Том 1. Случайные люди

Сентябрь – тот месяц, когда большинство учеников старших школ по всей Японии возвращаются от полных приключений летних каникул к рутине повседневной жизни.

Частная старшая школа Ямабоси располагалась в провинциальном городе, одним из немногих, обладающих правом на самоуправление. Во имя процветания города здешние школы придерживались достаточно либеральных правил, что, впрочем, не мешало ученикам получать хорошие оценки и в дальнейшем поступать в университеты. Ученики школы Ямабоси не были исключением.

Каждый сентябрь в школе проводился большой культурный фестиваль (его называли просто «фестиваль»), до завершения которого атмосфера оставалась особенно воздушной и легкомысленной.

Остатки этой атмосферы ощущались до середины сентября, и лишь потом все окончательно приходило в норму и обстановка становилась спокойной, хоть и немного шумной, – словом, совершенно обычной.

Тайти Яэгаси тоже жил совершенно обычной жизнью.

По крайней мере, так предполагалось.

Просидев все шесть уроков и даже ни разу не задремав, Тайти затем отдежурил по школе (вместе с несколькими одноклассниками ему выпало убирать туалет) и направился в кабинет своего кружка.

Выйдя из восточного корпуса, где учился его класс 1-3 *, он прошел через северный корпус и вскоре добрался до совершенно обыденного, непривлекательного на вид и, по слухам, неустойчивого к землетрясениям четырехэтажного здания, в котором располагались кружкИ. Ему был нужен последний, четвертый этаж. Разумеется, никакого лифта в этом корпусе не было, так что подниматься пришлось по лестнице.

Этот четвертый этаж Тайти терпеть не мог (ученикам старших школ вообще неинтересны ни открывающиеся с высоты виды, ни солнечные ванны, и без лишнего лазания по лестницам они вполне обходятся), но все же поднялся туда, где обитал его кружок. Входили в этот кружок, открывшийся лишь в нынешнем году, всего пять первоклассников – больше никто не записался.

Назывался он «Кружок изучения культуры», сокращенно «КрИК». Всестороннее исследование культурных событий, происходящих в окружающем мире, – вот чем этот кружок… не занимался.

К тому времени, как Тайти завершил свое восхождение, он малость запыхался. Кинул взгляд на прикрепленный к двери кабинета 401 лист бумаги А4, на котором было напечатано «Кружок изучения культуры», и вошел.

В распахнутое окно задувал ветерок; он погладил Тайти по щекам, встрепал волосы. Вентиляция на четвертом этаже работала отлично, и в это время года было очень приятно.

В кабинете уже был один человек.

Посреди комнаты стояли составленные вместе две длинных стола; за одним из них, на углу, сидела Химэко Инаба, вице-председатель кружка изучения культуры, и работала на собственном ноутбуке.

– А? Инаба, ты одна?

– Как видишь, – по-прежнему не глядя на Тайти, ответила Инаба твердым, низковатым для девушки голосом.

Тайти сел за стол напротив Инабы. Лишь после этого она подняла наконец голову и встретилась с ним взглядом.

У нее были лоснящиеся, как от лака, не очень длинные черные волосы, за которыми она явно тщательно ухаживала. К этим угольно-черным, как будто влажным волосам очень подошло бы кимоно. Раскосые глаза с большими зрачками и длинными, но не чересчур, ресницами создавали таинственную атмосферу непонятно какого века.

Инаба производила очень взрослое впечатление – и не скажешь, что учится в первом классе старшей школы. Ее окутывала аура какой-то отстраненности; словом, весь ее вид говорил, что ладить с ней непросто.

– Тайти, подготовил уже материалы для следующего номера «Новостей КрИКа»?

– Угу. Только подредактировал, чтобы потом распределить место. Кстати, название будет «Взгляд на брэйнбастер в контексте истории профессионального рестлинга». Брэйнбастер в Японии обычно считают броском на спину, а изначально ведь это был бросок на голову –

– Утихни.

– Не, ну ты же сама спросила…

– Я спросила, готовы ли материалы; вопрос типа «йес ор ноу». И что-то не припоминаю, чтобы я интересовалась содержанием. Сообщаю: не интересовалась и не интересуюсь.

– Ты, как всегда, сама откровенность. Как-нибудь повежливее обернула бы, что ли… Я был бы признателен.

Их глаза сейчас находились примерно на одной высоте. Если учесть, что Тайти был среднего роста по меркам первого класса старшей школы среди парней, то что, Инаба – намного выше среднего среди девушек? Вовсе нет. Просто она сидела очень прямо – настолько прямо, что даже мысли возникали, нет ли у нее в спине какого-то приборчика, который ее держит. Кстати говоря, у нее были длинные ноги и рост действительно выше среднего среди одноклассниц. Тонкая и звонкая – это прямо про нее.

Дверь громко распахнулась. И одновременно раздался жизнерадостный голос:

– Здрааасть! Я припоздала.

На лице девушки в дверях сияла такая прекрасная улыбка, что, казалось, в кабинете стало светлее и подул теплый ветерок. Только один человек умел улыбаться так, что, казалось, вокруг наступает весна и распускаются цветы.

– М, что? Только Тайти и Инабан?

Эти слова, озадаченно склонив голову набок, произнесла Иори Нагасэ, председатель кружка изучения культуры.

Тайти, Нагасэ и Инаба – все трое учились в одном и том же классе 1-3.

– Блииин, ну и зачем я старалась, по лестнице бежала…

Выразив таким образом свое недовольство, Нагасэ вошла в кабинет, плюхнулась на драный черный трехместный диванчик и подперла голову рукой, как старички, смотрящие телевизор на отдыхе. Несмотря на то, что она только что бегом поднималась по лестнице, с дыханием у нее все было в полном порядке.

– Иори, у тебя юбка задралась, трусы видно, – взглянув на Нагасэ, спокойно заметила Инаба.

– Да и пофиг, – ответила Нагасэ, спокойно демонстрируя миру свои стройные белые ноги. Ей, в отличие от Инабы, явно было безразлично, на что глазеют другие. Она даже звучно похлопала себя по бедру.

– Между прочим, я тоже здесь, – заметил Тайти.

– Сто двадцать иен за один взгляд.

– Что, я еще и платить должен? Хотя цена довольно честная…

– Тайти. Не хочу сказать ничего такого, но ты осознаешь, что эти твои слова на грани преступления? – подколола Инаба.

Нагасэ захихикала, как удачно нашаливший ребенок, и села на диванчике прямо.

Большие красивые глаза, прямой нос – вообще ее круглое лицо было очень привлекательным. Кроме того, на нем не было видно ни намека на косметику. Тем не менее кожа Нагасэ была очень белая, чистая, полная влаги. Особенно привлекали внимание тонкие, словно воздушные, шелковистые черные волосы до плеч, стянутые на затылке в короткий хвост.

Полное видимое отсутствие украшений, пожалуй, даже подчеркивало невинную миловидность Нагасэ; при виде ее думалось, что такое состояние ей идет лучше всего.

– Кстати, Нагасэ, а ты свои материалы подготовила уже? – поинтересовался Тайти.

– Вообще-то я тут думала, чего не хватает нашим «Новостям КрИКа».

– И?

– Скандальные материалы. Думаю, Инабан как ответственный редактор со мной согласится. Нам не хватает эротики, насилия и всяких опасных штук.

– Это для каких-нибудь еженедельников; в школьной газете это никому не нужно. В смысле, публикация скандальных материалов расходится с целью нашей газеты.

В прошлом номере «Новостей КрИКа» – это был спецвыпуск, посвященный культурному фестивалю, – Инаба опубликовала информацию о тесных личных отношениях двух учителей (источник неизвестен). Эта заметка, которую, строго говоря, вообще не следовало делать достоянием общественности, стала самой горячей темой фестиваля, затмив все прочие мероприятия. Это плюс необычная атмосфера праздника привело в итоге к тому, что те двое учителей в конце фестиваля публично признались.

Так или иначе, атмосфера тогда очень разогрелась, и все, включая остальных учителей, новоиспеченную пару поддерживали. Это, можно сказать, хорошо, однако сейчас предметом общего беспокойства в старшей школе Ямабоси было «если эти двое, так вот прилюдно объявившие о своих отношениях, потом разойдутся, это будет немыслимая катастрофа».

– Та статья была эксклюзивно для культурного фестиваля. Сейчас я чего-то подобного писать не собираюсь. И потом, я терпеть не могу обнародовать информацию, которую добываю. Ну, разве что изредка.

Хобби Химэко Инабы – добыча и анализ информации. (Но делать эту информацию достоянием общественности она не любит.)

Для чего тогда ей эта информация? Любопытный вопрос.

– Отлично! Давай устроим еще одно «изредка» и напишем эро! – и Нагасэ показала большой палец.

– Не пытайся вовлечь невинную первоклассницу в написание эротических статей, – ответила Инаба; правда, в лице ее не было и намека на робость, приличествующую невинной первокласснице.

– Не-не, статью напишу я. Если только Инабан даст мне несколько эротических фоток…

– Категорически нет! С какой радости я должна давать тебе материалы, которыми будут потом мальчишки пользоваться, чтобы снимать сексуальное напряжение?!

– Интересное у Инабы определение «эротических материалов для публикации в школьном журнале»… – пробурчал себе под нос Тайти.

И голос Инабы звучал довольно эротично. Да, она явно была далека от образа невинной юной девы.

– Кстати, Иори. Ты же у нас главная красотка, может, нам тебя поснимать? – чуть подумав, сказала Инаба.

– Не-не. Я из того типа моделей, которые не раздеваются. Я, конечно, симпатяшка, но за настоящей обворожительностью – это к Инабан.

– Эта, эта парочка что, реально обсуждает стриптиз?..

Поскольку Нагасэ не красилась, могло сложиться впечатление, что ей наплевать на свою внешность; однако смотри ты – она, похоже, анализирует свои сильные и слабые стороны. Отсутствие макияжа – уж не особая ли тактика, чтоб сильнее выделяться?

Впрочем, не исключено, что правильный ответ другой: она об этом просто не думала.

– Теоретически-то мне понятно, но… Для начала: зачем вообще мальчишкам в старшей школе нужны эти обворожительные? По идее, просто симпатичные должны быть популярнее, – сказала Инаба.

– Неа, как ни странно, сейчас популярны среди мальчишек те, у кого есть взрослый шарм… Это мне интуиция говорит.

– Интуиция, да? – пробурчал Тайти на эту реплику Нагасэ.

Взгляды обеих девушек тут же обратились на него.

– Кстати, совсем забыла, у нас же под рукой имеется экземпляр мальчишки из старшей школы, да? Тайти, тебе какие девушки нравятся? – поинтересовалась Инаба.

– Ага, если б ты мог выбрать, кого бы ты хотел видеть раздетой? Меня или Инабан?

Вопрос Нагасэ был абсолютно нелеп.

Однако отвечать на него, похоже, придется. Поняв это, Тайти закрыл глаза и несколько секунд медитировал, после чего ответил:

– Ну, от имени всех мальчишек нашей школы я бы сказал «обеих, если мо-»…

Тут же Нагасэ его перебила:

– Пятнадцать пятьдесят пять. Тайти Яэгаси пожелал, чтобы два члена кружка изучения культуры женского пола разделись. Ты записала, Инабан?

– Конечно. Мы это вставим в ближайший номер в редакторскую колонку, – и Инаба, злорадно ухмыляясь, застрекотала по клавиатуре.

– Эмм… Я на самом деле примерно так и сказал, даже и возразить нечего…

Как бы Тайти ни старался, переболтать эту парочку ему вряд ли под силу. Поэтому он печально опустил голову, в очередной раз усваивая расклад сил в кружке.

После этого Нагасэ стала читать мангу, Инаба занялась компьютером, а Тайти сел за домашнее задание на завтра. В таком стиле протекли следующие полчаса. Сегодня все пять членов кружка договорились собраться и обсудить важные вопросы, однако двое до сих пор не появились.

– Кстати говоря, Аоки сегодня на физре вел себя немного странно… – пробормотал себе под нос Тайти, не ожидая особого ответа, и отложил ручку. Аоки и Тайти учились в разных параллелях, но конкретно физкультурой занимались вместе, потому что в школе Ямабоси эти уроки были спаренные.

Инаба вздрогнула и вопросительно посмотрела на Тайти.

– Юи сегодня на физкультуре тоже была на себя не похожа.

– Вот как… может, что-то произошло? Может, Аоки наконец-то до нее достучался?

– Пф, нереально. Судя по тому, как все идет, Аоки может до конца жизни пытаться, но у них все равно ничего не выйдет. По крайней мере, пока до него не дойдет, что он упускает из виду…

Только Тайти и Инаба принялись обсуждать двоих отсутствующих, как дверь, скрипнув, открылась.

В комнату неуверенной походкой вошли два последних члена кружка изучения культуры, Ёсифуми Аоки и Юи Кирияма.

Длинноватые, немного вьющиеся волосы. На лице вечная очаровательная (если говорить в негативном ключе, то глуповатая) улыбка. Общее впечатление человека расслабленного и «своего в доску» (опять же если в негативном ключе – то легкомысленного). Тощий и долговязый – Аоки.

Длинные светло-каштановые натуральные волосы, блестящие в комнатном освещении. Чуть строго смотрящие глаза под аккуратными бровями. Фигура хрупкая, но отнюдь не детская. По всем движениям тело ясно видно было, что оно гибкое и тренированное. В целом производящая впечатление очень энергичной девушки – Кирияма.

Довольно похожие внешне, они обычно и держались оба жизнерадостно.

Однако сейчас они почему-то выглядели будто сдувшимися – ни следа не осталось от их всегдашней бодрости.

Тайти, Нагасэ и Инаба сели с одной стороны стола, Аоки и Кирияма с противоположной. По-прежнему бледные, эти двое время от времени обменивались быстрыми взглядами.

– Ну и?.. Что… с вами случилось? – в гнетущей атмосфере начала допрос Нагасэ.

– Ээ… я хочу все объяснить, но как-то вот… – нерешительно заговорил Аоки, скребя в затылке. Его форма, всегда неряшливая (он нарочно так делал), сейчас была совсем в беспорядке.

Кирияма рядом с ним, уткнувшись взглядом в угол стола, рассеянно теребила прядь волос.

– Да что с вами? Если есть какие-то проблемы, расскажите. Может, мы вам сможем помочь! – надавил Тайти.

– О, это сэнкью… Так, окей. Сейчас расскажу. Мы оба уже решили, что расскажем, но это как-то… Ну правда, чтоб такое кому-то рассказать, это надо конкретно собраться с духом и –

– Да говори уже! – резко перебила Инаба.

Аоки с немного испуганным видом закивал: «А, ага». Инаба не знает жалости, в каком бы положении ни находился ее противник.

Сделав глубокий вдох, Аоки глянул на Кирияму, ища поддержки. Кирияма, хмурясь, неохотно кивнула. Тогда Аоки снова заговорил:

– Понимаете, вчера ночью мы…

Все затаили дыхание, комната погрузилась в тишину. Аоки нарочно выдержал паузу, держа всех в напряжении. И –

– Обменялись душами! – выпалил он.

– А? – это Инаба.

– Э? – это Тайти.

– А-ха-ха-ха… ха? – это Нагасэ.

Три разных реакции, но все три – ошеломленные.

– Говорю, мы с Юи обменивались душами, как в манге… ай?!

– Оо, прямой в голову ребром ладони, – вырвалось у Тайти, восхищенного точностью и быстротой удара Инабы.

– З-за что, Инаба-тян?!

– За то, что твоя шутка совершенно несмешная.

– Да нет же! Это ни разу не шутка! Я серьезно!

– Когда шутка обламывается, атака Инабы – для меня самая страшная из всех реакций, – тихо заметил Тайти.

– И да, еще, если б вы правда обменялись душами, сейчас Аоки был бы Юи, ага? Но ты говоришь так же по-идиотски, как всегда. И твоя тупость тоже ничуточки не изменилась.

– Поэтому я и сказал «обменивались»! Мы уже вернулись обратно! И еще, Иори-тян, не будь такой язвой! Тебя в школе не учили, что неумышленное вербальное насилие опасней всего?

После этого Аоки, бессмысленно размахивая руками, принялся отчаянно убеждать всех, что «мы с Кириямой обменивались душами». Его пыл вполне ощущался, но слова выглядели полным абсурдом. Тайти и остальные были озадачены.

– Ладно, я поняла, что ты хотел сказать… блин! Юи, а ты что скажешь? Аоки заявляет, что он с тобой поменялся душами, – с раздраженным видом поинтересовалась Инаба у Кириямы, которая до сих пор не произнесла ни слова.

Кирияма, по-прежнему растерянно глядящая на стол, замотала головой. Ее всегда красивая, волос к волосу светло-каштановая грива растрепались, и девушка наконец с трудом разжала губы.

– …Конечно, это неправда, в реальности такое просто невозможно. Разве это не странно – Аоки стал мной, а я стала Аоки… угу, это никак. Совершенно невозможно!

Постепенно голос ее звучал все громче и решительнее, а сама она выпрямлялась. Наконец она вскочила на ноги и заявила:

– Это был просто ночной кошмар!

Кирияма приняла бойцовскую стойку; казалось, в любой момент могут раздаться звуковые эффекты файтинга.

– Я не верю в паранормальные явления, которые не может объяснить наука! Да, я так решила! Аоки! Кончай втягивать меня в свои психованные фантазии! Обмен душами? Ха, эта ерунда сейчас не в моде!

– Ты, ты предательница! Мы же оба буквально только что согласились, что так и было?!

– Я просто была не в себе! И за те свои слова ответственности не несу!

– Не очень понимаю, что происходит, но, по-моему, вы выбрали классный способ поругаться, – произнес Тайти, хоть и чувствовал, что его слова пропадут зря.

– Так что, ты говоришь, это был всего лишь сон?

– Именно! Просто более реалистичный, чем обычно! Давай, Аоки, приходи в себя уже!

Кирияма была как-то странно напряжена, словно в легкой горячке.

– …То есть ты хочешь сказать, что мы видели один и тот же сон, и мы почувствовали «обмен душами» в одно и то же время, и мы точно видели, где что находится в комнатах друг друга, хотя никогда там не были, и те вещи, которые я двигал в твоей комнате, когда стал тобой, по чистому совпадению передвинулись на самом деле?

– Да, так и бывает, когда несколько случайностей накладываются друг на друга! Можно сказать и по-другому: это было чудо!

– То есть ты говоришь, что это чудо, что мы обменялись душами…

– Блин, ну почему это именно с нами?! – выкрикнула Кирияма.

– Ну, а может, это судьба? Типа, мы были связаны в прошлой жизни? И поэтому нам сейчас обязательно нужно встречаться, ага?

– Как ты умудрился прийти к такому выводу? – вставил Тайти. Однако заинтересованным сторонам было явно не до него.

– Иииииииии!!! Вот за такие выверты я тебя и ненавижу! – и Кирияма, дрожа от ярости, удалилась в угол комнаты.

– Да что с вами, в конце концов? Даже если вы говорите, что у вас были какие-то странные галлюцинации, мы все равно можем выслушать, – пробормотала Инаба; она явно была ошеломлена.

– Это лишнее, Инаба! Потому что я с Аоки никогда никакими душами не менялась! Если бы я поменялась с Иори, тогда еще ладно, но с Аоки – ни за что! Категорически нет! Абсолютно нет! Исключено!

И, выкрикивая сквозь слезы, что «он хочет заняться своими извращенными фантазиями», Кирияма бросилась в объятия Нагасэ.

Та принялась гладить Кирияму по спине, словно успокаивая разыгравшуюся собачку, приговаривая: «Ну, ну, хватит, хватит».

– Ээ? Она не сознается, потому что это было со мной?.. – и Аоки сник. Тайти посоветовал ему не принимать все близко к сердцу. В полной мере он ситуацию Аоки не понимал, но глубина его уныния была для Тайти очевидна.

Так или иначе, перепалка Аоки и Кириямы в стиле «мы вчера обменялись душами» – «нет, не обменялись» все продолжалась, и продолжалась, и продолжалась, и продолжалась…

Тайти и Нагасэ начали было по случаю обсуждать вопрос «не съели ли они чего-нибудь не того?», но тут у Инабы наконец лопнуло терпение.

– Так, всем остыть и успокоиться! На сегодня всё!

По приказу вице-председателя заседание кружка было перенесено на завтра.

* Третья параллель первого класса старшей школы. В нашей системе образования это соответствует десятому «В». Здесь и далее – прим. Ushwood

Члены кружка изучения культуры собрались в своей комнате, чтобы провести-таки отложенное вчера заседание. Разумеется, Тайти Яэгаси был в их числе.

Все пятеро расселись вокруг прямоугольного стола. Ёсифуми Аоки и Юи Кирияма по-прежнему держались скованно, но, по крайней мере, сидели тихо.

Тайти с самого утра не притрагивался к теме вчерашних событий, так как понимал, что она довольно чувствительная. Но атмосфера в кабинете 401 все равно была несколько напряженная.

Не обращая на эту ужасную атмосферу ни малейшего внимания, вице-председатель Химэко Инаба начала заседание.

– Так, приступаем. Во-первых…

– Ай! Я забыла кое-что в классе, – внезапно прервала ее председатель Иори Нагасэ.

– Кх, в кои-то веки мы нормально собрались, а тут ты все портишь! – рассердилась Инаба.

– Инабан. Успокойся, успокойся.

– Ты же понимаешь, что это твоя вина?!

– Ну так что, Инабан, можно я сбегаю принесу? – произнесла Нагасэ с улыбкой невинного ребенка. Хвостик волос у нее на затылке как будто запрыгал вверх-вниз, хотя, конечно, на самом деле этого быть не могло.

– Потом… Нет, ладно, беги уже…

– Йес, сэр!

– Я не сэр… хотя ты все равно уже не слышишь, да?

Не дождавшись последних слов Инабы, Нагасэ пулей вылетела из комнаты.

– Хи-хи, с Иори даже Инаба ничего не может поделать, – сказала Кирияма, лицо которой расслабилась впервые с того момента, когда она вошла сегодня в кабинет кружка.

– Не то чтобы не могла ничего поделать… Скорее, не знаю, что с ней делать, – со вздохом ответила Инаба.

Так или иначе, общее напряжение спало.

Тогда и к Аоки вернулось обычное настроение, и он принялся отпускать дурацкие шуточки. Кирияма и Тайти язвили в ответ.

В комнату вернулось всегдашнее ощущение тепла.

– …По-моему, она этого и добивалась.

Короткая реплика Инабы достигла ушей Тайти, и в это самое мгновение…

…мир погас.

Когда Тайти снова стал осознавать окружающее, мир оказался повернут на девяносто градусов.

…Нет, это его голова была повернута на девяносто градусов? Этот очевидный факт Тайти понял сразу же.

Похоже, он не сидел на стуле прямо, а вроде как лежал на парте, прижавшись к ней щекой.

Тайти вскинулся и огляделся.

Школьный кабинет.

Но не кабинет кружка.

Вокруг никого. Со спортплощадки доносились голоса беговой секции и звуки ударов биты по мячу.

У Тайти слегка закружилась голова, и он оперся руками о парту. Смотреть было как-то неудобно. Может, из-за головокружения? Нет, похоже, было что-то еще.

Он должен был находиться в комнате кружка изучения культуры, на четвертом этаже здания кружков. Это сто процентов. Потому что буквально только что он трепался с Инабой и остальными. Но почему-то сейчас он в обычном классе.

Что-то случилось?

Пытаясь въехать в ситуацию, Тайти еще раз оглядел кабинет.

Расстановка парт, приклеенные объявления, написанные в уголке доски разные сообщения, стоящий рядом с доской небольшой книжный стеллаж.

Все это было Тайти хорошо знакомо.

Короче говоря – он сейчас был в классе 1-3.

Из комнаты кружка сюда, как ни старайся, менее чем за несколько минут не доберешься.

По спине Тайти побежали неприятные мурашки.

Он что, из комнаты кружка мгновенно перенесся в класс? Или добрался сюда своим ходом, однако по какой-то причине все воспоминания о том, как он это сделал, начисто исчезли? Или на самом деле ему только снилось, что он в кабинете кружка, а заснул он у себя в классе? А может, было что-то еще?

– Что, блин, тако-… ай?

Вот тут настал шок.

Дрожа всем телом от потрясения, Тайти поднес руки ко рту.

– Не может быть… – пробормотал он и одновременно с этим прикоснулся к горлу.

Кадык почти не ощущался, кожа на горле была гладкая, как у девушки.

Тайти попытался убедить себя, что голос, совсем недавно вырвавшийся из этого горла, он просто плохо расслышал. Попытка не удалась. Потому что рассудок говорил, что расслышал он нормально.

Почему же тогда его голос стал мягким и высоким, словно женским?

Это сон, что ли?

Ерунда, не сон это. Такие чувства, такие ощущения просто не могут быть во сне. Это реальность.

Успокойся, раз за разом мысленно приказывал себе Тайти. Он всячески пытался взять мысли под контроль, не дать им убрести в странном направлении. Однако мысли не успокаивались, не хотели успокаиваться.

На ум пришли вчерашние слова Аоки.

Пожалуй, стоит удостовериться. С этой мыслью Тайти сделал глубокий вдох, потом выдохнул и медленно опустил взгляд себе под ноги.

От поясницы к коленям спускался предмет одежды примерно цилиндрической формы, который в обычных ситуациях носят почти исключительно женщины, иными словами… юбка.

Из-под юбки вниз шли белые стройные ноги, еще ниже их облегали черные гольфы.

– Аа, – простонал Тайти. Только этот голос не был голосом Тайти. Или нет, сейчас это и есть голос Тайти?

Тайти склонил голову еще сильнее и, оттянув обеими руками то, что было надето на его туловище, стал разглядывать.

Несомненно, это была форма старшей школы Ямабоси. Но – женская.

В голове крутился водоворот мыслей.

Положение, ситуацию, обстановку, факты – ухватить не получалось.

Нет, если по-честному, то в его голове уже поселилась мысль, что, возможно, произошло невозможное. Однако в глубине жизненного опыта, накопленного Тайти за прожитые годы, сидело нечто, которое продолжало испускать пар, точно пытаясь затуманить эту мысль.

Но реальность жестоко совала правду ему под нос.

Будь он парнем, будь он Тайти Яэгаси, у него ни за что, ни в коем случае не было бы того, что только что появилось перед его глазами.

Не было бы вот этих выпуклостей на груди.

Это не опухоли, это нечто совсем другого уровня. Как сильно по груди ни бей, грудные мышцы среднестатистического парня так не распухнут.

Сомневаться не приходится – это «это», которое начинается на букву «с» и которым одарены лишь женщины.

Если допустить, что «это» настоящее, то придется признать, что произошло на самом деле.

Тайти сглотнул слюну и приказал себе успокоиться.

Собравшись наконец с духом, он поместил руки прямо перед грудью, потом сжал правой рукой правый холмик, а левой рукой – левый и стал мять.

Жим-жим-жим-жим…

Мягкие, словно почти жидкие, но в то же время упругие, они просачивались между пальцев, но в то же время и не просачивались – удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение.

Да уж, встреча с неизведанным. Тайти за все шестнадцать лет своей жизни к настоящим не притрагивался ни разу, однако сейчас он был убежден.

Это – настоящие, те самые, на букву «с», никаких сомнений.

И каждый раз, когда он тер эти «с», ему передавалось какое-то странное ощущение. Значит, это не просто прицепленное к телу украшение, подумал было Тайти – и тут…

Дверь класса вдруг распахнулась. И тот, кто вошел, встретился с Тайти глазами.

Тайти, и без того по уши загруженный сложившейся ситуацией, на такое развитие событий просто не смог отреагировать.

Точно так же застыла и вошедшая в класс девушка с влажно-черными волосами, собранными на затылке, и в модных очках – староста класса 1-3 Майко Фудзисима.

Несколько секунд они так и стояли, молча глядя друг на друга. Наконец Фудзисима медленно произнесла:

– Я это… снаружи увидела, что в классе окно открыто, вернулась только закрыть. Вечером вроде дождь обещали… А здесь ты, [Нагасэ-сан]… Ты что вообще делаешь?

…Фудзисима обратилась к Тайти – [Нагасэ].

Он же не [Нагасэ], он вроде как Тайти Яэгаси. Но сейчас он… [Иори Нагасэ], что ли?

– Если меня спросить, что я сейчас увидела, – ты вроде как мяла себе грудь…

При этих словах Фудзисимы до Тайти вдруг дошло, что он по-прежнему крепко держится за грудь, и он поспешно убрал руки. Голова варила плохо, как будто из-за нехватки оперативной памяти, но то, что дело плоховатое, Тайти понимал.

– …

– …

Фудзисима смотрела на Тайти словно оценивающе, ее глаза за стеклами очков блестели. Тайти хотел удрать, но не мог – лишь стоял как вкопанный.

В классе повисло тяжелое молчание.

Однако Фудзисима внезапно разорвала его неожиданной атакой.

– Хочешь, я тебе помну?

– …А?

Ни фига себе развитие событий.

– Ну потому что, когда это тебе кто-то другой делает, это куда приятнее, чем когда сама, разве нет? В разных смыслах.

– Не, мне достаточно, – отказался Тайти, хотя вот это «в разных смыслах» его довольно-таки заинтересовало.

– Не стесняйся, все в порядке. Я это суперски умею.

И Фудзисима подошла на шаг.

– Фу-Фудзисима?

В Фудзисиме словно произошла какая-то странная перемена.

Образцовая ученица, староста класса – однако сейчас на ее лице появилось такое непонятное выражение, что Тайти был ошеломлен.

Фудзисима подходила все ближе.

Может, это кризис девственности. Но в этой ситуации о чьей девственности вообще речь… Стоп, это сейчас вообще неважно. Тайти запаниковал.

– П-пожалуйста, успокойся, Фудзисима! Успокойся, давай поговорим, тогда сможем во всем разобраться!

– Да, давай поговорим! …Своими телами!

– Т-телами?! Стоп, погоди!

Как, почему вообще так получилось?

Он не мог даже ухватить суть того чудовищного, что произошло с его собственным телом.

Внезапно в класс со страшной силой ворвался еще кто-то.

– Тайтииииииии!

Человеком, который, тяжело дыша, выкрикнул это имя, был – [Тайти Яэгаси]. Или, пожалуй, следовало бы сказать, «некто с [телом Тайти Яэгаси]»?

Тайти, по-прежнему ошарашенный, все же кое-как сумел собрать в своей голове догадку.

Фудзисима обратилась к Тайти как к [Нагасэ]. Раз так, то можно не придумывать никаких вывертов, не отвергать ненаучности происходящего, а просто принять как данность: человек, который вбежал сейчас в класс, управляя [телом Тайти], – сама Нагасэ?

– Я-[Яэгаси-кун]?! – в замешательстве обратилась к внезапно явившемуся [Тайти] Фудзисима.

– Фудзисима-сан! Если у тебя к Тайти… нет, в смысле, ко мне… нет, то есть к [Иори Нагасэ] какое-то дело, то извини! У нас срочная ситуация, нам надо бежать! Эй, ты, давай быстрей!

И [Тайти], чье тело подчинялось не ему самому, а кому-то еще, подбежал к настоящему Тайти, находящемуся сейчас, по-видимому, в теле [Нагасэ], схватил его за руку и потащил прочь.

Однако за другую руку тут же ухватилась Фудзисима.

– Ч-что такое?! Яэгаси-кун?! У нас тут важное дело!

– Точно, у нас там более важное дело, ага! Пусти, Фудзисима! Я должен бежать! – ответил ей Тайти [Нагасэ].

– Видишь, даже Тайти… в смысле, [Нагасэ] так говорит! – добавила Нагасэ [Тайти].

– Как-то подозрительно вы оба себя ведете, а?! В любом случае, объясни, зачем тебе понадобилось забрать Нагасэ-сан! – продолжала сопротивляться упрямая Фудзисима.

– Кх, ну, раз так… на, получи! – выкрикнула Нагасэ [Тайти], бросившись на Фудзисиму.

– Чики-чики-чики-чики…

– Иии, хяаа, нееет! Не… не щекочи бокаааа! То есть, это, [Яэгаси-кун], это домогательство! …Уа-ха-ха-ха, стой, не надо…

– Эй! Нагасэ! Ты же Нагасэ, да?! Но сейчас ты [я] и изображаешь меня как-то очень странно!

В кабинете класса 1-3 воцарился адский хаос.

– Так, и что за шутка на этот раз? – поинтересовалась Инаба, одаряя Тайти и Нагасэ ледяным взглядом.

[Тайти] и [Нагасэ] по пути обратно в комнату кружка окончательно удостоверились в произошедшем. Пока шли, они оба успели вскрикнуть, увидев себя в зеркале, и вообще были в полном смятении, но сейчас уже успокоились.

Что касается Нагасэ – у нее, когда она вошла в класс, тоже перед глазами все потемнело, а пришла в себя она уже в кабинете кружка, рядом с Инабой и остальными. По их словам, сидящее за столом [тело Тайти] внезапно повалилось вперед, словно он потерял сознание, и тут же резко вскинулось.

Какое-то время после этого Нагасэ была в панике, но, вспомнив вчерашний рассказ Аоки, понеслась в класс, где, вероятно, в этот момент была [Нагасэ]… Вот так, похоже, все и пришло к тому, к чему пришло.

– Не, ну мы же реально душами, или, как бы это сказать, собой поменялись, я и Тайти.

И Нагасэ [Тайти] жизнерадостно рассмеялась; похоже, она была в невероятно веселом расположении духа.

– Т-Тайти вообще-то редко улыбается так беззаботно, а? Обычно его улыбка немного такая… старческая, – моргая, пробормотала Кирияма.

– Ага, точно. Хотя выглядит вполне ничего – если б он всегда так улыбался, на него бы пачками вешались, – присоединился к ней Аоки.

– Что, обычно я так фигово улыбаюсь?.. По-моему, улыбка как улыбка…

– …Это тут вообще ни при чем! А ну не съезжать с темы! – и Инаба стукнула кулаком по столу.

– …Ай…

– Руку сильно ушибла?

– Молчааа… – Инаба выбросила нукитэ *, целясь Тайти [Нагасэ] в горло, – …аааать! – в последний момент она довернула корпус, и удар прошел мимо.

Инаба застыла, разведя руки в стороны, словно балерина. Ее лицо подергивалось – то ли от смущения, то ли от гнева.

– Инабан тут весело! – нанесла добивающий удар Нагасэ [Тайти].

– Это вот сейчас, наверно, из-за того, что Тайти тут был немного слишком остроумный, а это у него хорошо получается, Инаба-ттян захотела в своем стиле его долбануть, но внешность-то была Иори-тян, да?.. Вот так, по-моему, все и было.

– Когда на Инабу смотрят сверху вниз даже мальчишки вроде Аоки, это грустно… – подхватила Кирияма. Похоже, им было что сказать.

Инаба с подергивающимся лицом выпрямилась и, словно пытаясь взять себя в руки, сделала глубокий вдох.

– Однако такую счастливую Инабу я вижу впервые, – честно высказал Тайти [Нагасэ] то, что думал. Инаба метнула в него острый взгляд.

– …Запомни у меня, Тай-… – и вдруг замолчала, распахнув глаза.

Нагасэ [Тайти] словно ждала этого момента – она широко ухмыльнулась.

– Инабан, ты только что, глядя на [Иори Нагасэ], захотела сказать «Тайти»?

Иори Нагасэ – должно быть, единственная в кружке, кто способен противостоять Инабе.

– Гх… – выдавила Инаба с очень кислым видом. – Это… потому что вы двое устроили весь этот странный цирк…

– Думаешь, Тайти умеет так классно изображать меня, то есть Иори Нагасэ? – наседала на Инабу управляющая [телом Тайти] Нагасэ. И внешность, и голос принадлежали [Тайти], однако по манере поведения и манере речи чувствовалось, что это, конечно, Нагасэ.

– Инаба, в это, конечно, трудно поверить, я и сам еще не до конца поверил, но ты, пожалуйста, постарайся. Я Тайти, а вот этот [Тайти Яэгаси] – на самом деле Нагасэ, – настаивал и Тайти [Нагасэ], борясь с дискомфортом из-за слишком высокого для него голоса.

Инаба, сжав кулаки так, что ногти впились в кожу, сменила подход:

– Юи и Аоки, а вы что думаете? Вчера вы двое, нет, только Аоки говорил, что вы каким-то образом поменялись душами?

– Ага, наверняка Тайти и Иори-тян тоже поменялись. Я уже опытный, я вижу. Юи, ты ведь согласна?

– Уу… остается только… согласиться…

– Но ведь вчера ты так яростно возражала? – с горечью в голосе сказала Инаба.

– Потому что вчера я была просто в шоке!

Кирияма стукнула обеими ладонями по столу и вскочила; ее светло-каштановые волосы яростно взметнулись.

– Ага, теперь-то ты тоже признаешь, что мы с тобой позавчера поменялись?

Глядя на улыбающегося Аоки, Кирияма сделала жутко недовольное лицо, но в конце концов еле слышно произнесла «угу…», потом продолжила:

– Потому что… если это был сон, то очень странный. И раз теперь Иори и Тайти тоже говорят, что поменялись личностями, то…

– Эй… вы все что, серьезно? Обмен душами – это же сказки, и вы говорите, он бывает на самом деле?..

Нежелание Инабы поверить тоже вполне можно было понять. Тот, кто про «феномен обмена душами» только слышал, поверить ни за что не способен.

Но как бы ни противоречили здравому смыслу факты, те, кто сталкивается с ними лично, могут принять правду на удивление легко.

Тот самый мир, который кажется невозможным, если только думать головой, становится совершенно обычным, стоит только войти в него собственными ногами.

Инаба посмотрела в глаза остальным четверым поочередно, и каждый кивнул ей.

– Вы все уже согласились, да?.. Как-то очень уж поспешно, мне кажется…

– Не, если с тобой такое случится, ты тоже сразу будешь вся такая «а, э, ну да».

– Просто суперобъяснение, Нагасэ, – съязвил Тайти [Нагасэ].

– У меня от вас уже голова болит… Однако так продолжать бесполезно, факт. …Давайте-ка еще раз: Иори и Тайти, вы не прикалываетесь и ничего такого, вы честно-честно утверждаете, что поменялись душами или, точнее, личностями, да?

– Я же говорю, я Тайти Яэгаси, хоть и выгляжу сейчас как самая натуральная [Нагасэ].

– Если так, то ты, в [теле Иори], должен знать то, что знает только Тайти, а ты, в [теле Тайти], должен знать то, что знает только Иори.

Похоже, по информации, известной лишь конкретным людям, действительно можно узнать правду.

– Точно, это самый простой способ. Ну, если так, спрашивай, я буду отвечать. …Правда, не трудновато ли будет найти, что известно нам с Инабой, но неизвестно Нагасэ?..

Однако Инаба с самоуверенным «а, это не проблема» отмахнулась от беспокойства Тайти.

– Отлично, сейчас будешь отвечать на мои вопросы. Принимаются только мгновенные ответы.

Инаба подалась вперед и придвинула свое лицо вплотную к его. Смущаясь от ее сексуальности – и не подумаешь, что Инаба тоже в первом классе старшей школы, – Тайти впился взглядом ей в глаза.

– Давай.

– За доли секунды должен отвечать, понял? – почему-то упорно настаивала Инаба.

– Да понял, понял.

– Ладно, поехали! – заявила Инаба, сделала глубокий вдох и…

…на одном дыхании затараторила!

– Как называлось последнее видео для взрослых, которое Тайти взял у Аоки?!

– «Сисястые телки и…» эй, ты вообще что пытаешься из меня вытянуть! И вообще, Инаба, ты сама ответа не знаешь! – поспешно заговорил Тайти, на рефлексе чуть не выболтавший постыдное название.

– Оо, прям паника в голосе, это для Тайти необычно, а? …Не, в основном интересно не это: откуда вообще Инаба-ттян знает, что мы друг другу передаем?!

– Это сейчас не имеет значения. Аоки, ты поможешь проверять ответы. Итак, Тайти. Ответ?

Инаба делала очень серьезное лицо, однако в самой глубине ее глаз вроде как мерцали веселые огоньки.

Тайти покосился в сторону Кириямы и Нагасэ [Тайти]. Кирияма смотрела на него, вся пунцовая; Нагасэ сверлила его взглядом, бормоча «сисястые, значит…». Более того, Нагасэ же была в [теле Тайти], отчего Тайти был еще больше не в своей тарелке.

– Ээ, это, Инаба-сан. Может, позволишь мне прошептать ответ на ухо Аоки?..

После короткой паузы Инаба качнула подбородком в сторону Аоки.

Тайти [Нагасэ] облегченно выдохнул и сразу (пока настроение Инабы не переменилось) подойдя к Аоки, прошептал ответ.

– Ну что, Аоки?

– Докладываю, генерал Инаба: ответ верный! Да еще эротичным голоском [Иори-тян] – это было вкусно!

Слова Аоки прозвучали совершенно по-идиотски, и Нагасэ [Тайти] с непонимающим выражением лица переспросила:

– А? Чего? Сразу стало суперотстойное настроение. Может, потом компенсацию потребовать?

– Итак, мы выяснили, что эти двое любят большие сиськи. Теперь пора выяснить, [некто в теле Тайти] – Иори или нет?

– Не может быть, неужели Инаба пытается не только выяснить, правду ли мы сказали, но заодно и отомстить за то наше маленькое дуракаваляние? – дрожа от страха, простонал Тайти.

– П-пожалуй, Инаба единственная, кого я не хотела бы видеть своим врагом.

Судя по всему, Кирияма тоже боялась Инабу все сильнее.

Инаба встала и, придвинувшись вплотную к по-прежнему сидящей Нагасэ с внешностью [Тайти], что-то прошептала ей на ухо. После чего…

– Пф?! Гх… гх, пого… И, Инабан, это правда?!

– Чистейшая, – твердо заверила Инаба.

– Это… это вовсе необязательно было сейчас говорить…

Приложив руку к глазам, Нагасэ [Тайти] рухнула на стул. Похоже, услышанное ее шокировало всерьез.

– Но… так, я думаю, детство наше кончится… хнык.

Что же ей такое сказали, что вызвало эту реакцию? Невероятно интересно.

Инаба с неизменным выражением лица вернулась на свое место, резко откинулась на спинку стула и, глянув в потолок, пробормотала:

– Обмен личностями, да?.. Вынуждена признать.

Инаба сдалась – на такое событие остальные четверо отреагировали радостным «Ооо!».

– Сопоставив вероятность того, что Тайти способен так актерствовать с таким выражением лица, и того, что два человека могут обменяться личностями, я пришла к выводу, что последнее более вероятно.

– На такое заявление даже не знаю, как реагировать… И на то, что остальные кивают с видом «ну да, точно»…

Тайти тут же охватило желание спросить, что вообще о нем думают другие члены кружка.

– Итак, Иори с Тайти поменялись личностями, это я более-менее поняла. …Допустим, поняла. …А вот вы двое что теперь собираетесь делать?

Наконец-то Инаба подняла действительно самую важную тему.

– Уээ, и правда, что? – и Нагасэ [Тайти] беззаботно улыбнулась.

– Откуда у тебя такой оптимистичный настрой?

Даже Инаба была поражена.

– Для начала пусть Аоки с Кириямой расскажут, как они поменялись. Вы же потом вернулись обратно, так? – пытаясь найти повод для оптимизма, спросил Тайти [Нагасэ].

– Угу, вроде того… Это было позавчера ночью, часа в три, да? Я спал у себя в комнате, но вдруг проснулся, какое-то странное было ощущение… Я огляделся, смотрю – я в комнате, которую никогда не видел. Ну, у меня легкая паника, я стал разглядывать, как там что, посмотрел в зеркало и офигел – там [Юи]. Вот, у меня еще больше паника, а потом раз – и я вернулся обратно, к себе в кровать… как-то так. Юи, у тебя так же было?

– Ну, в целом да… Только небольшое отличие: я подумала, что это ночной кошмар, и поэтому, как только увидела свое лицо в зеркале, сразу вернулась обратно в кровать. Ох уж… мне даже все равно было, что это не моя кровать. …И потом я снова вернулась в свою комнату… да, в [свое тело]. И в комнате был беспорядок.

С последними словами Кирияма осуждающе посмотрела на Аоки.

– За это прости, – искренне извинился Аоки.

– Хм, так сколько этот ваш обмен продлился? – спросила Нагасэ [Тайти], повернувшись к Аоки.

– По идее, не больше часа. Может, минут тридцать-сорок.

– Всего тридцать-сорок минут – это странно. Ну, конечно, сам феномен очень странный… – нахмурившись, произнесла Инаба.

– Может, время имеет какое-то значение? Или что-то еще –

Только до этого момента успел договорить Тайти, когда, словно вилку с силой выдернули из розетки, его зрение и сознание оборвались.

– …Ээй! Ты как?!

Этот возглас прогремел в голове Тайти, словно колокол. Хмуря лоб, Тайти открыл глаза. Тьма вмиг исчезла, и перед глазами возник кабинет кружка, только чуть изменившийся с прошлого раза… нет, неверно.

Инаба, которая до сих пор сидела наискосок от него, сейчас была прямо напротив, Аоки и Кирияма тоже были не там, где раньше, и [Нагасэ] – тот, кто выглядел как Нагасэ, – смотрел прямо на него.

Это могло означать лишь одно.

– Мы вернулись! – просияв, хором воскликнули Нагасэ и Тайти.

– Надо же… – пробормотала Инаба и скользнула вбок.

В конце концов заседание кружка было закрыто словами вице-председателя Инабы: «В создавшейся ситуации о феномене «обмена личностями» не должен знать больше никто».

* Нукитэ (дословно «рука-копье») – в каратэ колющий удар выпрямленными пальцами.

Тайти Яэгаси, придя утром в школу, первым делом заглянул в комнату КрИКа на четвертом этаже старого корпуса. Причина – по пути в школу он получил мейл от Юи Кириямы, который гласил: «Как придете в школу, все сразу в кабинет кружка! (обязательно)».

Только вчера он обменялся личностями с Нагасэ, и вот теперь это. Странно было бы, если б у него не возникло плохое предчувствие.

Первой, кого он увидел, войдя в комнату кружка, была Иори Нагасэ, развалившаяся на диванчике и глядящая куда-то в пространство. Всегдашнее сияние, словно переполняющее ее, сейчас как будто чуть потускнело. Может, она до крайности вымоталась – так или иначе, исходило от нее какое-то ощущение пустоты.

– Доброе утро, Нагасэ… ты ведь Нагасэ, да?

Невольно у Тайти в качестве приветствия вырвался вопрос, совершенно невозможный при нормальных обстоятельствах.

– Ага. Тайти, ты тоже… Тайти, да?

Странный разговор.

С минуту спустя в комнату вошел следующий человек.

– Салют, Ао-… – только и произнесла Нагасэ, после чего смолкла.

Вошедший в комнату Ёсифуми Аоки выглядел как человек с тяжелой формой анемии, который с трудом способен держаться на ногах.

Как будто полностью повторялась позавчерашняя сцена.

– Т-ты как, в порядке?.. – робко спросил Тайти.

– О-кееей… в поряаадке… с чего бы?!

У Аоки (если, конечно, не считать выражения лица чертовски уставшего человека) была все те же внешность «долговязого красавчика», почему же тогда этот тон…

– Неужели, эээ… Юи… ты, что ли?.. Да ладно! – неестественно жизнерадостным голосом произнесла Нагасэ.

Юи Кирияма, третьего дня уже менявшаяся с Аоки.

Неужели они обменялись снова?

– Да! Я Юи Кирияма! Ааа, я больше… я больше не выдержу…

Произнесший эти слова [Аоки], он же Кирияма, весь задрожал.

Сколько бы этот человек ни выкрикивал «Я Юи Кирияма!» и тому подобное, выглядел он абсолютно как [Аоки], и воспринимать его как Кирияму было очень трудно. Скорее могло возникнуть ощущение, что [Аоки] придуривается, изображая женщину. Однако все его тело переполняла такая явственная искренность, что становилось очевидно – здесь шутками и не пахнет.

– Для начала успокойся, Кирияма. Мы уже поняли, ты поменялась с Аоки.

Однако успокаивающие слова Тайти пропали впустую: Кирияма [Аоки] достигла, должно быть, предела терпения и взорвалась.

– ДА ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ АОКИ?! Почему я обязательно должна оказываться в этом [уродском теле]?! Почему не могу поменяться с Иори?!

– Не странноватый ли повод для недовольства?..

То есть очень странный, факт.

– Доброе ууутро.

С этим медленным приветствием в комнату вошел еще один человек, и все трое, кто уже там находились, разом застыли.

– О нет, и сегодня с самого утра начинается. …Ну? Что? Чего у вас тут? У вас такие лица, будто привидение увидели.

Эти легкие слова чуть низковатым для женщины голосом произнесла – Химэко Инаба. Но в такой манере, какую от нее до сего момента никто никогда не слышал, в манере, сильно напоминающей Аоки.

Бабах! С грохотом в кабинет кружка ввалился последний его член. Он шумно, тяжело дышал.

Сглотнув слюну, этот человек – некто с [внешностью Юи Кириямы] – прокричал:

– Т-то, что вы рассказывали, – это все правда!.. Я, я… я стала [Юи]!

– Такое… – произнес Тайти.

– …тоже… – подхватила Нагасэ.

– …бывает… – подытожил Тайти.

То есть: личность Кириямы в [теле Аоки], личность Аоки в [теле Инабы], а личность Инабы в [теле Кириямы]. Из-за такой экстраординарной ситуации члены кружка изучения культуры приняли решение вместе прогулять первый урок.

□■□■□

Во время большой перемены классрук вызвал Тайти, Нагасэ и Инабу в учительскую.

Причина, очевидно, была в том, что все пятеро членов кружка изучения культуры прогуляли первые два урока и явились только к третьему.

– Да, ну, в общем, так. Не думаю, что вы сделали что-то плохое, но мне тоже надо держать репутацию. Поэтому я сделаю вид, что разбираюсь с вашими проделками. А, и мне пора обедать. Соба, у меня соба. Совершенно невкусная, когда остынет.

Руководитель класса 1-3, учитель физики Рюдзен Гото (по прозвищу Го-сан), перед которым стояли трое школьников, резким движением содрал обертку с доставленной из школьной столовой миски.

– Вообще-то я тоже хочу есть… – тихонько пробурчала Нагасэ, стоящая рядом с Тайти.

– Ну, я знаю, что обычно вы все серьезные ребята, так что повода волноваться нет, но… кха! Кхе, кхе! Ффуу, чуть не подавился. Когда ешь горячее, поначалу всегда давишься, верно? Или что, вы не давитесь?

– Давай сразу к делу, Гото.

– Инаба. Сколько раз я должен повторять: я стремлюсь быть искренним и открытым педагогом и поэтому прошу учеников обращаться ко мне «Го-сан». А вот чтобы я говорил, что можно обращаться просто по фамилии, – этого я не припоминаю.

Действительно, Гото держался со школьниками в стиле «свой в доску» и пользовался популярностью. Возможно, играл роль и возраст: Гото было около двадцати пяти, и во многом он был для учеников родственной душой.

– Такие гордые слова может тот говорить, кто свою работу хорошо делает. Кто вел бухгалтерию нашего класса во время фестиваля, а, Гото?

– А, за ту помощь я тебе очень признателен, Инаба-сан, ха-ха-ха. …Только, если возможно, больше в присутствии других учителей об этом не упоминай, ладно?

Он был немного чересчур дружелюбен, но ощущение возникало, что как учитель он не очень.

Гото с хлюпаньем втянул в рот лапшу и, не глотая, отхлебнул бульона.

Из живота Нагасэ донеслось миленькое урчание. Тайти скосил глаза вбок – Нагасэ показала ему язык, возможно, чтобы скрыть смущение. Буквально все, что она делала, было таким милым, что просто невыносимо.

– Это что? А, ну да. Итак, что вы творите? Аоки и Кирияма, по-моему, тоже пропустили первые два урока и явились только к третьему, верно? Значит, все члены КрИКа. Как куратор вашего кружка ответственно заявляю, что это очень серьезная ситуация. …Ну, что-то вроде этого я должен был вам сказать.

Гото действительно был куратором кружка изучения культуры. По правде сказать, кружок и родился-то в этом году благодаря ему.

– Ничего особенного не случилось. Вчера мы все пятеро съели испорченные батончики, и у нас начались проблемы с животом. Только и всего, – деловым тоном четко ответила Инаба. Кстати говоря, Тайти и Нагасэ заранее получили от Инабы приказ помалкивать.

– Стало быть, если я спрошу Кирияму и Аоки из класса 1-1, они ответят то же самое? По-моему, их вызвала Хирата-сэнсэй.

– Конечно.

Эту версию они приготовили заранее.

– Хм-хм, – и Гото, не переставая жевать собу, какое-то время смотрел в пространство, словно размышляя о чем-то. – Ну, поскольку доказательств того, что вы лжете, у меня нет, будем считать, что все так и было. Можете идти.

Гото указал палочками на дверь учительской.

– В таком случае мы пошли, – сказала Инаба. Тайти и Нагасэ вслед за ней поклонились и развернулись к выходу.

Они уже почти вышли, когда сзади раздались последние слова Гото:

– В следующий раз, когда решите прогулять всей компанией, постарайтесь сделать это не так заметно.

Были эти слова проявлением сочувствия к ученикам или безответственности? Возможны разные мнения.

Извинившись чисто для проформы, потому что их все равно уже никто не слушал, троица покинула учительскую.

Почти сразу после того, как они зашагали по коридору, Нагасэ сказала:

– Инабан, ты в своем стиле. Только у тебя хватает наглости так шикарно врать.

– Потому что ты врала с таким надменным лицом.

– Ты была прям как мошенница экстра-класса.

– Мне ваши комплименты не интересны, поэтому утихните оба!

Комментарии Нагасэ и Тайти по поводу Инабы в конце концов оборвала сама Инаба.

– Но если мы хотим тебя хвалить? – возразила Нагасэ.

– …Какой-то серьезный у тебя голос, а?

Если факт, что «сегодня утром три человека обменялись личностями», станет достоянием общественности (насколько общественность в это поверит, вопрос отдельный), то будет, может, и не крупная суматоха, то уж неприятная ситуация как минимум. Впрочем, Тайти казалось, что между членами кружка все остается как прежде. С другой стороны, ясно, что «казалось» – это «казалось», а какие-то невидимые изменения вполне могут происходить.

Но – ладно, если какого-то серьезного вреда удается –

…И тут разом – в буквальном смысле «в мгновение ока» – наступила тьма.

Когда свет вернулся, перед глазами Тайти оказалось лицо незнакомой девушки. Он вроде как сидел, однако ощущение возникло такое, будто даже для сидящего его рост необычно маленький.

– Что с тобой, [Юи]? Ты вдруг вся застыла? Ой, спаржа на стол упала.

Настоящий вред случиться мог, и довольно скоро.

– П-прости, мне в туалет.

– А? Что, прямо во время обеда? Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет… ничего особенного… просто…

– Может, мне с тобой пойти?

– Не-не-не! Я сама справлюсь!

Очередного кризиса, вызванного обменом между Тайти и Кириямой, Тайти [Кирияма] избежал, срочно свалив из класса под предлогом туалета. Тут же на мобильник Кириямы пришел звонок от Инабы; Тайти попытался ответить и – вернулся обратно.

Обмен продлился три минуты с небольшим.

Все произошло быстро, как порыв ветра, но… нет, именно из-за того, что все произошло быстро, как порыв ветра, в ситуации Тайти и остальных кое-что изменилось.

□■□■□

Во второй половине того же дня, после уроков.

Естественно, все, что происходило с телами Тайти и компании, никак не сказывалось на внешнем мире – тот вел себя совершенно как обычно, словно ничего и не случилось.

Ученики трепались с друзьями и соседями по парте, готовясь разойтись по домам. Пришел классрук Гото и устроил небольшой классный час, на котором уточнилось, когда чья очередь дежурить и прочие мелочи, и на этом программа учебного дня была завершена.

Рутинные дела сегодня шли абсолютно нормально.

Среди малюсенькой группы людей, в которую входил Тайти, разыгрался невероятный по мощи ураган, а остальной мир все равно ничуть не изменился.

Тайти и его друзья вместе вышли из класса, чтобы отправиться мыть туалет.

Вдруг.

Едва выйдя, Тайти ощутил на себе пристальный взгляд откуда-то сбоку и повернул голову.

На другом конце взгляда оказалась девушка, странным образом поучаствовавшая в эпизоде, когда Тайти и Нагасэ поменялись телами, – староста Майко Фудзисима. Более того, рядом с ней была Нагасэ с очень смущенным выражением лица. Нагасэ жестом показывала Тайти «давай отсюда быстрей».

Рутинные дела сегодня шли… нормально?

– Извиняюсь за опозда-ааааа!

Едва Тайти успел открыть дверь кабинета кружка, сбоку вылетела Нагасэ.

– Тайти!.. Сукин сын!.. Я дико хочу кое-что у тебя спросить!

Стоя у Тайти на пути и мелко дрожа всем телом, словно изо всех сил стараясь не взорваться, Нагасэ смотрела на него с растерянным выражением лица, к которому примешивались еще тревога и смущение.

– Чт… что такое, Нагасэ?

– Вчера, перед тем как я в класс вбежала… что вы с Фудзисимой-сан делали, давай колиииись!

Похоже, что бы сейчас Тайти ни ответил, от этого станет только хуже.

– Да не, это, ничего особенного там не –

– Ничего особенного или «чего» – это я решу!

Тайти показалось, что он слышит голос Аоки, говорящий что-то вроде «Ого, такую злую Иори-тян видишь редко, а?». Но об этом думать ему было некогда. Главное сейчас – надвигающийся кошмар в лице Нагасэ.

Поняв, что попытки соврать лишь ухудшат его положение, Тайти решил раскрыть все без утайки. Иными словами, он рассказал, что мял грудь, а Фудзисима это подсмотрела.

– Увааа! У меня теперь мятая грудь! Меня же никто в жены не возьмет!

Нагасэ реально была на грани слез.

