прикоснуться, лежали две резкие черные тени.

Он подумал, не вишневые ли деревья они посадили на широком берегу реки. Сильный ветер поднял громкий шелестящий шум, скользя по поверхности воды и сквозь толстые ветви и листья.

Как будто они были напуганы или встревожены, скрип ветвей и стволов достигал даже ушей Банри.

-Как в старые добрые времена."

Карие глаза Линды были ослепительны, но казались прищуренными.

"...Ты сказал, что в прежние времена мы не встречались."

-Да, именно так."

-Я любила тебя. Но, сэмпай, ... ..Линда, ты меня не любила. Вот как это выглядит."

Линда придержала шляпу одной рукой, чтобы она не улетела, но она довольно ясно кивнула.

-Совершенно верно. В эмоциональном смысле, так кажется. Ты был другом, но любви не было. Я, правда, не любил тебя."

Он вытащил фотографию из кармана своей сумки.

Говоря про себя, Банри спросил: "Ты правильно расслышал?- за его улыбающееся " я " на фотографии. -Именно это я и хотел, чтобы вы ясно услышали.'

Как бы сильно вы к этому ни относились, как бы сильно вам ни хотелось вернуться, пути назад нет.

Линда сказала, что ты ей "не нравишься".

Так что сдавайся уже.

Сделай мне одолжение, умри.

Исчезнуть.

"...ngh"

Он попытался разорвать фотографию в клочья, но что бы он ни делал, у него не было сил. Он схватил его обеими руками, как идиот, сделал несколько глубоких вдохов, и все же эти руки не двигались для него.

Перед Линдой Банри бессильно опустил голову.

...Я прошу тебя, так исчезни ради меня. Ни за что, ни за что, ни за что. Так или иначе, я умоляю тебя. Ни за что, ни за что, ни за что. Пожалуйста, прекратите свое существование. Ни за что. Сделай так, чтобы боль в моем сердце ушла.

(Ни за что!)

Я люблю Линду.

Он хотел быть рядом с Линдой. Он хотел всегда смеяться вместе с ней. Он был бы рад быть только с Линдой. Без Линды ему ничего не хотелось делать. Живя без радости, без счастья, без чего-либо еще, Банри просто продолжал искать Линду. Всегда. Правда, всегда, очень долго. Как бы далеко они ни были друг от друга. Даже если его голос больше не достигнет ее. Он всегда искал ее. Он хотел вернуться. Он хотел найти ее.

Но он ничего не мог поделать с тем, что это были односторонние чувства.

Потом он даже обидел Кага Куко.

Сила покинула его дрожащие руки. Картина выскользнула у них из рук, ветер уже готов был унести ее прочь, когда белые пальцы Линды схватили ее в воздухе.

"...Тада, Банри... ты, ты в порядке?"

"...Я в большом долгу перед тобой за все, что ты сделал. Большое вам спасибо за то, что вы сделали это до сих пор."

В отчаянии Банри подняла голову.

Потеряв фотографию, обе его руки еще не были неподвижны, они дрожали, но постепенно приходили в норму. И все же он подумал, что должен уметь улыбаться.

Но там ничего не было видно. Ничего не было слышно. И в голове у него не было того, что он должен был сказать.

- Теперь скажи, что в прошлом мы были знакомы, что у нас никогда не было отношений. Конечно, если будет сказано то или иное, то это будет от стресса. Я не хочу, чтобы мы говорили о моей амнезии. В конце концов, это вещи, которые я даже не могу вспомнить. Итак, благодарю вас за то внимание, которое вы мне уделили. Я хотел бы попрощаться со своим прошлым. Я хочу, чтобы его совсем не было. И,"

-Ни за что, ни за что!- кричали его эмоции, как будто они обвивались вокруг него.

Когда эти слова взорвались в его мыслях, Банри разорвала их на части. Поэтому, отбросив их прочь, он решил больше не оглядываться.

-Итак, отныне мы просто сэмпай и кохай в клубе. Нет, не надо обращать на меня никакого внимания. Что касается меня, то я, конечно, все-таки не буду думать иначе."

Стоять вот так, продолжая щелкать челюстями, было лучшим, что он мог сделать.

Он не мог смотреть на выражение лица Линды. Он не мог думать о своих чувствах. Банри только и делал, что отрывал и выбрасывал часть своего сердца.

"Кровь идет", - подумал он.

Конечно, это была его собственная плоть.

Остатки его чувств к Линде, которые были возвращены к жизни той ночью, они действительно были из той субстанции, которая сформировала человека по имени Тада Банри. Это явно была часть его самого. Это была плоть.

Естественно, она была порвана и болела. Не выказывая боли, Банри вспомнил о Коуко. Лицо возлюбленного, которому он не должен причинять боль.

Перед его глазами возникло лицо человека, которого он любил раньше.

Хотя он и был груб, ему не следовало причинять ей боль. Цепляясь за эти мысли, Банри в оцепенении продолжал шевелить губами.

...Но Линда не любила его. И из-за этого,

- Я имею в виду, честно говоря, что Коуко немного беспокоится о тебе. Я хочу позаботиться о ней как следует и установить между нами четкую дистанцию. Мне жаль, что мое идиотское замечание превратилось в такое невероятное недоразумение..."

В то время как кровь, которую никто не мог видеть, хлынула из его сердца, Банри напоказ рассмеялся. Рана на его еще не зажившей губе болела.

-...Все в порядке."

Линда,

-Все в порядке. Я понимаю."

Держа фотографию одной рукой на ветру, придерживая шляпу другой, под ярким солнцем середины лета, она слушала слова Банри.

Ее глаза, скрытые козырьком шляпы, были невидимы.

Только ее губы, улыбающиеся.

-Я все прекрасно понимаю. И поэтому-да. - Ты прав. Я думаю, тебе не стоит беспокоиться о том, что беспокоится Куко-тян, да и я тоже."

И затем,

"...Ах...!"

- Голос Банри повысился.

Линда с силой разорвала фотографию, которую держала в руке, пополам.

А потом еще раз пополам, и еще раз.

Все более и более разорванные, на все более и более мелкие кусочки, кусочки фотографии начали трепетать, выплясывая из руки Линды. И точно так же они были рассеяны по ветру.

Осколки исчезли просто так, улетев куда-то далеко. Вернуть их было уже невозможно. Больше никогда.

- Так будет лучше, Банри."

* * *

Поразив его, эти губы шевельнулись,

- Я всегда иду задом наперед, Банри."

Все еще не в силах даже передать ей зонтик, он прислушался к голосу Линды.

Наверное, ей было холодно, очень холодно. Этот голос ужасно дрожал.

Ночные капли дождя середины зимы, намочившие пальто Линды, наполовину замерзли и сверкали на зеленой ткани.

Пока он заканчивал свои обязанности "последнего акта", Линда замерзла и все это время ждала под карнизом у двери.

А потом, теперь, она выдавливала из себя слова.

"...Я не совсем понимаю, почему, но время от времени я становлюсь невероятным идиотом. Почему то, что я думаю, и то, что я говорю-это две совершенно разные вещи? ...Я делаю это не задумываясь, сломя голову."

Эти белые щеки,

"...Пожалуйста, прости меня, идиота."

Точно так же, как слезы, ледяные капли дождя следовали за ними, падая.

Когда он это увидел, то именно в этот момент.

Его ноги ступали сами по себе, не имея ничего общего с его собственной волей. Они бросились бежать. Хотя он решил, что никогда больше не простит ее и не заговорит с ней, его тело двигалось само по себе. А потом эти руки ... ,

"...Я не могу простить тебя. Я никогда, никогда не полюблю такую, как Линда."

- Он протянул Линде зонтик.

Только слова, слетевшие с его губ, соответствовали его намерениям, но они уже были бесполезной структурой даже для него самого, и, вероятно, даже Линда знала это.

- Мне очень жаль. Мне правда очень жаль, Банри...!"

Глядя на него из-под зонтика, Линда с отчаянием пробормотала: Открыв рот, словно задыхаясь, она вздрогнула и побледнела.

Именно в этот момент вспыхнуло пламя.

В его сердце вспыхнул огонь.

"...Чёрт побери. Что за рожу ты строишь!?"

- Ах!"

Шутя, как обычно, он легонько ударил Линду в бок. Ведя себя так, словно они снова собирались пошалить, он сказал: Пойдем домой!"

Она меня не любит.

Если эти слова были поспешной реакцией, то Линда - на меня...

Господи, подумал он, качая головой из стороны в сторону. Это невозможно. Ты не можешь зайти так далеко. Даже он знал разницу в нюансах между "не то чтобы ты мне не нравишься" и "ты мне нравишься".

Но, возможно, что-то и есть, совсем немного.

...У него может быть надежда, возможность или что-то в этом роде.

Мы могли бы, после этого, так или иначе прийти к этому. С Линдой рядом, под единственным зонтиком, глядя на ее лицо, неся тепло огня в своем сердце.

Таким образом, Линда и я избежали опасности разрыва их дружбы и сумели помириться друг с другом.

Что касается меня, то я ужасно сожалел об этих десяти днях.

Если бы вы точно знали, когда закончатся ваши дни, если бы вы знали предел своего времени, тогда вы не делали бы таких упрямых вещей. Хотя время человека ограничено, а его собственное становится все меньше и меньше, он совершенно напрасно потратил десять драгоценных дней.

Тада Банри идет один.

Я молча следую за ним.

Я хочу сказать ему: "Оглянись на форму этого меня.- Я знаю, что этот голос не достигнет его, когда я попытаюсь заговорить. И все же я хочу ему сказать.

Смотри.

Я весь в крови.

А потом оглянитесь на себя.

Ты тоже весь в крови.

Ты ковыряешься в своих ранах изо всех сил, вот что ты делаешь. Если вы не хотите замечать свои раны, то просто оставьте их в покое. Просто иди вперед, не оглядываясь назад, не видя своего стоящего "я".

В конце концов, придет день, когда вы вспомните.

В тот день, когда его подняли из русла реки, окровавленное, твое собственное тело. Ты потерял все, кроме израненного тела.

Я, ...мы.

Тогда, да и сейчас тоже, ты увидишь, насколько ты окровавлен.

* * *

"...Ты опять позируешь! Я же говорил тебе не делать этого, это выглядит неестественно!"

Банри неожиданно расхохотался и опустил приготовленную камеру. Его руки дрожали от смеха, и в любом случае он не был лучшим фотографом.

- Что? Я ведь не позировала, правда?"

-Да, был!"

-Нет, не был."

Тем не менее, как только он приготовил камеру, Коко, конечно же, положил одну руку ей на бедро. Скрестив ноги и склонив голову набок, она улыбалась в камеру. Она явно решила показать себя слишком безупречно, как модель. Находя это забавным, Банри, конечно же, расхохоталась. Коко, казалось, тоже был пойман, сказав: "что за ... ..?- и она тоже разразилась смехом.

В таких вещах, как эта, уже довольно давно, даже навсегда, казалось, что Коуко на самом деле не хотел, чтобы он сломал что-то, что казалось естественным или даже повседневным.

Они были вдвоем в квартире Банри.

Коуко принес с собой цифровую камеру.

-Я имею в виду, это потому, что я знаю, что ты пытаешься сделать меня, только меня, объектом фотографий."

Коуко, стоявший у стены, шагнул к Банри, схватил его за руку, протянул руку, державшую камеру, и направил объектив на них обоих. Прижимаясь щеками друг к другу,

-Я хочу взять одного из нас двоих вместе. Посмотрите,...ну-ка, улыбнись!"

"...Ух..."

Поскольку он не привык к этому, он не мог сделать хороший автопортрет. Банри занервничала, смутилась и в конце концов неловко рассмеялась.

Готовая еще раз, вспышка погасла. Возможно, два улыбающихся лица были наконец схвачены.

Стараясь быть уверенной, что она счастлива, Банри легонько толкнула Коко в спину.,

- Эй, Коуко, почему бы нам не прогуляться? На вид жарко, но погода хорошая."

- Он указал на окно.

Летний полдень.

В Белом солнечном свете ярко сверкали линии древесных листьев. Они освещали этот момент, это сейчас, изо всех сил.

"Я хочу быть в этом пейзаже, смеяться вместе с Коуко", - подумала Банри.

- Да!"

Смеясь и кивая, как ребенок, Коуко направилась к двери, даже не взяв свою сумку. В прихожей их обувь была небрежно оставлена, не приведенная в порядок.

Среди разбросанных туфель была даже пара флуоресцирующих желтых кроссовок "Найк".

Разбросанные направо и налево перед входом, даже сейчас готовые вылететь за дверь, они, казалось, хотели бежать.

Осторожно переступив через все это, он сунул ноги в сандалии.

- Банриии! Поторопись!- Он слышал, как голос зовет его по имени.

Вон там, разве это не мерцание звезды?

Даже не задумываясь, он знал, что это не так, но даже так, маленький мерцающий огонек там, в темноте, для глаз Банри, конечно, выглядел как звезда.

Но звезда не должна находиться так близко к Земле, в низине. Даже в нынешних обстоятельствах он понимал это. Поэтому он чувствовал, что это определенно что-то сделанное человеком.

Что же это было? Какое-то освещение, вроде миниатюрной лампочки?

Во всяком случае, казалось, что нарочно или по ошибке там зажгли маленький огонек. ...Или это был свет Светлячка? В мае в Сидзуоке нет светлячков. Обычно.

Темное ночное небо и чернильный край гор.

Мерцание было среди того, что можно было увидеть в течение дня, как густо растущие деревья на другой стороне территории больницы. Пешеходная дорожка, используемая для реабилитации, проходила под деревьями и продолжалась далеко вверх по пологим склонам.

Из-за деревьев и зарослей, ясно, как будто у него была собственная воля, слабый голубоватый свет даже сейчас мерцал и поворачивал назад.

В этот момент с легким звуком, как будто кто-то натянул тетиву, короткая и длинная стрелки часов на стене пересеклись. Часы были большими по сравнению с размером комнаты, и Банри подумала, что они, несомненно, могли позвать: "Эй, старина!- В час твоей смерти... будет через X минут...(сложите руки, как в молитве).

Дата изменилась.

Его живая плоть все еще лежала в постели, которая до сих пор поддерживала многих людей в часы их смерти, и Банри открыл глаза. Сейчас его тело не чувствовало больше никакой связи с этим. Вкусив признаки смерти один за другим, он не хотел жить в больнице.

Странно тяжелый футон беспокоил его кожу, его ослабевшие ноги сбросили свободные простыни, он все еще не мог заснуть, поскольку ночь становилась все глубже. В голове у него прояснилось.

Мерцая по другую сторону окна больничной палаты, он все еще мог видеть таинственную точку света.

В самом деле, подумал Банри, что это за чертовщина? Хотя он и догадывался о том и о сем, как ни старался вглядеться в далекую тьму, он, конечно, не мог разглядеть, что же это было на самом деле.

Впервые он заметил это три ночи назад.

Это было после того, как большинство вещей было выключено. Как обычно, не в силах заснуть, он просто лениво перевернулся на другой бок, когда по другую сторону окна увидел мягко мерцающий свет. Пока он смотрел на нее, думая, что это чудо, она наконец исчезла, и он больше не мог ее видеть. Весь инцидент длился всего два часа.

Наступило утро, и Банри попыталась расспросить молодую медсестру о странном свете. Но она тут же ответила: "интересно, что это было?- а потом сказал, что есть вещи поважнее.

Почему ты встал в такой час? Неужели ты не можешь уснуть? Вы сказали психиатру, когда разговаривали с ним в последний раз? Вы ему все рассказали, ЯСНО? Разве ты не хочешь поправиться? ..Несмотря ни на что, она не могла избежать обычной светской беседы с позиции "медицинского чиновника". Банри, пряча выражение лица с двусмысленной улыбкой, сказал:" Хватит уже", закрыв рот и крепко приклеив язык к верхнему небу.

Во время полуденной реабилитации он небрежно свернул с пешеходного маршрута, решив проверить место, где видел свет. Но стоило ему сделать хотя бы полшага в сторону, как физиотерапевт, стоявший прямо за ним, начинал кричать, чтобы он остерегался.

Когда он извивался и пытался найти ужасное оправдание: "просто я хочу поискать среди деревьев признаки приближающегося лета...- физиотерапевт внезапно вытащил из земли у своих ног дикий цветок и вложил его в руку Банри. Эх... он вздрогнул от такой дикости. Как бы то ни было, его быстро вернули на маршрут, которым он следовал до этого момента.

Белые, с милыми маленькими лепестками, листья и стебли имели простую прямую форму. Цветы люди называют "китайским луком" - Вот что это было.

Он не мог игнорировать эту вещь, которая была вырвана с корнем и полностью вырвана из земли по его собственной вине, поэтому, налив воды в чашку, он попытался поставить ее на прикроватный столик, чтобы посмотреть, скажет ли ему "мама": "О, это цветок зеленого лука.- В это время года за домом, кажется, многие из них цвели сами по себе.

Теперь, когда он думал об этом, не было никакой необходимости даже думать о том, может ли такая красивая вещь быть Чивом. Это определенно был Чив. От него просто разило своеобразной аурой зеленого лука.

А потом таинственный свет появился и в ту ночь.

Около одиннадцати вечера Банри заметила, что в комнате появился свет. Оно снова вырвалось наружу! Он наблюдал за ней довольно долго, и через пару часов она внезапно исчезла.

Наконец, ближе к утру, пошел мелкий дождь.

Все было устроено так, что он мог заниматься своей ежедневной реабилитацией даже внутри больницы, так что из-за дождя Банри целый день не мог выйти на улицу. И конечно, он не мог пойти туда, где росли цветы шивера.

Никто не мог обвинить Банри в том, что он бродит по дому, даже со своей роскошной частной больничной палатой, что он приходит и уходит в ванные комнаты на третьем этаже, медицинские осмотры (конечно), всегда ходит к физиотерапевтам и медсестрам для реабилитации, между "у меня нет этого" или "я хочу этого", и его "мать" всегда болтается вокруг, заботясь о его ежедневных потребностях.

Все были так ужасно Милы.

Но ему не давали "свободы", даже когда проходили дни.

Очевидно, с ним обращались как с каким-то монстром, держали в камере, пока не провоцировали его, как будто они решили оставить его живым и спокойным. Казалось, что все до некоторой степени держатся на расстоянии и наблюдают за каждым его действием. Должно быть, он был действительно ужасным парнем. Он получал помощь, получал такое хорошее обращение, и все же он казался ужасно неблагодарным за это.

Тем не менее, именно это он и чувствовал. Проводить дни в качестве стационарного больного в этой больнице было ужасно, ужасно душно.

В отсутствие комплекса преследования или чего-то подобного, наблюдения... или, прямо говоря, наблюдение, казалось, действительно имело место.

Банри, лежа на прохладных белых простынях и глядя на таинственный свет, который снова появился этим вечером, но не в силах понять, что же это было, оглянулся на то, что с ним произошло.

Всего месяц назад был один мартовский день. Кажется, его привезли в эту больницу на машине скорой помощи. К тому времени, как он проснулся, прошло уже несколько дней.

Когда он пришел в себя, его тело пульсировало от многочисленных переломов, а голова раскалывалась. Он задыхался через кислородную маску, надетую на него, его совершенно голое тело нескромно перекатывалось.

Первое, что он увидел, когда открыл глаза, была темнота. В неподвижной темноте, с тенями, похожими на Туманный дым, извивающийся в воздухе, его первой мыслью было: "я вижу тьму. В конце концов туман свернулся в спираль, как будто это были нити белой краски, капающей и начинающей смешиваться. Вращение мраморного узора постепенно усложнялось, но в конце концов оно остановилось. На белом потолке резко выделялись прямоугольные светильники.

В тот момент, когда он сделал вдох, все началось.

Что за... Где я сейчас?.. Это больно... Агония... То, что случилось со мной... Даже не желая знать свое положение, он не мог даже пошевелиться. А потом почему-то у него между ног заболело как сумасшедшее. Он не мог даже плакать, но если он стонал, кто-то прыгал в его поле зрения. Ему вставили катетер и дыхательную трубку, он не мог даже шептать, и его замешательство становилось все больше и больше.

Это была больница, отделение неотложной реанимации, и он только что пришел в себя. Даже когда они объяснили ему это, он понятия не имел, о чем они говорят. Возможно, он был слишком близок к проблеме, чтобы понять ее. ...Он даже не знал, кто он такой.

И на этот раз они решили, что речь идет о попытке самоубийства.

-Значит, у тебя нет воспоминаний, и ты забыл все о себе?"лечащий врач смело заявил Банри, не ходя вокруг да около и не имея ни малейшего намерения облегчать ему жизнь. Казалось, он пришел спросить его: "Ты уверен, что не притворяешься, чтобы скрыть тот факт, что тебе совершенно не удалось покончить с собой?"

Доктор ошибался. Он действительно ничего не помнил. Было ли это простым падением или попыткой самоубийства, даже он не знал. Проверить это было уже невозможно. Потому что сам человек совершенно забыл об этом. Не в силах ничего сделать, кроме как повторить это объяснение, он все еще не понимал, насколько они ему доверяют.

И все же Банри не была таким уж беспокойным ребенком. Хотя они точно определили, что он был парнем, который провалил вступительные экзамены в колледж, но все еще надеялся отправиться в Токио, чтобы посещать занятия по подготовке к пересдаче тех же самых тестов, и поэтому это не было попыткой самоубийства, его воспоминания действительно были потеряны, полностью и без сомнения, как утверждала его семья. Официально это дело свелось к "случайному падению"."

Но истинная суть дела заключалась, конечно, в том, что никто ничего не знал. И поэтому они следили за ним.

Таким образом, все окружали на расстоянии, как будто он был заперт в тюремной камере, таинственное "нечто", которое имело только видимость "Тада Банри"."

Он понятия не имел, как долго еще будет так жить. Хотя жизненные потребности были гарантированы, это все еще было внутри тюремной камеры. Банри гадала, когда же настанет день, когда он сможет покинуть это место.

Кроме того, очень скоро раны на этом теле полностью заживут, и теперь, когда ему предстояло отправиться в хирургическое отделение, он задавался вопросом, куда же его отправят. Он не хотел думать о том, что может напугать его, но, конечно, не в силах спать по ночам, он все продумал до мелочей.

Гуляя под обычным солнцем, общаясь с обычными людьми, он задавался вопросом, Сможет ли он вести такую нормальную жизнь?

Даже без воспоминаний он более или менее понимал, что является нормальным. Таких понятий он не терял. Как ни странно, он даже подумал: "я хочу туда вернуться".

Однажды ни с того ни с сего, ха!? Что же я делал раньше!? Когда он все вспомнит, это, наверное, будет очень приятно. В конце концов, это будет совершенно счастливый конец, с улыбками, приветствиями и цветочными лепестками, танцующими в воздухе. Врачи и медсестры провожали его аплодисментами. Он сам поворачивался и широко махал им руками, а затем бежал обратно к кругу семьи и друзей. Так оно и будет, все равно что очнуться от дурного сна.

Ночной кошмар. ...Кошмар, да?

Сам того не сознавая, Банри в темноте глубоко и прерывисто дышал. Был ли это ночной кошмар или что-то еще, он не мог не пережить его в одиночестве глубокой ночью.

Положив локоть на подушку, покрытую полотенцем, в позе лежащего Будды, он поднял голову. Пнув футон еще дальше босыми ногами, он вдруг сунул руку в пижамные штаны и нижнее белье. ...Он не беспокоился о том, к чему может прикоснуться. По какой-то причине, просто засунув руку в теплую промежность, он успокоился. Дождь, который шел чуть раньше, наконец прекратился.

В темноте за стеклом тоже мерцал огонек.

(В самом деле, что это такое?..?)

Позавчера, вчера и сегодня вечером. Это займет три дня. Конечно, он понятия не имел, как долго еще будет смотреть в окно. Поскольку снаружи будет светлее, он не думал, что сможет проверить это во время реабилитации. Было бы невозможно избавиться от физиотерапевта, который следовал за ним на всякий случай, если что-то случится с ним по пути. ...Может быть, они предпочтут пойти с ним? Неужели это невозможно? Он не думал о чем-то вроде: “мы находимся в середине реабилитации, но не хотите ли вы помочь мне найти таинственный свет, который меня смущает?” будет позволено. С таким же успехом он мог бы изо всех сил стараться казаться смешным.

Когда он слегка повернул голову, пытаясь поднять лицо, цветок шивера на ночном столике засох. Опечаленный тем, что его сорвали, Белый цветок поник в сторону.

Фигура была похожа на девушку, одиноко стоящую и подавленную. Конечно, это была бедняжка.

Пробормотав тихое извинение, он вернулся к окну и снова уставился на неопознанный свет.

(Даже если это так... зажигаю что-то... это странно. В таком маленьком месте, как это, оно не может быть бессмысленным.)

Во-первых, он был единственным парнем, который смотрел в окно больничной палаты и мог заметить этот свет. Большинство пациентов в больнице, поскольку вставать рано было их привычкой, вероятно, уже крепко спали.

Он находился в стационаре со склонностью к бессоннице, но его рассудок был под вопросом, поэтому он не хотел просить лекарства. Такой крошечный предмет... казалось, он был виден только Банри... то, что она светила ему в лицо, что это было, черт возьми? С какими намерениями, кем?

(...Возможно, это был какой-то знак. Как сигнал...)

Ха! Словно сердце Банри пронзили его собственные мысли, он машинально вытащил одну руку из брюк. Этой рукой он коснулся своего рта. Его не волновало, к чему он мог прикоснуться.

(Сигнал? Что она пыталась ему сказать? ...Ну да, конечно. Действительно... но...)

Как только это пришло ему в голову, ему показалось, что мерцающий огонек, мерцающий, словно прыгающий, хочет быть замеченным им.

Задержав дыхание, Банри все больше и больше фокусировал взгляд.

Свет говорил: "Эй!"

Сюда, сюда! Ты меня видишь?? Ты меня замечаешь?..!? ..Это было похоже на то, как если бы он кричал так, пока он мерцал.

Нравилось ему это или нет, но это было, конечно, не так. Конечно, нет. Он будет выглядеть полным идиотом. Если бы он был известен как человек, который думает такие вещи, его бы считали по-настоящему опасным болваном. Нет, нет, я не могу, я честный человек. Потому что, если бы не травма, которую он получил в результате несчастного случая, он, как правило, был бы честен.

Он отчаянно противоречил собственным мыслям, и Банри не удержалась и села на кровати.

Свет мерцал, покачиваясь из стороны в сторону, а потом, словно заметив, что Банри наблюдает за ним, вдруг стал быстрее.

- Ого!?"

У него вырвалось удивленное восклицание.

Как только Банри увидел его перед собой, маленькая искорка внезапно, казалось, раскололась надвое. Затем, словно танцуя, они синхронно подпрыгнули вверх и вниз. Сверкая, они исчезли. Когда он наконец увидел, что она снова появилась, то увидел только одну.

"Eh, eh, eh...!? Ээээхх...!?"

Если бы он мог видеть себя, то, вероятно, увидел бы невероятно глупое лицо. Но он больше не мог контролировать ошеломленное выражение своего лица. В сочетании с изумлением, его глаза были так широко открыты, что уголки болели. Но разве такие вещи не могут существовать? На самом деле, он просто все больше и больше не понимал.

Таинственный свет, как бы подавая ему знак, что-то говорил ему. Он отчаянно мерцал, пытаясь дать знать о своем существовании. Он задавался вопросом, возможно ли вообще что-то подобное.

Наконец Банри встала с кровати.

Он старался быть незаметным, не надевая обуви, чтобы не шуметь, но даже так,

- Уу...!"

Он пошел и сделал это.

Чашка с цветком зеленого лука у его подушки упала. К счастью, пластиковый стаканчик не произвел большого шума, и хотя он не разбился, вся вода выплеснулась наружу. Он поспешно поднял с пола мокрый цветок и осторожно сжал его в руке, приводя все в порядок.

Все еще сжимая в руке жалкий увядший Белый цветок, он подошел к окну, собрался с силами и поднял жесткую оконную раму.

Запах зелени, поднявшийся ранним летним вечером, заставил Банри закашляться и слегка отодвинуться назад, в комнату. Вскоре она полностью окутала его. Запах густой зелени, рыбный запах, оставленный дождем. И запах освежающе ясной ночи тоже. Дважды, трижды, каждый раз, когда он делал вдох, даже дыхание Банри смешивалось в тишине с оттенками влажного камня.

Влажный ветер все еще дул, очищая воздух в комнате одновременно. Тяжелые бежевые шторы медленно колыхались, подол качался взад-вперед.

Свет мерцал.

Как будто он кричал: "Эй!- к Банри. Как будто он кричал: "Я здесь!'

Я здесь! Я тут мерцаю! ..Оно подавало ему знак.

Но что это за знак, черт возьми? Что она ему велит делать?

Он все еще не понимал, но Банри почувствовал, как бешено забилось его сердце. Не в силах пошевелить ногами, они начали дрожать вместе с ним. Дыша глубже, он почувствовал головокружение. Его волосяные луковицы начали щекотать.

В одной руке он держал маленький белый цветок. Увядая, потеряв воду, которая поддерживала в нем жизнь, он уже был на грани смерти. Печальное растение, которое только и ждет, чтобы увянуть. Но наполовину вырванный корень все еще был полон жизни, и у него было чувство, что если он поспешит и посадит его, то сможет спастись.

"..."

И снова он увидел свет. Он мерцал, как всегда.

Он все еще мерцал.

"...Ты звонишь? Для меня?"

Мгновение,

"...Для кого-то вроде меня? Для чего-то подобного? Без имени, без чего-либо еще, пустой, подводящий всех, отвратительный и страшный, этот я? Ты действительно зовешь меня?"

Знак мерцал в темноте, как пульс. Да, это так... Да, это так... Да, это так...

Но больше он ничего не мог сделать... с этими мыслями он опустил взгляд на цветок, который держал в руке. По его собственной вине, его будущее оказалось неоправданно коротким.

Он думал, что если сделает что-то сейчас, то сможет сделать это вовремя, отбросив все эти "я не могу этого сделать", "они не позволят мне" и "они будут смеяться надо мной", которые заставляли его просто сидеть в этой тюремной камере. Если бы он смог вырваться отсюда, то, возможно, смог бы помочь этому маленькому парню.

Что и следовало сказать... он хотел уйти.

Он подумал: "бежим, сейчас же! Я хочу выбраться отсюда. Я хочу выйти на улицу. Я хочу найти этот свет. Я хочу сделать глубокий вдох и бежать изо всех сил.- Никто его не допрашивал, никто за ним не следил, никто его не осуждал, просто он бежал один. И тогда он был уверен, что на свету обретет свободу.

Там, живя на свободе, он будет самим собой.

Это было так абсурдно, безосновательно, но жуткое, внезапное предчувствие заставило грудь Банри вспыхнуть в едином порыве.

Могу ли я попытаться поверить в этот свет как в знамение, в голос, зовущий меня? Я хочу попробовать и поверить. Я хочу верить.

Как бы подводя итог, он вздохнул, его тело сотрясалось от бешено бьющегося пульса. Как будто насильно возникшая фраза " Пойдем?- появился, пронзая до самой сердцевины его тела. Вместе с этим в его сознании возникло соответствующее желание.

...Может, пойдем?

Как бы там ни было, сам по себе. Проскользнув мимо наблюдающих глаз. Полагаясь на этот знак. Согласно его мыслям. Используя это тело. Белый цветок в его руке, покачивающийся с опущенной головой, выглядел так, словно он одобрительно кивал. Да, да! Поехали! Пойдем на улицу! И тогда ты сможешь мне помочь! Вроде того.

Ситуация показалась ему такой милой, что у него невольно вырвался смешок. Затем с волнением бессонной ночи,

(...Ну ладно! Поехали!)

Он принял решение.

Он выглянул из окна. Земля была далеко, три этажа вызывали у него головокружение. Все еще держась за раму, он бессознательно отступил назад, его ноги застыли на месте. Но он был настроен решительно.

Покачав головой из стороны в сторону, он перевел дыхание, согнул колени так сильно, как только мог, и присел на корточки. Резко вскочив, Банри отпрянула от окна.

Он тихо закрыл оконную раму. Он тоже задернул шторы. Сунув сандалии под пижамный топ в стиле Хидэеси, все еще сжимая цветок в руке, он быстро зашагал босиком. Крепко взявшись за дверную ручку, он осторожно повернул ее, стараясь не шуметь. Он толкнул ее и открыл. Высунув голову в темный коридор, он посмотрел направо и налево, чтобы убедиться, что там никого нет. Глубоко вдыхая, наполняя легкие энергией, казалось бы, беззвучно, его колотящееся сердце подавляло его.

Таким образом, Банри сделал один шаг из своей больничной палаты.

Все еще требуя своего сердца, он продолжал двигать ногами. Он шел один по мертвенно-тихому коридору, освещенному только зелеными аварийными лампами. Легко паря над полом, его тень косо упала на стену. Ступая на цыпочках, он продолжал идти вперед.

Задыхаясь от напряжения, отчаянно схватившись за грудь, он тоже осторожно спустился по лестнице. Если они случайно заметят его ползущим мимо поста медсестры с включенным светом, он скажет, что его цветку нужна вода.

Он прошел под выступающей стойкой, цепляясь за стену и молясь, чтобы никто не вышел, и медленно преодолел самое большое препятствие. Достаточно нервничая, чтобы умереть, и готовясь расхохотаться от волнения, Банри отчаянно держал рот на замке. Из его носа, его дыхание шипело "хм... хм... Этот звук почти заставил его снова рассмеяться.

(Еще немного...!)

Борясь с желанием бежать изо всех сил, заставляя все свои мышцы дрожать от усилия быть спокойным, как будто он практиковал тайцзи в темном коридоре, он направился к ночному выходу.

Затаив дыхание, он исчез в темноте, как ниндзя. Если его обнаружат, он останется без всяких оправданий, а одетая в пижаму фигура будет явно свидетельствовать о том, что он пациент. Банри (каким-то образом) продвигался вперед, молясь на ходу. Вытянув шею, как черепаха, он проверил состояние стойки администратора. Лаки: "клиенты, пожалуйста, позвоните в колокольчик.- Там никого не было.

Каким-то образом, чтобы его не обнаружили... каким-то образом, чтобы никто не появился... чтобы дверь не была заперта...

Наконец, добравшись до тяжелой стеклянной двери и толкнув ее, она щелкнула и открылась без особого труда. Не раздумывая, с его губ сорвался тихий звук "Хе-Хо".

На этот раз он распахнул ее ровно настолько, чтобы хватило его тела. Внезапно он почувствовал, как вокруг него движется воздух. Как будто оно вытягивало его, один шаг, два шага. Вечерняя тьма навалилась на него, и ему показалось, что она легонько давит на все его тело. Казалось, что гравитация внезапно ослабла.

Теплый влажный ветер нежно ласкал щеки Банри, и перед его открытыми глазами стояла ясная ночь.

Глубокая, черная ночь.

Под карнизом, мерцая флуоресцентными огнями, она превратилась в пологий склон черепицы. Вынув сандалии, согретые его грудью, он нетерпеливо надел их на ноги. В свете прожекторов он не испытывал ни малейшего наслаждения от ощущения себя Нобунагой, хотя позже это стало сном.

Много раз оглядываясь на тихую больничную палату, чтобы убедиться, что никто этого не заметил, Банри пустилась бежать.

Сначала он пошатывался, его ноги шатались, как у вылупившегося птенца. Его тело было тяжелым. Его ноги, казалось, забыли ритм бега, и его конечности чувствовали себя нескоординированными. Он не знал, куда девать свой вес. Он потерял контроль над всем своим телом и снова и снова натыкался на разные вещи. Казалось, его трясло при каждом шаге, даже зубы стучали. Жизнь в больнице заставила все его мышцы увянуть. Его руки не качались, а бедра не поднимались. Он сразу же начал тяжело дышать и стыдливо замахал руками, но, но,

...ААА! Но!

"...Ya,"

Смотреть вперед. Закройте глаза, затем откройте их. Небо над головой, ночное небо после дождя. Звезды, как будто они падали. Удар ваших каблуков о твердую землю. Шум ветра, далекий пейзаж, темнота ночи, лужи. Это все мое, целиком и полностью. Я, этот я, прямо сейчас, чувствую все это!

Его походка и впрямь была напряженной, но вскоре он вспомнил, как расслаблял нижние конечности. Как будто его суставы смазали маслом, колени и лодыжки наконец начали двигаться так, как он хотел.

- Е-е-е-е-е-е-е-е!"

Радостно и в то же время осторожно, крича из глубины своих легких, Банри раскрыл объятия, как бы принимая ветер.

Повернувшись лицом к ночному небу, он увидел черные тени гор. Он видел огни городов, раскинувшихся у подножия гор. Ветер был нежно благоухающим. Он задыхался, как от боли, и все же, очарованный, он не обращал внимания на свое кричащее сердце и терял себя в нем, он отверг землю со всем, что у него было. Он рванулся изо всех сил.

...Он действительно выбрался наружу!

...Он действительно выбрался наружу!

А теперь ты пошел и сделал это, Тада Банри! Это ты виноват! Неужели я такой парень!?

"Wahahahahahahahahaha!"

Он смеялся как дурак над тем, что все больше и больше терял форму. Чтобы проверить светофор, он сразу же въехал в лес по реабилитационному маршруту.

Густо нависшая над деревьями с обеих сторон тропинка была темной. Но деревья еще не совсем упали на тротуар. Открытие места, где в массовом порядке рос зеленый лук Банри тяжело дышал, когда его ноги остановились. Тяжело дыша, плечи его вздымались и опускались, как у дикого зверя, он без колебаний шагнул в чащу. Опустившись на колени, он зарылся рукой в мокрую землю. Воткнув в землю зажатый в руке корень зеленого лука, он осторожно засыпал его землей. С чувством, как бы в молитве, он осторожно надавил ладонью на гладкую землю, а затем сказал:,

"...Ну ладно!"

- Он встал. Пот градом катился по его лбу.

Хлопая перепачканными грязью руками по пижаме, без нужды пачкая ее, он все глубже и глубже уходил в кусты. Пробираясь сквозь траву высотой ему по грудь, он направился к лесу.

Этот свет, должно быть, мерцал где-то здесь.

Сдерживая нетерпение, он нервно пошел по совершенно темной звериной тропе, которая начинала спускаться. Скрывшись среди деревьев, он не увидел бы Света, даже если бы тот шел отсюда.

Но он не мог ошибиться в направлении. Поставив обутые в сандалии ноги, Банри еще раз попросил, чтобы ему посветили. Покажи мне знак. Позвать меня. Мерцай для меня, как ты делал это совсем недавно. Если ты сделаешь это, я смогу найти тебя прямо сейчас.

Но на его пути чаща становилась все темнее и темнее, деревья все больше и больше окружали его.