– П-понимаешь, я же это делал, чтобы понять, что произошло, иначе было никак. Ну, женщина я или нет, вот чтобы это понять.

– Нет… в смысле, это как раз неважно… Но Фу-Фу-Фу-Фу-Фудзисима-сан… аааааа!

Нагасэ всю трясло, это было для нее вовсе нетипично. Возможно, это стоило бы назвать состоянием паники.

– Эй, ты себя как чувствуешь, Нагасэ?! Что вообще произошло, что с тобой вот такое?! И главное, при чем тут Фудзисима?!

Тайти охватил такой страх, рядом с которым страх от историй о привидениях и рядом не стоял. То, что Нагасэ, прежде беспечно смеявшаяся над обменом личностями, оказалась доведена до такого состояния, было совершенно невероятно.

– Стоп, стоп! Прежде всего – вопрос к Тайти! – подал голос Аоки. – У Иори-тян какой размер си-… уай?!

Инаба обрушила на Аоки свой кулак. Ученик старшей школы, получающий удар кулаком, – жалкое зрелище.

– Нашел время для идиотских вопросов! Если так хочешь узнать, я скажу! У Иори размер С! И кстати, у меня размер В, а у Юи А!

– Эй, твое «кстати» каким боком тут кстати?! – вскочив и с громыханием отпихнув стул, провизжала Кирияма.

– Прости, вырвалось.

– До Иори ладно, но вот дальше твое «кстати» у тебя нисколько не вырвалось! Ясно же, что ты это нарочно сказала!

Инаба смотрела на Кирияму, которая жаловалась, колотя кулаками по столу, с веселой ухмылкой.

– Все нормально, Юи. Может, сиськи у тебя и ничего особенного, зато есть масса других достоинств! – и Аоки белозубо улыбнулся.

– Ничего особенного, что еще за «ничего особенного»! Между прочим, маленькие тоже часто очень симпатичные!

– Хм, я раньше не очень понимал, как работает эта система размеров. Значит, у Инабы В… у Кириямы А…

– Тайтииии! Как ты можешь так спокойно смотреть – кхе… кхе…

Конец реплики Кириямы потонул в кашле.

Много чего произошло, и, возможно, много чего еще произойдет, но что осталось неизменным, так это шумная и кипучая атмосфера КрИКа.

Вволю нашумевшись, Тайти и компания наконец приступили к более-менее разумному обсуждению происходящего. Ситуация их была довольно серьезная.

– Так, давайте подытожим, что у нас есть. Во-первых, ночью три дня назад, точнее, уже позавчера, случился феномен обмена личностями между Юи и Аоки, причем прямо у них в кроватях.

Выступающая в роли секретаря Инаба посмотрела на доску и продолжила:

– Затем вчера после уроков, точнее, вскоре после того, как мы начали заседание кружка, произошел обмен между Иори и Тайти. Далее, сегодня утром, примерно в то время, когда мы все шли в школу, мы перетасовались следующим образом: я стала [Юи], Юи стала [Аоки], Аоки стал [мной]. И наконец, сегодня на большой перемене обменялись Юи и Тайти.

– Если задуматься, это просто безумие какое-то… Переходить в другого человека, снова возвращаться, опять переходить… Я просто в шоке, – пробурчала Нагасэ, хмуря брови словно с каким-то напряжением.

– Теперь: что такое сам этот обмен? Конечно, я должна заранее предупредить: все, что я сейчас скажу, – это «на данный момент», но тем не менее… Значит, так, во-первых, это происходит внезапно. Никаких закономерностей в событиях перед обменами, произошедшими на данный момент, мы не нашли, и когда очередной обмен произойдет, мы не понимаем. Во-вторых, продолжительность обменов нерегулярна. На данный момент самый короткий обмен был сегодня днем, три минуты, самый долгий – сегодня утром, полтора часа. Средняя продолжительность всех четырех раз – около сорока пяти минут. В-третьих, обмены происходят между пятью членами КрИКа. …Хотя так ли это? Если все ограничивается только нами, это странно; вполне вероятно, что феномен будет распространяться вширь. И последнее: хоть это и «обмен», но он не обязательно происходит между двумя людьми – может и между тремя как минимум. Я ничего не упустила?

– А, это, может, трудновато выразить… – нервно произнесла Кирияма.

– Нам опираться почти не на что, так что говори, не стесняйся, – подбодрила Инаба голосом, в котором даже не разберешь, то ли звучит натуральное подбадривание, то ли нет.

– Я это… беспокоюсь, может, оттого, что сама уже несколько раз в этом участвовала, но… когда Иори с Тайти поменялись, [тело Тайти] вдруг резко сложилось, как будто он на секунду потерял сознание. А на следующий день, когда поменялись мы с Инабой и Аоки… когда я стала [Аоки], оказалось, что я сижу, но на землю не свалилась. И еще…

Тайти поймал взгляд Кириямы и продолжил за нее:

– Точно, когда я поменялся с Нагасэ, упал лицом на парту, но когда поменялся с Кириямой, то нормально сидел. И даже палочки в руке удержал. Только спаржу выронил.

– Да, в этот раз и у меня только ноги подогнулись, но на пол я не упала…

– Мы что, привыкаем? – и Нагасэ склонила голову набок.

– Действительно, если подумать, так и есть. Молодец, Юи. …Однако стоит ли нам считать, что это хорошо, что мы сумели приспособиться к обменам?

Намек, который несли с собой слова Инабы, тяжко лег на плечи Тайти и остальным.

Сколько еще продлится этот феномен?

И если предположить, что он будет продолжаться, то – чем закончится?

– Ладно, если больше ничего нет, то не пора ли нам подумать о том, какие меры предпринять?

С самого начала совершенно выбитая из колеи этим феноменом, Инаба уже полностью набрала прежний ход.

Полностью схватывать ситуацию. Это, похоже, было личным кредо Инабы. И ради этого она была готова собирать и обрабатывать столько информации, сколько необходимо – таков был ее стиль жизни.

– Первый вопрос, на который необходимо ответить: почему так получилось? У такого немыслимого феномена просто обязана быть конкретная причина. …Я бы даже сказала, будет неприятно, если ее нет. Кто-нибудь из вас, может, что-нибудь знает? Я ничего не припоминаю, что могло бы впутать нас во что-то настолько нереальное.

– Вообще какая, блин, может быть причина, когда люди начинают меняться самими собой? Если что-то и стало причиной всей этой странной фигни, то наверняка это тоже какая-то странная фигня, и, когда она произошла, мы бы что-нибудь заметили, а?

– Идиот Тайти. Мы потому и обсуждаем, что не знаем этого.

Это, конечно, так, но насчет «идиота» можно было бы и помолчать… Впрочем, эту мысль Тайти оставил при себе.

– Да, кстати, когда в манге персонажи меняются собой, это в основном если они бегут навстречу друг другу и со всей силы врезаются, ага?

– Идиот Аоки. Сокращенно «Идиоки». И комментарии твои идиотские… хотя ситуация наша сама по себе такая идиотски-безумная, что даже не поймешь, какие мысли в молоко, какие нет…

Вообще-то кое-кто получил более суровую реакцию, хотя его мысли нельзя было назвать своем уж «в молоко».

– Черт, стоит признать что-то одно ненормальное, как приходится признавать и другие ненормальные вещи, – и Инаба раздраженно прикусила ноготь правого указательного пальца. – Давайте подумаем серьезно. Должно же быть хоть что-то, хоть какая-то причина –

И тут…

Дверь кабинета кто-то открыл снаружи.

Кабинет 401, кроме членов КрИКа, не посещал никто. Если надо было встретиться с кем-то, никто не считал нужным назначать место встречи именно здесь. Обычно в таких случаях, наоборот, члены кружка ходили к тем, с кем договаривались.

Во всяком случае, насколько было известно Тайти, с весны этого года, когда кабинет 401 стал официальной комнатой кружка изучения культуры, приходили сюда только пятеро – собственно, члены КрИКа.

И вот сейчас дверь в святилище этих пятерых открыла рука кого-то другого.

В комнате мгновенно повисло напряжение.

На них вот-вот должно было свалиться что-то еще.

Нечто, никак не вписывающееся в понятие «обычного».

Что-то… вот-вот случится… но что?

И вот наконец в дверь заглянул…

…руководитель класса 1-3, куратор кружка изучения культуры Рюдзен Гото.

– …Привееет… Здравствуйте…

Как-то бездушно прозвучал этот голос.

– …Блллииин, Гото! Странное время ты выбрал, чтобы прийти, а?! Ты нас малость напугал!

Даже Инаба со стальными нервами сейчас, похоже, была не в своей тарелке. Но все равно, почему она заорала на Гото, было непонятно.

– Нет-нет, про это я не знаю…

Немного странные интонации были у Гото. Голос звучал вяловато. Да и глаза открыты всего наполовину от обычного.

– …Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? – спросила Инаба. При виде довольно болезненно выглядящей фигуры Гото даже у нее на лице появилось обеспокоенное выражение.

– Нет-нет, самочувствие прекрасное… У [этого человека] бессмысленно здоровое тело… Однако во мне нет ни воли, ни энергии, ни смелости, ни энтузиазма, ничего прочего…

Вне всяких сомнений, манера речи [Гото] была сейчас не такая, как обычно. И тема тоже странная.

В головах Тайти и остальных постепенно зародилась невероятная догадка.

– Вы вообще кто? – спросила Нагасэ то, что было на уме у всех.

Спросила, глядя ясным, холодным взглядом.

Спросила у, как ни посмотри, [существа с телом Рюдзена Гото].

– …То, что Нагасэ-сан сказала это так сразу, мне очень помогло… Разнообразные объяснения – это так неудобно…

– Эй… что за дурацкое притворство… а? – словно цепляясь за хоть какую-то возможность, выдавила Инаба.

– Нет-нет, не такие слова должны быть при столь необычных обстоятельствах…

– Эй, Го-сан, что вообще творится?.. – нервным голосом спросила Кирияма, явно все еще не в состоянии въехать в ситуацию.

– Что творится – от вас исходили такие приятные ощущения, когда вы запаниковали из-за «обмена личностями», что я пришел к вам… Мне, честно говоря, приходить не хотелось. А… и не могли бы вы не обращаться ко мне «Гото» или «Го-сан»? Я ведь не тот человек… Хотя, пожалуй, это меня не раздражает…

Слова этого [существа в теле Гото], возвестившие Тайти и компании о развале всего «повседневного», проникли глубоко в душу всем пятерым.

Какое-то время члены кружка (в основном Инаба) обсуждали, не мог ли Гото просто подслушать их предыдущий разговор и решить приколоться, но согласиться с таким объяснением они не смогли. Потому что он без труда описал все, что делали члены кружка во время «обменов», включая такие детали, о которых они между собой не говорили.

Плюс оставался сам факт, что они обменивались личностями и [телами]. Не было причин считать, что такого не могло происходить и с другими.

– …Ты необычное существо, это мы поняли. И что ты не Гото, которого мы знаем, – тоже. Но тогда кто ты?

Услышав вопрос Инабы, [Гото] принял немного задумчивую позу.

– Кто я… Следует ли мне сказать вам, кто я?.. «Халикакаб» * , это у меня наподобие имени, но…

– «Халикакаб»… с чего это ты назвался как мелкое растение? – недовольно пробурчала Инаба.

– …А? …Что? …Ну, если говорить о моем положении, то это что-то вроде «существа, наблюдающего за вами»… Да… можно сказать и так. В общем, я просто скромный Халикакаб…

– Существо, наблюдающее за нами?.. Нет, я о другом… Что с настоящим Го-саном? Он сейчас в [еще чьем-то теле]?

– А… Яэгаси-сан тоже быстро понял, это мне очень помогло… Да, так и есть. Точнее сказать, в моем случае такого неуклюжего действия, как «обмен», не происходит… Возможно, это нечто вроде «заимствования»?.. Впрочем, необходимости понимать это у вас нет. Так… почему вообще зашел этот разговор?.. Может быть, пора перейти к делу? То есть – позвольте мне перейти. А потом вернуться к себе. Пожалуйста, – все тем же безжизненным тоном произнес Халикакаб в [теле Гото], явно ничуть не заботясь о том, что думают его собеседники.

– Значит, вы собираетесь объяснить нам все подробно?

Слова Аоки были на удивление вежливыми.

– Аа… да. …Но, возможно, это не то объяснение, на которое вы рассчитываете. Оправдывать ваши ожидания – бессмысленное занятие… Итак… вкратце… а, это ничего, что вы не записываете? Впрочем, у Инабы-сан прекрасная память, так что все будет нормально, наверное…

– Ты и это знаешь…

Не обращая внимания на бурчание Инабы, Халикакаб, занявший [тело Гото], начал свой рассказ:

– Эмм… В течение какого-то времени среди вас пятерых… иногда кто-то будет случайным образом обмениваться личностью с кем-то другим. Я признателен вам за ваши старания. …Хотя на самом деле мне все равно. …А? Я только что сказал что-то лишнее?.. Аа… должно быть, так. Может, это из-за того, что обычно я говорю с самим собой? Думаю, мне надо это как-то поправить… Нет… на самом деле не думаю, пора уже прекратить пытаться…

– Кто с кем будет обмениваться, когда это будет происходить – и то, и другое абсолютно случайно? – спросила Нагасэ, какое-то время покорно молчавшая и, как ни удивительно, сохранявшая хладнокровие. Она выглядела спокойнее обычного, и голос ее прозвучал холодно.

– Аа… узнаю Нагасэ-сан. Все именно так. Да, вы будете случайным образом обмениваться личностями, а я буду за вами наблюдать… вот и все. Аа… я сказал «наблюдать», но не волнуйтесь, я не собираюсь следить за вашей личной жизнью круглосуточно. Я буду смотреть, только когда происходит что-то особенное… Ну, потому что я тоже не хочу наблюдать… Это утомительно… Пока что вам все понятно? Хотя даже если вы скажете, что непонятно, я не собираюсь больше ничего делать по этому поводу.

– Какое-то куцее объяснение, по-моему… – высказал Тайти свою мысль. И тут же заговорила Инаба.

– Хм… в обычной ситуации мне бы больше всего захотелось сказать «что за непонятную хрень ты несешь?», но у нас сейчас и в самом деле творится непонятная хрень, поэтому для начала я задам несколько вопросов по твоему рассказу. Почему мы? Эта ситуация под твоим контролем или нет? Можно ли это как-то прекратить? Какова твоя цель? …По правде сказать, их у меня больше, но для начала хватит этих.

Халикакаб в [теле Гото] какое-то время смотрел на Инабу с пустым выражением лица.

– Хороший выбор вопросов, Инаба-сан… Напрямую не спросила «как такое возможно делать?»… Этот вопрос наверняка хочется задать в такой непонятной ситуации, однако, если хорошо подумать, становится ясно, что это совершенно неважно… Аа… этот бессмысленный разговор слишком затянулся…

Халикакаб продолжал говорить все так же медленно и тягуче.

– Да… На первый вопрос могу ответить лишь одно: «Так получилось». Аа… Если выразиться точнее – так получилось, что вы «довольно интересные люди», наверное, так?

– Что еще за «довольно интересные люди»… – проворчал Тайти.

– Нет-нет, просто вы чуть-чуть интереснее других, не так ли?.. Аа, вот оно что… Некоторые люди осознают это, а некоторые нет…

Слова Халикакаба были адресованы будто всем пятерым сразу – Тайти, Нагасэ, Инабе, Кирияме и Аоки.

Но что они значили?

– Что там дальше? Под моим ли контролем, можно ли прекратить, какова цель – такие были вопросы? Нуу, если отвечать по порядку… да?.. Вообще-то нужно ли мне отвечать, и имеет ли смысл?.. Аа… абсолютно нет. Похоже, у меня это просто невольно вырвалось… Осторожнее, осторожнее… Ффуу… Ну, когда я достаточно долгое время буду после ваших обменов чувствовать «о, это было довольно интересно», тогда это и прекратится… Это не продлится долго – правда, я не знаю и не собираюсь узнавать, что такое «долго» для вас…

– «Это было довольно интересно»… чисто с твоей точки зрения. Ну, по крайней мере, завершить это дело можешь именно ты. …Да, и начал это, судя по всему, тоже ты, – решительно подытожила Инаба.

– Аа… прокололся… Хотя в том, что я сказал «прокололся», и есть настоящий прокол… В любом случае, пожалуйста, ни о чем не волнуйтесь и живите как обычно. Потому что волноваться бесполезно. Вполне достаточно рассуждать в таком ключе: «Что будет, то будет, ничего не поделаешь», разве не так?.. Беспокоиться не о чем, ничего смертельного не произойдет. …И напоследок: о том, что собой представляет сам «обмен», вам лучше не думать… Вы все равно не поймете. И я буду признателен, если вы, насколько возможно, забудете обо мне… Это не та тема, которой вам следует касаться… Если у вас будет время на подобные раздумья, лучше подумайте о самих себе. Так вы быстрее сможете покончить с обменами… И вам приятно, и мне приятно… Аа, просто чудесно.

По сути, он предлагал принять сложившуюся ситуацию как она есть? Вот эту странную, непонятную ситуацию?

– Напоследок, чуть не забыл… да. Я бы предпочел, чтобы вы не рассказывали другим об обмене личностями между вами пятерыми… Вы же понимаете: что бы вы ни говорили, это доставит проблемы вам, а не мне?.. Хочу, чтобы вы это отчетливо поняли.

Халикакаб, вселившийся в [тело Гото], почесал в затылке и, словно пытаясь что-то вспомнить, устремил взгляд в пространство.

– Да… по-моему, я больше ничего не забыл… Точнее, мне больше нечего сказать, и я возвращаюсь… Удачи вам. Я буду за вас болеть от маленького кусочка души… Аа… в обычной ситуации я солгал бы, сказав «от всей души»…

Резко развернувшись, [Гото]… то есть Халикакаб направился к двери.

Совершенно эгоистичный тип, которого явно нисколько не заботили обстоятельства Тайти и компании, который говорил что хотел и как хотел, собрался уходить, но…

– Эй, стой.

…Инаба со своим жизненным кредо «полностью схватывать ситуацию» отпустить его никак не могла.

Она быстро подошла к Халикакабу и схватила его за плечо.

– Я пока что просто слушала молча, но на самом деле у меня еще куча вопросов. И на те, что я уже задала, ты полностью не ответил.

В голосе ее не было ни намека на страх.

– Вы устроили это хрен знает что и теперь хотите так вот просто свалить? – подхватила из-за ее спины Нагасэ, хрустнув костяшками пальцев.

Воинственная Инаба и импульсивная Нагасэ. Когда эта парочка оказывается на одной волне, остановить ее не может никто.

– Эмм… этого вы не должны делать… Я не планирую никаких агрессивных действий по отношению к вам… Это я говорю искренне. …Ну, конечно, подружиться с вами я не… а, этого говорить не стоило, – через плечо ответил Инабе Халикакаб; на лице его было не столько раздражение, сколько чистое утомление.

– Не думай, что все будет так, как тебе удобно! – и Инаба с силой развернула Халикакаба лицом к себе.

На мгновение глаза Халикакаба вспыхнули.

Бум.

Звук удара плоти о плоть и кости о кость.

В тот же миг Инаба отлетела прочь.

Прямо как сцена из фильма-экшена: она сшибла стоящую позади нее Нагасэ, а потом врезалась в Аоки.

Стулья, стол – все попереворачивалось.

Раздались вопли.

Инаба, рухнувшая на Аоки, держалась за грудь; она явно задыхалась, и ее тошнило. Выглядело так, словно она получила удар локтем под дых.

– Айййй…

Нагасэ поглаживала ушибленную при падении поясницу. Голос ее звучал странно, но, похоже, с ней было все в порядке.

– Мне не хотелось этого делать, но один раз показать, видимо, проще всего… Нет, я действительно не хочу… потому что это утомительно, – проговорил Халикакаб. Мгновенно окутавшая его аура опасности так же быстро исчезла, и голос был таким же вялым, как прежде.

Это было ошеломляюще.

Что именно и где именно было ошеломляюще – если бы Тайти спросили, он бы не ответил, однако подумал именно так.

Тяжело дышащая Инаба с огромным трудом прохрипела:

– Ребята… кх, кха… не дайте… ему уйти!..

– Инаба-ттян! Не перенапрягайся! – поддерживая ее руками, воскликнул Аоки.

– Я в целом против насилия. Но здесь, похоже, иначе не получится, – сказал Тайти и зашагал к Халикакабу. Тот резко повернулся к нему, однако с места не сдвинулся.

Выглядел он совсем как [Гото], но ощущалось в нем что-то бездонное, от чего хотелось остановиться.

Однако Инаба верно сказала: этому типу, Халикакабу с [внешностью Гото], явно серьезно связанному с непонятной ситуацией, в которую они угодили, позволить уйти было никак нельзя. Если сейчас его отпустить, нет никакой гарантии, что когда-нибудь удастся встретиться с ним вновь. Уговорить его остаться, похоже, невозможно, значит, необходимо применить силу.

И сделать это должен он, Тайти.

Поскольку выглядит этот тип как [Гото], справиться, пожалуй, будет сложно, но иного выхода нет.

С этими мыслями Тайти шел вперед, но тут перед самой его грудью вытянулась рука.

– Стой, Тайти. Оставь его мне.

Рука в белоснежном рукаве блузки, остановившая Тайти, принадлежала Кирияме.

– Но это должен я –

– Тайти, «это должен я» только в твоей голове.

На лбу у Кириямы пролегла морщинка, но щеки оставались гладкими, и вообще, выражение лица было, точно она выговаривала непослушному ребенку.

– Кроме того, я сильнее. Не волнуйся, он у меня сейчас замолчит.

Тайти раскрыл было рот, чтобы поспорить, но, не найдясь что сказать, захлопнул обратно. Кирияма была сильна, факт. Чисто по физической силе Тайти ее, пожалуй, превосходил – все же он парень, – но если дело дойдет до драки, то Кирияма, которая до средней школы включительно занималась контактным каратэ и которую звали «вундеркиндкой», будет, вероятно, сильнее.

Однако голос ее слегка дрожал.

Вот почему…

– Давай тогда вместе –

– Ты будешь мешать, – отклонила она предложение Тайти.

– Юи! Давай я тебя прикро-…

– Сгинь.

К Аоки она была безжалостна, как всегда.

Кирияма легонько подпрыгнула пару раз, затем, чуть подогнув колени, заняла стойку. Долю секунды спустя ее длинные светло-каштановые волосы, взметнувшиеся в воздух, покорились земному притяжению и вновь опали.

Внезапно Кирияму окутала чуть ли не видимая глазом аура.

В ней было всего-навсего сто пятьдесят сантиметров роста, но от нее исходило ощущение, будто стоит кому-то хоть чуть-чуть сдвинуться с места, и в тот же миг она обрушится на него.

В комнате хищная птица. Такая ассоциация шла на ум.

Однако Халикакаб, похоже, ничуть не смутился: он смотрел на Кирияму с совершенно непроницаемым лицом.

– Простите, что заставила ждать. …Хотя – зачем вообще вы ждете? Вы ведь до сих пор даже не попытались уйти? – спросила Кирияма, медленно-медленно приближаясь к Халикакабу.

– …А, действительно. Аа… ну, если так, то хорошо… Просто я подумал, что здесь можно увидеть что-то более или менее интересное… Честно говоря, я удивлен, хоть и совсем немного.

– …Сейчас от этого вашего спокойствия ничего не останется.

С этими словами Кирияма шагнула вперед.

А на следующем шаге резко оттолкнулась от пола и взлетела.

– Го-сан, извиии!..

Прямо в полете она резко выбросила ногу вперед, точно ястреб, нацелившийся на добычу.

Несмотря на то, что Кирияма была более чем на двадцать сантиметров ниже, ее нога угодила надевшему [тело Гото] Халикакабу точно в лицо… Так всем показалось, но на самом деле Халикакаб в последнее мгновение заблокировал удар рукой.

Нацелившая свой удар противнику в лицо, несмотря на громадную разницу в росте, Кирияма.

Остановивший этот удар с невероятной скоростью, не давшей противнику ни малейшего шанса, Халикакаб.

Для обычных людей вроде Тайти происходящее и так было невероятно, но то, что эти двое собирались решить исход поединка еще до того, как Кирияма приземлится, было вообще выше их понимания.

Кирияма, еще опускаясь, рубанула сверху вниз кулаком.

Ее фигура с танцующими в воздухе волосами действительно походила на птичью.

Но.

Халикакаб небрежным движением другой руки – не той, которой он поставил первый блок, – перехватил правое запястье Кириямы.

Он сделал это с видимой легкостью, но даже Тайти понял, что такой трюк под силу лишь супермену.

Едва ноги Кириямы коснулись пола, как она с маху села, точно из поясницы у нее ушла вся сила. Ее всего лишь схватили за правую руку, к тому же и не скажешь, что очень крепко, однако весь боевой дух Кириямы испарился начисто.

От одного взгляда на эту фигуру на полу, походящую сейчас на новорожденного, беспомощного олененка, недавний образ сильной девушки совершенно потух.

– Юи!

– Кирияма!

Нагасэ и, лишь с микроскопическим запозданием, Тайти рванулись к Кирияме и Халикакабу.

Ровно в этот самый момент…

…перед глазами Тайти все исказилось и потухло.

В следующее мгновение на коленях у Тайти оказалась Инаба.

Миг смятения.

Но тут же он понял.

Раз он поддерживает Инабу – значит, он сейчас стал [Аоки]?

[Инаба] в руках Тайти [Аоки] снова яростно закашлялась.

– Эй, ты как?

– Кхе, кха… Инабан, это… бо… больно…

[Инаба] сказала «Инабан». Среди всех членов кружка, да нет, наверно, среди всех школьников так звал Инабу лишь один человек – Нагасэ.

Тайти поднял голову, чтобы выяснить, что происходит.

Его взгляд тут же уперся в кого-то с [внешностью Тайти]; этот кто-то бессильно распростерся на полу. Если вспомнить, что происходило только что, получается, это – Кирияма?

Сидящая на полу [Кирияма], которую по-прежнему держал за руку Халикакаб, тоже не двигалась. Лицо ее, насколько Тайти мог разобрать в профиль, было мертвенно бледным.

Наконец, некто с [внешностью Нагасэ] стоял во внушительной позе, скрестив руки.

– А… неужели… именно сейчас произошел обмен? Это было немного… интересно, – глядя на совершенно растерянных Тайти и компанию, произнес Халикакаб, причем на лице его, вопреки этим словам, не было ни намека на заинтересованность. – Аа… ладно, на этот раз мне действительно пора уходить.

Халикакаб выпустил руку [Кириямы] и потянулся к двери.

– Эй, всего на один вопрос еще ответь.

Этими словами заставил Халикакаба остановиться некто с [внешностью Нагасэ].

– Не выпустить отсюда тебя мы не в состоянии. Поэтому хочу спросить. У нас еще будет шанс с тобой… то есть с Халикакабом встретиться?

– …Кто знает… может, когда это закончится, мы встретимся еще раз… Но обещать не могу… Аа, поэтому не пытайтесь, пожалуйста, что-то выжать из этого… [Гото-сан], так его зовут? Я не хочу, чтобы вы тратили время на подобные вещи.

– Вот как? Значит, и контратаковать тебя тоже будет трудно, да? Мда, об этом, видимо, и речи не идет… Хотела я тебя раздавить, но, видимо, мне не повезет так, Халикакаб. …Ну, раз не повезет, может, расскажешь под конец, что ты там нанаблюдал? – бесстрашно улыбаясь, тоном родителя сказала [Нагасэ]. Такие слова в такой ситуации могла произнести – только Инаба.

– Ты ведь с самого начала сказал, что пришел сюда, потому что от нас исходили приятные ощущения, когда мы запаниковали из-за «обмена личностями». Значит, если бы эти приятные ощущения от нас не исходили, ты бы не пришел, так получается? И, судя по тому, как ты странно похвалил мой выбор вопросов, можно предположить, что ты такое уже несколько раз проделывал, не так ли? И еще одно: ты специально подчеркнул, что тебя следует звать Халикакабом, – значит, вас несколько, верно?

Даже в этом хаосе Инаба с помощью имеющейся у нее скудной информации пыталась заставить противника раскрыть свои карты. Несмотря на внешность [Нагасэ], для описания которой лучше всего подошло бы слово «невинная», на лице ее была зловредная усмешка, и это устрашало.

Вопросы Инабы Халикакаб встретил всего двумя словами:

– …Кто знает?

Впервые за все это время уголки губ Халикакаба немножко поднялись. Тень улыбки – зловещая, можно сказать; такая улыбка никогда не появлялась на обычном лице [Гото].

Между Инабой [Нагасэ] и Халикакабом с [внешностью Гото] проскочили невидимые искры.

Но тут же к Халикакабу вернулась его обычная сонная аура, и он медленно произнес:

– Ну… удачи вам в вашей войне… Аа… У меня нет настроения ни сражаться, ни вас заставлять сражаться, но все равно я это сказал… Наверное, потому что мне хотелось разок так сказать…

После чего Халикакаб, торговец, только что впаривший ненужный товар, покинул комнату кружка.

Только тогда Тайти подумал, что, если действовать методом исключения, в [теле Кириямы] должен быть Аоки.

К слову.

Чтобы более-менее убедиться, они некоторое время спустя заглянули в учительскую, где обнаружили руководителя класса 1-3 и по совместительству куратора кружка изучения культуры Рюдзена Гото – точно такого же, как всегда. Когда они спросили его, чем он занимался в последнее время, он ответил: «Как чем, все время здесь сидел, заполнял вот эти бумаги… а? Почему столько времени прошло, а они еще не готовы?! …Загадка… Напишите об этом как об одной из Семи тайн школы в следующем выпуске «Новостей КрИКа»». Тут, похоже, у Инабы лопнуло терпение, и на следующие легкомысленные слова Гото: «Хм? Что-то левая рука побаливает… Ай?! Она еще и красная?! …Погодите-ка. Если логически соединить два факта… вот оно что! Я, видимо, задремал и прижал собственным весом левую руку, так, наверное, было? Ох, виноват, виноват», – она, не обращая внимания на то, что дело происходило в учительской, взяла шею Гото (возраст: 25 лет, профессия: учитель) в захват, а кулак второй руки принялась ввинчивать ему в макушку.

– Ой, ой, больно, Инаба?! Я все-таки учитель, эй?!

– Если учитель, так и веди себя, как положено учителю! Я уже устала ждать от тебя хоть каких-то намеков на достойное поведение! По-моему, я только время зря теряю!

О намерениях Халикакаба можно было лишь догадываться, но почему он воспользовался именно [телом Гото], Тайти понял… наверное.

* Халикакаб, или Сердцевидное семя – вьющееся растение, распространенное в Азии и Африке. Второе название получило за семена – черные с сердцевидным белым пятном.

В старшей школе Ямабоси участие в кружках и секциях обязательно. При довольно либеральных в целом порядках это правило – можно сказать, единственное, что доставляет неудобства.

Причиной этого правила было желание, чтобы ученики, активно участвуя в послеурочной деятельности, меньше склонялись к хулиганству; а поскольку в целом правила довольно гибкие, это должно приводить к воспитанию в учениках самостоятельности.

В средней школе это бы прошло нормально, но вот у части учеников старшей школы такая кружковая обязаловка вызывает протест. С другой стороны, по бюджету и оборудованию, выделяемым для этой деятельности, школа Ямабоси заметно превосходит другие.

Особенно обращает на себя внимание огромное количество имеющихся кружков и секций.

Достаточно собрать предписанное правилами количество участников и пройти очень простую процедуру регистрации – и свежесозданный кружок может начинать свою деятельность. Таких в школе больше ста. Правда, большинство из них через какое-то время действовать перестает. Если подсчитать реально функционирующие кружки и секции, их количество окажется куда ближе к нормальному (хотя все равно довольно большим).

Но даже если кружок неактивен, на бумаге он все равно существует, и потому первоклассникам приходится выбирать, куда они хотят вступить, из более чем сотни вариантов.

Во внимание следует принимать всего одно правило: если в кружке меньше пяти членов, он официально не может заниматься никакой деятельностью.

Поскольку все ученики школы Ямабоси обязаны записаться хоть в какой-то кружок или секцию, существует система: все новенькие к назначенной дате должны принести кураторам заявления о вступлении. Те, кто выбирает реально действующий кружок, вступают без проблем. В случае же кружка, существующего лишь на бумаге, – если к той же дате желающих вступить первоклассников плюс, в редких случаях, желающих сменить кружок второ- и третьеклассников окажется пять или больше, деятельность этого кружка официально разрешается.

Эта система более-менее работает, однако почти все первоклассники надеются все же попасть в первую категорию – «подающих заявление в нормально функционирующий кружок». К услугам этой категории есть ряд действительно популярных кружков, а главное – воскрешать бездействующие кружки мало кто желает.

Иногда попадаются ученики, желающие вступить в кружок, существующий только на бумаге, но с ними проводят необходимую разъяснительную работу: «да, ты хочешь вступить в такой-то кружок, однако в нем не набирается нужных пяти членов», и эти люди делают другой, более правильный выбор; в любом случае такие ситуации достаточно редки, чтобы это можно было счесть закономерностью.

Однако бывают исключения.

Везде и всегда встречаются белые вороны.

К примеру – юноша по имени Тайти Яэгаси, больше всего обожающий профессиональный рестлинг, обнаруживший это словосочетание в списке кружков и, ни сном ни духом не ведая о правиле «пяти членов», подавший заявку на вступление в «кружок изучения профессионального рестлинга».

К примеру – девушка по имени Юи Кирияма, которая до средней школы жила одним лишь каратэ, но к моменту поступления в старшую школу как будто стала выказывать странный интерес к милым вещичкам и, обнаружив в списке кружков никому неизвестный «кружок моды», открывшийся шесть лет назад и проработавший всего два года, заявила «это просто дар свыше», а от уверений окружающих, что для этого кружка не наберется пяти желающих, отмахнулась, сказав «в этом году поступило много миленьких девушек, так что все будет хорошо», и с этим странным аргументом подала заявку на вступление в кружок моды.

К примеру – девушка по имени Химэко Инаба, которая со своим хобби – собирать и обрабатывать информацию – попыталась вступить в компьютерный кружок, но в самый последний день, когда это можно было сделать, начисто рассорилась с председателем кружка (причина: председатель не вынес ее надменной манеры поведения), в последний момент забрала у куратора заявку на вступление и пошла по пути воскрешения кружка обработки данных, когда-то отделившегося от компьютерного кружка и ныне бездействующего.

К примеру – юноша по имени Ёсифуми Аоки, который искал в списке кружков школы Ямабоси «кружок игр» и, естественно, не нашел (в университетах такие еще могут существовать, но в старшей школе – исключено), но поверил в городскую легенду, что если вписать желанный кружок в список, то он непременно появится, а поскольку кружка с таким названием не было не только сейчас, но и в прошлом, его заявка была воспринята так, будто он собирается создать новый кружок.

К примеру – девушка по имени Иори Нагасэ, которая, испытывая проблемы с выбором из такого большого количества кружков и секций, сделала (то ли всерьез, то ли нет – непонятно) сомнительное заявление, что, если она предоставит выбор судьбе, это даст ей массу свежих впечатлений и замечательных воспоминаний, и в поле «желаемый кружок» написала «на усмотрение преподавателя ©», тем самым полностью доверив выбор учителям.

Однако даже белые вороны, находясь в социуме под названием «старшая школа», должны подчиняться правилам этого социума. Особенно если эти люди – всего-навсего ученики: хотят они того или нет, им обычно приходится как-то встраиваться в систему.

Но – нужно подчеркнуть слово «обычно».

Конечно, большинство белых ворон в конце концов подчиняется системе с ее властью.

Однако иногда они восстают.

К примеру – заявляют «Сэнсэй, я не слышал, что если нет пяти человек, то нельзя», «Не, ну тогда пусть Го-сан выберет. Верю во вкус сэнсэя!», «Продли немного срок. Я найду еще четверых», как ученики класса 1-3 старшей школы Ямабоси Тайти Яэгаси, Иори Нагасэ и Химэко Инаба.

К примеру – заявляют «Сэнсэй! Это наверняка какая-то ошибка. Проведите набор еще раз, пожалуйста. Девушки в старшей школе любят миленькие вещи, так что все будет в порядке!», «Чего? Его нет? Тогда я сам его создам, ага. Можно? Пять человек? Ща, мигом соберу», как ученики класса 1-1 старшей школы Ямабоси Юи Кирияма и Ёсифуми Аоки.

Но, конечно же, эти восстания почти ни к чему не приводят. Мир не настолько доброжелателен и не настолько хрупок, чтобы кто угодно мог его изменить своим бунтом. Как правило, система либо поглощает бунтовщиков, либо давит их.

Тем не менее, похоже, исключения бывают и здесь.

Иногда восстания приводят к совершенно неожиданным переменам.

К примеру – когда на стороне системы выступает учитель Рюдзен Гото (человек слегка ленивый по характеру и, если говорить деликатно, не очень связанный путами здравого смысла, а если неделикатно – то немного чокнутый), который решает, что убедить Тайти, Нагасэ и Инабу вступить в существующие кружки будет проблематично, и изобретает трюк сложности ультра-си под названием «А не лучше ли собрать этих троих вместе и основать новый кружок, где они смогут заниматься тем, что им нравится?».

К примеру – когда на стороне системы выступает руководитель класса 1-1, учительница Рёко Хирата, красивая и немного легкомысленная женщина, которая, говорят, в годы студенчества была местным идолом, а сейчас имеет среди парней репутацию «клевой, прям-таки моэ», но в то же время несколько сомнительную репутацию как педагог, и которая, услышав от Гото «Бла-бла-бла, не создать ли новый кружок», тут же отвечает «О, в моем классе как раз есть два подходящих ученика», чем и решает судьбу Кириямы с Аоки.

Такое стечение обстоятельств и привело к рождению кружка изучения культуры, членами которого стали Тайти и остальные.

Иными словами, кружок изучения культуры можно было бы назвать символом победы белых ворон над системой, а можно – продуктом химической реакции между чуть-чуть отклонившимися от нормы учениками и чуть-чуть отклонившимися от нормы учителями.

Сейчас вторая интерпретация выглядит более уместной, так что проблема совершенно тривиальная. …Наверное.

Описание деятельности новорожденного кружка изучения культуры (куратор – Гото, который его и создал): «Исследование культуры во всех ее проявлениях, не связанное никакими рамками». В переводе на человеческий язык – «Что угодно».

И, в полном соответствии с этим описанием, пятеро членов кружка пользовались выделенными им комнатой и бюджетом, чтобы заниматься тем, что им нравилось.

Но, естественно, послеурочная деятельность в старшей школе никак не может быть пущена на самотек. Чтобы кружок продолжал существовать, от него требуется ежемесячно отчитываться о своей деятельности. В случае КрИКа этот отчет принимает форму газеты «Новости КрИКа», распространяемой в школе; похоже, ее маньяческое содержание приобрело популярность у некоторой части учеников.

Но в один прекрасный сентябрьский день…

Кружок изучения культуры оказался в ужасном положении, угрожающем самому его существованию, – да нет, бог с ним с кружком, под угрозой оказалась нормальная жизнь всех его членов.

Речь, конечно, о «феномене обмена личностями между пятью членами кружка» и о встрече с Халикакабом.

□■□■□

– Думаю, вы и так в курсе, но все равно должна сказать: сегодняшнее заседание посвящено итогам всей прошедшей недели!

Тайти, Нагасэ, Кирияма и Аоки на эти страстные и гневные слова Инабы отреагировали как попало.

С прошлой пятницы, когда они встретились с Халикакабом, прошла неделя. Сегодня была суббота, и пятеро членов КрИКа собрались дома у Инабы.

– Значит, для начала… мм?

Из какой-то другой комнаты донесся телефонный звонок.

– Извиняюсь, отойду ненадолго, возьму трубку. Посидите пока спокойно, – произнесла Инаба, словно обращаясь к маленьким детям, и вышла.

– Хмм, а комната Инабы-ттян все так же «в ее стиле». Мы тут в последний раз были, когда составляли план на «игровой лагерь», ага? – проговорил Аоки, оббегая взглядом комнату. И верно: почти полностью в монотонных, спокойных цветах, из обстановки – кровать, письменный и обычный столы, книжный стеллаж, ноутбук и прочие совершенно необходимые вещи; сверх этого не было почти ничего. Комната Инабы была заточена под эффективность и функциональность. Вот уж действительно – «в ее стиле».

– Уаа, хорошо Инабе. Такая большая комната, и вся ей одной. Мы тут впятером собрались, и даже не тесно. Мне тоже недавно выделили собственную комнату, но она такая маленькая – когда я все нужные вещи пристроила, места почти совсем не осталось. И хуже того, у сестренки в комнате нет телевизора, поэтому она вечно у меня торчит. Как бы это сказать – она мне мешает, потому что очень вымахала. Стала уже длиннее меня… Ну, на мой-то взгляд, маленькие самые миленькие, так что и ладно, – бормотала Кирияма, сидя на полу и жуя взятое со стола печенье.

– Это ты насчет груди? – поинтересовался Тайти.

– Тэээй!

В лицо ему прилетела печенюшка. Оказалось неожиданно больно.

– Ну почему всегда так! Про рост это, про рост! Н-ну да, понятно. Потому что вы всегда думаете только про грудь!.. Тайти, я думала, ты другой… А ты такой же, как этот эроманьяк…

– Не, ну, просто ты же раньше тоже говорила, что маленькие симпатичные, вот поэтому…

– Эй, «этот эроманьяк» – это ты про меня, что ли?.. Я более-менее против –

– Отклоняется.

На такое обращение с Аоки было больно смотреть.

– Эй, если ты так будешь печеньки по полу раскидывать, Инабан разозлится. Инабан у нас безнадежная чистюля.

– А, это да! Не хочу из-за этих двух эроманьяков получить от Инабы!

И, среагировав на предупреждение Нагасэ, Кирияма опустилась на четвереньки и принялась собирать разбросанное печенье. Длинные каштановые волосы разметались по полу. Ее хрупкая фигурка в свободном светлом платье с коротким рукавом выглядела довольно чувственно.

Заметив, по-видимому, крошки, которые сама же просыпала, когда ела печенье, Кирияма принялась собирать и их. После чего –

– Двое парней смотрели, как Юи собирает мусор, в надежде увидеть трусики, – заявила Нагасэ, ни с того ни с сего переключившись на описательно-литературный стиль.

– На-Нагасэ?! Чего ты говоришь?! Я никогда ничего подобного…

– Блин! Еще бы чуть-чуть!

Парень рядом с Тайти был безнадежно честным идиотом.

Быстро подоткнув подол платья, Кирияма села на пол. И лишь затем ее лицо залилось краской, а сама она мелко задрожала.

Неприятная ситуация, подумал Тайти. Однако никаких гениальных идей, как из нее выпутаться, на ум не шло.

Рука Кириямы медленно потянулась к тарелке с печеньем.

– Нет, Юи! Если рассыплешь, Инабан вообще взбесится!

Нагасэ, сама послужившая причиной всей этой ситуации, уже не шутила. Можно сказать, она что посеяла, то и…

– Так что возьми лучше эту «высокомощную трудноотражаемую подушку»!

…не пожинала.

– Нагасэ! Ты что, убить меня хочешь?! И это твое «высокомощная трудноотражаемая» звучит паршиво!

Однако протест Тайти пропал впустую: Нагасэ с громким хохотом запустила «высокомощную трудноотражаемую подушку» в сторону Кириямы. Та вскинулась и крутанулась в воздухе.

Но это шикарное движение привело к неизбежному…

– О, трусики.

Услышав сзади эти слова Аоки, Кирияма закрутилась еще сильнее.

– Огоооонь!

Круговой удар Кириямы пришелся в «высокомощную трудноотражаемую подушку». Раздалось громкое «пум», и «высокомощная трудноотражаемая подушка» со страшной скоростью полетела в Аоки.

– Гха!

Несмотря на то, что Аоки закрылся обеими руками, от удара его унесло.

В этот самый момент дверь открылась.

– Эй, что за шум –

Бах.

Хоть и слегка ослабленная ударом об Аоки, «высокомощная трудноотражаемая подушка» все же сохранила приличную скорость и шикарнейшим образом угодила Инабе в лицо. От этого потрясающего попадания голова Инабы откинулась назад, а «высокомощная трудноотражаемая подушка» даже не упала – так и осталась у нее на лице.

Несколько секунд протекли в сгустившейся атмосфере чистого ужаса. Наконец Инаба вернула голову в нормальное положение, и «высокомощная трудноотражаемая подушка» шлепнулась на пол.

Демон.

Все четверо, не в состоянии даже оправдываться, мелко дрожали.

– …Кто готов встретить свою участь, поднимите руки!..

В итоге Нагасэ отделалась одним щелбаном, Тайти тоже одним, Кирияма двумя, Аоки – двумя плюс пощечиной.

После встречи с существом по имени Халикакаб, вселившимся в [Гото], у Тайти и компании не оставалось выбора, кроме как принять обмены как данность. Точнее сказать, им просто не дали выбора.

Во-первых, они не могли эти «обмены» игнорировать. Обмен мог произойти в любой момент, а сидеть целыми днями дома было невозможно.

Во-вторых, как-то бороться с «обменами» они тоже не могли. Это естественно – они даже не видели, с чем, собственно, бороться. Единственно что – Тайти и остальные внимательно следили за [Гото], на случай если в него опять вселится Халикакаб, «существо, ответственное за обмены»; однако пока что ни намека на это они не видели.

Ничего нельзя было поделать, бессмысленно было даже пытаться что-либо делать, непонятно было, в каком направлении думать.

В своих блужданиях наощупь они могли полагаться лишь на крохи информации, оставленные Халикакабом.

Они понятия не имели, правильно ведут себя или нет, и им оставалось только верить, что правильно, то есть – что когда-нибудь это закончится. Эта слабая надежда и позволяла им смиряться с «обменами». Так проходил день за днем.

Так или иначе, итоговое заседание кружка началось. Спикером, председателем и лицом с правом решающего голоса была, естественно, Химэко Инаба.

– Итак, для начала предлагаю всем освежить в памяти, что мы решили делать во время обменов неделю назад. Наша базовая стратегия: «по возможности выйти на связь с другими, чтобы уяснить ситуацию, как можно больше избегать общего внимания и не высовываться, при встречах с другими людьми притворяться тем, в чьем ты теле, и не делать лишнего». Я думала, что, даже если мы этим ограничимся, в течение какого-то времени нам удастся избегать подозрений, но… вы слишком расслабляетесь!

Усевшаяся по-турецки Инаба обвела остальных сердитым взглядом. Даже в этой позе она сидела очень прямо, не сгибая спину. Это больше походило на позу для медитации.

– Сначала – основы основ! Кто из вас, когда менялся с кем-то другого пола, путал мужской и женский туалеты?

– Я.

– Я.

– Я.

– Я.

Все путали, кроме Инабы.

– Почему вы ошибаетесь?! Когда меняются парень с девушкой, необходимо быть втройне осторожными! Это же очевидно!

– Привычка же, ну. И потом, мы в туалет обычно сбежать пытаемся, ну.

– Кончай нукать, Иори. Нам из-за всего этого вообще ходить в туалет проблематично!

Доучиться до старшей школы и при этом путать мужской и женский туалеты – такое обычно не столько привлекает внимание, сколько вызывает отвращение. Особенно бурную реакцию вызывает появление в чужом туалете персонажей вроде Тайти и Инабы. И только в случае [Аоки] все просто стали кричать «маньяк! извращенец!» и потащили его к учителю (на самом деле это была Кирияма, и она тогда чуть не расплакалась).

– А, кстати, это только предложение, но, может, пока мы не в обменах, нам всем стоит почаще ходить в туалет? – сказала Кирияма, прикрыв лицо руками.

– По-моему, я только что сказала, что сейчас в туалет ходить проблематично, – с оттенком неверия в голосе пробормотала Инаба.

– Но когда мы, девушки, становимся [Тайти] или [Аоки], если вдруг захочется в туалет… нам же придется смотреть на эту мерзкую штуку! Не хочуууу!

Как будто от одного воспоминания Кирияме стало плохо – она принялась поглаживать собственные руки, точно сгоняя мурашки.

– По-моему, вполне можно обойтись и без такого мощного негодования, это просто часть тела. И потом, Кирияма, если ты это делаешь в кабинке, тебе вовсе необязательно притрагиваться, да? Но если ты говоришь, что тебе это так уж противно, мы с Аоки примем меры.

– А, ага. Спасибо, Тайти.

– Эй, Тайти. Чего это ты один перед Юи выделываешься? Юи, я тоже приму меры.

– Юи, ничего не случится, если ты не будешь особо париться. Я вот уже научилась писать стоя! – с беззаботной улыбкой заявила Нагасэ.

– Вот теперь уже и я малость беспокоюсь. И не говори об этом с такой гордостью, – подколол Тайти. Когда Нагасэ произносила что-либо с такой невинной улыбкой, ему всегда было трудно реагировать.

– Да, Юи, их штуки – ничего особенного. Кстати, у Тайти довольно большая, – ухмыльнулась Инаба.

– В странном направлении ты пошла думать! Не сравнивай их! И Аоки! Не расстраивайся, как будто это большая проблема!

– Меня больше другое интересует: что с нашей девственностью – в смысле физической? – полностью другим тоном, в котором не осталось ни намека на шутку, спросила Инаба.

На это Тайти мог ответить совершенно определенно.

– С ней все нормально. Да, Аоки?

– Аа, ну, конечно, когда я оказываюсь [девчонкой], всякое такое попробовать хочется… эй, вы чего? Не отодвигайтесь от меня. Я же реально ничего не делал… Это аморально… и у меня не было шанса забежать в тубзик, чтобы попробовать, не, я честно. Кончайте на меня смотреть такими глазами, ха-ха-ха…

По комнате разнесся фальшивый смех Аоки.

– Я ничего такого не делаю.

– Тайти… ну, если ты так говоришь…

Инаба, похоже, более-менее склонялась к тому, чтобы ему поверить.

– Конечно, я тоже –

– …Честно?

Инаба смотрела на Аоки глазами, полными подозрения.

– Честнюще! В такое время доверительные отношения важней всего на свете! Поэтому, конечно, я такой хренью не занимаюсь.

– Ну… ладно.

На миг показалось, что слова застряли у Инабы в горле, словно она проглотила что-то горькое. Тайти собрался было спросить, может, что не так? – но тут Кирияма повернулась к Аоки и заговорила:

– А, кстати, когда ты [я] и у меня дома, ты к моей маме обращаешься «мать», а я ее всегда зову «мама». И еще, похоже, ты путаешься, где моя комната.

– Да все нормально. Хотя да, пару раз меня спрашивали «сеструха, что с тобой?».

– И это, по-твоему, нормально?!

Тут, прокашлявшись, в их перебранку вмешалась Инаба.

– В таких вещах сбоев быть не должно. Уже начинают ходить слухи, что в последние дни мы немного странные. Но то, что мы обмениваемся личностями, нужно хранить в секрете во что бы то ни стало.

Безусловно, никто не сможет самостоятельно догадаться, что тут происходят обмены личностями, если только члены кружка сами не проболтаются. Так что все эти «странности», скорее всего, окружающие относят на счет странных характеров самих людей.

– Кстати о домах… Иори. В прошлый раз, когда я стала [тобой], была уже совсем ночь, а дома у тебя больше никого не было, почему?.. Ну, ночь, и школьница дома одна, это, наверно, немножко опасно… – нерешительно, тихим голосом проговорила Кирияма; похоже, ей было неловко спрашивать об этом.

Нагасэ сразу не ответила.

В комнате повисло молчание.

– А… это. Ну, как-то раньше не приходилось к слову, потому я и не рассказывала. В общем, мои предки развелись, и мы с матерью живем вдвоем. Но мать жутко занята… типа того. Ну, если какие-нибудь парни припрутся, у меня есть перцовый баллончик, и я запросто смогу их отлупить, так что волноваться не о чем, все нормаль-…

– Это аб-со-лют-но ненормально! Нельзя так легкомысленно относиться к каким-нибудь парням, это очень опасно! Если каких-то более серьезных мер не примешь, потом же может быть уже поздно?!

В голосе Кириямы был, можно сказать, настоящий жар – вот насколько она рассердилась. Она всегда спорила громко и шумно, но сейчас это было нечто иного рода: она вкладывала в крик всю душу, всю силу.

– Э?.. А, это… и-извини, – только и смогла выжать из себя ошеломленная Нагасэ.

Очень необычное развитие событий; пожалуй, такое вообще было чуть ли не впервые.

Услышав, что перед ней извиняются, взвинченная Кирияма, похоже, немного остыла и, поклонившись, пробормотала:

– А, ээ, ты тоже… ну, извини.

Всю пятерку окутала тяжелая атмосфера.

…Если подумать – до сих пор им везло.

Несмотря на то, что они участвовали в безумном феномене под названием «обмены личностями между разными людьми», ничего серьезного не происходило.

Естественно, обмены доставляли неудобства.

Но пока что – не более того. По крайней мере, внешне.

Если заранее неизвестно, где и когда произойдет обмен, возможно ли, что ничто не окажется разбито, ничто не ранено?

Нет, о таком даже и помыслить нельзя.

Но сейчас подобного пока что не было.

Сколько это везение еще продлится?

И если что-то серьезное произойдет, что тогда с ними всеми станет?

Насколько далеко могут уйти люди, если они связаны вместе?

Тишину прервала Инаба, хлопнув в ладоши.

– В любом случае. Когда происходит обмен, иными словами, в [вашем теле] оказывается кто-то другой – это не длится часами, и если каждый будет с [телом] обращаться ответственно, то, думаю, неприятностей удастся избегать. Ну, конечно, насколько эти разговоры эффективны, тоже вопрос… Ладно, пока достаточно.

С некоторой натугой, но все же Инаба смогла изменить общую атмосферу.

Поэтому все вверили контроль над ситуацией Инабе. Впрочем, подумал Тайти, дело не только в том, что напористая Инаба просто забрала инициативу в свои руки.

Инаба вновь заговорила, теперь уже с ядом в голосе:

– На данный момент проблема – тот вред, который уже нанесен. Эй, Аоки.

– Э, а чё я-то? – растерянно спросил Аоки.

Инаба, точно лишившись сил, подалась всем телом вперед.

– Он еще и не помнит! Кто получил жуткую оценку за мой тест по английскому?!

– А, это? Но я же тогда изо всех сил старался.

– Семь баллов из тридцати, в каком месте это «старался»?! Мне сейчас из-за этого приходится на дополнительные занятия ходить! И потом, поскольку у меня всегда хорошие оценки, меня теперь все время спрашивают, что случилось. Блин, если ты дурак, то доставляй этим проблемы себе, а доставлять их другим – уже преступление.

– Чего уж поделаешь. Мне самому не очень-то нравится дураком быть, – и Аоки с обиженным видом принялся играться со своей челкой.

– Ну, Инаба, хватит так уж его клевать. Тот тест в общие результаты все равно не пойдет, а дурак останется дураком, даже если очень старается, – вмешался Тайти. И следом…

– Вот именно, Инабан. Дурака могила исправит, – сказала Нагасэ, и…

– Да, Инаба. Если кто дурак, то до самой смерти дураком останется, – добавила Кирияма.

– Ребят, вам не кажется, что вы меня ни фига не поддерживаете?! Точнее, как-то очень жестоко поддерживаете!

Всеми обожаемый Аоки.

– Вы все думаете, что это так себе проблема, но мы ведь не знаем, сколько еще продлятся эти обмены, так?.. Если это протянется до экзаменов в середине или в конце триместра…

Раздалось слитное «ах» трех человек (Тайти, Нагасэ и Кириямы). Каждый представил себе то, что специально не договорила Инаба, и задрожал от ужаса.

И тут заговорил дурак, он же источник проблемы.

– А? Чего?.. Если я на экзамене окажусь в [чьем-то теле], значит, в [моем теле] окажется кто-то другой… а! Значит, я меньше предметов завалю! Урааа!..

– Только при этом у кого-то другого заваленных предметов окажется больше! Потому что здесь ни у кого нет завалов, кроме тебя!

Язвительность Инабы, однако, на Аоки совершенно не подействовала.

– …Давайте позитивно смотреть, позитивно. Это все скоро закончится, – зачесав челку наверх и приминая ее, пробормотала Кирияма.

Заседание кружка (постепенно превратившееся просто в треп) продолжалось все так же шумно, пока не наступил вечер. Наконец Инаба сказала, что скоро придут ее родители, и на этом заседание было закрыто.

По пути домой Тайти, Кирияма и Аоки распрощались с Нагасэ, которая жила в другой стороне, и пошли своей дорогой… но ровно в тот момент, когда они добрались до станции, произошел обмен между Аоки и Нагасэ.

Они тут же связались по телефону, и каждый продолжил двигаться к дому другого в ожидании, пока произойдет обратный обмен.

– Ааа, занятно смотреть глазами [Аоки]. Высокооо. Я же до сих пор ни разу не была [Аоки]. Тут больше метра семидесяти, ага?

Нагасэ [Аоки] явно было весело. Ни намека на напряжение.

– Эй, слишком громко… Хотя даже если кто-то посторонний тебя услышит, все равно ничего не поймет.

Тайти начал было осторожничать, но на ходу передумал.

– Оо, Юи кажется такой маленькой.

Еще не договорив, Нагасэ [Аоки] протянула руку к голове Кириямы, чтобы погладить. Однако Кирияма, проворно склонив голову в сторону, уклонилась, а потом вовсе отодвинулась от Нагасэ.

– Э?

– А.

Секундное молчание.

Ничего особенного не случилось, однако атмосфера установилась странноватая.

Наконец Нагасэ [Аоки] чуть неловко улыбнулась.

– Не… не, все не так, Иори. Мне вовсе не противно, когда ты ко мне прикасаешься. Просто сейчас ты стала [Аоки], поэтому я и отдернулась, и…

– Я все поняла, Юи. Ты тоже меня извини. Я малость не подумавши это сделала.

– …Увидел бы это Аоки – просто разрыдался бы, – пробормотал Тайти, подумав о приятеле.

– Аоки ко мне всегда подходит с какими-то странными идеями, и у меня уже условный рефлекс. Не то чтобы я его ненавидела. Дурак, конечно, но парень неплохой…

– А… Это да.

Более чем наполовину слова Кириямы звучали как шутка, однако тон ее был убийственно серьезен. Тайти это удивило.

Неловкая атмосфера висела, пока не подошла электричка Кириямы и она не распрощалась с остальными.

В итоге они доехали до станции, ближайшей к дому Аоки, а в [его теле] по-прежнему оставалась Нагасэ, поэтому Тайти, который, вообще говоря, должен был сойти остановкой раньше, сошел вместе с ней, и они вдвоем принялись убивать время.

Если говорить об обменах, происходящих в последние дни между пятью членами кружка изучения культуры, то всего их было от одного до восьми в день, и длились они от минуты до двух часов. Поэтому они не ожидали, что этот обмен не завершится до сих пор.

Тайти и Нагасэ [Аоки] зашли в зал ожидания на платформе. Кроме них, там никого не было.

Они сидели на скамейке с подлокотниками, оставив между собой промежуток, куда мог бы поместиться еще один человек.

Глядя направо, Тайти видел знакомое лицо своего друга. Однако этого друга там не было. А был вместо него другой друг – точнее, подруга.

– Зря я это сделала…

Нагасэ [Аоки] всю дорогу в электричке угрюмо молчала и наконец – не в силах, видимо, больше терпеть – проронила эти слова.

– Ты про ту историю с Кириямой? Ну, по-моему, там просто момент был неудачный, а так особо беспокоиться не о чем.

– Да я и сама понимаю. Но я сделала то, что нельзя… Я сделала другому человеку очень плохо… нельзя… абсолютно… нельзя…

Вывалив все это, Нагасэ как-то странно сникла. Казалось, ее гложет не только чувство вины за то, что она сделала нечто плохое Кирияме, но и еще что-то.

– Аа… – и Нагасэ [Аоки], перегнувшись вперед, закрыла лицо руками.

Она вдруг показалась Тайти ужасно хрупкой. Ощущение было, словно она вот-вот разобьется на осколочки. Тайти подумал, что должен ее поддержать. Что хочет ее поддержать.

– Что с тобой, Нагасэ? Может, я как-то могу помочь? – спросил Тайти, однако Нагасэ ничего не ответила и даже не пошевелилась.

Время шло.

Вдруг Тайти подумал, что пристально смотреть на Нагасэ невежливо, и отвел взгляд, принявшись рассматривать окружающий пейзаж.

– …Тайти, – наконец-то еле слышно донеслось со стороны Нагасэ [Аоки].

– …Да?

Нагасэ медленно заговорила:

– Я… когда мы начали обмениваться личностями, я поискала в книжном мангу на тему «обмена душами»…

– А, значит, ты этим интересовалась?

К чему она клонила, было пока непонятно.

– Конечно, есть полно таких, где парень меняется с девушкой. И в этой манге сплошь и рядом бывает… что девушка, которая становится [парнем], делает это с его этим!

При этих словах на лице у нее расплылась широкая улыбка.

– Вот я и думаю, может, мне сейчас тоже стоит заняться этим с этим?..

– П-погоди-ка. Это каким боком относится к тому, что было у тебя с Кириямой?

– Пф, хи-хи-хи. Ты о чем, Тайти? Никаким, естественно.

– Эй, а куда делась серьезность, которая была до сих пор?! Я тебя серьезно слушал, думал, что в твоих словах есть какой-то глубокий смысл, я же больше не смогу так сосредотачиваться, верни мне это!

Да, настроение у нее меняется мгновенно. Только что она казалась встревоженной – когда она успела начать думать такие дурацкие вещи?

– Но как именно нужно делать это с мужским этим, я же конкретно не знаю. Поэтому, Тайти, может, ты мне покажешь, как надо, и…

– Можешь не продолжать! Не знаю, что ты имеешь в виду под «конкретно», но показывать, «как делать это с мужским этим», я тебе не собираюсь!

– Но я же сама не умею делать это с этим, если вдруг с ним случится это, то может получиться это…

– Ага, а если ты не будешь делать это с этим, думаю, с тобой не случится это из-за того, что с мужским этим случится это, когда ты делаешь с ним это!

– Конечно, если я не буду делать это с мужским этим, со мной, может, и не случится это из-за того, что с мужским этим случится это, когда я делаю с ним это, но ведь если я не смогу делать это с мужским этим, может случиться это – ну, когда мужской этот делает это… а?

– По-моему, Нагасэ, тебе просто хочется говорить «это, это».

– Раскусил.

– Было бы чего раскусывать.

– Но тебе ведь тоже было прикольно, да, Тайти?

– …Не могу отрицать. Честно говоря, даже очень прикольно.

– Ну а если серьезно, то я с этим делать это, конечно, не буду. Потому что если поврежу, плохо ведь выйдет, да?

– Это уж… точно.

– Ну, значит, не буду.

Нагасэ [Аоки] ухмыльнулась. При взгляде на ее улыбающееся лицо, на котором читалось полное удовлетворение, Тайти вдруг кое-что пришло в голову.

– Слушай, Нагасэ, а может, ты искала мангу на тему «обмена душами», потому что хотела найти там, что на самом деле положено делать при обмене, и –

– Пришло время вопросов для Тайти от Иори Нагасэ! – перебила его Нагасэ [Аоки] и принялась изображать звуковые эффекты типа «та-дам, та-дам». Вид у нее при этом был немного смущенный.

Стоило ему подумать, что она в унынии, как в следующий же миг она становилась энергичной; стоило ему подумать, что она делает что хочет, повинуясь сиюминутным капризам и нисколько не беспокоясь о других, как она начинала вести себя разумно и расчетливо; стоило ему подумать, что она может свободно отпускать грязные шуточки, как она вдруг становилась стеснительной, – такая многоликая Нагасэ выглядела в глазах Тайти очень притягательной.

Тут Нагасэ показала еще одно лицо. Однако это лицо… Тайти не мог понять, какое оно.

– Мы все неявно считаем, что душа, или сознание, или личность – это то, что «делает нас нами». Вот сейчас существо с душой Иори Нагасэ в [теле Аоки] мы все воспринимаем как Иори Нагасэ. Однако проблема в том, что то, что мы называем душой, или сознанием, или личностью, – очень неясная субстанция. Потому что ее невозможно ни увидеть, ни потрогать.

Какая-то потусторонняя улыбка была сейчас на лице Нагасэ [Аоки].

– Поэтому, хоть мы и чувствуем, что то, что «делает нас нами», – это душа-сознание-личность, все равно обычно определяем, что «этот человек – этот человек» по [телу]. Именно поэтому, хотя между нами уже несколько дней идут обмены, все остальные только думают, что происходит что-то подозрительное, но про обмены не догадываются, ведь так?

Нагасэ говорила, точно председатель собрания, занудно зачитывающий приготовленный текст.

– Следовательно, для нас именно [тело] – абсолютный краеугольный камень. Однако что если это [тело] – к примеру, из-за обмена личностями – тоже станет неясной субстанцией? Сможем ли мы по-прежнему определять «себя» как «себя»? …Вот в чем вопрос.

Тут же Нагасэ [Аоки] шутливо улыбнулась… было, но вдруг закрыла глаза и тотчас открыла.

– …Уэээй?! О, Тайти, – и [Аоки] принялся разглядывать свое тело. – А-га… Кажется, я вернулся. Аа, наконец-то я снова в своем [теле]… Хм, если подумать, странно звучит, ага?

Обмен, похоже, закончился. На слова вернувшегося Аоки Тайти ответил что-то в тему, сам не понимая, что именно говорит.

Он был просто в ступоре.

Перед его мысленным взором по-прежнему была фигура Нагасэ [Аоки], которую он видел только что.

Бесстрастное лицо, монотонный голос, философские рассуждения – эта Нагасэ разительно отличалась от обычной себя.

Что же она хотела ему сказать?

Голос звучал безэмоционально, но в то же время напоминал жалобный крик. Напоминал, да, так можно сказать; но кроме этого, Тайти ничего не понимал.

Не мог понять.

Но искренне хотел понять.

Понедельник, перемена после первого урока. Тайти Яэгаси завел с Химэко Инабой ооочень окольный разговор на тему «Иори Нагасэ в последнее время немного странная».

Думая, что если он подойдет слишком серьезно, то это будет неприятно Нагасэ, Тайти говорил легкомысленным тоном, однако Инаба слушала с предельно сосредоточенным выражением лица.

– Хмм… Вот, значит, в каком направлении все идет, да? – многозначительно произнесла она, поддерживая одной рукой подбородок, а другой – локоть первой.

– Что значит «в каком направлении»?

– В каком направлении значит «в каком направлении». …Блин, лучше бы такого паршивого развития не было.

– И что теперь значит «паршивое развитие»?

– Грр, паршивое развитие значит «паршивое развитие»! Своей головой чуть-чуть подумай! Или сам у нее спроси!

Тут Инаба зачем-то решительно подтолкнула Тайти в спину, и он, чтобы не упасть, сделал пару шагов вперед. Как раз в этот момент Нагасэ встала со своего места, и их взгляды встретились.

По лицу Нагасэ расплылась улыбка, и девушка подбежала к Тайти.

– М? Чего, чего у вас такое? Что-то прикольное обсуждаете?

– Не, не особо… Кстати, Нагасэ, в ту субботу, перед тем как мы разошлись…

– Да, и чего? Что-то было? – улыбаясь непобедимой улыбкой, произнесла Нагасэ с таким видом, словно понятия не имела, о чем идет речь.

И под действием этой ослепительной улыбки Тайти начало казаться, что его сомнения совершенно беспочвенны и что недавняя история случилась просто по прихоти Нагасэ.

– Аа… не, ничего.

Убедив себя, что можно и не париться так сильно, Тайти свернул беседу. …Инаба за его спиной нарочито громко поцокала языком.

□■□■□

Итак, был совершенно обычный будний день середины сентября, однако на перемене после пятого урока в кабинете класса 1-3 царила тревожная атмосфера.

На первый взгляд, все было как обычно: ученики трепались между собой и занимались прочими своими делами. Однако каждый, вроде как делая что-то свое, время от времени кидал взгляд в некую точку.

Источником этой тревожной атмосферы, от которой у всех возникало смутное ощущение опасности, была Химэко Инаба, всем своим видом (не словами, разумеется) говорящая: «У меня сейчас отвратительное настроение, так что лучше ко мне не подходить. Если кто-то подойдет, я просто не знаю, что сделаю».

Несмотря на то, что взрыв был возможен при малейшем касании, если попытаться очень деликатно…

– Инабан же, кончай уже дуться, – раскачиваясь на стуле прямо перед Инабой, сказала Нагасэ.

При виде такого бесстрашного поведения окружающие задрожали от ужаса.

«Погано!» «Она чем вообще думает!» «Иори… ну ты даешь!» «Эй, где саперная бригада?!»

Самые разные возгласы разносились по классу. Неожиданное развитие событий привело к том, что голоса, обычно сдержанные, стали заметно громче.

Кстати, под «саперной бригадой», вероятно, подразумевался стоящий неподалеку от эпицентра волнений Тайти. Точнее сказать, Тайти с недавних пор так называли приятели.

Предыстория проста. Едва начался пятый урок, классическая литература, как между собой поменялись Химэко Инаба и Ёсифуми Аоки. И посередине урока [Инаба] (с Аоки внутри) заснула мертвецким сном. Учитель, обнаружив это, хлопнул ее по голове учебником. Но когда [тело Инабы] проснулось, в него уже вернулась сама Инаба. Вот что произошло. (Когда именно Инаба вернулась, во время сна или непосредственно в момент удара, осталось неизвестным.)

– Получить по голове от какого-то учителя, это… какое унижение!..

Кем вообще Инаба себя считает? Тайти очень хотелось задать ей этот вопрос.

– Ну, ну, Инабан. Тут более-менее ничего не поделаешь уже, смирись. Попозже сможешь отыграться на настоящем виновнике.

– Нагасэ, ты что, Аоки к смерти приговариваешь?!

– …Дааа. Хе-хе-хе, он дорого заплатит…

Инаба зловеще улыбнулась и облизнула верхнюю губу.

При виде этой безжалостно-преступной фигуры со всех сторон раздались крики:

«Ии!» «Быстрее успокойте ее!» «Все хорошо! С нами ничего не случится!» «Саперная бригада! Вы вообще что-нибудь делаете?!»

Почувствовав, что, возможно, начинается интересное, все взбудоражились.

– Слышу какие-то злобные слова… – и заметившая это Инаба начала разглядывать окружающих…

– Тебе показалось! Инаба!

Во имя сохранения престижа саперной бригады Тайти заблокировал предполагаемые действия Инабы.

Однако ровно в этот момент зазвенел звонок, возвещая конец перемены и начало классного часа. И тут же в кабинет вошел классрук Рюдзен Гото. Обычно он чуть запаздывал, однако сейчас вышло не «обычно».

– Таак, быстро все по местааам, – потребовал Гото, и Тайти с Нагасэ вернулись за свои парты; недовольный голос Инабы продолжал звучать у Тайти в ушах.

Гото нарочито откашлялся. Странновато.

– Тааак, все слушайте.

Тон его был странно официальным. И, как будто он заранее выучил речь, он разом проговорил:

– Думаю, некоторые из вас уже знают, остальным сообщаю: наша школа через определенные интервалы времени проводит волонтерскую уборку прилегающей территории. Поскольку желающих участвовать в этих мероприятиях почти никогда не бывает, обычно этим занимаются поочередно спортивные секции, однако на этот раз в силу ошибок в согласовании и ряда других причин вроде приближающихся соревнований у нас недостаточно участников. Те, кто готовятся к выпуску, исключаются, значит, остаются первые и вторые классы. На педсовете было принято решение от трех из этих классов выделить как минимум по три человека для уборки мусора.

Тут по классу 1-3 разлилось дурное предчувствие, однако каждый, цепляясь за соломинку надежды, затаив дыхание ждал следующих слов.

– Чтобы определить, какие именно это будут три класса, состоялся турнир «камень-ножницы-бумага», и ваш чудо-учитель…

Гото медленно обвел взглядом класс, как будто нарочно нагнетая напряжение.

– …проиграл.

«Болван!» «Как вы могли проиграть!» «И нечего было паузы тут делать! Только сильней злите!»

Естественно, ученики обрушили на Гото просто ураган критики.

– Это же не значит, что я хотел проиграть! Но в любом случае от нашего класса нужно выбрать троих! Кого именно – решите сами! А, и бойкот недопустим. Иначе будет штраф – в следующий раз на уборку пойдет весь класс. …Теперь – Фудзисима, прошу! Сбор после занятий у ворот школы!

Едва договорив, Гото тут же с быстротой молнии выскочил из класса.

– Сэ, сэнсэй?! – воскликнула озадаченная этим неожиданным назначением староста класса 1-3 Майко Фудзисима.

«Да он просто удрал!» «Манкирует!» «А он правда учитель?!»

Но Гото уже испарился, и обращенные к нему возгласы пропали впустую.

– Так… ну что, желающие есть?.. нет, наверное? Если кто желает, поднимите руку.

Получив от классрука задание, Фудзисима, хоть и с неохотой, но прилежно взялась его выполнять. Она вышла вперед и встала перед учительским столом.

Разумеется, поднявших руки оказалось ровно ноль. Никаких благ это не сулило, а добровольно согласиться выполнять тоскливую, нудную работу можно было разве что по прихоти.

«Сама иди». «Я не могу, я в кружке занята». «Эй, вообще-то у нас в школе все в кружках». «Этим всегда спортивные секции занимаются, так что почему бы на этот раз не подключить кружок культуры?» «А какая связь?» И так далее, и тому подобное. Все лишь ворчали и жаловались.

Фудзисима сперва честно пыталась вникнуть в обстоятельства каждого и на основании этого принять решение, но все шумели, не слушая других, и в конце концов она сдалась.

– Пфф… блин, ну давайте тогда вместе определимся. Раз так решить не можем, значит, решим через камень-ножницы-бумагу.

«Эй, эй, ты чего, тоже манкируешь?» – и тому подобные возгласы понеслись от одноклассников, явно не замечающих бревен в собственных глазах.

– Ладно, ладно, поняла. Одним из этих троих буду я сама. Нужны еще двое. Устраивает?

«Вот это Фудзисима!» – и все разом зааплодировали. Во лицемеры – мигом отношение поменялось.

Так или иначе, Фудзисима – весьма способная девушка. Именно поэтому Нагасэ так страшила другая ее сторона, о которой Нагасэ недавно узнала.

И Тайти подумал вот что.

Даже если бы волонтерская деятельность была немного попривлекательнее, как ни крути, все равно желающих заниматься уборкой не нашлось бы. В любом случае пришлось бы на учеников давить.

Если участников будут определять путем обсуждения, очень вероятно, что в итоге припашут кого-нибудь, кто послабее.

Однако если участников будут выбирать через камень-ножницы-бумагу, вполне могут попасться те, кому это действительно неудобно, у них тогда будут реальные проблемы. Неплохо было бы таких исключить из списка кандидатов, но с этим предложением наверняка многие не согласятся.

Если так пойдет – в любом случае у кого-то проблемы будут.

Но есть всего один способ избежать этого, не так ли? Тайти внезапно осенило. Впрочем, на самом-то деле он это понимал с самого начала.

Невероятно простой способ.

Если кто-то должен это сделать, то, возможно, это стоит сделать ему самому?

Это решит все.

Конечно, позже у самого Тайти останется проблема, что ему делать, но зато жертв будет на одну меньше.

Резко выдохнув, Тайти закрыл глаза и поднял правую руку.

– Я.

…Какой-то странный у него был голос. Это он почувствовал сразу.

Тайти открыл глаза.

Учительский стол стоял в другом месте… нет, это он сам сидел в другом месте.

Это значило…

– А, эмм… [Инаба-сан], ты вызываешься добровольцем… я правильно поняла? – переспросила Фудзисима с таким выражением лица, словно она только что увидела нечто немыслимое.

К обменам Тайти и компания уже привыкли. Поэтому в последние дни они лишь на миг удивлялись, а потом спокойно ждали возвращения. Однако на этот раз момент был больно уж неподходящий.

Тайти повернул голову к своей, [Тайти Яэгаси] парте.

– Я тоже вызываюсь, – произнес [Тайти] – вероятнее всего, Инаба, – подняв правую руку и средним пальцем левой ткнув вниз где-то на уровне солнечного сплетения.

Вернувшийся Гото под недовольные и насмешливые возгласы класса завершил классный час, и на этом уроки закончились.

«С Яэгаси я еще могу понять, вероятность была ненулевая. Но чтобы Инаба тоже оказалась такой?» «Сегодня Инаба-сан вообще откровенно подозрительно себя ведет, как думаешь?» «И не только она, а вся их компания, и не сегодня, а вообще в последнее время».

Посреди шумного класса Тайти [Инаба] подошел к Инабе [Тайти]. Естественно, по поводу только что взятых на себя обязанностей.

– Бллллин, да что за день-то такой сегодня.

Инаба [Тайти] кипела от ярости, но, учитывая, что вокруг было полно одноклассников, процедила эти слова почти беззвучно.

– Это, нуу, извини за те слова. Чертов обмен, угораздило его произойти ровно в тот момент, когда я собрался поднять руку.

– Да уж, сначала тот обмен с Аоки, теперь это – такое ощущение, будто он издевается над нами. Но на тебя я тоже зла, ясно? – и Инаба [Тайти] одарила Тайти испепеляющим взглядом.

Свежее ощущение; Тайти и не думал, что от его тела может исходить такая угрожающая аура.

– Я тебе компенсирую, так что прости, пожалуйста.

– Хмм, и что же это будет за компенсация?

Похоже, Инаба желала не просто покрыть ущерб, а получить двукратное возмещение. …Вот злодейка.

– Эй, эй, [Тайти] больше языком умеет отвечать, не надо кидаться. Если не будешь делать такое лицо, как у него всегда, народ подумает, что это странно. Давай, улыбочку, улыбочку.

Нагасэ, по непонятной причине весело ухмыляясь, ухватила Инабу [Тайти] за щеки и потянула в стороны, чтобы изобразить на ее лице улыбку.

– А? Как-то странно. А, ясненько. Потому что Тайти тоже не из тех, кто все время улыбается.

– Ну и прекращай, раз так. От этого никому не лучше.

Глядя на [свое] (хотя и занятое Инабой) лицо в таком состоянии, Тайти ощутил странную неловкость.

– А главное, на нас Фудзисима волком смотрит уже какое-то время.

Тайти [Инаба] повернул голову туда, куда показывала Инаба [Тайти], которую Нагасэ по-прежнему держала за щеки. Там действительно стояла, скрестив руки, и смотрела в их сторону Фудзисима.

Обычно она была тихая и открытая, однако сейчас ее выражение лица было… пугающим.

Понукаемые Фудзисимой, Тайти и Инаба вышли из класса. Нагасэ, сказав напоследок «Удачи, мусорщики, ба-ха-ха», направилась в кабинет кружка.

Оставив вещи в классе, трое зашагали к главным воротам школы. Фудзисима шла впереди, остальные двое за ней.

По пути Инаба [Тайти], легонько пихнув локтем Тайти [Инабу], прошептала:

– Слушай, Фудзисима всегда с тобой такая недружелюбная?

– А, это с того раза, когда мы с Нагасэ первый раз поменялись.

– Ну, если обычный одноклассник – не ее парень, не кто-то еще такой – вдруг начинает ее хватать, такое отношение вполне понятно. И кроме того, Фудзисима… вроде по этой части. И, похоже, она положила глаз на Иори. Ну да, когда она увидела, как девушка «натуральной красоты» – что сейчас редкость – в одиночестве массирует свою грудь… А в тебе, Тайти, она видит соперника… наверное. Это все, кстати, довольно забавно.

– Абсолютно ничего забавного не вижу.

Так переговаривались обменявшиеся друг с другом Тайти и Инаба, когда Фудзисима вдруг обернулась.

– Яэгаси-кун, хочу тебя кое о чем спросить.

– Аа, чт-… – рефлекторно начал было отвечать Тайти [Инаба], но…

– Да, о чем? – громко перебила его Инаба [Тайти].

После чего сильно ткнула Тайти [Инабу] локтем и широкими шагами подошла к Фудзисиме. По пути она не забыла обернуться к Тайти и одними губами произнести «дурак».

Это было опасно… Когда его внезапно позвали по имени, Тайти среагировал чисто машинально.

Зато Инаба была великолепна. Для любой ситуации у нее находилась пара едких словечек.

– Меня это уже довольно давно интересует, а сейчас хочу спросить прямо… Яэгаси-кун, какие у тебя отношения с Нагасэ-сан?

– Чт-?! – идущий сзади Тайти [Инаба] потерял дар речи.

Вот это прямая подача! Еще и без предварительных движений. И это несмотря на то, что рядом был еще один человек.

Майко Фудзисима просто невероятна.

– Сегодня вы вместе были. А в тот день ты Нагасэ-сан вообще силой утащил…

– Как бы тебе сказать…

На миг Инаба [Тайти] заколебалась и кинула взгляд назад, но тут же ее лицо просветлело, словно ей что-то пришло в голову.

Тайти охватило плохое предчувствие.

– Конечно же, те самые отношения, которые между мужчиной и женщиной!

…Так и есть.

– Врешь.

…Но ее раскусили.

– И п-почему ты решила, что я вру?

Даже Инаба дернулась от такой неожиданной реакции Фудзисимы.

– Не пытайся делать из меня дуру. Мне достаточно взглянуть на девушку, чтобы понять, прикасались к ней грязные лапы парня или нет, – ответила Фудзисима, сверкнув очками. Чувствовалось, что способности ее безграничны. Хотя заслуживало ли это похвалы – вопрос другой.

– Ясно. Тогда я тоже буду откровенен…

В голосе Инабы [Тайти] звучали какие-то странные эмоции.

Тайти хотел крикнуть «стой!», однако если он все оставит в таком подвешенном состоянии, на самом-то деле на этом ничего не закончится. И потом, даже если он сейчас начнет протестовать – с точки зрения Фудзисимы, слова другого человека должны звучать менее убедительно, чем самого Тайти.

– У нас с Иори до отношений, как между мужчиной и женщиной… всего полшага!

– П-полшага… Это неожиданно… это может оказаться проблемой!..

– Поэтому будь так любезна к Иори не подходить!

– Это я собиралась сказать. Яэгаси-кун, ты своими нечистыми руками не смей прикасаться к девичьему те-…

– Так, стоп! Хватит!

Решив, что, если дальше так пойдет, получится слишком опасно, Тайти [Инаба] встрял между ними двумя и прервал их разговор.

Инаба [Тайти] цокнула языком, Фудзисима фыркнула.

Тайти [Инаба], разумеется, облегченно вздохнул.

Ответственный за мероприятие учитель принялся объяснять собравшимся у ворот (точнее, согнанным к воротам) школьникам суть дела. А именно – нужно собрать в окрестностях школы определенное количество мусора. Если кого-то поймают за тем, что он пытается набрать очки, доставая мусор из урн, его ждет наказание. Потом всем раздали перчатки и мусорные мешки (некоторым – еще и щипцы для сбора мусора), и ученики шумно разошлись.

Фудзисима пошла с подругами из другого класса, и так само собой вышло, что Тайти и Инаба отправились вдвоем.

Под чистым, без единого облачка небом они бесцельно бродили по громадному парку возле школы.

– Ээх, у нас с тобой мусорное свидание получается, что ли? – щелкая в воздухе щипцами, рассеянно пробормотала Инаба [Тайти].

Конечно, прогулка была делом весьма приятным и, если убрать «мусорный» фактор (с которым все равно ничего не поделаешь), действительно походила на свидание.

– Да не, я –

На миг в глазах у Тайти потемнело, а потом он внезапно очутился чуть в другом месте – обмен закончился. Личность Тайти оказалась в [теле Тайти], личность Инабы – в [теле Инабы]… словом, все вернулось в норму.

– …Возвращение – снова в такой момент? Вот ведь блин. А, кстати, Тайти, одолжи мне щипцы.

Раздраженно жалуясь, Инаба выхватила щипцы у Тайти.

– Да ладно, забей.

– Никакого «забей». Из-за всего этого моя репутация, над которой я полгода трудилась, развалилась за несколько часов.

– По-моему, ты сейчас закончила фразу в стиле, знаешь, как во время трансляций американского про-рестлинга в Японии участники с испанским акцентом говорят.

– Типичный пример шутки, которую никому не понять, дурак.

Тайти осознавал, что говорит глупости, но иногда он просто не мог удержаться от того, чтобы их не сказать.

– Но ты показала всем, что тоже можешь задремать, а потом – что ты хороший человек, правда? Может, твои акции только вырастут из-за этого.

– Мне этого не нужно. Это только создает уязвимости, через которые враги могут на меня напасть, и это меня злит.

– Это кто? Враги, в смысле.

– В общем случае враги все, кроме меня самой.

Инаба бесстрашно улыбнулась. И тут же со словами «О, ценную вещь нашла» подобрала щипцами разбухший от дождей журнал и отправила в свой мусорный мешок.

– Твое определение «врагов» меня беспокоит… а еще больше беспокоит тот твой разговор с Фудзисимой! Нечего нести все, что в голову приходит! Я не собираюсь ссориться с одноклассниками.

Тайти немного повысил голос, пока говорил, но Инаба лишь хмыкнула и ответила:

– Эй, даже если не благодаришь – не помню, чтобы я чем-то заслужила критику. Я создала четкую конфронтацию, и если ты будешь держаться той же линии, то сможешь вырвать Иори из демонических когтей Фудзисимы.

– Не врубаюсь, о чем ты.

– Да неужели? Это же для тебя идеальная ситуация, ну же…

Инаба прервалась и, встретившись с Тайти взглядом, посмотрела очень многозначительно. В ее взгляде Тайти увидел сочувствие, сострадание, жалость, гнев, раздражение и, если только он правильно понял, капельку зависти.

А Инаба тем временем продолжила.

– …Самопожертвовательный олух.

– …В каком смысле самопожертвовательный олух?..

Тайти снова не понял, что ему пыталась сказать Инаба. Однако, хоть он и не мог понять (что, пожалуй, было в порядке вещей), все же он вдруг ощутил, что ему трудновато дышать.

– В самом прямом. По-моему, идеальное описание, разве нет? – сказала Инаба, одарив Тайти игривым, но в то же время полным уверенности взглядом.

– Что…

– Вот скажи, почему ты вызвался добровольцем на это дерьмовое занятие?

– …Потому что никто не хотел, но в любом случае кому-то пришлось бы, а если я возьму это на себя, никто не будет расстроен…

– И почему же ты в число этих «никто» не включил себя? Ведь не потому же, что ты сам хотел участвовать, верно? Значит, ты в итоге расстроен, не так ли?

– Ну…

Тайти был в полной растерянности. Он хотел что-то ответить, но это «что-то» не обнаруживалось. Оно, наверное, было где-то, но скрывалось за завесой тумана.

– Очевидно, «самопожертвовательный олух» – самое подходящее для тебя описание. Почему ты не думаешь о себе так же, как обо всех остальных? Почему ты считаешь себя особенным? Нет, не в том смысле, что ты выше всех. Наоборот, ты считаешь себя ниже всех. Ты наверняка думаешь, что даже если тебя убьют, но только тебя одного, то это нормально. Все, что относится к тебе самому, для тебя неважно – этого я совершенно не понимаю. По-моему, это отвратительно.

Распаляясь все больше, Инаба решительно вонзала в Тайти клинки своих слов.

– Почему ты любишь про-рестлинг? – внезапно сменив тему, спросила она.

Атака была внезапна, зато касалась любимой темы Тайти. Слова мгновенно взорвались во рту и полетели наружу.

– Если говорить понятными словами, это «эстетика терпения». Про-рестлинг – это шоу, которое идет по сценарию, поэтому противники там борются не всерьез. Вместо этого они сражаются со зрителями за то, чтобы очаровать их. Про-рестлинг – это не только о том, кто из противников применит более крутой прием. По-настоящему важно то, что они эти приемы «терпят». Искусство очаровать зрителей своим терпением поднимает поединки на новый уровень. Только благодаря искусству терпеть крутые приемы про-рестлинг вообще существует. Особенно мне нравятся игроки, которые всем проигрывают, их называют джобберами; если говорить о том, как они проигрывают…

– Все, заткнулся, рестломаньяк чертов, – даже не пытаясь скрыть отвращения, оборвала его Инаба.

– Но, но ты сама спросила…

– Никто не требовал настолько детального объяснения, рестломаньяк чертов, – выплюнула Инаба. Градус отвращения в ее голосе, похоже, еще вырос.

– Т-ты меня уже второй раз обозвала чертовым рестломаньяком…

– Так или иначе, хотела я сказать вот что: в твоем случае «эстетика терпения» превращается в «эстетику самопожертвования».

– Инаба, это же совсем другое. «Эстетика терпения» – это…

– Не пойми меня неправильно. Я говорю сейчас не о про-рестлинге. А только о твоем случае.

– И в моем случае тоже другое…

Тайти не смог ответить с уверенностью – то ли из-за исходящей от Инабы давящей ауры, то ли из-за того, что ее слова попали в цель.

– Пф, ну-ну.

Видимо, удовлетворившись тем, что она высказала все, что хотела, Инаба сделала передышку. Опустила взгляд, подхватила щипцами пачку из-под печенья и кинула в свой мусорный мешок.

В отличие от Инабы, которая уже какое-то время исправно собирала мусор, у Тайти мешок оставался пуст.

– Возвращаясь к нашим баранам… Тебе ведь нравится Иори, да?

– Буаа?! – от неожиданности вырвалось у Тайти.

– В последнее время ты слишком остро на все реагируешь. Раньше ты был более замкнутым, – и Инаба рассмеялась. Она явно получила ту реакцию, которую ожидала, и теперь радовалась.

– Мне просто приходится реагировать! И потом, к каким именно баранам ты вернулась? Ты раньше ни на какую такую тему не говорила.

– Речь о том, чтобы ты не упустил Иори, а то ее заберет Фудзисима.

– Да о чем ты? Как будто у нас соревнование какое-то – не понимаю. …И, кстати, насчет того, что я не должен упустить Нагасэ, это само по себе странно.

– Ты ведь понимаешь? Из пяти членов КрИКа Иори самая хрупкая и беззащитная. Других настолько нестабильных я в жизни не видела.

В памяти Тайти всплыл его разговор с Нагасэ, когда она была в [теле Аоки]. За очень короткое время Нагасэ успела побывать совсем разной. Стоит ли это называть просто «множеством лиц» или же «нестабильностью»?

– И такие хрупкие девушки как раз в твоем вкусе, верно? Ты ведь просто не можешь без того, чтобы стать для кого-то стеной, самому получить все раны, но ее защитить. Иначе ты можешь просто сломаться. Это у тебя, самопожертвовательного олуха, главный талант.

– …Не решай все за других, Инаба. Я о таком даже не думал.

Инаба, конечно, умно все расписала, однако лучше всех понимал его, Тайти, конечно же, он сам. И он не припоминал, чтобы разрешал Инабе делать все, что подскажет ей воображение.

– Ну не знаю… – пробормотала Инаба и крутанула в руке мусорные щипцы. – В твоем случае многое просто не осознано. Поэтому все и плохо. И потом, должна тебе сказать… ты тоже нравишься Иори.

– Не, этого не может быть, – спокойным тоном ответил Тайти.

– Пф, скучная реакция. Второй раз, похоже, переплюнул первый.

Эта зараза повсюду устанавливает барьеры непонимания.

– Ты прямо столько знаешь? По-моему, Инаба, ты просто несешь, что в голову приходит.

– Прошу прощения, но я всегда говорю только то, чему у меня есть доказательства. Иори очень нужно что-то, на что она могла бы опереться. Что-то, что доказало бы ей самой, что она существует, что бы ни случилось. По-моему, Тайти, для тебя с твоим отвратительным желанием служить другим это как раз то, что надо. Две кривые вещи друг другу отлично подходят, не так ли?

Это были жестокие слова.

– Ну, это ты здорово преувеличила…

– И потом, когда вы с Иори вместе, вы веселее всего.

Выплюнув эти слова, она почему-то отвела глаза.

– Вот… как?

Когда Инаба сменила свою всегдашнюю саркастическую манеру речи на обычную, это сбило Тайти с толку.

– Ну, в конце концов, меня любое развитие событий устроит. Это ваши проблемы, можете делать что хотите. Меня это не касается.

Последние слова вечно сующая нос в чужие дела Инаба произнесла чуть смущенным голосом – возможно, осознав, насколько они для нее необычны, – и ускорила шаг.

Чтобы всегда открытая, циничная Инаба настолько глубоко лезла в души других людей – такое на памяти Тайти происходило впервые. Быть может, это было как-то связано с недавним обменом?

– Но, очевидно, Иори – самое слабое звено, – пробормотала Инаба с редким для себя выражением печали на лице. В сочетании с холодными манерами картина выходила очень странная.

– Слабое звено… в каком смысле?

– Эти «обмены личностями» кому угодно могут разрушить психику, но в первую очередь под угрозой именно Иори. Именно на нее обмены влияют хуже всего, – печально сказала Инаба.

– …Плохо влияют обмены, говоришь? Пожалуй, что да. Но «разрушить психику» – все-таки преувеличение, по-моему. Конечно, мы не знаем, когда случится что-то серьезное, но пока что возникают только небольшие проблемы, в целом до сих пор было все нормально, разве нет? Сами обмены пока что длятся не больше двух часов, в основном – меньше. Из-за таких мелочей беспокоиться – значит делать из мухи слона, потому что до сих пор же все нормально, – особо не задумываясь, небрежно ответил Тайти.

И, похоже, эти его слова обрушили на его голову гнев Инабы.

– Какой же ты идиот! – выкрикнула она, и в голосе ее почувствовалась даже ненависть.

Остановившись и уткнувшись взглядом в землю, Инаба продолжила дрожащим голосом:

– Ты это все серьезно сказал сейчас?! Как вообще можно быть таким безмозглым оптимистом?! Сомневаться не приходится, среди нас всех тупица номер один – это ты, Тайти. Возможно, то, что ты – самопожертвовательный олух, парализовало твое чувство боли. Положение дел сейчас очень серьезное. Даже критическое. …Отчаянное. Произойти может что угодно, когда угодно и где угодно, кто-то может пораниться или вовсе развалиться – ничего удивительного, если так и будет. Ты хоть это понимаешь?! Ничего «нормального» нет в этих обменах, ничего!..

Инаба подняла голову – ее глаза, обычно узкие, были распахнуты на всю ширину – и впилась в Тайти убийственным взглядом.

Инаба приходит в ярость нередко. Но ярость яростью, а эмоциям поглотить себя она почти никогда не дает, держит все под контролем разума.

Однако нынешняя Инаба, несомненно, была во власти эмоций.

Да, она была в ярости. Впрочем, это и понятно. Она предупредила Тайти, что оценивает ситуацию как отчаянную, а он, несмотря на это, наговорил идиотски-оптимистичных вещей – тут кто угодно разозлится.

Тайти ведь и сам прежде решил, что обмены представляют угрозу, и сейчас у него был шанс об этом вспомнить, но он, видимо, желая убедить самого себя «а, все нормально», сказал те инфантильно-дурацкие слова.

– …Прости меня, Инаба, – сами собой вырвались у него слова извинения.

На лице Инабы появилась неловкая, неясная улыбка.

– Аа… ничего, я тоже сейчас хватила через край… по-моему. Просто была не в своей тарелке… из-за всякого. Извини.

Инаба плотно сжала губы и с беспокойством, какого никогда прежде не показывала, заглянула Тайти в глаза. Длинные ресницы только сильнее подчеркивали печальное выражение глаз.

И, как будто ее страшило что-то, она неуверенно прошептала:

– Прости… хорошо?

Сейчас она была предельно далека от всегдашней Инабы – живое воплощение слабой девушки.

Смущенно глядя на эту невообразимую Инабу, Тайти кое-как промямлил:

– Прощать нечего, ты не то чтобы неправильное что-то сказала… Нормально все, не делай такое лицо.

После этих слов Инаба действительно расслабилась. Ее беззащитное выражение лица немало озадачило Тайти.

– Ладно, идем уже. Если будем вечно так стоять, то никогда не закончим.

И Тайти, немного смутившись, зашагал вперед, даже не глядя, что делает Инаба.

– …Точно ты тупица, – донеслось до него сзади бормотание Инабы. – Потому что… ты даже не заметил, что твой мешок ветром унесло.

– …А?

Тайти опустил взгляд на руки.

В его рабочих перчатках, которые, по идее, должны были сжимать мусорный мешок, этого самого мешка не было.

– …Инаба, а ты видела, когда именно его унесло?

По лицу Инабы расплылась широкая улыбка.

– Когда я спросила «Тебе ведь нравится Иори?» и ты был весь такой «Буаа?!» – вот тогда.

– Это же уже давно! И почему ты мне сразу не сказала?!

– Потому что так… интереснее.

И вновь перед ним была прежняя Инаба – садистски использующая других ради собственного удовольствия.

Через несколько дней после волонтерской уборки мусора, в кабинете кружка изучения культуры. На месте присутствовали двое. Тайти Яэгаси в [теле Химэко Инабы] и Ёсифуми Аоки в теле [Юи Кириямы].

Эти двое были заняты: они смотрели свежеснятое видео на мобильнике и ухмылялись до ушей. …Да, до ушей.

На экране мобильника…

«Я, знаешь, я все это время не могла быть послушной, я всегда тебя жестко отшивала, но… на самом деле, Аоки, я тебя… люблю. Прости, что так внезапно это тебе говорю…»

С влажным блеском в глазах эти слова произнесла [Кирияма]. И…

«Я, я… т-тебя… э, эмм… лю, люблю… Поэтому, если ты не против… давай встречаться… пожалуйста».

Стыдливо опустив голову, эти слова произнесла [Инаба].

Женской части КрИКа не было (по правде сказать, из кабинета ушли по делам Иори Нагасэ, Тайти и Аоки, однако сейчас в [теле Тайти] оказалась Кирияма, а в [теле Аоки] – Инаба). Пользуясь этим, мужская часть КрИКа в [телах девушек] воплощала в жизнь дурацкую идею «Давай, пока мы в [их телах], скажем слова, которые мы хотим от них услышать» (автор идеи – естественно, Аоки).

– Не, ну клево! Чтобы от [Инабы-ттян], которая вся такая холодная и вообще почти как парень, к ней фиг подступишься, – и вдруг такое сладкое и невинное, прям девочко-девочковое признание… просто моэ!

Тайти смущался, конечно, однако его актерскую игру Аоки оценил по достоинству.

– А у тебя, Аоки… вышло прямо как ты мечтаешь.

– Агааа. Аа, когда-нибудь я ее саму заставлю сказать эти слова, – пробурчал Аоки [Кирияма]. Поскольку он по-прежнему был в [теле Кириямы], Тайти это показалось каким-то странно-нелепым.

– Аоки, твоя преданность Кирияме просто потрясает.

Да, его совершенно не выбивало из колеи жестокое обращение, которое он постоянно получал, – это было достойно уважения.

– Ну, меня к ней уже конкретно тянет. И причин особых нет, хотя нет, конечно, причины есть. Она такая милая, веселая, наивная, похожая на ребенка, а потом тут же шикарно безбашенная, и еще она цундере.

Последнее, как показалось Тайти, было скорее желанием Аоки.

– Но главное, конечно – это было наитие. Знаешь, прям как будто молнией ударило.

Аоки [Кирияма] рассказывал о своей любви к Кирияме, энергично кивая.

– Ну, пока что хватит. Давай удалим видео.

На эти слова Тайти [Инабы] Аоки [Кирияма] отреагировал в стиле какого-нибудь комика из американской кинокомедии: наигранно пожал плечами и заявил:

– Эй, эй, все еще только начинается, а?

И по его лицу расплылась ухмылка.

– Не, но все-таки…

– Ну лааадно.

Когда речь шла о первой съемке, Аоки [Кирияма] проявил немалое упорство и талант убеждения, однако сейчас он почему-то сразу сдался. И, как будто ожидая чего-то – нет, как будто стремясь поддразнить Тайти, – он принялся что-то напевать себе под нос.

– …Хм, обычно что бы я ни сказал тебе сделать, ты не делаешь…

Уже произнося эти слова, Тайти внезапно подумал, что он потерял что-то в человечности.

Они снова начали снимать; их охватило то ли напряжение, то ли душевный подъем. До возвращения остальных еще должно было оставаться время, так что они были уверены, что смогут еще немного этим позаниматься.

Они были слишком беспечны.

Раздался звук открываемой двери.

Раньше ожидаемого вернулись [Тайти] и [Аоки] (если все оставалось так же, как при их последней связи по телефону, в [теле Тайти] сейчас обитала Кирияма, а в [теле Аоки] – Инаба).

Увидев их, Тайти [Инаба] и Аоки [Кирияма] мгновенно застыли.

Едва ли их разговор только что был подслушан; если бы они сохранили спокойствие и принялись нормально беседовать с новоприбывшими, видимо, все пошло бы гладко. Однако Тайти с Аоки абсолютно потеряли бдительность и не следили за тем, чтобы их не застукали (настолько возбудились от своего занятия).

На несколько секунд повисло неизбежное в такой ситуации молчание.

Две девушки из кружка изучения культуры были не настолько наивными, чтобы не заметить эту паузу.

– Юи! Хватай мобильник! – тут же приказала Инаба [Аоки].

– Есть! – и Кирияма [Тайти], не делая лишних движений, проворно – непонятно даже, повлияла ли на ее ловкость смена тела, – подскочила к Аоки [Кирияме].

– Ии! – только и успел жалко взвизгнуть Аоки [Кирияма], когда Кирияма [Тайти] в мгновение ока выхватила у него телефон. В следующую секунду она передала трофей Инабе.

– Итак, что же вы такое делали с моим мобильником… а? Видео?..

Посреди повисшего в комнате молчания из мобильника раздался звук начавшего воспроизводиться видео.

Сквозь пространство, только что бывшее во власти тишины, одна за другой полетели немыслимые фразы.

Должно быть, это была слуховая галлюцинация – такое обычно не слышится, – но Тайти почудился звук, будто у застывшей с надменным видом Инабы [Аоки] лопнул кровеносный сосудик.

– Хм, похоже, вы тут интересную игру себе нашли, да?

Еще произнося эту фразу, Инаба [Аоки] скинула блейзер, развязала галстук и положила руку на пуговицу рубашки. На глазах у ошарашенных остальных она сняла и отшвырнула рубашку, затем стянула футболку, таким образом полностью обнажившись выше пояса. Следом она потянула за ремень брюк.

– Эй, т-ты что делаешь?! – наконец подала голос Кирияма [Тайти]. Лицо ее было пунцовым.

– Ничего особенного, просто захотелось пробежаться голышом по школе.

– Инаба, это, это шутка такая? – пролепетал Тайти [Инаба], не в силах поверить своим глазам, перед которыми разворачивалась жестокая сцена мести.

– Тааак, теперь вроде бы вот это… хе-хе-хе.

– Н-не надо, пожалуйста, Инаба-ттян! Я же после такого помру! В социальном смысле.

– В-вот именно, Инаба. За такое убивать – это уже перебор, по-моему?..

Инаба же не настолько безжалостная, ведь верно…

– Пф, ну так помри.

…Неверно, именно настолько.

– Пожалуйста, Инаба-сан! Если я помру в социальном смысле, то и в материальном смысле не смогу нормально жить! – взмолился Аоки, упав перед Инабой на колени. Но, поскольку выглядело все так, будто [Кирияма] стоит на коленях перед [Аоки], зрелище было потрясающее.

– Молчать! За такие позорные игры с [моим телом] награда полагается соответствующая!

В конце концов после долгих уговоров троица (даже Кирияма присоединилась к Тайти и Аоки) кое-как сумела остановить разъяренную Инабу.

К тому времени, когда все вернулись в родные [тела], буйство в комнате кружка прекратилось (только Инаба, даже вернувшись в [свое тело], успокоиться все никак не могла).

– Вы двое… После еще одного такого раза вы жить не будете, ясно?

– Ясно. Прими наши глубочайшие извинения, Инаба-сан, – хором ответили Тайти и Аоки, опустив головы.

– К вашему сведению, я тоже разозлилась, понятно? Еще раз такое увижу – отлуплю, поняли? – с улыбкой во все лицо (абсолютно фальшивой) сказала и Кирияма.

– Т-так точно… мы поняли.

Если Кирияма разойдется всерьез, то вполне можно и в больницу угодить. При этой мысли Тайти задрожал от ужаса.

– Это странно, но… мне этого даже немножко хочется!.. – в своем обычном стиле сморозил глупость Аоки. – А, вот еще. Может, фигня, но меня кое-что малость беспокоит…

Эти слова он произнес с каким-то стеснением, но после продолжил уже нормальным тоном:

– Юи, слушай, а мы что, страшные? Почему-то, когда я в [теле Юи] и когда мы, ну то есть парни, подходим вплотную, твое [тело] само начинает дрожать.

– Хаа? – вырвалось у Тайти, который не смог ухватить смысл вопроса Аоки, и он недоуменно склонил голову набок.

Но.

Слова Аоки, видимо, попали в яблочко.

Кирияма разом побледнела и застыла как вкопанная.

Глаза уставились в какую-то точку и не двигались.

Даже не моргали.

Она была как марионетка с перерезанными нитями.

И тут же, словно внутри нее включили питание, Кирияма резко вскинулась. С прилепленной на лицо улыбкой, не в силах управлять интонациями, точно ее голос сломался, она выдавила:

– …А… э? Д-да вовсе нет, правда ведь?.. Парней вроде вас бояться совершенно нечего… да. Потому что я… потому что я сильная. Уж точно сильнее вас… Поэтому… поэтому – парней я совершенно не боюсь.

Она говорила так, что всякий бы понял: действительность от ее слов отличается на 180 градусов.

Кирияма обхватила себя за плечо одной рукой – возможно, в попытке остановить дрожь, как от зимнего холода. В ее маленькой ладошке оказались вместе зажаты прядь длинных каштановых волос и белая ткань блузки. Еще пряди повисли на крепко сжатой руке.

Голову она опустила, поэтому выражения лица за волосами было не видно. И ее фигурка казалась еще более хрупкой, чем обычно.

Глядя на эту одиноко стоящую несчастную девушку, Тайти подумал, что хочет с этим что-то сделать, что должен с этим что-то сделать.

Однако он до сих пор не мог понять эту сторону Кириямы.

Она ее никогда прежде не показывала. Нет, может быть, дело не в том, что она не показывала? Может, дело в том, что он не пытался увидеть?

– Прости меня! – Аоки выпрямился и тут же низко поклонился. – Мы знакомы уже офигенно долго, и я все время тебе говорил, что люблю тебя, но… если бы… если бы не эта странная штука, которая с нами происходит, я бы и дальше в упор не замечал… Я, наверно, очень много боли тебе причинил… Я… я правда жуткий дебил.

Его слова и мысли дышали искренностью.

Кирияма подняла голову.

Ее глаза, всегда сиявшие решительностью и волей, сейчас были полны слез. Изящные брови – страдальчески изогнуты. Прядь растрепавшихся волос пристала к розовым, как бутон, губам.

Глаза Кириямы поочередно посмотрели на Инабу, Аоки, Тайти.

Изучив таким образом выражения их лиц, Кирияма – побежала прочь.

Рванулась так, что только каштановые волосы и юбка затрепетали. На мощных пружинах ног она вмиг достигла двери и выскочила из комнаты. Остановить ее никто просто-напросто не успел.

– Юи! – запоздало выкрикнул Аоки и рванулся ее догонять.

Однако путь ему преградила правая рука Инабы.

– Инаба-ттян?!

– Хорошо, что ты понял, но вот с выбором момента… Впрочем, для нынешних чувств момент тоже тот еще. …В смысле, подобные чувства въедаются в [тело], не так ли? Даже несмотря на то, что я знала, все равно, когда становилась [Юи], я ничего такого не чувствовала. Может, проблема в конституции или в характере?.. Аоки головой не думает, зато чувствителен к разным ощущениям, – скребя второй рукой в затылке, пробормотала Инаба, точно говоря сама с собой.

– Инаба, так ты про это знаешь?.. Ну, из-за чего Кирияма… – спросил Тайти; хоть произошедшее и сбило его с толку, все же он изо всех сил пытался понять ситуацию.

– Странно, что вы до сих пор не замечали… так говорить вам, пожалуй, было бы немного чересчур сурово – она это хорошо скрывала; если бы я с ней постоянно не общалась, тоже вряд ли бы заметила. …Ну, я таки заметила. По правде сказать, у нее серьезная проблема, по-моему. Впрочем, подробно рассказывать я не собираюсь. Если хотите узнать, спрашивайте ее саму.

– Ну так, может, ты меня пустишь? – и Аоки, отведя руку Инабы, попытался силой проложить себе дорогу.

– Стой. Если пойдешь сейчас, ничего хорошего из этого не выйдет. Юи из тех, кто очень подвержен эмоциям. Вместо того чтобы ты в своей неуклюжей манере к ней полез, лучше сначала я ее успокою.

Несколько секунд эти двое сверлили друг друга сердитыми взглядами, потом Аоки сдался.

– …Ладно… Надеюсь на тебя, Инаба-ттян.

– Все, что я могу, – это отправиться за ней. А уж дальше вы сами должны что-то придумать. …Тайти, ты ведь тоже участвуешь?

– К-конечно, – ежась под сердитым взглядом Инабы, кивнул Тайти.

Какое-то время Инаба сверлила Тайти подозрительным взглядом, потом, достав мобильник, вышла из комнаты.

Остановившись спиной к Тайти и Аоки, она сказала:

– То, что кто-то непременно окажется ранен, было очевидно. Только вот «ранен» или что-нибудь еще, зависит от вас.

Оставив позади себя эти слова, Инаба закрыла дверь.

В комнате остались только Тайти и Аоки.

– Блин… меня уже тошнит от собственного идиотизма… Моя тупость меня бесит… Как же я себя ненавижу… Юи, оказывается, вот так чувствует… А я все это время не замечал… и только когда сам стал [Юи], тогда заметил… Это нечестно, – бурчал Аоки, положив голову на стол.

– Есть вещи, с которыми ничего не поделаешь, и ведь она так хорошо все скрывала – даже Инаба ее похвалила. В смысле, я ведь тоже ничего не замечал, даже когда сам становился [Кириямой]…

– Не, ну это же еще зависит от того, когда случился обмен и в какой ситуации, ага? Я просто почему-то заметил. А… даже если и заметил…

Из-за того, что Тайти и Аоки узнали то, что скрывала Кирияма, их мир изменился. Может, лучше было бы, если бы они так и оставались в неведении? Такая мысль мелькнула у Тайти в голове, но он ее тут же прогнал.

Если они и дальше будут с Кириямой друзьями, то когда-нибудь, в какой-нибудь форме, они непременно столкнутся с этим. Вопрос только в том, как именно это проявится. Во всяком случае, то, что произошло сейчас, никак нельзя было назвать желаемым проявлением.

– Но если подумать, есть одна штука, которая малец подозрительная. Вот, скажем, Тайти, ты хоть раз к Юи притрагивался, или она к тебе? Обмены, конечно, не в счет.

– …Вроде… нет?.. Но в старшей школе для парня и девушки это не сказать чтоб странно…

– Мм, неа. Скажем, наша Инаба-ттян нас то и дело лупит, Иори-тян тоже обожает лапаться, у нас этого дела много, скажешь нет?

И верно: члены КрИКа были довольно-таки близки, стандартной дистанции «парень – девушка» между ними почти не было. Ничего особо странного в этом искать не стоило – просто «прикасаться самим и давать прикасаться другим».

– И вот в этом общем настрое, типа «это дело можно», наша веселая Юи вся такая «это дело нельзя» – странно же, скажи? И потом, Юи всегда открытая, плюс умеет драться – она ведь запросто могла бы лупить нас, как Инаба-ттян, ничего странного бы не было.

– Просто Юи не из тех, кто первой ввязывается в такие дела… хотя нет. В меня недавно печеньками кидалась.

– А в меня вообще «высокомощной трудноотражаемой подушкой».

Да, это было в гостях у Инабы.

– Не хочу сказать, что это дело совсем обычное, но все равно, чем больше думаю, тем как-то неуютнее становится.

Тут Тайти внезапно вспомнил еще кое-что. Тот случай по пути домой, когда Нагасэ, ставшая [Аоки], попыталась прикоснуться к Кирияме.

– Аоки… а ты проницательный.

– Только насчет любимой девушки.

При этих словах фигура Аоки показалась Тайти ослепительно сияющей.

– Но при этом все равно ты такой же, как всегда, – непроизвольно сказал Тайти.

– Это мой стиль жизни. «Что сейчас радует, то и окей», типа того.

– Завидую твоему стилю жизни.

Аоки улыбался совершенно по-детски, и Тайти невольно натянуто улыбнулся в ответ.

– Хе-хее, понимаю, что ты хочешь сказать. Когда начались обмены, которые нам устроил этот Халикакаб, ты ведь наверняка подумал, типа, «раз мы не понимаем, какой в этом смысл, надо относиться к этому серьезно!», да?

– Типичные слова Инабы, – кое-как подковырнул Тайти.

– Только это невозможно. Потому что мой стиль жизни от всей этой хрени не колеблется.

– Но как связан твой непоколебимый стиль и «что сейчас радует, то и окей»?

– По-моему, это всё вместе. Думаю, кто к любой цели идет в полную силу, тот уже побеждает, – без намека на волнение в голосе величественно ответил Аоки на слова Тайти, в которые тот подбавил нотку иронии. – Если я, когда буду при смерти, смогу сказать «да, было весело», значит, буду вполне доволен. Так что и об этих обменах хорошо было бы, если б я смог когда-нибудь рассказать что-нибудь забавное. Ну, хотя это, наверно, дурацкое желание. И я только что ранил Юи…

Быть может, из всех пяти членов КрИКа именно Аоки ближе всех подошел к пониманию истины человеческой жизни? Конечно, Тайти, который сам эту истину не знал, судить об этом мог едва ли.

Вдруг Аоки сделал удивленное лицо и воскликнул:

– Уаа! Я что, серьезные вещи говорю? Я же не такой.

– Хм, Аоки, а может, ты на самом деле большой человек? Я немножко в шоке…

– Ага… ээ, чего? Чего это ты в шоке?

– Ну, просто я все время думал, что ты дурак.

– Тайти, ты тоже издеваешься! Тебя что, так задело, что тебя опередил тот, на кого ты всегда смотрел свысока?! Блин, сначала это была только Инаба-ттян, а потом я и глазом не успел моргнуть, как…

– Ну, в последнее время Инаба и меня много ругает…

– Да это всегда было, не?

Что вообще случилось, что он так гладко говорит такие слова?

– Нет… сейчас сильнее, чем всегда. Ощущение, будто она ко мне придирается по любому поводу…

– Хее, унылого Тайти нечасто видишь. Хотя вроде ты не из таких, кого подобные штуки волнуют. Ну, Инаба-ттян сурова, да… Если хочешь, могу выслушать, что там у вас было.

Немного поколебавшись, Тайти решил воспользоваться этой возможностью и рассказал Аоки про тот разговор с Инабой, когда она назвала его «самопожертвовательным олухом» (но тему Нагасэ трогать не стал).

– Хооо, понятненько. Ага-ага, вот оно что. Хо-хо… – и Аоки, дослушав рассказ до конца, закивал с видом всезнайки. – Не, я слова Инабы-ттян тоже вполне понимаю. «Самопожертвовательный олух» – это она хорошо завернула. Браво, Инаба-ттян.

– Даже ты так считаешь, да?..

Тайти приуныл всерьез.

– Слушай сюда, Тайти. Мой стиль жизни я считаю нормальным, но другие обычно такие «Что? Разве нет чего-то поважнее?». Но знаешь, что бы там люди не говорили, а думаю я так же, как и всегда. Скажем, я только что сказал выпендрежно «мой стиль жизни от всей этой хрени не колеблется», но правильнее было бы сказать скорее не «не колеблется», а «не может колебаться». Такой я есть. Вообще, человек внешне может меняться, но «суть» не меняется, даже если он сам этого хочет. Ты можешь видеть, как человек меняется, но это именно видимость, не больше. Вот, ну а моя суть в том, что я «и не изображаю, что меняюсь», только и всего.