Два, одно беспокойство упало ему на грудь. ...Он подумал: А что, если сегодняшняя вывеска уже закончилась? Даже несмотря на то, что он, наконец, начал действовать, совершая свой отчаянный рывок, он все еще не мог проверить это. Был ли это какой-то знак или нет, но он (конечно) облажался и выставил себя дураком? Если он зашел так далеко, это уже не имело значения. Все было в порядке, поэтому он предпочел бы получить ответ в любом случае. Он хотел бы, чтобы в нем был смысл, вырвавшийся наружу, как у него самого. С этой единственной целью Банри продолжала двигаться вперед.

Когда он пробормотал, как бы кряхтя: "пусть будет так", в этот момент он смахнул несколько сухих веток, которые свисали у него перед глазами.

"...Ува..."

Подошвы его сандалий соскользнули.

Извиваясь, пытаясь привести в порядок свое охваченное паникой тело, он потерял равновесие.

Несмотря на то, что он был слаб после несчастного случая, внезапно его измученные мышцы потеряли всю свою силу и больше не могли выдерживать его вес. Банри упал навзничь, как будто его посадили на хвост. Сделав это, он испустил вопль. Крича: "Ваа, ВАА, ваааа!? он повернулся к крутому склону и неуклюже покатился вниз.

Не останавливаясь, не в силах остановиться, он покатился вниз по травянистому склону. Падая, он бессмысленно шутил про себя: "разве это не похоже на мангу!?"

Наконец, как жестянка, выходящая из торгового автомата очень сильно ("Керчунк!"), Банри выплюнули с поля на асфальтовое покрытие.

В конце концов, сдаваясь и катаясь с распростертыми объятиями

"...Ах..."

Наконец-то он остановился.

Интересно, это пустая земля?

Ошеломленный, он открыл глаза.

Без тени темных ветвей над головой, далекие звезды ночного неба расстилались перед его глазами.

Он попытался удивленно повернуть лицо в сторону, а потом увидел.

Этот бледный свет. Он отличался от мерцающих звезд.

Там горели два огонька, и когда он попытался посмотреть с этих нескольких метров вдаль,

"...S, neakers...?"

Туфли были сделаны в стиле хай-тек.

Как флуоресцентные лампы на кончиках пальцев ног, на обоих ботинках, слева и справа, были полосы яркого отражающего материала. Мерцая рядом, они сияли всего в двух метрах.

"...О...?"

Естественно, если это были ботинки, то они были связаны с человеческими ногами.

Когда он поднял глаза, все еще не оправившись от падения, то увидел ноги в тонких джинсах, поношенную футболку на верхней половине тела и длинные волосы, ниспадающие на грудь.

У нее были красивые, блестящие прямые длинные волосы. Он был аккуратно собран у нее за головой и сдвинут в сторону, перекинутый через плечо.

Это была девочка.

У нее был острый подбородок и бледное лицо. Ее челка была странно взъерошена, словно по привычке.

У нее было невероятное выражение лица. Выражение неприятного шока все еще было на ее лице, она была практически белой. Она вся дрожала. Расправив плечи, словно марионетка на ниточках, она холодно посмотрела на Банри.

Так, должно быть, и казалось. Банри придерживалась того же мнения.

Если бы какой-нибудь парень вдруг выкатился из поля перед вами, даже если бы вы не были девушкой, вы тоже были бы неприятно шокированы.

И что еще хуже, все в грязных пижамах. Обычный, живой, из плоти и крови парень, каким-то образом похожий на привидение, хотя это и маловероятно. Даже больше, чем психический феномен, это был очень реальный признак опасности. Громко крича, убегая и убегая, даже не вызывая полицию.

Но если вы можете, я бы хотел, чтобы вы немного подождали.

"...То, как обстоят дела... не могли бы вы немного подождать?..!?"

Он попытался прошептать тихим голосом:

Его спина... и бедра тоже. Поскольку они, по-видимому, были ранены, он не мог сразу встать. Он попытался осторожно пошевелить плечами, и, по крайней мере, ключица, которая была сломана в аварии, казалось, была в порядке.

"...Во мне нет ничего подозрительного...!"

Даже самому себе он показался ужасно подозрительным. Даже улыбка с самыми лучшими намерениями уже делала его хуже. Выражение лица девушки становилось все жестче и жестче, и теперь она действительно была картиной из работы Умэдзу.

Его голос дрожал от перенесенной боли, сам образ извращенца... его пижама все еще была грязной от того, что он катался по земле, и все же он хотел каким-то образом выглядеть здоровым. Он легко поднял одну руку. Он попытался помахать им. Ей было важно каким-то образом понять, что это не было признаком нападения, что он не был опасным человеком, прежде чем она пойдет и сообщит о нем в полицию.

Девушка, все с тем же выражением лица, смотрела, как Банри машет ей рукой, в шоке. Покачиваясь, ее стройное тело раскачивалось взад-вперед. Обе ее ноги дрожали, как будто она была Бэмби, олененком. ...Если она не поймет этого в ближайшее время, то может просто умереть от страха.

- МММ... Я один из новых пациентов вон той больницы!"

Все еще не в силах подняться и впадая в отчаяние, Банри указала на деревья над ними, туда, где должна была находиться больница.

-Как получилось, что свет, по правде говоря, оказался чем-то вроде этого?"

Прямо на носки кроссовок, которые были на девушке.

-Я видел его из своей комнаты! -Что бы это могло быть?- Я же сказал! -Разве это не таинственно?- Я же сказал! Думая обо всем этом, из-за этого, не думая, я имею в виду, я хотел проверить это..."

Глядя на распростертого на земле Банри, все еще пытающегося объяснить свое безрассудство, девушка наконец пошевелилась, пошатываясь. Как пьяный человек, балансирующая игрушка или что-то в этом роде, она раскачивалась то влево, то вправо,

- У, ВАА..."

Она издала странный крик.

Указывая на лицо Банри, она тут же с глухим стуком опустилась на асфальт. Какого черта? Она сидела, широко расставив ноги.

"...С тобой все в порядке??"

Потому что она должно быть сказала это не подумав,

-А разве не я должен был просить тебя об этом??"

Внезапно придя в себя, он вспомнил свое положение. Больничные пациенты обычно не выходили из дома посреди ночи, так что никто не беспокоился о нем.

"...Есть,есть... являются,"

Девушка, голос которой все еще дрожал, не могла подняться, неприлично расставив ноги. Она, вероятно, пыталась сказать: "Ты в порядке? Я в порядке, так что не подходи ко мне близко, кяаа!"

Но, перевернув такие ожидания с ног на голову,

"Должны... Я кому-то звоню... из больницы...!?"

Сверкая кроссовками, девушка беспокоилась о Банри. Ух ты, какой милый человек... Банри задумался. Беспокоясь о такой подозрительной личности в такой двусмысленной ситуации, даже с такими раздвинутыми ногами.

- Нет, я в порядке! Это нормально!"

Банри покачал головой из стороны в сторону.

-Мне удалось сбежать! Так что я не хочу, чтобы за мной вызывали людей! Я вернусь сам, как только смогу передвигаться... фу...!"

"Это плохо", - подумал он.

Мне приходится, терпеть, но..... НФУ, НФУ, НФУ-фу-фу... Банри внезапно охватил приступ смеха. Сопли выкатились из его ноздрей, а дыхание стало прерывистым.

Но вы только посмотрите на этот бардак. Он сам, на улице, грязный, распростертый, ноги и руки подбоченены, и девушка, беспокоящаяся о нем, сидя с раздвинутыми ногами.

Образ этих двоих... если смотреть со стороны... это было, достойно...

-Что, что я делаю? Фу... nha, hahahahahahahaha! Ahahahahaha, hahahahaha, wahahahahahahahaha!"

Все еще не в силах подняться, извиваясь всем телом, как креветка, Банри вдруг расхохотался, не в силах остановиться.

-А...ха-ха-ха... это Рич, вах-ха-ха, откройся, привет, а-ха-ха-ха!"

Каждый раз, когда он изгибался, его раненая спина болела. Но как только приступ начался, его было трудно остановить, и Банри плакала, а он смеялся до упаду. Не зная больше, что тут смешного, он продолжал смеяться, смехотворно, не в силах остановиться. Мышцы живота свело судорогой, он был готов испачкать штаны. Девушка с раздвинутыми ногами, все еще не в силах стоять, просто смотрела на позорное поведение Банри.

Ух ты, какая ночь.

"...Об этом..."

Пытаясь сдержать смех, Банри снова указала на пальцы ног девушки.

По-прежнему широко распахнутые глаза девушки ярко блестели в темноте. Если смотреть с такого расстояния, то было видно, что ее глаза блестят все время, даже больше, чем туфли.

Влажная, прозрачная, идеально круглая, словно зачарованная... конечно, конечно. Внезапно смутившись, он вдруг перестал смеяться.

Каким-то образом отведя от нее взгляд, который вызвал в нем сильное влечение, Банри резко вздохнул. А потом еще несколько, глубоко. Он незаметно успокоил дыхание.

"...Это, сверкающее, действительно, я видел его много раз... Ах, это больно, я слишком много смеялся. ..Так вот, я часто это вижу. Из моей комнаты эта вспышка была похожа на звезду. -Что, что это может быть?- Подумал я, удивляясь."

"..."

М-образная девочка, всего в двух метрах от Банри, все еще сидела молча. Но внезапно ее тело напряглось. Насколько Банри понимала, она затаила дыхание. Как и следовало ожидать, столкнувшись с подозрительным парнем с такими забавными манерами, разве она не испугалась бы? Разве она не будет начеку?

"...Но я сказал себе, что это ни в коем случае не звезда."

Чтобы казаться менее пугающим, чем раньше, он приложил огромные усилия, чтобы успокоить и успокоить свой голос. В отличие от своей прежней идиотской ухмылки, он попытался изобразить нормальную улыбку.

-И вот я подумал, не пытается ли кто-нибудь подать мне знак. Я имею в виду... знак к бегству? Вроде того? Как будто он звал меня: "сюда, сюда!- Я подумал, я почувствовал, что это как бы направляет меня, и с этими словами Я тихонько выскользнул из своей больничной палаты, из палаты... и в конце концов все закончилось вот так. Да, я цветущий идиот!"

"Пожалуйста, не смейся надо мной, когда я называю себя идиоткой", - подумала Банри.

Но это было легче сказать, чем сделать.

"...Есть, ...это ...и что? .. "

Таким жестким голосом, словно его выдавили из ее горла, она произнесла всего несколько слов. Ее белые щеки оставались напряженными. Но вскоре ее плечи задвигались вверх и вниз, когда она сделала глубокий вдох. Хотя ему показалось, что ее напряжение ослабло... разве все это не было просто выдачей желаемого за действительное?

Осторожно пытаясь приподнять тело, Банри застонал. Спина, конечно, все еще болела. Увидев, что Банри во второй раз внезапно упала, девушка с М-ногами удивленно посмотрела на нее. Протянув к нему руку, словно рефлекторно, пытаясь помочь,

-Все хорошо, все хорошо, не беспокойся обо мне."

При этих словах Банри ее рука замерла. Он парил в воздухе, ничего не делая.

"..."

Девушка с М-ногами все еще стояла в этой странной позе, ее рот был полуоткрыт, она хмурилась и смотрела на Банри так, словно вообще не могла говорить.

В этом выражении бурлили эмоции, словно в замешательстве: страх, нервозность, удивление... Банри не знала, что с ними делать.

Просто понимая, но ничего не в силах с этим поделать, она, казалось, беспокоилась о Банри. Сама она, несмотря на то, что не могла сдвинуться с места, сидя на своих м-ногах, ни на секунду не сводила глаз с Банри. И она не пыталась сбежать отсюда. Ее рука, все еще висевшая в воздухе, была белой.

"...Если оставить это в стороне, то эти туфли сверкают."

Вместо того, чтобы сказать "я в порядке, правда", Банри придал своему голосу бодрость и жизнерадостность.

- Интересно, почему они так вспыхивают? Из своей больничной палаты я видел, как они мерцали, как звезды."

"...Тот. ...Может быть..."

Она мягко опустила руку, которая до этого парила в воздухе.

Точно так же она медленно поднялась, слегка покачиваясь, как будто проверяя, стоит ли на ногах.

-Возможно, в этом виноваты мои странствия."

Все еще слегка пошатываясь, она снова посмотрела на Банри. Несколько секунд она не двигалась, глядя на глаза Банри, на его лицо, на его голову с коротко остриженными волосами, на больничную карточку на запястье, на его грязные ноги и сандалии, на все тело Банри и на самого Банри, который едва мог выдержать ее взгляд.

Наконец, ее волосы заколыхались, и она отвела взгляд.

"Подобный этому."

Оглядывая Банри, она ходила взад и вперед, делая по несколько шагов в каждую сторону. Когда она это сделала, огни, хотя и соответствовали ее шагам, замерцали, как будто они прыгали вокруг.

- Ах, вот оно что!"

Банри автоматически заговорила:

Именно тогда, когда она меняла направление движения, именно тогда, когда она резко поворачивалась, искры левой и правой ноги на мгновение сходились вместе, а затем снова разделялись. Это было то, что выглядело как звезда, внезапно распадающаяся.

Теперь я понял! В тот самый момент, когда он понял это ясно, это снова породило тайну.

Он удивлялся, почему эта девушка, которая, как он думал, была примерно его ровесницей, бродит в такое время и в таком месте. И... о да. Даже на три дня.

Позади нее он увидел старый мотороллер со шлемом, свисающим с руля. Разве не так она сюда попала?

"...Что вы делаете, приходя в такое место, как это, в одиночку? Разве это не опасно?"

Когда он спросил не подумав,

-Когда я поднимался на гору снизу, то случайно остановился здесь."

Как будто она отвечала, как будто нет.

-Ты хочешь сказать... вы не приходили сюда раньше, чем три дня назад?"

- Значит, сегодня Золотая неделя..."

Это тоже не было ответом... нет, что это было? О да, внешний мир погрузился в череду последовательных праздников три дня назад. Банри вспомнила, что его график обследований и реабилитации был полностью испорчен.

Но сейчас у нас каникулы, и он удивился, почему она бродит здесь. Пытаясь расспросить ее об этом, он задумался. Он подумал, не будет ли это слишком большой просьбой, и сунул свой нос в чужие дела. Выходит ли он за рамки первой встречи, особенно в такой неоднозначной ситуации?

Банри подняла глаза и попыталась разглядеть выражение лица стоящей девушки. Он решил, что если увидит хоть каплю неудовольствия на ее лице, то постарается сделать это как можно короче. А потом он говорил: "уже поздно, так что давай вернемся.- Так он думал.

Но когда девушка заметила пристальный взгляд Банри, она по привычке поправила челку, словно пытаясь спрятать глаза от посторонних глаз. Сделав это,

"...Отсюда я могу видеть больницу."

Только на ее губах едва виднелась улыбка.

- Там госпитализирован мой друг. Но я не могу пойти к нему. ...Я не могу не волноваться. Я сказал себе: "Неужели я не могу хотя бы узнать, как у него дела? Давай попробуем подобраться как можно ближе.'"

Внезапно Банри задумалась.

Он подумал, что, может быть, эта девушка случайно не была здесь днем. В конце концов, вспышки от ее кроссовок нельзя было увидеть днем.

Она беспокоилась о подруге. ...Но даже так.

Когда он подумал об этом, его грудь внезапно заболела, как будто ее скрутили в узел. Там больше нельзя к нему прикоснуться,

"...Он, должно быть, уже лег спать, так что тебе не обязательно оставаться рядом, не так ли?"

Он инстинктивно отвернулся от их прежнего разговора. Да, улыбаясь одними губами, она кивнула.

- Это Токио. Я... Я приехал сюда из Токио. Я студентка колледжа."

- Ах, это так? ...Вот так, вот так хорошо... Хотел бы я им быть."

"...Хотел бы ты быть таким? Едешь в Токио?"

Услышав голос, вырвавшийся у Банри, она внезапно подняла глаза. Сверкая, словно мокрая, прекрасная пара, слегка повернувшись кверху, сосредоточилась прямо на Банри.

"Да. Я жажду этого. Потому что, если я останусь здесь, правда! У меня такое чувство, будто меня заперли. Такое чувство, что я не смогу уйти отсюда навсегда, и я вижу, что просто стану темным и мрачным."

"...Эй, хотя мне и жаль слышать такие вещи внезапно, но ... ..разве твое тело не так уж плохо?"

"О. Да, это так."

Чтобы избежать, насколько это было возможно, депрессии, Банри намеревался ответить ей легкомысленно. Вот именно. Это плохо.

Раны его тела, какими бы они ни были, были отделены от воспоминаний... что с ним будет дальше, никто не знал. Он может быть таким всю свою жизнь. Возможно, он даже проведет всю свою жизнь в больнице. Возможно, всю свою жизнь он не мог надеяться на нормальное существование.

Этого никто не знал.

"...Разве ты не можешь уехать из больницы?"

-Я хочу этого. Я делаю."

Сделав над собой усилие и сбросив тяжесть с позвоночника, Банри медленно сел. Из сидячего положения он слегка повернул поясницу. Это было больно, но не более того, с чем он мог справиться.

Девушка не сводила глаз с Банри, пока он разминался. Словно пригвожденная к Земле, она снова застыла на месте в нескольких шагах от него. Банри увидел ее руку, которая протянулась к нему, словно в нерешительности. Это было похоже на попытку поддержать его.

Все в порядке, я в порядке. Говоря это, Банри медленно и осторожно потянулся, разминая ноющую спину. Девушка стояла в двух метрах от него.

- Ай-ай-ай... а, это хорошо. Токио."

Отдышавшись, он заговорил:

-Я тоже хочу пойти. Если бы я мог стать студентом колледжа в Токио... Я имею в виду, даже если я раунин, тогда я смогу попрощаться с этой клеткой. Я думаю, что смогу сбежать. Если немного поработать, то очень скоро я даже смогу по-настоящему сбежать отсюда, за двести километров."

- ...Неужели больница - такая клетка? Вы говорите о госпитализации?"

"Да. И это тоже. На данный момент все это входит в узы и отношения, которыми я связан. Есть много соображений, и как бы то ни было, это похоже на меня ...ужасно... ограниченный. Ах, с таким же успехом я мог бы отправиться гораздо дальше Токио. Окинава, Хоккайдо, а еще лучше-чужая страна."

"...Я думаю, что Токио просто прекрасен. Это..."

Внезапно ее слова оборвались, как будто что-то ударило ее в грудь. Но прямо сейчас,

- Это забавно. Если хочешь, приходи. Подойди ко мне."

И так преуспев, она смеялась и улыбалась ему.

Глядя на эту улыбку, Банри задумалась. ...Я действительно хочу поехать. Когда-нибудь я поступлю в университет в Токио. Я должен пойти в кампус с девушкой, которая так улыбается. Если бы он это сделал, то, без сомнения, смог бы прожить невероятно чудесные, ослепительные дни. Мечтательные новые дни.

И тут он понял.

Теперь, впервые в жизни, он сам увидел, что хочет делать в будущем.

До сих пор он не мог представить себе ничего, кроме отвратительного фильма ужасов. Но теперь он видел другое будущее. Теперь в его сердце горело нечто под названием "Надежда".

Не раздумывая, он положил руку на сердце. В нем стучало. Теперь в нем жила надежда. Он спросил, сможет ли он жить с этой надеждой.

Даже не осознавая этого, он открыл рот и простонал:.."

В его сердце внезапно зажглась огромная сила надежды, и Банри ясно предвидел свой следующий шаг. Это было похоже на пламя, бегущее по земле.

Он подумал: "как только наступит утро, я хочу поехать в Токио.- Он хотел сказать своему врачу, своей матери, даже своему отцу, что хочет сделать это своей целью. Таковы были его мысли. Пожалуй, впервые в жизни он испытал такое: с нетерпением ждал следующего утра, даже говорил подобные вещи.

Он не мог предугадать, как они отреагируют на его внезапные слова, как это будет выглядеть, разрешат ли ему это или нет. Но он хотел ясно передать свои собственные чувства и намерения. Он хотел, чтобы они поняли, что он хочет покинуть это место и каковы его чувства.

И тут он понял, словно соединяя все больше и больше точек, как сильно он избегал этого до сих пор. Он беспокоился, что, куда бы он ни смотрел, из страха быть отвергнутым как самозванец, он не мог никому сказать то, что было у него на сердце.

До такой степени, что он почувствовал, что это тюрьма. До сих пор Банри сам запирался в тюрьме.

Он уже хотел прекратить подобные вещи. Он хотел вернуть себе свободу. Как в тот раз, когда он бросился бежать, чтобы следовать зову сердца. Таким образом, используя свое тело так сильно, как он мог, акт движения был тем же самым, что и свобода. Именно там, где его тело не имело к этому никакого отношения, "свобода" использовала его сердце и тело по своему усмотрению. Ему казалось, что в этой ночной темноте его глаза наконец-то открылись и прояснились.

"...Спасибо!"

- А?"

Возможно, испуганная словами Банри, девушка подняла голову с удивленным выражением на лице.

- Спасибо, что подали мне знак. Я понимаю, что знак был направлен не на меня, но что касается меня, то это, ваш свет, был знак для меня, чтобы я бросился вон."

Эти чувства исходили из его сердца.

Спасибо, правда. Спасибо... - Повторил Банри. И затем,

- Я рад, что выскочил на этот знак!"

Освеженный, он улыбнулся из глубины души.

Мерцающий в темноте огонек девушки был знаком, поданным Банри, чтобы она встала и ушла.

Затем, собравшись с духом и собираясь броситься бежать, Банри заметил звезду. Он хорошо это заметил. В то время как он потерял одну часть себя, он чувствовал, что ему удалось вернуть другую часть: саму жизнь.

Девушка, все еще с удивленным выражением лица, смотрела на улыбающуюся Банри.

-Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отблагодарить вас. У меня получилось! Я поищу твоего друга в больничной палате, и если мы встретимся, я передам ему твое послание."

"...Если, вы встретитесь...?"

Он ответил ей широким кивком "да". Но она, похоже, ничуть не обрадовалась предложению Банри. Половина ее лица все еще улыбалась, в то время как другая половина выглядела печальной.

Интересно, хочет ли она выразить свои чувства лично? ...Можно сказать и так. Вместо того чтобы доверить свое послание кому-то другому, она, несомненно, хотела увидеть его сама. Однако даже Банри не понимала этих чувств.

- Обещаю тебе. Я должным образом передам ваше послание, причину, по которой вы пришли сюда. И поэтому ты не должен возвращаться в такое место снова один."

"...Эх..."

Выражение ее лица стало еще более мрачным.

- Конечно, это опасно. Я не думаю, что вы должны быть одни в такой глухой ночи, в таком пустом месте, даже если вы на скутере."

Глядя на лицо Банри, ее бледное лицо снова напряглось, она была готова расплакаться. Словно предупреждая ее, Банри взглянула прямо в это лицо.

- Держись, я думаю, все будет в порядке, если ты подождешь возвращения своего друга. Я прослежу, чтобы твой сигнал дошел до него."

Банри ва Соу омоу но ни, но его собственные глаза не сверкали бы так красиво, не сверкали бы, как звезды, и в них не было бы того света, когда они широко открыты... Хотя Банри так и думал,

"Мой... сигнал, такой..."

Она закрыла лицо обеими руками и низко опустила голову.

-Для "сигнала" уже слишком поздно. Я не успел вовремя. ...Сигнал, все было бы хорошо. По голосу, в любом случае. Все было бы хорошо. Было бы лучше, если бы я пришел вовремя. Даже для меня я уже ничего не мог сделать. Ничего... уже нет даже никакой власти..."

Банри удивилась, услышав приглушенный голос, внезапно смешанный со слезами. Как будто его ударили, он больше ничего не мог сказать.

- Я сказал себе: "если бы только эти руки были вовремя... Эй, если бы только в тот момент я был вовремя, тогда, тогда...- Я спрашивал себя, мог ли он спастись от этой ужасной опасности, не мог ли он жить, не пережив ее. Это все, о чем я просил! Эй...!"

Ее голос звучал как пощечина, Пощечина, адресованная самой себе.

-И тогда я бы крепко держала его за руку и никогда бы не отпустила! Никогда! Как бы тяжело ни было, я никогда не позволю тебе..."

На этот раз Банри не могла не почувствовать неловкости.

"..."Ты"? - Я?"

Слова, льющиеся из нее, как неконтролируемая утечка, прекратились.

-Вы только что говорили о моем несчастном случае?"

Может ли подруга, о которой она говорила, быть не кем иным, как Тада Банри? Отстранившись, он снова посмотрел ей в лицо.

"...Может быть, вы мне родственница? ...Вы знали меня прежнего?"

Друг тады Банри... другими словами, человек, для которого аномалии его нынешнего " я "были бы наиболее очевидны, который отвергал бы существование своего нынешнего" Я " наиболее сурово, который был бы мучим... последний человек, которого он хотел бы видеть прямо сейчас.

Но,

- ...Нет, Видите ли, это неправильно."

Голос, вернувшийся к нему, больше не дрожал. Напряженно, словно она пришла к какому-то решению,

-Я тебя не знаю."

И она пошла дальше. Почему-то добавив после этого "извините", она вдруг отвернулась.

Ее спутанные волосы колыхались в ночной темноте, она повернулась спиной к все еще сидящей Банри и направилась к своему припаркованному скутеру. Со шлемом в руке, с непривычным видом, она села на старое сиденье.

Почему-то казалось, что она сделала то, что собиралась сделать. Хотя он еще не был полностью удовлетворен, Банри все еще не мог встать и ждал, не говоря ни слова, не в силах найти в себе причину говорить еще немного.,

- Эй! А как насчет послания??"

Каким-то образом ему удалось сказать именно это. Она надела шлем, затянула ремешок под подбородком и повернула ключ. Мотор скутера завелся. Он зашипел, звуча немного по-идиотски. Как будто сквозь трещину в этом звуке,

- Скажи ему, пусть сделает все, что в его силах! ...Ах, я не должен говорить даже этого."

Она помолчала несколько секунд, а потом еще раз глубоко вздохнула. И затем,

- ХХХХ!"

Звук мотора исказил ее голос до чего-то похожего на голос какого-то морского животного, и она тут же взлетела. Она не сказала ему, что имеет значение: сообщение, которое нужно передать, или имя ее друга. К тому времени, как он заметил, что не слышит ее и не может понять, что происходит, все вокруг снова погрузилось в ночную тишину.

Оставшись один, Банри, тем не менее, попытался немного поискать перед деревьями, где уже погас красный задний фонарь.

Но больше он его не видел и не мог найти.

События той ночи были похожи на одноактный сон, странно нереальный.

...Но, без сомнения, это действительно произошло.

Это он понимал.

Даже сейчас, благополучно выписавшись из больницы, по-настоящему уехав в Токио и став студентом колледжа, Банри не забыла то время.

В какой-то момент лицо в его воспоминаниях и некое лицо, которое он видел сейчас в колледже, незаметно соединились, и он прекрасно знал, что это лицо Линды.

Тем не менее, после всего этого времени он не делал ничего особенного, чтобы проверить это. Он не считал это необходимым. Он был рад просто знать, что этим человеком была Линда.

Он знал, что в то время у Линды была причина солгать, сказав, что она его не знает. Проблема заключалась в том, что мать сказала ему, что не хочет, чтобы кто-то из его старых знакомых вообще показался ему таким. Вероятно, всем его друзьям было сказано: "Мы не хотим, чтобы вы приезжали.- В то время и при таких обстоятельствах Линда была права, что не назвала своего имени.

А потом он решил больше не оглядываться назад, решив сделать их общее прошлое таким, как будто его никогда и не было.

Все больше и больше он доходил до того, что не было даже причин снова поднимать эту тему между ними двумя.

Парень, которого Линда хотела видеть в тот раз, был больше частью этого мира. Линда, которую он встретил, была девушкой, которая попала в поле его зрения, следуя по стопам парня, которого больше нет в этом мире. Это было что-то вроде мечты, быть связанным с парнем, которого уже нет к тому времени, когда ты встретил этого человека. Считать это "чем-то, чего не было" и "прошлым, на которое нельзя оглянуться" было, конечно, правильно.

Но, несмотря ни на что, его беспокоило только одно.

Он просто не мог вспомнить. Он мог только сказать: "Делайте все, что в ваших силах!- прямо в рот, потому что воспоминания, казалось, были заглушены шумом мотора. Он просто не мог их вспомнить. Хотя он должен был услышать их в тот раз, он больше не знал, и не знал, когда он их забудет.

Иногда он думал об этом, задаваясь вопросом, что сказала Линда. Но потом он подумал: "я не могу вспомнить".

Так что его вполне устраивало то, что он забыл. Все было в порядке. События той ночи, как будто они все еще были сном, проносящимся мимо, иногда нежно касались его сердца.

И этого уже достаточно, подумала Банри.

А потом в Токио пришла весна.

Когда весна пришла в Токио, она пришла и в Сайтаму .

Прямо сейчас десять других членов молодежной группы «Общество исследования культуры японских фестивалей юридического факультета» ... псевдоним «Омакен» находились на окраине торгового района в префектуре Сайтама.

В самом деле, они находились на очень большой стоянке, принадлежащей храму-спонсору. Их собрали под одной палаткой из нескольких, поставленных как бы в ряд в углу, выстроившись в линию, вытянув шеи перед одним стоящим там электрическим вентилятором. Они больше не разговаривали.

Время от времени кто-то слабо бормотал: «ветер шепчет», а кто-то так же слабо отвечал, как будто по команде: «жарко, слишком жарко ...» И когда это происходило, некоторые люди просто смеялись. Не зная, откуда они это взяли, и не имея энергии участвовать в таинственной побочной игре, Банри,

«Разве Ава Одори не то, чем вы занимаетесь по ночам? .. Почему в такую жару…?»

Все еще присев на корточки, они прижались прохладными руками к раскрасневшимся лицам и бормотали. Когда они закрыли глаза, даже их глазные яблоки покраснели: жар пропитал их веки.

Сразу за Банри, свободно сидящим на стуле для трубки, Косши-семпай,

«Тридцать восемь градусов».

Было все, что он сказал.

«... Это Пханмунджом ?

« Военная демаркационная линия ?» - подумал Банри, качая головой.

«Прямо сейчас. Сейчас тридцать восемь градусов! Температура. Вы не думаете».

Он показал им экран смартфона, который держал в руке. Он показывал текущую температуру в районе, поэтому она должна была быть 38 градусов по Цельсию. Ух ... Даже Банри не смог сдержать ничего, кроме тихого стона. В самом деле, казалось, что ему было бы намного лучше без одежды на открытом воздухе.

В конце концов, они привязали свои юкаты к груди, чтобы капли пота катились вниз и падали. Хотя они еще даже не танцевали, все тело Банри было мокрым от пота. Ткань на его спине, как и все остальные, изменилась от намокания.

В Сайтаме середина лета вообще была слишком жаркой, и никто не возражал против того, чтобы назвать ее адом. Они были близки к рекордным температурам для всей Японии, и, более того, в небе почти не было облаков. Адрес в аду, вероятно, был Блок № 1, Red Hot. Время от времени дул ветер, но это ничем не отличалось от обмахивания феном. Сияющий, ярко пылающий, когда наступил полдень, солнечный свет стал еще более энергичным, как будто он пытался сжечь все живое на поверхности мира до корки.

Если бы он сделал хотя бы один шаг за пределы тени этой палатки, то наверняка залился бы яркими прямыми солнечными лучами. И тогда его кожа, вероятно, обгорела бы до корки, как если бы его бросили на плиту. Перед тем, как Банри сменил одежду, он намазал кремом для загара, который нанес с собой Коко, все лицо и руки. Теперь это был пот. Он заметил, что она практически вся стекла.

Сказав: «Давай еще оденемся», он вытащил пластиковый контейнер из рюкзака, поставленного у его ног, и энергично встряхнул его вверх-вниз. Звучит как веселые мексиканские тряски маракасы

"Что это такое?"

Косии-семпай с любопытством посмотрел на Банри, которая стояла поблизости.

«Это крем для загара. Сэмпай, как насчет тебя тоже?»

«Что такое? Солнечный блок? Да уж, у наших первокурсников это уже есть?»

Он сказал: «Ты сисси», указывая на него и улыбаясь, но Банри не обратил на него внимания. Взяв в руку белую ароматную жидкость, он пальцами осторожно растерял ее по скулам. Переносица, лоб, подбородок, затылок, верхняя часть груди. Как показал ему Коко, мало-помалу тщательно втирая его в кожу.

«Я размазываю его. Ультрафиолетовые лучи кажутся плохими новостями».

«Ха-ха-ха, похоже на то, что сказала бы девушка-Робо. Вы полностью попали под ее влияние».

«И разве это не так? Солнечный свет, подобный сегодняшнему, довольно невероятен. Он практически кажется жестоким».

"Ой, заткнись, как настоящий мужчина может заметить солнечный ожог?"

«В самом деле, разве не все в порядке? Твои клетки кожи, разве их не уничтожают?» Она сказала: «Хотя мир говорит, что загар, загар так легко, откровенно говоря, это ожог! Это повреждает твою ДНК! Это массовое убийство твоя кожа!'"

«Ты идиот, не преувеличивай. Все, даже маленькие мальчишки, привыкли загорать».

«Младший брат Коко забыл надеть шляпу на Гавайях, и похоже, что с его головы капает мед».

"...Мед...?"

«Да. Похоже, это был сироп, который капал из какого-то бесполезного парня».

"... Тогда немного ...?"

"Вот, держи, держи!"

«Ах, правда немного, а? Потому что немного - это нормально ...»

"Ну, ты мне этого не говорил! Ой, ой!"

"Ах, так много ... это уже там, а там ..."

«Нет, нет семпай, давай добавим еще немного! Похоже, тебе следовало бы иметь немного на затылке! И если бы я мог, на макушке тоже! Вот, сделай вот так ... с таким чувством ".

«А ~, ... вот так? Не так? Этого будет достаточно?»

Двое парней неловкими, незнакомыми движениями нанесли молочный крем для загара по центрам лиц. Хотя любой другой, занимающийся подобными вещами, приобрел бы довольно женственную атмосферу, каким-то образом и Банри, и Косши-семпай просто скрестили руки, хихикали и улыбались в своем смущении.

Между прочим, девушки Омакен, по-видимому, все еще готовились в зале храма, поскольку ни одна из них еще не вышла наружу. Получив только одну комнату (без перегородок) в качестве места для подготовки, парни уже изменились (быстро) и теперь задавались вопросом, сколько времени потребуется девушкам, прежде чем покинуть комнату.

Благодаря этому у них было много времени, в течение которого им приходилось ждать под палящим палящим солнцем.

«Эх !? Что это? Вы, ребята, краситесь !?»

Один из старшеклассников третьего курса заметил, что они улыбаются и размазывают молочный лосьон. Когда он улыбнулся в ответ, Косши-семпай склонил голову,

«Вы ошиблись. Я просто наносила солнцезащитный крем, который дал мне Тада Банри».

«Ооо. Ты меня напугал. Я думал, ты наконец решил стать одним из« Кошек »».

Так называемых «кошек» можно было увидеть в другой палатке, немного поодаль, их группа разбила лагерь там, такие же расслабленные, как и они сами.

В этой группе не только девушки, но и все парни были раскрашены бело-розовой краской, как актеры Кабуки. Световые блики были нарисованы по всей длине переносицы и на веках красной и черной подводкой для глаз. У них даже на груди и на затылке блестели тусклые искры. Собравшись здесь в таком виде, любой, проходя мимо, не задумываясь, сказал бы: «Разве это не кошки ...?» Даже в этом случае, было ли это хорошо, или они блуждали по направлению к темной стороне, те члены Омакена, которые участвовали впервые, не собирались судить.

Его щеки слегка поблескивали, Косии-семпай тоже заговорил.

«Конечно, подобные вещи не входят в планы каждой группы. Но сейчас мы, ребята, замешаны в какой-то игре с макияжем».

Банри принадлежал Омакену, но на этот раз несколько других клубов местного колледжа попросили присоединиться к ним, чтобы сформировать танцевальную команду, и оказалось, что все они будут участвовать в Awa Odori, спонсируемой этим торговым районом.

Они были в одинаковых юкатах и новеньких белоснежных таби-носках на резиновой подошве. На светло-зеленых манжетах был синий узор, как из проточной воды. По диагонали на оборотной стороне большими буквами было написано: «Альянс клубов частных университетов Токийского региона Ава Одори». Они смело носили те, у которых были подобраны края, демонстрируя белые, даже обесцвеченные узкие брюки, и у всех были такие же голубые вееры, которые им подарили. Все, что оставалось, - это повязать им на головы полотенца для рук, и все приготовления будут завершены.

Между прочим, единственный среди парней из Окаменов, Косши-семпай имел черно-серебристый подол в клетку с одной стороны, что выделяло его еще больше в яркой группе.

Обладая мускулистым спортивным телом, спокойно стоящая фигура выделялась, освещенная светом середины лета. Его лицо было немного обезьяньим, но между тем и этим он был красивым парнем. Банри думал о нем как о другом жанре мужчины по сравнению с Яна-ссаном.

Он наклонился, чтобы нанести как можно больше крема для загара на все, даже на коленные чашечки, и при этом смотрел поверх своей одежды. Оно было не таким аккуратным, как у его старших, и он быстро расстегнул одежду на груди. Он развлекался в стиле косплея, но если бы он делал намного больше этого, разве это не выйдет из-под контроля ...? Он попытался немного повозиться с поясом, но это не принесло особых изменений к лучшему.

В этот момент по стоянке ярко эхом разнесся звук барабанов. Группа другой команды начинала разминаться.

Как по команде, раздались висящие куранты. Вслед за ним громко звучали сямисэн, флейта и сякухати, а затем, как гром в живот, большой басовый барабан. И с каждой стороны, умело управляя ритмом, ручные барабаны. Омакен тренировался только с барабанами и колокольчиками. У них не было никого, кто мог бы играть на других инструментах.

Кто-то пробормотал: «Невероятно ...» Другой парень ответил: «Да ...» Эффект от выступления, как и ожидалось, был заметно больше.

Банри тоже был ошеломлен, парализован среди голосов инструментов, играющих свою мелодию в ужасающе быстром темпе. Его трясло от шеи до спины от вибрирующей атмосферы. Фестивальный ритм пробивался сквозь раскаленную летнюю дымку, сотрясая ее.

Парень заглянул в палатку и сказал: «Омакен-саан, пожалуйста, тебе пора заканчивать свои приготовления, хорошо?» Он был из другого колледжа и возьмет на себя бремя ведущей роли этой команды. Когда Косши-семпай ответил: «Да-сэр!» и улыбнувшись, он удалился. Рука Косии уже держала на столбе большой бумажный фонарь с написанным на нем названием команды. Беспечно свисать с бедра было неприлично . Банри это выглядело круто. У него была длинная кисточка стильного фиолетового цвета.

"Косши-семпай ..."