Аоки говорил легко и небрежно, однако чувствовался в его речи какой-то прочный стержень.

Факт: Аоки, несмотря на странное положение, в котором они все очутились, не выказывал ни малейших признаков того, что он меняется. Но именно поэтому впечатление от него изменилось сильнее, чем от кого бы то ни было еще.

– В общем, я, конечно, сейчас треплюсь не так, как обычно, но сказать в итоге хочу вот что: «Как определить, какой стиль жизни лучше всего с твоей точки зрения? – вот в чем проблема». На первый взгляд, самопожертвовательного олуха лучше всего исправить, но ведь есть вещи, на которые способен только самопожертвовательный олух. Ну и, даже если ты хочешь исправиться, все равно ведь есть много того, что исправить не можешь, так?

Похоже, Аоки имел в виду, что в чем-то надо уступить, но в целом его слова явно не вписывались в то, что понимается под «уступить».

Приняв и осмыслив, идти вперед – так, что ли?

– Ты… правда классный.

Тайти почувствовал, что Аоки уже нашел то, на поиски чего другим понадобится много времени.

– Когда ты такие вещи говоришь с таким серьезным видом, я прям весь стесняюсь. По-моему, скорее это я должен сказать, что ты классный, а? По части потенциала мне до тебя далеко.

– Что еще за потенциал…

– Не, ты такой балбес, что сам не понимаешь, насколько ты крут. Потому-то ты и получил от Инабы-ттян звание «самопожертвовательного олуха». Как бы сказать… мне кажется, что тебе удастся помочь Юи. Если ты это поймешь, может, придумаешь, как подступиться… Я вот абсолютно без понятия…

Секрет, который Кирияма все время прятала, теперь Тайти и Аоки знали. Однако – что с ними теперь будет? И что им теперь делать?

– Мда. И как же нам спасти Кирияму?

– Я же говорю… ты крут. Большой масштаб. Хочешь спасти радикально, да? А я-то изо всех сил стараюсь разобраться с нашими с ней отношениями…

– Да нет, я вовсе ни о чем таком масштабном не думал…

– Ого, Тайти серьезно настроен, уже страшно… Потому что ведь если так пойдет… Юи же в тебя влюбится? Блин, у меня реально паршивое предчувствие!..

Аоки терзался от им же сгенерированных безумных мыслей.

□■□■□

Как всегда, это произошло внезапно.

После ужина, когда Тайти вместе с младшей сестренкой сидел в гостиной и рассеянно пялился в экран телевизора… по идее.

Вдруг он обнаружил, что лежит на кровати на животе. Повернув голову, он увидел незнакомую комнату.

Перед глазами все расплывалось, точно под водой. Почувствовав, что с кончика носа что-то свисает, Тайти поспешно это что-то втянул. Одновременно с этим он почувствовал, что его щеки влажные. Длинным рукавом розовой футболки он прошелся по щекам, собрав слезы, потом промокнул возле глаз.

В груди ощущалась какая-то непонятная давящая боль.

Да, явно произошел обмен.

С некоторыми затруднениями из-за того, что изменились размеры тела, Тайти встал с кровати и заглянул в закрепленное на стеллаже поблизости зеркало с красной рамкой в форме сердечка.

Глаза и нос покрасневшие. Каштановые волосы не такие блестящие и красивые, как обычно. Лицо – изможденное, более детское на вид, чем всегда, – мгновенно пробудило в Тайти инстинктивное стремление защитить его обладательницу.

В зеркале была [Юи Кирияма].

«Положение дел сейчас очень серьезное. Даже критическое. Отчаянное».

«Произойти может что угодно, когда угодно и где угодно, кто-то может пораниться или вовсе развалиться».

Эти слова Инабы всплыли у Тайти в памяти.

На этот раз Тайти в самом деле почувствовал, что «обмены личностями» что-то такое с собой несут.

Кирияма что, с тех пор как вернулась домой, так и плакала все время? Может, разок сумела остановиться, но потом снова начала плакать? Или, может, теперь она плакала уже по какой-то другой причине?

Сейчас, став [Кириямой], Тайти хоть и лил слезы за нее, но причины этого не понимал. Их сердца не были связаны так, как связаны это тело и его содержимое.

Еще раз вытерев глаза, Тайти снова лег и стал думать, что делать. Флуоресцентная лампа слепила, и он загородился от света правой рукой. Эта рука, белая, но явно знакомая с боевыми искусствами, казалась слишком маленькой, чтобы защитить что бы то ни было.

Слезы, которые Кирияма проливала в одиночестве, ни в коем случае не должны видеть другие. А Тайти сейчас ощущал их с нулевого расстояния, это гораздо сильнее, чем подсматривать; правильно ли это?

С точки зрения здравого смысла – нет, неправильно. Впрочем, в норме такая ситуация и возникнуть никак не могла.

Но возникла.

Может быть, есть в этом и что-то хорошее?

К примеру, он может хотя бы взять на себя боль в груди, глазах, носу этого тела. Это, может, и мелочь по сравнению с той болью, которая у Кириямы в душе, но все равно должно быть чуточку полегче, чем нести это все в одиночку.

Или так думать неправильно?

Люди часто лишь горюют из-за неприятных ситуаций, которые сами же себе создали.

Они жалуются, что так произошло; они злятся, что так произошло; они уходят мыслями в воображаемые миры, где такое не произошло. И если они говорят, что исправить что-то невозможно, их прощают.

Однако это всего лишь форма бегства, опускание рук. Похоже, если они будут смотреть на реальность сквозь призму здравого смысла, это все равно ничего не изменит.

Но каковы бы ни были обстоятельства, путь к свету надежды есть, и этот путь – сражаться, не так ли? И это совсем не то же, что просто оптимистично смотреть на вещи.

Совсем не то же, что безответственно думать «все как-нибудь образуется».

Только стараясь изо всех сил, можно чего-то добиться.

Если он, Тайти, сейчас думает об этом, потому что понял всю отчаянность их ситуации, может, и Инаба его простит?

Внезапно раздался звук, как из музыкальной шкатулки, – это зазвонил мобильник.

Тайти [Кирияма] сел и принялся искать источник звука. Тонкий розовый мобильник, сообщающий о входящем вызове, лежал тут же, на кровати. Тайти [Кирияма] сразу схватил его и посмотрел, от кого звонок. От «Тайти Яэгаси».

Как только Тайти [Кирияма] ответил, в трубке раздался голос, слышать который он в последнее время уже более-менее привык, но который все равно вызывал некоторый дискомфорт.

– Эмм, это… Тайти?!

Голос [Тайти Яэгаси].

– А, ага.

– Ну, ты, наверное, уже понял, это Кирияма. Слушай, эммм, ты, может, подумал, что я там плакала, но это просто… В общем, не бери в голову. …И вообще забудь.

Слова произнес голос [Тайти], но нес он в себе горячие мысли Кириямы.

Желать, чтобы Тайти, увидев то, чего не должен увидеть, забыл про это, вполне естественно. Если он отведет взгляд от увиденного, то, конечно, сможет притвориться, что забыл. Но спокойствие, которого можно таким способом достичь, будет фальшивым.

Впрочем, само стремление к такого рода спокойствию он ни в коем случае не собирался осуждать. Прямо сейчас достичь этой цели было вполне реально. В этом мире много того, что без лжи невозможно вытерпеть в одиночку.

Это он понимал.

Но…

– Забыть невозможно, – так он ответил. Если сначала не принять то, что есть, невозможно начать что-то новое.

Перед глазами Тайти отчетливо встала картина: у Кириямы [Тайти] по ту сторону телефона перехватило дыхание.

– Кирияма, разве не лучше было бы, если бы ты сама забыла про эти слезы? – продолжил Тайти. Потому что дальше ему нужно было подумать.

Какой-то конкретный план ему в голову пока не пришел, он всего лишь высказал свое желание, но отсюда уже можно было стартовать.

– …Что?.. Что за глупости… ты говоришь… – мокрым голосом произнесла Кирияма [Тайти].

– Кирияма, давай сейчас встретимся?

По крайней мере сейчас одними словами он помочь Кирияме никак не сможет. Как только Тайти об этом подумал, он и сказал свое «хочу встретиться».

Тогда что-нибудь придумается.

Прогулка по темной дороге, конечно, не поможет прояснить все. По правде сказать, она даже может принести новые раны. Один неверный шаг, и не исключено вообще падение в пропасть.

Несмотря на это, идти вперед, веря в сияющий там свет, – ну не глупо ли?

Однако он действительно хочет «спасти» Кирияму.

На часах полдевятого вечера. Уже опускается ночь.

Кирияма сказала, что не хочет встречаться в людном месте, и поэтому они пришли в знакомый им обоим заброшенный парк, расположенный примерно посередине между их домами. Немного далековато, но для велосипеда нормально. Оба вышли из незнакомых домов, но местность в целом они более-менее знали, так что проблем не возникло.

Уличные фонари тускло освещали понатыканные то тут, то там скамейки, качели и песочницы. Парк был слишком маленький, чтобы дети могли играть здесь в бейсбол или салки, – он как будто просто заполнял пространство между жилыми кварталами.

На соседних улицах в это время суток людей и машин практически не было, но, несмотря на это, местная шпана тоже здесь не собиралась – парк словно был всеми забыт.

Сейчас в нем можно было увидеть две человеческих фигуры и два велосипеда.

Тайти Яэгаси и Юи Кирияма. Обменявшиеся личностями друг с другом.

Тайти беспокоился, что, может, Кирияма [Тайти] тоже плакала, однако она явно уже успокоилась. Поверх футболки на ней была тонкая синяя парка, на ногах треники, которые Тайти носил дома.

– Тайти, извини, твоя сестренка, думаю, решила, что я странно себя веду, – первым делом сказала Кирияма [Тайти].

– Мм, почему ты так думаешь?

Конечно, именно сегодня и в такое время – она не могла не испугаться. Она ведь только что плакала.

– Это было так внезапно… ну, то есть оно всегда внезапно, но на этот раз я просто запаниковала… Она сказала: «Братик, ты в последнее время иногда странный, у тебя все в порядке? Может стоит в больницу сходить?»

– …Значит, это уже дошло до стадии, когда предлагают сходить в больницу…

У Тайти появилось плохое предчувствие. Что-то назревало.

– Ладно, это потом. А сейчас, Кирияма…

– Насчет сегодня, да? – перебила Кирияма [Тайти].

– Э… да, насчет сегодня.

– Прямо перед тем, как мы с тобой обменялись, мне Аоки позвонил. Сказал, что хочет встретиться и все рассказать подробно, но тут же завил, что хочет кое-что сказать прямо сейчас, и принялся извиняться. …Просто извинялся и извинялся.

Похоже, Аоки начал действовать еще до того, как Тайти решил, что делать.

– Хотя виновата-то во всем я… Я заставила и Аоки, и Тайти за меня беспокоиться… Когда я так подумала, мне стало так грустно, так горько… И к тому же теперь мы все не сможем веселиться, как раньше… и от всех этих мыслей я расплакалась. Прости меня… за то, что я такая слабая.

При внешности явно [Тайти] от Кириямы исходило ощущение пустоты и грусти. Тайти подумалось, что у него самого такой ауры никогда не было.

– Давай пока без «прости меня». По-моему, Кирияма, тебе извиняться не за что. Но напоследок дай и мне сказать это разок. Прости меня.

По правде сказать, ему было много за что извиняться, но ему показалось, что перечислять это по одному не стоит.

Неясно, подумала ли так же Кирияма [Тайти], но она ответила «угу» и коротко кивнула.

– Эмм, в общем… Кирияма, у тебя андрофобия?

Будучи произнесенным, это слово оказалось куда тяжелее, чем он ожидал. Слишком тяжелым, чтобы нести его в одиночку.

– …Угу. При обычных разговорах никаких проблем нет, но когда кто-то приближается больше, чем нужно, или прикасается… я очень резко реагирую. Меня прямо трясти начинает. Ха-ха-ха.

Смех Кириямы [Тайти] прозвучал бледно. Этим смехом она словно пыталась заглушить собственные чувства, убедить себя, что это так, ерунда.

– И сколько… нет, не так: была, наверно, причина или что, из-за чего это случилось? Если не против, может, расскажешь? – спросил Тайти [Кирияма], глядя Кирияме [Тайти] прямо в глаза. Как будто стараясь передать ей все свои мысли.

Кирияма [Тайти], чуть улыбнувшись, отвела взгляд и пробормотала:

– Я так и думала, что ты сразу в это полезешь, Тайти.

– Нельзя?

– Не то чтобы нельзя, но… как-то тревожно… – туманно произнесла Кирияма [Тайти] с неуверенным выражением лица. Смысла этого Тайти уловить не смог. – Но… ты же Тайти. Ладно, тебе могу рассказать. Кстати, ты в нашей школе второй человек после Инабы, кому я рассказываю.

Голос Кириямы [Тайти] звучал чуть поживее, чем до того, и она дурашливо поклонилась, точно изображая клоуна.

– Вообще-то, хоть я и растянула введение, история не такая уж кошмарная, ясно? И само то происшествие – ничего особенного, обычное дело, где угодно может случиться.

Так Кирияма [Тайти] начала свой рассказ.

– Когда я училась в средней школе, на меня напал мужчина. …В общем-то, обычная история, ничего серьезного. Он напал, но ничего такого мне не сделал, потому что я сопротивлялась и в конце концов сбежала.

Кирияма [Тайти] говорила, не глядя Тайти в глаза.

– Главный шок был в том, что я ведь занималась каратэ, и у меня отлично получалось. Поэтому я была уверена в своих силах, я еще с начальной школы не проигрывала мальчишкам в драках, и я не сомневалась, что, если на меня нападут, я сама их отколочу. Но когда это на самом деле случилось, все вышло совсем не так. Лучшее, что я смогла, – это удрать. Ты в курсе? Взрослые мужчины очень сильные, девочки против них совершенно беспомощны. Так вот, и тогда я почувствовала, что против мужчины абсолютно ничего не могу.

Кирияма [Тайти] подняла взгляд к ночному небу. Тайти последовал ее примеру. В черноте плыл полумесяц. Действительно «полу» – ровно половина луны.

– До того случая я в турнирах несколько раз проигрывала ребятам старше меня, но никогда не думала: «Этого типа я и за целую жизнь не смогу победить». Но потом стала так думать про обычных мужчин, которые повсюду. И как раз в это время мальчики начинают очень быстро расти и обгоняют девочек, это тоже как-то навалилось, и всякий раз, когда я вспоминала, что я девочка и поэтому не могу победить мальчика, мне становилось страшновато. Я думала, что мальчики и девочки – вообще совершенно разные существа, и мне становилось страшно. И после того как я почувствовала эту разницу, я ее стала видеть здесь, там, повсюду – и всякий раз мне становилось страшно. …Дура я на самом деле.

– И вовсе не дура, совершенно. В таких мыслях ничего особо странного нет.

Конечно, Тайти, будучи парнем, не собирался говорить абсурдные вещи типа того, что он понимает чувства Кириямы, но кое-как он сумел представить себе, что произошло.

– В общем, для меня парни как инопланетяне – да, что-то вроде этого; и когда они приближаются, меня чуть ли не тошнит. Ну, это уже довольно долго длится, я более-менее приспособилась, даже могу поддерживать веселый треп. Но все равно, когда кто-то притрагивается или чересчур сближается… если конкретнее, то «на расстоянии, при котором я не смогу справиться, если противник решит атаковать», возникает жуткое отторжение.

– То есть… Кирияма, значит, когда мы обычно с тобой общаемся, мы на такой дистанции, что ты с атакой справишься?

– Хотя бы уклонюсь.

Видимо, речь о нормальном расстоянии между людьми, когда они разговаривают.

– Как бы сказать… Не само по себе то нападение вызвало травму… Понимаешь, когда он схватил меня за руки и я поняла, что не могу ничего сделать, в меня намертво впечаталось вот это: «Если мужчина меня схватил, я проиграла»… Блин, даже я этого не понимаю, хоть сама и рассказываю.

Кирияма [Тайти] снова поклонилась, показывая, что история закончена, и на этом перестала изображать клоуна.

Рана Кириямы оказалась глубже, чем Тайти ожидал, да еще скрытая от глаз, впечатанная глубоко ей в душу.

Для Кириямы «мужчина», похоже, не то, от чего следует уклоняться, а то, что инстинктивно расценивается как угроза. Даже если умом она все понимает, тело ее реагирует само; если смотреть на проблему с точки зрения «как ее победить», хорошего решения как-то не находится.

…Победить. Мысли Тайти заработали в этом направлении сразу же. Это, видимо, и есть оптимизм, по словам Аоки и Инабы?

Так или иначе, на первом месте должны быть чувства самой Кириямы.

– Слушай, Кирияма. А ты что-нибудь хочешь сделать с этим? Ну… с андрофобией.

От того, что он спросит, ведь вряд ли что-то изменится? Но все равно он не мог не спросить.

– Об этом… я не хочу говорить.

Кирияма [Тайти] смотрела несколько озадаченно, наморщив брови и расслабив рот. Где-то Тайти уже видел такое выражение лица… ну да, возможно, у самой Кириямы, когда она была в своем [теле].

– Ну, может, скажешь хотя бы, на что надеешься?..

– Ну… – на этот раз ее лицо было совершенно озадаченным. Она замялась.

– Ты хочешь стать сильной, – с нажимом произнес Тайти [Кирияма].

– …Да, – коротко и отрывисто ответила Кирияма [Тайти]. После чего вздохнула. В этом вздохе смешались удивленное неверие и покорность, но не только: пожалуй, в нем еще была ласковость.

– Тайти, когда я при тебе такое говорю, это звучит совсем как «помоги мне».

Не из-за того ли, что эти слова произнесло «существо с его собственным телом» – практически его второе «я», – они впились в какой-то кусочек души Тайти, куда в норме едва ли могли впиться?

…В его «самую суть»?

– Это… нельзя?

– Не то чтобы нельзя, но… просто неприятно, что я из-за своей слабости доставляю беспокойство другим. От этого мне грустно и просто плохо… – с очень смущенной улыбкой пробормотала Кирияма [Тайти].

Глядя на нее, Тайти подумал: какие все-таки неудобные существа люди.

Даже если они думают друг о друге, это не означает, что они в состоянии понять друг друга. Поэтому даже обычная доброта проходит мимо. Даже если один имеет исключительно добрые намерения, другой придает его словам и поступкам совершенно иной смысл – такое бывает сплошь и рядом.

И даже когда двое обмениваются личностями, даже когда они настолько близко друг от друга – это не меняется. Потому что люди не видят, что у других в сердце, и если свои мысли не высказать прямо, то их и не поймут.

Так скажи же.

Давай, скажи.

– Знаешь, Кирияма, если ты так и останешься со своей андрофобией… мне будет неприятно.

Тут, видимо, какие слова ни говори, все равно получится чересчур жестко.

Но если по-честному – так всегда бывает.

Поэтому он сказал.

Ласково наблюдать со стороны, повторяя «ничего страшного», – возможно, тоже способ постепенного решения проблем. Пусть несовершенного решения, но, по крайней мере, это может принести хотя бы внешнее спокойствие.

Способ Тайти – заявление, что ему «неприятно», – не оставлял места для бегства. Если решение не будет найдено, впереди ждет лишь поражение.

Как и ожидалось, Кирияма [Тайти] задрожала всем телом от переполняющего ее гнева.

– Ты… ты вот такое говоришь?! Можно подумать, будто я сама хочу, чтобы она оставалась!.. Я сама считаю, что это мерзость! Неприятно ему, понимаешь…

…Однако ведь если честно выскажешь свои намерения, собеседник тоже выскажет свои, не так ли?

– Именно поэтому разреши помочь тебе.

– Чт-…

– Кирияма, тебе ведь плохо. Ты сама это сказала только что.

К черту меры предосторожности, надо столкнуться с противником лицом к лицу.

То есть – не отрицать факты, а принимать их, сражаться с ними.

– Что… такое?… Правда… ну как же… всюду нос суешь… – дрожащим голосом лепетала остолбеневшая Кирияма [Тайти].

Тайти подумал: если с проблемой, которая до сих пор все это время оставалась неразрешенной, не сражаться, она так неразрешенной и останется. Идти этим путем очень рискованно, но он сам его выбрал. И это никто не изменит, это останется так и впредь.

Но в первую очередь у Тайти в голове сидела другая мысль.

Если из-за «такой ситуации» нечто произошло, то с помощью «такой ситуации» возможно и сделать с этим что-то.

– Кирияма, у тебя ведь все из-за того, что, когда парень тебя хватает со всей силы, ты ничего не можешь поделать, ну то есть ты боишься, что, когда тебя схватят, ты никак не сможешь победить, так?

– Ээ, мм, ну да.

– И ты, Кирияма, умом все понимаешь, но сделать правильно не можешь… То ли в твоем теле, то ли в подсознании у тебя засело мощное отторжение – так ты говорила?

Пока Тайти [Кирияма] спрашивал, он понемногу приближался к Кирияме [Тайти] – шаг, потом еще шаг…

– Ну да… Кстати, а почему ты подходишь?

– Стало быть, если в твое тело и подсознание вбить, что, когда мужчина тебя хватает, это ничего страшного, то андрофобию удастся победить, верно?

– …Если совсем простыми словами говорить, то, наверное, да… Что-то ты как-то подозрительно смотришь.

Тайти [Кирияма] приблизился уже на такое расстояние, что, вслушавшись как следует, мог расслышать ее дыхание.

Для первоклассника старшей школы рост у Тайти был чуть выше среднего, но глазами [Кириямы] его [собственное тело] виделось очень большим.

– Сейчас я тебя с помощью этого тела научу, что мужчине ты ни за что не проиграешь. Готова к шокотерапии?

– Ну точно, у тебя уже какое-то время опасное выражение лица… И когда ко мне придвигаюсь [я сама], это вдвое страшнее…

В полном соответствии со своими словами Кирияма [Тайти] сделала шаг назад. И лицо ее слегка дернулось.

– Слушай, Кирияма, предоставь все мне. Давай, попробуй схватить [мое тело].

– А-ага.

Кирияма [Тайти] опасливо взяла Тайти [Кирияму] за левое плечо.

Конечно, если строго воспринимать сказанное, то, как только он очутился в [теле Кириямы], прикосновение мужчины, то есть [Тайти], должно было вызвать дискомфорт… и не сказать чтоб он его совсем не чувствовал.

Поймав тревожный взгляд Кириямы [Тайти], Тайти [Кирияма] ухмыльнулся.

Сделал глубокий вдох, собрал волю в кулак.

Он собирался причинить боль собственному [телу], но это не имело значения.

Ну что, поехали?

И Тайти [Кирияма] – с силой засадил Кирияме [Тайти] коленом в «самое драгоценное место».

Колено ощутило, как что-то мягко продавилось.

– Уаай! – вскрикнул почему-то Тайти [Кирияма].

Удар вышел не в полную силу (представив себе, как будет больно, Тайти [Кирияма] просто не смог заставить себя сделать это), но все равно от такого пинка у него самого мурашки по коже побежали.

– А!..

С этим горловым… «голосом» это назвать было нельзя, просто «звуком»… Кирияма [Тайти] сложилась пополам, точно потеряв сознание, и рухнула на землю.

…Может, она умерла? – более-менее всерьез подумал Тайти [Кирияма].

Нет, все в порядке, она шевелится.

Кирияма [Тайти], издавая всяческие стоны типа «угуаа», «оаа», «аваа», «убоо», которых Тайти до этого самого момента никогда в жизни не слышал (и, вероятно, никогда не издавал), упиралась в землю лбом и коленями и скребла почву левой рукой. Правой рукой она прикрывала рот – видимо, ее тошнило.

Неожиданно лицо Тайти [Кириямы] скривилось. Самому Тайти оказалось очень трудно смотреть на такие мощные страдания его [собственного тела]. Но, естественно, его ощущения были намного, намного лучше, чем адская боль, которую испытывала сейчас Кирияма.

Движения Кириямы [Тайти] постепенно успокаивались. Сейчас она, по-прежнему скрючившись на земле, глубоко и часто дышала.

Увидев это, Тайти сел на корточки рядом с ней и сказал:

– Эй, Кирияма. Что будет, если ты так сделаешь?

Кирияма [Тайти] вяло подняла голову и уставилась на Тайти [Кирияму] как на врага. На лбу у нее выступил пот, из глаз текли слезы.

– Ты… ты… всегда… должен понимать… что делать можно… а что нельзя…

– Но это ведь –

Едва он успел произнести эти слова…

В первый момент он подумал, что это шутка.

На другом конце его взгляда оказалась [Кирияма]. Только что это был он сам, а теперь [Кирияма] смотрела на [тело Тайти] сверху вниз.

И…

…«Я вернулся» – ровно в тот момент, когда Тайти это понял, в паху у него взорвалась острая боль.

– Уаааааааааааааааааааааааааа!

Там все раздавлено, просто всмятку. Так ему показалось.

Он поспешно прижал руки к паху. Чтобы хоть чуть-чуть отвлечься от боли, начал раскачиваться взад-вперед.

Только это было бессмысленно – все равно что раскаленный камень пытаться охладить даже не струйкой воды, а просто брызгами. Из глаз Тайти полилась новая порция слез.

– У? А? А, мы вернулись! Ха-ха-ха, не рой другому яму!

– Это было… нужно…

Тайти все еще был не в состоянии говорить нормально.

– Что еще за «нужно»! Нужно! Ох, никогда в жизни мне не было так больно… Блин, я думала, что умру сейчас… а? Эй, Тайти, сюда идет кто-то?!

Тайти слышал встревоженный голос Кириямы. Однако сделать ничего не мог. Как бы ему пробраться сквозь эти волны боли…

– Эй, эй, давай же! Они точно сюда идут! Б-бежим!.. Не то чтобы мы тут делали что-то не то, но, если кто увидит этот кошмар, нам придется трудно, так что бежим!..

Если иметь в виду, что только что здесь раздавались стоны и крики, мысль была вполне разумная. Но…

– Ага… тогда обо мне не думай… беги… Я уже никак…

– В такое время нечего тут изображать героя боевика! Вставай давай!

Тайти нисколько не собирался изображать ничего подобного.

– Не, я правда не могу… Даже встать нет сил…

– Эй, вы там! – донеслось издалека. Женщина, похоже. Голос прозвучал довольно укоризненно.

– Паршиво! Давай же, вставай быстрее!

Пытаясь поднять Тайти на ноги, Кирияма потянула за рукав парки. Тайти, хоть и по-прежнему скрюченный, все же сумел встать.

– Аййй, дай чуток передохнуть…

– Заткнулся! Соберись и беги!

На этот раз Кирияма побежала, волоча Тайти за собой.

– Уааааа!..

Вот это силища. Ну да, чего еще ожидать от бывшей талантливой каратистки.

– Рраааааааа!

С этим возгласом или даже воинственным кличем, словно влившим дополнительную силу в мускулы рук и ног, Кирияма продолжила тянуть Тайти за собой. Их бегство длилось двадцать минут.

Присмотревшись, Тайти обнаружил, что они добрались до самой большой речки в городе.

– Ки-Кирияма!.. Уже… довольно… – выдавил Тайти, глотая воздух. Он был на пределе.

Усилиями Кириямы они удалились от парка на приличное расстояние, и любопытствующая женщина за ними уже не гналась (впрочем, похоже, она не гналась с самого начала).

– Ээ, а, да.

Кирияма наконец остановилась и перевела дух. Ее скромная грудь поднималась и опускалась. Дыхание Кириямы было учащенным, но ритмичным – похоже, она могла бы и еще бежать.

Тайти продолжал глотать воздух, успокаивая сердце и посылая кислород в мозг. Он должен был кое-что сказать прямо сейчас.

– Кирияма… глянь на свою левую руку.

Вот что он сказал.

– А?

Взгляд Кириямы стал медленно двигаться, пока не достиг ее собственной левой ладони.

Эта ладонь крепко сжимала правую ладонь Тайти.

Пока они бежали, Кирияма, сама того не сознавая, переместила руку с рукава Тайти на его ладонь. Очевидно, когда бежишь, тянуть другого человека за рукав довольно неудобно.

– Э… да ладно?!

Кирияма мгновенно отдернула левую руку и прижала к груди, потом сделала пару шагов назад.

– Кирияма… все нормально… нормально же, да? – с улыбкой произнес Тайти.

– Это… потому что было критическое положение… Д-да, Та-Тайти… вот поэтому… да.

Отведя глаза и залившись краской, Кирияма принялась поглаживать левую руку правой.

– Но, по крайней мере… твоя андрофобия… вовсе не абсолютно непрошибаемая… Это точно.

Ну, Тайти с самого начала был уверен, что если только ты готов проявить героизм, то так или иначе можно добиться всего, чего угодно.

Кстати, разве Кирияма не пыталась драться с Халикакабом, вселившимся в мужчину по имени Рюдзен Гото?

Не исключено, конечно, что именно в чрезвычайных ситуациях ограничитель в Кирияме может отключаться, но, так или иначе, тот случай показал, что такое вполне возможно.

Дыхание Тайти наконец-то успокоилось.

– И между прочим… удар в волшебное место чертовски силен, ты согласна?

Лицо Кириямы вмиг запунцовело до самых ушей.

– Кстати! Кстати! Что это на тебя нашло! Знаешь ли, этого и другими способами можно было добиться! И уж если решил сделать вот так, мог бы мне заранее хоть слово сказать, а?!

– Разве я не сказал? Шокотерапия. И скажи честно, она ведь сработала?

– По-че-му я, девочка, по твоей милости должна была испытать мужскую боль, от которой у меня останется моральная травма на всю жизнь?! Ууу… даже когда я вернулась в [свое тело], все равно осталось ощущение, будто «оно там»… О нееет! Что за гадости я сама говорю! Блин! Хочу умереть!

Похоже, она наслаждалась ситуацией.

– Ну, успокойся уже, Кирияма.

– Та-Тайти, это из-за тебя так все вышло! – не своим голосом жаловалась Кирияма. Покрасневшая от смущения, с влажными глазами, она была такой миленькой, что пробуждала желание погладить ее по головке. На миг Тайти захотелось облечь это чувство в слова, но он понял, что в ответ на него наорут, и разумно сдержался.

Кирияма сделала еще несколько вдохов-выдохов, поднимая и опуская плечи, потом снова заговорила:

– Но это правда было… ну… просто жутко больно… Это… у всех мужчин так?

– Да, можешь не переживать, я в этом смысле совершенно не особенный.

– …Хм, вот как. Ну… когда такое сделаешь, человек точно уже ничего не сможет поделать, да… Я это знала, конечно, но что будет настолько больно… Да… Если разок стукнуть, действительно можно победить…

С этими словами Кирияма зачем-то начала принимать позы для ударов коленом и кулаком.

– …Если только тебя не взяли в нельсон и не повалили на землю… вообще почти из любой позы можно сделать… Да, когда хватают за руки, никаких проблем…

Очевидно, теперь любые ее приемы будут нацелены на «мужскую уязвимость».

– Неужели я… создал страшное оружие против мужчин всего мира?..

Кирияма быстро опустила руки и вышла из боевой стойки. В позе ее чувствовалась некоторая удовлетворенность…

– Еще дома потренируюсь.

…но главным образом – энтузиазм. Это пугАло.

– Однако это насколько больно, настолько же и опасно… Слушай… Тайти, почему ты ради меня на такое пошел?.. С [собственным телом] так жестоко обошелся…

Осенний ветерок играл с длинными каштановыми волосами Кириямы. Девушка, откидывая со лба мешающие пряди, ожидала ответа, и ее меланхоличное выражение лица таило в себе уйму значений, только Тайти не мог понять, каких именно.

Но сколько бы его ни спрашивали, сколько бы ни предлагали подумать, в сердце его все равно оставался бы лишь один простой ответ.

– А что, нельзя?

Глядя на серьезное лицо Тайти, Кирияма не удержалась от улыбки.

– …Тайти есть Тайти.

С этими словами Кирияма сделала шаг к нему, потом еще шаг.

И, выставив перед лицом правый кулак, подула на него.

С мягким звуком кулак прикоснулся к груди Тайти.

…Этот кулак слегка дрожал.

Однако Кирияма с сияющей улыбкой, которая вполне могла бы кого-нибудь спасти, произнесла:

– Спасибо, Тайти.

«Иди вперед, Кирияма», – мысленно пожелал ей Тайти.

На следующее утро Тайти Яэгаси обнаружил свидетеля своего вчерашнего общения с Юи Кириямой там, где совершенно не ожидал.

В школе староста класса 1-3 Майко Фудзисима прямо спросила у Тайти, не был ли он в парке с девушкой накануне вечером. Похоже, в том районе Фудзисима выгуливала свою собаку (бульдога).

– Т-ты о чем, Фудзисима? Я по вечерам в такие места не хожу, ясно?

Естественно, он соврал. Он чувствовал, что в последнее время у него с Фудзисимой есть какая-то кармическая связь.

– …Правда? То есть вчера вечером в парке с маленькой девушкой с длинными волосами сцепился не ты, Яэгаси-кун?

– Вовсе мы не сцепились.

– «Мы» не сцепились?..

Глаза Фудзисимы за линзами очков сверкнули.

– Д-да нет, это просто фигура речи.

– …Хмм. Ну, было темно, я могла и ошибиться. Если так, прошу меня извинить за ложные обвинения.

Не то чтобы Тайти причинил какой-то вред Фудзисиме, но из-за своего обмана он ощутил укол совести.

– Я уж подумала, что стала свидетельницей измены… – рассеянно пробормотала Фудзисима, отведя взгляд.

На это заявление Тайти много чего мог бы сказать. Так что его совесть чуть поутихла.

– Ну ладно. Да, еще кое-что хотела спросить… Яэгаси-кун, ты не странный в последнее время?

– А?! Нет, с чего бы?.. Я давно такой.

– Хм. …С недавних пор Инаба-сан и Нагасэ-сан тоже стали странновато себя вести. Ну, вы же все в одном кружке, и меня как старосту беспокоит, не происходит ли там у вас чего-нибудь не того.

– …Ничего особенного не происходит. Ну… за половину первого класса мы неплохо сдружились, так что иногда и других себя показываем друг дружке… что не так-то?

– Ну если так, то ладно. …Но следующий твой косяк, Яэгаси-кун, я непременно поймаю. Ты обречен, – решительно заявила Фудзисима, указав на Тайти пальцем, и удалилась. Возможно, это существенное недопонимание с ее стороны следовало бы серьезно искоренить.

Тут к Тайти подошла Иори Нагасэ и уселась на стул прямо перед его партой.

Почему-то она пристально уставилась на Тайти.

– …Это точно был не ты? Маленькая девушка с длинными волосами – это похоже на Юи, не?

– З-значит, ты слышала? Да нет, маленьких девушек с длинными волосами везде полно… – сказал Тайти, прежде чем его обман успели раскусить.

– Вот как. Ну, даже если это был не Тайти, мне-то какое дело? …А она… что за непонятные вещи она только что наговорила?..

Нагасэ поджала губы; она явно была в плохом настроении.

Если не было каких-то особых дел, после уроков все члены КрИКа собирались в комнате кружка. Это было естественно само по себе, а с учетом возможных обменов еще и гарантировало, что у них пятерых, изолировавшихся от мира в комнате кружка, не будет лишних проблем.

Они занимались самыми разными делами. Химэко Инаба обычно возилась со своим ноутбуком, Нагасэ читала мангу, Кирияма в последнее время занималась бисероплетением, Тайти делал домашку, ну а Ёсифуми Аоки старательно путался под ногами у всех остальных.

Вот и сейчас Тайти, повинуясь привычному распорядку, взялся за уроки. Аоки, нетипично для себя, занялся тем же (похоже, завтра ему надо было что-то сдавать). Инаба, искоса поглядывая на них, застрекотала по клавиатуре.

В кабинет вошли чуть запоздавшие Нагасэ и Кирияма.

– Салюуут!

Нагасэ кинула свои вещи на диванчик, потом и сама направилась туда же.

По пути она воскликнула «Привет, Тайти!» и хлопнула Тайти по спине.

– …Чего это ты так здороваешься, как будто мы сегодня впервые встречаемся? Вроде как пятнадцать минут назад всего виделись.

– Ну, по общему настроению такое ощущение возникло, как будто впервые.

– Молчу, молчу. По-моему, Нагасэ, твоя проблема в том, что ты слишком возбуждена.

Что за беззаботная девушка. Тайти даже стало немного завидно.

– Привет… Тайти!

Приветствие было то же самое, однако хлопок по спине на этот раз был заметно сильнее прежнего.

– Ай! – вырвалось у Тайти. Его взгляд уперся в чуть застенчиво улыбающуюся Кирияму.

– …ЗдорОво, Кирияма, – и Тайти вернул ей улыбку.

Несколько секунд они неотрывно глядели друг на друга. И все это время Кирияма энергично хлопала Тайти по спине.

– …Эм, может, хватит уже?

Лишь после этих слов атаки Кириямы прекратились. Тайти не сомневался, что его спина уже вся красная.

– Знаешь, Тайти, мне, кажется, снова немножко интересны боевые искусства или, может, про-рестлинг – не расскажешь что-нибудь? – тихим и немного сдавленным голосом сказала Кирияма.

– Конечно, если тебе удобно, можно прямо сейчас –

– Сейчас, сейчас! …Ой, нет, лучше в другой раз, – и Кирияма, замотав головой, остановила возбужденно подавшегося вперед Тайти.

Вовсе необязательно так сдерживаться, подумал Тайти.

Глядя на такую Кирияму, Тайти следом подумал, что, возможно, ее любовь к миленьким вещам как-то связана с ее же андрофобией. Быть может, она так сбегала в мир, где нет мужчин?

Тут Тайти почувствовал на себе взгляды остальных троих – Нагасэ, Инабы и Аоки. И у всех они были одинаково обалделые.

– …У Тайти с Юи что-то было? – постепенно угрюмея, спросил Аоки.

– Не, ну…

Понятия не имея, как все объяснить, Тайти искоса глянул на Кирияму.

– Нет-нет, ничего не было! – залившись румянцем и снова отчаянно замотав головой, принялась отнекиваться Кирияма, а потом поспешно заняла место за столом по диагонали от Тайти. И так же поспешно начала рыться в своей сумке.

На все это с отсутствующими выражениями на лицах смотрели трое.

Вскоре Аоки принялся переводить взгляд с Тайти на Кирияму и обратно.

Нагасэ, спрятав пол-лица за томиком манги, бросила на Тайти взгляд полуприкрытых глаз.

Самое подходящее слово – «неловкость».

Однако Кирияма была явно не в настроении все рассказывать, а значит, и Тайти не мог говорить что вздумается. Поэтому он откашлялся и снова взялся за уроки.

Должно быть, Кирияма тоже почувствовала себя неловко – со словами «Ой, я на минуточку в туалет» она выбежала из комнаты.

Проводив ее взглядом, Нагасэ сказала:

– …Мы с ней уже ходили в туалет, и совсем недавно…

– Что случилось, Тайти?! Вы ведь точно вчера вечером чего-то делали вдвоем, а?! Сегодняшняя Юи вообще не такая, как вчерашняя, с которой я говорил по телефону!.. – набросился на него с расспросами Аоки.

– Д-да ничего такого особенного не было. Просто немножко… поговорили, и все. Аоки, ты ведь тоже с ней связывался, это то же самое.

– «Поговорили, и все» – и сразу такая классная перемена? Да как так может быть?! Я абсолютно… Блин, я так и знал, что Тайти мой главный соперник. Причем страшней всего, что сам он этого не понимает!..

Шумный и беспокойный Аоки.

– Ну, раз так… Иори-тян! Объявляю военный совет!

– А я-то тут каким боком?! По-моему, никаким абсолютно?!

Аоки с Нагасэ принялись пикироваться. Тут Инаба, сидящая прямо напротив Тайти, резко подалась вперед.

– Ну так что, было что-то серьезное?

Блеск в ее глазах ясно говорил: «И никаких отмазок я не потерплю».

– Да не… Я правда ничего такого не сделал. Просто слегка подтолкнул Кирияму. А уж дальше она сама пошла.

Ну правда же, только это и было.

Инаба несколько раз моргнула, потом чуть заметно улыбнулась.

– Вот… как? Похоже, в этих обменах личностями тоже есть что-то полезное. Хотя, может, это чисто благодаря тебе, Тайти.

Похоже, Инаба была по-настоящему впечатлена.

Еще раз безмятежно улыбнувшись Тайти, Инаба откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. Прикрыла глаза правой рукой и пробормотала:

– А мне… видны одни недостатки.

Инаба выглядела непривычно слабой.

Совсем скоро Тайти осознал, что это ему вовсе не показалось.

В тот же день Инаба вдруг – упала в обморок.

– Так, мне надо еще кое-какие дела закончить, а ты пока спокойно лежи. Если Гото-сэнсэй придет до того, как я вернусь, передай от меня привет.

С этими словами школьная медсестра Момока Ямада (31 год, разведена) вышла из медкабинета.

– Инабан… Я уж думала, ты померла… – с немного заплаканным лицом пробормотала все еще обеспокоенная Нагасэ.

– Дурочка, от обычного головокружения разве умирают? – лежа на койке, небрежно ответила Инаба. Нагасэ трясло всю дорогу от комнаты кружка до медкабинета, куда несли потерявшую сознание Инабу.

– Да, но ты все равно всех перепугала… Ты тогда правда вдруг рраз – и упала.

У Кириямы вдруг тоже стало очень изможденное лицо.

– В последнее время я чувствую, что разваливаюсь… Но это так, ерунда. Вот честно, совсем необязательно было тащить меня в медпункт.

– Так нельзя, Инаба-ттян! К своему здоровью надо относиться как положено!

На укоризненные слова Аоки (такое, возможно, было вообще впервые) Инаба ответила усталым «ладно, ладно».

Некоторое время спустя в медкабинет вошел руководитель класса 1-3, он же куратор кружка изучения культуры, иными словами, абсолютный начальник Инабы в пределах школы, Рюдзен Гото.

– Ээй, Инаба! Ты в порядке? О, да тут весь состав КрИКа?

Несмотря на то, что его ученица упала в обморок, он держался все так же беззаботно.

– Ты долго, Гото. Можешь уже возвращаться.

– Мне хотелось бы, чтобы ты выказывала больше уважения к учителю… Ну, и так сойдет.

Да, похоже, что сойдет.

– Хм, а где Ямада-сэнсэй?

– Сэнсэй сказала, что у нее есть еще дела. Эмм, кажется, она еще сказала: «Причина обморока Инабы-сан – переутомление. Ей нужен отдых, и все пройдет».

– Понятно, Яэгаси. Да, Инаба, как ты себя чувствуешь на самом деле?

– Нет проблем, – тут же ответила Инаба.

– Вот как. Ну, раз даже Ямада-сэнсэй так говорит, значит, пусть так и будет. Эмм, редко бывает, что вы все пятеро здесь собираетесь; может, вы хотите мне что-то сказать?..

– Ай! – воскликнула Кирияма, похоже, что-то осознав. – …Мы до сих пор не сделали «Новости КрИКа» за этот месяц!..

– А! – в унисон отозвались остальные четверо членов КрИКа.

Несмотря на то, что кружок изучения культуры собирался каждый день, его официальная деятельность начисто вылетела у всех из головы. Хотя в ней был смысл существования кружка – только она и требовалась, чтобы его признавали как кружок.

Тут и Гото подлил масла в огонь:

– А, должен напомнить: манускрипт необходимо подать в обычный срок.

– Прости, Гото. У нас было масштабное исследование, и поэтому новый выпуск мы к дедлайну сдать не успеем. Мы в следующем месяце сделаем больше, идет? – мигом извернулась Инаба. Надо же, как у нее получается так гладко врать.

– Масштабное исследование, говоришь… Но в описании вашей деятельности значится, что «Новости КрИКа» – ежемесячное издание… Ну, и так сойдет.

Да, похоже, что сойдет.

Лишь сейчас Тайти более-менее возблагодарил безответственность Гото.

Вскоре после этого, несмотря на протесты Инабы, остальные решили проводить ее до дома. Инаба заявила: «Если сразу четверо заявятся, будет слишком шумно! Давайте хотя бы двое!» – так что в итоге с ней пошли Тайти и Нагасэ, выигравшие в камень-ножницы-бумагу.

Болтая о всякой ерунде, они сели на поезд и доехали до станции близ дома Инабы. Потом минут десять с небольшим прошли пешком. Выглядела Инаба по-прежнему не очень хорошо, однако прежнее энергичное состояние духа к ней уже вернулось.

– Кстати, Тайти, что именно было вчера у вас с Юи? Давай рассказывай подробно, – на полпути вдруг ни с того ни с сего потребовала Инаба.

– Ничего себе «кстати». Вообще никакой связи не вижу.

– Логическая связь не важна. А если ты мне сейчас не расскажешь, я от волнения могу снова потерять сознание.

И Инаба кокетливо прислонилась к Тайти, обвив его плечи рукой. Совсем как пьяница, пытающийся удержаться на ногах.

– Гх, собственным состоянием пользуешься, чтобы информацию собирать, – ну хитра…

– И потом, Иори ведь тоже волнуется, правда, Иори?

– Угу. Как близкая подруга их обоих я просто обязана все знать, – деланным голосом произнесла Нагасэ.

Инаба перевела на нее взгляд и, склонив голову набок, издала тихое «а?». Похоже, реакция Нагасэ отличалась от той, которую она ожидала.

– …Аа, ну, и это тоже. Короче, давай. Ну же, Иори тоже так считает.

– Но Кирияма не хочет рассказывать…

– Ох, что за унылый тип. Если бы это было что-то гадкое, вряд ли ты так говорил бы. Но ничего гадкого там явно нет, так что выкладывай!

– Вот именно; а если не расскажешь, это будет такой удар по доверию между нами пятерыми… Я, может, от шока тоже сознание потеряю.

– Н-Нагасэ, что, и тебе плохо? Эй!

– Вот… именно, и Иори, и мне…

Несмотря на поддержку со стороны Нагасэ, энтузиазм Инабы почему-то приутих. Оборвав речь на полуслове, она сделала страдальческое лицо. Ей опять стало нехорошо… да нет, по-видимому, дело в чем-то другом.

Тайти подумал было спросить, но не успел – к Инабе тут же вернулось прежнее выражение лица.

– Короче, если ты прямо сейчас не расскажешь, я закричу «Кяаа, маньяк!».

…Дальше сопротивляться было невозможно.

Не вдаваясь в особые подробности, Тайти рассказал, каким способом он победил накануне травму Кириямы.

– У-ха-ха-ха-ха, жуткий метод ты придумал, самопожертвовательный олух. Вот это шокотерапия. Нет, я просто поражена.

Инаба среагировала вполне предсказуемо.

А вот реакция Нагасэ, в отличие от Инабы, Тайти удивила.

– …Я понимала, что Юи не очень ладит с парнями, но… что у нее настоящая андрофобия, что она даже притрагиваться не может… Я этого совсем не замечала…

Нагасэ, сникнув, покачала головой. Шелковистые волосы растрепались.

– Я даже… настоящей подругой кому-то стать… не смогла…

Почему ей понадобилось говорить настолько тяжелые слова?

Что ее настолько сильно гнетет?

Этого Тайти понять не мог, но…

– Нагасэ, послушай.

Тайти заглянул Нагасэ в лицо. Нагасэ тут же подняла взгляд. Увидев в ее влажных, красивых, как драгоценные камни, глазах свое отчетливое отражение, Тайти сказал:

– Может быть, Кирияма как раз… больше всего не хотела, чтобы кто-то насчет нее так вот беспокоился, волновался, напрягался…

Он вспомнил, как вчера плакала Кирияма после того, как Аоки извинялся перед ней.

– Поэтому, Нагасэ, пожалуйста, не проявляй к ней какого-то нетипичного беспокойства, веди себя так же, как всегда вела. Я уверен, это Кирияме будет приятнее всего.

Вероятно, то же можно бы адресовать и самому Тайти.

– Так же… как всегда?

Дрожащий, словно умоляющий о чем-то голос.

– Так же, как всегда… так же, как всегда… Нет, об этом не стоит серьезно думать. Нагасэ, если ты вообще ни о чем думать не будешь, а просто будешь с Кириямой общаться, так будет лучше всего, мне кажется. Этого будет достаточно… чтобы Кирияма была очень рада.

– Если я… буду так с Юи, этого будет достаточно?

– Ага, вполне.

Это не просто утешение, совершено искренне подумал Тайти.

– Хе-хе-хе, вы точно отличная пара, – вмешалась Инаба. – Каждому из вас необходим второй, это несомненно.

– И-Инабан! Хватит нести все время что в голову взбредет!

– Мм? Все время?.. – призадумался Тайти.

– Вот именно! Инабан и раньше несла, что я и Тайти… это… «сладкая парочка», да.

Возможно, когда Инаба говорила Тайти про их с Нагасэ «взаимную любовь», она и Нагасэ говорила что-то подобное. Не поэтому ли Нагасэ немного странно вела себя с ним?

– Ну, вы на самом деле «сладкая парочка», так что тут ничего не поделаешь. …А, но только теперь, возможно, и Юи в Тайти влюбилась.

– Бххф?! – вырвалось у Тайти.

– И-Инабан… Ты слишком уж прямолинейная…

– Правда есть правда, ничего не попишешь. Благодаря характеру самопожертвовательного олуха, из-за которого он вечно ввязывается в проблемы, создается множество ситуаций, когда в него можно влюбиться. Когда кто-то ради тебя готов жертвовать собой, это, естественно, можно понять превратно. Так, ну ладно. Тайти, ты ведь не ранил чувства ни Иори, ни Юи? Потому что, если ранил, я тебя побью. …Не забывай, что ранить может и доброта.

– Эмм… так точно, – и Тайти салютовал капитану Инабе.

– Ну, если у вас любовный треугольник… а, Аоки тоже надо посчитать, значит, любовный квадрат… В общем, если вы не слишком запутаетесь, то и ладно.

Опять она говорит что в голову взбредет.

Пока суд да дело, они дошли до дома Инабы. Хоть им и было сказано, что так далеко идти нет необходимости, Тайти и Нагасэ проводили Инабу в буквальном смысле до калитки.

– Ладно, извините, что доставила беспокойство сегодня, Тайти, Иори.

– Ничего страшного, просто отдыхай.

– Инабан, ты о нас всех так или иначе все время заботишься, сейчас для разнообразия позаботься о своем здоровье, хорошо?

– Все нормально… все нормально у меня, – ответила Инаба, после чего отвела глаза и натянуто улыбнулась. В этой улыбке чувствовалось некое самоуничижение.

Войдя во двор, где был разбит красивый садик в западном стиле, Инаба обернулась. И неестественным голосом произнесла:

– А, да. Чуть не забыла сказать. …Иори, Тайти и с твоей травмой сможет справиться.

Эту фразу она бросила без всякого предисловия, но речь явно шла о чем-то серьезном, судя по выражению шока, появившемуся на лице Нагасэ.

– Инабан… Ты же обещала никому не рассказывать, не?.. – сказала Нагасэ холодным голосом, от которого у Тайти словно все внутри заледенело. Лицо ее было прекрасным и как будто выточенным изо льда.

Такое лицо Нагасэ стало для Тайти полной неожиданностью.

– Тайти, я уверена, что ты сможешь. Сделай это.

И Инаба, резко выпрямившись, удалилась в дом. О других она беспокоилась до последнего.

Итак, проводив Инабу, Тайти и Нагасэ направились обратно к станции… но атмосфера между ними была странноватая.

Все из-за слов, оброненных Инабой.

Должен ли он расспросить Нагасэ или нет, должен ли он посмотреть ей в глаза или нет, должен ли он противостоять ее травме или нет?

На все вопросы, которые Тайти адресовал самому себе, ответ был лишь один.

– Скажи, Нагасэ… что у тебя за травма?

Нагасэ, однако, никак не отреагировала – все так же шла рядом с ним.

Тайти тоже не стал продолжать, и какое-то время они шли в молчании.

Она твердо решила не распространяться на эту тему? Тогда, может, не стоит неразумно лезть в это дело? Едва Тайти так подумал, как Нагасэ заговорила:

– Ох уж эта Инабан, все делает как хочет. Вот как сейчас. Но это из-за того, что она обо всех нас заботится, так что это правильно, я понимаю.

Глядя прямо перед собой, не встречаясь с Тайти взглядом, Нагасэ сама спросила:

– Тайти, ты правда хочешь узнать? Ну, что у меня. Пообещай: что бы я ни рассказала, между нами все останется так же, как было. Тогда расскажу.

Нагасэ упорно не смотрела на Тайти, словно боясь увидеть его выражение лица. Ее собственное лицо в профиль казалось точно стеклянным – чуть тронь, и разобьется.

Что же с ней случилось?

Вглядываться в эту непостижимую тьму, не зная даже, насколько она глубока, казалось опасным. Потому что, если хоть раз заглянешь, уже не сможешь притворяться, что ничего не знаешь.

Однако на этот риск он был готов пойти.

– Ясно. Обещаю. Я хочу сделать для тебя все, что смогу.

Если не рисковать, ничего не сможешь.

Даже думать не сможешь.

И уж конечно, спасти кого-то ни за что не сможешь.

– Да, Тайти, это прямо в твоем стиле.

И, словно после этих слов напряжение отпустило Нагасэ, на лице ее появилась улыбка, полная доброты, но таящая в себе и капельку смущения. При виде этой улыбки Тайти посетило ощущение дежавю. Кирияма, кажется, тоже улыбалась вот так. Что бы это значило?

– Давай немножко посидим, – предложила Нагасэ, и они вдвоем присели на низенькое бетонное ограждение вокруг парковки.

Нагасэ, выбросив ноги вперед, протяжно вздохнула.

– Вот честно, не хочу об этом рассказывать, да и не обязана… Но Инабан так все подстроила, что если я теперь не расскажу, то ты, Тайти, еще сильней будешь беспокоиться и не находить себе места, верно?

– Инаба так это сказала – «ты сможешь, сделай это», – что я, пожалуй, совру, если скажу, что не беспокоюсь.

– Да уж… – кивнула Нагасэ и пнула валяющийся под ногой камешек. Тот улетел вперед и провалился в уходящую направо дренажную канавку. – Ну что, давай расскажу.

Подобные черным жемчужинам глаза Нагасэ впились в глаза Тайти. С ее красивого, аккуратного лица исчезло всякое выражение, и Тайти впервые испытал нечто вроде благоговения. Неотрывно глядя на него, словно пытаясь что-то выискать в его глазах, Нагасэ заговорила:

– …Но прежде чем я начну, хочу рассказать тебе прикол!

– …А?

Что, черт побери, она собирается ляпнуть, подумал Тайти.

– Мм… помнишь, в тот раз, когда мы были вдвоем… точнее, я тогда была [Аоки]… там все вдруг стало так серьезно, и я тогда воткнула прикол, вот и сейчас подумала, что это будет в самый раз.

– Совершенно не в самый раз! Это никому не нужно! Да что ж ты всякий раз, как мы с тобой начинаем о чем-то говорить серьезно, пытаешься все порушить?!

Предыдущее заявление вообще никакого отношения не имело к серьезности или несерьезности.

– Но знаешь, в такое время мне приколы вообще в голову не приходят!

– Тогда тем более не надо!

– Попааался – то, что я попыталась сказать прикол, но прикол не придумался, и было приколом! Как тебе?

– Не кактебейкай! Ты попыталась сказать прикол про то, что попыталась сказать прикол, но прикол не придумался, но только нам сейчас приколы не нужны вообще!

– Конечно, тебе, Тайти, может, приколы и не нужны, но я хочу, чтоб ты понял, что этот прикол про то, что я попыталась сказать прикол, но прикол не придумался, был не потому, что у меня правда не нашлось прикола, а потому, что я нарочно выбрала прикол про то, что прикола нету!

– То, что этот прикол про то, что ты попыталась сказать прикол, но прикол не придумался, был не потому, что у тебя правда не нашлось прикола, а потому, что ты нарочно выбрала прикол про то, что прикола нету, я ооочень хорошо понял!

– Или, может, этот прикол про то, что я попыталась сказать прикол, но прикол не придумался, – это не просто прикол про то, что я попыталась сказать прикол, но прикол не придумался; я повторяла все время «прикол, прикол», чтобы приколоться приколом следующего уровня… а? Какая-то странная вышла концовка…

– И это я более-менее понял!

– Кстати, Тайти, ты на удивление легко поддержал атмосферу.

– С тобой это как-то само получается…

И почему они вдвоем, сидя рядышком возле уличной парковки, занимаются этой ерундой?

– Так вот, возвращаясь к истории…

И тут лицо Нагасэ, до сих пор весело улыбающееся, разом утратило всякое выражение.

– У меня пять отцов. А, правда, официальных всего трое, кажется? В общем, вот такие дела.

Внезапно, не дав Тайти подготовиться, Нагасэ позволила ему заглянуть в свою тьму.

Естественно, Тайти был озадачен.

– Эээ, то есть твоя мама разводилась… а потом снова выходила замуж?

– Ага. Ну, в этом ничего особенного нет. Люди были самые разные, но очень уж плохих не было. И те, которые со мной – ребенком от другого брака – хорошо обращались, и те, которые меня терпеть не могли, и их дети от предыдущих браков – я со всеми более-менее нормально ладила.

Тайти, конечно, не мог в полной мере понять услышанное, поскольку такого рода опыта у него не было, но что это ужасно, он догадывался. Четверо отцов, которые изначально были совершенно незнакомыми ей людьми, да еще братья-сестры, которые тоже изначально были совершенно незнакомыми ей людьми – с таким количеством народу как может быть нормальная «семья»?

– Ну, то, что я со всеми ладила, вполне естественно. Потому что для этого я меняла «себя» .

– Меняла… «себя»?..

Нагасэ, уткнувшись взглядом в бетонное ограждение, продолжала:

– С моим вторым отцом – первым «новым папой» – была проблема. Я тогда училась всего лишь в первом или, может, во втором классе начальной школы, но он был, если коротко, из тех, кто прибегает к насилию. А, но только я не хочу сказать, что он вызвал мою травму. Точнее, у меня тогда никаких травм не было.

«Так что Инабан, когда сказала насчет "справиться", говорила о другом», – добавила Нагасэ.

– Я сказала «насилие», но оно было совершенно не того уровня, чтоб обращаться в центр защиты детей. В смысле, я не вынудила его пойти на такое… нет, пожалуй, правильнее сказать «ему не пришлось идти на такое», а?

Тайти мог лишь слушать в молчании.

– Я играла «себя» . Такую «себя», какую он предпочитал видеть.

Глаза, нос, рот, уши – все это от самого рождения было таким же, как сейчас, и вовсе не требовало каких-то изменений, но чистая, безоблачная улыбка на ее лице казалась такой же безмятежной, как и мимолетной.

– …Ну, то есть я хотела казаться ему хорошей; конечно, ни о каком «играть» я тогда не думала. Просто я понимала, что если «я» буду поступать так-то, если «я» буду вести себя так-то, то он не будет на меня сердиться, поэтому я так и поступала. Вот только – даже не знаю, к счастью или к несчастью – я это научилась делать потрясающе хорошо. Если поступать так-то, если вести себя так-то, то он не только не будет сердиться, но даже будет меня хвалить, я и это понимала. Поэтому я так и поступала. Я попадала во все его «нравится – не нравится». И постепенно «я» совсем изменилась.

Показывать себя не таким, какой ты есть на самом деле, – это в большей или меньшей степени делают, наверное, все. Но Нагасэ, видимо, развила в себе это до какого-то аномального уровня?

– Через какое-то время мама снова развелась, и в нашей «семье» появился следующий «новый папа». Он был не особо плохой. Можно даже сказать, хороший. Поэтому ничего такого мне не требовалось. …Но только, видимо, я с детства так привыкла, что должна ладить с отцом, что и перед ним играла ту «себя», которую он хотел видеть.

Самоуничижительно улыбаясь, Нагасэ покачала головой.

– И с тех пор у меня как будто тормоза отказали. Я каждому, каждому показывала другую «себя». Каждому, каждому. …Так вот все и шло до третьего класса средней школы – то есть до прошлой весны. Пятый отец… заболел и умер. Он мало говорил, но вообще был довольно хороший и умный, и он, наверно, понял, что я играю «себя». Перед самой смертью он мне сказал: «Живи свободнее».

Ее голос, лившийся подобно чистой, прозрачной струе, задрожал. Должно быть, от воспоминаний о том человеке, о том времени.

– Мама, похоже, его тоже очень любила. Не знаю, что там с ней произошло и где, но, когда он умер, она много плакала, а потом сказала мне: «Я до сих пор жила для своего удовольствия, прости меня за это, теперь я буду жить ради тебя, как настоящая мать». И с тех пор мы с ней живем вдвоем, как многие другие семьи… Так что в конце концов моя история, полная драматических поворотов, пришла к хэппи-энду. Ну так, значит, никакой травмы и нету?

Склонив голову набок, Нагасэ посмотрела на Тайти, чуть прищурив глаза.

Колышущиеся на ветру волосы отблескивали золотом в свете закатного солнца.

– Но знаешь, потом… начались уродливые последствия.

Лицо Нагасэ вновь утратило всякое выражение, стало похожим на красивую скульптуру.

– Можно жить свободно, можно делать что нравится – мне так сказали, и я попыталась так и делать. Но тут… меня ждал шок. Потому что в голове у меня начали появляться дурацкие вопросы: «А что мне нравится?», «А чего я хочу?», «А что такое… настоящая я?» – и прочие подобные. Почти десять лет я изображала тех «себя», каких хотели видеть другие, и какая «я» настоящая… видимо, успела забыть.

Девочка, которая в течение тех самых десяти лет, которые, можно сказать, формируют личность человека, постоянно подстраивала себя под характеры других людей, – она и стала в конце концов нынешней Нагасэ… так, да?

– И с тех пор… у меня проблема. Даже если я пытаюсь жить свободно и так, как мне нравится, я все равно не понимаю, как это. Я… ничего не могу. Поэтому я решила и дальше играть персонажа, подходящего к каждой конкретной ситуации. И так и делаю.

Вот почему все так было? – внезапно подумал Тайти.

Она поэтому оставила выбор кружка на усмотрение учителя?

Потому что «ее самой», которая могла бы выбрать, просто не было.

И та Нагасэ, которая общается с Тайти и остальными, – она тоже играет какого-то персонажа, роль Нагасэ, которая считает, что это не настоящая она?

И те разнообразные лица, которые она показывает, она тоже выбирает из множества персонажей, которых играет?

– Единственное, про что я точно могу сказать, что «это исходит от меня самой», – мое умение четко видеть, «чего хотят другие». Звучит как ирония, но это последняя крепость, которая не дает мне полностью потерять «себя». …Точнее, видимо, была последняя крепость. …Как ни странно, я уж начала думать, что и правда можно жить свободно… но только в последнее время… мне кажется… что это у меня перестает получаться.

Вот почему Нагасэ выказала страх, когда не смогла распознать андрофобию Кириямы.

– Что же делать… так я стала думать. Если я перестану это уметь, я перестану быть настоящей «собой»… И тогда как я со всеми… как я буду общаться?.. Где какого персонажа… надо… делать?.. И сейчас я персонажа… как-то… сама не контролирую…

Инаба сказала, что Нагасэ самая нестабильная и что ей угрожает самая большая опасность.

– А теперь еще эти… обмены личностями и [телами]… «Я» как личность уже почти исчезла, но все равно я жила как Иори Нагасэ. Потому что любой, кто видел это [тело], сразу понимал, что это Иори Нагасэ! Какое бы… содержимое ни было в этом [теле]. …Но когда пошли обмены, даже это стало туманным… «Я» как личность исчезаю… «я» как [тело] исчезаю… и это все продолжается и продолжается… Никто уже не будет видеть во мне меня… я и сама перестану понимать, что есть я… и тогда… и тогда я просто исчезну из этого мира, ведь так?

Таков мир Нагасэ, продолжающей и продолжающей всех обманывать и заметившей наконец, что потеряла свою изначальную форму.

Для этого мира, и так постепенно разрушающегося, землетрясение под названием «обмен личностями» оказалось слишком мощным.

Сброшенная с утеса, за который она отчаянно цеплялась, Нагасэ теперь тонет в черной пучине. Тайти понял, что хочет ее спасти. Понял, что хочет нырнуть в эту черноту и спасти Нагасэ. Но – не может. Не из-за страха. Просто что бы он ни сделал, Нагасэ это не спасет. Бесполезно.

Нужно думать.

Прямо сейчас может ли он для Нагасэ что-нибудь –

– Ты из этого мира не исчезнешь, не будет такого, – с нажимом заявил Тайти.

«Почему?» – спросили чистые и невинные глаза Нагасэ.

– Что бы ни случилось, как бы все ни повернулось, я всегда буду знать, что Нагасэ – это Нагасэ.

Тайти даже веревку не мог бросить тонущей Нагасэ, но хотя бы лучик света ей показал.

Какое-то время Нагасэ лишь озадаченно моргала. Потом пробормотала:

– Это… невозможно…

– Возможно, – глядя ей в глаза, произнес Тайти.

– Как… Тайти… ты можешь… так… уверенно говорить?..

Тайти видел в лице Нагасэ страх, боязнь – и в то же время нечто вроде надежды.

– Потому что… Нагасэ, я тебя…

В этот самый миг в памяти у него вспыхнули слова Инабы.

«Самопожертвовательный олух».

Эти слова легли на плечи Тайти тяжким грузом.

Что он сейчас попытался сказать?

И ради чего он попытался это сказать?

Только лишь ради того, чтобы спасти Нагасэ, чтобы дать ей увидеть свет надежды? Или все-таки не только ради этого?

Тайти сам не мог понять.

Но одно точно: человек, который этого не понимает, не имеет права говорить такие вещи.

Вот почему Тайти тут же поправился:

– То есть… ну, в общем, я могу. Поверь мне. Так что все хорошо.

Безрассудные слова, за которыми не было никаких реальных аргументов. Такой человек, который даже в себе сомневается, – не тот, кто способен выручить Нагасэ.

Чуть ли не прозрачная кожа, глаза как драгоценные камни – все это так слепило, что Тайти отвел взгляд.

– Вот как… Ну, если ты, Тайти, так говоришь, я попробую поверить…

Вид у Нагасэ, когда она произнесла это, был счастливый и печальный одновременно.

– Доброе утро, Тайти.

При первой встрече на следующей неделе Нагасэ по-прежнему выглядела немного смущенной.

– …Доброе утро, Нагасэ.

Повисла странная пауза.

Нагасэ, точно стремясь пробудить в себе боевой дух, несколько раз хлопнула себя руками по белой коже.

– Что бы я ни рассказала, между нами все останется так же, как было. Обещание мужчины мужчине, не так ли?!

– Что это за персонаж? – подколол Тайти.

– Что бы я ни рассказала, между нами все останется так же, как было. Обещание мужчины мужчине, не так ли?!

– И зачем повторять дважды?! И потом, ты вроде бы не мужчина… Или ты решила тоже меня подколоть?

Тайти сам не понял, прав он был или нет, но Нагасэ захихикала, потом сказала:

– Понимаешь, «обещание мужчины мужчине» – это звучит сссуперкруто, скажешь нет? А «женщины женщине» или «мужчины женщине» не звучит.

– Не понимаю… Да, кстати, ты вообще как, нормально? – вне всякой связи с предыдущей темой поинтересовался Тайти.

– …Ага, нормально! – и Нагасэ, прищурив глаза, показала пальцами знак мира.

Можно ли принимать ее улыбку за чистую монету?

– В общем, если надо, чтобы я что-то сделал, просто скажи.

Не слишком ли угрюмо у него вышло? Этого Тайти сам определить не мог.

– Угу, спасибо. Тайти, ты такой добрый, – повесив голову (что с ней бывало редко), пробормотала Нагасэ.

Однако, словно там, внизу, она что-то обнаружила, ее лицо тут же стало серьезным.

– Но… сейчас, по-моему, «ты нормально?» надо не только у меня спрашивать.

Проследив за печальным взглядом Нагасэ, Тайти обнаружил только что вошедшую в класс с каким-то усталым выражением лица Химэко Инабу.

□■□■□

В начале новой недели здоровье Инабы не улучшилось – скорее наоборот.

Беспокоясь за Нагасэ, Тайти в то же время тревожился и за Инабу. Естественно – ведь он день за днем видел, как ей становится все хуже.

Однако, несмотря на это, дни шли, а он ничего не предпринимал. Настала пятница, и на всемирной истории, которая была четвертым уроком…

Несмотря на то, что «это», можно сказать, стало уже привычным делом, после мгновения черноты перед глазами – Тайти резко затошнило.

– Гх?!

Тотчас зажав рот рукой, он остановил то, что поднялось по пищеводу и теперь просилось наружу.

Не тратя времени на выяснение, [кем] именно он стал, Тайти вскочил и пулей вылетел из класса.

Сзади раздались удивленные возгласы, но и о них думать было некогда.

Быстрее в туалет.

Кинул взгляд вниз – там черные гольфы и юбка. Значит – в женский.

Ворвавшись в ближайший туалет, Тайти первым делом избавился от забившей рот жижи. Потом исторг то, что поднялось следом. Горло жгло кислотой, в груди было мерзкое ощущение, словно ее царапали изнутри. И голова раскалывалась.

Вскоре он понял, что в туалет ворвался кто-то еще.

– Инабан! Что с тобой?!

Услышав голос Нагасэ, Тайти сделал логичный вывод, что сам он сейчас в теле [Инабы].

– А мной стал, видимо, Тайти? Бллин, что ж ты такой нетерпеливый. Никакой силы воли.

Этот голос принадлежал [Тайти]. В [теле] которого, вне всякого сомнения, была Инаба.

– Ага… Тайти… Блин… какая ж нужна сила воли, чтобы такое терпеть… – прополоскав горло водой из-под крана, простонал в ответ Тайти [Инаба].

В туалет вбежал учитель, но Инаба [Тайти] заявила: «Просто ей вдруг стало плохо. С утра было все нормально. Сейчас мы отведем ее в медкабинет», – и он вернулся в класс, не вникая в подробности: должно быть, хотел поскорей продолжить урок.

– Иори, ты тоже иди в класс. А [это] я сама провожу.

– Ох уж… Инабан, ты бы как-то побольше о собственном теле заботилась… Я так перепугалась… Тайти, ты как? – встревоженно спросила Нагасэ у Тайти [Инабы].

– …Спасибо, уже намного лучше. …Пожалуй, я уже тоже могу вернуться в класс.

– Тайти. Сейчас ты пользуешься [телом Инабан], не смей забывать об этом.

Это было сказано очень укоризненным тоном.

– …Понял. Извиняюсь. Раз я в [чужом теле], надо быть бережнее, да…

Хотя это же и так очевидно, подумал Тайти.

– В [чужом теле], значит… – многозначительно произнесла Инаба [Тайти].

– Просто я малость беспокоюсь оставлять все на вас двоих. …Вы оба становитесь такими тормозами, когда дело касается вас самих… В общем, дуйте в медкабинет и отдохните там, и если будете неважно себя чувствовать – не напрягайтесь очень уж, вам понятно? Ответ?

Нагасэ еще какое-то время капала им на мозги, точно наставляя маленьких детей, потом наконец ушла в класс.

– И чего она над нами так кудахчет? Что, совсем ненадежными нас считает? – пробормотал Тайти [Инаба]. Инаба [Тайти] ответила:

– И она права. Ну, пойдем в кружок?

– …Такое ощущение, что ты малость противоречишь сама себе…

Естественно, спорить было не о чем – они отправились в кабинет кружка.

Почти сразу после того, как Тайти с Инабой добрались до кабинета, их обмен закончился.

– …Вернулись, – пробормотал Тайти.

– Да, – ответила Инаба.

– Что будем делать? Может, все-таки в медпункт? Остается шанс, что ты еще с кем-нибудь обменяешься, но…

Именно беспокойство, что кто-то еще может угодить в нынешнее [тело Инабы], заставило ее предпочесть кабинет кружка медицинскому.

– В медпункте всякие неожиданности могут произойти… А чтобы просто полежать, достаточно и этого диванчика.

И Инаба улеглась на диванчик, воспользовавшись подлокотником в качестве подушки. Когда она вытянулась во весь рост, ноги свесились с другой стороны, но, вне всяких сомнений, ей было комфортно.

– Эх, от меня одни проблемы, Тайти. Возвращайся уже на урок.

– Конечно, уже ухожу… думаешь, я так ответил бы? У тебя такой бледный вид, а я должен оставить тебя одну? Тошнить тебя уже не должно, потому что я все выблевал, но тяжесть во всем теле наверняка осталась, и голова тоже не прошла.

– А Иори ты сказал, что все нормально. И вообще, кончай уже от всего отшучиваться, это противно.

– Не обзывайся «противным». Лучше здоровье в порядок приведи.

Короткая пауза.

– Когда я в таком состоянии, от меня одни проблемы… да? Извини… – глядя в потолок, еле слышно произнесла Инаба. Голос ее звучал немного уныло.

– Да нет, никаких проблем… Инаба, ты же о нас беспокоишься, верно? То, что сегодня получилось со мной, – это просто из-за неудачного момента обмена. А вообще это, по-моему, в первую очередь из-за проблем со здоровьем, которые с обменами вовсе не связаны.

– Ну… может быть, – туманно ответила Инаба и прикрыла глаза правой рукой.

Тайти ощутил раздражение, что с ним бывало редко.

– Слушай, Инаба… кончай уже. В последнее время с тобой правда что-то странное творится. Недавно ты упала в обморок, сегодня вот это. Ты все время твердишь «со мной все нормально, не беспокойтесь», но все прекрасно видят, что с тобой ни фига не все нормально. Мы ведь все были в шкуре [Инабы], так? И потом, ты была совершенно здорова, а плохеть тебе начало вскоре после того, как пошли обмены. По-моему, нам есть о чем беспокоиться. Если есть какая-то конкретная причина, было бы неплохо, если б ты ее назвала. И тогда, может, нам удалось бы как-то помочь. …Или твоя болезнь с обменами никак не связана – ну тогда скажи просто: «Я заболела». Если не хочешь рассказывать, что именно за болезнь и как называется, ну не рассказывай.

Конечно, Инаба может ответить, что, мол, чья бы корова мычала, однако нынешнее ее состояние и поведение было для Тайти невыносимо.

– …Не шуми так. У меня в голове звенит.

Опять она пытается уйти от ответа.

– Инаба. Я хочу стать тебе опорой.

Неясно, передался ли Инабе пыл Тайти, но она поднялась и села. Несмотря на неважное состояние, она сейчас была очень красива. И, глядя снизу вверх на стоящего перед ней Тайти, она сказала:

– А почему ты хочешь стать моей опорой? …Ответы «потому что хочу» и «потому что я твой друг» не принимаются.

– А…

Тайти, собиравшийся сказать именно это, на миг лишился дара речи. Впрочем, тут же у него нашлись другие слова.

– …Инаба, ты ведь всегда беспокоишься за нас всех, значит, ты стала нам опорой, так? Обычно ты прикидываешься, будто все делаешь просто по прихоти, но, если происходит что-то серьезное, ты всегда нас выручаешь. Я просто хочу отплатить тебе той же монетой.

Он смотрел на Инабу сверху вниз, словно спрашивая взглядом: «Ну как?»

Однако и эти слова Инаба отбила с насмешливой ухмылкой:

– Значит, если бы я не стала вашей опорой, ты бы не стал меня выручать? …И не говори больше таких вещей, которые меня в краску вгоняют, глупый.

– Не, ну, конечно, стал бы… По-моему, так, как ты сейчас, говорить нечестно, а?

– Ничего нечестного.

В ее голосе прозвучала такая решительность, что Тайти и пикнуть не смог.

– …И.

Поправка: только пикнуть он и смог.

– Однако почему вы, ребята, такие человеколюбивые? Никак не могу понять. Хотя если бы вы были чуточку «позлее», это значило бы, что вы изменились… Нет. Это ведь мне надо измениться, да?

То, что Инаба так вот небрежно высказывает свои чувства, само по себе казалось Тайти очень важным.

И внезапно он подумал вот что.

Инаба ведь уже не первый раз так открывает свое сердце, разве нет?

До сегодняшнего дня Инаба уже давала предупредительные сигналы. Но Тайти – да нет, не только Тайти, вообще все четверо, кроме Инабы, – они все воспринимали эти звоночки как предостережения чисто для них самих.

Потому что это говорил не кто иной, как Инаба. Потому что Инаба – такой человек. Потому что Инаба – жутко способный человек, который всегда наставляет Тайти и других на путь истинный, который всегда указывает им на их недостатки, о котором просто нет надобности заботиться…

Возможно ли, что они, сами того не сознавая, составили совершенно превратное впечатление?

Тайти медленно заговорил и тут же понял, что его голос дрожит.

– Инаба… ты… в порядке?

– …Чего это ты вдруг? Если ты про самочувствие, то, нууу, еще немного отдохну, и –

– Я не об этом… я обо всей нашей ситуации.

Возможно, у Тайти сейчас было такое лицо, будто он может в любой момент расплакаться, но героически держится. Так ему подумалось.

Инаба глядела на него; вдруг ее лицо расслабилось.

Его выражение стало мягким, ласковым и теплым, на губах появилась легкая улыбка.

Не то чтобы ее лицо обычно не выдавало чувств, но на нем, казалось, постоянно была какая-то маска, которая лишь отображала изменение эмоций; и если эта маска сейчас спАла, то, возможно, на лице Инабы следовало бы прочесть много важных вещей.

И эта Инаба сказала:

– …Я не в порядке.

Никаких сомнений.

Конечно, в словах Инабы были и советы для остальной четверки.

Но в первую очередь, возможно, она просто хотела пожаловаться? Возможно, она просто хотела выразить словами беспокойство, которое грызло ее именно потому, что она была умна?

Инаба назвала ситуацию отчаянной.

Не потому ли, что эта ситуация приводила в отчаяние саму Инабу?

Однако Тайти, несмотря на все те слова Инабы, ни о чем таком не думал. Инаба создавала иллюзию, что она сильная и поэтому у нее все в порядке, – до тех пор, пока не начала просто разваливаться.

Как и говорила Инаба, он, самопожертвовательный олух, совершенно тупой. Несомненно, Инаба дошла до такого состояния как из-за обменов, так и из-за того, что остальные ничего не замечали.

Она была умна, умнее других; но именно из-за того, что все видели ее ум, они не замечали остального.

Внезапно на лице Инабы отразилось изумление.

– Погоди-ка… Сейчас было не то… Забудь.

Что именно было «не то»?

– Нет… ну… «Не в порядке» – я имею в виду, в нашей особенной ситуации нельзя быть в порядке. А у меня самой особых проблем нет.

Глядя на лихорадочно отнекивающуюся Инабу, Тайти вдруг осознал, как жесток он был к ней до сих пор.

– Инаба… Тебе ведь хуже всех от этих обменов… да?

Даже этого он не замечал; какой же он друг?

У Тайти подогнулись колени, и он сел прямо там, где стоял. Просто не держали ноги.

– Еще один обмен… Нет, похоже, что нет. …Блин, сморозила глупость. Неудачный сегодня день. Еще и показала свою слабость такому «врагу», – и Инаба с раздраженным видом прикусила ноготь.

– Инаба, я для тебя… «враг»?..

– Нет. Не в этом смысле. Вы все…

Тут Инаба замялась, взгляд ее устремился куда-то в пространство. Было видно, что она в нерешительности.

Та самая Инаба, которая всегда высказывает то, что хочет высказать; однако это вовсе не означает, что она обнажает перед другими свое сердце.

– …Вы все для меня самые лучшие «друзья» в целом мире. И поэтому вы для меня главные «враги».

Сейчас, возможно, впервые за все время Инаба показала важное, очень важное «нечто», которое обычно ни за что не позволяла другим увидеть. Приоткрыла дверцу в свою душу. «Враги» – смысл этого слова был…

– То есть это…

– Все, эту тему сворачиваем, – решительно заявила Инаба; дверца захлопнулась.

– Если уже столько сказала… не увиливай, Инаба, договаривай. Раз уж ты сказала слово «друзья», раз уж ты назвала меня своим другом, давай я возьму на себя хоть немножко твоей боли. Я не хочу смотреть, как мой друг мучается.

– Тогда тебе лучше закрыть глаза.

– Проблема не в этом.

Не хочет ли Инаба сказать, что и дальше собирается терпеть в одиночку?

Такого Тайти допустить не мог. Он это уже понимал.

Зажмуриться, сбежать, обмануть себя – чего этим можно достичь?

Поскольку проблема уже здесь, ее следует принять, обдумать – и лишь тогда идти вперед.

Так должно быть.

Тайти уперся руками в колени и встал.

– Если один человек не хочет поделиться с другим, отчего ему так плохо, по-моему, их вряд ли можно назвать друзьями.

Лицо Инабы исказилось, как будто она с трудом сдерживала слезы.

– Но ведь если расскажу… тут же все будет кончено… Вот потому-то…

– Не знаю, о чем ты, но кончаться, по-моему, нечему. Не надо так плохо думать о людях, Инаба.

Вдруг Тайти ощутил, что Инаба действительно его ровесница.

Она сильная. Но в то же время есть в ней и слабость.

– Твои слова что могут гарантировать… Я… не такая, как вы. Совсем не такая!.. И это… не исправить.

Мелко дрожа, Инаба вцепилась в кожу диванчика, словно собираясь вырвать клок. Тонкие белые пальцы, казалось, переломятся, если девушка сожмет их чуть сильнее.

«Она в порядке ли?» – сам себя спросил Тайти.

Не исключено, что в самом деле не в порядке. И тем не менее двигаться вперед необходимо. Если не удастся понять, что происходит, то и сделать он ничего не сможет. Даже если ему придется тяжело, нужна какая-то отправная точка.

Поэтому без намека на колебания он произнес:

– Инаба, все будет хорошо. Я тебя спасу.

Обещать то, что сам не знаешь, способен ли выполнить, может, наверное, только полный дурак? Однако после своего решительного заявления Тайти почувствовал, будто он стал чуточку ближе к правде.

Инаба, неотрывно глядя на Тайти, вдруг сжала кулак. И этим кулаком резко стукнула по стене. Как будто пыталась изувечить собственное тело.

– Ну почему ты говоришь, что все будет в порядке, хотя даже не знаешь ничего, а? Ты просто не можешь меня понять. …Ну ладно, я тебе скажу прямо.

Эти слова Инаба произнесла, буравя Тайти взглядом настолько горячим и пронзительным, что Тайти даже подумал: уж не ненависть ли пропитывает этот взгляд?

Все будет хорошо, сказал Тайти самому себе.

– Я… я вам… просто не могу доверять.

Вот такие неожиданные слова она произнесла.

– Два человека обмениваются собой, иными словами, [тело] и в то же время [общественное положение] одного занимает другой. Ты отдаешь себе отчет, что это значит?

Голос Инабы прозвучал настолько зловеще, что Тайти чуточку занервничал.

– В это время можно совершить любое преступление, что угодно, и вся, абсолютно вся ответственность будет лежать на «истинном владельце тела». Можно сколько угодно переваливать на других ответственность за то, что делаешь сам. Если кто-то хочет кого-то убить, он может убить. Если хочет украсть – может украсть. Если хочет изнасиловать – может изнасиловать.

– Но… это значит, он сделает плохо истинному владельцу тела –

– А на других людей ему плевать, – холодным голосом перебила Инаба. – …Ну, насчет преступления я, возможно, преувеличила, но, если в результате обмена двое оказываются в домах друг друга, они могут свободно обшарить весь дом и найти какие-то секреты, забрать немножко денег, все такое – разве нет?

– Ну да… это все возможно, конечно, но…

– Я все время думаю, не сделаете ли вы что-то подобное, не устроите ли что-нибудь, пока сидите в [моем теле]. Когда я об этом думаю, мне так страшно, что я даже не могу спать ночью.

Да, под глазами у нее виднелись тени, которых прежде не было.

– А больше всего я ненавижу – саму себя. За это свое воображение. Даже думаю, что лучше умереть. Я ведь вас всех считаю своими друзьями. Я отлично понимаю, что вы такого не сделаете. Это… правда. Тебе может показаться, что я сама себе противоречу, но все равно поверь мне. …Хотя это неважно. Так вот, я это все понимаю, но все равно продолжаю крутить в голове все эти «если». Когда после очередного обмена возвращаюсь в себя, всякий раз не могу сдержаться – проверяю, не случилось ли чего. Мне страшно… показывать вам эту уродливую часть самой себя.

Монолог Инабы длился и длился, она словно выплескивала его из себя.

– Я раньше думала, что у всех людей в той или иной степени есть эта черточка. Сколько бы мы ни делали вид, что всем доверяем, в глубине души все равно ведь немного сомневаемся, правда? Но когда начались обмены, я поняла. Вы, ребята, в самом деле доверяете всем, в том числе мне, да? По-моему, вы совершенно не боитесь, да? …Тогда что я такое?

Она не «не верила», она «не могла верить». Хотя «ей верили», хотя она «пыталась верить», но «не могла». Тайти мог только догадываться, как ее это терзало.

– Но, Инаба… даже если все так, мы все равно тебя вовсе не ненавидим.

Да, даже если у Инабы такое в голове, все равно она остается Инабой, и…

– Даже если ты не возненавидишь меня сразу и резко, неужели будешь относиться так же, как раньше?

– Ну…

– Я, по крайней мере, уже не смогу. Я не настолько бесчувственная, чтобы сказать человеку, который мне доверяет, что не могу ему верить, а потом вести себя так, как будто ничего и не было.

Если Инаба сейчас высказала свои истинные мысли, то Тайти и остальные, как бы ни раздумывали, поделать ничего не смогут.

Инаба легонько вдохнула и положила руку на грудь. В следующих ее словах прозвучала решимость.

– Я даже своей семье не доверяю – вообще никому в целом мире. Поэтому все для меня «враги». А вы, ребята, самые главные «враги» среди них всех. Наверное… если бы не моя надменность, вы бы мне доверяли больше, чем кому-либо другому. …Если бы я просто была абсолютно недоверчивой ко всем, возможно, это было бы лучше. Даже если я в определенном смысле не верю людям, это не значит, что я их ненавижу; думаю, я вполне могу веселиться, как все… И вот эта моя половинчатость меня сейчас и грызет все время.

Завершив свой монолог словами «ну вот я и высказалась», Инаба самоуничижительно улыбнулась.

– Тогда… – начал было Тайти, но тут же остановился. Увидев это, Инаба приподняла уголки рта. Это была очень печальная улыбка.

– Чтоб ты знал: ты не придумаешь, как меня спасти, сколько бы ни старался. Потому что я всегда была такой.

И, точно в Инабе что-то странным образом переключилось, она стала лихорадочно выплевывать фразу за фразой:

– У меня нет травмы вроде тех, что у Юи и у Иори. …Персонажи из книжек часто становятся не очень приятными личностями после того, как проживают трудную жизнь, правда? И люди, которые на это смотрят, жалеют их. Но, по-моему, это все равно счастье. Потому что, серьезно, они ведь не без причины такими стали, да? Раз так, их можно спасти. Такая травма – это более-менее ничего; правда, это только книжки. Но как можно помочь тем, у кого такой травмы нет? Единственная причина – человек такой, потому что он таким родился. И значит, спасти его нельзя. Если попытаться выправить то, что в человеке с рождения, он просто перестанет быть самим собой. …И это было бы самым ужасным, тебе не кажется?

Тут Инаба вдруг замахала руками перед лицом со словами «только я не хочу изображать какую-то там героиню трагедии». Потом продолжила прежним тоном:

– Это, конечно, мое личное мнение, но в реальности у большинства людей нет таких четких и драматичных травм, как у книжных персонажей. Конечно, я не могу сказать, что у того, что произошло со мной, совсем не было никаких внешних причин. Однако у большинства людей нет особых шансов, они «такие» чисто потому, что такими родились. В книжках эти причины просто вводят, чтобы их можно было «превозмогать». Но в жизни, в реальности, мне кажется, почти всегда спасения нет, это «истории, которые никогда не станут книжными историями». В нашем мире мало что и мало кого можно спасти. В этом смысле, возможно, и ты, самопожертвовательный олух, безнадежен. Ты ведь тоже всегда был таким, да?

Если следовать теории Инабы, так оно и есть. Те, кто может спасать и кого можно спасать, встречаются редко.

Значит, и Тайти тоже…

– Да… человека, у которого нет никакой травмы, спасти от этого, наверно, нельзя.

Он не считал, что слова Инабы ошибочны. Но… что они верны, он тоже не считал.

Нет – не хотел считать, что они верны. Потому что такой мир казался ему слишком фальшивым.

Однако внезапно Тайти осознал кое-что.

Если он скажет это кое-что, разозлится ли Инаба? Но, несмотря на эту мысль, он все же решился. Что бы ни было, что бы ни случилось, все равно необходимо двигаться вперед.

Это его долг как человека, вынудившего Инабу высказать наконец все, что она до сих пор старательно прятала, упорно не желала раскрывать.

– Но это потому, что спасать тебя и не нужно?

Не слишком ли он оптимистичен?

– Хаа? – Инаба прищурилась и одарила Тайти подозрительным взглядом.

– Потому что я думаю – характер, который у человека с самого начала, – это совершенно не проблема.

Да. Ведь все, что у человека есть от рождения, – это то, что присудил ему бог.

Какое-то время Инаба пыталась понять смысл слов Тайти, потом, как он и ожидал, взъярилась.

Гнев. Всю ее мгновенно окутала аура гнева.

– Хоо… Значит, ты утверждаешь, что это сущая мелочь, которая даже не стоит того, чтобы о ней беспокоиться? И что вот этот вот человек, который выглядит так, словно того гляди умрет, – просто дура?

Впервые в жизни Тайти ощутил исходящую от другого человека жажду убийства.

– Нет, по-моему, этого я не говорил.

У него мелькнула мысль, что стоит отступить.

Однако он должен сражаться с проблемой лицом к лицу.

Мир едва ли настолько дружелюбен, чтобы позволять добиваться чего-либо без боли.

– …Но в конечном счете, может, так оно и есть.

– Тайтиии!

Инаба вскочила, сделала широкий шаг к Тайти и вцепилась ему в воротник.

Ее большие раскосые глаза в окаймлении красивых длинных ресниц буквально пылали. Губы все еще были бледноваты, но щеки раскраснелись; лицо не скрывающей ярости Инабы, как всегда красивое, сейчас дышало такой силой, какой не ожидаешь от человека, который себя плохо чувствует.

До сих пор Тайти был уверен, что характер Инабы столь же тверд, как и носимая ею маска, однако сейчас он уже так не считал. Он видел, что и Инабе присуща естественная слабость.

Тайти стало трудновато дышать, но, не беспокоясь об этом, он проговорил:

– В смысле… такая Инаба тоже… ничего страшного, ведь так?

У Инабы стало совершенно растерянное лицо.

– Нет… конечно, то, что ты никому не веришь, – это печально, но все равно, по-моему, тебе вовсе не обязательно как-то насильно себя менять… По-моему, я и такую Инабу могу принять. …Даже если это будет и не совсем в той же форме, как было до сих пор.

Он снова ощутил, как его шею сильно сжали.

– Такого человека… я сама бы не приняла!..

Выражение лица Инабы перед глазами Тайти стало совершенно затравленным.

Поэтому он произнес совершенно отчетливо:

– А я принял.

Руки Инабы вдруг резко ослабли.

– Что ты… такое говоришь…

– Я говорю: я принял. И… наверно, и Нагасэ, и Кирияма, и Аоки – все примут без проблем. Вот я и хочу сказать: раз так, может, и тебе не стоит так сильно беспокоиться? И еще: если ты откроешься, то ведь сможешь какие-то средства самозащиты применить, так? И все будет в порядке.

– Т-ты что, совсем дурак?! Думаешь, все так просто?!

Голос Инабы звучал немного истерично; сейчас в нем было скорее ошеломление, чем гнев.

– Просто или нет, я не знаю.

– Ты… так рискованно действовать… как ты вообще можешь!? А если вы меня не примете, что мне делать?!

Если честно, правильный ответ – «ничего не делать».

Но эта Инаба хотела, чтобы ей прямо высказали дружеское мнение, чтобы ее спасли. Тайти думал, что должен как-то справиться с этим. Однако ответа пока не находилось.

– Ну, по крайней мере, у тебя есть я. Или мне нельзя?

– Чт-!..

Инаба потеряла дар речи и сделала шаг назад, потом еще шаг.

– Ты… ты правда говоришь такие слова, и так естественно!.. Что за легкомысленный тип!..

Она смотрела на Тайти круглыми глазами, точно на какое-то необычное животное.

Вроде бы ничего настолько шокирующего я не сказал, подумал Тайти.

– В любом случае, Инаба, сперва ты сама себя должна принять. Я тут ничего не могу сделать.

Даже если в конце концов она изменит себя, стартовая точка вот здесь.

– …Надо же, мне Тайти мораль читает.

Инаба отступила еще на несколько шагов и, наткнувшись ногой на диванчик, села – почти рухнула. Тут же повалилась на него и закрыла лицо руками.

Впервые Тайти видел такую беззащитную Инабу.

Подумав, что стоит на какое-то время оставить ее в покое, Тайти сел на стул.

Похоже, в итоге они полностью пропустят четвертый урок.

Сотни учеников в школе сидели по классам, и только двое находились в комнате кружка. Очень приятное ощущение. Тайти подумал, что причину этого ощущения ему трудно выразить словами. Но если Инаба чувствует то же, что и он, то хорошо.

Вдруг Инаба, которая все это время лежала съежившись, резко вскинулась.

– Да… это невозможно!

– Что невозможно?

– Ну… открыть другим мою уродливую сторону. Что бы я ни делала, результат будет только… негативный.

Инаба закрыла лицо руками и опустила голову. От надменной самоуверенности, обычно переполнявшей Инабу, не осталось и следа.

– Но я же нормально –

– Тайти, твой пример на всех обобщать нельзя.

…Кажется, его только что завуалированно обозвали «сдвинутым».

Итак, что же делать? Тут Тайти пришло в голову нечто странное.

– …Слушай, Инаба. Мне кажется, если человек сидит один и думает «если об этом узнают другие, будет погано», то он все воспринимает серьезней, чем надо.

– Такими утешениями ты –

– Поэтому я тоже хочу рассказать тебе секрет, который вообще может довести меня до могилы.

– Хаа? – в который уже раз за сегодня на лице Инабы отразилось потрясение.

– Честно – если про это все узнают, моей школьной жизни придет конец, для общества я умру, стану совершенно конченным человеком – вот какой это безумно страшный и сверхопасный секрет. …Ну, по крайней мере, у меня такое ощущение.

Хотя он сам же поднял эту тему, голос у него дрожал.

Можно ли идти этим путем? Если он допустит ошибку, вполне может выйти комедия, но только более чем трагическая. Тайти охватила тревога.

– …Хм, Тайти. А тебе какая выгода от того, что ты поделишься со мной своим секретом?.. Неужели ты собираешься потом сказать что-нибудь вроде «я поделился, теперь ты тоже делись», а?

– Кажется, меня раскусили.

Инаба встала, лицо ее подергивалось. Не произнося ни слова, она направилась к Тайти.

– Тэйй!

И резко оттолкнула стол!

– Гхуээ!

Край стола въехал Тайти в живот! Что же делать.

– Чтоооо, блин, у тебя вообще в голове творится!

Яростный голос, способный обратить человека в камень.

– …Что так громко, Инаба. Этот корпус, конечно, далеко от главного, но представь себе на минуточку, что мы в классе…

Инаба грохнула по столу кулаком.

– Нет, ну бллллин, кааак же ты меня бесишь. Я и так была вся под стрессом. А сейчас уже вовсе на пределе.

Ее глаза горели садистским огнем, который она до поры скрывала.

– Но пока суд да дело, давай рассказывай свой секрет!..

По лицу Инабы расплылась дьявольская ухмылка. Ну да, это же Инаба. До того, как она вернулась в свое нормальное состояние, не лучше ли было? Тайти хотелось верить, что ему это всего лишь показалось.

– Это… Инаба, пообещай, что другим не расскажешь…

– Сначала выкладывай. Когда услышу, решу. Я ведь в каком-то смысле уже рассказала тебе кое-какой свой секрет.

Тайти сглотнул слюну. Говоря откровенно, раскрывать это ему было страшно.

Он всегда считал, что рассказывать такое девушкам – абсолютное табу.

Он хотел удрать. Хотел удрать, но – давай уже, иди вперед.

А там будь что будет.

– В общем… как бы это сказать…

Такое напряжение он за всю свою жизнь ощущал впервые. Тело охватило онемение, в животе как будто все содержимое потекло в обратную сторону.

Необычное состояние Тайти словно передалось и Инабе: ее лицо тоже напряглось, точно она приготовилась обороняться.

Он собрал волю в кулак.

– Я тобой… ну, «вдохновлялся».

Время застыло.

Температура в комнате будто разом упала до абсолютного нуля.

Тайти не мог сдвинуть свое тело даже на миллиметр. Ему казалось – если сдвинет, то затвердевший воздух тут же расплавится. Ему хотелось хоть на чуть-чуть оттянуть реакцию Инабы.

Но, конечно, на самом-то деле время не остановилось.

– …«Вдохновлялся»… в смысле, когда занимался этим?.. – переспросила Инаба.

– …Ага, в этом смысле «вдохновлялся».

– Вот оно что… понятненько… Тогда, наверное, не только мной, но и Иори, и Юи тоже, да?..

…Тайти охватила безумная тоска, но он вынужден был кивнуть.

– Понятно, вот, значит, как Тайти смотрит на своих одноклассниц – как на вещи, которыми можно так вот «пользоваться», да?..

Такая Инаба, бесстрастным голосом выкладывающая свои мысли одну за другой, была страшней всего.

– …Мной… Пха! …Ха-ха-ха, уа-ха-ха-ха-ха-ха!

Инаба хохотала, держась за живот. Потом это перешло на отдельные «хии, хии», словно ей стало трудно дышать; в таком состоянии она повалилась на диванчик и принялась колотить по нему.

– Чт-… эй!.. Ну не всегда ведь! Я почти ничего и не делал! …Эй, ты вообще слушаешь?!

Даже не глядя в зеркало, Тайти был уверен, что он сейчас весь пунцовый.

– Аа, ха-хха-ха… ааа… аж больно… ха-ха-ха.

С трудом подавив наконец смех, Инаба вытерла слезы с глаз. Она тяжело дышала, словно только что пробежала марафон.

Еще несколько раз Инаба вытерла глаза, потом сделала глубокий вдох и более-менее успокоилась. Правда, время от времени, как будто вспомнив, что не насмеялась вдоволь, снова принималась хихикать.

Вскоре она снова глубоко вздохнула, словно в последний раз, и – уже в следующее мгновение из-под полуопущенных век запустила в Тайти взгляд настолько ледяной, что такого, казалось, вообще в мире существовать не может.

И заявила. Голосом, в котором смешались отвращение, возмущение и презрение.

– Из-врааа-щенец!

Этим словом она рубанула, как топором.

– Суперизвращенец, грязный пес, варвар, дегенерат, подонок, мерзавец, скотина, похотливая мартышка.

Тайти показалось, что он умрет от одних лишь оскорблений.

– …Ууу…

Даже на человеческую речь он был уже не способен.

Это конец. Очевидно, его план –

– Но знаешь…

Лицо Инабы внезапно расслабилось, приобрело безмятежное выражение.

– …Такой Тайти тоже… ничего страшного, ведь так?

И она улыбнулась.

– Ну, в смысле, Тайти, у тебя ведь это… Для мальчишек в период полового созревания это ведь нормально, да? …Однако заявлять такое… Если проколешься, у тебя будут серьезные неприятности… Ну, со мной на эту тему говорить можно. С другими девушками – ни за что.

– Вот поэтому-то… я и сказал «сверхопасный секрет». Я его только тебе рассказал.

– Только мне, значит. …Мне теперь радоваться по этому поводу? …Даже если так, это сплошной идиотизм. Идиотизм раскрывать такой секрет; идиотизм думать, что ты сможешь меня этим переубедить; идиотизм выглядеть так, будто ты в полном порядке, хоть и услышал все это; идиотизм действительно быть в порядке после того, как услышал все это… А самый большой идиотизм – что меня это тронуло…

Инаба подняла голову и прижала палец к уголку глаза. Она словно заявила этим жестом «нет, я не плачу». Однако получилось неубедительно, и она принялась тереть глаза рукавом.

– Это… это не считается! Просто выступили слезы от того недавнего смеха!

Ребенок она, что ли? Да нет, без «что ли». Инаба действительно еще ребенок.

Именно поэтому она в самых разных ситуациях тревожится и страдает. Нельзя человеку постоянно идти в одиночку. Иногда необходимо, чтобы кто-то его поддерживал. Возможно, и у взрослых все точно так же.

– Кстати, раз ты девочка, должна платок при себе иметь, – и Тайти, подойдя к Инабе, протянул ей носовой платок.

– …Блин… что ж ты делаешь. Ведешь себя как полный дебил, ну правда. …Хочешь, чтобы и я в тебя влюбилась?..

Не то чтобы Тайти жил по принципу «куй железо, пока горячо», но, стремясь побыстрее провести решающую битву, он тут же вызвал остальных членов КрИКа.

Время битвы – большая перемена, место – комната КрИКа.

А пока что Тайти подвергался попыткам красной как рак Инабы насильственно очистить его память с помощью фраз типа «Что я плакала и все, что наговорила, – все забудь начисто! Если хочешь жить!».

И когда прозвенел звонок, возвещающий конец четвертого урока и начало большой перемены…

– …Вот такая история.

Инаба разом выложила тщательно оберегавшийся ею секрет Кирияме, Нагасэ и Аоки. Хотя она долго уходила от этой темы, но, приняв решение, сделала это без колебаний. Настоящая Инаба.

Однако полностью избавиться от тревоги и страха она все же была не в силах – ноги ее мелко дрожали.

Тайти считал, что все будет в порядке. Тайти говорил, что все будет в порядке. Остальные трое обязательно примут и такую Инабу. С верой в это Тайти ждал их реакции, молясь в душе. Если все пойдет не так, как он предполагал, и случится худшее – как, с каким лицом он будет извиняться перед Инабой? Нет, главное не это: что вообще станет с КрИКом?

Но эти ребята – наверняка они…

Из троицы, все это время молчавшей (молчать им приказала Инаба), первой раскрыла рот Нагасэ.

– Инабан, то есть ты хочешь сказать…

Тут она замялась.

Инаба напряглась всем телом.

Какими словами Нагасэ отреагирует на ее откровенное признание?

– …Что ты просто беспокойная по натуре?

Эти слова… были за гранью воображения.

– Бе… беспокойная по натуре… Иори, ты вообще слышала, что я сказала?.. Проблема не в этом… – промямлила пораженная и ошарашенная Инаба.

По словам Иори Нагасэ, недоверие Инабы к людям – это всего лишь проявление ее беспокойной натуры.

Следующей заговорила Кирияма.

– Я тоже поняла, кажется… Я, когда возвращаюсь после обмена с Аоки, всегда первым делом проверяю все свое [тело]. А потом – не пропало ли что из вещей.

– Убила! Вот теперь просто убила! В смысле, это только со мной так; а с Тайти?!

– Заткнись! Я по обычному поведению сужу! – огрызнулась на вопящего Аоки Кирияма.

– И что… других мыслей у вас нет, что ли?..

– Ну… твои идеи насчет преступлений – это, по-моему, немного перебор. Но не переживай. Мне хватает здравого смысла, чтобы не делать никаких гадостей. Я из тех, кто даже дорогу на красный свет почти никогда не переходит.

И Кирияма гордо расправила плечи.

Несмотря на разный масштаб проблемы (и разное количество вовлеченных людей), Кирияма, как выяснилось, думала так же, как Инаба. Поэтому она не только не отвергла ход мыслей Инабы, но, напротив, с легкостью его приняла.

– Выходит, значит, Инаба-ттян не только мне не доверяет, а вообще всем?! Я не один, значит?! – растерянно спросил Аоки.

– Тебя это волновало?..

– Конечно, в первую очередь! Остальное фигня!

Аоки сообщил, что, с его точки зрения, всё фигня.

Вот такой была реакция всех членов КрИКа.

– Сейчас для Инабан самое важное, – необычно официальным тоном произнесла Нагасэ, приковав к себе внимание всех, – …это бегом в класс и взять свое обэнто .

И с самым серьезным видом за весь сегодняшний день Нагасэ поднесла к лицу свою красно-белую клетчатую коробочку с бэнто и покачала перед собой.

– Точно. – Ага, – синхронно закивали Кирияма и Аоки.

– Давай-давай, раз уж решили, сходи принеси! Тайти, и ты тоже. А то страшно есть хочется.

И, подталкивая Инабу и Тайти в спину, Нагасэ выпихнула их из кабинета кружка, хотели они того или нет. Посреди всей этой суматохи Нагасэ успела что-то прошептать Инабе на ухо. Что именно, Тайти не понял.

Какое-то время Инаба шагала чуть ли не в трансе, словно ее скорость обработки данных не поспевала за ситуацией. Наконец на полпути к классу она заговорила.

– Мои проблемы, из-за которых я даже в обморок упала, менее важны, чем обед?! Не слишком ли это легкомысленно?!

Вообще говоря, она была права.

Но – возможно, дело в том, что эти проблемы, если как следует разобраться, действительно не имели значения. Просто такова человеческая природа, ни больше ни меньше.

Тем не менее Тайти вовсе не считал, что постоянное беспокойство Инабы по этому поводу – глупость. Потому что, если как следует разобраться, это то, что управляет всей жизнью человека.

– Ох, похоже, я стала такой дурой… И все, что меня до сих пор грызло, и то, что я в таком неприглядном виде всем открылась, – все это…

Если взгляды Инабы уже стали вот такими, в будущем «это», возможно, действительно станет тривиальной проблемой.

Было бы идеально, подумал Тайти.

– …Ну и ладно. Зато я раздобыла секрет, который может порушить всю школьную жизнь Тайти.

…Инаба-то могла сказать «ну и ладно», а вот Тайти – нет.

– Эй… Инаба. Если сможешь, запри это в какой-нибудь самый дальний уголок памяти… не, лучше вообще из памяти сотри –

– Отказано.

…Похоже, до конца старшей школы ему предстоит быть рабом Инабы.

Тайти горестно вздохнул, чувствуя, будто в любой момент может развалиться. Инаба расхохоталась и хлопнула его по спине.

Потом она остановилась и положила руку ему на плечо.

– Ну, забыть я не смогу, зато взамен я тоже расскажу тебе кое-какой секрет. Так что мы с тобой будем в одной лодке.

Инаба придвинула лицо к самому уху Тайти.

От нее исходил легкий медово-сладкий аромат.

– Я тоже… тобой «вдохновлялась», – обдувая Тайти своим мягким, теплым дыханием, произнесла она.

– Чт-!.. Ты!..

Стыд, нетерпение, страх – атакованный всем этим, Тайти запаниковал.

То есть. Это. В смысле. Вот как вышло. Как вышло? Значит…

Инаба хихикала, явно наслаждаясь ошарашенным состоянием Тайти.

– Давай колись, что в итоге получилось у вас с Иори?! – гораздо более дружелюбным тоном, чем прежде, обратилась Инаба к Тайти по дороге в школу. За выходные ей стало заметно лучше, и сейчас она была, по мнению Тайти, даже немного чересчур энергичной.

– Д-да ничего особенного.

После признания Инабы в жизни КрИКа все осталось практически так же, как и было.

Кроме того, за последнее время все уже настолько привыкли к «обменам личностями», что, даже когда случался очередной, ничего особо неприятного он с собой не приносил. Конечно, состояние напряжения оставалось, как и ощущение, что бомба может взорваться в любой момент, но в целом друзьями владела некая «невозмутимость».

Этого ли хотел от них Халикакаб? Если да, то сколько еще это все продлится? А если нет, то что их еще ждет?

Единственным, что по-настоящему тревожило Тайти, оставалось состояние Нагасэ.

– В тот день, когда вы вдвоем провожали меня до дома, у вас потом был очень трудный разговор, верно? Поэтому я какое-то время за вами просто наблюдала, и… я так и думала! Блин, только твое сексуальное желание и выдержало проверку!

– Пожалуйста, не говори с самого утра про «сексуальное желание» и все такое. И потом, у меня ощущение, что если ты будешь говорить на эту тему, то потом по инерции перейдешь и на «тот секрет», так что прекрати!

Только вряд ли она прекратит.

– Ты ведь и сам понимаешь, что Иори сейчас в опасном положении, да?

– Ну… это… Кстати, Инаба, а ты как об этом узнала?

– У нас с Иори своя история дружбы, о которой мы вам не рассказывали. Когда придет время – может быть, расскажем. Впрочем, это сейчас к делу не относится. Пф, мне правда не хочется этого предпринимать, но выбора нет, получается? Раз так… чрезвычайные меры!

Что это за чрезвычайные меры, которые Химэко Инабе, по ее словам, «не хочется предпринимать»? …Тайти даже думать об этом было страшно.

□■□■□

Большая перемена. Малопосещаемый уголок за восточным корпусом школы, ставший, по слухам, популярным местом для любовных признаний. Сейчас там находилось несколько человек.

Во-первых, за оградой сидели, словно прячась, Тайти, Инаба и Нагасэ. Во-вторых, по другую сторону их взглядов стояли Юи Кирияма и Ёсифуми Аоки – именно сейчас они устроили тайную встречу.

– Инаба… как ты заполучила эту информацию?.. – поинтересовался скрючившийся Тайти у сидящей рядом с ним в точно такой же позе Инабы.

– Случайно, во время последнего обмена с Юи. …А, но я не подглядывала в ее мобильник специально. Мейл от Аоки пришел сразу, как только мы обменялись. Я просто не удержалась.

– Все равно так лучше не делать… Ну там, притвориться, что не видела, хотя на самом деле видела…

– Любая информация, которую я узнала, становится моей. То, что бесполезно с точки зрения здравого смысла, – я сама решу, бесполезно или нет. Ничего особенно плохого тут нет… наверное.

– Если в этом ничего особенно плохого нет, то в чем же есть… И что значит это «наверное»?

– Шш! Они начинают! – прервала их разговор Нагасэ.

Инаба чуть ли не силой затащила сюда Тайти и Нагасэ, однако сейчас Нагасэ смотрела с энтузиазмом; похоже, ей действительно было очень интересно.

«Ну что такое… зачем позвал меня сюда? В классе мы вместе, в кружке мы вместе, можешь со мной поговорить когда угодно, скажешь нет? Я хочу пообедать».

Голос Кириямы звучал недовольно, но ощущалось в нем и некое напряжение. Вокруг царила тишина, поэтому, несмотря на расстояние, слышно все было отлично.

«Мне хотелось поговорить серьезно».

Действительно, Аоки говорил с нетипично серьезным видом.

«Н-насчет чего?..» – нервно дрожа, спросила Кирияма. Вид у нее был такой, словно она того гляди сорвется с места и удерет.

Неясно, почувствовал ли это Аоки, но он тут же без намека на колебания заявил:

«Может, я уже и говорил, но скажу снова. Я люблю тебя, Юи Кирияма-сан. Если ты не против, давай встречаться».

Идеальная прямая подача, точно по центру.

– Уаа… Он, конечно, всегда твердит свое «люблю, люблю», но чтобы так решительно это заявить человеку, с которым дружишь, это же какая смелость нужна!.. Круто!..

Даже у Инабы в голосе послышался оттенок восхищения. А Тайти и Нагасэ рядом с ней просто потеряли дар речи.

Хоть они и смотрели на происходящее с некоторого удаления, все равно были напряжены. Какой шок испытала Кирияма, которой эти слова пришлись прямо в лицо, можно было только догадываться.

«Ууу, погоди-ка… ты что сейчас сказал… ававава…»

Внятной речи не получилось. Лицо мгновенно запунцовело.

«Аа, блин! Ну что! Ах ты!»

«Ну а чего, я люблю, вот и признался…»

«Да ты постоянно заявляешь, что меня любишь, значит, это и признанием нельзя назвать! И потом, так уже было раньше. И тогда я тебе достаточно прозрачно отказала, забыл?!»

«Но мои чувства нисколечко не изменились, и я подумал, может, Юи тоже потихоньку переду-…»

«Ни за что! Невозможно! …Пока что… нет…»

Голос Кириямы звучал все тише и тише; она стыдливо опустила голову.

«Это я понимаю, но если, может, постепенно, когда-нибудь, я подумал…»

Этот Аоки – честно говоря, даже не поймешь, какой он: неуклюжий? умный? глупый? потрясающий? бестолковый? проницательный?

«Но главное – я давно уже пытаюсь понять: почему я? Иори, например, гораздо симпатичнее, чем я, она стильная, веселая, прикольная. Инаба тоже очень красивая, по фигуре – просто модель, и голова у нее что надо… А я… мелкая, грудь никакая, мозгов тоже почти нет… Мне как-то Тайти сказал, что я "мечта педофила"…»

Инаба и Нагасэ, сидящие рядом с Тайти, резко повернули к нему головы. Их взгляды пронзили Тайти, как вертела.

– Эй… Это вовсе не значит, что я сам педофил, просто так многие считают…

Две девушки продолжали молча буравить Тайти подозрительными взглядами. Похоже, их сомнения полностью не рассеялись.

«И вовсе не так. Юи, в тебе полно хорошего. Ты и милая, и веселая, и честная, и похожая на ребенка… и много чего еще. Но главное – это моя интуиция. Я как только тебя в первый раз увидел, сразу решил, что влюблюсь, и реально влюбился, и до сих пор люблю».

«У… а… э».

Аоки на полную врубил режим «душа нараспашку», Кирияма же могла лишь издавать нечленораздельные звуки.

Чтобы более-менее успокоиться, Кирияма сделала несколько глубоких вдохов.

«Ффуу… Ну и почему ты решил это сказать именно сейчас?»

«Юи… что ты думаешь о Тайти?»

– А… че-… – громко вырвалось у Тайти, но Инаба мгновенно зажала ему рот.

– Неожиданный поворот!.. Любовный конфликт… Ой, прости.

– Пхаа! Н-не так сильно сжимай! Я уж думал, задохнусь! – воскликнул Тайти как можно тише, но при этом вкладывая в голос максимум протестующих интонаций.

– Тихо! А то засекут!

Спокойнее всех в последние секунды была, похоже, Нагасэ.

«Что я думаю – почему… почему тебе это так важно знать?»

«Юи, ты не настолько глупая, чтоб не въехать, почему. …В отличие от Тайти».

– …Мне это кажется, или с недавнего времени меня все пытаются тонко поддеть? – пробурчал себе под нос Тайти.

Кирияма то наматывала прядь своих длинных каштановых волос себе на палец, то обратно разматывала.

Какое-то время она молча этим занималась, потом – видимо, наконец решившись – резко опустила руку.

И, приняв полную достоинства позу, прямо заявила:

«Я его люблю».

– У… мг…

– У… мф…

Инаба зажала рты, непроизвольно подавшие голос по обе стороны от нее.

«…Как друга».

«А?»

«Что еще за "а"? Ты чем-то недоволен?»

– Вот это сюрприз… Странную коллекцию Юи собрала.

Инаба подглядывала за другими и при этом еще имела наглость жаловаться.

«А т-тогда что ты думаешь обо мне?..»

«Тебя я как друга ненавижу».

«Да ладно?!»

«…Шутка. Я всегда много чего тебе говорю, но не могу же я так просто взять и возненавидеть человека, который постоянно твердит, что меня любит».

Похоже, Кирияма постепенно возвращалась в нормальный режим: ее речь звучала все более гладко.

«Так что… если уж говорить серьезно, то да, и тебя я тоже люблю… но как друга, понял?! Как друга!»

Последние слова Кирияма подчеркнула движениями всего тела.