«Что случилось, Тада Банри? Ты нервничаешь?»

"Немного, совсем немного ... Мы уже начинаем?"

«Примерно через пятнадцать минут».

Порядок, в котором будут уходить различные команды, был уже определен, и эта парковка стала местом, с которого все команды будут стартовать.

Танцовщицы, одетые в индивидуальные костюмы, собрались под палящим солнцем. Когда команда, ориентированная на спорт, собиралась и кричала, другая команда в последний раз проверяла, настроены ли их инструменты. Под палаткой были какие-то красивые старые парни, которые пили, как сумасшедшие, чтобы придать им силы. По крайней мере, они пили. Тут и там бродили маленькие дети в пальто хаппи , и голоса раздавались эхом, как будто что-то случилось.

Время начала приближалось. Танцовщицы повсюду внезапно начали загружаться.

Хлопая в ладоши, Косши-семпай повысил голос, чтобы все могли слышать.

«В любое время! Сейчас жарко, так что будьте осторожны по дороге, чтобы у вас не возникли судороги в ногах!»

Ой! Ответили группам молодежи Омакена со всех сторон.

"Каждый из вас, сейчас самое время выпить побольше воды и не забыть потянуться!"

В ответ хрипло застонав, все встали и начали осторожно растягивать ахилловы сухожилия.

«О, они наконец-то здесь».

Согнув колени, Банри посмотрел на здание храма. От старомодного входа с раздвижной дверью к ним шумно шли девушки в светлых желтовато-зеленых юката, с коническими шляпами в руках в деревянных башмаках гэта.

С черными атласными поясами оби, закрепленными в стиле отайко, в блестящих алых рубашках под кимоно, с покрывалами на руках и с тщательно нанесенным макияжем, все они были соблазнительно красивыми. Казалось, что все они внезапно перешли от повседневного стиля обычных учеников, а иногда и тренировочных свитеров к красивым женщинам. Похоже, так считал не только Банри: остальная часть группы разразилась спонтанными аплодисментами.

«Невероятно! Они похожи на женщин!»

«Они действительно такие! У нас в клубе девушки!»

«Чего !? Вы, ребята, вы действительно были женщинами !?»

«Почему ты до сих пор это скрывал !? Ты думаешь, мы все были просто кучкой стариков !?»

Не обращая внимания на преувеличенную суету, которую создавали парни над ними, просто приказывая им заткнуться и легко отмахиваясь шляпами, Бригада Алой Рубахи припарковалась перед вентилятором, украв его у них. Все время они жаловались, что было слишком жарко, и их макияж таял.

Все это время Банри пытался определить форму своей возлюбленной. Но даже когда все остальные девушки постарше подошли к палатке, красиво переодевшись в костюмы, фигуры Коко не хватало только одной. Он в недоумении склонил голову. Он огляделся вокруг. Затем он попытался спросить у старшеклассников рядом с ним: «Ммм ... а как насчет Куко?»

Тот, кто не держит шляпу,

«Извини, что мы потратили так много времени! Я имею в виду, это так ужасно жарко! Мы не могли разместить всех в таком месте, так что с тобой все в порядке? Даже если ты слышал там кондиционер!»

Человек, проскользнувший под палатку с улыбкой, был Линдой. Как она выглядела.

«Нет, мы были не в порядке! Хотя разве мы не уступили это тебе, чтобы ты могла измениться !?»

На протесты смеющейся женщины Косши-семпай в шутку похлопал ее по лбу. Не задумываясь, Банри указал на фигуры двух явно близких старшеклассников.

"Разве вы двое не смотрите на пару !?"

"А? Да, действительно!"

Обернувшись в ответ, Линда показала оба больших пальца.

Ее женская фигура была одета в серебристо-серый клетчатый костюм танцоров-мужчин, прямо как Косши-семпай.

Ее белоснежная грудь и босые ступни были обнажены под безжалостным солнцем, узкая женственная талия туго стянута ремнем, а пальцы ног туго обернуты танцевальными носками. Ее внешний вид был необычайно шикарным, ярким и сексуальным, и, хотя это был мужской наряд, Банри казалось, что она сияла ярче всех остальных.

«Сегодня я красивая женщина, одетая как мужчина!»

Ярким, веселым, надежным и красивым человеком с алыми накрашенными губами, широко улыбающимся ему, была Линда-семпай.

«Эй, это здорово! Эй! Ты красивый!»

«Спасибо! Хорошо, сейчас я красивый!»

Старшая в клубе и ее младшая! Банри подумал, что, возможно, теперь он привыкает к этому простому чувству дистанции в их отношениях. В этом не было ничего искусственного: улыбка, которую он вернул Линде, была настоящей.

На предыдущих практических занятиях, когда их взгляды встретились, все еще было несколько неловко. Как будто Линда пыталась установить нормальный контакт, и все же Банри не мог смотреть Линде в глаза.

Но сегодня вроде уже все в порядке. Он чувствовал, что обменялся улыбками с Линдой.

Жара лишила его способности мыслить своими корнями, а от фестивальной музыки, эхом доносившейся в и без того шумной местности, перехватило дыхание. Костюм, который он носил. Макияж отличается от обычного. Приближающееся время старта.

То, что все это было смешано в летний праздник, было необычно, но, возможно, неловкость, витавшая в воздухе между ними, поразила его странной грубой силой. Неопределенность была чем-то вроде удара всепобеждающей Харисен Чоп.

«В самом деле, Линда-семпай, ты выглядишь лучше, чем я. По какой-то причине, возможно, из-за моих опущенных плеч, я до странности измучен».

Физическое расстояние между ними около двух метров. Если они были старшим и младшим в клубе, то Косши-семпай ... находился на естественном расстоянии, возможно, даже слишком далеко.

Но, может быть, подходящее расстояние.

«Ты в порядке, ты в порядке, не беспокойся об этом. Все дело в том, чтобы повеселиться. Вернее, Тада Банри, твоя девушка, на самом деле, у нее небольшая проблема ...»

"Проблема? С Коко?"

Линда, ее улыбка немного угасла, нахмурившись, как будто обеспокоенная, отвела взгляд от Банри. Обернувшись туда, куда направлялся этот взгляд, Банри тоже посмотрела и увидела форму печального куска хлама.

"Ко, Куко ...!"

Она больше не могла ходить одна.

Одетые почти в костюмы, но поддерживаемые с обеих сторон двумя старшими девушками, они держали золотую Робо-девушку, прекрасную подругу Банри ... Кага Коко, ее сила полностью исчезла, гета на обеих ногах волочился. землю, когда они ее несли.

Ее вздернутое лицо было пепельно-серым. Ее волосы падали на щеки, взъерошенные, как будто ее ударили. Вместо того, чтобы походить на C-3PO, как обычно, она была бабочкой, похожей на Яою Осичи , девушку, которую арестовали за то, что она отчаянно звонила в колокол пожарной сигнализации.

Банри в полном замешательстве, поспешно вылетела из-под палатки, бросилась к жалкому куску хлама и заглянула ей в лицо.

"Что это ?! Эй, что случилось !?"

"Ба, Банри ..."

«Вы пошли и совершили поджог! Разве это не уголовное преступление !? Разве вы не знали об этом !?»

Очевидно, она была сбита с толку.

"... Конечно, вы не понимаете, что это значит ...?"

Ее бесцветные губы дрожали, Коко посмотрела на лицо Банри слезами.

«Н, нет, потому что! Потому что ситуация слишком странная! Такое ощущение, что меня отбросило назад во времена Эдо, и огонь, говорят ...»

"Не уходи ... Я ... все еще ... немного ... нервничаю ..."

Слишком белые щеки Коко опасно дернулись, когда она на короткое время вздрогнула.

"Ааааа!"

Она издала единственный пронзительный крик. Как один, Банри и старшие, не раздумывая, отпрянули. Что касается Коко, она скрутила свое тело и стряхнула руки девушек, которые держали ее,

«Бесполезно, конечно! Снова в ванную!»

Она повернула обратно тем же путем, которым только что пришла. Она шла своей собственной силой, но довольно странно шаркала ... ее тело тряслось, как будто его неловко скручивали при ходьбе, когда левая рука и ступня двигались вместе, затем правая рука и ступня.

"Она ... гуляет по Нанба ...!"

Банри тоже ахнула, у нее действительно был древний стиль ходьбы.

«Коко, Коко! Все в порядке, Куко-чан! Разве ты не был в ванной три раза с тех пор, как мы приехали !?»

"Ли, Линда-семпай ..."

Сразу же погнавшись за ней, Линда нежно обняла Куко за спину и поймала ее. При этом она приблизила свой рот к уху Коко и,

«Ваш мочевой пузырь пуст! Он свободен! Хорошо? Успокойся и подумай! Это нужно ...»

"Это нужно уйти ..."

"Это фантомное желание!"

"Призрачное желание ...! Ааа ...!"

Казалось, ее уговоры увенчались успехом.

В конце концов, затащив Коко под палатку, Линда посмотрела на лицо Банри и сказала: «Вот иди».

«Худшее напряжение теперь позади. Нам было трудно переодеться».

"О боже ..."

Коко, которую заставили сидеть в кресле с трубкой, вела себя как машина, ошеломленно оглядываясь по сторонам. То, как ее шея двигалась, скрипела, скрипела ... все было испорчено; у нее кончилось масло ... "Интересно, а мы не принесли WD40?" Косши-семпай пробормотал, как будто это его беспокоило.

Как только они начнут, или, скорее, как только она наденет шляпу, с Коко, вероятно, все будет в порядке. Это, по опыту, наверняка знали не только Банри, но и все Омакены.

На тренировках Коко могла нормально танцевать, если надевала шляпу, чтобы не замечать людей, наблюдающих за ней. Но из-за того, что она так расстроилась из-за того, что она увидела и поняла, прежде чем надеть шляпу ... как и следовало ожидать, Банри тоже беспокоился за нее.

В этот момент прямо рядом с палаткой с грохотом раздалась сильная волна барабанов Taiko. Крики вызова раздавались то тут, то там. Фестиваль начинался. Волнение вокруг этого места неуклонно возрастало до своего пика. С таким же стоном тело Коко тоже окоченело.

«... Ну, а пока. Может, нанести его? Похоже, ты забыл свою помаду».

"..."

Присев рядом с ней и любезно вытащив немного помады из собственной сумки, Линда передала ее Коко. Другая старшая открыла зеркало и держала его обеими руками, чтобы Коко мог легко видеть ее собственное лицо.

Коко была всего лишь тенью ее обычной идеальной красоты, ее лицо застыло, как будто стеснено, но тем не менее она каким-то образом сняла колпачок с помады, которую ей одолжила Линда. Она робко пробормотала что-то вроде «Большое спасибо», «Мне очень жаль» и «Я для тебя такая проблема». Хотя, вероятно, никто не уловил то, что она сказала.

Так что, подойдя ближе к зеркалу, которое держали ее сэмпаи, жестко поднося темно-красную помаду к губам,

"... нгх ..., нгх ..., нгх ..."

Он ненадолго перестал двигаться. Он остался там, растянувшись перед ее нежным лицом, под ее носом.

«Что случилось, Куко !?

Вглядываясь в зеркало сзади и рядом с Коко, Банри подбадривал ее, давая ей даже свою силу. Вы можете как-нибудь это сделать! Стараться! Нарисуй красный! Борьба!

Но рука Коко все еще поднимала помаду, дальше дело не пошло. Мало того, что он не двигался, но, наконец, начал яростно дрожать, как будто она услышала шутку,

"Алкоголизм...?"

Кто бы это ни пробормотал, все выглядело именно так.

Тем не менее, в этот момент дух Коко еще не был сломлен. Воспользовавшись дрожью в руках, как-то двигая им вверх и вниз по губам, не тяня ни в одну из сторон, она начала наносить яркий цвет, как если бы она втирала его на место. Сказав «хорошо, хорошо, вот так», все сжали кулаки, и тогда все было кончено и сделано.

"... Нну!"

Случилось самое странное: помада глубоко проникла в ноздрю Кага Коко, нанеся ущерб славе прекрасной королевы роз.

Ох ... Банри тряслась. Остальная часть банды тоже. Больше никто ничего не мог сказать, время смеяться было потеряно, атмосфера под палаткой успокоилась.

Канавка между ее носом и верхней губой резко подчеркнута великолепными красными линиями, словно кровь из носа стекает прямо посередине, Коко закрыла глаза. Откинувшись на спинку стула, королева именно так провалилась в вечный сон. Прощай, Кага Коко, мы никогда не забудем, как ты был забавным ... Все Омакены со слезами на глазах смотрели на ее доблестную фигуру.

Один человек ушел, Банри, цепляясь за колени Коко,

«Нет-нет-нет! Подождите, сенпаи! Пожалуйста, не теряйте надежды! Вы планируете оставить здесь одного из наших ?! Коко! Вставай, вставай, я говорю! Фестиваль начинается!»

Совершенно одна в своем «конечном» состоянии, она сильно раскачивалась из стороны в сторону. Куко умирал.

Каждый из семпаев исходил из лучших побуждений по отношению к Коко, но,

«... Уже ничего нельзя сделать».

Сделав вдох и остановившись для нее, была Линда.

«Привет, Косши-семпай. Неужели, наконец, пришло время рассказать первокурсникам об« этом »?»

«Ах, это да? Да, я думаю, ты прав. Может быть, дело в этом… у нас есть другой выбор?»

«Хотя даже для меня« это »немного смущает. Я бы предпочел не делать этого ...»

Мы собираемся сделать «это»? Неужели мы это сделаем? У нас нет выбора. Возможно, это все, что мы можем сделать. Это правильно. Уже, если мы этого не сделаем ...

Внезапно перешептываясь между собой, старшие начали обмениваться многозначительными взглядами.

"А? Что, что происходит ...?"

Даже Банри заметил этот странный знак и, словно обняв мертвого Куко за плечо, взглянул на лица старшеклассников. Даже Коко, которая должна была быть мертва, заподозрила изменение ситуации и, открыв слезящиеся глаза, с тревогой встретила взгляд Банри.

Что, черт возьми, собирались сделать пожилые люди? Не говоря ни слова, старшие внезапно образовали круг вокруг съеживающихся Банри и Коко.

"Хм ♪"

Это был Косши-семпай, который тихо тронулся.

Когда он что-то напевал, протягивая правую руку, словно указывая между ними двумя, он щелкнул пальцами. Снова и снова гудение пробегало по музыкальной гамме: «Хмм ～ ♪» «Хм ～ ♪» «Хм ～ ♪» ... щелк, щелк, щелк ...

Когда они гудели и щелкали пальцами по ним снова и снова, постепенно круглая формация начала двигаться вокруг них, как рыхлый водоворот. Было ли это введением взрослой версии песни Shounentai "Only For You"?

Что это, что происходит? Банри и Коко теперь не чувствовали ничего, кроме страха. В ряд лицо, лицо, лицо ... медленно вращающиеся, гудящие лица. Их нахмуренные губы слегка сомкнуты, их взгляды сосредоточены именно на Банри и Коко.

В то время как старшие окружали их двоих, столпившись вокруг них, их гудение, как стоны во время ритуала черной магии, продолжало набирать обороты. Вскоре ритм нарастал, и к гудению начал примешиваться стон «Хой». Хм, Хой, Хм ～, Хой, Хм, Хойхой ... Хм ～ хойхой.

Хм hoihoi, hmm ～ hoihoi, hmm ～ hoihoi, hmm ～ hoihoi! А теперь все вместе, как будто вы всем телом закидываете сеть! Протяни руки! Хм хойхой! Изо всех сил! Все вместе сейчас! Хм хойхой!

Страшно.

Замороженные посередине и неспособные убежать, Банри и Коко ничего не могли сделать, кроме стона и визга. В состоянии замороженного вывода там предпринимались действия.

Более того, с их лиц, с их голов, в случае с их телами, десятки рук по отдельности наносили удары по ним, как при закидывании сети. Хлопать как сумасшедший в такт ритму. И время от времени кто-то выходил из ритма и читал бэкбит.

«Nhhoihoi, hei! Nhho ... hei! Он, он, он я!» «Хмм ～ хойхой, эй! Хмм ～ эй! Он, он, он!»

Двигаясь вместе, они начали корчить странные лица. Каждый из них, не только парни, но и девушки, взволнованно кричали: «Хм эй!» "Привет!" "Хм хе-хе ～ y!" Даже Линда. Движения Линды были особенно дикими. Пока она качала бедрами взад и вперед, она смотрела в небо и кричала: «Хехехехехе!» Вместо того, чтобы скрыть свою опухшую форму, она свободно откинула подбородок.

«Теперь вместе! Эй! Давай! Эй! Тада! Эй! Банри! Эй!»

Она приглашала Банри. Нет! Я не могу! Я не могу этого сделать! Удерживая Банри рукой за подбородок, пока он по-детски крутил свое тело, пытаясь убежать, она соблазнила его странным выражением лица.

"Эй! Эй!"

"Ой! Нет!"

"Эй! Эй!"

«Стой! Аа! ... Эй!»

Массовая психология - вещь страшная.

Если бы он заметил, Банри был поглощен водоворотом старых членов клуба, когда они тряслись назад, Эй! Со всем, что у тебя есть, Эй! Холодные глаза, эй! Подбородок, Эй!

Оставленный миром здравомыслия,

«Иа! Ни за что! Кто-нибудь, помогите мне!»

Это был Коко, который вертелся вокруг, практически плакал и дрожал от страха. Сидя на стуле, все еще нарисовав губную помаду под носом, казалось, будто она несла на коленях бремя поведения Омакена. Клянусь этими подбородками, Банри, Линды, Косши-семпай и всеми другими старшими тоже: «Эй!» "Давай!" "Куко!" "Робо-девочка!" снова и снова, приглашая ее с любовью.

"Кьяаа! Прекрати! Я не могу делать такие вещи! Никогда! Я не могу! Я могу ... он! Я могу ... Эй! Эй! Эй! Он!"

Она упала ...

Когда Банри пригласил ее со всем, что у него было, королева наконец сдалась. Встав, покачиваясь в том же ритме, что и все, она вошла в состояние следа «эй, эй». Лицом к Банри: «С тобой, Эй!» "Со мной, Эй!" "Вместе, Эй!" "Пара, привет!" Как только она стала такой, она больше не боялась и больше ничего. Оставив это в ритме фестиваля, все ее тело вскочило, превратившись в одну живую форму, просто производя много шума.

«Омакен-саан, мы уходим! Ах, разве мы не все готовы к работе !?»

Основные люди команды кричали в ответ, отвечая всем вместе как можно громче: "Эй!"

Парни в повязках, женщины в соломенных шляпах, каждый из них закончил идеально,

«Вау-шаа! Поехали, первый фестиваль Омакена ...!

На зов Косии-семпая они ответили ревом, как у дикого зверя.

«Это» было традиционным «Хм ... Хой Хой Хей Напряжение», передаваемым из поколения в поколение Омакен. Наконец, музыкальные коллективы, эхом отдававшие летнему небу, быстро ушли в ритм.

* * *

Тада Банри танцевал.

На асфальте, где раскаленный воздух мерцал, как будто он нетерпеливо поднимался вверх, он присел, скривил свое скрюченное лицо в забавное выражение, согнул колени, как его учили, и отдался быстрому ритму.

Кага Коко тоже танцевал. Линия темно-красной помады, проведенная от ее губ к носу, выглядывала из-под шляпы, забытая и еще не стертая, она то ходила на цыпочках в сабо, то размахивая обеими руками в воздухе, как будто пытаясь дотронуться до самой мелодии. игры сямисэн.

Что касается Линды, то вместо того, чтобы быть в ряду танцоров, таких как Банри и Кага Коко, она всегда была впереди, прямо за бумажным фонарем, который ознаменовал начало их команды. Посреди всего этого шума и шума она была особенно ослепительна.

Интересно, где, черт возьми, Линда научилась танцевать? Хотя у нее, безусловно, с самого начала были поразительно развитые рефлексы, насколько мне известно, она, вероятно, не получала специальной подготовки в танцах.

Но даже в этом случае танец Линды был действительно потрясающим.

Одета, как многие парни, широко раскинув руки, как будто раздвигая широкие рукава, она крутилась, как в топе. Она внезапно вскочила, танцуя легко, как бабочка. Ее пальцы летели по воздуху. И каждый раз ее золотой костюм блестел на ярком солнце. Летая с великолепием и скоростью, которую не могли превзойти даже мужчины, она крутилась, как будто все свое тело использовала как пружину. Тем не менее, красота ее гибких, вытянутых конечностей привлекала всеобщее внимание.

Танцы Линды не были увлечены музыкой, если можно так выразиться, это было, как если бы тело Линды было инструментом, играющим музыку. Танец Линды породил эту мелодию.

Увидев перед собой великолепные прыжки Линды, посетители, наблюдавшие со стороны дороги, громко ее приветствовали. Хотя мы тоже подняли шум, наши лица покраснели от жары, мы изо всех сил поощряли девушек-танцоров с нашими фанатами.

Банри, Кага Коко, Линда, вся банда, все улыбались. Под голубым и безоблачным летним небом, залитым солнечным светом, похожим на насилие, и одновременно отдаваясь волнениям праздника, полностью забыв о заботах настоящего мира, танцевальная группа продолжала свое движение, делая свои ровные, шумные прогресс.

А потом, не имея тела, чтобы танцевать сам, в конце концов, у меня не было выбора, кроме как остаться сегодня снова позади, прикусив язык.

Никто меня не видит, никто меня не трогает. Даже палящее летнее солнце не может показать даже слабый силуэт моего парализованного тела.

Это я и есть то ... прошлое, которое вылилось из Тада Банри, которое живет в реальности.

Освободившись от собственного тела во время аварии, я стал странствующим духом, никем не замеченным, бесполезно дрейфующим вокруг этого мира.

Моя вторичная проблема: «Как призрак становится мстительным духом?»

... Я хочу вынести проклятие.

О том, кто живет и использует мою плоть, о том, кто танцует, о Таде Банри с лицом клоуна.

Не думаю, что как призрак я смогу так много сделать. Кроме того, на той фотографии там было не очень многолюдно. Если бы я был немного более реальным, не мог бы я повлиять на вещи физически? Когда я жил нормальной жизнью, я слышал: «Это проклятие ушедшей души!», «Это экстрасенсорный феномен!» и так далее, я принимал многие из таких вещей как нормальные явления. Я даже думал, что не смогу достаточно быстро забыть « Пурпурное зеркало ». В конце концов, я дожил до своего двадцатилетия без девушки, но все равно.

В конце концов, поскольку я впервые как дух, я не знаю, как стать настоящим призраком-мстителем. И не зная, время идет. В этом уголке духовного мира падает призрак болвана, неожиданно побежденный в первых раундах. Лето в этом году сверкало все больше и больше.

Если подумать, это мое второе лето. ... С тех пор, как я стал таким, уже второй раз прошла половина сезона.

Прошлым летом в Сидзуока дни проводились дома, восстанавливаясь, ходя к врачам и готовясь к экзаменам. В те дни я не чувствовал, что хочу стать духом мести и проклясть нового Тада Банри. Я мог только наблюдать за ним, ожидая увидеть, что со мной станет.

Итак, до сих пор я думал о новом и живом Таде Банри где-то в моем сердце, как если бы он был младшим братом-близнецом или что-то в этом роде. Как будто я был членом семьи, ужасно обеспокоенным и неспособным оторвать глаз от плохой работы.

Однако события на днях стали поворотным моментом, и жить с такими половинчатыми чувствами стало невозможно. Мое время свободного духа-хранителя закончилось. И во всем виноват Банри, что так получилось.

Банри изгнал Линду ... ту, кто очень сожалел обо мне, которую пришлось поместить в этот мир, совсем прочь. У нее был поверхностный человеческий контакт с ним, но она была закрыта от глубины его сердца. Хотя я всегда был рядом с ней, видел ее там, следил за тем, чтобы она была счастлива, и если что-то случалось, я сразу прибегал. ... Несмотря ни на что, Линда не может видеть меня, и она не может меня слышать, хотя я хочу, чтобы она видела.

Раньше я думал, что мы разделяем человеческое «существование» по имени Тада Банри. Даже незаметный для глаз и не доходящий до меня голос, я чувствовал, что Банри более или менее уважает предыдущие жизни.

Но, в конце концов, этот парень, очевидно из своего эго, не задумываясь даже на мгновение о моих чувствах, даже не оглядываясь назад, сломал что-то, что было важно для меня от всего сердца. А потом он меня выбросил. Он отрицал мое существование. Он отверг меня, не приняв меня.

То, о чем идет речь, я, это я, который больше не человек, а просто дух, действительно пострадал. Хотя от моего «тела» не осталось ничего, что можно было бы травмировать.

Я прожил всего восемнадцать лет. Это было все время, которое у меня было.

Я был готов посвятить Линде все время. Несмотря на то, что я прожил короткие дни, я мог любить Линду и быть с ней. Те дни действительно блестели, поэтому, когда они без причины ни к чему не привели, я смог убедить себя, что чувства, даже если они и не принесли плодов, все же имеют много значения ...

Линда продолжит долгое, долгое, долгое время после этого, с прекрасной жизнью, поэтому было нормально, что мое существование было лишь слабым, пока я существую. «Если это так, то это моя жизнь», - сказал я себе.

И все же, несмотря на все это, Банри ни к чему не привел.

Банри убил меня.

Даже если внутри Линды существовали только мои фрагменты, меня отрицали, изгоняли и топтали ногами. Туда, где меня рассыпало и унесло на край света, как будто ничего не стоящее.

Разве мне не свойственно горевать из-за этого?

Однако у этого тела нет физических сил, таких как сбивать людей сзади, вызывать полтергейсты, рыдать или кричать. Обеими руками беспомощно машут в воздухе, беззаботный Банри ест только якисобу каждый божий день. Бум! Вот и яйцо, сваренное на час, а теперь вот этот парень, бум! приближается рекордная якисоба. Соус соленый, свинина, морепродукты ... день за днем с умной чередованием, чтобы ему не было скучно ... Будь жирным!

Как только вы наберетесь толстого жира, как свинина, которую вы едите, Кага Коко бросит вас, несмотря ни на что!

Даже пытаясь проклясть его ранами, усталостью и отчаянием, его девятнадцатилетнее тело прекрасно сжигало калории. Было ли это моим проклятием «обжорства», которое сделало его немного острее, поэтому он воскликнул: «А !? Сегодняшняя якисоба получилась действительно хорошей! Как ?! Ням!» Это было? Это было на днях ...

Глядя на лицо Банри таким образом, теперь, под солнцем, раскрасневшимся от волнения и жара, я, один, снова чувствую желание проклясть его.

Я обязательно стану мстительным призраком.

Направляя все то немногое, что осталось от этого духа, я прокляну лето Банри. Я абсолютно прокляну это. Я увижу его проклятым.

Потому что я буду цепляться за тебя, как тень, изводя тебя разными способами. Смогу ли я позволить вам больше наслаждаться веселым летом? Прилипая к тебе, как пропитанная потом юката, я горячо прошепчу свои проклятия в твои уши.

«Это самая высокая точка ... это вершина: ваше лето закончилось. Отсюда будет под гору, просто бессмысленные вещи ... скука, нечего делать, праздные дни. Неспособность сделать что-либо хорошо, только неприятности, мелочи, несчастья, одна за другой. Одинокий, грустный, неспособный что-либо с этим поделать, подавляюще пустой, абсолютно одинокий ... вот таким летом ты будешь жить. Увидимся, Тада Банри ...

Во всяком случае, так умолял ваш дух. Тело ну тащили с собой.

Чтобы проклятие проникло в него, я синхронизировал свои движения с движениями Банри. Поднимаю руки, как если бы они были его, выходя вместе, даже если я не совсем в настроении ... Хм, хой-хой! Он ～ y! Даже для духов во время танца вы танцуете. А потом представил, что кричу так громко, что меня ударит удар, молю! Сделай меня мстительным духом! Прокляни его! Тада Банри! Покончим с этим летом! Пусть кончится, все равно скучно! Погрузитесь, полностью погрузитесь в одинокую изоляцию! Лето - БОСС! Я Мстительный Дух! Вот КРИКИ! А после этого ЕЩЕ БОЛЬШЕ!

И посетители у дороги, наблюдая за моим лицом, кричат: «Давай!» подбадривали меня со своими фанатами. Что за? ... Что, что за?

Странная мысль пронеслась у меня в голове. Из людей, танцующих здесь сейчас, из людей, наблюдающих за танцорами, я подумал, сколько из них «настоящие, живые люди»?

Учитывая все обстоятельства, это лето определенно было таким.

Сам себе он задавался вопросом, не был ли он проклят ... это было так идиотично, но он подумал об этом чуть-чуть серьезно.

Банри стоял один, опираясь на пыльные неровные перила веранды, рассеянно глядя на дорогу внизу.

Было уже семь вечера, и хотя солнце еще не село, небо было темно-синим от густого запаха выхлопных газов. Охватывая весь город, знойный горячий воздух без всякого ветра разносился вокруг него, унося на землю шум и сырость летнего вечера в Токио.

Всего десять минут назад пришло сообщение от Коко: «Я скоро подойду». С тех пор Банри был таким, наблюдая за основанием жилого дома, ожидая прибытия своей девушки.

Сказав себе: «Она должна появиться в любое время», он на мгновение подпер рукой подбородок. Он слишком поздно понял, что его кожа пропиталась сиденьем. Когда он попытался коснуться своего носа, он обнаружил, что он жирный. Задняя часть его шеи тоже, и все его волосы были мокрыми. «Крысы», - подумал он. Если он собирался выглядеть идиотом, то, возможно, было бы неплохо, если бы он быстро принял душ, чтобы освежиться. Несмотря ни на что, даже если он больше ничего не делал, это был один день, чтобы успокоиться.

Таким образом, весь день у Банри было свободное время.

По правде говоря, он должен был встретиться с Куко сегодня до полудня, и, поскольку им некуда было идти, они, вероятно, сели бы поездом в центр города. Он подумал, не пошли бы они к этому времени поужинать, уставшие гулять.

Сегодня было специальное мероприятие на летних каникулах без платы за вход, которое проходило только в ботаническом саду, и Коуко, похоже, захотелось туда поехать. Банри с энтузиазмом строил планы ... искал в Интернете лучшие закусочные поблизости и проверял, есть ли кафе, где можно сделать перерывы ... между тем и этим он с нетерпением ждал, что они двое будут все вместе. Поскольку все, что они обычно делали, это лениво убивали время в комнате Банри или поблизости, он сказал: «Давай изредка собираемся на свидание, как пара».

Тем не менее, так как вчера вечером родственники Коко внезапно прибыли, чтобы нанести им визит, она сказала, что вся семья должна оказать им теплый прием. Коко извинился, сказав: «Извини, ночь будет в порядке, так что давай поужинаем вместе, хорошо?»

Если так, то тут ничего не поделаешь, и Банри весело скорректировал сегодняшний график.

В конце концов, когда выяснилось, что у него вообще ничего не было в расписании до прихода Коко, да и ему больше нечего было делать, он оказался один. Целый день провел без толку, полный бездельник. Серфинг в сети, сон, бодрствование, просмотр телевизора, жевание закусок, еда на обед и поход в магазин без бумажника, чтобы остыть. Что ж, может быть, лучше было немного привести в порядок и вынести мусор. Но в конце концов он просто рассеянно ждал приезда своей девушки.

"... Я уверен, что у меня есть время ..."

Если бы он подумал об этом, то то, что он обнаружил, было бы немного жалким: поговорить сам с собой. Даже если никто другой не указывал на это, он видел себя парнем, у которого было время. Он задавался вопросом, хорошо ли это для девятнадцатилетнего ребенка.

И это не ограничилось только сегодняшним днем. Даже если ощущение, что он был проклят свободным временем, было просто идиотским подозрением, в его расписании этим летом, по мнению Банри, не было абсолютно ничего.

Вплоть до дня фестиваля Ава Одори ему казалось, что его дни были заполнены.

Были клубные тренировки, а после тренировок - пьянки. Правильно, были приглашены Хосши-семпай и четвероклассники, и они пришли к нам. Все они были в таком большом стрессе, что теряли вес, выгорели из-за поисков работы, и выглядели так, как будто они превратились в голодных монахов. Каждый из них вёл себя подозрительно, и это заставило Банри и Коко нервничать.

Кстати, что касается четвертых курсов Омакена, ни одно из них пока не делало предварительных предложений. Они, конечно, с самого начала знали, что все будет усложняться, но, тем не менее, реальность была суровой. «Хотя я думаю, что в японской экономике нужен фестивальный бездельник, особенно сейчас ...» - без энергии пробормотал Хосши-семпай.

В конце последнего периода им предстояло сделать еще несколько отчетов. Не сумев избежать языковых тестов, они учились необычайно усердно. А после того, как тесты были закончены, у них была еще одна выпивка, которую они назвали «Запуск».

Закончив с вышесказанным, было выступление Awa Odori на раскаленной улице Сайтамы. Что с смертью Коко, а затем таинственное волнение, насильно вернувшее ее, так или иначе, мы закончили фестиваль. Когда все закончилось, это был действительно веселый день. Что касается Банри, то на вечеринке было много еды и питья, и это было приятно, в конце концов, он слишком много выпил, слишком много съел, сильно напился и вернулся один раньше обычного в свою комнату.

Это явно было примерно тогда.

С самого начала его летний график был «небольшим», но из того, что он мог видеть, он полностью исчез.

Важным событием должен был стать трехдневный и двухдневный тренировочный лагерь клуба Омакен, но выбранный ими дом семинара колледжа внезапно закрылся из-за поломки оборудования или чего-то подобного, так что все было отменено.

Они говорили со своими старшими о переносе занятий на другой раз, но не получили ответа. Поскольку, вероятно, были другие клубы, которые пытались использовать этот дом для семинаров и имели такой же болезненный опыт, оказалось, что здесь будет трудно получить помещения для колледжа. А так казалось, что этим летом тренировочного лагеря не будет.

Тем временем он пообещал пойти с Куко на фейерверк, но проливной дождь, начавшийся за несколько дней до этого, положил этому конец. Коуко, приготовивший на этот день юката и даже назначивший встречу в салоне красоты, был действительно разочарован.

Были еще и другие фейерверки, но Коко, похоже, очень радовалась именно этому фейерверку. По ее словам, еще когда она сдавала вступительные экзамены, давка в автобусах, направляющихся к месту фейерверка, была настолько велика, что, садясь в автобус, можно было умереть. Она поклялась, что в следующем году обязательно поедет туда с кем-нибудь, так как ее так сильно толкали, что ей вышибали мозги из носа. Когда он попытался пригласить ее посмотреть другой фейерверк, Коко ответил вздохом. Вздох. Разве это не был такой безразличный ответ даже между людьми, которые только начали встречаться?

Уже было много мелочей. Сегодняшнее свидание тоже было таким. Они обещали выйти и повеселиться с «Красавчиком» и «Два измерения», но в перерывах между рабочими проблемами и тем, и другим, в конце концов в календаре не осталось свободных мест. Хотя они записались на частный показ фильма, он забыл проверить свой почтовый ящик, и к тому времени, когда он обнаружил карточку, уведомляющую его, что они выбраны, дата уже прошла.

Поскольку это лето действительно было ничем иным, как подобным, Банри был просто дышащим куском мяса.

С долгожданными летними каникулами у него было время, так что он, вероятно, мог бы даже получить работу на неполный рабочий день, но он действительно не хотел возвращаться к битве, которую он вел с Куко. Он получал электронные письма от матери с просьбой, когда он вернется домой, но ему действительно не хотелось идти домой.

В любом случае он даже не чувствовал, что хочет домой. Кусок мяса в Токио просто превратился бы в кусок мяса в Сидзуоке. Больше всего на свете, наконец, тихонько поставив его на расстоянии, он абсолютно избегал случайной встречи со своим прошлым.

Маме он послал ответ: «Если я решу, я вам перезвоню». Если он вернется, то мама сказала, что он будет помогать бабушке с посевами чая, как он всегда делал «раньше» каждый год, без оплаты ... но он подумал: «правда?» Без оплаты: эта часть казалась ему подозрительной. Даже если это было правдой, он полностью потерял воспоминания о том, как помогать чайному фермеру.

Тем не менее из-за периодических обследований, которые ему приходилось проходить в больнице, ему приходилось иногда возвращаться домой во время летних каникул.

Скручивание и напевание под подходящую мелодию «Не могу сейчас ♪ Нет свободного времени ♪» ... несмотря на обильное свободное время, которое он жил здесь один, в этот момент он увидел единственное такси, приближающееся к нему. улица.

Такси остановилось прямо под верандой, где стоял Банри, перед многоквартирным домом. Когда он увидел человека, который сейчас вышел, Банри воскликнул: «А!» тихим голосом.

Эта фигура с сумочкой в руке стоит на дороге. Длинные волосы закручивались и закручивались, это, без сомнения, был Коко. Ее длинные волосы были такими длинными и пушистыми, что он еще не мог видеть ее лица, но Банри никогда не видела девушки, которая так заботилась о себе.

Глядя на него, конечно же, был Коко. Даже издалека, сколько бы раз он ни видел ее, он все еще не мог к этому привыкнуть: ее кожа словно светилась мягко-белым, ее прелесть тщательно уложена, в некотором смысле почти как кукла. Она была почти воплощением совершенства. Невозможно было описать это словами.

Когда Коко заметил Банри на веранде, ее рот открылся в счастливом восклицании, и она расплылась в улыбке. Она помахала ему рукой.

Помахав ей в ответ, как только он убедился, что голова Коко вошла во вход, Банри вернулся в свою комнату, сбросив сандалии. Оторвав две пудры Биоре и сложив их вместе, он со всей яростью богов грубо вытер себя с затылка, подмышек, живота, ягодиц и даже между пальцами ног. Он задул 8x4 по всему телу, как грозовое облако, и, когда облако пыли, настолько плотное, что было готово взорваться, слегка осело, он сделал последнюю проверку!

Мусорный бак установлен! Никаких неприятных запахов! Столько недель разбросанных по телевизору «Братьев», но что бы там ни было, декорации! Туалетный набор! Набор для ванной тоже! Брюки застегнуты! Зеркало, более-менее, проверьте! Глаза! Зубы! Нос! Моя челка немного не в порядке, но с этого момента я мало что могу сделать!

Готово, готово, ладно!

Выпрыгнув из дверного проема в сандалиях, он припарковался прямо перед лифтом. Хотя ему казалось, что он похож на собаку, Банри взволнованно ждал в этом месте, когда лифт поднимет Коко.

Гадая, сколько секунд пройдет до открытия двери, Банри внезапно стало стыдно выглядеть так, как собака. В самом деле, он был так взволнован только потому, что пришел Кооко! Не было такого ощущения, что сегодня ничего не произошло! Очевидно, он был человеком, у которого было время! Скучный парень! Он ведь так далеко не упал?