«И сейчас это… все, что я могу сказать. …Так что прости. По крайней мере, с нынешним Аоки встречаться я не могу. Точнее, я пока что вообще ни с кем встречаться не могу».

Искренность Кириямы чувствовалась даже на расстоянии.

«Вот как… ясно. Спасибо, что все прямо сказала. Да, хорошо, что я так вот лоб в лоб во всем убедился. И у меня еще есть надежда, как здорово!»

«Да-да, конечно. Только должна сказать: в моем рейтинге друзей-парней Тайти стоит намного выше тебя».

«Чё?! Я так и знал, мой главный соперник – Тайти!.. Но, Юи, ты какая-то другая сейчас. Раньше ты бы мне так ни в жисть не сказала…»

«Потому что не могу же я вечно топтаться на месте. Надо вперед идти. …Ладно, хватит уже. Пошли в класс, обедать пора!»

Кирияма резко развернулась и двинулась в сторону главного корпуса. Уверенно, широкими шагами. Впрочем, поскольку сама она была маленькая, на самом деле ее шаги не были такими уж большими.

«Что?! Ты имеешь в виду, вместе пообедаем?!»

«Держи карман! Я с подружками договорилась».

Голоса этих двоих постепенно удалялись, пока наконец не затихли полностью.

Из прятавшейся за оградой троицы первой встала Инаба.

– …Хорошо, что нам удалось за ними подсмотреть. Я более-менее ожидала, что так будет, но все-таки ожидание есть ожидание.

Да уж.

Тайти тоже встал.

– Как бы это сказать-то… Что происходит…

Нагасэ по-прежнему сидела неподвижно.

Как будто ей что-то пришло в голову.

– Пошли, Нагасэ.

Тайти протянул ей руку. Нагасэ уставилась на эту руку, моргая.

Чуть погодя она мягко улыбнулась. И тут же – как будто «что-то» начало растворяться, как будто «что-то» пришло в движение – вот такое ощущение возникло у Тайти.

– Все нормально.

И Нагасэ, не взяв протянутую ей руку, встала.

□■□■□

Тот же день, после уроков. Тайти сидел один в комнате кружка.

У класса 1-1, где учились Аоки с Кириямой, похоже, затянулся классный час, а Нагасэ и Инабу зачем-то вызвали как представителей кружка изучения культуры.

Разложив на столе учебники и тетради, Тайти принялся делать домашку на завтра, однако мысли его витали где-то в облаках. Это он и сам понимал. И это понимание…

Внезапно дверь открылась, и кто-то вошел.

Нагасэ. Первым делом она осмотрелась.

– Тайти, ты один?

– А, ага…

Нагасэ была какой-то не такой, как всегда.

– Ну, раз классный час у один-один еще не кончился, это естественно, ведь так?

С этими словами Нагасэ села на диванчик. Очень прямо.

– …Слушай, ты Инаба, что ли?

[Нагасэ] приподняла брови.

– А… ну да.

– Понятно. А [тело Инабы] куда пошло? В нем… видимо, Нагасэ, да?

– Да, мы с н… ней обменялись. И там [мне] кое-что поручили. Ну, с этим и Иори может справиться, так что нет проблем.

– Спасибо за труд. Хоть у нас и такой мелкий кружок, все равно руководству приходится много чего делать.

– Вовсе нет. Кстати…

Потом [Нагасэ] еще раз повторила «кстати». И замолчала надолго, словно не решаясь продолжить.

– Что думаешь насчет Юи и Аоки на большой перемене?

– Что думаю… А почему ты спрашиваешь?

– Не обращай внимания. И потом, скорее всего, ты ничего не думаешь.

– Мм… да, пожалуй. Ну, я ко всему этому, по-видимому, никакого отношения не имею, но это было как будто в другом мире… Черт, честно говоря, не могу нормально выразить это словами. Но мне показалось, что это было круто. Только я не пойму, это относится к тем двоим или к чему-то другому.

Ощущение было, как будто его что-то потрясло. Но это что-то буквально слепило, и Тайти не мог ухватить толком его форму.

Услышав ответ Тайти, [Нагасэ] с неизменным выражением лица хмыкнула.

– Кстати, Инаба, а ты чего хотела добиться, когда показывала нам это? – спросил Тайти.

На это [Нагасэ] распахнула глаза и сделала совершенно неверящее лицо.

– Тайти… Не может быть, ты на полном серьезе… на полном серьезе говоришь, что не понимаешь, почему я вам это показала?

– Ээ…

Тайти снова принялся размышлять.

Действительно ли он не понимает, зачем все это было?

Может быть, на самом деле он понимает, но хочет делать вид, что не понимает?

…И если так, то почему?

– Ну… достаточно. Придется сказать тебе прямо…

«Придется сказать тебе прямо», – еще раз повторила [Нагасэ] и сделала паузу.

– Тайти, в конечном счете что ты думаешь про Иори?

Этот вопрос вонзился Тайти прямо в грудь.

– Ты прямолинейная, как всегда… Инаба. Да еще и говоришь это в теле [Нагасэ] – это совсем как-то…

Тайти не был уверен, что ему это удалось, но старался говорить как можно более небрежным тоном.

Ему казалось, что так он хоть немного обманет собственные раны.

– По-моему, наоборот, это идеальный момент, а?

И [Нагасэ] ухмыльнулась. Эта ухмылка казалась какой-то более неуклюжей, чем обычно.

– В каком это месте он идеальный… Ну, в общем, я…

В мозгу Тайти вспыхнула мысль: почему вообще я должен отвечать на такие вопросы?

Но когда он это понял, было поздно: слова уже полились.

– По-моему, сейчас у нас классные отношения. Я их… совершенно не хочу разрушать… Но… вот только…

И тут…

Дверь снова открылась. Там обнаружилась [Инаба]. И, входя в комнату, она сказала:

– А, Иори. Насчет того дела, про которое ты говорила, – куратора не было на месте, поэтому придется в другой раз… Ээ, что такое?

Сидящая на диванчике [Нагасэ], назвавшая себя Инабой, тихонько произнесла:

– Инабан, ты слишком быстро…

И вдруг повернулась к Тайти; на лице ее было написано «ай!».

Что… что здесь…

Мысли Тайти хаотично запрыгали.

Внутри сидящего на диванчике [существа с внешностью Нагасэ] была Инаба – он так думал, и она сама так сказала. Значит, внутри только что вошедшего [существа с внешностью Инабы] должна быть Нагасэ – однако стоящее в дверях [существо с внешностью Инабы] ведет себя как самая натуральная Инаба, как будто и не было обмена, более того, обратилось к сидящему на диванчике [существу с внешностью Нагасэ] «Нагасэ», а [существо с внешностью Нагасэ], к которому так обратились, сказала «Инабан», как только Нагасэ зовет Инабу…

Это значит, что…

– …Обманула.

[Нагасэ] – вовсе не участвовавшая ни в каком обмене, самая что ни на есть настоящая Иори Нагасэ – встала с диванчика и проскользнула мимо Инабы… точнее, попыталась, потому что Инаба схватила ее за руку.

– В чем дело?! Иори?!

– Инабан! Пусти!

– Отпустить того, кто плачет… ай?!

С силой дернув рукой, Нагасэ вырвалась и пулей вылетела из кабинета.

Инаба тут же ринулась следом. Однако с полминуты спустя вернулась в кабинет.

– Черт! Когда она серьезно настроена удрать, мне ее не догнать!.. Бесполезно, очень уж она скоростная. Так. Тайтиии!!! Что ты тут натворил?!

Инаба стремительно подошла к Тайти, схватила его за ворот и приподняла.

– Кх… почем мне знать!.. Не понимаю, что было, но Нагасэ притворилась, что «обменялась с Инабой»… вот.

– Притворилась мной… что это значит?

– Говорю же, Нагасэ сделала вид, что она Инаба, и я полностью купился! А потом вошла ты… и вот.

Тайти по-прежнему не понимал, что это зна-…

Нет.

Он понимал, что это значит.

Разве в тот раз он ей не обещал?

Разве он не сказал, что всегда, в любом случае сможет?

Разве он не сказал, чтобы она верила в него?

Разве он не сказал, что поймет, что Нагасэ – это Нагасэ, что бы ни произошло?

И вот теперь Нагасэ устроила Тайти испытание – похоже, так?

Нет, не так.

Испытание?

Что он такое несет?

Сколько еще он будет думать так эгоцентрично?

– Нагасэ… пыталась мне поверить, так, что ли?..

Тайти был смертельно зол на самого себя за то, что не ответил ей.

Не в силах просто смотреть на Тайти, который боялся порвать их нынешние отношения, страшился сделать еще шажок вперед, бездумно продолжал убегать, Нагасэ сама сделала первый шаг.

Инаба опустила руку, сжимавшую воротник Тайти.

– Похоже, ты сам догадываешься.

– Аа… я догадываюсь, что вел себя как последнее дерьмо.

– Хм… Может, мне тебе разок врезать?

– С чего это… не, не на-… уаа?!

Прежде чем он успел договорить, на его левую щеку обрушился полновесный удар.

– Аййй… Т-ты… не, на самом деле спасибо. Ты меня встряхнула.

Не бояться. Не убегать. Смотреть в лицо. Идти вперед. Сражаться.

Сейчас его очередь идти вперед. Это будет самым уважительным ответом по отношению к Нагасэ, которая в него поверила.

Когда человек, который один раз уже ошибся, говорит такое, над ним же будут смеяться, да?

Если и будут – не страшно. Даже ошибившийся человек должен идти вперед, сколько бы над ним ни насмехались, это несомненно.

– …Ох, какие же вы все неуклюжие. Я от вас в шоке, честно. Видеть вас больше не могу.

Инаба бросилась на диванчик.

– Давай уже беги за ней. Я, похоже, тут без надобности.

Не глядя на Тайти, Инаба замахала рукой, словно собаку прогоняла.

– …Понял.

Своей ошибкой он причинил боль Нагасэ. Он должен принять этот факт, решительно посмотреть в глаза самому себе, четко выразить собственные мысли.

В последний момент он кинул короткий взгляд назад.

Инаба даже не попыталась посмотреть вслед уходящему Тайти.

Уже слетев по лестнице на первый этаж здания кружков, Тайти вдруг кое-что осознал.

– Эта Нагасэ… куда вообще побежала?..

Для начала он рванул к главному корпусу.

Там обнаружилась некая фигура, которая, приняв внушительную позу, глядела прямо на Тайти.

Стянутые за затылком волосы, сверкающие очечки.

И общее ощущение человека, стоящего над другими.

Староста класса 1-3 Майко Фудзисима.

Фудзисима быстро сместилась, очутившись на пути Тайти.

Думать о Фудзисиме ему было совершенно некогда; так Тайти подумал, но…

– Яэгаси-кун!

…проигнорировать этот решительный оклик он не смог.

– Хаа… хаа… чего тебе… Фудзисима?.. Я щас очень спешу, так что…

– Это из-за тебя сейчас Нагасэ-сан плакала?

Ее вопрос пришелся точно в цель.

– А, аа…

Фудзисима твердо зашагала к Тайти.

– Я без понятия, что именно произошло, но парень, который заставил плакать слабую девушку, должен получить пощечину. Ты готов?

Об этом правиле, про которое Тайти слышал впервые в жизни, Фудзисима говорила как о чем-то естественном.

– Что за… Нет, я готов.

Такое наказание вполне естественно. И потом, если Фудзисима отступится…

– А? У тебя левая щека уже красная. Что, кто-то уже успел приложиться?

– А-ага… Это… уоо?!

На ту же самую щеку обрушилась сверхмощная затрещина.

– !.. Обычно, когда левая сторона уже красная, то бьют по правой, нет?! По-моему, мне уже так больно, что это становится даже в кайф!?

Майко Фудзисима открылась с новой, суперсадистской стороны.

– Кстати, нормальная пара непременно должна состоять из парня и девушки, как ты считаешь, Яэгаси-кун?

Вопрос, смысл которого остался для Тайти загадкой.

– Слушай, Фудзисима. Сейчас для таких разговоров у меня нет вре-…

Тайти шагнул вперед-вправо. Однако Фудзисима вытянула руку в том же направлении, преградив ему путь.

– Без всякой связи с этим: ты не хотел бы видеть мир, в котором человека, который тебя любит, любят все?

На этот раз Тайти сделал пару шагов влево… однако Фудзисима скопировала его движения. Причем с абсолютно бесстрастным лицом.

– Но мир – не улица с односторонним движением. По-настоящему кого-то любить может только тот человек, которого этот кто-то тоже любит. Это очень важно, не смей этого забывать.

Фудзисима зачем-то сунула ему в руку ключ на красном шнурке. Судя по его виду – ключ от велосипеда?

– Яэгаси-кун, ты ведь в школу ездишь на поезде, да? Тогда возьми вот это.

– Что?

– Я, похоже, ничего не смогу сделать. Скорее всего, Нагасэ-сан сейчас нужен ты. Поэтому отправляйся сейчас же. Она побежала от главных ворот налево.

Растерявшись от столь неожиданного развития событий, Тайти смотрел на ключ в своей ладони.

– Фудзисима… а ничего, что я так?

– Ничего или чего – раз это нужно для Нагасэ-сан, значит, естественно, правда? И что в этом мире может быть важнее, чем остановить ее слезы грусти?

Добавив потом «Иди за мной», Фудзисима направилась к велопарковке.

Есть же какой-то предел того, насколько клевым можно быть.

Так и влюбиться недолго.

– А… и еще. По-моему, ты кое-чего недопонял, поэтому должна сказать вот что. Я… и с парнями тоже вполне могу.

Майко Фудзисима заявила, что она би.

Тайти колесил по городу на велике Фудзисимы. По пути он бог знает сколько раз звонил Нагасэ, но та не брала трубку.

Незаметно пролетел час.

Тайти не предполагал, что затерявшегося в городе человека так трудно найти.

– По идее, пешком она не должна была уйти далеко, но… Ее вещи по-прежнему в кружке, так что вряд ли она уехала домой. Может, мне стоит в школу вернуться…

Так размышляя, Тайти добрался до реки, рассекающей город на восточную и западную части, и тут…

Лучи красного солнца высветили силуэт человека, сидящего свесив ноги на ограде набережной.

Идеально дополняющим его фоном служил меланхоличный, унылый закат.

Настолько сильно выделялся человек по сравнению со всем окружающим.

Тонкие руки и ноги, стянутые на затылке волосы, слабо колышущиеся на ветру.

Точно сцена из фильма, где исполнительница главной роли – она, Иори Нагасэ.

Налетел сильный порыв ветра. Словно пытаясь уклониться от него, Нагасэ отвернула голову назад. И тут ее взгляд уперся в Тайти. Она изумленно распахнула глаза.

– Та-Тайтиии – уа!

– Осторожно!

Сидящая на ограде Нагасэ потеряла равновесие – могло быть действительно опасно, но она тут же выровнялась.

Тайти прошиб холодный пот. Если бы Нагасэ упала, то, скорее всего, не погибла бы, но до воды было прилично далеко, а спуск к ней представлял собой вертикальную бетонную стену, так что выбраться оттуда было бы непросто.

– Уф, ты меня здорово напугал… И вообще, Тайти, что ты здесь…

Сделав пол-оборота, Нагасэ спрыгнула с ограды и подошла к Тайти.

Под глазами еще оставались следы слез.

У Тайти защемило в груди.

Поставив велосипед на обочине, он резко склонил голову.

– Мне правда очень жаль, что я не понял. Хотя и обещал тебе. Хотя и хвастался так гордо. И так облажался…

– Люди… что такое мы сами? Когда внешность та же самая, даже если содержимое другое, этого никто не замечает. Достаточно чуть-чуть попритворяться – и вот я уже не я… Ой, я вовсе не хочу сказать, Тайти, что я тебя виню! Тайти, ты абсолютно ничего плохого не сделал, честно! Во всем виновата я… Когда в такой ситуации тебе такое говорят, поверить – это же естественно. Мы ведь всегда верили друг другу – ты мне, я тебе… Слушай, прости меня, правда. Я больше никогда так не буду. Правда, правда… я очень сильно извиняюсь.

Нагасэ каялась, уныло понурившись.

– Но это получилось из-за того, что ты тоже пыталась идти вперед, хотя и по-своему? Поэтому спасибо тебе. И теперь моя очередь.

До сих пор он не смотрел этому в лицо.

До сих пор он об этом не думал.

Так что, естественно, это и не продвигалось.

Что его пугало, что сбивало с толку? Может, то, что все это было для него впервые, – в этом причина?

Но так ведь со всеми. Неизвестное пугает – человек не понимает, что с этим нужно делать.

Если это неизвестное что-то очень яркое, оно пугает еще больше.

Однако если так и сидеть в страхе, ничего не делая, то это ни за что не заполучить.

Продвигаясь вперед, не всегда добиваешься успеха – это тоже правда.

Вполне возможно, что результат будет болезненным – ты в итоге потеряешь это, которого жаждал.

Вполне возможно, что тебя ждет страдание.

Но если, пойдя на этот риск, ты все же заполучишь это, тебе откроются бесконечные возможности.

Почему он этого не понимал?

Принять, посмотреть в лицо, осмыслить – и пойти вперед.

– В последнее время… много чего произошло. Правда, очень много.

Тайти заново прокрутил в голове все, что было связано с Аоки, с Кириямой, с Инабой и, конечно, с Нагасэ. То, что он получил, когда происходившее «принял, посмотрел в лицо, осмыслил», и позволило ему двигаться вперед.

– И я тогда очень многое понял, усвоил. И подумал, кто же я сам, и понял…

В похожих на самоцветы глазах Нагасэ отчетливо отражалась фигура Тайти.

– Невыразительный и твердолобый персонаж!

– Я знаю.

…А он-то считал, что эта истина ее шокирует.

– Эмм, поэтому… Нагасэ, меня к тебе страшно тянет.

– Тянет?.. Ко мне… в смысле?

– Да. Думаю – хорошо бы я умел, как ты, делать самые разные лица: улыбающееся, сердитое, довольное, грустное, веселое, угрюмое, серьезное, шутливое… в общем, бесконечное количество.

Да, его к ней тянуло. К Нагасэ, умеющей весело жить со всеми этими разнообразными выражениями лица.

– Э, это… но я же… разных персонажей играю… только поэтому… к чему тут тянуться-то. Я… потеряла настоящую «меня», я же урод?

Темная сторона Нагасэ.

Однако у нынешнего Тайти на это было нечто вроде ответа.

Можно ли так? – спросил Тайти у самого себя. Возможно, его предчувствие верно, возможно, оно ошибочно. Риск есть. Если он снова ошибется – возможно, шансы вернуть все, как было, станут еще хуже.

Но если возможность спасти Нагасэ остается, он должен попытаться.

– А так ли это на самом деле? – спросил он.

Сначала Нагасэ просто смотрела на Тайти, раскрыв рот, словно не могла понять его слова. Но постепенно ее выражение лица стало мрачнеть. И холоднеть.

– Что? Тайти, что ты хочешь этим сказать? Ты что-то не так понял?

От этих слов, произнесенных Нагасэ с бесстрастным видом, но осуждающим тоном, Тайти как будто растерялся.

Но… но.

– Шутливая; дурашливая; застенчивая; отпускающая грязные шуточки; делающая дурацкие вещи и заставляющая других делать дурацкие вещи; поступающая по настроению; изобретательная; бегающая так, что фиг догонишь; подмечающая тонкие моменты; ни о чем не думающая; наоборот, думающая даже слишком много; позитивная; негативная; отпускающая натянутые шуточки, видимо, чтобы скрыть смущение перед тем, как сказать что-то серьезное; говорящая серьезные вещи, как только подумаешь, что сморозила глупость; жутко мрачная; веселая; иногда делающая холодное лицо; то ведущая себя как ребенок, то нет; ласковая; озорная; проявляющая отзывчивость, стоит только подумать, что ты на такое неспособна –

– …Эмм? О чем ты вообще?..

– Это всё Иори Нагасэ.

Нагасэ задеревенела, словно ее ударили. А потом, как будто что-то тщательно прожевав, медленно сжала губы и сказала:

– Да? И что из этого настоящая «я»… Нет ведь, ничего из этого не настоящая «я»…

– Всё из этого ты.

– …А?

– Всё из этого – Иори Нагасэ.

– …Я ж говорю… о чем ты…

– Всё, всё, всё, всё… это – Иори Нагасэ!

Может, только это и есть правда?

– Нет, погоди… Это же не значит, что такой человек существует, нет? Человек, у которого столько лиц, просто не –

– Ничего особенного, обычное дело. У всех людей есть разные лица. Вопрос только в количестве. Я из тех, у кого мало, ты из тех, у кого много. Только и всего.

– Но… но я все это, чтоб подстраиваться под других…

– Все меняют своего «персонажа» под атмосферу. Ты просто делаешь это сильнее других… разве нет? И кстати, ты ведь сама говорила, что в последнее время у тебя это так свободно не получается?

– Это… но я все-таки… если не подготовлю нужного персонажа, с человеком нормально общаться не смогу…

– Чтобы никак не подготовить себя к конкретному человеку, а потом нормально с ним общаться – таких людей, наверно, вовсе нет.

– Но, но… я… даже что мне нравится… чисто по атмосфере решаю…

– Просто тебе одинаково нравится много разных вещей, а в зависимости от атмосферы ты меняешь их порядок, разве нет?

– Н-но я… я даже не смогла сама решить, в какой пойти кружок…

– А разве не то же самое с теми, кто просто выбрал кружок, где будет попроще, или пошел за компанию с друзьями?

– …По-моему, ты в основном лепишь отмазки?

– …По-моему, я сплошняком леплю отмазки.

– Что, ты сам признался? – и Нагасэ расхохоталась, схватившись за живот. Заразившись от нее, Тайти тоже засмеялся. Заразившись от него, Нагасэ засмеялась еще сильнее. Заразившись от нее, Тайти тоже засмеялся еще сильнее. Смех вызывал новый смех. Смеховая лавина.

Просто веселье. Чистое веселье. Такое веселье, словно здесь собралось все веселье в мире.

Когда они наконец отсмеялись, Нагасэ, тяжело дыша, сказала:

– Ах-ха-ха, хаа… Устала… Знаешь, Тайти, меня вроде как тоже к тебе тянет. Всегда, в любое время, что бы ни творилось… Ты не трясешься, держишь себя в руках, ты с кем угодно Тайти, ты всегда Тайти. Когда я думаю, что ты, наверно, одинаково на меня смотришь, какой бы «мной» я ни была, мне становится очень… легко. …Вот к этому человеку, с которым мне так легко, который всегда остается собой, – вот к нему меня и тянет.

Тайти мысленно застонал. Они, оказывается, так похожи. Только направление векторов противоположное.

Тайти по сравнению с другими людьми выражал свои эмоции немного бедно. Нагасэ по сравнению с другими людьми выражала свои эмоции немного избыточно. Но в конечном счете все это было «немного» – ничего серьезного. Так жить вполне можно. По крайней мере, Тайти до сих пор не особо волновался на этот счет. Но Нагасэ ошибочно решила, что это нечто серьезное, и раздула эту проблему до состояния настоящей травмы. Вот так все получилось, да?

Где-то он натыкался на историю, главные герои которой переживали по поводу того, что один из них полностью лишен эмоций, а в другом эмоции бушевали; вот у них были действительно серьезные проблемы, рядом с которыми проблемы Тайти и Нагасэ – ничтожно маленькие. Однако людям свойственно переживать как раз из-за маленьких проблем. Маленькие они, может, и маленькие, однако для самого человека разрастаются до такого размера, что способны и придавить. А если сложить вместе маленькие проблемы всего человечества, наверняка получится больше, чем если сложить серьезные проблемы. Что это означает? Да просто таков мир, в котором живут люди.

Чтобы в этом мире маленькие люди, атакуемые маленькими проблемами, могли жить, необходимо что-то.

Вовсе не ради самопожертвования – просто сейчас он может отчетливо это сказать. Ради Нагасэ, но, очевидно, и ради него самого.

Так что давай, скажи это.

– Иори Нагасэ, я тебя люблю. Поэтому давай встречаться.

Когда два человека, недостатки которых компенсируют друг друга, идут вместе, взявшись за руки, они могут нормально жить, отбросив все свои маленькие проблемы, не так ли?

Нагасэ молча открывала и закрывала рот. Похоже, она не находила слов. Даже несмотря на закат, отчетливо видно было, что лицо ее покраснело.

Какое-то время Нагасэ просто моргала, потом вдруг съежилась и опустила голову.

Словно что-то прижимая к себе, словно в чем-то удостоверяясь, словно что-то лелея.

Потом она подняла голову –

И –

На лице ее читалась –

«Пустота».

Разом побледневшие – хотя только что были красными – щеки.

Полное отсутствие всякого выражения.

Темные, тусклые глаза.

Безжизненность.

Как уже было когда-то у Рюдзена Гото.

И это сказало:

– Здравствуйте… Давно не виделись… И прошу прощения. Аа… Возможно, вы уже поняли, увидев это лицо… Я Халикакаб…

…До этого момента Тайти даже не вспоминал.

Что мир Тайти и его друзей в руках у Халикакаба.

Что бы ни произошло, насколько бы нереальным это ни оказалось – было бы неудивительно.

Халикакаб уже вселялся в [Гото].

Ничто не мешало ему вселиться и в [Нагасэ].

– Аа… Сначала я должен извиниться перед вами – прошу прощения… Позже извинитесь, пожалуйста, и перед Нагасэ-сан… Я от всего сердца… хм, от всей сердцевины считаю, что это действительно непростительно. …Аа… следовало сказать «от всей души». …Но это из-за вас всех? Потому что вы довольно интересные…

Халикакаб в [теле Нагасэ] подошел к Тайти поближе и, достав из карманов мобильник и кошелек, кинул ему. А потом неожиданно будничным движением влез на ограждение вдоль реки и встал лицом к дороге, где был Тайти.

Налетел порыв ветра, школьная форма захлопала.

Тук.

Сердце Тайти подпрыгнуло, словно пытаясь выскочить из груди.

Возможно, никогда еще в своей жизни у него не было настолько отвратительного предчувствия.

И тут Тайти увидел.

[Нагасэ], которая до сих пор как будто сияла, вдруг словно окуталась угрюмо-черной тенью, совершенно не вяжущейся с понятием «жизнь».

– Эй… что ты…

Не в силах больше произнести ни слова из-за резко пересохшего горла, Тайти медленно, чтобы не провоцировать Халикакаба, двинулся к нему.

Однако Халикакаб с таким видом, будто действия Тайти его совершенно не волнуют, да и вообще ничто особо не волнует, проговорил:

– …Как я и сказал, прошу прощения…

Стоящее на узком, ненадежном бортике [тело Нагасэ] откинулось назад.

И –

[Нагасэ], то есть Халикакаб, полетел вниз головой к далекой воде.

– Эй, не может быть?!

Тайти рванулся к ограде – и тут тьма.

Зрение вернулось.

Под ягодицами – что-то твердое.

На заднем плане – знакомая комната кружка.

Перед глазами – Инаба и Аоки.

□■□■□

В муниципальной больнице, в рекреации на втором этаже, где были только скамейки и торговые автоматы, собрались члены КрИКа. …Все, кроме Нагасэ.

Нагасэ в это время была в палате интенсивной терапии.

Все сидели с одинаково бледными лицами. Видимо, подумал Тайти, и у него самого такое же. Как ни странно, мысли его были ясными и четкими.

– Мммать!.. Иори-тян умирает, какого черта мы ничего не можем поделать?..

С мукой в голосе выдавив эти слова, Аоки стукнул себя по бедру.

– Не вини себя без толку, Аоки. Мы все тут бессильны, ничего не попишешь, – тихо проговорила Инаба. Слова ее прозвучали резко, но удивительным образом в них слышалось и сочувствие.

– Простите меня… ребята… Я… если бы как надо все сделала… Конечно… когда я стала [Тайти]… надо было сразу прыгнуть и помочь… надо было… Но в таких случаях могут утонуть оба… и правильнее либо бежать звать на помощь, либо искать что-нибудь плавучее… Я так слышала… и… – и Кирияма завсхлипывала.

Кирияма выглядела такой слабой, что, казалось, в любой момент рассыплется. Сидящая рядом Инаба ее крепко обняла, притянула к груди, ласково погладила по каштановым волосам.

– Юи, ты поступила правильно. Здорово, что ты в такой ситуации сохранила холодную голову, правда. Если бы ты не сделала все, как надо, все могло бы получиться еще ужаснее. …Ты молодец.

При последних словах Кирияма стала всхлипывать еще сильнее. Инаба, словно давая понять, что сейчас плакать можно, просто сидела.

– Да… это все моя – ай?!

Едва Тайти успел раскрыть рот, как Инаба резко пнула его по лодыжке.

Посмотрев на Инабу слезящимися глазами, он увидел, что ее лицо искажено, как от боли.

Придвинувшись к самому уху Тайти, Инаба выдавила:

– Не вздумай это сказать, Тайти… Хоть как, но… терпи. Я этого больше не выдержу. Сойду с ума… Поэтому хотя бы ты держись… пожалуйста…

Падение. Спасение. Доставка в больницу. И слова медсестры: «Состояние очень тяжелое». Как они умудряются справляться с накатывающими волнами стресса? Тайти знал ответ: благодаря тому, что большую часть этого всего принимала на себя Инаба.

Пристально глядя Инабе в глаза, Тайти кивнул. У Инабы тоже есть предел.

Инаба кивнула в ответ, и напряжение на ее лице совсем чуть-чуть спало.

На самом деле в происходящем не был виноват никто из тех, кто здесь сидел, – только он. Это все понимали. И тем не менее они не могли не винить себя. Всячески себя обманывали. Хотели что-то поделать с этим чувством беспомощности.

В рекреации, кроме них четверых, никого не было. С матерью Нагасэ связаться не удалось – дома ее, похоже, не было. В ближайшее время из школы должен был примчаться Гото.

Тайти посмотрел вверх. Перед глазами был лишь тусклый потолок. Из двух расположенных бок о бок флуоресцентных ламп одна не работала, поэтому было темновато.

Топ, топ.

Послышались звуки шагов. Они приближались – тот, кто их издавал, явно направлялся сюда.

Рекреацию залило зловещее молчание. Кто идет, естественно, ребята знать не могли. Но все затаили дыхание – уж не он ли?

«Ни о чем не беспокойтесь», – говорил он; «Я не планирую агрессивных действий по отношению к вам», – говорил он; «Я хочу, чтобы вы не вспоминали о своем положении», – говорил он. На самом деле до сих пор так все и было, но, несмотря на это, теперь, когда он настолько сильно вмешался в их жизнь, невозможно было поверить, что он не более чем наблюдатель.

И вот он появился здесь, в рекреации.

Все это поняли с одного взгляда. У обычного человека не может быть такого безжизненного лица, верно?

Это была их вторая встреча с Халикакабом в облике [Рюдзена Гото] после той, в кабинете кружка почти месяц назад.

– Здравствуйте… Аа… какие опасные взгляды… Пожалуйста, не делайте ничего неприятного… Прошу вас от всей души, – с безразличным, абсолютно незаинтересованным видом проговорил Халикакаб с [внешностью Гото].

Тайти и остальным даже стало неуютно от такого устрашающего безразличия к «здесь и сейчас».

Сердиться, пугаться, обвинять, просить объяснений, дрожать, сражаться, бежать, бить, испытывать ужас, горевать – какой выбор следовало сделать?

Глядя на ни на что не обращающего внимания Халикакаба, Тайти был в растерянности, не понимая, как вести себя ему самому. Клубящиеся внутри него непостижимые эмоции не могли найти себе выхода.

– Ты, зачем ты явился? Что тебе надо?

Остальные были совершенно неспособны как-то реагировать, и лишь Инаба выказала тихую ярость. Ее спокойствие таило в себе предзнаменование чудовищного взрыва.

– …То, что Инаба-сан сразу задала этот вопрос, мне очень помогло… Аа, Яэгаси-сан уже рассказал вам, что я сделал, не так ли? Аа… хотя мы и переходим наконец к делу, но все равно получается монолог… ну и ладно. Эмм… с этого момента пройдет приблизительно тридцать минут, и

[тело Иори Нагасэ-сан] умрет.

Он это произнес таким тоном, как будто сообщал нечто несерьезное и давно известное.

У шуток должен же быть какой-то предел, подумал Тайти.

– …Ты что сказал!.. Ты даже смертью собираешься управлять?!

Это выкрикнула, естественно, Инаба.

– Нет-нет, Инаба-сан… Подобное невозможно, не так ли?.. Я просто скромный Халикакаб… Но точно распознавать факты в моих силах… Так вот, [тело Нагасэ-сан] умрет. Вам это понятно?

– Кто… кто вообще в это поверит! – со слезами в голосе, но очень решительно воскликнула Кирияма.

Вот именно – в это невозможно поверить.

– Ну, в конечном счете верить или не верить – решать вам, но… я хотел бы, чтобы вы поверили… Я с таким трудом сюда пришел, а когда мои усилия не оценивают по достоинству, я теряю мотивацию… Аа, с самого начала такого не было… Ну, честно говоря, сейчас такое есть, но совсем чуть-чуть… Потому что вы интересные… Аа, бесполезный разговор… Хотя мне еще есть что сказать. Эмм, вы готовы?.. Инаба-сан… Запомните, пожалуйста… потому что во мне нет ни силы духа, ни желания повторять это много раз.

И, сделав паузу, Халикакаб все тем же ровным, лишенным интонаций голосом произнес:

– Сейчас личности вас всех могут свободно перемещаться между [телами вас всех]… но, естественно, в одном [теле] может быть только одна личность… И поэтому, когда одно [тело] умрет, должна перестать существовать одна личность, не так ли? Но… вот что самое важное: личность, которая умрет, и [тело], которое умрет, не обязательно должны быть одним и тем же человеком… Мм… даже если в этом [теле] будет другая личность, никаких проблем… И поэтому у меня к вам есть одно предложение: выберите сами, чья личность умрет вместе с [телом Нагасэ-сан] . Напоследок скажу вот что… В течение тридцати минут от этого момента вы можете высказывать свои пожелания, и в соответствии с ними будут происходить обмены личностями… В общем, это всё…

В самом деле, что этот тип сказал?

– То есть… это от тебя полностью зависит, кто с кем меняется?.. Эти обмены были… неслучайными?.. – с обалделым видом пробормотал Аоки.

– Нет-нет… Случайные обмены я могу делать, обмены конкретными личностями – нет… Вы думаете, такое вероятно? Аа… но предыдущие обмены действительно были случайными… Иначе было бы слишком утомительно…

Глядя на апатичного и в то же время беззаботного Халикакаба с [внешностью Гото], Инаба яростно вскочила.

– Кончай эти шуточки, тыыыы!!! – и она бросилась на Халикакаба

– Аа… какая кровожадность… – пробормотал Халикакаб, и в следующий миг Инаба резко застыла. Потом изумленно заозиралась.

– А?.. обме… н?

По озадаченному выражению лица и по манере речи Тайти догадался: обмен произошел между Нагасэ и Инабой. У него на глазах в [тело Инабы] вошла Нагасэ.

Нагасэ [Инаба] отступила от [Гото] на пару шагов, потом повернулась к Тайти и остальным.

– Эмм, почему… Тайти? Мы же должны быть… у моста…

После того как в Нагасэ вселился Халикакаб, она лишилась сознания, и ее время остановилось еще там, на мосту, когда она стояла лицом к лицу с Тайти, так, что ли?

Как ни посмотри, а такие игры с людьми – это уже чересчур. Кем он вообще их считает?

В груди Тайти резко вспыхнул гнев. Этот гнев заставил его подойти к Халикакабу в [теле Гото] и вытянуть руку.

– Что ты себе – а?

Тело Тайти вдруг мягко поднялось в воздух.

И тут же мир перевернулся вверх тормашками. На мгновение перед ним показались глаза Халикакаба, черные, как бездонная пустота. А следом на его спину обрушился сильный удар.

– Гха?!

Когда Тайти понял, что глядит в потолок и что боль в спине ушла, он подумал лишь о своем бессилии, о том, с какой легкостью их всех растоптал обитатель этого аномального мира, называющий себя Халикакабом.

Маленькие люди сильному врагу даже противостоять не могут.

Не могут даже защитить тех, кого любят.

– Не надо… Вы сейчас должны заниматься не этим… Ну… я вернусь, когда придет срок… К этому времени примите решение, пожалуйста.

Остановить уходящего Халикакаба больше никто не пытался.

Все только потрясенно провожали его взглядом.

– Та-Тайти! Ты как?! И почему здесь был Го-сан?!

Нагасэ [Инаба] подбежала к Тайти и протянула ему руку, чтобы помочь встать.

Это лицо, полное смущения и беспокойства, Тайти просто не мог видеть.

«Не хочу в такое верить». С этой мыслью Тайти пробормотал: «Поменяй Нагасэ с Инабой».

Халикакаб говорил про «в соответствии с пожеланиями», однако такого просто не должно быть. По идее. Но…

– !.. Почему я держу Тайти за руку?.. И где этот дерьмец Халикакаб?!

В [тело Инабы] перед глазами Тайти снова вернулась личность Инабы. А личность Нагасэ, по всей видимости, вернулась в [тело Нагасэ], лежащее в палате интенсивной терапии.

Все это оставалось лишь принять.

Тайти, Инаба, Кирияма и Аоки для начала убедились, что все правильно понимают ситуацию.

– Короче говоря, нас заставляют выбрать, кого убить… так? Чего он вообще добивается, этот гад!.. Это, блин… хрен знает что!.. – полным ненависти голосом выплюнула Инаба.

– Но что Иори умрет… это просто… этого не может быть… Ведь врачи… стараются изо всех сил!.. – отчаянно проговорила Кирияма.

– Вот именно… То, что сказал этот дерьмец Халикакаб, может быть просто лажей. Но может быть и правдой. К такой возможности мы должны быть готовы. Как бы жестоко это ни звучало, но это так. Если такое действительно произойдет, это будет уже необратимо. Нам остается только подчиниться… хотя это смертельно бесит.

Да, все было так, как сказала Инаба. Как бы они ни хотели сбежать, это было невозможно.

Проверить, правду или нет сказал Халикакаб, они никак не могли.

– …Чччеоооорт! Как вообще такое может быть, когда я здесь! – и Инаба со всей силы стукнула кулаком по тонкой кожаной обивке скамейки.

– Кто же умрет… кем придется пожертвовать?.. – уткнувшись лицом в ладони, пробормотал Аоки.

Допустим, слова Халикакаба – правда.

Тогда [тело Иори Нагасэ] умрет. И одновременно с этим умрет личность, душа одного из них пятерых.

Человека, желающего умереть, по крайней мере среди их пятерки не было.

Значит – им нужно обсудить, кем из них, как сказал Аоки, придется пожертвовать.

Смерть.

Это, особенно это – предельная боль. Такое даже вообразить почти невозможно.

Заставить кого-то взвалить на себя эту ношу – ни за что.

Поэтому.

– Если кто-то должен стать жертвой, пусть это буду я.

Хочу ею стать.

Позвольте мне ею стать.

– Юи… Стукни этого типа по голове как следует, – приказала Инаба.

– Слушаюсь. Со всей силы! – ответила Кирияма.

– Э, «вся сила» Юи – это жуть…

Слова Аоки были еще на полпути к сознанию Тайти, когда – прямо перед ним выросла Кирияма.

Покрасневшие глаза, леденящее душу выражение лица, спутанные каштановые волосы. Она производила впечатление дрожащего от ярости тигра.

Кулака Тайти почти не увидел.

Когда все-таки увидел, в его голове раздался треск кости. Ощущение было такое, будто ему снесло череп. И тело взлетело в воздух. А потом яростно шлепнулось на пол. В щеке взорвалась невероятная боль.

Поднеся руку к левой щеке, Тайти застонал.

– Не говори… такую хрень!..

Инаба, сев на корточки, схватила все еще стонущего Тайти за воротник и потянула вверх.

– Что за фигня?! Ты! Что еще за «я буду жертвой»! А ты… ты думал когда-нибудь о чувствах тех, кто сделает тебя этой самой жертвой?! Ты думаешь, что думаешь о других, но на самом деле ты думаешь только о себе! Ты самый настоящий эгоистичный олух! – проревела Инаба, глядя на него в упор.

Искренне зарядившая в кулак свои истинные мысли и истинные чувства Кирияма, искренне зарядившая в слова свои истинные мысли и истинные чувства Инаба – они обе дернули струны души Тайти.

И что-то в Тайти сломалось.

– …Да… И что, это разве плохо?! Я… я просто ненавижу смотреть, как на моих глазах кто-то страдает! Когда кто-то страдает, кто-то мучается, кого-то презирают, я всякий раз воображаю себе эту боль… И это воображение все разбухает и разбухает… И в конце концов… эта боль становится невозможной, абсолютно невыносимой!.. Я это ненавижу. …Если я могу это переложить на себя, то так лучше. Все равно больно, но эта боль понятная… и тогда ее можно вынести. …Да, я на самом деле это делаю не для кого-то другого… Это «самопожертвование» – оно для меня самого!

То, что уже долгое время туманно брезжило у него в голове, Тайти впервые привел в ясную форму и обратил в слова. Впервые он смог это сделать.

Левая щека Тайти горела. Но не только: эту пылающую щеку еще что-то увлажняло.

Тайти плакал.

Его затуманенный взгляд уперся в ошарашенную Инабу. Но тут же ее выражение лица сменилось на ласковое, и Инаба выпустила воротник Тайти.

– Вот как… Вот что ты чувствовал, Тайти. Ты точно странный. Странный, но до безумия добрый. Чувствуешь боль других как свою и говоришь, что тебе легче выносить ее самому… Ты добрый и неуклюжий дурачок… вот честно. Но если тебе больно от страданий других, то и другим больно, когда страдаешь ты, неужели ты этого не можешь понять? Тебя, может, и устраивает ранить себя, но от этого больно тем, кто рядом, – и мне, и другим. …Особенно тем, для кого ты больше чем друг.

Потом Инаба добавила, что, может, в такое время говорить такие вещи и безрассудно, но хорошо все-таки, что она выслушала, что у него на сердце. И порывистым движением вытерла слезы с лица Тайти.

– Тайти, прости меня!

Кирияма, плача, села рядом с Тайти.

«Я сделала тебе больно, прости меня, я сделала тебе больно, прости меня, я сделала тебе больно…» – все повторяла и повторяла она.

– Ничего… Кирияма. Ты ведь пыталась мне открыть глаза, правда? И потом… у тебя ведь сейчас и рука болит, которой ты меня ударила, и сердце наверняка тоже… Поэтому ты меня тоже прости… и спасибо тебе.

– Только еще одно… Хочу, чтоб ты понял… Тайти, если ты… если ты умрешь, нам всем будет во много-много-много раз больней, чем сейчас!.. Поэтому… поэтому не смей говорить такие вещи!

– Даже если бы ты этого не сказала – по-моему, он уже понял… – пробормотала рядом Инаба.

Забота друзей пропитала Тайти насквозь. И в то же время он осознал, насколько эгоистично вел себя до сих пор. По идее, все, что он делал, он делал ради других. Но наверняка так было далеко не всегда.

Возможно, если бы не этот «феномен обменов», он такого себя и не увидел бы прямо.

Тайти стал понимать себя чуточку лучше, чем прежде.

И многое понял об окружающих.

Если все принять, осмыслить и двигаться вперед, возможно, в будущем удастся добиться еще большего.

Возможно, в ожидающей их жизни будет и много горечи, но главное – будет бессчетное количество радостных вещей.

…Из этого будущего кто-то один должен быть исключен.

Безнадежное положение, которое невозможно описать словами вроде «жестокость», «ужас», «отчаяние».

– Что же… нам делать-то!.. – простонал Тайти. Выхода не находилось.

И тут заговорил Аоки.

– Я думаю… вместе с [телом Иори-тян] должна умереть Иори-тян.

Во «времени», которое, по идее, должно было течь непрерывно, открылась дыра.

Ни о чем не хотелось думать, ни о чем невозможно было думать.

– Ты, ты что вообще несешь?! Не смей… не смей говорить, что Иори должна умереть!!! – шумно, словно какой-то разъяренный зверь, дыша через нос, прокричала Кирияма.

– …Я же… я же и сам не хочу такое говорить!.. Но кто-то должен был это сказать, и я подумал…

А потом Аоки еле слышно добавил:

– Не все же Инабе-ттян играть роль злодея.

– Кх, вы правда все… слишком мягкие… – дрожащим голосом произнесла Инаба.

В глубине души все они это понимали.

В случае если они решат спасти Нагасэ, это будет означать, что Нагасэ будет жить в [теле кого-то другого]. Жить, позаимствовав [вместилище кого-то другого], взяв себе [общественное положение кого-то другого] – как ни посмотри, а это неправильно.

Но тем не менее…

Мысли Тайти бегали по кругу.

Вперед не продвигались.

– У нас получается что-то вроде заочного суда, так нельзя, наверно… По-моему, надо Иори-тян тоже все рассказать… Как думаете?..

– Да… ничего не поделаешь… Какой позор на мою голову, что мне только и остается цепляться за это «ничего не поделаешь»!..

– Ладно, раз я сказал, значит, я и поменяюсь… – произнес Аоки. – Поменяй меня, Ёсифуми Аоки, с Иори Нагасэ!

Всего мгновение спустя [Аоки] быстро заморгал. Потом какое-то время удивленно смотрел на сидящих перед ним на полу Тайти, Инабу и Юи и наконец спросил:

– Эмм… я все равно не понимаю – что происходит?..

Инаба принялась объяснять Нагасэ [Аоки] ситуацию в общих чертах.

– Как ни выбирай время, чтобы такое сказать, все равно будет шок… поэтому скажу сразу. Иори. Ты… может быть… должна умереть, – произнесла Инаба без дрожи в голосе, твердо глядя в лицо Нагасэ [Аоки]. Хотя, должно быть, ей даже произносить это было мучительно. Сила Инабы в том, что она не показывает свою слабость.

Нагасэ [Аоки] явно почувствовала по поведению Инабы, что та не шутит: ее лицо задеревенело. Глаза забегали, как у испуганного щенка.

Потом взгляд этих глаз нашел Тайти и остановился.

На миг лицо Нагасэ [Аоки] чуть-чуть, самую малость расслабилось.

Может быть, он все-таки сможет что-то дать находящейся в бездне отчаяния Нагасэ? С этой мыслью Тайти твердо вернул ей взгляд.

Сверх этого сделать он ничего не мог, и это его безумно мучило.

Нагасэ [Аоки] отвела взгляд от Тайти и посмотрела в этот раз на Кирияму.

Из глаз Кириямы катились слезы. Тем не менее она, с силой закусив губу, не выпускала голос наружу. Не выпускала всхлипы.

Снова повернувшись к Тайти, Нагасэ [Аоки] зажмурилась и крепко сжала губы.

Несколько секунд молчания – и она открыла глаза.

– Хорошо, продолжайте.

Лицо ее в этот момент было благородным и отважным до мурашек по коже.

Тайти не помнил, чтобы видел когда-либо в жизни настолько готового к чему-то человека.

Все дальнейшие объяснения Инабы до самого конца Нагасэ [Аоки] выслушала молча, лишь несколько раз кивнула.

Объяснение закончилось.

Однако Нагасэ [Аоки] еще какое-то время продолжала хранить молчание.

Какие чувства сейчас бурлили в ее груди, Тайти даже представить себе не мог.

Все наверняка подумали, что ей нужно побольше времени. Однако тут же –

Нагасэ улыбнулась.

И сказала:

– Раз так, значит, мне остается только умереть, да?

Светлым голосом, в котором не было ни намека на героический пафос.

– А… я правда помру, да?.. Хе-хе, понимаю, что помру, но при этом так вот разговариваю со всеми – такое странное чувство…

– Но… это еще не наверняка… – слабым голосом попыталась запротестовать Кирияма.

– Ну, может и не помру, но… все равно держусь так, как будто помру; не хочу ни о чем сожалеть.

Ее совершенно обыденные интонации подействовали на слезные железы Тайти.

– Нагасэ!.. Но тебе же сказали уже… Еще не однозначно, что твоя личность тоже умрет –

– Это нельзя. Нельзя, невозможно.

Ее улыбка, лишенная даже тени нерешительности, ударила Тайти прямо в сердце. Хотя внешность принадлежала [Аоки], но улыбка, вне всяких сомнений, была улыбкой Нагасэ.

– «Я» – это абсолютно вся я, в том числе и внешность. Ни только содержимое, ни только оболочка – это не «я». То и другое вместе – вот что такое «я». И я… горжусь тем, что это «я». …Раньше я себя постепенно теряла, но кое-кто заставил меня это понять.

Нагасэ глядела на остальных. Она сейчас производила странное впечатление: как будто игрок, уверенный в своей победе, готовится выложить решающий козырь.

– И потом, убить чью-то личность, занять чужое тело и жить в нем – это грех, я такого просто не смогу вынести.

Возразить на это было нечего.

Затем Нагасэ [Аоки] обратилась ко всем с последней просьбой.

– Можно я… с каждым из вас поговорю один на один?

По желанию Нагасэ, остаток времени она должна была провести в рекреации больницы наедине с каждым из членов КрИКа.

Остаток времени.

Все не хотели себе в этом признаваться, а может, даже хотели как-то воспротивиться этому, но время постепенно утекало, а поделать они ничего не могли.

Халикакаб сказал, что у них тридцать минут. Осталось уже совсем немного.

Сначала Нагасэ вошла в [тело Кириямы] и встретилась с Аоки, вернувшимся в [тело Аоки]. Затем, по-прежнему в [теле Кириямы], позвала Инабу. Когда Инаба проходила мимо Аоки, у того были мокрые от слез щеки.

Сейчас, одолжив [тело Инабы], Нагасэ была вдвоем с Кириямой.

Тайти и Аоки сидели на скамейке в коридоре чуть поодаль от рекреации. Они молчали. Взгляд Тайти упирался в дверь палаты интенсивной терапии. Там, за этой дверью, лежало [тело Иори Нагасэ]. Личность, находящаяся в [теле Нагасэ] сейчас, принадлежала Инабе. Естественно, она была без сознания; можно сказать, Инаба сейчас была посреди «ничего».

В коридоре раздались шаги и всхлипывания.

– Та-Тайти… Тебя зовет… Иори… – сдавленным голосом произнесла Кирияма.

Тайти молча кивнул и отправился по коридору в сторону рекреации.

Блестящие черные волосы до плеч, стройное тело – и мягкая, еле заметная сладковатая атмосфера, которой обычно не было.

Существо перед глазами Тайти обладало внешностью [Инабы], но, несомненно, Инабой не было.

По этой безмолвной атмосфере Тайти почувствовал, что там – Нагасэ.

– Салют, Тайти, – произнесла Нагасэ все тем же неизменным тоном – тем же тоном, что и сегодня утром.

– Привет, Нагасэ, – так же бодро ответил Тайти.

Удивительно, но сердце Тайти успокоилось. Он подумал: чем горевать и страдать, сейчас гораздо важнее как следует впитать эти мгновения.

– Хм?.. Тайти, почему-то ты один такой же, как всегда… У всех остальных такие лица, как будто они все собрались на мои похороны.

– …Мне тоже сделать такое лицо?

– Не-не, не надо, не надо. Когда у человека такое лицо, с ним трудно разговаривать. Так, сейчас время последнего, самого важного разговора. …Кстати, Тайти, спасибо тебе. Я же тебя до сих пор не смогла поблагодарить. После тех твоих слов все, что меня парило… ну, не то чтобы вообще исчезло, но… стало куда легче. Я смогла полюбить самых разных «себя».

Судя по ее словам, Нагасэ сумела саму себя принять – это хорошо. Чтобы снова двигаться вперед, может понадобиться больше времени, но, по крайней мере, отсюда уже можно начинать. Хорошая стартовая точка.

Только вот времени этого уже нет.

– И тогда в самом конце ты сказал… признался, что меня любишь. А я тебе до сих пор не ответила. Вот, сейчас отвечу.

Нагасэ [Инаба] явно нервничала, но в то же время лицо ее было серьезным и полным решимости.

Тайти принял смиренный вид и стал ждать слов Нагасэ.

– …Но ты наверняка надеешься, что сначала я скажу прикол, ага?!

– Я нисколько не надеялся, но предполагал, что так может быть!

Даже в такой ситуации она все равно отмочила. Просто несгибаемая.

– Хи-хе-хе-хе, – проказливо рассмеялась Нагасэ [Инаба] – и оборвала смех.

Внезапно ее лицо исказилось.

– Ну что… почему… Тайти, почему ты такой же, как всегда… Остальные все… более грустные…

Конечно, Тайти тоже было грустно – настолько, что хоть плачь. Но все же…

– Мне грустно, до смерти грустно. …но ведь тебе, Нагасэ, тоже грустно?

…Нагасэ ведь не плакала, верно?

При его последних словах внутри Нагасэ словно плотину прорвало. И потекли слезы.

Вполне естественно, что она плакала. Странно, что не плакала до сих пор.

Ведь Нагасэ была на пороге смерти.

В таких ситуациях люди всегда рыдают, кричат, грустят так, что выть хочется. А Нагасэ всего этого не делала.

Тайти подумал: это, должно быть, ради того, чтобы остальные, которые и так печальны, не печалились еще больше; это ее способ проявить участие. Сам он, скорей всего, вел бы себя так же.

Однако в этом уже не было необходимости.

Тайти шагнул вперед и обнял Нагасэ.

Было мягко,

тепло,

мучительно.

Хотя это [тело] и принадлежало Инабе.

– Ааа… не хочу умирать… хочу еще жить… еще… Почему… почему… на меня… все должны так смотреть… В чем я… виновата…

Нагасэ выжимала из себя этот вполне естественный крик души. Слезы текли безостановочно.

Тайти все это безропотно терпел.

Поэтому его собственные слезы не текли.

Будут ли его за это обзывать самопожертвовательным олухом?

Нет. Так не должны говорить, если он не ублажает свое эго, а действует реально ради других – от проявления сочувствия до попыток спасти кого-то, рискуя жизнью. Где именно проходит граница, он понять не мог, но чувствовал, что самую малость понимает что-то.

– …Хотя ты сказал… что любишь меня…

В груди Тайти вспухло что-то горячее. Он сдерживал это что-то, пока оно не превратилось в капли. И в то же время он запрятал в самую глубину души кипящую ненависть к Халикакабу. Сейчас, в самые святые и драгоценные минуты своей жизни, он не хотел об этом думать.

Вскоре Нагасэ [Инаба], вытирая слезы с глаз, отодвинулась.

– В самом конце… я должна… сказать как следует.

Нагасэ [Инаба] глубоко вдохнула, потому выдохнула, словно собираясь с духом, и улыбнулась одними только красными, заплывшими глазами.

В этой улыбке виднелось будущее.

Яркое, сияющее будущее.

Даже несмотря на всю эту ситуацию.

Это само по себе чудо.

– Я… я… люблю Тайти Яэгаси. Поэтому, пожалуйста… не встречайся со мной.

– Коне-… а?

Что это сейчас было?

– Хи-хи-хи, потому что я ведь умру. С такой тебе встречаться нельзя. Это ведь какой же геморрой был бы, ага?

– Да как ты можешь –

Нагасэ [Инаба] оборвала этот выкрик Тайти, закрыв ему рот рукой.

Нежно, нежно, нежно, нежно, сверхнежно; грудь Тайти словно разрывалась.

– Вместо этого лучше подари мне воспоминания. То есть… давай поцелуемся?

«Инабан меня простит», – в последний момент пробормотала Нагасэ с внешностью [Инабы].

– Ээ… Сейчас я должен спросить… Кто?

То есть – кто умрет?

Этот тяжелый, способный сбить с ног своим весом вопрос Халикакаб в [теле Гото] задал с усталой интонацией. Перед Халикакабом на скамейке молча сидели Нагасэ [Инаба], Тайти, Кирияма и Аоки.

– Я. …Я, Иори Нагасэ, умру вместе с [телом Иори Нагасэ], – встав, без намека на нерешительность произнесла Нагасэ [Инаба]. От этой возвышенной манеры Тайти и остальные застыли, не в силах вымолвить ни слова.

– Что ж… это разумное решение… Аа… Как и ожидалось, чудесных изменений не произошло…

– Но можно напоследок еще кое-что спросить? – неотрывно глядя на того, кто вел ее к смерти, спросила Нагасэ [Инаба].

Она не выказывала ни страха, ни тревоги. Она приняла свою судьбу и смотрела ей в лицо.

Иначе такое выражение лица было бы просто невозможным.

– Это все в конечном счете… Что это было?

Чуть больше месяца назад между ними пятерыми начались хаотичные обмены личностями, и в итоге одному из них приходится умирать – что это все было?

– …Что это было… Ну, в общем… Об этом вам всем беспокоиться не следует. И в дальнейшем тоже…

Полный искреннего волнения вопрос Нагасэ Халикакаб отмел со скучающим видом.

– Такое мы принять не мо-… уа?!

Яростно вскочившую Кирияму остановила Нагасэ [Инаба].

– Да… я так и думала, что ты не ответишь… Ну и ладно. Но одно я тебе не позволю и не прощу, поэтому спрашиваю…

И с таким прекрасным и решительным выражением лица, что дух захватывало, Нагасэ [Инаба] произнесла:

– Больше ни с кем такое не случится?

Похоже, Нагасэ во что бы то ни стало хотела в этом удостовериться.

Конечно, об этом просто нельзя было не думать. Придется ли в будущем Тайти и остальным снова проходить через такие же кошмарные, бессмысленные испытания? Это действительно вопрос жизни и смерти.

Но неужели именно это сейчас грызло Нагасэ?

Неужели именно это сейчас может грызть человека?

Человека, стоящего на пороге смерти.

Надевший [тело Гото] Халикакаб, услышав этот вопрос, какое-то время стоял неподвижно. В лице он, конечно, не изменился, однако все равно Тайти показалось, что он чуть-чуть удивлен.

– …Конечно, нет.

В его голосе прозвучало что-то вроде искренности.

– …Аа, уже пора, – внезапно произнес Халикакаб.

Он не дал даже шанса подготовиться.