Думая, что густой аромат биоре, которым он вытер свое тело, опровергает его внешность, похожую на собаку, Банри сразу же решил не обращать на это внимания.

Лифт прибывает, потом ждет, пока он откроется,

"Угадай кто!?"

Внезапно наклонившись, как озорная фея,

"Это я!"

Баах! Создание , как это было в « Cancer Deathmask » вокруг его лиц обоего руками, или , возможно , похожие на мелкой имитацию «Оям Парк развлечений» пресс - секретарь , он пытался выйти перед ней с забавным лицом , которое он мог бы обойтись.

Все еще надеется услышать ее сладкий, удивленный голос, кричащий «Кяа ～! Ни в коем случае ～! Прекрати, Банри ～! ', Банри был отправлен в полет, сбитый одним ударом ...

Полет на то, что казалось вечностью,

"...!?"

Банри увидел лицо человека, вышедшего из лифта.

"... !!"

«Я чувствовала, что должна ударить тебя и отправить в полет, пусть даже одним кулаком», - сказала она.

НАНА-сэмпай, без макияжа, все еще держась другой рукой за пачку почты, перешагнула через Банри, который был сбит с ног на своей неприглядной заднице, больше не обращая на него внимания. Длинными тяжелыми шагами она вошла в свою квартиру. Она захлопнула дверь с такой силой, что казалось, будто она пыталась сломать раму. Настолько сложно, что это было похоже на звуковой удар. А затем с невероятным шумом закрыла замок.

Практически ошеломленный Банри сказал: «Прости ...» Это его вина. Он пытался подшутить над кем-то, даже не выяснив, кто это, так что это была его вина. НАНА-семпай, с ее низким кровяным давлением ... и из-за недостатка еды и сна, всегда была ужасно раздражительной. Сделать "Это я!" такому человеку, не подготовив их ... ему было жаль. Держась за щеки, слезы текли, как если бы он истекал кровью, он в отчаянии повторял это снова и снова.

Но в таком случае, где же в этом мире Куко ...?

"Эй ..."

Когда он удивленно повернулся, опираясь одной рукой на стену у лестничной площадки, волосы взлохмачены в полный объем, дико зачесанные волосы эксцентрика, ... нет, интересно, ... нет! Это была прекрасная, практически идеальная форма его возлюбленной.

" Mon amour ... "

Она свернула ее.

Ее губы полуоткрыты, глаза полузакрыты, как будто под заклинанием. Одна ее рука уже была злобно положена ей на бедро. Ее длинные, стройные, гордые, красивые ноги были скрещены.

На ней была взрослая черная блузка без рукавов из сексуального прозрачного шифона, черная мини-юбка с высокой талией и, конечно же, блестящие черные босоножки на высоком каблуке. Ее волнистые волосы пышно ниспадали до бедер, делая ее похожей на принцессу. Даже ее сегодняшняя повязка для волос была из простого черного атласа. Темно-коричневый цвет ее блестящих волос красиво сиял.

Новейший стиль сумки-цепочки Chanel свисал по диагонали с ее поставленного плеча, к ногам она положила эко-сумку с логотипом известного магазина на ней. По какой-то причине Коко тяжело дышала, ее плечи поднимались и опускались. Но выглядел странно счастливым,

«Вы были удивлены? Вы были, не так ли? Да, я удивительная женщина!»

Коко одарила его безупречной улыбкой, оба конца ее блестящих винно-красных губ красиво приподнялись. Она гордо сохраняла перед ним свою модельную позу, словно лучи ослепляющего света исходили от нее.

«Ты, ты поднялся по ступенькам ...? В этих туфлях ...?»

"Я сделал? Я бросился!"

"Чт, почему ...?"

«Потому что эта уловка пришла в голову! Я случайно увидел, что НАНА-семпай проверяет свой почтовый ящик, и это пришло ко мне! Верно, я сказал себе, давай сделаем Банри сюрприз! Уфу! Ты был удивлен, не так ли? Разве вы не были !? Это! Это! Пряность любви! "

Она даже говорила это в ритме.

«Уловка или нет… Удивлен или нет… из-за этого я так и закончил…?»

"Все ~ хорошо!"

Ага! Коко, показав свои белые зубы, пожимая плечами, как иностранка, щелкнула девятисантиметровыми каблуками, когда подошла к Банри, который все еще сидел на полу.

"Ты сказал, что все в порядке, как будто это было правильным поступком ..."

«Я не говорил, что это правильно. У меня есть веские причины, потому что теперь я собираюсь приготовить тебе карри якисоба!»

"Эх !?"

«Ты, должно быть, забыл все это из любовного крана, который дал тебе Нана-семпай! Разве я не обещал сделать это за тебя?»

Не говоря уже о том, был ли НАНА-семпай «любовным краном» или нет,

«Вы шутите !? Вы серьезно относились к этому !? Ура! Давай сделаем это! Я действительно рада!»

Банри очень быстро снова встал на ноги. Коко сбросила туго застегнутую экологическую сумку с плеча и протянула руку неустойчиво стоящей Банри.

"Я так счастлив, что ты рада!"

В чрезмерно хорошем настроении она громко декламировала, как если бы она была злой королевой. А потом,

«Я купил все правильные вещи, и мои приготовления уже безупречны! Теперь вы можете ожидать!»

Его улыбка доходила до пальцев ног. Сегодняшнее ощущение, что это был медленный день без дел, улетучилось на одном дыхании. Он подумал, что если бы Банри был собакой, он бы встал и просил милостыню, и его хвост вилял бы так быстро, что поднял бы его в воздух, как вертолет.

Банри, тебе нравится якисоба? Я могу приготовить карри якисобу! Это не карри плюс якисоба, а якисоба со вкусом карри. Очень вкусно. Сделаем это в следующий раз, когда пообедаем у вас?

... Она, несомненно, вспоминала подобный разговор в какой-то предыдущий день. Но сегодня он не думал об этом. Из-за внезапной смены расписания Коко, должно быть, был слишком занят в середине дня. Он думал, что это было больше, чем что-либо обычное словесное обещание. Банри, вероятно, каким-то образом забыл часть их обширной реки разговоров.

«Не могу поверить, что ты забыл».

Что касается Коко, ее длинные волнистые волосы были собраны и легко скручены в пучок, как по волшебству, с помощью единственной заколки для волос.

"Я сдерживаю свое обещание!"

Она надела принесенный фартук и снова посмотрела на него.

"Уууаа ...!"

Он не мог не издать рев, похожий на грохот земли. У него было свидание за домашней едой Кага Коко.

Ее фартук, очень простой с галстуком темно-синего и коричневого цветов, хорошо смотрелся на ее коже, снежно-белый, хотя было лето, и на удивление хорошо шел ей. Сегодня она полностью сняла часы и кольца, и у нее даже не было ногтей. Ногти у нее были простенькие и короткие, но все равно были розового цвета сакуры.

Заметила она очарованный взгляд Банри или нет, но Коко улыбалась, бормоча немного смущенно: «Фартук…», и, как если бы ее заметил Банри, широко развела обе руки. Конечно, она не сказала ничего глупого вроде «Смотри, никаких строк!»

«Отлично! Это здорово! Серьезно здорово! Он тебе идет! Он подходит тебе как футболка! Он выглядит на тебе невероятно!»

С этими мыслями возбуждение Банри резко возросло. Думая: «Я буду ценить это со всех сторон», он начал двигаться, сохраняя низкий профиль, в стиле Человека-паука. Хорошо справа! Хорошо слева! Хорошо с фронта! И крест тоже хорош! Добра со всех сторон! Это был его вывод.

Хотя на ней была лишь малая часть своего обычного дорогого идеального макияжа, она была лучшей, и время от времени было не так, ладно? Разве она не была невероятной? И когда он подумал, что возможность осмотреть ее так, будто это «привилегия парня», разве это не сделало его лучше? Суперэкспресс мужского сердца был непрерывным маршрутом от станции «чувства этой пары» до взрывающейся мечты о браке.

Банри какое-то время поерзал, наслаждаясь тем, что ценит ее, затем снова опустился на колени на подушке. А потом, даже не заботясь о том, умрут ли клетки его ладоней, он аплодировал ей изо всех сил. Хорошо! Лучший! Невероятно хорошо! Конечно, повторение этого снова и снова сделало Коко застенчивым.

«Прекрати, ты преувеличиваешь! Ты меня дразнишь?»

Даже видеть, как она начинает краснеть и корчиться от смущения, это снова лучшее! Двигайтесь вперед, идите экспресс, сигнал становится зеленым! Пошевеливайся!

«Дразнить тебя? Ни за что! Ну, серьезно, я никак не могу этого сделать! Я могу видеть тебя в фартуке и получать твою домашнюю кухню - все проклятия, которые я мог наложить, уже сняли с меня! Это действительно, действительно, действительно хорошо тебе идет! "

«Эээ… правда? Неужели…? Этот фартук так хорош?»

«Ага! Это невероятно хорошо! Ух ты, ты всегда носишь это, когда готовишь дома !?»

«Э ... да, да! Мы, ну ... да ... да, я знаю! Похоже ... я знаю.

«Ого, это так !? Ты еще более, невероятно девчачий! Вау, ты меня очень взволновал, прежде чем я это понял! Как и следовало ожидать от тебя, Коко, непредсказуемая женщина! Думать, что ты готовила дома у себя дома. выгляжу вот так, в фартуке! Обожаю, обожаю! "

"... Ах, ага ... эхе ..."

"Ну что ж! Что мне делать !? Я помогу чем угодно!"

"Привет..."

«Эй, что? Я не могу просто сидеть здесь, пока ты единственный, кто делает то и это. Я имею в виду, давай сделаем это вместе. Для меня, чтобы готовить хорошо, теперь вопрос практики. Похоже: «Молодой человек, посмотри на свою кухню» ».

Банри с избытком энергии встала. Плавая от волнения, он сумел сунуть голову в холодильник.

«О, верно, у нас тоже есть немного овощей. Если они в порядке, я бы хотел их использовать. Лук, ростки фасоли и примерно полгучки моркови. Сделаем что-нибудь суп ... типа мисо-супа или чего-то такого? Как насчет салата? "

"..."

Коко, по какой-то причине притихший, смотрел на стоящую Банри со сложным выражением лица. Ее рот был похож на улыбку, но в этих глазах был отчетливый оттенок смущения и нетерпения. Затем, увидев что-то сбоку, у него перехватило дыхание.

«Что, что? Что ты сделал? Я имею в виду, что ты пошел и купил?»

В этот момент, когда Коко внезапно застыл на месте, он попытался открыть экосумку с логотипом супермаркета, который она принесла с собой, чтобы он мог заглянуть внутрь.

"... Ого !?"

Whump! Внезапно на него налетела темная тень, по нему стреляла торпеда ... нет, это была голова Коко.

Коко, глухая, как бык, невероятной силой своей атаки совершила отличное скольжение головой в пространство между Банри и сумкой.

Беспомощно обескураженная тем, что осталось от ее импульса, Банри сидела на полу, оттолкнувшись и не находя слов. Как русалка, сидящая в раковине, он полусидел, опираясь на одну руку, тупо оглядывая все вокруг. Ошеломленный, он не мог не сидеть с полуоткрытым ртом. Его дважды подбрасывали в воздух за день ... Этой физической энергии на его тело было вполне достаточно.

Прямо в его поле зрения, Куко, как Коко,

"... Ты не можешь этого видеть ...!"

Он, конечно, откатился назад.

Прикрыв эко-сумку руками, как будто это был ее собственный ребенок, она повернулась лицом вниз, полностью рухнула, отчаянно качая головой. Их глаза встретились, что это был за нервный смех? Было уже поздно что-то скрывать притворным смехом. Или, скорее, внезапно на ее лице появился медленный слой жира. Что-то подозрительно блеснуло.

"Хо, честно, что случилось ...!? Что я наделал !?"

Выглядел он как игрок, который изо всех сил проскользнул головой вперед на базу и прислонился к кэтчеру (Банри), ожидая вызова судьи,

"Я не против! Я имею в виду!"

Трусики Коко ярко вспыхнули. Заметив ее ягодицы, даже Банри не мог удержаться от удивления во второй раз. Глядя на его взгляд, Коко тоже сообразил и хлопнул задним краем юбки по обнаженным белым кружевным трусикам, ее рука двигалась, как если бы это был меч.

"... Ты не можешь мне помочь!"

Она громко плакала.

Откинув назад волосы, слегка прилипшие к носу, она взяла сумку и встала. Медленно поднимаясь, оставаясь на некотором расстоянии между собой и Банри,

«Потому что я из тех, кто хочет сосредоточиться на приготовлении еды! Я хочу приготовить это для вас! Я хочу, чтобы это был только я, до самого конца! Это именно то, что чувствует девушка! Так что, пожалуйста! Сядьте! Где ты! Хорошо !? Понял !? Понял, верно !? Потому что я хочу, чтобы вы поняли! "

С учетом того, что до сих пор было сказано по ужасному выражению ее лица, блестящего от пота и масел, внезапно разлетевшихся вокруг него, у него не было выбора, кроме как кивнуть. Не имея желания отвечать и получив приказ молчать, Банри формально сел перед телевизором, на что указал Коко.

"Уф ... Я рада, что все-таки принесла это ...!"

Но когда он увидел черную вещь, которую Коко вытащила из своей сумки Шанель,

"Нет, нет, эй, эй, эй ...!"

Как и следовало ожидать, сидя на месте, он отпрянул. Это была маска для глаз, на которой металлическими стразами было написано слово «сон».

"Просто делай, как тебе говорят!"

«Ни за что! Почему ты должен заходить так далеко !?»

«Слушай, что я говорю! Вот, не снимай это, пока я не закончу с тем, что делаю, хорошо !?»

«Ну, это серьезно странно !? Почему это так !? Это страшно !?»

Не говоря ни того, ни другого, она надела маску ему на глаза и сильно надавила на его руки, прежде чем они смогли сдвинуться, чтобы снять ее.

«Это не такая вещь! Теперь ваши руки здесь! Если вы вытащите их, игра окончена!

С этими словами она плотно засунула его руки в задние карманы. И вдруг Куко тихим голосом

"... Банри, ты знаешь об этом парне?"

- угрожающе прошептала она.

"Что, какой парень !?"

«В бедной заснеженной деревне два человека, мужчина средних лет и его мать, жили экологически устойчивым образом ... Его имя должно было быть ... Йо, Йоха? ... Йоха ...? Ммм, в любом случае , это была история о таком человеке ".

"Какой мужчина!?"

«Он был японец. Знаете, этот человек каким-то образом ...! Он вступил в сексуальные отношения с огромной птицей!»

"Совершено ... это ..."

«Но теперь не это имело значение. Такие вещи не имели значения, печальная правда в том, что этот человек был Подглядывающим Томом».

"... Старик подглядывал ...!?"

«Да, был. Он подглядывал. Птица была вот так, по ту сторону двери, щебетала и странно действовала. Мужчина не мог сдержать своего любопытства и в конце концов совершил преступление. Из-за этого, его странная, но счастливая жизнь вместе с птицей подошла к концу ».

«... Вы, может быть, рассказываете мне историю Журавли-Журавля ? .. О« подглядывании »?»

«... Проще говоря, да. Да, я. Это просто так. Короче, ммм, одним словом,»

«Ты говоришь мне не смотреть на тебя, пока ты готовишь ...?»

"Да!"

Ого, какой ужасный рассказчик ...

Из смутно охваченного чувства прежде, теперь оно отчетливо выделялось, свет терялся за его веками. ... Нет, погоди, это неправильно. Это не так. Ему пришлось спросить ее, почему она вела себя странно, прежде чем она рассказала эту неловкую историю.

Я просто хочу знать причину, по которой мы отказались от "Я приготовлю для тебя!" на прямое попадание торпеды, на эту игру с коленями для глаз. Я имею ввиду, честно говоря, я хочу перестать так играть.

«В любом случае, наблюдая за мной, я действительно нервничаю! Так что, пожалуйста, не так ли? Не снимайте его, пока я не закончу. Не могли бы вы посидеть здесь для меня?

Мольбы Куко были на грани отчаяния. Не имея возможности видеть, это было так, как если бы руки вместе и выражение лица стоящего на коленях Коко проецировалось на его разум. Коко говорил «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста» быстро, как быстрая молитва, повторяемая снова и снова.

Неспособный сделать что-либо еще, хотя то, что было сказано до сих пор, имело неопределенное значение,

«... Понятно. Если вы настаиваете ...»

«Я рад, что вы меня понимаете! Конечно! Это дело! Если вы отстегивать что и заглядывать, вы будете пойманы с поличным! И так же, как огромная птица вспомнил нагретых дни она упорно переспал со стариком, она раздвинула ее крылья и в далекие северные земли, с'энволер ... "

"Ты уже сказал это ..."

«Да, теперь отвернись. Тебе нельзя двигаться, хорошо !?»

Повернувшись спиной к кухне, Банри снова стал стоять на коленях именно на подушке.

Были признаки того, что Коко тихонько удаляется, и, наконец, звук тяжелого удара. Он подумал, что, вероятно, это была сумка, в которую он пытался заглянуть и за это получил торпеду, поставленную рядом с раковиной.

Но ему сказали не смотреть и не двигаться. Ему велели сидеть, пока она не закончит готовить.

Банри, не говоря ни слова, его тело было неподвижным, он изо всех сил пытался двигать только лицом.

Он подумал: «Я хочу хотя бы посмотреть телевизор». Из того положения, в котором он находился, если бы он мог немного сдвинуть маску для глаз, он смог бы смотреть телевизор, который был оставлен включенным. Но если она увидит, как он морщит основание носа и искоса смотрит в сторону, «она очень, очень рассердится!» - подумал он, и взглядом огромного демона, дрожащего от страха, Банри некоторое время пытался.

Затем маска для глаз немного приподнялась, и он смог видеть вниз. «Хорошо, - подумал он. Он не мог видеть, где Коко готовит, так что если бы это было так много, он, вероятно, был бы прощен. Несколько раз открывая и закрывая рот, он все больше и больше сдвигал глазную маску, не используя руки, а только лицевые мышцы. Он обеспечил себе поле зрения.

То, что произошло потом, было поистине неожиданным. Банри, который честно сидел спиной к кухне, был помещен перед зеркалом в полный рост, и краем маски он увидел Коко прямо сзади, когда она мыла руки в раковине.

Ой? Я видел ее ... подумал он, но это было случайно, так что ничего не поделаешь.

Коко, совершенно не подозревая, что за ней наблюдает Банри,

«Да, я сделаю все, что в моих силах! Я приготовлю вкусную Карри Якисобу!»

Она была в приподнятом настроении, волосы уложены в пучок, раскачиваясь взад и вперед за головой. Лента передника была завязана за спиной в стиле милой бабочки. Банри с благодарностью принял этот шанс и вошел в режим тихой признательности.

С самого начала это был принципиально невозможный разговор. Хотя его девушка, наконец, готовила для него еду, не было человека в мире, который мог бы послушно держать язык за зубами и не смотреть. Если бы это было так, этот парень был бы вне всякого стоика в управлении своим кораблем и, вне всякого сомнения, супер ненормальным.

«Разделочный нож, ммм ... это он, верно. В колландере, на разделочной доске ...»

Вытащив посуду в маленьком кухонном пространстве, которое Банри усердно старалась привести в порядок, Коко расположил ее вдоль края раковины. Возможно, это была незнакомая сверхузкая кухня, а может, руки Куко были неуклюжими. Но он не мог сказать ей, чтобы она была осторожнее.

"Эмм ... будь осторожен, не порезай руки ..."

Он сказал так, чтобы показать, что он ничего не видит.

«Все в порядке! То, как я делаю сегодня вещи, должно быть идеально!»

Куко энергично наполнил раковину водопроводной водой.

«Ну что ж, помоем овощи!»

Но не похоже, чтобы она вытаскивала овощи. Ни из эко-сумки, ни из холодильника. Вода просто лениво лилась, смачивая пустую корзину колландера.

"...?"

Ему было интересно, что, черт возьми, она делает.

Не понимая, не думая об этом, Банри немного сдвинул пальцем маску для глаз. Даже несмотря на то, что его поле зрения было шире, загадка загадочных движений Коко осталась неразгаданной. Конечно, Куко, не подозревая, что Банри наблюдает за ней,

«Ну что ж, порежем овощи и мясо!»

Вдруг она выключила воду. Подтянув к себе разделочную доску, она приняла позу из учебника. Взяв кухонный нож Банри в правую руку,

"Хммм ♪ Беги, беги ♪ Хо-хой, эй"

Жужжание, смешанное с тук тук тук тук… с красивым ритмом она начала демонстрировать свое мастерство. Но чем она хвасталась?

Она просто размахивала им.

На разделочной доске ничего не было, она просто подбирала ритм с кухонным ножом.

Держать на секунду.

... Разве это не "воздушная" кулинария !?

"..."

Осознав это, Банри, не раздумывая, попытался сорвать маску с глаз и встать. Ты дурак !? Если бы он дал этому беззаботному затылку отбивную цуккоми, никто бы здесь не узнал. ... Так он думал.

Однако правую руку он смог остановить силой воли. Чтобы его больше не заметили, он засунул его в задний карман.

«Заходя так далеко, не пытайся смотреть», - сказал он себе. У него было предчувствие, каким будет результат, и он почти испугался этого, но он хотел увидеть, как получится приготовление куко на воздухе.

Уголком маски для глаз Банри продолжала наблюдать за этой грустной работой, ничего не говоря, продолжая готовить на воздухе.

Что ж, где бы на горизонте вы ни махали крыльями, разве вы не покажете мне, куда вы идете, Кага Коко ...!?

«Хорошо, теперь мясо и овощи готовы к приготовлению!»

Авария , поставив сковороду на конфорку, брызнув немного настоящего салатного масла ... ах, так много, так много ... она зажгла пламя. Наклонившись, она внимательно изучила интенсивность пламени. Она немного повернула ручку, чтобы настроить ее. Вскоре масло нагрелось, и Коко сунула руку в таинственную эко-сумку.

Неуклюже держа во рту длинные палочки для еды, она осторожно вытащила руками, чтобы не шуметь, довольно большую посуду или что-то в этом роде. С хлопком открыв крышку, она бросила содержимое в сковороду. Просто так.

В глазах Банри, это, конечно, было похоже на карри якисоба, уже приготовленное и охлажденное. То есть, было абсолютно.

«А теперь давайте добавим лапшу! Я тоже приправлю их и быстро прикончу, как всегда!»

"..."

Уже все было напрасно. Стоя на коленях, закинув руки за спину, с наполовину соскользнувшей маской с глаз, действительно выглядел извращенец, подавленный, Банри опустил голову. Проплывавший мимо его носа аромат действительно восхитительно пахнущего порошка карри, запах густого соуса, запах свиного жира, домашний стиль его любимой подруги, даже прямая трансляция неуклюжей мистификации, почти все до сих пор было совершенно напрасно.

Коко энергично помешивала шипящую якисобу своими длинными палочками для еды. Глядя на нее, у нее производилось впечатление, что это было обычным делом в отношении того, что могла сделать любая девочка этих лет, выросшая дома. Если бы он промолчал, она, вероятно, закончила бы все разогревать нормально и сказала: «Готово!» принесет и подаст ему на тарелке.

После этого у него было несколько вариантов на выбор.

Первый вариант. Действуя так, как будто ничего не заметил, он сказал: «Ах, вкусно! Спасибо за домашнюю кухню!»

Вариант второй. Слегка многозначительная ухмылка, говоря: «На вкус как готовое».

Вариант третий. Немедленно встаньте, похлопайте ее по плечу и скажите: «Эй, Кага! Я все это видел!» ... Нет, так не пойдет. Как и в «Журавле», поскольку он был пойман с поличным, огромная птица улетела полностью, и все это ни к чему не привело. Он не должен больше следовать за сердцем Ёхё. Затем,

«Поехали, я смог сделать это сразу! Уфу, я с нетерпением жду ...»

Коко с улыбкой повернулся к нему. Внезапно их взгляды встретились в зеркале.

Ой, ахнул Банри. Не хорошо. Со своей стороны, Куко, все еще оглядываясь назад,

"Эээ ...!"

Она издала пронзительный крик, и в одно мгновение ее глаза широко открылись. Она выглядела так, будто ее колени подкашиваются. Бросив длинные палочки для еды, она схватила их от опасности. Положив руки на плиту, чтобы успокоиться, Коко посмотрела на Банри, ее лицо застыло.

Сдвинутая глазная маска не могла быть скрыта. Банри ничего не мог сказать. Куко, конечно, тоже не мог. Как бы то ни было, момент застыл, время ненадолго остановилось в резиденции Тада.

Спустя немного времени

"Ко ... Куко ...!"

Банри, наконец, удалось выдавить голос.

"..."

"... Он сгорит ...!"

"..."

«... То есть ... сковорода! Горит, горит ...!»

Ее суставы сильно скрипели, и Коко наконец повернулась к сковороде. Она еще раз помешала якисоба своими длинными палочками, затем внезапно погасила пламя и снова повернулась. Ее улыбка выглядела так, будто она скопировала ее откуда-то и наклеила.

"Вы смотрели?"

Она подошла к Банри. Как насчет того сияющего, сияющего лица? Из-за этой искусственной улыбки казалось, что в любой момент части будут отпадать. Что, черт возьми, он мог сказать? Что, черт возьми, он мог поделать с настроением здесь?

«... Вы ошиблись. Произошло недоразумение. Это не то, что вы думаете».

Когда она подошла к нему ближе, говорила так, будто давала ему повод прятаться за его спиной, качая головой и шаркая ногами, он уже ничего не мог сказать в ответ, никаких слов.

«... Это был мой лучший ... кляп, вот что это было! Эй, ты был удивлен ...!? Ты был удивлен, не так ли !? Смех! Смех Банри! Давай посмотрим, как ты смеешься! Потому что , потому что это, потому что "

Пение «Это! Приправа! И любви тоже!» ... ее лицо смертельно бледное и блестящее, она во второй раз за сегодня использовала именно этот ритм.

Ага ... ахаха ... ахахахаха ... как из разбитого мешка, полного смеха, беспокойство Банри вырвалось наружу.

* * *

К счастью, якисоба с карри не подгорела и была действительно вкусной. Оно было немного жирным и несколько сильно ароматным, но идеально подходило для вкуса Банри, и его хватило на бездонный желудок 19-летнего молодого человека.

Жаль, что это не Коко, а что-то сделано для нее горничной в доме Коко.

"Мне очень жаль сегодня ..."

Слишком подавленная и опустив голову, Коко пробормотала ему между вздохами. Сколько раз она говорила, что сожалеет сегодня? При этом сегодня она просто извинилась, потерлась головой о верхнюю часть плеча Банри. Такая манера поведения была очаровательной, кошачьей. Банри прижался головой к этой голове и вдыхал сладкий цветочный аромат волос Куко, сколько душе угодно. Слабый запах карри якисоба цеплялся за нее.

Они двое ехали домой, чуть позже девяти вечера.

Банри и Коко медленно шли, держась за руки, по тихой улочке с жилыми домами, ни одной души не было видно.

«Все в порядке, все в порядке. Совершенно верно. Это было захватывающе, так что ...»

Когда он отошел от Коко и изучил выражение ее лица, белые щеки Коко немного надулись. И при этом ее губы соединились, и она глубоко нахмурилась.

«Поначалу я действительно намеревался сделать это сам. Я пошел и купил ингредиенты, как должен, и хотел приготовить их как следует ... Я имею в виду ...»

У нее был голос избалованного ребенка.

«Ни за что! Я никогда не думал, что ты увидишь меня насквозь. Я поймал тебя с поличным, глядя на меня! Я имею в виду, даже если я тебе так много сказал. Почему это должно быть?»

Ее пристальный взгляд был до крайности абсурдным.

Банри, бездумно засмеявшись,

«Ну, я думаю, меня поймали. Как обычно. Это было слишком сложно. И с этим я подумал, что именно ты задумал?

С этими словами Куко надул губы еще более угрюмо. Ее губы нахмурились, как у ребенка, она внезапно высунула нос.

Поскольку Банри предательски подглядывал за ней, проект приготовления на воздухе, к сожалению, провалился, но даже в этом случае Куко перестал чувствовать, что она «улетит» от него. Двое из них за маленьким столиком съели все, что выглядело как три порции карри якисоба, разговаривая о том и о том. Пили чай и болтали о пустяках, время шло по крупицам, и они пришли в себя.

Банри снова крепко держал руку Коко. Ее тонкие пальцы крепко сжались в ответ. Только что, хотя она должна была надуть, как только их взгляды встретились, Коко широко улыбнулся. Она казалась даже моложе, чем когда они впервые встретились, ее бдительность была ослаблена, и она улыбалась простой улыбкой. На этот раз внешние уголки глаз Коко были глубоко, мягко опущены, и Банри сразу поняла, в чем разница, когда она заставляла улыбаться.

Слабый ветер летнего вечера, казалось, лишь немного рассеивал жару. Избегая кратчайшего пути к станции, потому что даже в этот час на нем было много людей, они оба всегда выбирали этот тихий небольшой объезд.

«Знаешь, Банри».

Услышав официальный тон ее голоса и ее протянутую к себе руку, он посмотрел на Коко.

"Хм? Что случилось?"

«... Я сказал тебе однажды, но я действительно могу сделать это сам».

"Я знаю."

«Правда? Это не ложь, не так ли? На самом деле, правда. Просто так».

«Да, я верю тебе, я верю тебе ... да, серьезно! Я верю тебе от всей души!»

Его рука все еще была натянута, его лицо было близко, как будто он хотел заглянуть ему в глаза, Банри автоматически рассмеялся, когда он убежал, встав прямо.

Незадолго до этого, согласно тому, что он слышал от нее, пока они ели карри якисоба, Коко, в отличие от проклятого, постоянно находящегося на его руках Банри, был очень занятым человеком.

К тому времени, когда она закончила долгую трапезу вместе с семьей и родственниками, пошла за продуктами для карри якисоба и вернулась домой, было уже больше четырех часов дня. Оттуда, как только она подумала о демонстрации кулинарии перед Банри, она ужасно занервничала, и Коко, похоже, попытался пробежаться.

Но ее руки дрожали. Ее подмышки вспотели. Когда их горничная со стороны увидела, что Коко даже не может держать кухонный нож прямо, она сказала: «Ты такой болван! Что ты хочешь сделать !? Дай мне это ненадолго!» и начал делать это за нее.

«В тот момент я просто подумал:« А, это уже невозможно ». Я в этом не разбираюсь ".

Когда Коко шла по ночной улице, ее каблуки стучали, она немного поиграла с пальцами Банри, крепко сжавшими ее руку, и заговорила тихо, словно высмеивая себя. Когда она повернулась, вздернутые ресницы отбрасывали красивую тень на ее профиль.

«Когда я задумался о том, что мне делать, я так нервничал, и когда я понял, что уже около шести часов, я не переделал макияж и не переоделся. так что, совершенно непреднамеренно, я сделал это для себя. Фартук тоже был мне одолжен в то время, когда наша горничная выполняла работу ... Честно говоря, я должен был сказать что-то с самого начала, но почему-то я не мог этого сказать. Когда ты увидел фартук, ты очень обрадовался ».

«Да, я был. Да, конечно, я тоже был взволнован. Это был такой милый фартук, я подумал, что хочу его надеть и понюхать запах его аромата. Между прочим, эта твоя« горничная »...»

"Пятидесятые"

"Пятидесятые ...?"

"Вторая половина."

"Ооо ..."

Ну, не то чтобы это имело большое значение, даже если бы это был первый тайм, но даже в этом случае сердце этого чистого молодого человека было немного разочаровано.

«Она человек, который приходит каждый день, чтобы следить за домашними делами. Это тот, кого мой отец встретил давно, когда работал за границей».

«... Должен ли я так разволноваться только потому, что ты надела красивый фартук пожилой женщины? .. Я наверняка подумал, что с чем-то вроде этого я ощущаю какой-то странно тяжелый, богатый феромон. аура женщины за шестьдесят, не так ли ...? "

- Да, - кивнул Коко.

«Но мальчик я медленный. У твоей« горничной »была бы аура вроде« О-дзё-сама ~, пора пить ~! », Не так ли?»

«Я имею в виду, она не японка. Как будто она никогда не училась говорить вежливо. Шизуку называют« Мальчик! » И я в основном "привет!" "

«... Мы, ну, якисоба с карри была восхитительна, знаете ли.

"Она довольно опытная и неплохой человек. Я имею в виду, если честно, я заметил, что сегодняшняя якисоба была лучше, чем то, что я обычно делаю.

«Так оно и вышло. В другой раз, если вы хотите, во что бы то ни стало. На этот раз, без воздуха, на самом деле, пожалуйста. Я буду с нетерпением ждать этого».

«... Такой уровень, которого от меня ожидают, беспокоит ... а, а как насчет того, чтобы однажды я прошел официальный урок кулинарии?»

«Не нужно заходить так далеко. Обычное - это хорошо, без« воздушной »части».

«Это не может быть просто обычным! Я хочу, чтобы вы думали обо мне как о« той, кто это делает! Ее девичья сила наверху! »

Подобно высоким каблукам Коко, Банри шел так медленно, как только мог. Так было лучше. Если она собиралась действовать медленно, то и он тоже. Потому что он хотел еще немного погулять вместе как пара.

«Я имею в виду, мне интересно, действительно ли мы должны это делать. Мы проведем эти летние каникулы в тигровом логове, где будут готовить еду, глубоко в адской специальной тренировке».

Пытаясь представить Коко, проходящего специальную подготовку, Банри невольно фыркнула. Ее подвешивали вниз головой на скале, а соляные брызги хлестали ее, как кнут, пока она взбивала яичные белки и готовила салат? Это был настоящий образ.

"Что это, логово тигра?"

«... Я имею в виду, чтобы сделать такое, мне интересно, если бы тебе не пришлось поехать в летнее путешествие своей семьи ...»

Коко взглянул на выражение лица Банри, не отрывая взгляда от нее. Когда Банри снова посмотрела ей в лицо, Коко немного неловко отвела взгляд и притворилась, что смотрит на мотыльков вокруг фонаря.

Кажется, что каждый год, когда наступает лето, вся семья Кага отправляется в долгий элегантный отпуск. Это было их обычаем еще до рождения Коко, поскольку ее отец и мать присоединились к их семьям. В этом году это было в Барселоне.

Однако, поскольку незадолго до этого разговора, каждый раз, когда поднималась эта тема, Коко говорил: «Но мы можем не пойти» или «Интересно, могу ли я остаться здесь».

"Еще раз вернуться к этому?"

Он намеренно сделал свой голос немного шокированным.

«Это долгожданный семейный отдых. Я не думаю, что ты не сможешь поехать. Что, семейная традиция Кага будет нарушена из-за меня? Барселона прекрасна. Вперед!»

"Но Банри ..."

«Если это только я, я буду в порядке».

"Но как насчет меня?"

«Я сказал, не беспокойтесь обо мне вообще».

Он задавался вопросом, сколько раз они говорили об этом. Сколько раз он не мог вспомнить.

По словам Коко, даже при том, что она то и это, как будто она шумно сдерживала его, жестко ограничивая то, что Банри мог делать, и крадя его свободу, у него было достаточно свободы, чтобы делать все, что он хотел, проводить свое драгоценное время вместе лето никогда не разлучит,

"В конце концов, это невозможно!"

... Вот как это выглядело.

«Это не так уж и невозможно. В любом случае, это просто превратится в скучное лето, если ты просто будешь болтаться со мной, теряя время. Так что вперед и вперед. Идите, как знаменитость, и проведите замечательный отпуск».

Снова в настроении надуть, ее нижняя губа эгоистично выпячена, Коко тихо пробормотала: «Хотя я не хочу, чтобы они заставляли меня ...» Уличные фонари отбрасывают свои тени на асфальт, все еще теплый от жары. дня.

Что, если это оказалось ее настоящей причиной, то Банри подумал, что он тоже хотел бы провести все лето с Коко.

Каким бы мрачным он ни был, он хотел прилипнуть к ней, как клей, следовать за ней, видеть ее каждый день и встречаться с ней. Он хотел быть вместе с ней. Даже без денег и под проклятием Банри мог быть счастлив, пока он мог быть с Куко.

Но, даже если он и сам был согласен с этим, он считал слишком жалким, что это все, что было до лета Коко. Он совершенно не был уверен, что, если Коко останется здесь, она будет веселее, чем в Барселоне.

Потому что, конечно, дела последних нескольких дней, работать или не работать, отвезти ее на пляж и так далее ... в одном случае, ожидавшем их незаметно неприкасаемом событии, виновато пространство. все еще разделяя их.

Как бы то ни было, с тех пор Коко, похоже, приняла идею о том, что она не хочет быть финансовым бременем для Банри, как основной принцип своего поведения. И поэтому, не сказав, куда она хотела пойти и чем хотела заниматься, она искала и приглашала его на, казалось бы, выгодные даты. В противном случае они бы просто слонялись и ничего не делали в комнате Банри, рассказывая забавные истории о приготовлении пищи на воздухе и тому подобном. Хотя для одного-единственного такого Коко, который сказал: «Я хочу оставить летние воспоминания, несмотря ни на что!» фейерверк был отменен.

Поэтому для этих двоих нельзя было даже сказать, что это было летом. Для молодой пары не было никаких мероприятий.

Нет пляжа. Нет бассейна. Никаких поездок. И, кстати, в Париж, конечно, не поехала. ... Даже поцелуй. С точки зрения постороннего, такое общение было вовсе не безразличным положением вещей.

Вернее, даже когда они вдвоем уединились в комнате на вечер, по правде говоря, они даже не держались за руки. Каждый сидел на своих избранных священных подушках на определенном расстоянии друг от друга. Действительно, когда они так вышли на улицу, они больше походили на пару. Поскольку то, что разрешено в общественных местах, было четко обозначено, они могли касаться без давления.

Так. Давление.

Банри подумал: «Таково расстояние между нами».

Эх, вы хотите это сделать? Эх, не правда ли? А? А? Ах, извините, э, извините, это, это ... они оба со странно нервным видом пытаются читать друг друга, каждый из них замечает эти выражения, с такими лицами, отчаянно пытаясь прочитать атмосферу между ними. Делать это снова и снова. Во всяком случае, это было неестественно.

Если они касались друг друга за закрытыми дверями, их окутывала неловкая атмосфера. Атмосфера была пугающей, и, возможно, Коко был таким же, как он, избегал преднамеренного контакта, где никто не мог их видеть.

Конечно, это тоже произошло из-за того, что произошло на днях.

Той ночью, казалось, собираясь отправиться в Париж, Банри оторвался от Куко.

Он был убежден, что это не было ошибкой, но мог представить, что это могло быть более чем немного смущающим для Куко. Банри подумал, что Куко, вероятно, не станет приглашать его снова в Париж.

А потом был он сам ... когда он дошел до мысли, что они могут делать такие вещи, он вспомнил события недавнего дня, связанные с этим. А когда он начал вспоминать, то по крупицам, как дергать картофельную лозу, вспомнил даже то, чего ему не следовало иметь.

Маленькие кусочки танцуют на ветру, разорванное фото.

Улыбающийся человек сфотографировался там.

Тот первый раз, когда въехал в город, берег реки под палящим солнцем, все сверкало, светящиеся ореолы, отражения ... он должен был поклясться, что никогда больше этого не вспомнит,

"..."

Банри мягко выдохнул и плотно закрыл один глаз. Чтобы Коко рядом с ним не заметил, он открыл этот глаз.

Значит это было. Он должен был поклясться. Не помню. Не помню.

- Не помню, - сказал он.

«В конце концов, это невозможно. Даже если это скучно, я в порядке, даже если это скучно. Я в порядке, даже если все, что мы можем делать, это проводить время вместе, ладить… Даже если мы - это все, что у нас есть».

Коко по-прежнему казалась несчастной, ее губы сжались.

Глядя на это лицо, что-то внезапно поднялось в груди Банри, заполнив его горло. Она говорила ему такие вещи сама.

Он не мог так говорить. Даже если это скучно, это нормально, что это скучно. Если это правда, он хотел своими руками больше заботиться о Куко, сделать ее счастливой, сделать так, чтобы она могла наслаждаться этим летом. Если бы он не мог этого сделать, он бы просто понял, чего он не мог сделать, и ему пришлось бы оставить это в покое. Абсолютно.

В любом случае, он так или иначе хотел, чтобы у него остались прекрасные воспоминания об этом лете, воспоминания об этом лете, когда он был первокурсником колледжа, вместе с воспоминаниями того человека, который был рядом с ним, Кага Коко, чтобы с этого момента он был «здесь» , и продолжаться долго-долго в жизни. Банри теперь так сильно чувствовал себя. Так он и хотел, чтобы они были.

Он просто не знал, как это сделать.

Провожая Коко у ворот станции и снова один, Банри вернулся в свою комнату. Сняв сандалии и включив свет, он бросил ключи и телефон на стол.

В его комнате воздух был наполнен интенсивным, насыщенным запахом карри якисоба. Конечно, поскольку немытая сковорода и кухонные принадлежности все еще лежали в раковине, а в процессе готовки Коко забыл включить вентилятор. Он полностью открыл окно и, не заботясь о защите от нашествия комаров, даже вынул оконную сетку. Пройдет только легкий ветерок, но его не хватит даже, чтобы взъерошить тонкую страницу. Какое-то время казалось, что его пропитал запах.

Он мог слышать мягкие звуки снаружи. Шум ветра и звуки проезжающей внизу машины. Он исчезнет, а затем появится другой автомобиль.

Из-за этого казалось, что тишина комнаты была подчеркнута еще больше. По какой-то причине Банри вскочил и включил телевизор. Он выбрал самое шумное развлекательное шоу и увеличил громкость.

Рядом с подушкой, которую обычно использовала Банри, у угла стола, была подушка с розовым рисунком с темно-красными лентами, прикрепленными к ее четырем углам, сидящая так, как если бы она занимала место Коко. Заметив, что рядом что-то упало, он поднял это. Это была маска для глаз «Сон». Они забыли об этом.

По какой-то причине Банри стоял посреди комнаты, застывший там, играл с маской для глаз, крутил ее кончиками пальцев.

Тишина ... Изоляция ... в этом пространстве. Он понял, что такие звуковые эффекты действительно были написаны, смело, прямо в воздухе ... такой манга-голова он был.

В отсутствие Куко в одной комнате были быстро исчезающие следы, отголоски их недавнего веселья, так что в ней было еще более одиноко, чем когда там вообще ничего не было. Времена, когда это была пустая скука, все еще были в порядке. Он молчал и лежал, когда он превратился в кусок мяса, совсем ничего не чувствуя, время прошло для него само.

И все же это одиночество стимулировало сердце Банри, ускоряя его. Возможно, там все было так же, но когда он был погружен в это, он осознавал, что что-то было вставлено в его жизнь и тихо течет через него.

Это явно был воздух. Это явно был ветер. Одинокая атмосфера. Он чувствовал, как она уходит.

Используя маску для глаз, как если бы это была резинка для волос, чтобы приподнять ему мешавшую челку, Банри еще больше увеличил громкость телевизора. Засучив рукава и повернувшись лицом к кухне, он решил закончить уборку, прежде чем полностью отдаться лени.

Две белые фарфоровые тарелки, набор из двух вилок. Два стакана, из которых они пили чай уулонг. Чайник, из которого они заваривали послеобеденный чай, и две кружки. Блюдце для чего, эти красные маринованные имбирные штуки? А потом сковорода и палочки для еды.

Добавив немного моющего средства в губку, экономя воду в посуде, поставленной в раковину, Банри посмотрел на посуду на двоих и глубоко вздохнул. Уф ... он повесил голову.

Коуко поедет в Барселону в следующем месяце. Разве это не две или три недели, как она сказала? ... Он задавался вопросом, а богатые люди вообще ездят в комплексные туры? Банри-простолюдин подумал: «Между 14 и 21 днем большая разница».

Если подумать, это был первый раз с тех пор, как они начали встречаться вместе, что он проводил так много времени отдельно от Коко, не видя ее. Даже включая время до того, как они встречались, когда она преследовала Мицуо.

... Он думал, что ему станет ужасно одиноко.

Как он начал представлять, его руки, которые начали тереть тарелку, автоматически остановились. Изнутри телевизора актеры, словно им весело, разразились смехом, как автомат, их кансайский акцент улетучился, как все новые и новые комары в окно. Ты наверное шутишь! Ты идиот!? ... Рассеянно оглядываясь назад, казалось, что он собирался поговорить с телевизором. На самом деле, он задавался вопросом, почему он должен быть таким одиноким. Был ли он идиотом?

До сих пор ему всегда нравилось оставаться одному. Вместо этого, желая побыть одному, желая вырваться из уз человеческого общения, он даже решил уйти из дома. Пока он не познакомился с Коко, он никогда не содрогался от одиночества, оказавшись один. И все же теперь он был в таком беспорядке.

Достаточно было представить, что ее не будет рядом несколько дней, чтобы он почувствовал себя подавленным.

С тех пор, как они начали встречаться, она так сильно к нему прицепилась, что они были названы «ненормальными!» туда, где это было угнетающе, но он задавался вопросом, привык ли он, чтобы на него полагались. Он тонул в электронной почте демонов и в видимости преследования, но теперь он сам дошел до того места, где с трудом мог жить прилично без этого.

(Что ты имеешь в виду, поехать в Барселону и вот так оставить меня одну!)

(Вы возьмете на себя ответственность за то, что бросили меня вот так !?)

... Чтобы подумать о таких вещах даже на полпути серьезно, он подумал, не превратился ли он в маленького мальчика.

Нет, не разрешено. Он не мог. Неправильно, он просто не мог. Даже думая, что это было греховно. Банри снова вернулся к мытью посуды, качая головой, как мокрая собака. Он полностью отбросил такое мышление.

Не отправляйся в семейные поездки, будь со мной все время! Зачем? Потому что мне одиноко! Как ты можешь просто пойти и сказать это? Без денег и опыта бездельничанья у него не было никаких способов показать девушке хорошее времяпрепровождение, но это не было оправданием для таких слов.

Так что на самом деле Банри думал, что хочет, чтобы Коко пошел и повеселился в настоящей поездке. Он сдерживался, так как не хотел проводить вместе скучное лето.

Он надеялся, что она правильно поймет его чувства, но в любом случае это должен был сделать Коко. Как ни странно, ее воображение разыгралось, и она действительно была способна отменить их поездку ради Банри.

Ему приходилось говорить ей сколько угодно раз, ясно: «Иди! Удачи!» ... Серьезно подумал Банри, вдыхая запах мыла для посуды.

Как он думал, он пришел к осознанию.

Что касается Коко, то быть вместе с ним было «скукой», а время, разлученное с ним, было «веселым» временем. На его взгляд, быть с Коко было «забавным» временем, а остальное - «скучным». Всем хочется хорошо провести время. Обычно. С другой стороны, было чудом, что Коко был там, искренне желая быть с ним. Или скорее,

(Разве я ... в ближайшее время не смогу жаловаться, даже если меня, вероятно, назначат помощником ...?) Он уронил тарелку, и из кастрюли раздался стук.

С одной стороны, скука Коко, с другой - желание повеселиться. Если бы Куко не существовало, он не смог бы выжить в таком одиночестве. Когда-нибудь Коко поймет, что ей скучно, и решит расстаться с Банри.

Если бы это случилось, это одиночество на вечность ...

"Ооооооооооооо ..."

Дрожь прошла по его телу от подошв до макушки. Это пронзило его насквозь. Шептал ветер. Плохой. Очень плохо.

На самом деле это был не тот случай, когда он говорил глупые вещи вроде «Оставь меня в покое ~» или «Это моя проблема ~». Коуко собирался провести приятный отпуск в Барселоне и весело провести время. Вдобавок ко всему, это не была бы ситуация, когда ей пришлось бы смириться с таким скучным парнем, как он.

Банри тоже нужно было стать парнем, который мог бы хорошо провести время с Коко. Если он этого не сделает, у него не будет будущего. Когда они были вместе, это было бы весело, и пока они были врозь, он все еще мог веселиться, хотя ему было одиноко, а когда она вернется, конечно, они будут веселиться! Он должен стать таким парнем. Он хотел быть тем, кто мог бы доставить Коко все развлечения на свете.

Если он не сможет этого сделать, он потеряет Коко.

Но как это сделать!?

Такой, как он сам, он не был красив, у него не было денег и он не умел смешно разговаривать (хотя, когда дело доходило до смешного, Куко полностью его победил). Он выглядел некомпетентным идиотом. Много раз он обнаруживал, что застегивает молнию полностью. У него не было воспоминаний. Хуже того, он заставил Коко нервничать и заплакать ... Он задавался вопросом, как же на самом деле Коко мог выбрать такого человека, как он. Была ли она обманута? Если она была такой, как будто он заставлял ее зря тратить ее время, возможно, скорее я, уже ... Нет-нет-нет. Подождите.

Он удерживал себя от этого настроения, в котором он предпочел бы умереть, самоотречение и ненависть к себе проникали в самое сердце. Когда он о чем-то думал, Банри всегда так заканчивал. Ненавидя то, как он просто ненавидел себя, в конце концов он не придет к решению.

Если бы речь шла только о себе, его бы это устроило. Он мог все закончить падением в небытие. Но ради Коко ... у него не было выбора, кроме как уладить дело. Проще говоря: он так или иначе изменился, чтобы Коко не испытывал к нему отвращения и не отбрасывал его в сторону.

Слегка вымыв сковороду, он поставил ее на плиту. Он выдавил губку и так же легко вытер руки. Затем он протер полотенцем все еще влажную посуду, скопившуюся у края раковины, и убрал ее. На этой кухне не было места для сушки вещей.

(Если бы у меня не было других ограничений, я бы сделал все ради Коко.)

Скрипя очки, когда он их вытирал, Банри рассеянно мечтал.

Оставив на время одного такого, как он сам, он искренне задумался, что можно сделать, чтобы показать Коко, как хорошо провести время.

Прежде всего ... заберем ее и отвезем домой на иномарке? Нет, подожди. Разве Куко не говорила, что ее родителям нравятся спортивные машины, и что у них только есть несколько спортивных машин? Он подумал, не сможет ли он доставить удовольствие Коко, какой бы классной она ни была. В этом случае мотоцикл ... нет, велосипед ... о да, рикша. Рикша подойдет. Это было бы интересно, весело, и не должно быть никаких других женщин, которых тянут парни.

А потом ей букет роз ... нет, нет. Подожди подожди. Для человека, который выбрал их в качестве своего оружия для нападения на Яну-ссан, просто вручил их ей со словами «Вот иди! было бы не идеально. Что-то более эффектное, более удивительное ... вот и мы: он брал все лепестки с роз и разбрасывал их над ее головой, пока она шла туда-сюда. Куда бы Коко ни ступала, ее пальцы ног всегда находили лепестки роз. Это было бы круто и наверняка хорошо бы.

Обычно она получала в подарок одежду или аксессуары известных брендов. У Коко было много фирменных вещей. По этой причине, если ее выделяли вещи Коко, не должен ли он сосредоточиться на них? Чтобы ее длинные волосы развевались как можно красивее, он всегда подбрасывал ей ветер со стороны. Чтобы ее бриллиантовые серьги сверкали, он светил на нее огнями. Чтобы шнурок на подоле ее платья, развевающийся далеко за ее спиной, не повредился, возможно, ему стоит пройти за ней и позаботиться о нем.

Чтобы сделать это, ему, вероятно, придется замаскироваться. Поскольку главным приоритетом была легкость передвижения, он плотно закреплял рукава и манжеты, чтобы не испортить ее красоту, он стал бы монохромной черной тенью. И скроем это дурацкое лицо черной тканью.

Если сложить все вместе, Банри, ради Коко, оденется как Куруко .

Он шел и забирал Куко на рикше, а когда она спускалась с него, он разбрасывал лепестки роз, куда бы она ни шла.

Чтобы Коко искрился на ходу, он посылал ей ветер, освещал ее светом, а затем бережно держал подол ее платья.

«Спасибо за все до сих пор, Банри! Я счастлив, насколько это возможно! '

В своем воображении Коко оглянулся на него с улыбкой от всего сердца. В ливне глубоких красных бархатных лепестков роз Коко в белом платье и бриллиантовых серьгах

«Ну, пошли!»

Рядом с ней красивый парень, которого он никогда раньше не видел, взял ее за руку. Зазвонили свадебные колокола, радостные крики охватили территорию. К вашему счастью! Куко, ты красивая! Ваш самый совершенный! Ты выглядишь счастливым! Превосходно! Вам так хорошо вместе!

Для пользы Коко Куруко Банри вечно кричал за кулисы.

～ плавник ～

"...... нгх!"

Тарелка и кухонное полотенце все еще были в руке, Банри, не раздумывая, упал на одно колено на месте. Такая разрушительная сила.

Хотя это было всего лишь его эгоистичное воображение, разве не остальной Кага Коко? Кто был этот красивый парень? Где она с ним познакомилась, в Барселоне? А? Так это выглядело? Парень из Барселоны? Она ехала с парнем из Барселоны в Париж, чтобы показать белое кружево на трусиках? Для меня это была воздушная якисоба, а для барселонского парня настоящие трусики и помада?

Я ... действительно сумасшедший ...?

Неуверенно вставая, закончив, даже не высушив столовое серебро, Банри, смертельно уставшая, села перед телевизором. Упираясь локтем в стол, он как-то поддерживал подбородок.

Во всяком случае, то, что он понимал ... Коко давным-давно все это было, но Банри даже сейчас ничего не было даровано.

Для Коко ничего хорошего не было. Не было ничего, чего следовало бы желать, и ничего не было в запасе. Она просто жила в этом мире красиво, здорово.

В то время, когда они познакомились, она была не такой. Нелюбимый Янагисавой Мицуо, неудовлетворенный, Коко жалко плакал. Ей не удавалось заполучить сердце одного парня, как бы она его ни преследовала, и ее неспособность добиться такого результата укоренилась в самой ее сути как личности.

Тем не менее, она перестала желать Янагисавы Мицуо и, получив отношения взаимной любви с Банри, Коко была полностью удовлетворена.

Банри рассеянно уставился на шум, разразившийся на экране телевизора.

По сравнению с Куко у него ничего не было.

Он был во всем недостаточен, хотел быть спасенным, одиноким и невыносимым, борясь с неловкой скукой, и даже в этом случае он не мог делать больше, чем просто существовать. Это был он сам.

Хотя ему следовало дотянуться до сердца Коко, хотя оно определенно было здесь, вместо того, чтобы радоваться чему-то или даже получать удовольствие, он ничего не делал, кроме страха, когда придет время, что он потеряет его. Теперь, когда он получил это, он был более одиноким, более неудовлетворенным, чем раньше. Суетиться, желать большего, желать большего, но так и не добраться до цели, возможно, даже проведя вечность без каких-либо гарантий, он когда-либо обретет душевный покой. Даже спокойно сидеть одному было трудно. Разве жадность не была одним из семи смертных грехов?

...Не хорошо. Он впадал в депрессию.

По-видимому, задумавшись о вещах, которые ему не следовало делать, Банри заставил себя снова встать. Он вспомнил пакет, который получил из дома, сидя на табурете без внимания.

Чтобы положить конец мыслям, которые он не мог не погрузить в негатив, он все равно делал то, что должен был делать.

Вытащив резак, он разрезал транспортировочные этикетки и тому подобное и открыл картонную коробку. Мать недавно перестала писать письма. Похоже, она сделала много покупок: коробки с хлопьями, коробки конфет, канистры с пленкой, наполненные домашним чайным порошком, и пакет, полный сушеных сардин и креветок, что это, огромная коробка пшеничных отрубей ... Кажется, она беспокоилась о том, сколько ему пришлось сэкономить. После этого было несколько упаковок обычной лапши быстрого приготовления.

Он решил, как обычно, разделить его с Янагисавой. Он взял сотовый телефон в руки. Он открыл экран, чтобы попытаться отправить сообщение, но остановился на секунду и задумался. Он решил попробовать позвонить ему по телефону. Если подумать, он ни разу не слышал голоса Янагисавы с начала летних каникул. Несмотря на то, что с тех пор, как они поступили в колледж, они проводили вместе почти каждый день.

Он подумал, что отправит сообщение, если не будет ответа, но Янагисава ответил после третьего гудка.

«А, привет? Яна-ссан? Прости, что так внезапно ...»

«Ооо, что случилось ...?»

Это был мягкий голос красавца, которого он искал. Если бы он попытался по прихоти произнести высокий фальцет, выкрикивая «Это я! Я, я ~» точно таким же тоном, с тем же ударением, он бы ответил примерно так: «Что случилось? ... аху! Кашель!' Пока задыхаюсь от слов. Мужественный парень не мог не быть таким. Конечно, он никак не мог произвести впечатление непонятного барселонца.

«Яна-ссан, ты сейчас дома? Куча вещей снова пришла из дома, поэтому я позвонил, чтобы спросить, не хочешь ли ты поделиться».

'Шутки в сторону? Конечно возьму, возьму! И как всегда, спасибо! »

Услышав этот дружелюбный, как всегда, голос, Банри обнаружил, что полностью возвращается к своему нормальному жизнерадостному состоянию. Даже в его комнате, которая была погружена в уединение, внезапно вернулась яркая жизнерадостность, и негативное настроение, которое у него было совсем недавно, показалось ему дурной шуткой.

«О да, в таком случае, не могли бы вы подойти сейчас, чтобы забрать его? Я имею в виду, я свободен, так что вы не останетесь и не посетите немного?»

«Извини, но сейчас я не могу. У меня есть дела. Я приду в другой раз, когда тебе будет удобно. Просто напиши мне ".

«Ах, это так? Я понимаю».

Подумав: «Нет, не ...» и так, завершив разговор, чувствуя себя немного разочарованным внутри, думая: «Что это?», Банри повесил трубку. Это чувство разочарования, что оно со мной сделает?

Я имею в виду, что это ... с этим парнем Яна-ссан?

Только за то время, когда они знали друг друга, с каждым маленьким приглашением он всегда летал на велосипеде, даже если он много шумел, говоря, что хочет того или того. Хотя их даже называли «Такари и Янао» (правда, теперь, впервые, так называли только его).

Отложив мобильный телефон, Банри был один, его плечи были опущены. Отголоски его быстро закончившейся беседы с другом угасли, снова вернулось его одиночество. Как только оно начало всплывать, он снова почувствовал вкус этой осени.

Все, кроме него, были заняты. Вроде как.

Не имея ничего общего со своим свободным временем, казалось, только он был пуст. Бросившись на подушку, Банри натянул маску на веки. Совершенно измученный, он раздвинул ноги. Он вытянул свое тело.

Он даже не получил сообщение «Я вернулся домой» от Куко. Это сводило его с ума, когда почта не приходила. Как бы долго вы ни ждали, оно не пришло. Было скучно. Он немного волновался. ... Было так одиноко.

Он подумал, что предпочел бы даже что-нибудь вроде телефонного звонка от Мицуо. Разве он не был разоблачен как одинокий парень со временем? У него было ощущение, что он потерял лицо. "Не могли бы вы остаться и посетить немного?" Это ... было так жалко. Будучи отвергнутым, чувствуя себя таким подавленным, он не мог скрыть своего одиночества. То, что он был в хорошем возрасте, но слишком слаб, чтобы жить один, было совершенно открыто.

"Хаа ..."

Когда он испустил этот протяжный вздох, у него появилось ощущение, что мрак внутри его тела извергается, кружась изо рта. Как будто растаял и унесенный этими исходящими от него водоворотами, сила быстро потекла из его конечностей. Находясь так, он внезапно почувствовал сон, поднимающийся снизу, и вскоре его сознание улетело далеко,

Хорошо, хорошо ...

Мое проклятие оказалось весьма эффективным ...

Хорошо! Как дела ... это лето закончится, когда он будет так одинок, все время ...

"... нгх !?"

Он вскочил.

Он сорвал маску с глаз. Его окружение не изменилось по сравнению с прошлым. Банри был один в своей комнате, телевизор был включен, окно было открыто, как и недавно. Ничего не изменилось, и все же ... это был голос по телевизору? Нет или нет.

Он подумал, не сон ли это.

Это были всего несколько секунд легкого сна, но слишком реальное эхо, оставшееся после шепота у ушей, заставило Банри беспокойно оглядываться по сторонам.

Ты говоришь, что одинок? ... Выборочно подобранные с самого начала,

"... Хм? Что, что ...?"

Это было, если бы бодрствующий мозг Банри был закрашен вопросительным знаком. Слюна льется наружу, ангел, упавший из рая поздно вставших, проснулся всего на три секунды раньше. Он все еще не мог хорошо разбираться в эмоциональных темах.

- Ну, похоже, тебе одиноко. Это превращается в сплетни ».

"Да ...? Чт, где ...?"

«Между мной и Яна-ссан».

В одиннадцать часов утра было уже жарко и влажно.

Медленно, как корова, приподнявшись с неудобной мокрой от ночного пота простыни, Банри сел на своей кровати. Почесывая живот, как будто у него начиналась тепловая сыпь, он приложил сотовый телефон к подбородку и снова прислушался к голосу Двух Измерений в правом ухе.

Вчера у меня было несколько дел, и хотя я отправил электронное письмо, суть истории, которую я получил от Яны-ссана, заключалась в том, что вы его только что пригласили, и он произвел на меня впечатление, о котором сожалел слегка отказал вам. Он сказал, что ты звучишь довольно жалко.

"А?"

Не думая, что Янагисава заботится, Банри на мгновение остановился. Хотя это было не особо важно. Вернее, парень вообще не виноват.

Он сам был неразумным. С его эмоциональной нестабильностью, уже похожей на хроническое заболевание, он сам справился со своим чувством одиночества и внезапно стал говорить что-то вроде «иди сюда». Был ли он парнем или что-то в этом роде? Хуже того, будучи отвергнутым, он потерял форму, как маленький ребенок.

В этом ярком полуденном солнечном свете, когда он вспомнил о своем эгоцентричном «я» прошлой ночи, ему внезапно стало стыдно за многие вещи. Напротив, верный Янагисава Мицуо ... стал бы он интересоваться таким человеком, как он сам?

Банри, вытирая мокрый мокрый лоб тыльной стороной ладони, на время включил телевизор другой рукой.

За занавеской и окном, которые он оставил открытыми, пока спал, сегодня тоже была решительная середина лета. Оркестр цикад гудел на высокой громкости, истерически перекликаясь с звоном сковороды и тарелок.

«Два измерения, ты, наверное, позвонил мне из-за этого?»

'Ага'

«Ни за что, это мило ... а, ты, должно быть, шутишь! Эти двое поженились !?»

Шоу на случайно выбранном им канале было посвящено бракам между молодыми талантами. Его внимание внезапно переключилось на телевизор.

«О, вы ведь видели это по телевизору? Да, да, с сегодняшнего утра в новостях только это. То есть у меня сегодня нет работы. Пойдем и сделаем что-нибудь?

«Эх! Да, давайте! Но« Два измерения », у тебя все хорошо?»

Сато Такая (он же «Два измерения») писал романы в качестве хобби. Он вспомнил, как недавно услышал, что в последнее время все свое время посвящал задаче.

«Я работаю над этим, но, поскольку в последнее время это было только это, я уже решил, что сегодня я пойду на смену темпа». А что насчет Кага-сан?

«Аа ... что делать? Я знаю, что она, вероятно, приедет сегодня. Обычно, когда ей нечего делать, она просто приходит ко мне. Даже если мы заранее определим место встречи, она скажи мне: «Я хочу пойти с тобой на место встречи», чтобы она заранее пришла ко мне. Это ее обычный образец ».

«Проявляются ее сталкерские привычки. Тогда пойдем веселиться вместе с Кагой-сан. Я надеюсь, что не стану мешать.

«Ни за что! Это не так! Мы никогда ничего не делаем, когда нас только двое. Если бы я сказал, что ты придешь, она наверняка была бы счастлива. Давай попробуем написать и этому парню».

Яна-ссан сказал, что занят. Когда я написал ему вчера вечером, я спросил, не вызовет ли он тебя сегодня, чтобы повеселиться. Потом мне отказали ».

«Это так? Интересно, снова ли это была его работа».

- Хм ... возможно. Я имею в виду, кажется, его работа заставляет его быть занятым днем и ночью, но действительно ли он так занят все время? То есть, в последнее время, когда я звоню ему, мне кажется, что он занят ».

«Интересно, что это? До того, как он много оставался дома, я имею в виду, что он обычно оставался в своей комнате, слушая музыку или путешествуя по сети, хотя он жаловался на то, что у него мало денег на траты».

Пока Банри болтал с Two Dimension, он пролистывал ток-шоу с помощью пульта дистанционного управления. Даже в погоне за небольшим свежим развлечением, движения его пальцев по пульту дистанционного управления были зрелищем. Но,

«Честно говоря, это подозрительно. То есть. Это была бы не девочка, не так ли? "

По словам двух измерений,

"... Ээээ !?"

Его пальцы остановились. Это была самая интересная тема. Он вообще не смотрел ток-шоу. Отказавшись от пульта дистанционного управления, Банри, приподняв свое тающее от жара тело,

«Яна-ссан, подруга !? Серьезно !? Ты шутишь! ... Нет, нет, погоди, Яна-ссан должна иметь их тонны. Нет времени и места, где бы он не был! "

Он должен был беспокоить Два Измерения, не задумываясь, повышая голос и крича «Заткнись!» Прекрати это. Он так рассердился, что у него на виске появились вены. Каким-то образом ему удалось восстановить самообладание.

«Извини, извини. Я был неосторожен и взволнован ... но я полагаю, если это действительно так, другой человек»,

"Ока-тян"

В кратчайшие сроки вернемся к ответу,

"...Это так..."

Он вообще не возражал против этого.

С тех пор, как они поступили в школу, Янагисава посвятил себя чистой односторонней любви к ней. Дьявольски милая Ока Чинами пользовалась популярностью в школе, независимо от пола.

Даже когда он пытался признаться ей с пьяной энергией, когда он пытался игнорировать ее обычным образом, когда он пытался сохранить травмированную дистанцию, когда он пытался быть неловким, даже когда пытался как-то построить отношения как хорошие друзья ... Чинами продолжал оставаться в центре бурной жизни Мицуо в кампусе.

Если он работал, чтобы выразить свои чувства, чтобы они могли стать парой, то, вероятно, не было тайной в том, как Мицуо вёл себя. Ради того, чтобы наконец заполучить такую прекрасную женщину, он, вероятно, посвятил бы свое время, свои деньги, все, что у него было.

«Но если он начал встречаться с Ока-чан, тогда мне интересно, почему он нам ничего не сказал?

«Потому что, если отношения только начались, ты, может быть, хотел бы остаться в покое?»

"А ~ ... хм ... как ... это?"

«Послушайте, разве это не похоже на ту пару, которая однажды сидела, гребя на краю пропасти, чтобы держаться подальше от посторонних, тщательно закрывая их? Он понял, как говорят вещи из двух измерений, говоря: «Понятно ... это может быть ...»

"Ого !?"

Вдруг услышав звук, как будто дверь открылась, Банри вздрогнул и повысил голос.

'Какой? Что произошло?'

«Ну, что-то внезапно открыло дверь ... что мне делать? Кто-то, должно быть, сейчас пытается ворваться в мою комнату ...»

Зацепившись за ригель на ура,

- Разве это не Кага-сан?

Из-за полуоткрытой двери он отчетливо слышал голос Коко, говорящий «открой ～ вверх ～ ты».

«Да, это Коко ... подожди секунду, она не может открыть замок снаружи».

Отложив на мгновение телефонный разговор с «Два измерения», он направился к входу с телефоном в руке. Захлопнув дверь, чтобы он мог открутить засов,

«Я звонил снизу, но вы говорили по телефону! Я попытался незаметно пробраться внутрь! ... С кем вы разговариваете?»

Вместе с влажным ветром середины лета в милой лимонно-желтой цельной мини-юбке вошел Коко. Она плавно передала ему пластиковый пакет из магазина в своей руке. Когда взамен он вручил ей сотовый телефон,

«А? Кто? Кто это?»

Даже Банри мог слышать его голос, когда Два Измерения кричали: «Эй, милый сталкер!» Обернувшись и сказав: «Ни за что ~ Это Два Измерения ~ Какого черта ~», выглядя довольно довольным, Коко сняла сандалии на высоком каблуке и вошла в комнату, когда она начала говорить с Двумя измерениями.

Положив на время 100% фруктовый сок (на двоих) в холодильник, Банри воспользовался моментом, чтобы допить в ванной. Он был рад, что на нем что-то есть ... нормальные шансы, что перед сном на нем будут даже короткие домашние брюки, были менее 30%.

Полоскал рот у раковины, когда выглянул в комнату, зубная щетка и паста застряли у него во рту,

«А !? У Мицуо есть девушка !? ... Подожди секунду, другой человек ... это Ультразвук !? Ээ !? Постойте, эти двое женятся !? Мицуо! Ты шутишь ...! "

Коуко сидел на подушке, вел себя хорошо, даже когда его внезапно отвлекал телевизор, и серьезно разговаривал с Двумя измерениями по мобильному телефону Банри.

«... Я знаю. Мне даже не нужно это перепроверять. Все в порядке, поверьте мне. Я профессионал! Потому что, когда дело касается преследования Мицуо, у меня это хорошо получается!»

Почистив зубы, Банри почувствовал себя немного странно. Его девушка раньше была преследователем его друга. Более того, самопровозглашенный профи. Человека вряд ли предупреждают о странностях человеческих отношений.

«Да, верно. Что ж, свяжемся позже! ... Банри!»

"Пффф!"

На внезапный поворот Коко к нему он отреагировал как греческий персонаж. Коко энергично встала с живым выражением лица и быстро подошла к нему.

«Он рассказал мне всю историю. Я думал, что мы могли бы пойти сегодня в супер-ланч-ресторан, но давайте сделаем это в следующий раз. После этого мы будем чем-то заняты! Давайте двигаться дальше!»

Она улыбнулась, передавая сотовый телефон, затем немного подождала, и их глаза встретились.

Он сполоснул пену от чистки зубов изо рта, затем, приподняв челку тюрбаном, ненадолго умыл лицо. Он взбил пену для мытья лица в миске, затем нанес ее на лицо ладонями ... все в точности, как сказал ему Коко. Коко был божеством-хранителем кожи Банри ... поэтому он превратил ее в густую пушистую пену. Коко был похож на надежного тренера, наблюдая за ним, пока он растирал пену по коже.

«... Под« двигаться дальше »вы имеете в виду, куда? Куда мы пойдем?»

Он сказал подходящие слова из видео для взрослых. Заметив это сам, он втайне засмеялся, хихикая под густой пеной. Конечно же, Куко, не замечая ничего из таких подлых мыслей со стороны Банри,

«Разве это не решено? Мы звоним в Ультразвуковой!»

"Ааа, Ока-чан ..."

«Почему так расплывчато и загадочно? Хорошо? Слушай внимательно, ты будешь говорить так:« Давно не виделись ~, я хотел приехать и проверить вас в летнюю жару, так что не могли бы вы дать мне свой адрес ~? » Поскольку Ultrasonic идет прямо к тому, что относительно теплое и пушистое, она скажет: «Эй, летние визиты в аналоговую музыку - это весело ~! Яда, да ~! То и это ~!» и так далее, тявканье и тявканье, сама по себе создавая всевозможные шумы ".

Коко взволнованно дернула подбородком вправо, играя роль Банри, и влево, когда играла Чинами, настроение Коко было забавным. Снова и снова чуть не разрываясь от смеха, Банри смыл пену с лица.

«Нет, под подбородком. И по краю волос. Есть еще кое-что, так что тщательно промойте».

Он был благодарен за ее руководство. Вежливо повторив это снова, наконец, все стало аккуратно и аккуратно. Он поднял лицо и вытер полотенцем влагу со щек.

"... Итак, спросив ее адрес, что вы планируете делать?"

Ускользнув от его уточненного вопроса с очаровательной улыбкой, она стояла, прислонившись к двери туалета, в позе модели. Сегодня Куко снова был в отличной форме. Тихо посмеиваясь, она просто призвала Банри взглядом быстро позвонить. И, несмотря на этот призыв, внезапно забрав сотовый телефон Банри, который она сунула ему, и размахивая им на высоте,

«Перед этим лосьон для лица и латекс, хорошо?»

«Да, да».

«И, наконец, конечно, крем для загара».

"Я знаю я знаю."

Его сияющий ангел-хранитель в черной туши для ресниц был прекрасен, как актриса. Сверкающая игра света на ее веках тоже была хороша. Красота, с которой она родилась, все больше и больше совершенствовалась неустанными усилиями и здравым смыслом, безусловно, в стиле Пера! Fect! Красота.

Было невероятно, что такая женщина была теперь любовницей Банри, когда она недавно была преследователем Янагисавы Мицуо, односторонне любившей его. По правде говоря, не так давно. ... С тех пор, как была маленькой девочкой, до недавнего времени, сколько лет она упорствовала?

«... Эмм, просто спроси ее сейчас».

Тем не менее она нисколько не волновалась.

«На данный момент, на данный момент. Это просто небольшая проблема, которую нужно проверить. Умм, если предположить, что дело с Яна-ссан и Ока-чан правда, разве у тебя нет ощущения, что мы должны молчать об этом?»

Нечаянно спросив Банри, заботясь о его коже, как о женской,

"Конечно!"

Коко ответила решительно, как будто она хотела сказать, что не ожидала услышать такое.

«Я действительно, действительно чувствую, что хочу сделать это тихо! ... Но перед этим мы должны прояснить все факты. Потому что меня это беспокоит. Разве это не для тебя? Мицуо, заводит друзей и не рассказывает мне слово об этом? Разве вам не интересно, почему? "

Это, конечно, не о чем волноваться. Мицуо и Чинами, возможно, этим летом наконец стали парой и никому ничего не говорили. Беспокоиться было просто не о чем.

«Когда мы закончим с телефоном, я дам тебе немного сока».

«... Даже если ты не знаешь, куда я его положил».

Расслабленно наблюдая за ним, даже когда Банри наносил крем для загара,

«Разве это не в холодильнике? Я внимательно смотрел. То есть такие действия обычно можно предсказать. Да».

Коко снова повесил мобильник перед носом. Когда он молча взял ее, его возлюбленная одарила сообщницу еще более красивой улыбкой.

* * *

"Я выгляжу слишком бросающимся в глаза?"

«Предупреждения громкие. Находясь в естественном мире, вы обнаруживаете опасные вещи».

«Я не мог решиться, когда выходил из дома. Насчет моноблока цвета хаки».

«Что такое« все в одном »? Ах, этот наряд с соединенными верхней и нижней частью тела?»

«Да, это. Ты все-таки забыл? Поскольку я носил его только раньше, я перестал думать, было ли оно новым для моей памяти. Но на сегодняшний день это был правильный ответ».

Глядя на ее великолепный лимонно-желтый комбинезон, Коко сильно наклонила зонтик, словно пытаясь каким-то образом спрятать свою яркую фигуру за забором чьего-то дома.

Тени трех бездельников на углу улицы средь бела дня казались отчетливо черными и горели там до раскаленного солнца. Бродячая троица, многие из них, были такими уже все двадцать минут.

Вытирая пот с лица полотенцем, Два Измерения прошептали Банри на ухо.

«Я тоже не решился. Надеть ли серую стелс-одежду».

«Ах, что они носят на экзамене практических навыков в школе ниндзя?»

«Да, это. Но он весь порван, поэтому сегодня я выбрала купальник на все тело. Версия Руи-ни ».

«Это хорошо, ты его не носишь! А как по мне версия Ай-тян».

Присев на корточки, подняв задние лапы в воздух и напевая Анри , двое парней изобразили рыскающих леопардов и снова посмотрели на Куко.

«Хитоми-урожденная! Как это ?!»

"Тошио-сан появился !?"

«... Если под« Тошио-сан »вы имеете в виду Ультразвуковой, то пока нет».

Скрываясь под зонтиком, покрасневший от жары, Коко смотрел сквозь крошечные оперные очки. Она всегда носила их с собой, свои любимые оперные очки. Какой бы маленькой ни была ее сумка. Она никогда не говорила почему. Куко обладал такими привычками ... поэтому объяснять не было смысла.

Коко и Банри, а затем и Два Измерения пришли в район, где жила Ока Чинами. Опираясь на адрес, который они получили по телефону несколько назад, они тихо прятались в углу недалеко от дома Чинами.

Два Измерения, конечно, не были одеты в темно-черный купальник с твердой сердцевиной, Эрос с наклеенной родинкой, а были одеты довольно формально в свежую мятно-зеленую рубашку-поло. Лодыжки выглядывали из-под его палубных туфель и его слегка коротких брюк-чинос, через спину переброшен небольшой пояс (независимо от того, насколько сильно согнуто было содержимое), независимо от того, насколько страстно он был к невесте, которая жила в его голове По крайней мере, внешне он был современным модным самоучкой. Он хорошо вписался в окружающий мир.

С другой стороны, Банри, едва уместная футболка, старые джинсы, дешевые шлепанцы, с пустыми руками (не бюстгальтер для рук , так что не беспокойтесь об этом ...), выглядела скорее как местный школьник с каплями мокрый от пота.

Куко, переполненный самоуверенностью, завел двух парней так далеко, заявив: «Если мы останемся здесь, в конце концов все станет ясно».