[Тело Инабы] на миг застыло. А потом легонько покачало головой.

– Что… – и тут, едва успев раскрыть рот, [Инаба] уткнулась взглядом в Халикакаба в [теле Гото].

– Ах ты!.. Нет, главное не это: Иори –

Халикакаб с [внешностью Гото] на эти слова никак особо не отреагировал, и Тайти понял, что «обмен», судя по всему, закончился.

Одновременно с возгласом Инабы открылась дверь палаты интенсивной терапии.

В этот момент –

Все-таки слова Халикакаба –

Не в силах дышать, вся четверка вглядывалась в то, что там, за дверью.

Пожалуйста, пусть окажется, что ты соврал – молились все.

Пожалуйста, пусть это будет еще не конец.

Пожалуйста, не дай всему закончиться.

Не швыряй в нас эту реальность.

Покажи нам мечту под названием «Нагасэ не умерла».

Умоляем.

Однако течение времени безжалостно…

И совсем скоро подошедший к Тайти и остальным врач сказал:

– Поздравляю. Кризис миновал, она поправится.

□■□■□

Ошеломленным друзьям врач еще много чего говорил: что Нагасэ очень повезло, что отсроченные последствия маловероятны, что вскоре ее переведут в другую палату, где ее можно будет навещать, и так далее.

Врач был немного озадачен слабой реакцией Тайти и компании, но, возможно, объяснил это слишком сильным чувством облегчения. Сказав напоследок «Ну, в любом случае все хорошо», он удалился.

Посреди всеобщего потрясения первой с трудом сумела заговорить Инаба.

– Эй… ты… какого черта?..

– А, да… Большое спасибо всем вам… – совершенно спокойно, будто ничего и не произошло, сказал Халикакаб [Гото]. – Аа… и вот возьмите… печенье в качестве извинения… Аа… Если вы угостите им Нагасэ-сан, когда навестите ее, меня это еще больше устроит… Меня в первую очередь.

И Халикакаб протянул бумажный пакет, который держал в руках.

Раздался стук – это Инаба откинулась на спинку скамьи с такой силой, что ударилась затылком о стену.

– Наколол… Вероятность-то такая была… По правде, я подозревала… но… Ффууу, даже если так… что за дела вообще?!

– А… значит… Иори… в безопасности… она жи… ва… У, уааааа!

Кирияма выдавливала из себя слово за словом, а потом закрыла лицо руками и разрыдалась.

– …Уф. Н-ну, слава богу… У… выжат как лимон…

Аоки медленно соскользнул по стене и сел на пол.

А Тайти… у него до сих пор голова как следует не работала. Недавнее развитие событий – это… Нет, что будет дальше между ними двумя… Нет, может, все будет как обычно…

– Кстати, Инаба… прости меня.

Для начала Тайти извинился. В душе он почти молился, чтобы тот поцелуй не был для Инабы первым.

– Эй, это… насколько все было запланировано? – внезапно ослабшим голосом спросила Инаба у Халикакаба.

– Ну… если говорить, в какой степени все было запланировано… то стоит ли?.. Возможно, я могу больше, чем вы думаете… В конце концов, я ведь осуществляю обмены личностями, можно сказать… Аа… но говорить не стоило…

– …И с Нагасэ ты ничего не собирался делать? – спросил Тайти. Ему вдруг вспомнилось: когда Халикакаб вселился в [Нагасэ], он, перед тем как броситься в реку, специально достал мобильник и кошелек.

– …Ну конечно. Доставлять обычному добропорядочному человеку такие неудобства мне просто незачем… Хотя в повседневной жизни я вам доставил немало неудобств… Надеюсь, вы примете это печенье в знак извинения… А? «Печенье» и «извиненье» даже рифмуются… Аа… Это в самом деле абсолютно никакого значения не имеет… Так или иначе, я не надеюсь, что вы меня полностью простите, но хотел бы, чтобы вы не испытывали ко мне враждебности. Ведь на самом деле… для всех вас… в этом было что-то хорошее, не так ли?

При этих словах Халикакаба на его лице впервые за все время проявилось какое-то подобие эмоций в адрес Тайти и остальных – впрочем, это проявление было настолько слабым, что, может, Тайти просто показалось.

– До свидания… мне пора возвращаться. Аа… скорее всего, позже вы и сами поймете, но не следите больше за [этим человеком], пожалуйста… Я это говорю, потому что не хочу оставлять после себя проблемы… И, кстати, если сможете, обо мне тоже… точнее, обо всем, что с вами происходило, постарайтесь забыть, пожалуйста. Правда, видимо, это невозможно. Аа… сказал «до свидания», а сам все говорю и говорю… Всё, я ушел.

Как только он договорил, произошло то же, что с Тайти или кем-то из его друзей во время обмена: голова [Гото] расслабленно повисла – и тут же он, словно проснувшись, вскинул ее и распахнул глаза.

Такая резкая, невероятно резкая смена декораций – словно ураган прошел – для четверки друзей была уже слишком.

– …М? Где я?.. Помню, мне сказали, что Нагасэ упала в реку и ее отвезли в больницу, я срочно вызвал такси и поехал… а? Так я уже в больнице, да? О, весь КрИК, кроме Нагасэ. Я что, так быстро сюда бежал, что на полпути потерял сознание? …Как плохо – мне серьезно хочется, чтобы меня похвалили за то, что ради своих учеников я демонстрирую необычайные способности… И еще, что это за пакет у меня в руке?.. Оо… клубничное печенье!.. Но почему оно у меня?.. Ну, не важно. Люблю клубнику. Да, так что с Нагасэ – Аааааай?! Больно! Больно же, Инаба-сан?!

Инаба взяла Гото в захват, известный как «кобра-твист».

– Заткнись! Я вобью в твой дурацкий, никчемный мозг, что если он неспособен нормально думать, то ему будет больно!

Во время своей речи она переключилась на «пыточный кобра-твист» (это когда в процессе обычного кобра-твиста еще давишь сверху одной рукой на висок). Ситуация стала критической.

…С того дня прошла неделя.

Совершенно непонятно, кем был тот тип, да и само его существование было покрыто туманом, однако его слова, что он не хочет оставлять после себя проблемы, оказались правдой – никаких отсроченных последствий падения у Нагасэ не было, и вскоре она вернулась в школу. Более того, в почтовом ящике семьи Нагасэ обнаружился конверт с деньгами, как раз достаточными для оплаты счета за больницу (несколько дней спустя Гото на классном часе сказал: «Заглянул недавно на свой банковский счет – оказалось, с него кое-какие деньги сняты, а я и не помню, чтобы их снимал… Что вы по этому поводу думаете? Какое-то мошенничество? Может, стоит обратиться в полицию?» – после чего в кружке изучения культуры решили, что по поводу этих денег можно не беспокоиться).

По крайней мере, тот тип не питал к ним злых чувств. Может, он вообще не такой уж плохой – эту мысль Тайти робко высказал вслух, но Инаба тотчас накинулась на него со словами «От твоего добрякового стиля мышления меня просто в дрожь бросает!».

Сегодня, когда вызванная госпитализацией Нагасэ сумятица наконец-то улеглась, КрИК после недельного перерыва снова заработал.

Уроки закончились, потом Тайти отдежурил (ему выпало убираться в классе). Забрав свои вещи, он направился в комнату КрИКа на четвертом этаже здания кружков. Остальные, скорее всего, уже были в сборе.

С того самого дня не произошло ни одного «обмена личностями».

Удивительно, но когда Тайти пытался вспоминать, то о самих обменах в голове почти ничего не всплывало. Вообще-то это было странно. Но по мере того, как дни шли, те события, хоть они и случились на самом деле, начинали казаться чуточку нереалистичными и постепенно окутывались дымкой, точно сны.

В первую очередь, видимо, потому, что у них всех было нечто более важное.

Мир Тайти и его друзей изменился.

Промчавшийся ураган под названием «обмен личностями» беспощадно вскрыл их проблемы одну за другой. Хотя им самим эти проблемы казались гигантскими – непонятно, что с ними и поделать, – стоило взглянуть со стороны, и вдруг выяснялось, что на самом деле они довольно маленькие.

И даже маленькому человеку вполне по силам с ними бороться.

Разумеется, вполне возможно, что это будет больно. И шансы на победу далеко не стопроцентные.

Однако то, что есть внутри маленького человека, должно быть еще меньше, не так ли?

Но, конечно, сражаться с проблемами – встретить их лицом к лицу, принять, осмыслить, двинуться вперед – дело вовсе не легкое.

Для одиночки – может быть, даже трудное.

Безнадежно трудное.

Но пусть даже и трудное – если удастся справиться…

Мир маленьких людей может меняться как угодно, но они и сами могут его менять.

Конечно, решить все проблемы в корне, может, и не удастся.

К примеру, то, что Тайти – самопожертвовательный олух, в корне изменить невозможно. Это данность. Эта черта была у него от рождения и, вероятно, останется навсегда.

Но если проблемы встречать лицом к лицу…

За прошедшее время у членов КрИКа много чего произошло и много чего изменилось. И едва ли вернется к тому, что было раньше.

Но, к счастью, по крайней мере в глазах Тайти все изменились не к худшему. Это им удалось.

Потому что они все были вместе. Все пятеро были вместе – именно поэтому им удалось.

У Инабы выражение лица стало мягче, чем прежде.

Кирияме стало проще общаться с мальчишками, чем прежде.

Аоки стал более клевым, чем прежде.

Нагасэ… После того раза Тайти был слишком смущен и потому так и не поговорил с ней толком.

Как бы там ни было, Тайти не мог не радоваться тому, что этот последний член КрИКа вновь появился в комнате кружка. Что угодно может произойти, но если они будут вместе, впятером, и будут вместе смеяться, то, наверное, все будет хорошо.

Думать так было само по себе замечательно, и в конце концов все должно было образоваться.

Будет ли Инаба и сегодня язвительно набрасываться на всех по самым ерундовым поводам?

Будет ли Кирияма и сегодня краснеть, дергаться и верещать, когда ее будут подкалывать, говоря, что у нее «самая прикольная реакция»?

Будет ли Аоки и сегодня выставлять себя идиотом так естественно, словно он профессионал в этом деле?

Будет ли Нагасэ и сегодня непрерывно сыпать не относящимися к делу глупыми шутками – то расчетливыми, то спонтанными?

В общем, давайте заниматься своими кружковыми делами искренне и беззаботно. Давайте оторвемся на всю катушку, делая нашу газету.

Так думал Тайти; но в то же время думал и другое: может, сегодня такого и не будет. Может, сегодня просто все будут бесцельно дурачиться. И сам он это уже предвкушал, факт.

А потом он открыл дверь комнаты кружка.

Ему открылась его любимая картина.

Единственным, что его тревожило, были недавние слова Инабы: «Я слышала от Иори, что ты… украл мой первый поцелуй. Какую бы компенсацию с тебя потребовать… у-хе-хе-хе-хе», – произнесенные с невообразимо жестокой, самой жестокой в мире усмешкой.

Во всяком случае, он не умрет. …Наверно.

Приятно познакомиться, меня зовут Саданацу Анда.

Перед вами моя дебютная работа, которая удостоилась специального приза на 11-м конкурсе Entame в разделе романов.

Я пока что новичок, однако благодаря помощи многих и многих людей мне все-таки удалось добраться до этого послесловия, и сейчас меня переполняет желание поблагодарить всех и каждого.

В общем, редактор мне сказал: «Хоть вы и новичок, но и заполнять этот раздел одними благодарностями тоже скучно». По правде сказать, я даже не знаю, могу ли называть себя, новичка, настоящим писателем, однако хочу начать этот разговор с тех трудностей, которые передо мной стояли при написании романа.

В процессе работы над чем угодно случаются тяжелые моменты, это естественно.

Конечно, я пишу романы, потому что мне это нравится.

Это не такое «нравится», как в «Мне всегда нравились книги и потому хотелось стать писателем!», но все же стать писателем действительно было моей целью, и вот я уже на стадии написания послесловия, и теперь-то я могу сказать, что, по крайней мере, я к писательству не испытываю неприязни.

С таким вот несовершенным энтузиазмом по части желания писать мне, конечно, трудно держать себя в тонусе постоянно.

Когда написание романа уже подходит к концу, другим, у кого талант льется через край, приходится легче, я же буквально упираюсь в стену, у меня падает мотивация, хочется сказать себе: «Отложи перо! Не пиши больше!» – в общем, сплошные мучения.

Однако жалобы типа «перо не бежит», «усталость одолевает» совершенно не способствуют завершению романа – впрочем, это к любой профессии относится, – и если в такое время не стиснуть зубы и не пробиваться вперед, то ничего не достигнешь.

Правда, хоть я и сказал «стиснуть зубы и пробиваться вперед», на самом деле я не могу поднимать свою мотивацию, просто говоря себе «Давай соберись», – управлять собственными эмоциями мне удается не особенно хорошо.

В общем, я теми или иными способами пытаюсь себя мотивировать; некоторые из этих способов эффективны и при этом не затратны.

Ну, вы знаете – «фантазии (мечтания?)».

«Мой роман стал супербестселлером, гонорар выходит – закачаешься!», «Благодаря продажам романа я теперь такая знаменитость, что мне теперь журналы отдельные выпуски посвящают!», «Его собираются экранизировать!», «Это уже общественное явление!», «Будет даже литературная премия моего имени!» – когда я тешу себя подобными бредовыми мечтаниями (это ведь просто бредовые мечтания, так?), я прихожу в состояние «давай! ты можешь!» (уж простите за такую вульгарность).

Подать свою работу на премию «Новичок года» мне удалось во многом благодаря господину Бредовые Мечтания.

Помогайте мне и впредь, пожалуйста.

Кстати говоря. Когда подошло время подавать заявку на премию «Новичок года» – как раз тогда моя писательская активность немного поутихла, и у меня нашлось время на некое отвлечение.

Да, вы уже поняли (?) – на придумывание псевдонима.

Ну, если честно, я не из тех, кто зацикливается на том, чтобы писать непременно под псевдонимом. Однако ломать голову над тем, какой бы псевдоним себе взять, само по себе доставляет удовольствие, и в итоге у меня родились самые разные идеи.

Не знаю почему, но в процессе работы над манускриптом для подачи на конкурс мне пришла в голову мысль: не придумать ли псевдоним по принципу «Эдгар Аллан По → Эдогава Рампо» * ?

Особых причин для этого не было.

Просто вот подумалось.

И у меня в голове (чисто в качестве отвлечения!) стали крутиться разные варианты на тему «взять имя какого-нибудь человека, которого я люблю или уважаю, как-нибудь его вывернуть и из этого соорудить псевдоним».

Но только почему-то в качестве кандидатов мне приходили в голову только имена про-рестлеров!

…

С моей точки зрения, для человека, стремящегося стать писателем, это едва ли подходящий вариант, но мне подумалось, что профессионального дебюта в ближайшее время у меня все равно не будет, так что не страшно. Путем многочисленных проб и ошибок имя уважаемого мной про-рестлера превратилось в мой нынешний псевдоним.

Нет-нет, это было очень веселое занятие.

…Но кто бы мог подумать, что под этим псевдонимом я в итоге и дебютирую?..

О, но я нисколько не жалею о том, что у меня теперь именно этот псевдоним, не так ли?

Напоследок.

Я, между прочим, вовсе не отаку про-рестлинга, хоть и можно про меня так подумать.

На моем уровне считать себя «отаку» было бы просто самоуверенностью.

Нет, правда.

Про-рестлинг – такая глубокая штука.

А, вам это неинтересно, извиняюсь.

Теперь благодарности!

Во-первых, людям, подарившим мне возможность дебютировать, организаторам конкурса Entame в редакции Famitsu Bunko – спасибо вам всем.

Далее: всем, кто прикладывал усилия, чтобы эта работа была опубликована (особенно ответственному редактору), – спасибо.

Теперь: нарисовавшей чудесные иллюстрации, несмотря на загруженность, Сиромидзакане-сама – огромное спасибо.

И, конечно, величайшая благодарность всем вам, читателям, держащим в руках эту книгу.

Если, добравшись до конца, вы хоть минуту подумали: «Хорошо, что я ее прочитал», – мне приятно.

Январь 2010 года, Саданацу Анда

* Эдогава Рампо (настоящее имя Таро Хираи) – писатель, классик японского детективного жанра. Его псевдоним родился именно описанным здесь путем.

Том 2. Случайные раны

Без малейшего предупреждения.

[Сделай это.]

Голос в голове прозвучал настолько отчетливо, что даже неприятно.

Звук отдался эхом в черепной коробке, словно ветром разошелся от ушей до продолговатого мозга. Как будто кто-то говорил прямо в мозгу.

Кто?

Такая мысль на миг промелькнула у человека, но тут же он изумился: голос-то явно был его собственный.

И в тот же миг все тело охватил жар.

Лицо пылает.

Голова кружится.

Сознание растворяется в жАре, словно стремится уснуть.

Собственное тело отделяется.

Как будто этот человек – уже не он сам.

Тело пытается двигаться по своей воле.

Его что-то засасывает.

Однако сознание не улетучивается, оно продолжает работать отчетливо.

Против воли вскипают чувства.

Внутри есть что-то бушующее, желающее. Человек это что-то подавляет. Но оно сопротивляется. Побуждения рвутся наружу.

Хватит. Не буянь. Молчи. Терпи. Невозможно так поступить.

Но…

Тело движется. Движется, хотя он не хочет им двигать. Голова и тело не в союзе. Человек не хочет, но в то же время нестерпимо хочет. …Хм, на самом деле он хочет двигаться? И поэтому тело движется именно вот так?

Чувства вскипают против воли?

Или на самом деле не против воли?

[Выполни свое желание.]

Снова голос в голове.

Абсолютно собственный голос.

Но не собственные намерения.

Непонятно. Голову трясет. Тело пылает.

И человек осознает ситуацию.

Он почти кричит: «Когда это успело…»

Но не кричит.

Он приходит в ужас от того, что собирается сделать.

«Стой!» – мысленно кричит человек.

Но в голос этот крик не переходит.

Человек наблюдает за самим собой из какой-то отдаленной точки.

Губы шевелятся.

Произнесенные слова – вовсе не его желание.

Он захвачен? Кем? Чем? Самим собой?

Самим собой?

Тело движется. Человек не помнит, чтобы отдавал ему приказы. Чему же оно следует? Самому себе?

Самому себе?

Подожди. Нет, не жди. Не хочешь ждать?

Прекрати. Не хочешь прекратить?

Что происходит?

Что меняется?

«Ааа, не могу остановиться. Не могу остановиться. Не могу остановиться. Не могу остановиться. Не могу остановиться. Не могу остановиться. Не могу остановиться. Не могу остановиться».

«Не хочу остановиться?»

Кружок изучения культуры (сокращенно «КрИК») при старшей школе Ямабоси, к которому принадлежал Тайти Яэгаси, был порожден различными организационными загибами, включая характерную для этой школы обязаловку участия учеников в кружковой деятельности. Членов было пятеро, все первоклассники. Целью кружка значилось «всестороннее исследование культурных событий в самых разных областях человеческой деятельности, не стесненное какими-либо границами». Или, если перефразировать кратко, «можно заниматься чем угодно».

Вопреки ожиданиям, рождаемым расплывчатостью определения, КрИК был довольно-таки ленивым кружком. Примерно раз в месяц он публиковал нечто под названием «Новости КрИКа». Однако это было всего лишь продолжением хобби и любимых развлечений членов кружка. Говоря откровенно, они просто собирались, чтобы играть.

Но однажды КрИК оказался вовлечен в феномен слишком невероятный, чтобы его можно было называть просто «невероятным».

Встреча с Халикакабом.

«Обмен личностями», случайным образом происходящий внутри пятерки членов кружка.

Расскажи кому – поднимут на смех, скажут, что в нашем мире такого просто не может быть.

И тем не менее это произошло – Тайти и его друзья по КрИКу узнали это на собственной шкуре.

В это не хотелось верить, но раз это произошло, оставалось лишь поверить; от этого хотелось сбежать, но раз способов бегства не существовало, оставалось лишь терпеть.

Было трудно. Тяжело. Больно.

Но, объединив силы всех участников, они сумели справиться.

И именно благодаря тому, что испытания довели их до предела, они очень многое узнали.

К счастью, после того как все закончилось, у Тайти и компании осталось лишь это «очень многое».

Не осталось жутких шрамов, которые сохранялись бы годами.

Прошло три недели, осень вступила в свои права.

Конечно, это жуткое происшествие впечаталось им в души, но все-таки для Тайти и его друзей оно из «истории» постепенно превращалось в «легенду».

■□■□■

Прозвенел звонок, возвещающий окончание школьного дня.

– Ээх, все-таки не успела, черт побери!

Химэко Инаба яростно стукнула по клавишам и убрала руки от ноутбука. Энергично цокнув языком, встрепала свои прямые блестящие черные волосы, доходящие до плеч.

И эти слова Инабы послужили ключом к тому, что комната 401 здания кружков, где обитал КрИК, разделилась на рай и ад.

– Инабан… а ведь я в тебя верила…

За столом, положив на него голову, сидела Иори Нагасэ, самая красивая девушка среди первоклассниц. Она принялась катать головой по столу, и стянутые на затылке волосы закачались.

– Ну вот! Я так и думал: даже Инаба-ттян не может! – подпрыгнув на месте, заявил долговязый парень с тонкими чертами лица, Ёсифуми Аоки. – Так-то, Иори-тян, сегодня на обратном пути с тебя сок.

В такт радостно подпрыгивающему Аоки подпрыгивали и его длинноватые вьющиеся волосы.

Только что закончилось пари Нагасэ и Аоки «Сможет ли Химэко Инаба за час закончить подготовку выпуска «Новостей КрИКа»?».

– Вообще-то я уже говорила: это из-за вас Инаба задержалась с работой, а вы тут устраиваете это ваше пари, – неверящим тоном пробормотала Юи Кирияма – маленькая, но атлетичная девушка с длинными каштановыми волосами.

– Ага, именно, – согласился Тайти Яэгаси.

У него было ощущение, что, если будет так и продолжаться, небесная кара неизбежна.

– Хи-ха-хааа, я выиграл, я выиграл. В конце концов, Инаба-ттян не супермен, у нее тоже есть свои пределы.

– Кх… что, неужели даже у Химэко Инабы?

Аоки и Нагасэ по-прежнему трепались в свое удовольствие.

– Ну, так что не расстраивайся так, Инаба-ттян, – это Аоки.

– Ну, хотелось бы видеть у тебя побольше чувства ответственности, – это Нагасэ.

Эти двое продолжали болтать, как хотели…

– А ну заткнулись!

И Инаба ткнула их обоих почти в глаза, над веками. Что ж, заслуженная кара.

– Ай, ай! – хором заголосили Нагасэ и Аоки.

Искоса глянув на страдающую пару, Тайти и Кирияма посмотрели друг на друга и натянуто улыбнулись.

– Но, честно говоря, двумя руками, двумя пальцами на каждой одновременно попасть в четыре глаза… Инаба, это довольно-таки круто.

– Довольно-таки?.. По-моему, по-обычному круто.

Затем, хотя Тайти и не произнес этого вслух, его охватил страх.

– Все из-за того, что вы тормозили со статьями и в конце концов свалили их на меня! Из-за этого мне придется доделывать все дома! Так что, Аоки, гони сюда свой сок, – угрожающе произнесла Инаба, крепко схватив Аоки за плечи и прищурив свои раскосые глаза.

– Не, стоп, это вообще о другом…

– Да?

Послышалось немного зловещее похрустывание.

– П-поняаааааал!

– Вот именно, раз Инабан так старалась, я лучше куплю сок и ей дам, а-ха-ха!

– И-Иори-тян… быстро ты переметнулась… И я теперь уже проиграл…

– Проиграл, потому что плохо приносить статью, которую приходится переделывать, верно? – еще больше насупив ухоженные брови, уколола его Кирияма.

– Эй, Тайти, а ты что думаешь?

– Ну… возможно, она действительно не очень хорошо сделана, какое-то мягковатое ощущение. Не то что моя жесткая статья «Заметки об искусстве про-рестлинга: работа с веревками и с камерой»…

– Пого-… блин. Не у того я спросил…

– …Когда реально слышишь, как другие говорят себе под нос, это на удивление обидно, – и Кирияма поцокала языком. Это для нее было редкостью. Возможно, она действительно была раздражена. Может, что-то плохое произошло?

– Аа, но я думаю, что это будет клево! «Вопрос ко всем ученикам мужского пола старшей школы Ямабоси! Какая девушка в КрИКе самая миленькая?! Кто из них самая миленькая!? Большой опрос!»

Аоки все продолжал упорствовать.

– Не-пой-дет! Не желаю собирать всякие странные взгляды. А главное, каков будет ответ на вопрос, кто самая миленькая, и так ясен, это Иори, скажешь нет? Проиграть Иори мне не жалко, но унизительно проиграть на глазах у всех я не согласна!

– Нет-нет. Вопрос о победителе открыт – в последнее время, похоже, активизировались педофилы. Тайти тоже под подозрением, – со зловредной улыбкой заявила Нагасэ.

– Нагасэ. Ты, язва такая, неявно намекаешь, что если Кирияма привлечет внимание педофилов, то она тебя опередит, и одновременно пытаешься уколоть меня. И еще, я никакой не педофил!

Язва или нет, но, по крайней мере, Нагасэ была честна. В последнее время такая тенденция у нее проявилась. Пусть это и приводило к длинным подковыркам.

– Ну чего ты такое говоришь? То, что Иори-тян миленькая, – это факт, но и у Юи тоже полно тайных фанов! – уверенно улыбнулся Аоки.

– Чего это за тайные?! Эй, неужели правда педофилы!..

Кирияма явно запаниковала. Инаба стукнула по столу и заявила:

– Так, вы все собирайтесь по домам! Я и так в одиночку сделала всю работу, так почему еще и ждать вас должна, когда вы закончите!

Она была права.

Выйдя из корпуса, они до школьных ворот шли вместе.

Солнце уже почти село. Спортивные секции тоже начали закругляться.

– И-Инабан. Вот этот нормально?..

Нагасэ честно выполнила обещание: подбежала к автомату и, купив кофе, вручила Инабе.

– Да. …Правда, хоть вы и занимались глупостями, мне все равно неудобно заставлять вас платить деньгами…

Инаба попыталась достать из сумки кошелек.

– Не-не, это тебе за то, что ты всегда следишь, чтобы мы себя правильно вели, – наигранно заявила Нагасэ, после чего Инаба сказала лишь «ясно» и взяла банку.

– А ты в итоге так ничего и не сделал. Хотя проблем от тебя больше всего, – сказала Кирияма, осуждающе глядя на Аоки.

– Уу… я сейчас тоже чего-нибудь сделаю…

Пав духом, Аоки опустил голову. Но тут же снова поднял.

– А, но этого ведь не было бы, если б мою попытку не зарубили!

– У тебя все кончается этим «зарубили», скажешь нет?!

Аоки и Кирияма снова начали пикироваться, и тут сзади раздалось:

– Эй, ребята. Вы уже закончили с кружком на сегодня? Прилежные вы люди, я могу гордиться вами как куратор. Хоть ничего и не делаю.

Это был Рюдзен Гото, которого ученики звали «Го-сан», многие любили, а некоторые презирали, – руководитель класса 1-3 и куратор кружка изучения культуры. По жизнерадостности и несерьезности он среди учителей был первым номером (это не комплимент).

– А, да. Инаба, Нагасэ, Яэгаси.

Поскольку эти трое учились в классе 1-3, Гото был их классруком.

– Поскольку мне необходимо срочно отъехать по делам, завтрашний второй урок и послезавтрашний третий будут заменены… Но я забыл сообщить об этом классу, что же делать…

– Кончай тут «чтожеделать»! Хотя бы уроками занимайся как положено!

Инаба (ученица) устраивала Гото (учителю) серьезный разнос. То, что подобные сцены были всем уже привычны, несколько пугало.

– На этот раз, естественно, я чувствую и свою ответственность. Я доставил всем проблемы… Завтра учитель, ответственный за свой урок, рассердится…

– По-моему, тебя только вторая часть беспокоит.

Инаба сердито смотрела на Гото исподлобья.

– Н-не «только»! Всего лишь по большей части!

– Это ничего не меняет!

Рука Инабы вылетела вперед. Тайти решил вмешаться.

– Давайте пока что разошлем всем мейлы.

– Да, и ни о чем не беспокойтесь, Го-сан, – поддержала его Нагасэ.

– Яэгаси… Нагасэ… Вы такие замечательные ученики… Рассчитываю на вас!

Очень льстивый учитель (мужчина, 25 лет).

■□■□■

На следующий день после уроков.

Выйдя из своего класса, то есть из кабинета третьей параллели, Тайти с Инабой направились в кружок. У Нагасэ была очередь подметать кабинет, и решили, что она подойдет позже.

– О, Тайти и Инаба-ттян!

Обернувшись на голос, Тайти увидел Аоки. Рядом с ним была и Кирияма.

– Ага. …М? У вас что, какие-то дела?

Те двое шли от здания кружков, поэтому Тайти поинтересовался.

– Ага, на меня свалилось дежурство, – ответила Кирияма.

– И на меня! Тайти, ты знал? То, что нам с Юи все время выпадает дежурить вместе, – это судьба, не иначе…

– Просто так совпало, что в нашем классе мало девчонок на «А», только и всего!

– Юи. Это ведь и есть судьба, разве нет?

– Конечно, может, и… ай! Осторожно! Я чуть было с тобой не согласилась! Мурашки по коже от собственной неосмотрительности!..

– Эй, короче, в кружок вы немного опоздаете, да? – оборвала их пикировку Инаба.

– А, ага, да. Извини, Инаба.

– Хмм…

Когда Кирияма и Аоки ушли, Инаба пробормотала:

– А ведь вчера… я дома в одиночку доделала всю работу…

Похоже, у Инабы испортилось настроение. Надо быть осторожнее, подумал Тайти.

– Эй, Тайти. А ты не злишься, когда люди заставляют тебя ждать их, даже если это не их вина?

Комната 401. Инаба, сидящая напротив Тайти, задала этот вопрос, раскладывая перед собой ноутбук.

– Ну, если это не их вина, то, думаю, сердиться нет смысла… – ответил Тайти, желая уменьшить урон, который грозил троим опаздывающим.

– Это, конечно, да, но… Все равно ведь злишься, наверное, да?

– Ну… немного раздражаюсь, бывает.

– И ты хочешь это как-то выплеснуть, наверное, да?

– Неа. Смысла нет.

– Смысл есть. После того как раздражение выплеснешь, у тебя самого его станет меньше.

– Такие жестокие слова говоришь с таким гордым видом. Ты же просто переваливаешь свое раздражение на других, разве нет?

– Но мир ведь так и устроен?

– Такие умные слова гово-… то есть нет, тебе не кажется?

– Да, ни разу не умные, – сказала Инаба. Она села очень прямо и с очень отстраненным видом, и слова ее выглядели искренними.

Но затем она насмешливо фыркнула и продолжила:

– На самом деле говорить вещи, которые тебе, Тайти, неудобно слушать, как раз хорошо для снятия стресса.

Она ухмыльнулась.

– Ну ты даешь… Что за техника избавления от злости – снимать собственный стресс и при этом не очень сильно нагружать меня… Слишком она продвинутая, я так вряд ли смогу…

– …Ты, кажется, серьезно восхищаешься. Ну не дурак ли?

Получить такой презрительный взгляд. За похвалу.

– Ладно, Тайти, ты же заниматься собирался? Прости, что мешаю.

Поскольку Инаба повернулась к экрану ноутбука, Тайти тоже приступил к сегодняшней домашке по математике. Почти все ученики собирались вместе, чтобы переписать ответы у друзей, но Тайти твердо решил, что будет справляться со всем сам.

Ежедневная учеба вошла у него в привычку.

Какое-то время двое молча делали каждый свою работу.

Потом Химэко Инаба начала снимать с себя форму.

Шурх, шурх. Извлекла руки из рукавов блейзера.

Держа в сознании математическую формулу, с которой работал, Тайти краем глаза оценил ситуацию и тут же снова вернул взгляд к домашке.

Хлоп.

Звук падения одежды.

Тайти снова поднял глаза на Инабу.

Та, кинув себе под ноги блейзер, снимала через голову черный кардиган.

– Эй, Инаба, у тебя блейзер упал.

– М… ага…

Тайти толком не понял, расслышала его Инаба или нет: выражение лица у нее было рассеянное. Красное лицо, горячечное.

Когда она сняла кардиган, из-за статического электричества прямые черные волосы, всегда красиво уложенные, встопорщились.

Следом Инаба проворно развязала бант на шее. Текучим движением взялась за блузку.

Чпок.

Тонкие пальцы расстегнули верхнюю пуговицу.

Чпок.

Вторая. В комнате разносился громкий звук расстегиваемых пуговиц.

Чпок.

Третья.

Начала обнажаться грудь. Вплоть до того участка кожи, который обычно от людских глаз полностью скрыт.

Другой оттенок белого, чем у белой блузки.

В этом ярко-белом мире на удивление мощно выделялся другой насыщенный цвет.

Черный цвет лифчика.

Безо всяких оборчатых украшений, с простым геометрическим орнаментом. Особенно неотрывно взгляд прилипал к декольте, где ткань была настолько тонкой, что просвечивала кожа.

В этот момент Тайти, мысли которого на время застопорились, наконец включил их опять.

Что это?

Что это значит?

Рот, уже забывший, как двигаться, открылся и выпустил слова:

– Ты зачем раздеваешься?! Здесь холодно, и ты не дома, а в кружке, тут еще и я есть!!! – разом выпалил Тайти, сконфузившись тем, что его подковырка явно запоздала.

Однако Инаба на его слова никак не прореагировала.

Она расстегнула уже все пуговицы.

– Эй! Погоди! Хоть чуть-чуть успокойся, Инаба! Мо-может, у тебя спина чешется? В-в любом случае сейчас же оденься обратно!

Но вопреки мольбе Тайти Инаба взялась за блузку на уровне груди и резко ее раскрыла, обнажив торс.

Обольстительные изгибы белых, тонких, гладких плеч.

Инаба в полуснятой блузке, державшейся лишь на талии и руках, резким движением отодвинула стоявший перед ней ноутбук в сторону.

Встала со стула, поставила на стол левое колено и, с силой толкнувшись, полезла наверх.

Под тяжестью Инабы стол заскрипел.

Перед самыми глазами Тайти полуобнаженная Инаба придвигалась все ближе.

Он лишился дара речи и застыл.

Смотреть на торс Инабы, почти ничем не прикрытый, кроме черного лифчика, было бы неприлично, и Тайти машинально сфокусировал взгляд на ее лице.

Всегда холодное, сейчас оно раскалилось от прилившей крови, и на его выражение было больно смотреть.

– …Ты тоже раздевайся скорее, – произнесла Инаба, глядя Тайти прямо в глаза.

На секунду он перестал дышать.

– Что еще за «раздевайся»?! Что вообще ты делаешь?! Здесь школа или что?! И уж если ты это делаешь, более подходящее место бы… Блин, что я несу! Нет, стоп, я никаких странных догадок не делаю! П-поэтому для начала оденься, а?

Сам он не вполне понимал смысла того, что говорил.

– Если не раздеться, то ничего не получится, верно?

Чуть низковатый для женщины грудной голос создавал невероятно романтичную атмосферу.

– Что еще за манера речи… стоп! Не сейчас! Д-да что вообще с тобой? Или, может, ты на самом деле надо мной издеваешься, чтобы снять стресс, и скажешь сейчас «Дурак, я пошутила»? Ха-ха… Можно было и не напрягаться так…

Хвать.

Инаба вцепилась ему в руку. Тайти уже не мог выговорить ни слова. Лишь в том месте, которого касались тонкие, мягкие пальцы Инабы, ощущался жар.

– Давай же…

Инаба потянула руку Тайти на себя. Не то чтобы с силой, но сопротивляться Тайти не мог. Его рука, словно на магните, двинулась прямо к груди Инабы…

– Это, это уже становится плохой шуткой!

За миг до того, как дотронуться до холмика, прикрытого черным лифчиком, Тайти со всей силы отдернул руку.

Но пальцы Инабы продолжали сжимать его руку, и…

– А? Аа…

…Инаба, потеряв равновесие, повалилась на Тайти. Не справившись с ее весом, центр тяжести сидящего на стуле Тайти сместился назад.

– Уаа!

С диким грохотом стул из металлических трубок и стол разлетелись в стороны, а двое, перепутавшись руками-ногами, шлепнулись на пол.

– Уооо?!

Из легких Тайти, оказавшегося между твердым полом и не очень-то легкой Инабой, разом вышел весь воздух.

– Аййййй!.. Э… эй, ты там в порядке?.. Ууу!

В попытке защитить Инабу Тайти, даже лежа под ней, обхватил ее руками за спину.

– Я, я совершенно не собирался тебя трогать!

Зажмурившись, Тайти поспешно отпихнул прилепившуюся к нему Инабу.

Руки почему-то ощутили нечто, что один раз в жизни уже ощущали, – волшебную мягкость.

Он открыл глаза.

Обе руки Тайти обхватывали грудь Инабы.

От шока мысли в мозгу замерзли, и сам Тайти тоже застыл.

И тут дверь комнаты открылась.

Тайти быстро перевел на нее взгляд.

Перед входом стояли Кирияма и Аоки.

В их глазах, по всей видимости, отражалась омерзительная сцена, примерно такая: «Тайти Яэгаси лежит на спине, полуобнаженная Химэко Инаба сидит на нем верхом; более того, Тайти снизу протянул руки и жмакает Инабу за грудь».

– Иииииииииииии! Что вы делаетееееееееее! – завопила Кирияма; «во всю мощь легких», пожалуй, было бы правильное выражение.

И это вполне естественно, подумал Тайти, голова которого в экстремальной ситуации снова заработала.

– Отцепись! Отцепись! Отцепииись!

У Кириямы началась истерика.

– Э-эй, Юи, чуток успокойся, а? Хотя я понимаю твои чувства, – Аоки попытался утихомирить слишком уж расшумевшуюся Кирияму.

– Конеч-… угхооо?!

Тайти начал было отвечать, но тут Инаба стремительно встала и наступила ему на живот.

Без намеков на извинения она направилась туда, где лежала снятая форма.

«Если ты знала, что будешь так вот нервничать, то с самого начала бы либо не стала раздеваться, либо больше смотрела по сторонам, а так только других критикуешь», – подумал Тайти, однако эта мысль испарилась мгновенно.

Прижимая подобранную форму к груди, Инаба застегивала блузку, и руки ее тряслись. Лицо было белым как мел.

Выглядела она так, что Тайти подумал: если он ее сейчас окликнет, она в обморок упадет.

С учетом ее недавнего поступка – Инаба явно была не в нормальном состоянии.

– Эй, вы двое. Как это все понимать? – не замечая, что творится с Инабой, спросила Кирияма.

Глаза некогда талантливой юной каратистки, обычно слегка скошенные вверх, сейчас были скошены просто жутко. От ее маленького тела с гибкими мышцами исходило ощущение кипящего гнева, даже длинные каштановые волосы словно переполняла ярость.

– П-погоди чуток, а? Нам и самим еще не совсем…

Слова Тайти, пытающегося как-то выиграть время, прервал оглушительный деревянный треск.

Что-то рухнуло на пол. По комнате разнесся звук чего-то ломающегося и вскоре затих.

– Сейчас же отвечаааааай!

Юи Кирияма врезала кулаком по тому из двух столов, который не упал на пол, и расколола его посередине.

Это, несомненно, был уже перебор.

Как ни посмотри, а какой-то аномальный перебор.

– Юи! Что на тебя нашло, Юи! – ошарашенно воскликнул стоящий рядом Аоки.

И, словно его голос послужил сигналом, напряженно распахнутые глаза Кириямы расслабились. Побагровевшее лицо снова стало белым.

– Почему… что?.. Больно! Рука… кровь. А? Стол… Это я сделала? Это не сон… а что тогда? …Почему вот так, неправильно. Я же не настолько разозлилась… Почему?.. Мне страшно… страшно…

Глаза Кириямы быстро наполнились слезами, все тело задрожало.

И тут прибыл еще один член КрИКа. Его председатель Иори Нагасэ.

– Тааакс… ой, стол?! Что случилось?! Почему такой разгром?! Вообще вся комната… стоп! Юи, у тебя кровь! Покажи!

Нагасэ бросилась к Кирияме и быстро осмотрела рану.

– Ага… только ободрала слегка. Промой водичкой, потом пошли в медпункт продезинфицировать, давай?

– И… Иори… Уу, ууууу!

– Ну, ну, что такое, болит? Все хорошо, все хорошооо…

Нагасэ крепко прижала к себе маленькое тельце рыдающей, точно ребенок, Кириямы. Приговаривая «вот и ладно, вот и ладно», стала гладить каштановые волосы.

– Так, Тайти, Аоки и Инабан тоже, чего уставились? Быстро тут приберитесь, и пойдем к сэнсэю все рассказывать!

Благодаря решительным действиям пришедшей последней Нагасэ ситуацию удалось взять под контроль, по крайней мере внешне.

В итоге, прибравшись в комнате, они решили разойтись.

■□■□■

Дома, тем же вечером.

Тайти в одиночестве сидел у себя в комнате и рассеянно размышлял о сегодняшних событиях.

О том, как Инаба пыталась его соблазнить.

О том, как Кирияма в своей ярости явно перегнула палку.

Выглядело так, будто они обе тогда утратили самоконтроль. Потом их немного порасспрашивали, но обе отвечали туманно, в стиле «я этого делать не хотела и не собиралась, но все-таки сделала».

Что же это было?

Ответ не находился.

И тем не менее, подумал Тайти. Нагасэ тогда сохранила спокойствие и всех выручила. Что бы случилось, если бы опоздавшая Нагасэ не вошла в ту погруженную в хаос комнату? Все-таки в моменты, требующие решительных действий, она надежный человек…

[Тебя это положение дел устраивает?]

Внезапно послышался голос.

Откуда-то из коридора? …Нет.

Из окна? …Нет.

Он сам это произнес? …Нет.

Голос-воспоминание, прокрутившийся в голове? …Нет.

Этот голос не пришел через барабанные перепонки, а раздался непосредственно в голове? …Да.

Что это было?

Хотелось думать, что это всего лишь воображение, но для такого все было слишком уж отчетливо.

Внезапно мороз продрал по коже.

Кроме как через уши, способов воспринимать слуховую информацию быть не должно.

На этот раз его бросило в жар. Ощущение холода тут же пропало, ощущение реальности тоже словно смыло жаркой волной.

Как будто он перестал быть самим собой.

Он отделился от самого себя, но сознание сохранилось… и это сознание заполнила фигура Иори Нагасэ.

Немного кругловатое, но красивое лицо. Белая, едва ли не прозрачная кожа. Большие красивые глаза. Аккуратный носик. Стянутые на затылке шелковистые черные волосы. Идеальное во всех отношениях тело.

Импульс непонятной природы подхватил Тайти.

Одна эмоция, пересилившая все остальные.

Он не помнил, чтобы сознательно желал этого.

Однако его тело пришло в движение.

Потянулось к мобильнику и схватило его. Выбежало из комнаты, спустилось со второго этажа на первый. Одновременно нажимая на кнопки мобильника.

«Остановись, прекрати!» – твердило сознание. Однако внутри него бушевало мощное устремление. Две мысли схлестнулись, и победитель определился мгновенно.

Тайти закончил спускаться по лестнице. Пробежал по коридору. В прихожей обулся, открыл дверь – и тут вдруг жар ушел.

Сознание вернулось в собственное тело. Неуютное ощущение, будто он смотрит на самого себя откуда-то изнутри, тоже ушло. И импульса, который вел его до сих пор, больше не было.

Тайти стоял столбом в прихожей.

Тело, только что словно плавящееся от жара, ощущалось абсолютно нормально, будто ничего и не было. Хотя изменение было таким внезапным, после него вообще ничего не сохранилось, и это не радовало, а, напротив, пугало.

Глянув на экран мобильника, он убедился, что там высвечен абонент «Иори Нагасэ».

Так и не поняв, что произошло, он вернул вновь обретшее сознание тело к себе в комнату.

Сел, словно рухнул, на пол по-турецки.

Что сейчас произошло?

Ощущение было, будто его притянуло нечто за пределами его сознания.

Тайти снова глянул на мобильник. Там по-прежнему отображалось имя «Иори Нагасэ».

Его тело желало чего-то от Нагасэ?

И тут в его мобильнике зазвучала мелодия в стиле техно – такой музыкой в про-рестлинге возвещают появление бойцов.

– Уооо?!

Пораженный Тайти выронил мобильник. Поспешно подобрал и посмотрел, кто звонит.

Сердце заколотилось.

Звонил именно тот человек, чей образ он только что мысленно рисовал.

Успокаивая подскочивший пульс, Тайти нажал кнопку ответа на вызов.

– Алл-…

«Эй, Тайти, скажи! Мы с тобой! – завопила Нагасэ. – …Мы с тобой?..»

И тут ее голос внезапно исчез.

– Ч-что с тобой, Нагасэ? Что случилось?

«Почему… А… не… это. До… добрый вечер».

– А, нуу, добрый вечер.

Краткое молчание.

«Не, нууу… сейчас очень странно было, да?»

– Ага, точно.

Снова молчание.

Наконец послышался голос – чуть ли не стон.

«Ааааааа, прости! Прости, пожалуйста! Сама ничего не понимаю, но внезапно поняла, что набираю тебя. Просто вдруг возникло ощущение, что надо непременно с тобой поговорить, и тело как-то само задвигалось…»

Тело задвигалось само.

Это, можно сказать, в точности то же, что произошло только что с самим Тайти.

– П-по правде сказать, я тоже… прямо вот сейчас, хоть и не собирался, но… почему-то… захотел с тобой то ли встретиться, то ли поговорить по телефону…

«Ага, прости! Не понимаю, в чем смы-… Стоп, чего? …Ты тоже?»

Да. В тот момент он тоже ощутил острую необходимость услышать Нагасэ.

И это чувство выплеснулось в действие вопреки его, Тайти, воле.

Откуда же взялось «это чувство»?

Раз оно игнорировало его собственную волю, значит, откуда-то извне?

Или «это чувство» само по себе было его собственным?..

«Что за… дела? Странно, правда?»

– Что… за дела?..

Нагасэ и Тайти одновременно задали один и тот же вопрос.

В голове Тайти мелькнуло воспоминание о странном поведении Инабы и Кириямы.

На периферии сознания возникла зловещая черная тень.

«Ладно… Ничего не понимаю, так что давай вернемся к разговору. …Мм, нет, чтобы вернуться, понять бы, куда именно… и вообще, мы разговор еще даже не начали!»

– …Слушай, Нагасэ, ты вдруг ощутила, что тебе необходимо со мной поговорить, да? Ты с самого начала сказала «скажи». А что было конкретно?

«Ну… это, да, Тайти, ты ведь тоже о чем-то хотел со мной поговорить, о чем?»

– А… я…

Тело охватил жар; тело стало двигаться само по себе; он будто стал не он; его словно что-то толкало. Все это Тайти возродил в памяти.

В который уже раз за сегодняшний день повисло молчание. А затем почти одновременно…

– То мое признание…

«То мое признание…»

– А…

«А…»

На одни и те же слова последовала одна и та же реакция.

«Это… Тайти то же самое хотел сказать… Надо же».

– А-ага… Подумал, что надо было тогда как следует все прояснить, но… тогда сразу навалилось всякое, и все было как в тумане…

В экстремальной ситуации под названием «обмен личностями» сердца их двоих, несомненно, соединились. Тайти ни разу не подумал, что то чувство было ненастоящим.

Однако то происшествие было, мягко говоря, нереалистичным. Они сами ощущали себя словно киноперсонажами.

То, что они тогда признались друг другу в любви, не было ли самообманом, вызванным чрезвычайной ситуацией? Например, так называемым эффектом подвесного моста, который случается, когда киногерой и героиня оказываются вместе в невероятно опасном положении? Подобное ощущение у них сохранялось.

Кроме того, воспоминания о том времени были слишком прекрасны, чтобы прикасаться к ним в обычной жизни. Казалось, стоит к ним бездумно прикоснуться, и они запачкаются.

«С того времени!.. – Голос Нагасэ внезапно набрал силу, но потом снова увял. – …Тайти, твои чувства… не изменились?..»

Нагасэ первой набралась смелости.

Тайти поддался было чувству презрения к себе, но тут же его отбросил. Если уж у него было время на такое, то лучше потратить его, продвигаясь вперед, пусть даже на шажок. По крайней мере, он должен был сказать четко и уверенно.

– Не изменились. С того времени мои чувства всегда остаются теми же самыми.

Мы сказали, что любим друг друга.

Но это не означает, что мы встречаемся.

«…Вот как. Это, у меня… тоже».

Их слова прервались.

Но, в отличие от того, что было раньше, никаких плохих ощущений не осталось. Скорее приятные. Нет, даже не столько приятные, сколько…

«Это… знаешь, мне сейчас просто меееееганеловко».

– …Мне тоже… более чем.

Именно из-за того, что в таких ситуация они не давили слишком сильно, между ними сохранялась эта непрочная связь.

«Ладно, давай се-сегодня на этом и остановимся! Мм, да!»

– А, ага, давай!

«Слабак я», – подумал Тайти, но поделать с этим ничего не смог.

«Ладно, прости за странный звонок! Бааай!»

– Э, эй, Нага-…

Но Нагасэ, не дожидаясь ответа Тайти, положила трубку.

Тайти с неохотой закрыл мобильник.

Сегодняшняя история, разговор с Нагасэ. И то, и другое оставалось туманным.

Тайти, мыча себе под нос, скреб в затылке.

Вдруг он ощутил на себе чей-то взгляд.

Обернулся к двери.

Из-за косяка высовывалась голова.

Слегка вьющиеся волосы средней длины. Круглые, невинные глаза.

Прижимая к груди тетрадку с крупной надписью «Математика», младшая сестра Тайти, пятиклассница начальной школы, смотрела на брата настолько пристально, что, казалось, можно было расслышать звук бурения.

– С-сколько ты следила?..

– Эмм, с того момента, когда зазвонил телефон и ты от удивления его уронил. А, но еще до того я немножко увидела, как ты на него посмотрел и весь замер.

– Черт, то есть ты подсмотрела почти все!

Он показал мелкой пятиклашке странную сцену. Где же достоинство старшего (на пять лет) брата…

– Эй, братик. С кем ты сейчас говорил… это твоя девушка?

– В-вовсе это не моя девушка и ничего такого!

Почему-то голос его прозвучал как в какой-то исторической драме.

– Застесняааался. Братик, ты такой милашка…

– Кончай дразнить старших! …Так, тайм-аут, сейчас не в счет!

Так нельзя, он слишком разозлился. Чтобы успокоиться, Тайти сделал глубокий вдох. Сестренка тем временем ухмылялась.

– Хеее, но теперь я спокойна. В последнее время братик иногда становился жутко странным, я даже думала, не лучше ли тебе в больничку…

Она, должно быть, имела в виду то время, когда пятеро членов КрИКа подвергались обмену личностями.

– …А это была всего-навсего любовная горячка.

Потрясающе ошибочная догадка.

– Эй! Ты что, подцепила эту моду современных девочек, что непременно надо во все вмешивать любовь?! И где ты взяла эту «любовную горячку»?!

– А-ха-ха, «современные девочки», братик, ты говоришь как старый дед!

– К-как старый дед!.. Хоть бы «как дядя» сказала…

Это немного шокировало.

– Ну, в таком случае, даже если братик в следующий раз станет странным, я скажу папе с мамой: «У братика любовная болезнь, присматривайте за ним поласковей».

– Н-не суй нос не в свое дело!

Семейный совет с участием родителей и сестренки – это ужасно.

– Но зато теперь и я со спокойной совестью могу завести парня. И еще я тут кое-что не понимаю, так что помоги мне с домашкой, братик.

– П-погоди-ка! П-парня тебе заводить еще слишком рано! Слушай, на этот счет непременно советуйся со мной…

– Конечно-конечно, потом сколько угодно, а сейчас глянь вот этот примерчик…

– Смотри, ты обещала! Если у тебя там что-нибудь наметится, сразу дай мне знать!

– Блиин, ну прямо папаша над дочкой…

Тревожась за манеры своей как будто повзрослевшей в последнее время сестренки, Тайти помог ей с уроками, потом поужинал, посмотрел телек, принял ванну. Словом, обычный набор дел.

И как-то незаметно ощущение надвигающейся опасности, охватившее сегодня членов КрИК, поутихло.

Конечно, события были странные, но не на уровне обмена личностями между людьми.

Поэтому нет нужды беспокоиться о том, что может произойти что-то серьезное, – так он подумал.

Нет, скорее даже не подумал – ему хотелось в это верить.

Но это была большая ошибка.

…На следующее утро Юи Кирияма и Ёсифуми Аоки угодили в полицию.

На следующее утро Тайти Яэгаси шел в школу на свинцовых ногах.

Ему было неловко от предстоящей встречи лицом к лицу с Иори Нагасэ. Но еще более неловко было от предстоящей встречи лицом к лицу с Химэко Инабой. Какими глазами, черт побери, на него будет смотреть Инаба? Во всяком случае надо будет сохранить достаточный самоконтроль, чтобы не смотреть на ее грудь. Так Тайти думал, но – это беспокойство оказалось впустую.

– Плохие новости. Юи и Аоки, похоже, задержала полиция, – сказала Инаба, подбежав к нему с бледным лицом сразу, как только он вошел в класс.

Полиция. Задержала.

Видимо, из-за того, что с этими словами Тайти не хотел иметь ничего общего, он не сразу осознал их смысл.

– А? Нет, стоп, что? В смысле, Юи и Аоки… это Юи Кирияма и Ёсифуми Аоки, что ли?

– А что, ты знаешь других, дурак? В любом случае иди сюда.

Инаба потащила Тайти к своей парте.

Там с ошеломленным видом уже сидела Нагасэ. Она еле слышно бормотала: «Что же делать?..»

– За что?.. Вернее, так: что с ними будет? «Задержала» – это вообще что означает?

– Откуда я знаю? В общем, сейчас эта история – главная тема в учительской.

– Правда?.. Ты с ними пыталась связаться?

– Я пыталась, но не вышло, – ответила Нагасэ, сжимая свой мобильник.

– Вот как… Черт, неужели тут нет никого, кто хоть что-нибудь знает?..

– Звали?

Услышав этот неожиданный ответ, Тайти поспешно обернулся.

Фирменный знак: стянутые на затылке волосы, не закрывающие лоб и посверкивающие очки.

Выглядящая как обычная примерная ученица, однако почему-то в последнее время резко проявившая лидерские качества, хвастающаяся тем, что является самым влиятельным человеком в классе, с какой-то радости присвоившая себе титул «повелительница любви» и, по слухам, консультирующая по вопросам любви многих одноклассников – староста класса 1-3 Майко Фудзисима. Кстати, сама Фудзисима говорила: «Я благодарна вам (в смысле, Тайти и его друзьям) за то, что вы меня пробудили. Вы создали для одного человека широко открытую дверь. Гордитесь этим». Значение этих слов оставалось неясным.

– Это… вроде мы н-никого не звали, Фудзисима-сан? – испуганно ответила Нагасэ. Похоже, Фудзисима когда-то что-то ей сделала, и с тех пор Нагасэ не могла с ней нормально общаться. Кстати, насчет Нагасэ сама Фудзисима говорила: «У меня есть миссия, которую я должна выполнить. Не тревожься, она не первая по номеру в моем списке приоритетов». Какая она по номеру, оставалось неясным.

– А, то есть вам неинтересно узнать про Кирияму-сан и Аоки-куна?

– Что ты знаешь, Фудзисима? Рассказывай!

– Если ты хочешь чего-то от человека, сомневаюсь, что с ним стоит говорить приказным тоном, Инаба-сан.

– Гх… Расскажи, пожалуйста… Фудзисима-сан.

Агрессивность Инабы Фудзисиму тоже ничуть не смутила. Ее аура была даже мощнее, чем у Инабы, и это устрашало.

– Хорошо. Если вы одолжите мне Нагасэ-сан на два часа, я расскажу.

– Моххееееи?! – издала Нагасэ какой-то безумный звук и подскочила на месте. – Это… это как-то малость… а-ха-ха…

– Это же совсем недорого? Нагасэ-сан, думаю, тоже будет рада.

Руки Фудзисимы подозрительно подрагивали, точно щупальца.

– Эй, Фудзисима! Это грязный прием, скажешь нет?! – воскликнул Тайти, и в этот самый момент…

[Не трогай.]

Голос в голове.

Опять.

Внезапно тело Тайти начало наливаться жаром.

Плохо. Он как будто постепенно отдалялся от собственного тела. Но сознание при этом работало отчетливо.

Такие же ощущения, как вчера вечером. Вспухающие эмоции. Если они столкнутся, что произойдет?

Что он попытается сделать?

«Прекрати». Мысли не останавливались.

Тайти повернулся к Фудзисиме и шагнул в ее сторону.

Поднял руку.

Не может быть. Что он делает? Несомненно, Тайти был в сознании. Но в то же время он чувствовал чью-то еще волю, и именно она контролировала его тело.

Нельзя так.

Тайти попытался протянуть правую руку к Фудзисиме…

…но тут в эту руку вцепилась Инаба.

– Ты, что ты собираешься делать?

Холодный взгляд Инабы пригвоздил Тайти к полу. Она с силой сжимала запястье Тайти и не выпускала. В правой руке возникли странные ощущения.

Бессознательно, хоть и оставаясь в сознании, Тайти с силой вырвал руку из пальцев Инабы. Та с напряженным лицом вновь попыталась его схватить.

В раздражении Тайти рванулся со всей силы.

И – внезапно – он застыл.

Жар ушел. Того устремления, что двигало телом Тайти, тоже больше не ощущалось.

По спине Тайти побежали мурашки.

Инаба молча сверлила его взглядом.

– Интересно, что это делает Яэгаси-кун? Танец репетирует? – со спокойным выражением лица спросила Фудзисима.