Согласно теории Коко, если Мицуо действительно встречался с Чинами, то каждый раз, когда он встречался с Чинами, ему приходилось проявлять свое усердие, проводя ее обратно к себе домой. Сегодня он занят = Сегодня он планирует встретиться с Чинами. Это означало, что, если они останутся перед тем местом, где живет Чинами, рано или поздно они поймают цепкую пару с поличным.

Как бы то ни было, что касается проводов кого-то, она сказала: «Я так думаю. Удивительно, но Мицуо именно такой», без дополнительных доказательств.

Это была просто мысль, но встречаешься где-нибудь в обычном порядке, тоже идешь домой. Если вы собираетесь суетиться по поводу того, как закончить свидание, как бы вы его ни растягивали, в конечном итоге это ничего не значит. Тем не менее, Куко настаивал на том, чтобы вместо того, чтобы идти куда-нибудь без подсказки, им следует попробовать эту возможность.

Этим двум парням не хватало независимости, так что ... если вы назовете ее лидером, то они станут приспешниками Коко в преследовании.

«Но, знаешь, сегодня не слишком жарко, чтобы преследовать меня?»

Ни в коей мере не будучи влюбленными в своего лидера, Two Dimensions быстро сдались.

«Мне уже стало немного скучно ... не пора ли нам сделать перерыв? Я имею в виду, я хочу немного бритого льда. Вокруг станции было много таких мест. , Мне все равно где, но пока что в более прохладном месте. "

При словах «Два измерения» Коко воскликнул и поднял свой зонтик.

«Бритый лед !? Мы этого не решили! Я не могу этого допустить!»

«Почему бы и нет? Разве бритый лед не годится? Разве лучше не есть его в этом лучшем виде? Что касается меня, Голубые Гавайи. Кага-сан, у вас создается впечатление, что вы хотите клубнику и сгущенное молоко. для тебя, Банри, хм, ты должен стать желтым. Да, это должен быть аромат карри! "

Вкус карри был совершенно отвратительным. Я полагаю, аромат лимона, манго, сосны, но он не мог простить ничего большего. Не задумываясь, он подошел к Двум измерениям, чтобы сказать: «Верни то, что ты только что сказал!» но,

«Никакой ароматизатор не допускается! Здесь холодно, и разве тебе не придется скоро в ванную?»

Профессионал, конечно, смотрит на вещи иначе. Банри вернул себе самообладание, выдохнул, успокоенно покачал головой и похлопал профессионального сталкера по плечу.

«Но эта ситуация ... это странно. Подумайте об этом. Неужели это действительно то место, где живет Ока-чан? ... Возможно, нам стоит, как вы сказали, пойти куда-нибудь, остыть и подумать об этом. В магазине бритого льда или возможно, кофейня ".

«Эх !? Эй, Банри, ты тоже это говоришь !? Я правильно проверил это с помощью Google Maps. Мы найдем ее там!»

По адресу, который дал им Чинами, невинно полагая, что это летняя поздравительная открытка от Банри, находился вполне обычный, не особенно уникальный, одинокий дом с белесой внешней стеной.

Действительно, чувствуя себя готовым домом в 23 округах Токио, он был сделан как карандаш, изо всех сил пытаясь максимально увеличить соотношение площади пола к размеру участка. Без двора и стены, бетонный подъезд выполнял двойную функцию навеса для машины, место было построено как связка сложенных вместе картонных коробок.

Без припаркованной машины внутри был темно-синий вход. Все дома вокруг выглядели почти одинаково, вялый зной раннего летнего полудня стоял над жилым районом. Это было похоже на летние каникулы, поскольку то и дело мокрые от пота ученики начальной школы производили переполох.

К сожалению, было жарко.

«Тебе не следует полагаться на электронную информацию, такую как Google, Коко. Ты не должен унижать свои человеческие чувства. Но, если это действительно дом Ока-чан ... почему, не должен ли это быть гриб? Эй, разве нет? Как это странно? Нет никаких указателей на лес, ни кроликов, ни даже белок. Разве это не странно, Два Измерения? "

«Ах, Банри. Как это случилось, я помню, что раньше испытывал странное чувство по этому поводу. Если это дом Ока-чан… разве это не было бы неестественно, если бы он не был пушистым, взбитым домиком из конфет…?»

"Хм ... или мы как-то уже попали в ловушку врага ... как вы думаете?"

"Боже, теперь мы сделали это ... это волшебный лес !?"

«Не теряй бдительности, Килобайт! Они могут окружить нас!»

«Да, пароль! Смотри на мою спину ...!»

Плавно вставая спиной к спине и собираясь достать оружие, пара глупых идиотов уже устала преследовать. Коко, зажав зонтик между их спинами и разорвав их на части,

«Хватит! Если ты собираешься стать таким драматичным, тогда я пойду проверить табличку с именем!»

"Вы не можете! Не рвите ряды, Тиффани!"

"Вы наткнетесь на магическую сеть раннего предупреждения врага!"

«Ой, заткнись уже! Не тащи меня, как хочешь, в это мировоззрение! Ненавижу такое чувство! Ты видишь мое лицо !? Это лицо не выглядит старым: оно почти как у подростка! сильное лицо, которое они заподозрили в пластической операции! Это не должно быть в комедийном скетче, а теперь правда ?!

Стряхнув руки Банри и Два Измерения, она пошла в одиночку, ее тонкие сандалии звенели о тротуар.

Ее волосы были красиво заплетены в заколку со стразами, как у какого-то персонажа из греческой мифологии. Он сверкал под летним солнцем. Пока они видели искорку, уходящую вдаль,

«Как ты думаешь, мы рассердили Тиффани Кагу? Не слишком ли мы бездельничали?»

Два Измерения слегка нахмурились, когда он говорил с Банри.

«Нет, она может злиться из-за мелочей, но она не маленькая. Она крупная.… Вчера сделала меня воздушной якисобой, сегодня, понимаете…»

"Что, что это?"

Это было в тот самый момент, когда он начал объяснять, что такое «воздушная якисоба».

"Дохии !?"

Сладко-сладкий, как клубничное молоко, ее странно молодой аниме-голос звучал позади Банри и Двух Измерений. Но она сказала: «Дохии». Вероятно, это означало нечто большее.

Обернувшись, там, как они думали,

«Банри, Два Измерения, почему ты стоишь перед моим домом !? Без использования почтовой системы !? Эх, может быть, тебе не терпелось доставить тебе летние поздравления !? Этот последний телефонный звонок был прелюдией !?»

Пара глаз, похожих на драгоценные камни, сверкающих, как уголь, черных, словно мокрые. Крошечное белое лицо. В обеих руках полиэтиленовые пакеты из книжных магазинов и круглосуточных магазинов.

Увидев ее, двое парней почувствовали дискомфорт и быстро увидели, как их кости превратились в желе. Это был выход на сцену Oka Chinami из галактики Adorable.

Удивленное выражение ее лица тоже было восхитительно. Ее тонкий палец, попеременно указывающий на лица Банри и 2D, тоже был восхитителен. И указательный палец, вставленный в похожее на игрушку кольцо из красного камня, тоже был восхитителен.

Ее длинные волосы были собраны в два пучка, а изящные плечи слегка загорелые, слегка розового цвета, как у ребенка. На ней были свободные джинсы, майка с вышивкой из бисера, многослойная, как в местной одежде, и сандалии Birkenstock.

Вокруг прекрасной переносицы он был ярко-розовым, как будто его намазали, возможно, из-за жары. Каждый раз, когда Банри видел Чинами, она заставляла его думать о ребенке-иностранце, но сегодня она выглядела еще более невинной.

Итак, Ока Чинами - не по годам развитая фея ... принцесса из царства фей ... поэтому тот дом, который выглядел настолько реальным, не мог быть правильным, и Google ошибался ... в конце концов, если бы был сертификат место жительства для такого милого существа, как это, он, конечно же, должен был быть сделан из мягкого пушистого меха, чтобы администрация отделения Сумиды никогда не одобрила его ... ах, милый, действительно, очень милый сертификат о проживании , мягкое, пушистое, пушистое свидетельство о проживании, кудрявое, округлое, симпатичное свидетельство о проживании, мягкое, светло-розовое свидетельство о проживании ...

Мягкий пух обрушился на него из другого мира и прервал связь Банри с тем, что было перед его глазами ...

"Я имею ввиду, почему ты такой тихий ~ !? Разве ты не видишь меня здесь !?"

Чинами прыгала вверх и вниз, словно от нетерпения. На ее майке звенели бусы. Ее волосы, небрежно собранные в две пучки, растрепались.

"Ха ...! Это не может быть, плененная ее неприличной пастью, или нет, ее хаотическая атмосфера, разве ваша способность адаптироваться к реальному миру не была потеряна из-за этого ...!? Мастер Два Измерения, держитесь Свидетельство о проживании Ока-чан оцифровывается! "

«Это так !? Вы даже не думали о свидетельстве о проживании !? Кстати, мастер Тада! Что касается меня, то мне грустно говорить, что когда я вижу волосы, собранные в два пучка, сила мое воображение настолько слабо, что на ум приходят только китайские иероглифы. Ока-шаоджи, цэнмаян !? Gobi 'aru' kyara de, jintien wa tsenmayan !? Ma !? Yaopuyao !? Ma !? N ~, SO puriti ~ ... Райра ~! "

«Ни за что ~! Что это, мне это не нравится ~! Это немного страшно, когда ты не знаешь ~! Действительно, почему ты был здесь ~ !?»

Это потому, что мы вас преследуем! Если бы он сказал это так откровенно, это, вероятно, напугало бы маленькую старшую сестру Оку нечеткой справкой о месте жительства, поэтому он дал ей небольшую правду.

«Это шутка, шутка! Это летние каникулы, поэтому мы пытались приехать, не звоня заранее. Такой визит! Извините, но это проблема? Если вы заняты, мы сразу же поедем домой. , Сато Такая? "

«Эх, кто это…» Чинами успокоилась, и ее лицо стало серьезным.

«Да, это как говорит Банри. У нас было так много свободного времени, что мы просто бродили».

Когда она ответила так, будто это было естественным для настоящего имени Двумерного, он задался вопросом, знает ли она это уже. Включив монетку, ее улыбка превратилась в улыбку маленького котенка, испорченного, гнилого, но безмерно невинного и чистого.

«Что в этом такого? Для чего-то вроде этого вам обычно нужно только позвонить. Если бы вы это сделали, я бы приготовил закуски и все такое и вышел бы встретить вас. Как это часто бывает, у меня сегодня было свободное время. Я убивал время наедине с собой с утра! "

Она легонько ударила Банри по руке, как будто в шутку. Даже не говоря: «Какое чистое прикосновение! Теперь у вас есть лапы! "

"Свободное время...?"

Банри повторил это, не задумываясь, и взглянул на лицо Двумерного. Два Измерения также посмотрели в сторону Банри в тот же момент. Вероятно, они думали о том же.

"Это правда ...?"

«Ага, это правда! Так что, если вы приехали в гости, то, конечно, я счастлив! Теплый прием! Что мы будем играть? Куда мы пойдем? Зайти внутрь? Что делать ...?»

У Чинами было свободное время.

Что означало, что их предположение с самого начала, что «Сегодня Мицуо занят = Сегодня он встречается с Чинами», было ошибочным? ...... Тогда идея, что если он сказал, что занят, вероятно, означала, что у него есть девушка, была недоразумением с самого начала? Что ж, может быть, товарищ Мицуо не был Чинами?

Когда он смотрел в глаза Банри, думал о том и о том, но ничего не говорил, у Двух Измерений было странное выражение на его лице, возможно, от мыслей о тех же вещах в целом. Не заботясь о внешности их двоих,

«Я имею в виду, только вы двое? Разве с вами Яна?»

Чинами внезапно сосредоточился на рассматриваемом вопросе. Нет, Мицуо с нами нет. Мы исходили из того, что вы встречались с Мицуо ...

«Э, ну, ммм… да, Яна-ссан, кажется, должен кое-что сделать».

Посмотрев на Банри, который думал с немного сложным выражением лица, Чинами сказал: «Это так…», надувая бледно-розовую щеку. Дьявольски милое выражение.

«Та Яна. В последнее время его странно трудно увидеть. Даже до отпуска, с тех пор как начались каникулы, он ни разу не появлялся на клубных вечеринках и тому подобном. Даже на мероприятии на днях в художественном музее, один я» Я хотел пойти туда с самого начала и пригласил его, он сказал, что не может. Даже если бы ему пришлось что-то сделать, мы могли бы поехать в другой день. Он сказал, что не может. Интересно, о чем все это? "

...... Действительно, мне интересно, что он имел в виду, говоря это.

Все еще глядя на красивое, упорядоченное лицо Чинами, Банри тоже задумалась.

Несмотря на то, что его пригласил Чинами, тот, в кого он был искренне и односторонне влюблен, он сказал, что не может. Даже больше, чем отказ само по себе, было странно то, как он сказал. На самом деле он не мог думать, но что-то придумал для Мицуо.

Мимо прошел ангел ... Все стихло совершенно, под ослепительным солнцем середины лета воцарилась неприличная тишина. Немного взволнованно, Два Измерения сказали: «Посмотри, Ока-чан, вон там»,

«Яны-ссана здесь нет, но Кага-сан здесь».

«Э? ... Вау, вы не шутите! Я имею в виду, что Кага-сан делает у моей входной двери !?»

В том месте, куда она указывала, прикрываясь зонтиком от посторонних глаз, она действительно подозрительно бродила у входа в дом Оки. В ее руке все еще был оперный бокал. Мимо проезжали двое школьников на самокатах, подозрительно глядя на нее с безопасного расстояния.

Пока он незаметно следил за Коко, указывая пальцем, как будто имея в виду какую-то необычную дикую природу, у него не было другого выбора, кроме как ответить Чинами.

«Это там, Ока-чан ... Это воздушный хищник».

Перед входом все трое, пытаясь схватить воздушного мародера,

«Что !? Я только что проверял табличку с именем!»

«Не беспокойтесь! Если бы у меня была табличка с именем, она была бы на почтовом ящике! Выглядишь вот так, полностью видна у входа в мой дом, и тебя можно было бы принять за рядового любителя, пытающегося проникнуть в чужую собственность!»

Игриво приблизившись к Коко сзади, Чинами засунула обе руки глубоко в подмышки слитного платья Коко без рукавов.

"Уху!"

На ее лице появилось внезапное извращенное выражение, она не могла подобрать слов. Выдернув руки из подмышек, она с изумлением посмотрела на них.

«Что случилось, Ока-чан, подмышки потеют !? Ты прямо сейчас пошла на это!»

Хотя Банри была той, кто спрашивал, качая головой из стороны в сторону,

«У вас все наоборот, совсем наоборот ...! Я был шокирован тем, насколько чистыми и гладкими были ваши подмышки ... как, как, как они стали такими крутыми !? ? Разве это не середина лета !? "

Пфф , гордо ухмыляющаяся Коко приподняла подбородок и, как героиня, откуда-то высунула палец и громко заявила:

«Это частный импорт только этим летом! Не продается на внутреннем рынке Японии, это шариковый антиперспирант и дезодорант для иностранцев, вроде арабского языка Yamato !

"Ого, как и следовало ожидать ..."

Приблизившись к уху дрожащего Чинами, Два Измерения немедленно и тихо сказали:

«Неправильно. Понимаете, Кага-сан - механический человек, чьи подмышки были восстановлены из металла».

Банри, застигнутый врасплох, расхохотался. Чинами, понимая и согласно кивая,

«Э-э, как и ожидалось? Похоже, она с самого начала проявляла признаки меха, уууф ...!»

Две руки, до сих пор не заслуживающие упоминания, спустились, словно удар, а затем поднялись снизу. С помощью грубой силы Коко поднял тело Чинами высоко в воздух, как если бы она была ребенком. Ноги онемевшего Чинами слабо болтались. Судя по тому, как Куко продемонстрировала добычу, которую она поймала, двое парней задались вопросом, не планирует ли она принести ее в качестве примера жертвы. Она как бы спрашивала: «Вы, бомжи, тоже хотите так кончить?»

Вытащат ли соседские младшие школьники сотовые из сумок и составят отчет? Хотя они начали шептаться о подозрительной активности,

"... Ничего страшного ... эти люди ... мои друзья ...!"

Едва она услышала, как Чинами выдавил это со стоном,

«Вырежь это. Ты мне не друг. И у тебя почему-то подмышки влажные!»

Коко выпустил тело Чинами, как будто она его выбросила. Как бы долго вы ни жили, каким бы милым вы ни были, ваши подмышки, вероятно, будут влажными ... «Могу я импортировать и для вас?»

Внезапно Коко повернулся к Чинами, которую отбросило в сторону и жалко пошатывалась, и нахмурился.

"Скорее, что ты делаешь в таком месте?"

«А, это мой дом ... Что я делаю? Полагаю, я живу здесь ... Я мог бы спросить вас, что вы делаете за пределами моей входной двери ...?»

«Я не это имел в виду. Я спрашивал, почему ты был здесь один. Мы все думали, что ты куда-то ушел с Мицуо».

Когда она искала поддержки у Банри и Двух Измерений, они переглянулись и неловко пробормотали. Совершенно естественно, что этим двум парням удалось прочитать ситуацию и они предпочли молчать.

«... Что? Я и Яна?»

Озадаченный, Чинами широко раскрыл глаза. Эти глаза блестели в ярком солнечном свете, как глаза маленького лесного существа, застывшего посреди дороги, неспособного ничего делать, кроме как смотреть на фары приближающейся машины.

Коко элегантно вытерла платком лоб и шею, глядя в лицо Чинами, затем внезапно закрыла рот. Но этот момент был действительно кратким, так как следующее выражение ее лица было ее обычным: на высоте Эвереста и столь же грубо.

«Совершенно верно. Вы не можете допустить, чтобы люди видели отвратительную хищную форму такого хищника с лицом лоли. У вас наверняка есть щупальца, распускающиеся из вашего лица, как морской ангел . По этой причине вы думаете:« Неужели она не выйдет ». тайно с Мицуо? «Мы пришли сюда специально, чтобы застать тебя на сцене. И вот ты появляешься, похожий на какого-то дурака, одетого для солнца, из-за чего мы, застрявшие здесь в жаре, выглядим дураками».

Вождь называл беспомощных миньонов идиотами, настаивая на том, что они несут бдительность, и все же ...

«Я не« цветущее плотоядное животное »..., а,« выхожу »? Что это такое?»

«Даже не думай обманывать нас. Потому что мы разберемся с твоим обманом, несмотря ни на что. Я имею в виду, честно говоря, мы уже были на грани разрушения. Это был вопрос жизни и смерти! Даже если мои подмышки были сухо, все наши тела промокли, и мы были на грани обезвоживания. Что-то нужно сделать, прежде чем кто-нибудь потерпит поражение от теплового удара, здесь и сейчас. Ответь мне, Ультразвук. Ты не собираешься встречаться с Мицуо, не так ли? "

«... А? Чт, почему ты снова об этом говоришь? Такого нет. Вовсе нет».

Глядя на Куко, Чинами отчетливо покачала головой из стороны в сторону.

"В самом деле?"

«Действительно. Мы вообще не виделись. То есть с начала летних каникул я ни разу не видела Яну».

Полностью отрицая Чинами, как будто она даже не слышала ее, Коко слегка пожала плечами. Внезапно повернувшись к двум парням и особенно глядя на лицо Двух Измерений,

"... Страшный просчет, а, 2D-кун?"

Она блестяще сдала доллар.

«Эх !? Почему это внезапно кажется, что это моя вина !? смотри на дом Ока-чан !? Верно, Банри, не так ли !? "

«Ух ты, значит, даже Лидер иногда ошибается, да. Верно, Куко? Мы просто пошли на прогулку».

«Это точно. Но наш лидер, он в порядке. Все делают ошибки!»

«А теперь всего одну секунду! Почему вы двое выставляете меня лидером !? Вы знаете, что ответственность не только на мне. Какое сокрушительное предательство!»

«Чего !? Вы откажетесь от ответственности лидера !? Я подаю жалобу!»

Делая вид, будто отбрасывая несуществующую шляпу, Коко показала всем свою струящуюся прическу Куруринпа . Никто не понимал, что она имела в виду. Она не планировала возлагать ответственность на «Два измерения», но, честно говоря, она просто следовала словам Банри. То, что она сделала, изображая бросание шляпы, не должно было быть каким-то посланием или ссылкой на какую-то икону поп-культуры, а скорее попыткой отложить текущий разговор, поскольку он создавал странную атмосферу, а это не было '' в ближайшее время само собой не закончится. Хотя он не понимал намерений Коко здесь, полагая, что она пыталась устроить шоу с лицом, которое, по ее утверждениям, не подходило для стендап-комедиантки,

"О, Банри, ты такой милый!"

'Да!' Куко и двое протянули обе руки. Не осознавая этого, «Два измерения» тоже.

В этот момент Коко, выражение ее лица внезапно стало серьезным, сказала: «Смотри сюда!» и указала подбородком.

«Конечно, Two Dimensions была лидером. Что я имею в виду, Ultrasonic, так это то, что Two Dimensions возьмет на себя ответственность за это ошибочное преследование».

Тем не мение,

«Нет! Лидером был Кага-сан! Совсем нехорошо!»

Решительно указывая на Коко, Чинами сказал: «Какое горе!» и разразился наполовину изумленным смехом. С ее обычной невинностью, хотя уголки ее глаз были морщинистыми, с ее обычным расслабленным видом,

«Ну, а пока заходите внутрь, все вы. Пожалуйста, остыните сколько душе угодно. Вы нашли время, чтобы прийти сюда, и какие бы у вас ни были недоразумения, получить тепловой удар было бы совсем не круто».

* * *

Чинами открыла для них входную дверь, и трое ошибочных сталкеров последовали за ней внутрь.

«Ах, Кага-сан. С того момента, как вы переступите этот порог, вы официально станете моим другом».

«Ха !? Скажи мне, прежде чем я перейду! Если бы я знал, я бы заставил себя остановиться, даже если бы шок от взрыва позади меня ударил меня внутрь!»

«Тебе стоит снять обувь здесь. Вау, как я и ожидал от тебя, Кага-чан, у тебя такие милые туфли»

«... В следующий раз, когда вы назовете меня этим именем таким тоном голоса, моя макушка черепа самоуничтожится, и только ствол моего мозга сумеет совершить экстренный побег ... на пороге вашего дома!»

Улыбаясь, когда он это сказал, Два Измерения посмотрел через его плечо и прошептал: «Эти парни действительно идиоты», а затем:

"Простите за вторжение ... Ах, здесь круто ...!"

Последним, Банри, разрешили войти в дом Оки. Спасаясь от яркого солнечного света, кондиционер заставлял их чувствовать себя прохладнее, и они наконец почувствовали, что возвращаются к жизни.

Внутри дома было достаточно тихо, чтобы услышать падение булавки, и они вообще не могли почувствовать присутствие другой семьи. Возможно, родителей Чинами не было дома.

«Простите меня, но тапочек нет».

«Нет, нет, это не проблема».

Поскольку он был в пляжных сандалиях, было трудно сказать, были ли его ноги полностью чистыми, но Банри все равно вмешался, думая вместо этого «простите меня».

Немного невежливо он огляделся. Пахло чужим домом.

Это был дом Ока Чинами ... вдали от того, что представляла Банри, он был холодно приведен в порядок и был чрезвычайно обычным домом.

Он задумался, можно ли с уверенностью сказать, что это оправдало его ожидания. Конечно, Банри не могла на самом деле думать, что она живет в грибном домике. Но он убедил себя, что дом Чинами должен быть потрясающе крутым и с особой атмосферой. Например, один из последних дизайнерских кондоминиумов или, с другой стороны, старинный рядный дом со своей историей. Возможно, это было из-за сильного впечатления от стильного кафе другого измерения, в котором она работала раньше.

Как бы то ни было, этот неожиданно безличный дом казался далеким от его образа обычного «беспорядочного», «расслабленного», «индивидуального» образа жизни Чинами. Если он будет довольно невежливым, это было довольно ... одиноким домом. Очевидно, здесь больше никто не жил.

У входной двери стояли только четыре комплекта обуви. У него возникло ощущение, что то, как пространство открывалось, странно грандиозное, вероятно, связано с нехваткой вещей внутри. На полке для обуви, на полке эркера, в любом из помещений, где бы украшали живые существа (например, Мать), не было ни одной лишней вещи.

Достаточно освещенный одним только внешним светом, вход сразу превращается в лестницу,

«Все пойдут прямо на третий этаж? Я принесу что-нибудь выпить из кухни. И будьте осторожны, когда поднимаетесь: подъезд довольно узкий ～»

По настоянию Чинами трое посетителей во главе с двумя измерениями поднялись по узким ступеням. Похоже, на втором этаже располагались гостиная и кухня.

Когда он попытался мельком взглянуть на спину Чинами, Банри подумал, что там тоже все было скучно.

Это не было похоже на то, что там жила семья, скорее, здесь все еще были стопки аккуратно сложенных картонных коробок. И мешки для мусора тут и там. Действительно, с ощущением, что вы находитесь в центре крупномасштабной уборки, когда вокруг валяются пыль, обрывки бумаги, разбросаны ножницы и резаки.

«Ультразвук, твоя семья действительно живет здесь ...?»

«Она думает в том же духе, что и я?» - подумал Банри, когда он слышал тихое бормотание от Коко, шедшего раньше, ни к кому конкретно не спрашивая.

Когда они поднялись на три этажа, в комнаты выходили две двери.

Оба были открыты, и они не знали, куда им войти. Трое из них искоса посмотрели друг на друга, затем заглянули в обе двери.

Эта комната была пуста.

Это было действительно пусто.

Это была гостиная в западном стиле, но без мебели. Это была пустая комната. На матовом полу скопился тонкий слой пыли, шторы были плотно закрыты ... он догадался, что в комнату уже давно никто даже не входил.

Все трое рефлекторно посмотрели друг на друга, ничего не говоря. В обычном доме для одной семьи даже такая пустая комната, вероятно, не будет казаться такой пустой.

«... Нет, в этой комнате вообще ничего нет, не так ли? Интересно, что это здесь? ...»

Куко впереди, они тихо заглянули в другую комнату. Они все как один затаили дыхание. В комнате в западном стиле, освещенной с двух сторон, было свидетельство того, что в ней жили должным образом.

Не то чтобы из-за того, что соседская стена располагалась близко к окну, было так много света, но даже в этом случае Банри почувствовал облегчение. Вот, наконец, признаки человеческого присутствия ... Присутствие Оки Чинами.

Сначала был приличный телевизор и простая белая кровать с яркой обложкой с принтом в индийском стиле, что можно увидеть в азиатском магазине. На столе был еще открытый MacBook. Хотя ее книжные полки были большими, они были переполнены книгами, мягкими обложками, DVD и компакт-дисками. Похоже, он не выдержал землетрясения силой 2,0 балла, но напомнил ему гору компакт-дисков в комнате Мицуо.

На прилавке стояли две камеры. Там же хранилась заветная камера. Было несколько бус и бирюзовых аксессуаров. Там были грубо сняты и разбросаны толстые тряпки, легкая толстовка с капюшоном и черный рюкзак, который, как они помнили, видели раньше. На ручке шкафа висела крошечная кожаная сумка через плечо в старинном стиле.

Это комната Ока-чан ... ясно подумала Банри. В нем был определенный аромат. Иногда запах женской кожи, как прохладные чернила, как теплый огонь, как сладкий жасмин, проплывал мимо странно пряный аромат, приятный и мимолетный.

Лежа лицом вниз на ковре, книги выглядели так, словно она их читала. Книги выглядели подержанными или их перечитывали снова и снова, в рваных обложках. Отчасти интеллектуальный воздух вокруг них, скопившийся стопками у ее кровати, хотя он почувствовал облегчение, когда понял, что это было просто « Ойсинбо ». В том направлении, это был « Шикакэ-нин Байан» Сайто Такао ? Ага, тяжелые вещи.

Когда он думал обо всем этом,

«Извини, что заставил тебя ждать! Жарко, поэтому я включаю кондиционер прямо сейчас».

Ловко неся под мышками бутылки с водой и обеими руками неся поднос с четырьмя стаканами со льдом, вошла Чинами, ее ноги были тихими, как кошачьи. Как и следовало ожидать от человека, чья ловкость была выкована, работая в этом стильном кафе.

Двое парней сказали: «Мы не против!» "О, спасибо, спасибо!" и слегка смущенный, встал на колени рядом на углу коврика.

"Ультразвуковой ... ты в порядке?"

"А?"

Ее руки сложились в импозантной позе, глядя на состояние комнаты с видом самомнения, Коко, все еще в этой позе, повернулся обратно в направлении Чинами.

"Разве это не опасно?"

«А как насчет« опасного »? Если вы имеете в виду эти книжные полки, то да, они опасны! Они не укреплены на случай землетрясений и с самого начала выглядели готовыми к падению. Я имею в виду, не стойте там. Скорее сюда. Послушай, ради твоей красивой попки я поставлю единственную подушку в доме. "

«Я не это имел в виду. Я имел в виду не книжные полки, а все это место. Этот« дом »больше похож на дом с привидениями. Возможно, вы не заметили? Эта комната и предыдущая, честно говоря, почти дом духов. Я имею в виду, вы действительно живы? ... На самом деле, вы действительно не призрак? "

Эй ... хотя он думал примерно то же самое, Банри хотел остановить ее, так как это было довольно грубо. Однако Коко, похоже, говорила серьезно, ее брови мило приподнялись, когда она посмотрела на Чинами. Она расположилась на некотором расстоянии от книжных полок.

«Что ты говоришь !? Это не особняк с привидениями! И с самого начала этот дом никогда не был особняком! Я прекрасно жил здесь, и хотя там могут быть духи, их быть не должно! Послушайте, присаживайтесь! Серьезно! Потому что я тебе чаю даю! "

Хорошенько хлопнув по выложенной подушке, Коко, наконец, села. С того места, где он сидел рядом с ней, Банри ткнул ее локтем.

«Эй, что ты сказал?! Как ни крути, это было слишком грубо!»

Когда он критиковал ее, с другой стороны вмешались Два Измерения, заявив: «Верно. Из рядов Воздушных Взломщиков».

Коко, скривив губы, как будто надулась,

«Но это ужасно похоже на пустой дом! Разве вы не так думали?»

Сказав это в ответ, она прижалась губами к стакану ячменного чая, который налил Чинами. Просто так она выпила весь стакан за один присест. Вслед за ней сделали то же самое Banri и Two Dimensions. Возможно, из-за того, что они потеряли больше воды, чем они осознавали в результате ошибочного преследования, прохладный ячменный чай был ужасно вкусным, и они втроем быстро опустошили свои стаканы. Увидев это, Чинами налил им еще чаю.

«Я рада, что принесла еще в пластиковых бутылках. Держи, пей!»

«Спасибо, Ока-чан. Извини за это ... хотя Коко был таким грубым ...»

Когда Банри извинилась от имени Коко, Чинами рассеянно улыбнулась чему-то еще, наливая себе еще чаю. А потом,

«Хм, ну, это не особняк с привидениями, и, учитывая, что я здесь живу, это лишь половина пути к тому, чтобы стать пустующим домом».

Сказав это, она хихикнула, закрыв глаза, и мило наклонила себя в сторону. Коко спросил ее, выпив на две чашки.

"Что это? Что ты имеешь в виду?"

Банри случайно не заметил, что ответный голос Чинами стал слишком мягким.

«На самом деле, прямо сейчас дом на Оке сносится. Этот дом сдан в аренду, но скоро опустеет. Я оказался здесь последним».

«Растворение» ... застигнутое врасплох, Банри упустил момент, чтобы повторить свой вопрос. Два Измерения вытащили стакан из его губ, как будто он был поражен, но ничего не мог сказать.

Судя по тому, как говорила Чинами, ее строгая семья достигла состояния неизбежного и серьезного развала. Такие вещи, как развод, долги, увольнение. Должны ли они вторгаться в чужие темные области, бездумно вторгаясь в них? Даже когда дискомфорт Банри усилился,

«Эх !? Ни за что, семья разбегается по ветрам !? Ты должен был сказать что-то об этом раньше! Тогда я бы не сказал что-то настолько ужасное, KY!»

Настоящий KY , скорее всего. Но взволнованный Банри не мог сказать ни слова.

«Эй, не могли бы вы прекратить говорить, как будто семья распадается? Это может звучать очень плохо».

Неожиданно засмеявшись, Чинами плюхнулся на коврик и спокойно посмотрел на Коко. Коко, будучи Коко, она столкнулась с Чинами, как всегда. Подняв подбородок надменно, она выглядела чрезмерно гордой, когда подавала себе следующий чай и продолжала пить. Казалось, что две девушки плохо знают друг друга. Даже Банри не мог сказать, в хороших ли они отношениях или в плохих.

С настроением «Я расслабляюсь дома», Чинами одну за другой вытаскивала из волос заколки.

«Ну ... на самом деле, этой весной моя бабушка по отцовской линии, которая жила отдельно, перенесла инсульт. Жила одна. Хотя маме всегда приходилось выходить на улицу и заботиться о ней, в прошлом месяце стало публично известно о его после выхода на пенсию, и отец, как он надеялся, тоже должен вернуться в свой родной город. Это история о том, что, хотя мы все переехали в Токио с его переводом на работу, только мои родители вернулись туда, где были раньше ».

"Другими словами, ты остался позади?"

«Да. Я учился в колледже. Но не пошел домой, а это Фукуока. По этой причине мама время от времени приезжает в Токио и тихонько наводит порядок в доме. Что касается меня, я буду жить один, начиная со следующего месяца. .. Я еще не остановился на месте, поэтому немного волнуюсь ".

«Это такая неприятность», - простонала Чинами своим милым аниме-голосом. Вытащив последнюю заколку для волос, она тихонько покачала головой. Ее длинные черные волосы, все еще вьющиеся после того, как были связаны прежде, спадали до середины спины, густые и гибкие, как мед.

Два Измерения нахмурились, выглядя несколько расстроенными.

«Так вот как это случилось. Вот что случилось. Я ничего не знала ... Ока-чан, ты хорошо поработал».

Он слегка постучал своим стаканом ячменного чая по стакану Чинами. Чинами рассмеялся и с улыбкой ответил: «Спасибо!»

«Я не знала, что ты из Фукуоки. Но я завидую. Тебе, живущему в одиночестве».

Коко тоже постучал по стакану. Поскольку это произошло из-за того, что она думала о трудностях Чинами или использовала ее невежество, ее манера речи казалась более чем обычно такой, как « Джиан » в киноверсии.

«Кага-сан, спасибо тебе тоже. Должен признать. Хотя я всегда хотел попробовать жить в одиночестве. Теперь, когда это станет реальностью, я чувствую себя нетерпеливым. А пока мне нужно поторопиться и выбрать место. Что-то вроде этого ... не слишком бесцельно. Ааа, хотя я планировал путешествовать этим летом с O-Camera, мне нужно сэкономить деньги, найти квартиру и переехать. Все мои планы по развлечениям рухнули пуф! "

Банри подумал, что ему следует сказать что-нибудь, чтобы Чинами почувствовал себя лучше. Но что-то умное, чтобы сказать, чокаясь бокалами, в голову не пришло, поэтому в конце концов он просто пробормотал что-то несколько секунд.

"... Одиноко, не так ли?"

Он выпалил то, что на самом деле хотел сказать.

Внезапно даже на широко раскрытые глаза Чинами упала тихая тень.

Возможно, ему не стоило ничего говорить. Но он сказал. Больше никто ничего не мог сказать, воцарилась тишина.

Пустой дом. Семья переехала далеко. Начинаю жить в одиночестве этим летом ...

Он задавался вопросом, почему он так ужасно одинок в последнее время. В этом опустошенном пространстве, где до сих пор жила Чинами со своей семьей, Банри чувствовала себя одинокой. Слишком одиноко, возможно, даже невыносимо. Резонируя само по себе, одиночество, как будто усилившееся, внезапно напавшее на него в этом месте, Банри придержал свой язык, чтобы не сказать то, чего не должен.

Он был с друзьями, с девушками тоже, одна из них недавно была его девушкой, все в одной комнате, хотя было так жарко, что они прилипали друг к другу. И несмотря на это он стал одиноким. Он понял, что его собственные поисковые эмоции были поистине бездонными и жадными. Возможно, ему следовало бы стыдиться, но даже если бы ему было стыдно, это было не так, как если бы он внезапно широко открыл рот, эта дыра всегда переполнялась.

Не в силах вынести это, Банри откатился на ковер, как Чинами. Потолок отделан деревом.

Через некоторое время никто ничего не сказал. Лед тает, из чьего-то стакана доносится легкий звон.

"Ах ... Это все, не так ли?"

Некоторое время спустя Чинами пробормотала, словно разговаривая сама с собой.

"... Может быть, будет одиноко, не так ли ...?"

Когда он заметил, «Два измерения» тоже расслабились. Коко, используя подушку вместо подушки, тоже сделала то же самое. Четверо молодых людей в одной комнате, ничего не делая, расслабились.

Пока все слушали кондиционер, пытаясь уловить звук дыхания друг друга, каждый из них пережил жаркую середину лета. Словно связанные, словно смешанные друг с другом, они делили это смутное, не в фокусе время.

«... Ааа. Мое лето закончилось. Этим летом. Мне одиноко, оно просто закончилось ...?»

На такое бормотание Чинами Коко ответил низким голосом: «Конечно, похоже». После этого она добавила мягким голосом: «Скучно, не правда ли ...?»

Из-за вздоха, не привязанного ни к кому конкретно, сонную тишину нарушил Двое Измерений.

Вдруг, сев прямо, он сказал: «Море».

Банри указал на него в позе « Я приговариваю тебя к смерти! ».

«Пойдем! Послушайте, разве мы не обещали раньше у Банри !? Давайте возьмем с собой и Ока-чан! Разве не будет ничего хорошего для того, чтобы лето Ока-чан закончилось так, как сейчас, чувствуя себя так, как сейчас?»

Море ... море, к которому я обещал пойти с Куко. Море, которое заставило Коко так плакать.

Не задумываясь, Банри посмотрел на Коко и,

«... Верно. Пойдем? Все вместе».

Как кто-то только что проснувшийся, Коко смотрела в потолок широко открытыми глазами. Затем, внезапно сев,

«Ультразвуковой! У тебя есть купальник !? Море! Поехали!»

Зараженный позой «смертного приговора», Два Измерения указали на Чинами. Чинами напрягла мышцы живота и тоже села.

«Плавать, купальник ... Да, у меня есть! Море! Когда !? Когда мы идем !? Я должен это правильно спланировать!»

«Смотри, Банри! Это море! Мы идем к морю!»

Коко схватил Банри за подбородок. Двигая им взад и вперед, словно дразня его, она нежно смотрела ему в глаза.

"Мы идем со всеми!"

Это было сказано мягким голосом, как будто давая ему объяснение. Разрешенный этим голосом, Банри тоже наконец улыбнулся и сел. Море? Что так? ... Море, мы идем? "

«... Да! Поехали! Давайте вместе повеселимся, все мы! В конце концов, это наше долгожданное лето! Это единственное лето, которое мы получим в этом году!»

На кого я должен указать пальцами смертного приговора? В настоящее время живые люди пытаются использовать два пальца для поиска цели в несуществующем пустом пространстве.

* * *

Они быстро решили, что это будет однодневная поездка. А потом выбрав где-нибудь поближе, Two Dimensions предложил свою машину. Потом пригласили Мицуо.

Так сильно укрепив свои планы, четверо из них покинули дом Чинами. Даже если они сошлись по ошибке, они наконец-то собрались, поэтому все вместе сели в поезд и вышли в ближайшем торговом центре.

«Здесь есть дешевый, но смехотворно вкусный карааге-бар. Впрочем, именно там тусуются старшие члены клуба по изучению кино».

Было около шести часов пополудни.

Прогуливаясь вместе в не совсем темном, но шумном районе, вскоре они увидели ту идзакаю, на которую им указывал Чинами.

Сделанный в стиле частного дома, это был магазин с действительно оживленной атмосферой.

«Вон там! Хорошо, они уже открыты. Надеюсь, есть места, хорошо?»

"Что делать, если места нет?"

«Здесь должно быть что-нибудь».

"Я имею в виду, даже что-то там, где есть хорошее чувство ..."

В этот момент Банри пытался указать на конкретный магазин. Четверо из них, должно быть, видели одно и то же одновременно.

Это был не только Банри. У всех перехватило дыхание одновременно.

Через занавес магазина, на который смотрел Чинами, прямо в этот момент проходил Янагисава Мицуо. На другой стороне улицы он, казалось, не замечал их напротив.

Они не знали, что он говорил, но Мицуо приблизил лицо к своей спутнице, его улыбка не спадала, и он мягко толкнул ее рукой, заставляя войти в магазин.

Его напарником был студент второго курса колледжа из его родного города Сидзуока.

Ее звали Линда.

Красивый парень говорил: «У вас есть два варианта. Выберите один».

«Эту безобидную вещицу я купил ее на третий год средней школы. Эту не столь безобидную вещицу мне подарил начальник, который сказал:« Тебе она нравится, так что я купил!

Естественно, ему, наверное, уже не оставалось ничего другого, как выбрать безобидную модель Накасана.

«... Яна-ссан, неужели ты с самого начала не подумала:« Наверное, он выберет ту опасную, которую дал мне начальник »...?»

«Возможно. Удивительно, но ты сказал, что, похоже, ты сможешь его хорошо носить».

"Вы слишком много делаете из этого. Ах, я рад, что вы подарили его мне сегодня вечером. Если бы вы подарили его мне завтра, на месте, у меня не было бы выбора, кроме как надеть его. . "

"Разве это не было бы интереснее?"

Что касается Мицуо, то он радостно посмеялся над двумя купальниками, которые принес и положил перед Банри.

Он решил позаимствовать вышеупомянутую безобидную справа. Простой темно-синий, это было не что иное, как простой и трезвый. Даже попытавшись взять его в руки и внимательно рассмотреть, в этом не было ничего особенного, поистине безобидного. Назовем это просто школьным купальником для юноши? Из-за полного отсутствия дизайна он не казался особенно старомодным, хотя прошло несколько лет. Он не создавал такого смущающего чувства, как будто его выбрали для ученика средней школы. Если бы он взял и одолжил эту, он чувствовал, что она будет тепло принята.

С другой стороны, левый. Опасный. Это был Speedo. Даже для хранения обычных деталей гладкая, скользкая ткань ткани так плохо держала форму, что была отвратительной. Неровные черты лица, на грани выделяющиеся на всеобщее обозрение, сверкающие яркими цветами радуги, были поистине и глубоко отвратительными.

Выбрав его для Мицуо, босс схватил его, передал продавцу и оплатил счет, его похотливый взгляд все время пронзил Мицуо. Мицуо сказал, что он еще не носил его, но почему-то казалось, что он уже не чистый. Вот как это было противно.

«Ну, я одолжу это на завтра, хорошо? Я имею в виду, интересно, стоит ли мне попробовать сейчас в качестве теста? Мне нечего надеть под купальник, поэтому, если что-то показывает, мне очень жаль. ? "

«Что, у тебя нет сторонника? Мне хватает только на себя».

«А? И я просто не могу ничего использовать?»

«Ну ... всегда лучше иметь что-нибудь ...»

Мицуо выглядел обеспокоенным. Зачесанный вверх волосы, которые, казалось, были слегка острижены, задумчиво приподнял брови, он был образ молодого мастера боевых искусств. Он стоял на коленях, его взгляд был проницательным, как у орла или сокола. Эти глаза, эта спина, эти сжатые, узкие губы. Сказав: «Сегодня вечером мы устроим засаду вражескому лорду и предадим его мечу! Готовьтесь!» как будто они были приготовлены, спрятаны в каком-то темном переулке.

Тем не менее, то, что он делал прямо сейчас, было то, что он смотрел туда и обратно между нижним регионом своего друга Банри и двумя купальниками.

«... Это пришло ко мне сразу же! Ты можешь надеть этот семицветный спидометр, а не подставку. Это не так опасно, как то, что я буду носить сегодня вечером».

Он передал два купальника Банри.

«Чувак! Как и следовало ожидать, старик, я доверяю тебе! Я попробую одно поверх другого! Тогда, если ты не возражаешь, я просмотрю эту коробку. вещи там. "

"О, спасибо."

Конечно, не желая выставлять себя перед другом в этой не очень просторной комнате, Банри взял два взятых напрокат купальника и направился в ванную. Улыбаясь, Мицуо радостно отвернулся от Банри и снял коробку, поставленную на табурет.

Фигура позади него была массивной, как греческая скульптура. Красиво, можно даже сказать.

Включив свет в ванной, он вошел внутрь, закрыл дверь и снял футболку. Откровенно говоря, нельзя было ничего поделать между стилем Мицуо, который он только что наблюдал, и его собственным телом, отраженным в данный момент в зеркале. Несмотря на то, что они такие же, как люди, мужчины, японцы и даже примерно одного возраста, почему их формы были такими разными?

Мицуо, которого он ясно видел впервые за долгое время, стал даже красивее, чем был даже тогда, когда они сдавали экзамены. Он знал, что продолжал работать на Босса… этого загадочного, толстого работорговца, который готовил молодых людей к событиям, какими бы причудливыми они ни казались. Что касается затрат, то начальник рассматривал их как дополнительные льготы для своих сотрудников. Он даже пригласил их в спортзал. По этой причине, даже больше, чем раньше, его мускулистый вид можно было увидеть глубоко и отчетливо, даже через простую футболку. У него было предчувствие, что он действительно может сойти за модель.

Раздеваясь, парень переоделся в купальный костюм. Насколько популярны эти красивые парни на пляже? Если смотреть на него, Два Измерения обладали удивительно высокой и стройной фигурой. Если бы трое парней выстроились в ряд, он, вероятно, не мог бы хорошо сравнивать, и это было бы неловко.

Глядя на свои джинсы, когда он раздевался, Банри подумал: «Я тоже пойду на тренировку!» На завтра было уже поздно, но в любом случае в следующий раз. Конечно, поскольку он родился мужчиной, хотя он не говорил о теле Косши-семпая, он хотел быть достаточно сильным и объемным. То есть, если он собирался примерить купальный костюм, ничего сверх этого снимать не нужно.

Завтра они обещали пойти на пляж.

У Банри не было купальника.

Он мог бы иметь один в своем доме в Сидзуока, но он не хотел звонить и беспокоить их разговорами о возвращении домой. Тем не менее, не имея лишних денег, чтобы пойти и купить новый, он решил спросить Мицуо, есть ли у него тот, который он мог бы одолжить. Воспользовавшись возможностью обменяться с ним контрабандой, сегодня вечером Банри пригласил Мицуо в свою комнату.

С тех пор он не видел лица Мицуо.

На тот раз после того, как он пошел в дом Чинами. С тех пор, как они заметили, что он и Линда входят в эту идзакая, киноведы часто посещали их.

... Это его шокировало. В самом деле.

Снимая все, вплоть до шорт, один обнаженный и свободный. Шок того дня вернулся в его сердце ясно и полностью. Хотя он думал, что пытается больше не думать об этом, воспоминания все еще были такими же яркими, как и раньше.

Четверо из них в то время не могли подобрать слов. Они смотрели друг другу в лицо как идиоты, застывшие на улице.

Первое, что пришло в голову Банри, было: «Что это за матч-ап?» Почему Мицуо и Линда были вместе, только они двое? Разве у них с самого начала не было ничего общего? Думая так, он сразу вспомнил. Это была их работа на полставки. Работа для Босса. Банри уже выбыл, но Мицуо продолжал играть «украшенный кусок» на многих мероприятиях.

Но когда он подумал об этом, Мицуо какое-то время, как ни странно, производил впечатление, что ладит с Линдой. ... Эти двое действительно быстро сблизились. И подумать только о том, что у Мицуо была такая способность действовать с самого начала.

Мицуо был исключительно красивым негодяем с хорошим характером, но в своем подходе к противоположному полу он был на удивление неуклюжим и нетерпеливым. По крайней мере, такое впечатление сложилось внутри Банри.

Но все же была такая ситуация.

Мицуо и Линда действительно выглядели довольно дружелюбно, их лица были близки, они, казалось, наслаждались беседой, когда они вдвоем вошли в идзакая. Казалось, что они развивают отношения, никому не рассказывая, не давая никому об этом знать.

Конечно, они не могли войти в тот же магазин сразу после них. ... Нет, теперь, когда он подумал об этом, они могли войти туда. По отдельности у них не было ни обязательства сдерживаться, ни причин для этого. Но тогда все были удивлены, и они не могли спокойно обдумать это, поэтому в конце концов они предпочли занять места в скучной цепочке идзакая неподалеку.

В настоящее время, даже не дожидаясь тоста, который он просил, Банри осознавал, как его собственное сердце ужасно тряслось от зрелища, свидетелем которого он стал. Рука, держащая его пивную кружку, онемела. Он с трудом мог различить вкус пива.

... Какая, черт возьми, связь между этими двумя?

На взгляд Банри, это показалось довольно близкими отношениями. Янагисава ничего об этом не говорил. Линда тоже. ... Нет, у них не было особых причин докладывать ему. Кроме того, его отношения с Линдой были не более чем отношениями между старшим и младшим в клубе. У них не было никакой связи, кроме этого. И все же, разве не странно, что он так расстроился?

Тем не менее, то, что они были средством, с помощью которого они встретились, имели отношения без его ведома ... это могло быть преувеличением, но, по крайней мере, дошло до того, что эти двое пошли вместе выпить. Разве этот факт не стоит того, чтобы расстраиваться?

Дело было не столько в том, что он думал о Линде, он просто был удивлен, вот и все. Вернее, удивил его Мицуо. Откуда он взял способность действовать так незаметно !? Вот что это было. В самом деле.

Вот и все. К тому же не все удивлены. Никто, кто знал этих двух людей, не удивился бы, что они собрались вместе.

Итак, теперь, видя, что его тряска изо всех сил не была совершенно неестественной, что это не было доказательством того, что в его сердце все-таки были мысли о Линде ... Банри взглянул на Куко, сидящего рядом с ним в ложе, чтобы увидеть ее выражение.

Коко тоже смотрел на выражение лица Банри ... нет, она смотрела прямо. Она смотрела на него так пристально, что люди могли бы назвать это взглядом.

Он спросил: "А что?" и она ответила: "А, что это?" обратно на него. Когда он спросил: «Нет, что?» она сказала: "Нет, что?" Было ли у него эхо?

Возможно, она почувствовала, что тоже расстроилась, когда увидела, что Банри расстроен. Это плюс что-то вроде «Мицуо !? С Линдой-семпай !?»

Думая об этом, Банри решил, что не может позволить Коко знать, что все-таки расстроен из-за этого. Даже когда ты знаешь, что ничего не происходит, смотреть на идиотское лицо парня, расстроенного из-за таких вещей, не может быть приятно.

Фактически, между ним и Линдой было что-то, что он не мог легко объяснить, и однажды он заставил Коко плакать. Преодолевая это, она продолжала встречаться с ним. Что касается Линды, она продолжала общаться с ним, как будто этот неуклюжий кусок барахла не о чем беспокоиться. Для Банри, без сомнения, существовали неизмеримые конфликты и трудности. Ему пришлось ответить на такую веру и настойчивость со стороны Куко. По этой причине в данной ситуации он не мог показать, насколько он расстроен.

Кроме того, даже если бы Коко понял, что он расстроен, она не стала бы спрашивать подробностей. Уж точно не сейчас, не имея намерения вспомнить о прежней влюбленности. Как и в случае с Линдой и им самим, прошлое осталось прошлым. Это все. ... Это было одинаково для них обоих.

Он думал, что Коко тоже должен так думать.

Они двое все еще обменивались взглядами, Коко молчал и ничего не сказал.

Удивляясь, почему казалось, что сторона, которая первой отвела глаза, оказалась проигравшей, Банри также смотрела на красивые ресницы Куко, не двигаясь, как будто это было испытанием силы воли.

Я не расстроен. Я не вспоминаю прошлое. Не подозревай, что я вспоминаю прошлое. Я не должен подозревать, что вы подозреваете, что я могу вспомнить прошлое. Не подозревайте, что я подозреваю, что вы подозреваете, что я могу вспомнить ... Прекратите! В самом деле, перестань. Не задумывайтесь об этом.

Отводя взгляд от первого взгляда Коко, Банри заставил себя не думать, пытаясь набить себе щеки омлетом с минлаком, который он принес с собой. И почти в то же время заговорили прежде молчаливые Два Измерения.

"... Эти двое встречались ...?"

Он сказал.

Plop, стоит Chopstick о омлете упал с палочек Banri в. Его не расстроило то, что сказали Два Измерения, но это была досадная ошибка. ... Верно.

Он попытался взять его пальцами и съесть, но, сказав: «Не надо, Банри», Коко оттолкнул его руку. Она быстро вытерла его салфеткой.

Еда потеряла его зрение, сказал Банри,

«... Может, мы ... просто пойдем и спросим их в упор? Мы могли бы позвонить им прямо сейчас, если хочешь. Вроде как ... 'Мы только что заметили вас двоих'».

Он осторожно попытался сделать такое предложение.

Вместо того, чтобы дать волю своему воображению, он подумал, что было бы проще просто сказать то, что он явно видел. В духе «не думай».

Коко по-прежнему смотрел на Банри со сложным выражением лица, не смеясь и не критикуя его. Подумав, что он должен что-то сказать, Two Dimensions сразу же взяли на вооружение. Взяв iPhone, который он положил на стол,

«... Сделаем так? Может? Попробуем?»

Он сразу же начал ткать пальцем в экран, но Чинами остановил его руку. Положив iPhone, как это было раньше, она произнесла одно слово: «Стоп».

Он подумал, что Чинами, которая до этого момента не сказала ничего особенного, кроме своего приказа, сжимала свою половинку обеими руками, как маленькое животное.

"Мы девушки, ... ура"

Когда она пришла в себя, в ее кружке осталась только одна ласточка, а губы белые от пены. Она действительно быстро пила со своим слишком маленьким телом.

«Простите, что отрыгнул. У меня возникла мысль. Яна ничего не сказала нам, девочки, даже для того, чтобы объясниться. Так что давайте перестанем задавать странные вопросы. давай просто помолчим немного. "

Сказать это было по-взрослому. Более того, при необычном повороте событий Коко согласился. Они задавались вопросом, была ли она все еще в режиме кино.

«Я согласен с Ультразвуком. Давайте забудем то, что мы только что видели, застегнем рот и спокойно будем наблюдать за Мицуо, как будто ничего не произошло».

"О, хорошо сказано, Кага-ча".

"Может, нам поискать выброшенный ствол мозга?"

«...- сан, если хотите. Отныне мы, девушки, будем« Watch Over Mitsuo Club ».

"Конечно. За формирование клуба, ура!"

Две девочки по-мужски хлопали кружками, держа в руках второй тост за день. Изящно вытянув мизинец, Коко допила пиво. Кружка Чинами давно была пуста.

«Извините, еще один раунд, пожалуйста! ... Вы там хорошие парни. Как насчет этого? Хотите к нам присоединиться?»

«Урп ...! Еще один для меня! Ты присоединишься к нам, верно? Конечно, присоединишься».

Поскольку они заставляли сотрудника забирать у них свои пустые кружки, неуклюжий Банри, ассистент, изо всех сил скрывающийся в тени, и неуверенный в себе лидер за кулисами, Два Измерения, оба выглядели как приспешники с самого начала, не могли выразить никакой твердости. возражение. Стоя лицом друг к другу в узком сидении в ложе, двум парням ничего не оставалось, как кивнуть и сказать «Да» в унисон. Кроме того, если бы они посмотрели на это с точки зрения Мицуо, он, вероятно, не захотел бы, чтобы ему говорили то или это. Как и следовало ожидать.

И вот так две наполненные до краев чашки ждали прибытия этих двоих и еще раз отметили формирование группы из четырех человек, сказав: «Ура!» хором. Клуб "Watch Over Mitsuo" начал свою секретную работу ...

«Привет, Банри. Кто из этих парней лучше?»

Если подумать, разве Чинами не знал о Линде? Я не собирался просить ее провести расследование так поздно, когда мы сказали ей не любопытствовать ранее.

«Банрии? Ты еще не переоделся?»

Мицуо, ничего больше не зная, звонит из-за двери, как парень. Банри, задумавшись, подошел и поднял лицо,

«Э? Простите, но что? О чем?»

Перестань думать! Берегите Мицуо! Открыв дверь с новой решимостью, он вышел из узкого дежурного блока в комнату. Затем,

"Ого !? Что, что это, Банри !? Что случилось !?"

«Ах! Извини, я облажался!»

Не хорошо. Он ведь не только что вышел полностью обнаженным? Войдя в спешку и закрыв дверь, надев под руку что-то тонкое,

«Уф, Яна-ссан не увидела мое чистое, обнаженное тело».

«... Уа, разве это не было великолепной степенью воздействия !? Это нормально !?»

"Что это такое?"

Банри шел впереди Мицуо в радужном бумеранге. Это почти не отличалось от обнаженного тела. Во всяком случае, на самом деле наблюдал я.

«Итак, вы хотели услышать, какой из них, не так ли? Хм? Какой? А? Ты собираешься взглянуть на полуголого старика?»

«Я хотел спросить тебя о хлопьях и тому подобном на твоей кухне, но ... почему ты вдруг так ласково на меня смотришь ... как будто меня обволакивают».

"Это то, на что похоже?"

Его собственная фигура, отраженная в зеркале в полный рост, была совсем как плохая версия Кодзимы Ёсио . Снижая свою способность думать до того уровня, в котором он был фактически бесчувственным, Банри упал на четвереньки на пол и начал танцевать скручивающий танец «Бадда Бум Бадда Бум Бадда Бум, да!»

«Интересно, почему ... У меня такое чувство, что еще до того, как я родился в этом мире, я знал, что ты, вероятно, сделаешь это».

Мицуо успокоился и ждал, не останавливаясь и не смеясь, пока Банри закончит танец. Он считал это дерзким, несмотря на то, что за ним наблюдали с одной стороны, но, конечно, это было больше, чем полушутя.

«Да, хлопья. Я думал, что поделюсь с тобой этим.

«Ура! А у тебя что-нибудь останется для себя? Можно ли позволить мне иметь столько?»

«У меня достаточно. Ничего страшного, все в порядке. Потому что они прислали мне так ужасно много. Я имею в виду, такое чувство, что наша Миеко теперь с энтузиазмом посылает тебе порцию».

«А, тогда я действительно благодарен. Мои запасы лапши только что иссякли, так что выразите мою благодарность госпоже Миеко еще раз, обязательно. Потому что она всегда меня спасает».

«Ага, понял».

«Это напомнило мне. В следующий раз, когда вы позвоните домой, не могли бы вы передать мне линию? Тогда я смогу сказать спасибо напрямую. А, теперь, если вы не против ... не так ли? поздно? Уже больше девяти ".

Ведя себя странно, как хорошо воспитанный молодой человек, демонстрирующий свою честность, Мицуо сел на пол и запихнул коробки с хлопьями и лапшу быстрого приготовления в пластиковые пакеты, которые он принес с собой. Посмеиваясь про себя, он выглядел действительно счастливым.

Мицуо с самого начала был другом детства Коко. Они были из одного района и учились в одной частной школе. Короче говоря, он должен был быть человеком в такой же богатой среде, наделенным таким же уровнем богатства, но из-за того, что он спорил с родителями о том, в какой колледж ему поступить, он был отрезан от любой помощи, кроме оплаты. Когда-нибудь он объявит о новом стиле одежды, когда, когда смотришь через плечо, за спиной вообще ничего нет ... вот каким бедным он стал, но ...

«Что напомнило мне, Яна-ссан, у тебя все еще нет денег? В последнее время нанимают на всевозможные подработки».

"Ну, я полагаю. Они платят только за неполный рабочий день, но арендная плата всегда одна и та же. Она огромна, каждый месяц. Но по сравнению с прошлым, это огромная отдача для финансового здоровья на данный момент. Благодаря этому я даже могу уйти. на пляж! О, надеюсь, завтра будет хорошая погода. "

Внезапно Мицуо повернулся и посмотрел на полуобнаженного Банри. Резко отворачиваясь от опасной кривой бумеранга, он спросил:

«Если подумать, то почему вы так неожиданно решили? Вы просто случайно поговорили и решили это? Я рад, что вы случайно выбрали день, когда мне не нужно работать ... Случайно."

«Это было не внезапно. Я обещал ей еще до летних каникул, что мы пойдем на пляж. Я имею в виду, разве ты не был там в тот момент? Когда я впервые заговорил после того, как у меня поднялась температура. "

«Ты права ... Ах, это действительно позор. Хотя тогда Линда-семпай сказала, что она тоже пойдет».

... Да, она сделала.

Раньше, когда все приходили навестить Банри, когда он заболел, тогда они впервые заговорили о пляже. В то время Мицуо включил Линду в число тех, кто собирался уйти. И Куко тоже.

Кого не было включено ...

«Ока-чан казалась одинокой, поэтому мы планировали подбодрить ее».

Ока Чинами, должно быть, до некоторой степени был доволен Мицуо.

«... Чинами? Почему?»

Банри на мгновение растерялся, задаваясь вопросом, стоит ли объяснять чьи-то домашние обстоятельства. ... По отдельности, хотя она вроде ничего не скрывала, все в порядке? Опуская детали, он перешел к делу.

«Ну, поскольку оба родителя Ока-чан вернулись в свой родной город, начиная со следующего месяца она будет жить одна. Это произошло внезапно, так что, похоже, уборка потребовала много работы».

«Серьезно? Разве они не из Фукуоки? ... Эй, это так? Я этого не знал».

«Я полагаю, вы их не встречали? Ока-чан сказала, что в последнее время не встречалась с вами».

«... Хотя, если бы все так складывалось, было бы неплохо, если бы она что-то сказала. У меня больше опыта жизни в одиночестве, и я мог бы дать ей несколько советов».

Он думал, что пытался это сказать. Это не покидало его рта. Но Банри так считал.

Он думал, что Чинами пыталась рассказать Мицуо о ее тяжелой ситуации. Так что она попыталась бы войти в контакт с ним и навестить его. Она пыталась встретиться.

Но он подумал, что после отказа Чинами, вероятно, просто смотрела в потолок в одиночестве. Потолок «моего дома» становится пустым, тихим и заброшенным. Наверное, это последнее одинокое лето она пережила, лежа на коврике.

«Что ж, но если это Чинами, с ней, наверное, все в порядке. У нее сильный характер. Вероятно, у нее еще много резервов. Она сильная и победительница по натуре. Она не будет страдать от таких вещей, как одиночество в своей жизни».

Мицуо взял в руки коробку хлопьев и просмотрел информацию о питании. Банри подумал, не стоит ли его убирать, во многом потому, что он не согласен с Мицуо.

Он задавался вопросом, почему этот парень не может думать иначе, как «Если это Чинами, с ней все будет в порядке», «Если это Чинами, она не будет одинокой». Банри подумал, что это совсем не так из-за того, как выглядел дом, и из-за лица Чинами в профиль, рассеянно смотрящего в потолок. Из-за глубокой тени, которую он увидел в ее больших глазах, когда сказал «одинокая».

... Что касается Мицуо, так ли это? Он не видел этого, так как он мог знать?

В ту ночь он не видел Чинами, отстраненного от Мицуо, плачущей той ночью с лапшой на лице.

«Ну, в таком случае, когда я увижу ее завтра, я могу попробовать поговорить с ней немного?»

"Да ... Поговори с ней", - решительно добавила Банри. "Шутки в сторону."

Как популярный, милый, умный и даже дерзкий человек, одна из тех избранных девушек, у которых есть все. С выражением вроде "Я одна из тех девушек!" она жила хорошей жизнью. Ее лицо говорило: «Я живу хорошей жизнью!»

Но на самом деле, не обладая самым сильным характером, которым она считала себя, Банри считала ее «неуклюжим человеком, показывающим свои слабости». Из-за этого Чинами, возможно, был в растерянности. Он думал, что она многое потеряла.

«Но я тоже хотел пригласить Линду-семпай. Но поскольку она сказала мне, что сейчас возвращается в дом своих родителей, я не пытался ей позвонить».

"...Ой?"

С одной стороны, этот парень. За которым внимательно следят, Янагисава Мицуо.

До сих пор, хотя он никогда не показывал свое лицо из-за такой безумной занятости, когда Линда-семпай ушла домой, он был легко доступен.

«... Но правда, это нормально? Один старшеклассник в группе первокурсников может почувствовать себя немного не на своем месте. Кроме того, Яна-ссан, в то время вы оставили Ока-чан вне подсчета голосов».

«... Ну, я полагаю, это тоже есть ... Кстати, интересно, откуда Линда-семпай? Ты знаешь?»

Отвечая «ну», Банри ненадолго отвел взгляд. Он снова увидел себя в туалетном зеркале.

Как ни глянь, в итоге он оказался полуголым. Он был в одолженном бумеранге, совсем не в обтяжку. Если бы ничего другого не произошло, он бы тихо упал всего за несколько секунд.

«Привет, Банри».

Подняв пластиковый пакет, чтобы посмотреть, порвался он или нет, Мицуо крикнул Банри. Банри снова посмотрел на него.

«Только что я заметил в тебе одну черту мужского поведения».

"......Какой?"

Плавно вставая, Мицуо ответил: "Кто знает?" На его красиво упорядоченном (до такой степени, что казалось, будто что-то сделано вручную) маленьком лице была улыбка. Также как злобное лицо, которое он где-то видел. Это мог быть даже старший брат Коко.

«Если ты не осознаешь, тогда в этом нет никакого смысла. Когда-нибудь ты поймешь это, и когда придет день, ты увидишь это лицом к лицу, мы подумаем об этом вместе».

* * *

Согласно вчерашнему прогнозу погоды, будет солнечно, затем облачно. Вокруг Токио это будет 32 градуса (90F). Поскольку, вероятно, повсюду будет жаркий летний день, они предупредили о сильном ультрафиолетовом излучении и возможности теплового удара.

Это должен был быть идеальный день для пляжа, но ...

«В чем дело? Разве это не затуманилось?»

"Конечно, есть ..."

Двое из них автоматически посмотрели на небо.

Когда Банри покинул свое место, темно-синее летнее небо выглядывало сквозь облака, но он почувствовал, что облака значительно увеличиваются, когда он ехал в поезде. Вдобавок они стали серыми, облака густые и тяжелые, как будто они низко висели над головой. Летнее сияние солнечного света было полностью скрыто от глаз.

Пробормотав: «Мне, наверное, это не понадобится», Коко опустила зонтик и закрыла его. Ей действительно не нужно было использовать этого ультрафиолетового режущего монстра в виде зонтика.

Банри и Коко стояли немного западнее автобусного вокзала, которым они обычно пользовались.

Их план был таков: Два Измерения поедут, сначала забрав их двоих, затем Чинами и, наконец, Мицуо.

«Two Dimensions запускается немного позже. Интересно, что случилось?»

Коко, которая смотрела на часы, сегодня заплела волосы и, что необычно, была одета в оранжевое сплошное платье до щиколотки в курортном стиле с цветочным принтом. Возможно, из-за беспокойства о том, что они зарыли их в песок, она была надела не высоких каблуков, а сандалий на пробковой подошве, расшитых бисером.

На ее белых плечах вместе с бретелькой платья выглядывал еще один ярко-бирюзовый бретелька.

«Ха ... Коко, может быть, ты в купальнике под этим?»

"Конечно! Бикини!"

«О, бикини! ... Я имею в виду, ты принесла приличную смену одежды?»

«Я принес его! Естественно, я бы не стал пропускать такие вещи ... что? Меня внезапно смущает такой слух».

Опустив огромную сумку, которую она несла под мышкой, Коко внезапно порылся внутри. А затем: «Понятно. Я в порядке».

«А ты? У тебя под джинсами бандаж?»

"Купальник! Спидометр!"

«Ааа, спидометр! .. Ре, правда? Я имею в виду, ты привез с собой надлежащую смену нижнего белья?»

«Да, я принес их! Ах, я имею в виду, больше беспокоюсь о шортах ...»

Банри снял рюкзак и автоматически заглянул внутрь. Хорошо. Он принес с собой три разных вида. Когда зоркий Куко случайно заметил однотонный темно-синий,

«Что это? Разве это не один из купальников Мицуо?»

Конечно. Она профессиональный сталкер. Эти глаза невозможно обмануть.

«Да. Я одолжила его вчера. Потому что у меня не было купальника».

«Он думал, что это может быть так.… Я имею в виду, это не имеет особого значения, но… если вы виделись вчера, Мицуо говорила что-нибудь?»

"Как что?"

Ее большие глаза внезапно смущенно озирались, Коко казалась необычно косноязычной. Когда эти веки трепетали, блестели огромные капли хромого поляризованного света. Если бы солнце светило ярче, они наверняка сияли бы еще ослепительнее. Под этим небом все, что вы могли сказать о выражении лица Коко, это то, что оно тоже было затуманено.

«... То есть про« то время »? Если уж про это, то разве мы не собирались его тихонько присматривать? Яна-ссан ничего не сказала, и, естественно, я тоже ничего не сказала».

«Мы сделали, не так ли? Я знаю. Я понимаю, но что-то вроде этого ... во многих отношениях все становится расплывчатым».

Прошло пятнадцать минут после обещанного времени, но «Два измерения» не появились. Они стояли бок о бок по-прежнему, так как на автовокзале, почти пустом в это время утра, сидеть было негде.

«Ах. Чтобы быть немного более ясным, мое неясное отношение к теме не имеет ничего общего с моей давней привязанностью к Мицуо».

«... Я действительно не думал о таких вещах».

Он действительно не думал об этом. Но, увидев встревоженный взгляд Коко, он обнаружил, что думает именно так, как Коко думает о нем. Неужели Коко думал, что он будет настолько нетерпим к ее поведению?

Наоборот. На самом глубоком уровне он решил перестать думать, если что-нибудь привлечет его внимание. Так неужели он собирался снова пройти по этой зыбкой земле в столь поздний срок?

Тем не менее, как бы вдвойне убедиться,

«Потому что я уже твой. Не волнуйся, ладно?»

Как это.

Я сейчас. Уже. ... Что это было, застрять в такой манере говорить? Казалось, что за этим был смысл.

Вы. Перед. По-прежнему. ... Он слишком много читал? Но вот как он себя чувствовал.

Нет, давай прекратим это. Действительно, давайте остановимся. Было утро, когда они наконец собирались на пляж.

Разве он не хотел веселиться с Коко все лето? Он не хотел портить настроение нелепыми обвинениями. Он сделает сегодня ярким событием лета. Даже если погода их подводила, даже если «Два Измерения» немного запоздали, с такими вещами все в порядке. В любом случае он хотел весело провести день. Он хотел дать Коко лучшее время, на которое он мог.

Банри засмеялся и взял Коко за руку. Коко взглянул на улыбающееся лицо Банри, крепко переплел ее пальцы с его пальцами и улыбнулся ему в ответ, выглядя немного смущенным.

«Я нисколько не беспокоюсь о таких вещах! Давайте забудем о таких вещах и повеселимся сегодня».

Дав такое решительное заявление,

«Да, верно! Я действительно этого ждал!»

Коко засмеялся и кивнул ему. В конце концов, они должны были быть такими. Они должны были быть несколько идиотскими любовниками, смеясь вместе.

«Пойдем жарить и есть кукурузу, кальмаров и все такое, как сумасшедшие! Якисоба тоже! А потом пусть волны поглотят нас вместе!»

«Да! ... Но я немного беспокоюсь об УЗИ. Увидев Мицуо с Линдой-семпай прямо перед ней, я задаюсь вопросом, все ли в порядке с УЗИ ...»

Его колени рухнули под ним. Почему, Куко? Почему вы снова переключаетесь с долгожданного азарта на эту тему?

Не подозревая о мыслях Банри, Коко вздохнул. Как будто от скуки она попала в кинематографическую версию мира.

«Хотя мне совсем не нравится этот Ультразвук, я имею в виду, я ненавижу ее, но я могу представить ее чувства. Столкнувшись с односторонней пылкой любовью к Мицуо, она однажды категорически отвергла его. И именно тогда она задалась вопросом, не она могла терпеть его присутствие или самодовольно думала, что у нее есть место, чтобы дышать, это случилось! "

Возбужденный, Куико отпустил руки Банри и широко развел ее.

«Потому что она была медлительной, зрелая, пожилая женщина украла его! Это должно быть больно! Я имею в виду, Ультразвуковой, черт возьми, она медленная! Она упускает что-то важное! В конце концов, вы видели ее? Ее лицо, когда она увидела Мицуо. !? Это было лицо в полном шоке! Я имею в виду, она не ожидала, что кто-то вроде Линды-семпай появится перед Мицуо, не так ли? Линда-семпай - замечательный человек, и любой, кто встретит ее, полюбит ее ! Разве это не так ?! Верно! "

"..."

Тада Банри ничего не сказал.

Он задавался вопросом, может быть, его в чем-то косвенно обвиняли. ...Почему сейчас? В таком месте, как это. Пойдем к морю сегодня утром. Зачем поднимать эту тему, которую мы должны были уже закончить, с которой нужно было покончить? Что, черт возьми, было ее намерением?

У Коко был отстраненный взгляд. Возможно, она видела место в 50 000 световых лет от мыслей Банри. А потом,

«Что касается партнера, с которым он решил расстаться, у Мицуо нет никакого прощения. Я это хорошо знаю. Я знаю, несмотря ни на что ...»

Почему она до него сейчас рисовала Мицуо такую сентиментальную картину разбитого сердца? Банри автоматически опустил рюкзак с плеч на ноги и повернулся к Куко.

"Знаешь, Куко ..."

"А? Что?"

В этот момент внезапно раздался автомобильный гудок, похожий на невероятно сердитый голос. Услышав такой сигнал, они оба одновременно вскочили.

Выглядя серьезно расстроенным, Два Измерения воскликнули: «Вы никогда не проверяли свой телефон !? Никогда !? Даже если вы на двадцать минут опоздали на встречу!»

Сидя бок о бок на заднем сиденье, Банри и Коко неудобно пожали плечами.

«И почему ты сидишь, как будто в такси !? Так ты временами выглядишь! Такое чувство, что ты не проявляешь ко мне никакого внимания!»

... Двое из них неправильно поняли, где они собирались встретиться.

Обещание было «автобусным вокзалом с фиксированным маршрутом». Место, где Банри и Коко оказались в сомнительном настроении, было остановкой маршрутных автобусов, доставляющих прямое сообщение в местный отель. Во всяком случае, они были там впервые. Когда они встретились у кассы, прямо перед собой они увидели табличку со словом «автобус». Они были полностью уверены, что находятся на месте встречи.

Банри подумал, что даже если их обещанное время прошло, беспокоить его во время вождения тоже будет плохо, особенно если они опаздывают, поэтому он не пытался с ним связаться. Погруженный в разговор с Коко, он никогда не замечал звонка его сотового телефона, и так глубоко в рюкзаке. ... Обычно это было бы запихнуто в его задний карман, но пока они ехали в поезде, он беспокоился, что он будет разбит, поэтому засунул его в угол своего рюкзака и вскоре забыл о нем.

В этот момент, не найдя места, где он мог бы остановиться на мгновение, Два Измерения продолжили разъезжать, чтобы не создавать проблем для других автобусов и автомобилей. Повернув «на всякий случай» к остановке маршрутного автобуса, он наконец заметил Банри и Коко. Вот тогда он и впал в ярость.

Вынужденный сделать значительный объезд, чтобы более эффективно встретить своих друзей, Два Измерения покинули его дом довольно рано, и, хотя было еще рано, он уже был в довольно плохом состоянии.

«Боже, хотя я и поспешил, потому что дороги выглядели переполненными! Ааа, и погода не выглядит сомнительной ... это плохие предзнаменования, не с самого начала».

Он угрюмо ехал. Вот как все обернулось. И они были полностью виноваты.

«Нам очень жаль. Мы сожалеем, что это произошло».

"Не хотите ли вы мяты?"

Держа мяту, которую она взяла в ладони (грандиозная услуга), Коко наклонилась к водительскому сиденью и попыталась дотянуться до рта Двухмерного, но внезапно со стоном отвернулась.

«Два, два измерения, меня только что ударил по лицу горячий ветер, исходящий от вашего кондиционера ...»

«Ага! Кондиционер в этой машине неисправен! У тебя проблемы с этим ?!»

Нет ... ты мог еще что-нибудь сказать? В самом деле, он думал, что кондиционер вообще не охлаждает внутри машины.

Они уже отставали от графика на тридцать минут.

Когда они написали ей, что они опаздывают между этим и этим, Чинами ответила: «Ну, я уже застрял в этом, поэтому я убиваю время в соседнем кафе». Когда они прибыли в обещанное место, они отправили ей сообщение о том, что прибыли, но на этот раз ответа не было. И Чинами не появился. Когда Банри пытался позвонить ей по телефону,

«Что за?» Он превратился в «Уважаемый покупатель, номер, который вы пытаетесь дозвонить, в настоящее время находится за пределами нашей зоны обслуживания ...?» Может, она не понимает, что ее телефон не работает ".

"Ты серьезно...!?"

Два Измерения ужасно нахмурились. Нет, даже если он меня не видит ... подумал Банри, пока кивнул, но ...

«Разве Ультразвук здесь не в кафе? Минутку. Я попробую заглянуть в почти магазины».

Возможно, потому, что она хотела сбежать из еще более раздраженных двух измерений, необычным для нее движением, легко взяла свой мобильный телефон и вышла из машины.

Двум мальчикам не оставалось ничего другого, кроме как ждать двух девочек, но это длилось дольше, чем они думали. Под давлением Двух Измерений, который терял терпение, Банри попытался вызвать Коко, но на этот раз даже Куко был где-то не в работе.

«Это невероятно, это неприличное магнитное поле между нами ...»

Хотя это не была вина Чинами, время шло, и недовольство Two Dimension продолжало расти. К тому времени, как Коко, наконец, привел с собой Чинами обратно в машину, прошло пятнадцать минут.

«Извини, что заставил тебя ждать, Два Измерения! Прилетай, Банри!»

«Доброе утро! Извини, в конце концов я заставил тебя ждать! Я не заметил, что оказался на полуподвальном сиденье!»

«Я сразу нашла Ultrasonic, но потом нам пришлось сходить в ванную, и мы опоздали».

«Была длинная очередь людей, нам пришлось так долго ждать ～»

«В самом деле. И туалет для девочек был только один».

"Если бы было только двое ～"

"Конечно ～"

Каким-то образом они вдвоем, как пара сестер-барсуков, возвращающихся в свою берлогу, быстро сели на заднее сиденье. Аа, это снова похоже на такси ... но когда Два Измерения обернулись, чтобы пожаловаться,

"Ой ... Ока-чан, разве это не юбка на тебе ...!?"

«Да, так мне легче переодеться! На мне мой купальник! Эхе!»

"Понятно! Хорошо, поехали!"

Фактически, совсем не похожий на себя, увидев фигуру Чинами в юбке, он, казалось, был готов простить весь мир. Внезапно добродушно улыбнувшись, он взял себя в руки и схватился за руль. В то время как Банри обнаружил, что упакован еще сильнее, он был благодарен за вид стройных белых колен Чинами. Эти колени даровали благословение спокойствия диким Двум Измерениям.

Чинами была одета в тонкое цельное платье из материала, напоминающего футболку, носила свои обычные биркенштоки и несла большую пластиковую сумку. Его длинные волосы были очень мило заплетены в косы. Ее щеки без макияжа были гладкими, как персики, а блестящие глаза - темными, как космос. Ее голос, аниме. Несмотря на самого себя, казалось, что Два Измерения не смогут устоять перед такой необычной привлекательностью.

Как будто его прежнее раздражение было ложью,

«Это так ... так у тебя под юбкой купание, а? Кстати, это школьный купальник?»

«Это нормальный купальник Чинами».

"Кстати, Чинами не забыла свои трусики, не так ли?"

«Чинами не забывает такие вещи».

"То так, то так ..."

Внезапно он начал так привычно играть, держась за руль, и ему показалось, что он наслаждается трехмерным миром.

Но медовый месяц длился недолго. Их график был перенесен на час, и они здорово застряли в пробке. Как сумасшедший пойманный светофором, Два Измерения кричал про себя: «Ты шутишь !?»

Опаздывая по той или иной причине, они забрали Мицуо только в 11 утра. Более того, они все еще находились в районе метро Токио, хотя обычно до пляжа оставалось еще два часа.

Тем не менее, Янагисава Мицуо, не злой, что его заставили ждать,

«Эй, парни, это заняло время! Ура, я могу покататься на дробовике!»

Ярко улыбнувшись, красивый парень проскользнул рядом с Двумя Измерениями. Он тоже поздоровался с ним: «Эй, парень, давно не виделись, а?» улыбаясь, как будто он понятия не имел, что они видели его всего несколько дней назад.

Он, как обычно, поприветствовал Банри: «Как дела !?» ... Просто, ну, если он их обманывал, значит, он их обманывал. Ощущения неловкости, когда он уезжал накануне, еще не были забыты. Мицуо ушел, как был, в плохом настроении, со странным выражением лица: «он знал?» Трудно сказать, что он хотел сказать. Тем не менее, сегодня был день их долгожданной поездки на пляж. Банри и Мицуо играли невинно и вместе смеялись.

Со своей стороны Коко превратилась в робота. «Давно, не виделись, Янао ... нет, Мицуо ...» - ее лицо было слишком красивым, как она его рисовала. Если она не улыбнулась Мицуо злобной улыбкой с лицом ледяного демона, она не была Коко.

«О. Что случилось, Коко? У тебя заикание?»

«Э ... Нет, нет. Я не, правда, Ультразвуковой !? Послушайте, вы давно не виделись, верно? Верно? Верно!»

Она ткнула Чинами рядом с собой локтем, стреляя быстро, как из пулемета. В то время как внезапная сила потрясла ее, она улыбнулась, как мягкая трепещущая фея.

«Давно, не виделись, Яна! С тобой все в порядке? Мы, старожилы, соскучились по тебе на застольях!»

Конечно, мы живем вместе в пространстве и времени. Немного раздраженный, Мицуо повернулся к Чинами.

«Э-э ... скорее, помимо этого. Разве у тебя там не было тяжелого времени, Чинами? Похоже, у тебя много дел. не слишком волнуюсь ... "

"Э? О чем ты говоришь?"

Озадаченная, Чинами посмотрела на него, склонив голову набок.

«Я немного слышал об этом вчера от Банри».

«А? На самом деле ничего не происходит».

«... Нет, но начиная со следующего месяца вы ...»

«Ахаха, об этом нечего вам рассказывать, так что не беспокойтесь об этом! Эй, Кага-сан, не могли бы вы дать мне одну из тех мятных конфет, которые у вас только что были, они были странно вкусными!»

Передавая одну из мятных конфет в руку Чинами, Коко, переводя только глаза, внимательно посмотрела в глаза Банри. Банри был тем, кем он был, он не знал, куда смотреть, поэтому на мгновение сосредоточился на нижних ресницах Коко.

Возможно, для Мицуо было неловко просто начать так разговаривать с Чинами. То, что он разговаривал с Мицуо, теперь стало известно, и, возможно, Чинами был рассержен ... или, возможно, это было просто отношение Чинами к Мицуо прямо сейчас ... Сидя за рулем, 2D сохранял невозмутимое выражение лица. Он сосредоточился на своем вождении и на красивом пейзаже снаружи.

«Что происходит? Почему так формально? Эй, разве Чинами сейчас не так холодно со мной?»

Хотя Мицуо спросил всех в машине, никто не ответил. Все в клубе «смотри за Мицуо», включая Банри, казалось, искали правильные слова, чтобы сказать.

На несколько секунд в узком замкнутом пространстве воцарилась неловкая тишина. Готовый пожертвовать собой, Банри попытался ответить.

«Вовсе нет! Это было совершенно нормально! Я так думаю! Ты так не думаешь !? Потому что ты должен!»

Это было в значительной степени имитацией характерной напористой манеры Коко ... то есть шутки, но никто не понял шутки. Странно одиноким голосом Мицуо коротко заметил: «Я так не думаю».

Настроение в машине было чрезмерно тяжелым. Было такое ощущение, что их задыхают. Был ли виноват в этом горячий воздух, выходящий из сломанного кондиционера? В любом случае, что-то шло не так. Было ощущение, что шестерни неправильно зацепляются, вращаются не в том направлении или в неправильном направлении.

Он попытался заглянуть в сторону Чинами. Мята катилась у нее во рту, и Чинами смотрела в окно со своим обычным выражением лица. Она решила присмотреть за Мицуо, но он предположил, что есть некоторые вещи, которым нельзя простить. Что случилось с его безответной любовью несколько дней назад? Изменилось ли оно во что-то другое? Это плюс комментарий «в вашем случае я не слишком волновался». Банри тоже не думал, что дело в этом. Возможно, было бы неразумно говорить с ней таким образом и ожидать, что она будет в хорошем настроении.

Взгляд Коко метался взад и вперед между профилем Чинами и задней стороной головы ее друга детства. Иногда, в мгновение ока, она бросала тайные взгляды и на Банри. Он задавался вопросом, произвольно ли она задавалась вопросом о душевном состоянии Чинами, ее «Повести о безответной любви - издание Мицуо», или беспокоился ли об этом сам Банри. Не поэтому ли Куко продолжала качать головой в таком темпе? В уме Банри в шутку сказал: «Это не теннисный матч!»

Два Измерения, управлявшие автомобилем, казалось, намеревались сделать вид, что его это не касается. Не привыкший ездить по переполненным дорогам, оглядываться, готовый потерять терпение, быть отрезанным и постоянно нажимать на тормоза, он выглядел раздраженным.

Мицуо замолчал, чувствуя неловкое настроение, окружающее его, чувствуя, что его избегают.

Банри откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя уже измотанным. Он чувствовал это, хотя они еще даже не прибыли.

Несмотря на то, что это был день, которого они так долго ждали, их долгожданная поездка к морю, почему именно так, он задавался вопросом, почему все не так хорошо. В конце концов, это было «то»? Проклятие? Был ли кто-то, кто затаил на него злобу и проклял его этим летом? Но он ничего не мог придумать. Он не мог вспомнить, чтобы кого-то рассердил. Может, предыдущий Тада Банри что-то сделал? Неужели он забыл оплатить счет, прыгая с одного места на другое? На фотографиях он выглядел таким же безобидным дураком, каким его когда-либо делали, и когда он думал об этом всерьез, такие удивительно порочные вещи казались глупостью.

"... Ха !? ... Эй ...!"

Не раздумывая, Банри сел. В то же время Ока-чан выглянула наружу и повысила голос, издав печальное «уваа ...»

Капать, капать ... Крупные капли дождя вдруг стали бить по оконному стеклу.

* * *

Никто не открывал рта.

Что касается Банри, то он не столько думал, что не хочет ничего говорить, сколько то, что он просто потерял момент, чтобы что-то сказать. Остальные наверняка думали о том же, но даже в этом случае молчание продолжалось слишком долго.

Несмотря на то, что «Два измерения» ехали, скучное движение наконец рассеялось, и они прибыли на пляж, на который отправились. Прошло три с половиной часа с тех пор, как они взяли Мицуо и отправились в путь. Более того, шел дождь. Он продолжал падать.

Как будто желая ворваться и крикнуть в Японское агентство погоды: «Что это был за прогноз !?» это был действительно ужасный сильный дождь.

Банри тоже теперь подумал, что было бы лучше повернуть вспять, когда это началось. Принятие желаемого за действительное, что это может скоро прекратиться, и, возможно, страх, что это разрушит их общение, заставили их решить продолжать свои планы играть вместе, пятеро из них.

Это было явно ошибкой. Банри не собирался расставаться, но огляделся в тяжелой тишине.

Спит Коко или нет, она прислонилась к плечу Банри с закрытыми глазами. С той стороны Чинами молчала, прижавшись лицом к оконному стеклу. Мицуо, возможно, действительно спал. В любом случае он не слышал этого голоса последние два часа. Два измерения, похоже, вяло возились со своим iPhone. Стереосистема была сломана, телевизора не было, а кондиционер был испорчен.

Поскольку в такую погоду больше никто не направлялся к морю, они ожидали, что пробка исчезнет в любой момент, когда внезапно произошла авария, и дорога стала еще более загруженной. Они потеряли из виду, куда им следует повернуть назад, и продолжили движение вперед. В конце концов, они добрались до места назначения - пустой парковки на пляже.

Обычно примерно сейчас широкое пространство было заполнено рядами машин, но вместо этого машин было всего несколько. Земля была почти затоплена сильным дождем, капли дождя разбрызгивались так, что было трудно увидеть землю из-за всех брызг.

Как было, если бы кто-нибудь пробормотал: «Разве мы не должны вернуться тем же путем, которым пришли?» они бы сделали это сразу. Но, поскольку никто ничего не сказал, время просто шло, а они ничего не делали.

Пока что Банри подумал, что он все время ехал на «Двух Измерениях», и ему нужен перерыв, но он не был уверен, что такая тишина вообще дает ему отдых.

Втайне у него перехватило дыхание.

За окном сильно лил дождь.

Было видно море. ... Перед ними были мрачные и бурные моря, гребни волн, разбивающиеся о берег, занавес ужасного ливня.

Иногда казалось, что сами капли дождя грохотали, ударяясь о них сбоку. Ветер тоже был сильный.

Из кондиционера продолжал дуть теплый воздух. Словно чтобы задушить его, футболка Банри сильно прижалась к его шее. Он чувствовал случайный стресс, задаваясь вопросом, достаточно ли он получает кислорода. Но если бы они открыли окно, они бы тут же промокли, поэтому они не могли этого сделать.

... Я хочу отсюда.

Прижавшись лбом к оконному стеклу, Банри смотрел на бурную сцену снаружи. Как будто он оказался в клетке.

В подавленном состоянии он закрыл глаза. Это больно. Я уже хочу уйти. Я знаю, что здесь я в безопасности, но я хочу уйти. Мне больно, когда мои ноги так скрючены. И у меня болит шея от того, что я сгорбился. Я даже ртом не могу пошевелить.

Я хочу сбежать.

"......"

Он открыл глаза.

У него было ощущение, что он знал эту ситуацию. Что это было...? О да. Это было примерно так.

Эта ситуация была странно похожа на то, что он был госпитализирован, в те дни, когда за ним наблюдали как за пациентом, который пытался покончить жизнь самоубийством. В белой больничной палате, на белой кровати, Банри мучительно страдал. Он был совершенно потерян для себя, совершенно бессилен, не мог сбежать и не видел способа выбраться оттуда.

Он был спасен дождливой ночью.

Тот свет, который он заметил в темноте.

Погоня за звездным светом, выбегая при знаке побега, со страхом пытаясь бежать, а затем Банри вернул себе свободу духа. Он вспомнил, как двигаться, как использовать свое тело, и его душа вернулась к нему.

Если бы не этот знак, он наверняка был бы бесполезен. Банри считал, что он стал бы совершенно бесполезным и тихо кончил бы.

Линда.

... Этот человек, наверняка, даже если бы он поднял эту тему еще раз, вероятно, продолжал бы говорить: «Я не знаю. Это должно быть случайное сходство». Она не собиралась говорить: «О, примерно в то время? Я хотела встретиться с тобой, ты знаешь. У тебя возникла идея приехать сюда, в Токио, потому что я звонил тебе тогда, а? Я рад, что мы смогли встретиться снова ... "не по прошествии всего этого времени.

Это хорошо. На самом деле все нормально.

Надежда, которую дала ему Линда, была подобна огню, бегущему по земле. Горячий и пылающий ярко. Горящее пламя дало ему энергию снова вернуться к жизни.

Именно это сделала для меня Линда.

Она подарила мне этого человека, сегодняшнего банри, сейчас же здесь банри. Поскольку этот человек дал мне «сейчас», Банри существует в этом месте. И поскольку он существовал сейчас, Банри мог устанавливать все больше и больше связей с окружающими в этом настоящем.

В следующий раз сигнал отправит Банри.

«Коуко»

Он попытался сунуть тыльную сторону упавшей безвольной белой руки рядом с собой. Ее длинные ресницы затрепетали, и Коко открыла затуманенные глаза. Она посмотрела на Банри.

"Ты спал? Ты в порядке?"

"......Да."

Он понял, что рядом с Коко Чинами шевелится, как будто растягивается. Он понял, что Мицуо и Два Измерения почему-то прислушиваются к голосу Банри, нарушающему долгое молчание. Кукозе широко зевнул и,

«... Что мне делать? Мне нужно в ванную».

Она подошла к уху Банри и заговорила. Два Измерения, которые, казалось, прекрасно слышали, повернулись, его шея хрустнула.

«У нас нет зонтика. Хотя, кажется, там есть туалет ...»

Он указал на въезд на парковку. Там определенно был общественный туалет, но проливной дождь, идущий под углом по песчаной поверхности, был похож на плохую шутку. Коко выглянула наружу и, наконец, словно измученная, уткнулась носом в плечо Банри. Когда он спросил, было ли это фантомным побуждением, он ответил: «Это реально, это реально!» Когда он провел пальцем по ее белому лбу, Коко нахмурился, как будто она была раздражена.

"Ты был в купальнике?"

"......Да."

Глядя на смеющееся лицо Банри, она широко открыла сонные полузакрытые глаза.

«Ба, Банри? О чем ты думаешь? .. Э? Ты шутишь? Да, правда?»

Банри сказал: "Ты поймал меня!" и смеялся еще больше. Это наверняка была Коко, его девушка. Она читала его как книгу. Она поняла, как он и ожидал. В узком пространстве машины он снял футболку и расстегнул джинсы. Он опустил молнию и подумал: «Ой, там только бумеранг ...», но, уже зашедший так далеко, ему было все равно.

"Ну тогда пошли!"

"Эх !? Вы, вы не серьезно, не так ли !?"

«Я серьезно! Мы сейчас вместе идем в туалет! Если ты медлишь, ты останешься позади! Сними одежду! Поторопись и сними эту одежду! У тебя осталось три секунды!»

"Эх !? Ээээээээх !?"

"Три! Два!"

Подняв задницу с сиденья, он одним движением стянул джинсы до щиколоток. При ярком радужном цвете он был пронзен взглядом Коко, а затем взглядом Чинами рядом с ней.

"Один!"

"Ах, ах, ах, подожди, подожди! Я тоже пойду! Мы пойдем вместе! Подожди, Банри!"

В безумной спешке Коко тоже внезапно скинул слитное макси от hyer. В мрачном салоне машины неожиданно ярко выделялись ее чистая белая кожа и зрелое голубое бикини.

"... ИДТИ! Беги ...!"

Он взял Коко за руку, практически вытащив ее. Он толкнул дверцу машины. В бумеранге и сандалиях они вылетели под ливень.

"Увааааааааааааааа!"

"Кяааааааааааааааа!"

Вероятно, это было всего несколько шагов, более или менее.

Но ветер и дождь были больше, чем он ожидал. Их двоих зацепила лужа, и они чуть не заставили их упасть. Крича и держась за руки, им как-то удалось встать на ноги.

«Пфф! Фффф! Это было так плохо !?»

«Ни за что! Мои волосы, мой макияж, kyaaaaa!»

Как будто находясь под широко распахнутым холодным душем на ветру, Банри и Коко посмотрели друг другу в глаза. Это было ужасно. Намокшие насквозь, их волосы сразу промокли.

"... Уфф, пух, пухаха ... вахахахахахахаха!"

«Ахаха ...! Ахахахахахаха! Довольно! Что это, что уже, что мы делаем!»

Вы не могли не смеяться. Два человека, взявшись за руки в купальных костюмах посреди парковки, смеются как идиоты, терзаемые ужасной бурей.

«Я, я не думал, что это будет так плохо! Ужасно!»

«Мы странная пара! Худшее, гораздо худшее ...!»

«Куко, эта голова! Она навсегда войдет в историю!»

«И чья это вина !? Боже, я ненавижу это. Но, ахахахахахаха! Больно, и я тону!»

Зияющие, с их лиц капала кровь, они жаловались, будто плакали, они наткнулись друг на друга, как будто обнимались. Они так прижались друг к другу, что едва могли дышать, и продолжали смеяться.

Задняя дверь машины, из которой они выпрыгнули, все еще открыта,

"Потрясающие..."

Чинами, смеясь и сжимая свою O-Camera, снимала пару идиотов, используя улучшенное изображение. Когда он заметил это, Банри подала ей знак мира.

«Круто, НЕ! Здесь никто не смотрит, так что ты тоже!»

"Хм !? Э !? Хо, держись! Эй, эй, эй!"

Превратившись во что-то вроде Тарзана, промокшего насквозь, Коко искривленно усмехнулся. Она вытащила Чинами за руку.

«Серьезно, держись! О-камера! Ах ...!»

Маленького Чинами насильно вытаскивали под проливной дождь. Оставив свою драгоценную камеру на сиденье, уже в отчаянии, Чинами развернулась и скинула свое сплошное платье.

Практически выполненный Коко, теперь он превратился в простую форму в черном купальнике, все тело Чинами застряло под проливным дождем. Не имея выбора, кроме как смеяться, как пара идиотов,

«Вдобавок к этому холодно! Вы двое идиотов !?»

Она смеялась, выкрикивая оскорбления в их адрес. Коко и Чинами, свисающие с двух рук Банри, он развернул их. Две залитые дождем девушки в купальниках, невинно приставшие к его рукам ... он не мог думать, и его ноги запутались. Он кричал: «Стой, стой, стой!» фальцетом.

Мицуо и 2D, которые, казалось, остались позади, уставились на них троих как бы в изумлении.

"Уу ... ах, что это ?!"

«Дерьмо! Этот Банри, на нем нет спортивного ремня!»

«Это нехорошо! Банри, это чисто символично!»

«Его вот так арестуют! Боже, у нас нет выбора! Пойдем, 2D!»

"Да!"

Скинув рубашки и выскочив на улицу, двое парней приняли красивую позу. Великолепно синхронизированные, их протянутые руки сцеплены и идеально пересекают нижнюю область Банри, скрывая ее для него.

«Дядя, дядя! 2D! Ребята, для меня ?!»

«Конечно, сделали! Быстро завладев вашими болтающимися осколками, условия хищения, составляющие преступление, были полностью выполнены!»

«Но что делает Яну-ссан твоим дядей !?»

«Он просто есть, идиот! Не отвечайте! Эй, ребята!»

В этот момент из-за спины трех парней, обнимавших друг друга из-за чистой энергии, Коко вскрикнул. Банри в панике обернулся,

«Что случилось, Коко !? Ты обмочился !?»

Она кричала: «Я просто поскользнулась, идиот!»

Впервые его назвала идиотом девушка, уткнувшаяся задом в лужу.

* * *

Несмотря на то, что дождь постепенно утих, он продолжался до захода солнца.

Тем не менее, найдя стенд, предназначенный для серферов и обращенный к морю, Банри и другие наблюдали, как море становится грубее, а серферы сходят с ума, выстраиваясь в очередь и ели горячий рамен. В длинном узком магазине, в котором не было ничего, кроме прилавка, они пошли вместе с толпой и сели в очередь. Соевый соус, мисо, тонкоцу, соль, острое и кислое: в то время как каждый из них вкалывал, сколько душе угодно, все пятеро наполняли полностью охлажденные животы.

К сожалению, не осталось ни кукурузы, ни кальмаров, ни даже якисобы, после чего ребята были вынуждены есть струженый лед. Их губы темно-фиолетовые от холода, пока они шептались о том, что это ужасно круто, Коко и Чинами потягивали горячее какао, их влажные волосы рассыпались по полотенцам, накинутым на их плечи, как будто они только что вышли из ванны.

В любом случае, поскольку они опоздали, как только они откинулись на татами и начали праздно болтать, время закрытия подошло к концу, их выгнали, и они направились в семейный ресторан на пляже.

Когда они закончили ужин и вернулись на стоянку, было уже темно.

Дождь прекратился, и теперь был ужасно душный вечер.

«Ой, я устала ... что будем делать? Я так много съела, что заснула. Никто не спит; если станет тихо, я почти уверен, что впаду в транс».

Когда он сел на водительское сиденье, Два Измерения потер глаза. Первый раз поднялся сегодня утром, почти все время за рулем, и по дороге различные раздражения, он, вероятно, был очень измотан.

Коко похлопал его по плечу,

«На самом деле, у меня есть водительские права. Могу ли я поехать обратно?»

«Послушайте, - сказала она, вынимая лицензию из бумажника. Банри не знал, что Коко умеет водить машину. Мицуо, знавший ее дольше всех, был удивлен.

«Правда? Это действительно поможет, но разве это нормально?»

«Похоже, ты в плохой форме. Все в порядке, рассчитывай на меня».

Этот нервный Куко за рулем ... Банри чувствовал себя немного не в своей тарелке, но без прав он ничего не мог сказать.

«Тогда я могу покататься на дробовике? Тогда Два Измерения могут вернуться и поспать».

«Я позволю тебе сделать это наверняка. Я на пределе возможностей. Я ооочень устал ... зеваю ...»

Услышав слова Банри, Два Измерения зевнули и направились к заднему сиденью. Два миниатюрных Чинами сидели между двумя парнями: Банри на пассажирском сиденье и Коко на водительском сиденье.

"Хорошо, тогда все, поехали!"

В приподнятом настроении Коко завел машину.

На удивление Банри быстро поняла, что она приличный водитель. Ее старт и остановка были плавными, она не ускорялась и вела вежливо.

«Она водит намного лучше, чем я ожидал», - прокомментировал Мицуо с заднего сиденья.

Возможно, из-за неожиданно хорошей вождения, Два Измерения сразу заснули и слегка похрапывали. Вероятно, потому что они устали и молчали, чтобы не разбудить его, примерно через час лицо Мицуо приняло красивое спящее выражение. Чинами некоторое время болтала о том и о том, но прежде, чем они это поняли, она прислонилась к плечу Два Измерения, и был слышен мягкий звук ее дыхания во время сна.

Ночью в машине, слышны только звуки дыхания друзей во время сна,

«Ах, все заснули».

Крепко держась за руль, Коко мягко пожал плечами.

«Ты повеселился? Коко, ты не устал?»

На самом деле Банри тоже довольно устал. Отчаянно пытаясь удержать свой разум от блуждания, он разговаривал с Куко. Это была работа человека, сидящего на ружье. В любом случае, все время держи глаза открытыми. Продолжайте разговаривать с водителем.

«Нам было весело. Как-то».

«Хотя мне было интересно, как это все обернется. Я думал, что мы закончили, когда пошел дождь».

«Действительно. Это было ужасно».

Они оба вместе засмеялись. Их смех тихо растворился в темноте.

«… Возможность приехать к морю была забавой… Я рада, что мы смогли собраться вместе».

«Да. Я рад. Было весело. У нас остались хорошие воспоминания об этом лете. Нам действительно было весело. Сейчас это похоже на лучшее лето в моей жизни».

«Правда? Разве это не слишком много? ... Ну, лето еще не закончилось. Подумав о чем, когда вы собирались в Барселону?»

«На следующей неделе. Но я хочу пойти с тобой».

«Разве мы уже не говорили об этом? Я сказал тебе идти вперед и принести мне что-нибудь обратно».

«... Но я действительно хочу пойти с тобой. Потому что ...»

Оранжевые уличные фонари вспыхивали через определенные промежутки времени.

Встречных машин не было, а дорога ночью была темной и тихой.

Банри намеревался продолжить разговор с Коко, как он был, но внезапно его тело, казалось, взмыло вверх, а конечности онемели и стали тяжелыми.

Я не могу. Я могу заснуть сейчас. ... Хотя он так и думал, его тело не двигалось.

Его конечности стали как мертвые тяжести, потеряв силу, не подчиняясь его воле, Банри собственными ушами слышал собственный храп, как будто что-то происходило где-то далеко. Ах, я не могу ... это серьезно ... я не должен ...

На внутренней стороне его полностью закрытых и плотно склеенных век забавные сцены дня круто проносились мимо него. Лицо Коко громко смеется. Синий купальник взрослого дизайна. Друзья в приподнятом настроении. Ока-чан настаивает, чтобы они бросили вызов прибою, Два Измерения яростно бежали вместе с ней по песчаному пляжу, и они двое внезапно поморщились. Когда они покачали головами и кричали: «Ни в коем случае, ни в коем случае, ни в коем случае!» И когда Мицуо поймал его, он так рассмеялся, что упал со стула. Коко засмеялся до смерти, видя эту глупость ... они повеселились. В самом деле.

Без паузы остатки его воспоминаний ускорились, как будто они вращались в обратном направлении. Неловкая тишина утра, утреннее рандеву, пробуждение, телевизор, который он смотрел перед сном, возвращение от Мицуо, прыжки, чтобы надеть бумеранг ... все больше и больше, скорость увеличивалась.

Вчера, позавчера, раньше, намного раньше. День в июле, когда он поцеловал Коко под дождем. Май и грандиозная выпивка. Хаотичный апрель, непривычный к одиночеству, в Токио, на церемонии входа, на приветственных вечеринках. Марш в Сидзуока, подготовка к отъезду из дома. Февраль и объявление о сдаче экзаменов. Январь, на глазах у своих родственников, драка с отцом, который был против его поездки в Токио. Перед этим готовился к экзаменам ... снова и снова встречался с родителями и врачами ... его выписывали из больницы ... в белой комнате, в которой он был госпитализирован ... внезапно Банри узнал этот голос.

(Вы не можете, вы не можете, вы не можете! Вы не можете так делать!)

Это был рыдающий голос. Кто-то плакал, и было очень много шума.

(Я этого не ожидал! Я не хотел, чтобы что-то подобное случилось!)

Этот человек плачет и бегает. И бегает, дверь открывается. Когда тот человек открыл дверь с другой стороны, его воспоминания распространились широко, как пейзаж, как будто они были отрезаны дверью. Посещение лекций в колледже, погружение в практики для Ава Одори, проверка времени для Синкансэн на станции Сидзуока, прогулки с Мицуо. Багровые губы Куко. Два измерения учатся в школьной столовой в середине дня. Ока-чан сидит на скамейке. Косши-семпай снова флиртует с Линдой.

Дверь открылась как сумасшедшая. Затем он закрылся, и открылась следующая дверь.

(Кто-нибудь Спасите меня!)

Кричащий, отчаянно открывая бесчисленные двери, у этого человека было то же лицо, что и у меня. Но он не заметил, что я здесь, и мне казалось, что я отделен от мира толстой пленкой.

(Кто-то!)

А потом открылась еще одна дверь.

Перед глазами Банри обернулась девушка с длинными волосами.

Она надела шлем, плотно застегнула его ремешком под подбородком и повернула ключ. Мотор скутера завелся. Он издал довольно идиотский звук. Как будто он проскальзывает сквозь трещину в звуке,

«Я прошу вас сделать все, что в ваших силах! ... Больше я не могу ничего сказать».

Она помолчала несколько секунд, затем снова вздохнула. Затем,

Готовьтесь!

".... нгх!"

Он поставил ноги.

Это произошло еще до того, как он смог открыть глаза. Во сне Банри вывернулся всем телом с пассажирского сиденья, протянул ногу и нажал на тормоз изо всех сил.

Когда он открыл глаза, подбородок Коко упал на ее грудь, ее хватка на рулевом колесе полностью исчезла, и машина свернула далеко вправо и приблизилась к ограждению. Ремень безопасности так сильно врезался в него, что сотрясло его тело быстрее, чем он мог повысить голос.

Автомобиль полностью потерял управление от резкого торможения. Куко с открытыми глазами закричала, сразу повернув руль. Банри тоже крикнул, его ноги твердо стояли на тормозе. С ужасающим шумом кузов машины наклонился в сторону. Несмотря на то, что он задавался вопросом, не собирается ли он перевернуться, он не потерял равновесия, но даже в этом случае он оказался в противоположном направлении.

Если бы в то время к ним приближалась машина, возможно, все они ... время.

"... Чт, что !? Что это было только что !? Э ...!?"

Голос Двух Измерений казался эхом с далекой далекой планеты.

Что касается Банри, "... нгх ... нгх ..."

Он посмотрел на руки Куко. Он задыхался. Он не мог дышать.

Руки Коко, крепко державшие руль, дрожали так сильно, что он мог слышать их грохот. И не только ее руки. Ее зубы стучали, плечи дрожали, ее спина, колени и ступни дрожали, глаза Коко были настолько широко открыты, что были готовы выпасть из орбит.

«Банри, Банри, подожди, Банри», - стонала Коко из глубины ее горла.

Тада Банри был разочарован.

Был разочарован ... могли ли эти несколько букв описать сцену перед его глазами? Посреди своей комнаты ... эта фигура, стоящая на коленях на полу, промокшая насквозь и полностью обнаженная, белая пена капает изо рта, голова опущена ... даже в глазах этого призрака деградировала до точки мстительности духом он получился довольно жалким.

Настоящее время: 11:30 утра.

По расписанию он вставал до 11 утра, но Банри проспал. Наконец, открыв глаза за несколько минут до этого, он вскочил, чтобы проверить время по мобильному телефону. Он должен был встретиться со своими друзьями через тридцать минут, но до кафе, в котором они обещали встретиться, потребуется тридцать минут. О встрече просил сам Банри, и опоздать на встречу человеку, который заговорил первым, было бы нехорошо. Он скинул полотенце, быстро вылез из постели и направился в душ.

Освободившись, он снял рубашку и шорты, затем схватил зубную щетку и пасту, залез в ванну и повернул ручку душа. Парень широко открыл рот в душе и почистил зубы водой из душа. ... Сколько бы раз я это ни видел, я не могу понять его поведение. Я никогда не делал этого, пока был жив. Я думаю, что выделение этого слюнообразного вещества, пены от очищения рта, загрязненной микроорганизмами, отрицает само значение чистого душа! Первое, что нужно сделать с утра, - это переваривать воду через потную кожу головы и в рот. Научился ли он вести себя подобным образом из-за ограниченного времени принятия душа и хлопот, связанных с общей ванной комнатой, которую он долгое время провел в больнице?

Под прохладным душем, который не превращался в гнойную рану, Банри, не подозревая о взгляде ужасающего призрака позади него, сплевывал пену, энергично чистя зубы, когда он внезапно замер. Сквозь звук падающей воды он заметил вибрацию, передаваемую через пол. Его мобильный телефон звонил в комнату.

Как только он это заметил, Банри кинул зубную щетку к краю раковины и, не прополоскав рот, оставив душ в том виде, в каком он был, выпрыгнул из ванной. Промокший насквозь, мокрый и совершенно голый, оставив пол в беспорядке, он схватил свой телефон, как будто обнимая его.

А потом он увидел имя на дисплее. Он резко упал. Разочарованный.

Это была жалкая фигура каппы, едва вырвавшейся из заточения. От этих волос, от его тела, прозрачные капли воды рисовали линии на его теле, падая на пол у его ног и образовывая лужи.

Ему позвонил не тот, на кого он надеялся, а скорее Янагисава Мицуо, с которым он обещал встретиться через тридцать минут.

Это было сделано для того, чтобы он не забыл взять с собой ранее взятый компакт-диск, и он мог бы сделать это с помощью текстового сообщения, но он подозревал, что Банри проспит, поэтому вместо этого позвонил. Как и ожидалось от хорошего друга, у него было столько проницательности.

«... Что это? Я думал, что ты Коко ...»

Говоря прямо, даже не пытаясь скрыть свое разочарование, Банри, когда пена капала из уголка его рта, тихо зарычал. «Не звучите так разочарованно, давайте поговорим об этом позже», - сказал Мицуо и повесил трубку.

Банри остался разочарованным, сжимая сотовый телефон в руке. На коленях, мокрый и обнаженный, он неподвижно опустил голову. С его волос капала вода.

Что до меня, то я наблюдал за чрезвычайно жалкой фигурой Банри с того места, где был на кухне, сидя на одном из стульев.

За окном сегодня опять было солнечно. Контраст между темно-синим небом и белыми облаками подсказывал мне, что мне следует ожидать палящего зноя под палящим солнцем.

А потом этот меня, пока еще не изменившийся ... меня внезапно вызывают домой сожжения Обона для неловкой встречи с моими предками, ну, этого не произошло, поэтому я продолжаю свою жизнь как странствующий дух.

Когда-то я был Тада Банри.

Ровно полтора года назад я упал с моста на следующий день после окончания школы, и «внутреннее я» выпало из моего тела от шока. С тех пор у того, кто жил как Тада Банри, не осталось воспоминаний о том, что было раньше, и я стал одиноким призраком, никем не узнаваемым, плавающим рядом с новым Тада Банри.

Плач и крики не изменили ситуацию. Как только я это понял, я почувствовал себя духом-хранителем. Его тело полностью выросло, но мысленно было новорожденным, и я хотел следить за его опасной жизнью, как за членом семьи.

Но когда Банри начал приспосабливаться к своей новой жизни, я начал чувствовать, что отрицал это.

Восемнадцать лет, которые он прожил, время, когда я был руководителем, казалось, что новый Банри хотел притвориться, что этого никогда не было. Иметь прошлое, о котором он не знал, было неудобно, если он знал это, он хотел бы его забыть, с самого начала он хотел относиться к нему как к чему-то, чего никогда не было ... это было похоже на то, что он хотел стереть само мое существование.

Это было печально.

Разочарованный, возмущенный, я не мог простить Банри. Я хотел, чтобы он так или иначе признал эти чувства и мое печальное существование. Я хотел, чтобы он понял.

По этой причине я решил, что рискну своим существованием и буду сражаться. Признайте мое существование! Или я уйду! Я доставлю тебе неприятности! ... С такими чувствами я проклял Банри.

Хотя я по своей собственной воле эволюционировал из обычного призрака в дух мщения, моя мрачная и ядовитая аура, похоже, работала довольно хорошо.

Но я никогда не собирался его убивать.

В самом деле.

В тот день, когда опасность смерти приближалась к телу спящего Банри, я впервые попытался как-то разбудить его. Но мой голос не доходил до него, и я не мог прикоснуться к его телу. В любом случае, я не мог вмешиваться в Banri как отдельную и независимую организацию. Я ничего не мог сделать с тем парнем, который был жив. У меня не было выбора, кроме как дозвониться до него. Неужели не было способа спасти его от этой дилеммы? Были ли у меня средства как-то спасти этого парня? Я отчаянно искал в Банри. Неужели за те несколько дней, которые прожил этот парень, не было ничего, что можно было бы использовать для спасения его жизни? В безудержном, самоотверженном порыве я вновь пережил последние полтора года жизни Банри в ее глазах.

Как я и ожидал, я нашел это. «Спасение» действительно существовало в этом парне.

И, глядя моими глазами, Банри тоже смог это понять. Он выжил в той опасной ситуации ... и с тех пор я чувствовал себя странно измотанным.

Прошла уже неделя с того жизненного кризиса.

Глядя на все еще удрученное обнаженное тело Банри, я не мог встать со стула. Что мне делать с этой усталостью? Как будто все мое тело тяжелое ... и я вроде как согласен с этим. Это как ощущение: «Я сделал это. Этого достаточно?» Я провел полтора года, заново переживая внутри Банри, и был действительно истощен.

Я понимаю, что то, что дает этому парню волю к жизни, живет внутри него. Даже если он не полагается на это внешнее устройство под названием «я», этот парень, кажется, может жить нормально.

Может быть, я больше не полезен.

Что касается теперь живого Банри, то это совсем не то, что я стал мстительным призраком, испускающим ядовитую ауру, - это явно то, без чего он мог бы обойтись.

Но, конечно, я не знаю, как покинуть этот мир. Если бы я знал как, я бы сделал это с самого начала ... или нет?

Я не знаю. Интересно, захочу ли я. Если бы я мог что-то с этим поделать, интересно, что бы я сделал?

Его влажные волосы все еще прилипали к щекам, Банри наконец встал. «Верно, иди вперед, поторопись и вперед. Ты опоздаешь». Не оглядываясь на мой голос, по его сгорбленной спине капала вода. Голая задница.

Возможно, это был первый раз, когда я видел телят, готовых заплакать.

Страница книги Золотая пора в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 3

1 - 4

1 - 5

2 - 0

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

3 - 0

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

4 - 0

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

5 - 0

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

6 - 0

О книге