– Это… не совсем…

С Тайти ручьями лил холодный пот. Голова никак не могла рассортировать творящийся в ней хаос.

– Ну так что? Нагасэ-сан?

– Опять ты об этом…

Однако у Тайти совсем не было сил, и его голос увял на полуфразе.

– Нет… все нормально, Тайти… Если это поможет разобраться, что случилось с Юи и Аоки… ммм… так! Хоть два часа, хоть три – я согласна! Поэтому расскажи нам про Юи и Аоки, Фудзисима-сан!

– Ну ты даешь. Если бы ты отказалась, я бы все равно непременно рассказала.

Нагасэ рухнула на парту.

– О нееееет! Зря пропала моя решимость!..

– Фудзисима, ты даже врешь по-странному! – вставил шпильку Тайти. Воспоминание об ужасном устремлении, вскипевшем в нем совсем недавно, он усилием воли загнал вглубь сознания. Он хотел забыть об этом как можно скорее.

– О, это был всего лишь мой юмор – он до тебя не дошел?

– Тогда хотя бы не говори это с таким серьезным видом… – пробурчала Нагасэ, все еще лежа щекой на парте.

– Ну, потому что у вас у всех были такие угрюмые лица. Я хотела чуть-чуть развеять атмосферу. …Но я не ожидала, что вам настолько сильно не понравится…

Фудзисима грустно опустила голову. Похоже, и в ней оставалась еще детскость.

– Так Фудзисима, что ты знаешь, расскажи? – перешла к делу Инаба.

– А… ну да. Расскажу по порядку. Сегодня утром – причина неизвестна, но, судя по всему, на центральной станции наши ученицы поссорились с ребятами из старшей школы Акитака, знаменитой своими хулиганами. Несмотря на то, что утром там было много людей, ссора была грандиозной, и окружающие уже решили обратиться к персоналу станции, но тут… судя по всему, подобно урагану явилась спасительница и пинками расшвыряла хулиганов.

– И это, видимо, была… – пробормотала Нагасэ.

– Да, это была Юи Кирияма-сан из вашего кружка.

Кирияма пинками расшвыряла хулиганов?

– Эммм… эти хулиганы, это, естественно… были парни, да? – поинтересовался Тайти.

– Мне нравится принцип равенства полов, при котором люди, услышав слово «хулиганы», не делают сразу же вывод, что речь идет о парнях, но в подобном контексте речь нечасто идет о хулиганах-девушках, не так ли? Да, те, кого побила Кирияма-сан, были парнями.

Кирияма пинками расшвыряла парней?

Кирияма, страдающая андрофобией до такой степени, что дрожала от одного прикосновения, пинками расшвыряла парней?

Конечно, в последнее время ей становилось лучше, но вряд ли настолько.

– И? – Инаба с напрягшимся лицом побудила Фудзисиму продолжить.

– Если бы все этим и закончилось, можно было бы только поаплодировать… но, похоже, Кирияма-сан закусила удила. Компанию хулиганов она более чем «слегка побила». Когда это произошло, на переполох сбежались еще ребята из Акитаки с криками «наших бьют!»… Кажется, так. В итоге, судя по всему, от Кириямы-сан пострадали шесть парней.

В воображении Тайти встала фигура буйствующей подобно маленькой хищной птице Кириямы.

– Ну, я бы не сказала, что это большой грех, но Кирияма-сан явно перестаралась. Так или иначе, Кирияму-сан отвели в полицию, чтобы расспросить ее об обстоятельствах произошедшего, только и всего… А, когда вы услышали слово «задержали», то сразу решили, что ее арестовали? Действия полиции в отношении несовершеннолетних обычно называются задержанием, это общеизвестно. …В общем, здесь был бы конец истории, но внезапно объявился еще один нарушитель.

– Аоки? – прозорливо спросила Инаба.

– Да. Деталей я не знаю, но, судя по всему, он устроил великолепную драку с воплями типа «куда вы ее ведете?! отпустите! верните!». Он что, из тех, кто вспыхивает по любому поводу? В общем, Аоки-куна тоже забрали в полицию. На этом все.

Аоки, в общем и целом, дурачок, но не из тех, кто применяет силу к другим людям, и в сложных ситуациях он действует на удивление хладнокровно. Почему же тогда?..

– Ну, скорее всего, причин для серьезного беспокойства нет. Ни Кирияма-сан, ни Аоки-сан не действовали из злых побуждений, в худшем случае их серьезно отчитают. Поскольку это была попытка защитить своих, то, думаю, наша школа тоже не будет их наказывать. Точнее, поскольку акции Кириямы-сан теперь должны пойти в гору, среди учеников многие серьезно воспротивятся идее ее наказать. А главное…

Тут Фудзисима смолкла и многозначительно поглядела на Инабу.

– …Я этого не допущу. Все сделаю, чтобы этого избежать, – и губы Инабы изогнулись в усмешке.

– Я так и подумала. Если до этого дойдет, я тоже кое-чем помогу.

«Хе-хе-хе-хе…» – засмеялись, переглянувшись, два самых влиятельных человека во всей школе. Честно говоря, выглядело это довольно зловеще.

– А, вот еще что меня немного волнует: Фудзисима, где ты раздобыла эту информацию? Твой знакомый был свидетелем? Описание довольно подробное, – поинтересовалась Инаба.

– Нет. У меня отец в полиции на довольно высокой должности, вот и все. А, поэтому, кстати, если что случится, я могу замолвить за вас словечко.

Фудзисима без стеснения говорит такие потрясающие вещи. Про должность отца, конечно, но главное – про то, что она может воспользоваться его влиянием. Страшноватая Фудзисима.

– Хее… приятно слышать. Чертовски полезные связи.

На лице Инабы появилась довольная улыбка бизнесмена-коррупционера.

– Если что-то нужно в пределах здравого смысла, обращайся в любое время. Конечно, потребуется компенсация, но с тебя, Инаба-сан, я возьму недорого.

– Я признательна.

«Хе-хе-хе-хе…» – снова засмеялись, переглянувшись, две девушки.

Царила жутковатая атмосфера, вмешиваться в которую не смел никто. Ощущалась какая-то потусторонность.

И тут прозвенел звонок.

На перемене после первого урока Тайти подошел к парте Инабы.

– Инаба, спасибо за перед уроком.

Когда он обратился к Инабе, сидевшей скрестив руки и приопустив веки, она резко открыла глаза.

– За что именно?

– …Ты же утром меня пыталась остановить?

Что конкретно было, Тайти сказать не мог. Если бы все же потребовалось сказать, то он вынужден был бы признать, чтО он собирался сделать.

Смог бы он признать такое?

– В тот момент у тебя в голове… какой-то [голос] не прозвучал?

Услышав вопрос Инабы, Тайти ахнул.

Да, [голос] прозвучал. Этот [голос] вселил в него некое непонятное устремление, повинуясь которому, тело двигалось по своей воле.

И вопреки воле самого Тайти.

Словно машинально увернуться от летящего в тебя мячика – вот такого уровня перехват контроля.

– А… точно. Но откуда ты знаешь про этот [голос] у меня в голове? Инаба, ты тогда тоже его услышала?

– Нет. Я же сказала, «у тебя в голове», так? …Не в тот раз, а в другой, но у меня было то же самое.

– У Инабы… тоже? Ты тоже слышала [голос], который требовал делать то, чего ты делать не собиралась…

Еще до того, как он оборвал свою фразу, Инаба молча кивнула.

Итак, теперь можно было четко сказать, что что-то происходит?

Это что-то выдавливает их из «нормального» мира?

В сознании родилось и поскакало галопом зловещее предчувствие.

Инаба вздохнула.

– Пока я ситуацию не понимаю. Возможно, просто чрезмерная реакция на что-то. Но надо быть наготове.

Слова Инабы прозвучали очень серьезно.

– Ясно.

– Пока что предлагаю собраться в кружке и вместе все обсудить. Если Юи с Аоки успеют вернуться в школу до конца уроков, то слава богу, но если не придут – ну, тогда и будем думать. Пф, то, что мне хочется думать, что это все – лишь пустое беспокойство, само по себе странно.

– Да уж…

– Все, что мы сейчас можем, – это надеяться… да?

Эти слова совсем не подходили Инабе, которая всегда старалась полностью разобраться в любой ситуации, а затем любыми необходимыми средствами добиться желаемого результата.

■□■□■

Опять внезапно.

Нет, несомненно, и до того была некая странность.

Если называть это знамением, то, можно сказать, было знамение.

Однако знамения этого знамения не было; все, что было, – само это знамение.

Как ни посмотри, а это сверхнесправедливо.

Защититься они не могли никак, верно ведь?

Сбежать самостоятельно из этого мира они не могли никак, верно ведь?

Нет, у них даже не было права решать, так что о бегстве не могло быть и речи.

Они так и будут лишь служить чьими-то игрушками?

Они так и будут лишь оставаться под чьей-то пятой?

Такова их судьба?

Это такого рода история?

Тайти знал: это все, что они, маленькие люди, могут думать.

«Аа… я Халикакаб. …Хотя я мог этого и не говорить… не так ли?»

Так заявило существо в облике Рюдзена Гото, руководителя класса 1-3 и одновременно куратора кружка изучения культуры, появившись на пороге комнаты кружка на четвертом этаже здания кружков.

– Ну, для начала… давно не виделись. …Хотя на самом деле не так уж и давно… не так ли?

Все с тем же бесчувственным, безжизненным лицом, все так же прерывисто он продолжил обращаться к Тайти и компании, ничуть не заботясь о том, что они думают.

Примерно три недели назад он заставил всех думать, что Иори Нагасэ умирает, и вот – новая встреча.

Чтобы говорить об этом как о чем-то совсем недавнем, время постепенно проходит, но чтобы говорить как о прошлом – еще не подошло.

Либо слишком рано, либо слишком поздно.

Но точно было одно: встречаться с Халикакабом второй раз они не желали.

– С тобой мы опять встречаться совершенно не хотели, Халикакаб, тебе ведь даже вмазать нельзя, – без намека на страх провокационно заявила Инаба этому существу, которое, вероятно, было даже не человеком. Да, встречаться с ним она не хотела.

…Школу Кирияма и Аоки сегодня все-таки пропустили.

Официально это объявлено не было, но стало известно, что их, похоже, решили не наказывать и ограничились тем, что связались с их семьями (источник информации – Фудзисима).

Поскольку их обоих не было, пришлось Тайти, Нагасэ и Инабе собраться в комнате кружка всего лишь втроем. Но…

Тут появился Халикакаб.

Как и в прошлый раз, он вселился в тело Гото.

Еще на шаг ближе – и они бы ощутили его дыхание.

Тайти и Нагасэ встали, не отводя глаз от Халикакаба. Лишь Инаба осталась сидеть.

– И зачем ты опять к нам явился? – спросила она. – …Ты ведь сам говорил нам, чтобы мы про тебя полностью забыли?

– Аа… Возможно, я такое говорил… Но я не хочу об этом слишком задумываться. Но при нашей последней встрече… по-моему, я сказал что-то вроде «до свидания»… Помните? Особенно Инаба-сан с ее великолепной памятью…

– Дерьмо, что за хрень! – и Инаба стукнула кулаком по принесенному вчера новому столу.

Халикакаб.

Своевольное существо, которое устроило Тайти и его четырем друзьям и товарищам по КрИКу случайные обмены личностями, а само, по его словам, за ними наблюдало.

Естественный облик – неизвестен.

И просвещать их на этот счет Халикакаб явно не собирался.

– Ну и зачем ты приперся? Совершенно тебя видеть не хочу, – спокойным, но все же явно напряженным тоном сказала Нагасэ. Несомненно, именно у нее от Халикакаба оставались самые сложные эмоции. Неудивительно: ведь один неверный шаг, и она могла бы умереть.

– Аа… Кстати говоря, я ведь так и не извинился перед Нагасэ-сан лично… В связи с этим… Честно, я от всей души сожалею о произошедшем, поэтому… так сказать… прошу прощения.

– Он таки соизволил извиниться!.. Извиниться!.. Гх… В любом случае, если ты в самом деле сожалеешь, то просто оставь нас в покое и не связывайся больше!

Вот именно, подумал Тайти.

– Нет-нет… Я ведь уже несколько раз говорил… Вы довольно интересные ребята… И потом, сердитесь, пожалуйста, на то, что случайно попались мне на глаза… но не сердитесь лично на меня… потому что я хочу общаться с вами всеми нормально…

Его слова выглядели чуточку… нет, весьма угрожающими.

– Погоди-ка!.. Что это значит, ты собираешься общаться с нами вечно?! – повысила голос явно испугавшаяся Инаба.

– Аа… На этот раз я тоже делаю кое-что довольно забавное… Ну, что будет дальше, я не знаю, но пока что скажу так… Как вам это? Нравится?

– Эй… «кое-что довольно забавное»?

Голос Тайти дрожал.

– А?.. Разве вы не замечаете, Яэгаси-сан? У вас нет ощущения, будто в голове звучит голос, а потом тело двигается само?

У Тайти пошли мурашки по всему телу

Он был в привычной комнате КрИКа, однако его переполняло нереалистичное ощущение, будто его утягивает в какой-то другой мир.

– Какой же дерьмец!.. На этот раз… на этот раз нашими телами напрямую хочешь манипулировать, да?! – словно поддавшись гневу, воскликнула Инаба.

– Манипулировать? Что вы такое говорите… Инаба-сан. Такое делать совершенно незачем… и бессмысленно… Ффуу… Позвольте предварительно… заранее все объяснить… Аа… как я добр…

– Что еще за предварительно… Что еще за объяснить… – дрожа, выдавила Нагасэ.

– Нет-нет… Ведь если я не объясню, вам будет трудно, не так ли? Аа… Но ведь когда вам трудно, вы интереснее… но сейчас моя цель не в этом, так что… «Предварительно», потому что сейчас вас только трое… Полноценное объяснение будет, когда вы соберетесь впятером… Что я говорю.

– Почему опять… нам пятерым… – хрипло прошептала Нагасэ. Но, хоть она и спросила, наполовину ответ был уже ясен.

– Потому что – я уже много раз это говорил – вы довольно интересные ребята… Аа… Я уже утомился от этой фразы… Все-таки, может, стоит прекратить предварительное объяснение… Но все-таки я уже сюда пришел, и сразу возвращаться было бы напрасной тратой сил… Аа… и эти мысли утомляют больше всего… А вы что думаете? Лучше дождаться, когда будут все?..

– Если только выслушать, то мы выслушаем. …Давай с самого начала, – зачесав рукой волосы наверх, сказала отчасти вернувшая себе спокойствие Инаба.

– Аа… пожалуйста. В общем, сейчас я вам объясню, но на самом деле в этот раз ничего особенно серьезного… Я даже думаю, что вы скорее рады будете… Аа… Это, возможно, я сказал лишнее. Ээ, на чем я остановился? Аа… Если по-простому, то вы высвобождаете «желания», которые есть у вас в душе, то, чего вы по-настоящему хотите, только и всего…

– Высвобождаем… желания? – пробормотал Тайти, и одновременно с этим в голове его промелькнули все странные события, произошедшие вчера и сегодня с членами КрИКа.

Набросившаяся на него Инаба.

Нетипичный припадок ярости у Кириямы.

Странный телефонный звонок от Нагасэ.

И, движимый неким импульсом, он сам.

– Да… Высвобождаете свои желания… Или, коротко, «высвобождение желаний»… А? Так ненамного короче?.. Ну, это неважно… Эмм, это очевидно, но… у всех людей есть множество «желаний»… У вас ведь тоже, да? Но если говорить о том, какие из них выплывают на поверхность, какие воплощаются в действия, то – почти никакие… Здравый смысл и разнообразные другие мысленные препятствия служат вам ограничителями… Но не находите ли вы… что это очень досадно?

Хоть это и было сформулировано как вопрос, Халикакаб продолжил, не дожидаясь реакции на него:

– Думать, что хочешь что-то сделать, но тем не менее не делать этого… Думать, что хочешь сделать, но быть не в состоянии сделать… Вы считаете… что человек так и должен жить?.. Аа… несколько философский вопрос.

– Жить по принципу «Делай все что хочешь» – нельзя… Дурак ты, – презрительно ответила Инаба.

– Ну… обычно да… Именно поэтому немножко попробовать все-таки делать это довольно интересно… по-моему…

В голосе Халикакаба не чувствовалось веса. Он был настолько легким, что, казалось, дунь – и он исчезнет.

– Немножко… повысвобождать собственные «желания», да?..

Высвобождать собственные желания.

– Это… уже может стать опасным, нет? Если высвобождать свои желания и действовать по инстинктам, ты уже не будешь человеком. Станешь… животным.

Последнее слово Инаба выплюнула с презрением.

– Аа… это вы верно заметили, Инаба-сан… Вы правы. Если люди начнут высвобождать все свои желания, станет очень плохо… Поэтому из множества разнообразных желаний – самых разнообразных… желания есть, желания заниматься сексом, желания спать, желания обладать, желания властвовать, желания быть знаменитым… какие там есть еще? – в общем, из любых желаний, которые можно придумать, время от времени будут случайно высвобождаться лишь некоторые… Вот как-то так…

От начала и до конца этой фразы Халикакаб сохранял скучное выражение лица.

– А, но в первую очередь высвобождаться будет сильнейшее ваше «желание» на тот момент… Ну, желания постоянно меняются и все время становятся то сильнее, то слабее…

«Что за идиотизм», – подумал Тайти, но вслух не сказал. Он был настолько ошеломлен, что даже двигаться не мог.

– Итак… теперь вы в общих чертах поняли, что происходит? …Я буду исходить из того, что поняли…

Тут Халикакаб в облике Гото прервался и какое-то время молчал, по-прежнему с непроницаемым выражением лица.

– …Я вот думаю, не объяснить ли еще немного, но… поскольку это предварительное объяснение, видимо, этого достаточно… Ведь здесь двоих не хватает… Аа… Ну, на этом я остановлюсь… да. Полноценное объяснение будет, когда вы соберетесь впятером… Все, на этом мое объяснение окончено… Аа, то, что я вам рассказал, пожалуйста, передайте двоим отсутствующим… Аа… устал.

– Что такое ты сейчас нес?! Давай ясно говори, чего ты хочешь!

От раздражающей манеры речи Халикакаба Инаба вышла из себя.

– Аа… ну да… В таком случае я удаляюсь… Но завтра после уроков снова…

– Что это за ответ!.. – взорвалась Инаба.

Тайти рядом с ней смог пробормотать лишь одно: «Бессмысленно».

– Завтра… после уроков?..

– Да… Я ведь сказал, что сегодня предварительное? Честно говоря, сегодня следовало бы рассказать все, но… двое из вас не пришли на занятия… Поэтому я сегодня вас покину, а завтра снова поговорю… Так, пожалуй, будет лучше… Меня немного раздражает, когда планы нарушаются… поэтому я все-таки пришел… потому что был уверен, что если приду, это будет к лучшему…

– А это было… не из-за твоего «высвобождения желаний», а? – угрожающим голосом спросила Инаба.

– Нет-нет… Я не сказал бы, что именно из-за меня… Но так или иначе… Если бы я вас просто оставил и ничего больше не сообщил… возможно, могло бы «закончиться» плохо… Поэтому я и пришел?.. «Закончиться» должно хорошо, но если бы закончилось слишком быстро, я бы оказался в затруднительном положении… Ну… в таком случае стоило бы поговорить с вами заранее, но… сначала было очень интересно понаблюдать за вами, ничего не знающими…

«Понаблюдать», «интересно». Похоже, моральные ценности этого типа абсолютно не изменились. Но, как и прежде, смысла этого «понаблюдать» и «интересно» было не видно.

– …До свидания, – пробормотал Халикакаб и направился к двери. Но тут же остановился. – …А? Но если подумать… я не могу гарантировать, что передам объяснение тем двум людям… Но я верю, что вы им все объясните… Вы всё запомнили, Инаба-сан? Будьте так любезны…

На запрос Халикакаба Инаба ответила твердым молчанием.

Двое сверлили друг друга взглядами. Для Тайти и Нагасэ там было пространство, куда они влезать не смели.

Наконец Инаба, сжав руку в кулак, сказала:

– А если… я скажу нет?

– …Думаю, вы все окажетесь в затруднительном положении…

– И ты тоже.

Инаба стала торговаться с Халикакабом. Где только энергию на это нашла?

Но, в контраст напряженному лицу Инабы, выражение лица Халикакаба ничуть не изменилось.

– Аа… как недружелюбно… Все-таки сила воли нужна идти к тем двоим… Аа… Если так, я здесь ненадолго прекращу, пожалуй…

– Да о чем ты вообще!..

– Ну… с этого момента и до завтрашнего моего визита сюда… «высвобождение желаний» происходить не будет… Такое спецпредложение…

– Что же это… Правда, что же это… – плачущим голосом проговорила Нагасэ.

– Нет-нет… пока я завтра не завершу объяснение… я этот феномен приостановлю… вот что это значит. Точка разрыва… брекпойнт… Аа… что я говорю… это не имеет значения…

– Значит, это… ты тоже можешь? – на губах Инабы появилась натянутая улыбка.

– Вроде того… Но сделать это, возможно, было бы в моем стиле… Это лучше, чем сразу «закончить»… А главное… сделать так один раз было бы тоже интересно… наоборот. Ладно, завтра в этом же месте в это же время… наверное… До встречи.

С этими словами Халикакаб вышел из комнаты.

Никто не попытался его остановить.

Нет – никто не мог его остановить.

После ухода Халикакаба в комнате воцарилась тишина.

– Опять… значит… – пробормотала Инаба.

Звуки вновь вернулись.

Но Тайти с Нагасэ не произнесли ни слова.

Тайти просто не понимал, что говорить и вообще как реагировать.

Ему почему-то казалось, что второй раз такого экстраординарного феномена, как «обмен личностями», с ними не произойдет.

Но на самом деле, естественно, такая возможность оставалась. Скорее можно было сказать обратное: раз уж однажды подобное произошло, шанс повторения велик.

Выходящее за рамки ординарного существо по имени Халикакаб, похоже, положило глаз на Тайти и его друзей.

– Почему… за что…

Голос Нагасэ будто вырвался у нее сам собой.

Этот же вопрос крутился и у Тайти в голове.

Ломая голову над тем, как им можно избежать этой ситуации, он пришел к выводу, что без шансов, и это его самого повергло в шок.

– Ну что, у кого-нибудь есть идеи, как нам защититься от этого дерьма? – поинтересовалась Инаба.

Ни Тайти, ни Нагасэ ей не ответили.

– Мда, вот и у меня нет.

Когда они угодили в «обмен личностями», то тоже все тщательно обдумали и пришли к выводу, что противодействовать невозможно. И вот сейчас, когда новых подсказок не было, они не видели ни единого способа выбраться из этого положения.

– Нам остается только… признать поражение? – прошептала Нагасэ.

– Не найдется ли чего-нибудь? Нельзя ли что-нибудь сделать? Я тоже об этом все время думаю. И буду думать. Но ситуация наша…

И у Нагасэ, и у Инабы лица поугрюмели.

У Тайти тоже сжалось сердце.

Но он решил, что должен что-то сказать.

– В прошлый раз мы как-то справились. И сейчас как-нибудь что-нибудь… Я уверен.

Он и сам осознавал, что это слишком безосновательное заявление, и закончилось оно как-то вяло.

Поэтому он поспешно поправился:

– Нет… как-нибудь справимся, да. Оптимизм был бы ошибкой, но унывать нельзя, я считаю. …А, и это не оптимизм…

На эти неумело сцепленные слова Нагасэ и Инаба одновременно заулыбались.

– Ч-чего вы обе улыбаетесь…

– Ты… То, что ты пытаешься сделать, само по себе хорошо, но то, как ты пытаешься это сделать, неуклюже. Ну не дурак ли?

– Хотя если б ты это порешительней сказал, выглядел бы клево.

– …Тебе легко говорить…

– Так, ладно, объяснение этого типа, похоже, еще продолжится, и он сказал, что феномен пока что приостановил…  Да, пожалуй, наши возможности сейчас вполне можно описать фразой «как-нибудь справимся», – и Инаба, скрестив руки, вздохнула.

– Завтра… он опять придет… и вот тогда все начнется, да? Но теперь, когда я знаю, что он придет, хочется хоть как-то на него напасть, – чуть шутливым тоном произнесла Нагасэ.

– Мину-ловушку поставишь? – спросила Инаба, и все трое рассмеялись.

Тихий смех разнесся по комнате.

Это хоть чуть-чуть, но придало им сил.

– Ладно, оставляем все на завтра. Юи и Аоки я сама все передам. Сегодня, похоже, уже ничего не случится, так что разойдемся по домам, восстановим силы. …Как-то по этим словам похоже, что я хочу, чтобы настало завтра, а я вовсе не хочу.

После этих слов Инабы они и разошлись.

Этой ночью Тайти спал плохо.

■□■□■

На следующий день.

Как большинство и ожидало, Кирияму и Аоки не наказали.

На перемене после первого урока Тайти, Нагасэ и Инаба втроем встретились с Аоки в коридоре.

Чувствовалось, что Аоки немного утомлен, но выглядел он сравнительно бодро.

– Простите, что заставил волноваться, – и он поклонился.

– Извиняться не за что. Мы за тебя с самого начала не волновались.

– Издеваешься?! По-прежнему издеваешься, Инаба-ттян?!

Хотя Аоки был в каком-то смысле солдатом, вернувшимся с войны, Инаба не выказала ни капли сочувствия.

– Но в такой Инабе-ттян, которая на-роч-но меня встречает так же, как всегда, я… чувствую любовь!

– Уо, вот это позитивный настрой, так даже я бы не смогла! – ошеломленно произнесла Нагасэ.

Да уж, за человека с таким оптимистичным мышлением волноваться действительно глупо. Наоборот – ему стоит подражать.

– Ну а в остальном ты как, нормально? – спросил Тайти, вложив в этот вопрос сразу несколько смыслов.

– Ага, я норм! Спасибо. Да ничего особенного и не произошло, – и Аоки широко улыбнулся.

Несмотря на то, что новое появление Халикакаба стало шоком, Аоки и сегодня держался молодцом.

Вчера Инаба позвонила ему по телефону, так что он уже все знал, и тем не менее.

Он ведь не прикидывается прежним собой, подумал Тайти.

Однако тут же и у Аоки лицо помрачнело.

– Но… меня чуток беспокоит Юи.

Тут лица помрачнели уже у всех.

Кирияма и сегодня не пришла.

■□■□■

Как Халикакаб и обещал, после уроков он появился в комнате КрИКа.

Сегодня он тоже принял облик руководителя класса 1-3 и куратора КрИКа Рюдзена Гото.

Встретили его четверо членов КрИКа (все минус Кирияма).

Хотя они знали, что он придет, принять какие-то меры, чтобы встретить его во всеоружии, они просто не могли.

– Аа… Все-таки, похоже, и сегодня Кирияма-сан отсутствует… Но… еще ждать я не в настроении… Ну, ничего не поделаешь, да?.. Позже действуйте по собственному усмотрению… Вы не заслуживаете того… чтобы я тратил силы на прямое объяснение всем пятерым. Эмм, вы запомнили то, что я рассказал вчера? По-моему, я в общих чертах рассказал, что и как будет происходить… Верно, Инаба-сан с превосходной памятью?

Услышав этот вопрос, Инаба сделала недовольное лицо.

Но тут же выражение лица сменилось на напряженное, и Инаба решительно вступила в схватку с Халикакабом.

– …Речь о том, что время от времени ты заставляешь высвобождаться наши «желания», то есть то, о чем мы в этот момент думаем сильнее всего? Кх… не лезешь в связь тела с душой, не управляешь телом напрямую, а управляешь самой душой – омерзительно.

– Аа… Правильное объяснение… я рад. Но… управлять душой?.. Это выражение для меня неожиданно… Я даю вам что-то вроде небольшого допинга, да, но при этом я ваши души не искажаю и не усиливаю желания, которые в вас уже есть, ведь так?.. Если называть вещи своими именами, я оставляю то, что и так уже есть, не более… С этой точки зрения, возможно, я просто помогаю вам всем найти свое истинное «я»… потому что вывожу на поверхность даже ваши неосознанные желания…

– То, что и так уже есть… Истинное «я»… – пробормотала Нагасэ.

– Как бы это выразить… Высвобождающимся у вас «желаниям» дается абсолютная власть, какую вы никогда бы не дали им по собственной воле, и при этом проявляется ваша изначальная личность… Я повторюсь: ни с вашими душами, ни с самими желаниями я ничего не делаю, понятно?.. Все, что будет происходить… это то, чего желаете вы сами…

– Слушай, ты… это ведь может стать серьезно. Если мы на кого-нибудь так сильно разозлимся, что убить его захотим, и если в этот момент случится «высвобождение желаний»… мы что, реально совершим убийство?

Убийство.

При этих словах Инабы Тайти охватила холодная дрожь, иная, чем он чувствовал прежде.

Если следовать чистой логике, так и должно произойти?

Однако Халикакаб совершенно не взволновался. Он продолжил говорить, словно отмахнувшись от этих мыслей.

– …Хее, Инаба-сан из тех, кто серьезно думает, что захочет убить тех, кто ее раздражает? Как страшно…

– Чт… что…

– Видите ли… Все будет именно так, как вы того желаете в самой глубине своей души… Неужели Инаба-сан из тех, кто подвластен жажде убийства…

– Это… ну, просто пример… Ты серьезно подумал… что я вот так?

– Вооот… Таких людей, которые постоянно копят в себе жажду убийства, просто нет…

Инаба, сжав кулаки, скрипела зубами.

Даже Инаба легко оказалась втянута в ритм, заданный Халикакабом.

Тайти и компания заранее знали, что Халикакаб придет, но все равно ничего не могли сделать.

– Аа… Мне очень неприятно, что меня неправильно поняли, поэтому я еще немного поясню… Когда высвободится ваше «желание», это вовсе не означает, что вы обязательно начнете бить всех без разбора… Если в вашем сердце нет искреннего желания сделать это, оно и не реализуется…

– Эй… ты это сейчас про Юи? – полным гнева голосом спросил Аоки.

– Хаа?.. Кто знает… все может быть…

– Кончай нести хрень! – выкрикнул Аоки и вскочил, однако Инаба его остановила. После чего спросила:

– Но… разве люди, даже если что-то хотят в душе, не ограничивают свои действия благодаря здравому смыслу?

Халикакаб, по-прежнему с бесстрастным лицом, какое-то время стоял неподвижно. Думал он что-то или нет, понять было невозможно.

– Кто это… утверждает?..

По-видимому, никто не утверждает.

– …«Тех, кто в глубине души хочет кого-то убить, много, но здравый смысл защищает их от проявления своих желаний»… или же… «Даже если человек мысленно хочет кого-то убить, обычно он лишь думает так, а люди, искренне охваченные жаждой убийства, встречаются очень редко»… Что же из этого верно?.. Если первое, то вы можете оказаться в очень неприятном положении…

«Оказаться в неприятном положении» – это мягко сказано.

Опасно настолько, что можно вовсе утратить контроль над ситуацией, разве не так?

Это может разрушить не только жизнь Тайти и остальных, но и их мир за пределами КрИКа.

– Ну, и кроме того, не узнаешь, если не попробуешь…

– Кончай нести хрень! Мы не твои подопытные кролики!

– …Аа… Не так громко, Инаба-сан… Но раз вы ничего не можете изменить… лучше просто примите как есть… Пожалуйста, старайтесь как следует. …Я тоже буду старательно наблюдать. Если мне это доставит достаточное удовольствие, то когда-нибудь я все прекращу…

– Хрень… – снова повторила Инаба. Видимо, от осознания полной беспомощности голос ее прозвучал слабо.

– Аа… И еще: когда ваше желание перерастает в импульс… возможно, вы слышите у себя в голове [голос], но… это всего лишь побочный эффект высвобождения желания, нечто вроде крика души… Не обращайте внимания, – сказал Халикакаб, затем прошептал: – Аа… устал от этого разговора, – и снова продолжил вслух: – Ну, похоже, я сказал все, что должен был сказать… да?.. хотя неважно. …Еще вопросы есть? Думаю, нечасто так бывает, что я вам отвечаю…

– …До нового «обмена личностями» дело не дойдет, я надеюсь? – после короткой паузы спросила Инаба.

Вот именно. Существовала ли такая возможность?

– Нет… не дойдет. Это… уже в прошлом.

– Хм, вот как? Но ведь ты снова вселился в Гото. Значит, можешь и еще раз это проделать.

Противостояние Инабы и выходящего за рамки здравого смысла существа продолжалось. Остальные трое вмешиваться не смели.

– Аа… понятно. Ну, то, что я использую этого человека… это просто для удобства. …Другие способы тоже есть, но… этот самый простой… – и Халикакаб похлопал по груди самого себя (то есть тело Гото).

– Вот приспособленец… Но чего еще ожидать… И что бы мы ни делали, раздавить тебя… победить тебя будет тяжело.

– Ну… воспринимайте это как стихийное бедствие, которое тоже не победить…

Возможно, эти события и впрямь сродни стихийным бедствиям.

– Да, хоть ты и говорил, что этот феномен срабатывает случайно, но ведь такие, как ты, небось можете на него повлиять?

– Не можем… Даже если я так скажу, вы мне не поверите, поэтому скажу, что можем. Но хочу вас успокоить, в общем и целом это случайно. …Аа… это ведь не очень успокаивает, да?

– Ааааа, дерьмо, что за непоследовательный тип! Я злюсь? Злюсь, серьезно. Отказывается отвечать на базовый вопрос «кто ты» и при этом еще заявляет, что готов отвечать на наши вопросы – да я просто в ярости!

И Инаба, закусив ноготь, скорчила гримасу ненависти.

– Мне кажется, я это тоже нормально объяснил, но… по-моему, слишком о многом лучше не думать… Однако если вы примете это всё и подумаете о том, что вам следует предпринять… думаю, я буду рад. Вам и самим это было бы желательно, не так ли?.. Чем быстрее все закончится, тем лучше… для всех нас.

– Еще один вопрос.

– …Прошу. Сегодня я очень любезен…

– Хикикомори [1] – это против правил?

Смысл этого вопроса для Тайти остался непонятен. Но, судя по интонации Инабы, она вложила в него какое-то важное значение.

На лице Халикакаба появилась немного зловещая улыбка.

У Тайти мурашки побежали по коже.

– Понятно… Инаба-сан – действительно очень прозорливый человек… Думаю, на этот вопрос лучше не отвечать, но… я отдам дань уважения…

Похоже, словесное противостояние набирало обороты. Для Тайти удержаться в русле было без шансов.

– …«Это особенно интересно. И при необходимости я могу сделать это еще интереснее»… Возможно, я ответил бы вот так…

– …Пф, что за мерзкий характер, – выплюнула Инаба, скрестив руки.

– Можете говорить что хотите, но дела обстоят таким образом… Ну что, достаточно? …В таком случае я ухожу. Аа… Два дня подряд трудиться вот так… Я тоже вырос над собой, да? …Или вы думаете, что нет? …Аа, вас спрашивать бесполезно. …В общем, как только я уйду, «высвобождение желаний» возобновится…

Возобновится.

Остановить его можно было только сейчас.

– …Эй, погоди!

В последний момент Тайти родил-таки почти уже позабытый голос.

– …Что-то случилось, Яэгаси-сан? У меня почему-то ощущение, что ничего.

Взгляд полуоткрытых мутных глаз вперился в Тайти.

Эти глаза были начисто лишены всякого выражения.

Тайти ощутил неописуемое давление, словно он стоял перед безвоздушным пространством.

Голова толком не работала. Нужные слова не находились.

– Аа… Ну, если ничего, то я пошел…

Халикакаб по собственной прихоти привносил абсурд и по собственной прихоти уходил. Тайти и остальные могли лишь проводить его взглядом.

Однако за миг до того, как Халикакаб вышел из комнаты кружка, Инаба сказала:

– Перед стихийным бедствием почти любой может лишь склониться. Но знаешь, если ты думаешь, что склонятся абсолютно все, то это серьезная ошибка.

И, выставив вперед указательный палец, она улыбнулась.

– …Знаю. …Ну, удачи вам всем.

И дверь закрылась.

■□■□■

Тайти и остальные уселись вокруг длинного стола.

В комнате КрИКа после ухода Халикакаба царила атмосфера изнеможения, как после всеразрушающего урагана, во время которого люди отчаянно цеплялись за жизнь.

Что-то необходимо было сделать, но никто не понимал, с чего начать.

Больше всего пугало то, что все только лишь началось и конца было не видать.

Этот феномен, который неизвестно когда закончится, Тайти и его друзьям оставалось только перетерпеть.

Сможет ли он это сделать, спросил у себя Тайти.

Сможет ли он пережить это стихийное бедствие, сделав так, чтобы не пострадал никто (включая, по возможности, и его самого)?

Понимание, что просто не будет, пропитало все его тело.

Время текло в молчании. Все, похоже, были погружены в раздумья.

– Чч… Заранее знали, что он придет, и все равно все вышло настолько… – наконец раздраженно выплюнула Инаба.

– Нет… это уж слишком, не?.. Меня он просто подавил… – вспоминая Халикакаба в облике Гото, пробормотал Тайти.

Его сердце колотилось. Тело не желало принимать эту атмосферу, которой, казалось, нет места в нашем мире.

– …Договорились пока что действовать, ориентируясь на Инабан, но… по-моему, у нас не очень-то вышло, – со слабой улыбкой сказала Нагасэ.

– Аа, и я какой-то странный момент выбрал, чтоб высунуться, простите… Когда всплыла тема Юи, просто не смог… – уныло произнес Аоки.

– …Ничего не попишешь. Ну а раз ничего не попишешь, сейчас нам остается только все принять.

Слова Инабы прозвучали немного депрессивно.

– …Ну да, больше ничего и не остается, да? Никаких вариантов… нет, да? По крайней мере, сейчас, – пробормотала Нагасэ.

Чего-то большего никто сказать не мог.

И вчера, и сегодня Тайти ломал голову над тем, нельзя ли как-нибудь избежать этого феномена.

Он даже думал – если сегодня не пойти в школу, убежать куда-то далеко, вдруг все как-нибудь образуется?

Но в итоге так и не претворил эту мысль в действие.

Куда сбежишь от Халикакаба, который способен в худшем случае даже вселиться в тела их самих?

– …Судя по предыдущему разу, все должно закончиться где-то через месяц. …Думаю, в нашем нынешнем состоянии мы сможем перетерпеть, – сказала Инаба и тихо добавила: – Вырваться из лап этого типа, по-моему, у нас не выйдет.

– …Только это нам и остается, да? – пробормотал Аоки.

Комнату наполняла тяжелая атмосфера.

– Давайте просто сделаем это, – в попытке как-то встряхнуть эту атмосферу произнес Тайти.

Вчера им была подарена отсрочка. Тайти был полон решимости подготовиться к сегодняшнему дню. Но в итоге он мало того что ничего не смог сделать – еще и оказался раздавлен тревогой.

Если удрать невозможно, оставалось лишь встретить проблемы лицом к лицу. Сражаться, пытаясь свести урон к минимуму. Сделать то, что может сделать человек против стихийного бедствия.

Хлоп.

Нагасэ, словно подстегивая себя, хлопнула руками по щекам.

– Давайте, ребята, – произнесла она с решимостью на лице, и остальные трое кивнули.

Все понимали, что они должны делать.

– …Так, давайте немного организуемся, – взяла быка за рога Инаба. – Сам по себе феномен… этот дерьмец объяснил достаточно подробно. С Юи я позже сама свяжусь. Первый вопрос, который я хочу уточнить: что и как конкретно происходит при этом феномене?

– Ну, первое, что приходит в голову… заварушка с Юи и Аоки… – искоса глядя на Аоки, сказала Нагасэ.

– Мм… да, я тогда увидел возле станции Юи, которую как раз забирали… и подумал: эй, погодите-ка… Потому что она всегда плохо ладит с парнями, а тут ее парни окружили, это необычно, вот я и удивился… И тут у меня в голове раздался [голос]… И потом – как будто ярость охватила… Хотя я подумал, что это странно…

Аоки смолк, и эстафету подхватила Инаба:

– Юи, вероятно, подумала «хочу спасти девушек, даже если придется побить этих типов», Аоки – «Хочу спасти Юи, которую уводят полицейские, даже если придется на них наброситься». В обычных ситуациях самоконтроль не дал бы сделать такие глупости, но…

– …Из-за того, что «желания» высвободились, так вот и вышло?.. – произнесла Нагасэ.

– Похоже… на то. …Простите.

– Не, Аоки, тебе извиняться не за что, по-моему, ага.

– Кстати, еще позавчера Кирияма странно вышла из себя – думаю, тогда она подумала «Хочу их расспросить обо всем, даже если прдиется пригрозить, разнеся стол»… Ну, разозлилась и подумала, да? – спросил Тайти, чтобы уточнить, правильно ли сам понимает. Инаба кивнула:

– Да. Можно предположить и наоборот, она всего лишь подумала «Пригрожу им, разнеся стол». Не хочу сказать, что я железно права, но из слов того раздражающего… типа такой вывод можно сделать.

– В смысле? – переспросил Тайти.

– Юи все-таки не думала что-то вроде «Хочу их расспросить, избив как следует». …Ну, я не могу исключить возможность того, что она всего лишь думала, что в этом нет необходимости, или что если мы не закончим, ей таки придется нас побить, но…

– А, вот как, – кивнул Тайти.

По словам Халикакаба, «высвобождение желаний» означает, что то, чего человек хочет в глубине души, осуществляется наполовину принудительно.

Но лишь наполовину.

– Аа… и кстати, когда ты, Инаба, меня прижала… («Сэйя!») Уоо?!

Инаба нанесла Тайти колющий удар в горло.

– Кха, кха… Это сейчас… ты…

– Вот почему я говорю! Никакого чувства такта! Кончай нести хрень! Кончай наступать людям на мозоли! Забудь! Или мне тебя лупить, пока не забудешь, аааа?!

Все это она выпалила, жутко дрожа. Произошло «высвобождение желания»?.. Да нет, непохоже.

– О, во всем этом хаосе я почти забыл. Тайти! Расскажи все в дета-… А, при Иори-тян плохо, наверно…

Аоки прервался на полуфразе, но опоздал.

– Эээ, Инабан прижала Тайти… что?

Нагасэ с озадаченным выражением лица склонила голову набок.

– Эй, смотри, что ты наделал! Идиот! Дурак! Баран!

– П-прости… – Тайти съежился и опустил голову.

– Если б можно было все замазать извинениями, полиция была бы не нужна!

– Эй! Так что было-то?

– Гх… Т-только больше никому! …Позавчера в комнате кружка, когда мы с Тайти были вдвоем… я его самую малость прижала… вот. Точнее, попыталась, только попыталась! Всего-то чуть коснулись телами, и как раз в этот момент явились Юи с Аоки!

Вид у Инабы был жутко застенчивый. Однако Тайти рядом с ней не стал смеяться, а отчаянно закивал.

– А… вот оно что. …Да, а почему у Инабан возникли такие чувства, что она подумала такое сделать? …Стоп, это бестактный вопрос, да? Извиняюсь, можно не отвечать!

– Погоди. Я вынуждена это сказать во имя своей чести, но… может, ты считаешь меня сексуально возбужденной женщиной? На самом деле я просто бродила по инету и случайно… наткнулась на эротические фотки.

Ни Тайти, ни Нагасэ, ни Аоки были не в состоянии как-либо отреагировать. Смотрели в сторону, стараясь не переступить возможную грань.

– До… докуда я собиралась дойти… я, я сама не знаю! …Но думаю, что о чем-то таком большом я не думала… потому что опыта нет.

Лицо Инабы стало красным, как спелое яблоко. Тайти мысленно поклялся, что никогда больше не будет возвращаться к этой теме.

Нагасэ и Аоки сделали постные лица и, сведя руки вместе, приняли молитвенную позу.

Они усердно молились за то, чтобы бесчестье Инабы навсегда исчезло из памяти всех членов кружка.

– Кхе, – кашлянула Инаба.

Все тут же приняли серьезный вид.

– …Вернемся к нашим баранам. …Итак, когда происходит «высвобождение желаний», виноваты наши мысли о том, что и насколько сильно мы хотим осуществить – даже если это не поднимается на уровень сознания. …Если накачиваются подсознательные желания, а не осознанные, это проблема.

– Если мы сами это осознаем, то и результат «высвобождения желаний» можем предвидеть, но с неосознанными вообще ничего нельзя знать заранее… так? – спросила Нагасэ.

– Именно. Все, что я скажу дальше, – это мои догадки, и я хочу, чтобы вы отнеслись к ним со скептицизмом, но тем не менее: если эти желания поднимаются на сознательный уровень, то окажется, что это глупости, которые будут отвергнуты мгновенно, однако если они остаются на бессознательном… тут возможно что угодно.

Инаба наконец выразила свои мысли. Ее голова снова работала.

– Хм… вот это про неосознанные желания я толком не понимаю, но… что это опасно, очень даже понимаю. Взять хоть… то, что я на станции устроил…

– То, чего ты на самом деле желаешь… в глубине души… истинные желания… истинное «я»… – словно обдумывая это все, пробормотала Нагасэ.

– Иори, я думаю, немного ошибочно считать, что весь ком твоих желаний – это и есть твое истинное «я». Честно говоря, вся эта история – это плохо. Хуже, чем был обмен личностями.

На эти слова Инабы ответил Тайти:

– Обмен личностями тоже… тот еще феномен, по-моему…

– Тайти, подумай. В тот раз мы как-то повлияли на внешний мир, на что-то, кроме нас самих? – спросила Инаба, глядя Тайти прямо в глаза, потом добавила: – Ты ведь и сам должен понимать? Вчера утром что ты собирался сделать с Фудзисимой, еще разок вспомни?

Эти слова безжалостно вонзились в сердце Тайти.

Он услышал [голос], его тело охватил жар, и оно начало двигаться вопреки сознанию.

От одного воспоминания его пробил неприятный пот.

Честно говоря, он не хотел это признавать. Лучше бы было это забыть, если забыть вообще возможно.

Однако отводить глаза было нельзя.

«Я действительно пытался тянуть руки к Майко Фудзисиме».

Как далеко он мог зайти? Отшвырнул бы ее или, может, схватил бы за воротник? Этого он не знал.

Но то, что он мог причинить боль другому человеку, – это, как ни посмотри, факт.

И этот факт давил тяжелее всего.

Под руководством Инабы оценив ситуацию, они стали обсуждать, какие меры можно принять для ее улучшения.

Это был, можно сказать, «второй раз», но умение адаптироваться у Тайти и его друзей уже выросло. И от осознания, что они уже привыкли к «экстраординарному», пробирало холодком.

– …Я вижу два полезных варианта действий, – после краткого молчания произнесла наконец Инаба.

– Два?.. – переспросил Тайти. Что же такое придумала Инаба?

– «Чтобы подавить сильные всплески эмоций, постараться ни о чем напряженно не думать», либо «Не забивать голову странными мыслями, не подавлять желания, а свободно получать удовольствие». …Ну, в конечном счете, думаю, нам придется делать и то, и другое.

– Что ты имеешь в виду? Инаба-ттян? – спросил на этот раз Аоки.

– Это только мой вывод на основе слов того дерьмеца, правдивы они или нет, ясно? – предупредила Инаба, затем продолжила свою мысль: – Первый вариант означает – собственной волей закрыть свои чувства. В экстремальном варианте – заполнить душу «пустотой», как буддийский монах, и тогда о «высвобождении желаний» можно будет не беспокоиться.

Нынешняя ситуация была связана с тем, о чем человек думает. Действительно, тогда «не думать» – это вариант.

Но…

– Но… это же чертовски трудно, а? И потом, этот тип… сказал, что бессознательные будут тоже вылезать наружу. Я не настолько просветленная, – нахмурив брови, проворчала Нагасэ.

– Именно. А второй вариант – наоборот, не сдерживать свои желания, а выпускать их. Если желание и так уже выпущено, то можно не думать, что делать при «высвобождении желания», а?

– …Действительно. Векторы противоположные, но оба варианта пытаются уменьшить желания у нас в душе, так?

На слова Тайти Инаба кивнула.

– Этот дерьмец сказал, что «желания все время становятся то сильнее, то слабее». Значит, «желание», о котором он говорит, – это, видимо, не «главная мечта, которую человек хочет осуществить», а нечто более эфемерное. Из прецедентов, которые у нас уже были, можно сделать такой же вывод. Раз так, то, в зависимости от метода, возможно, нам удастся в какой-то степени сохранить контроль над ситуацией.

Во тьме, где ничего не видать, Инаба была подобна лучику света. Слабенького света, однако Тайти он грел душу.

– …Ну, на самом деле к обоим методам есть вопросы. Первый направлен в сторону терпения, но, думается мне, если слишком сильно терпеть, потом может быть взрыв. Что касается второго – даже если выпустишь свое желание, сразу захочешь погнаться за следующим, так что эффективности может и не быть.

– Уу… так и что тогда делать? – схватился за голову Аоки.

– Честно говоря, ответ «не знаю», – сказала Инаба. – Но… мой личный план – применять оба метода. То есть – «по возможности свободно делать то, что могу делать, и при этом избегать слишком мощных эмоций». Хотя постоянно удерживать баланс будет тяжело.

– Эмм, это типа «вести себя как обычно, не парясь ни о чем странном, но при этом соблюдать осторожность»? – спросил у Инабы Тайти.

– Это немножко другое… Ну, думаю, так тоже можно сказать. …Впрочем, Тайти, я уже поняла, что ты и так свободно делаешь то, что можешь делать.

– Не, ну это…

…Это же не так, да?

Инаба насмешливо улыбнулась склонившему голову набок Тайти.

– Возможно, чтобы уберечься от чудовищных проблем, вести себя «как обычно», как ни странно, лучше всего. …Если газ не скопится, большого взрыва не случится. Если чересчур беспокоиться, можно додуматься до странных вещей. С другой стороны, если слишком не беспокоиться, тоже проблема… так. Ааа, так не пойдет! Прекрати!

– Нет, вполне нормальная мысль. Инабан, ты крутая, правда? Суперские аналитические способности, – восхищенно произнесла Нагасэ.

Тайти был полностью согласен. В этой необычной ситуации она хладнокровно запомнила слова Халикакаба и по максимуму применила это знание на практике.

Естественно, сбор и анализ информации как стиль жизни – это не просто красивые слова.

– От похвал проку нет.

– Думаю, жутко важно будет нам все время отслеживать друг друга. Если кто-то вляпается, хорошо, если рядом с ним будет кто-то еще, а?

– Это верно, – согласился Тайти с предложением Аоки.

– Мы с Юи в одном классе, вы трое тоже вместе, здорово же, а? …Ээ, ну я ничего такого не имел в виду!

– А… ну… тоже вариант, – Инаба опустила голову, словно погрузившись в задумчивость.

– М? Инаба-ттян, ты думаешь, идея не очень? А мне казалось, шикарная.

– Нет, как бы… На самом деле идея хорошая. Отслеживать друг друга, думаю, не повредит… И… ну, на этом все? На сегодня закончим? Уже поздно. …Дальше будем действовать по обстоятельствам.

После этих слов Инабы все начали медленно собираться.

Какие бы меры они ни приняли, тревога рассеиваться не желала. Боясь распрощаться с остальными и остаться в одиночестве, Тайти тоже собирал свои вещи как можно медленнее.

– …Завтра, наверно, Юи тоже придет в школу, там и поглядим, – сказал Аоки.

– Ага. …Как-то не знаю, правильно ли так говорить, но если мы все объединим силы, то, наверно, все будет тип-топ. Да, наверняка.

Нагасэ, в прошлый раз пострадавшая от бедствия сильнее всех и дрожавшая сильнее всех, храбро улыбнулась. Улыбка была неуклюжая, но мягкая – видно было, что Нагасэ пытается всех успокоить.

Вдыхая жизнь в свою душу, желающую ныть и жаловаться.

Тайти оставалось лишь идти вперед.

– Да. Я тоже буду делать что могу, по максимуму, – сказал он.

Эту улыбку надо защитить любой ценой. Вслух он этого не сказал, но решил совершенно твердо.

– Полагаюсь на тебя, Тайти. Поддерживай Иори.

Тайти изумился – на миг ему показалось, что Инаба заглянула ему в самое сердце.

– …Ага. Но я не только Нагасэ, я всех остальных тоже хочу…

Инаба перебила Тайти на полуфразе:

– Тебе достаточно думать о себе и Иори. Аоки, а на тебя полагаюсь в плане Юи. …А, хотя на тебя нельзя положиться, да?

– Как ты можешь так говорить, Инаба-ттян! Когда над моими чувствами смеются, мне больно, ты в курсе?

– Ну, не болей, – не удержался от шпильки Тайти.

– Инабан, а где твои вещи? Или ты не идешь домой? – спросила Нагасэ у Инабы, которая одна из всех продолжала сидеть.

– М? А, мне же надо сдать номер «Новостей КрИКа», который я кое-как сверстала. Кстати, я ведь еще позавчера собиралась его с вами всеми вычитать.

Если подумать – да, так и было. А у Тайти вылетело из головы.

– А, просто мы как-то не очень…

Нагасэ, по-видимому, тоже забыла.

– Вот как? Ну, раз никто про вычитку не говорил, я это сделаю сама и передам его Гото. Нормально?

– Конечно, но… может, тебе помочь?

– И я тож помогу… А, но мне же делать совсем нечего. Инаба-ттян, хочешь, сок тебе куплю?

Но Инаба на предложения Тайти и Аоки лишь покачала головой.

– Не надо. Я только чуть-чуть подправлю и пойду, так что вам оставаться не стоит. Сегодня… да и дальше тоже будут тяжелые дни, поэтому просто идите по домам.

Странно улыбаясь, Инаба стала подталкивать остальных к двери.

– Инабан… ты странноватая какая-то? Может, у тебя проблемы?

– Не настолько серьезные, чтобы тебе стоило волноваться, Иори.

В итоге трое вышли – были вытолканы – из комнаты.

Чувствуя себя немного не в своей тарелке, Тайти обернулся.

Прежде чем закрыть дверь, Инаба с улыбкой помахала рукой.

■□■□■

Она прижалась спиной к двери.

По спине постепенно разошлось холодное, твердое ощущение.

Тайти, Иори и Аоки немного поговорили за дверью и наконец ушли.

Даже зная, что они ушли, Инаба какое-то время не шевелилась.

Она мысленно считала.

Раз… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять.

Медленно досчитав, Химэко Инаба сползла на пол, не отлипая спиной от двери.

Попе холодно. Юбка запачкалась. Но неважно. Это был предел.

– Хорошо… он нас сделал… – сидя одна в пустой комнате, плачущим голосом пробормотала Инаба.

Ей никто не ответил.

После того как Халикакаб появился и закончил объяснять новый феномен, ее сердце разбилось.

Когда он ушел и Инаба осознала все значение этого феномена, она подумала, что ее дрожь видят все.

Ей хотелось плакать и вопрошать: «Что же делать, что же делать?»

Но она не могла себе этого позволить.

Она должна была оставаться сильной Химэко Инабой.

Той, кем хотят ее видеть все, в первую очередь она сама.

Она хотела быть сильной ради самой себя.

Но в этот раз, по-видимому, у нее не выйдет.

– В порядке ли… остальные… – пробормотала она себе под нос и не удержалась от слабой самоуничижительной усмешки.

Ей ведь сейчас не до того, чтобы беспокоиться о других.

Кого она хочет обмануть этой бравадой?

Обхватила колени. Свернулась в комочек. Стала маленькой-маленькой.

Ощущение твердой двери ушло из спины.

Лишь в самой середке съежившегося тела жило тепло.

Но воздух в комнате, где больше никого не было, холодил.

– Что же мне… делать? – попыталась она вопросить саму себя в надежде, что она сама что-то знает.

Но она ничего не находила, ничего не видела, ничего не слышала.

Ответа ни от кого не являлось.

«Так ведь всегда было?» – на миг мелькнуло у нее в сознании, но тут же она помотала головой: что за глупости.

– …Надо сделать то, что должна.

Если она не поторопится, Гото может уйти.

С силой выдохнув, Инаба уперлась руками в колени и встала.

Все хорошо. Если она еще держится на ногах, значит, все хорошо.

Но отряхнуть юбку у нее не было сил.

■□■□■

«Сейчас можешь говорить, Тайти?»

Вечером, дома.

Нагасэ позвонила Тайти.

В отличие от позавчера, она была спокойна и, видимо, позвонила по собственной воле.

– Да, нормально. Однако довольно поздно уже.

«М, извини. …Но все-таки хочу поговорить сейчас».

– Не, ничего страшного.

Голос Нагасэ звучал напряженно. Явно тема разговора была не из приятных. Тайти немного насторожился.

Тема могла быть связана не только с Халикакабом; вообще что угодно могло произойти.

«Хочу это… продолжить… наш позавчерашний разговор».

Тук. Сердце подпрыгнуло, уши затеплели.

– А, п-понятно… Ты вот про какой разговор…

Это было неожиданно. Тайти не мог найти слова для продолжения.

Позавчера они удостоверились, что любят друг друга… Продолжение вот этого.

«В такое странное время о чем париться! …Может, ты так считаешь, но мне кажется… что это очень важно».

Черт. Ему следовало все тщательно обдумать. Но из-за навалившихся проблем он откладывал. Впрочем, сожалеть поздно.

Дальше – следующий шаг.

Сейчас самое время двигаться вперед. И это должен произнести он, мужчина. Но что именно сказать? Можно ли говорить прямо? Он уже так сделал. Но тогда это было вынужденно. Повторить то же самое не будет ли однообразно? Или особо волноваться не нужно? Странные мысли носились в голове и не успокаивались. А Нагасэ тем временем уже продолжала…

«…Окей будет, если мы это законсервируем?»

– Законсервируем… в смысле?

Несколько неожиданное развитие событий.

«Нет, законсервируем – это звучит чересчур нахально, но… в общем, давай пока останемся на таком же расстоянии, как сейчас?..»

– Останемся на таком же расстоянии… то есть как друзья, да?..

Вот к какому решению пришла Нагасэ?

«А! Ты, может, меня не так понял? Нет же! «Нынешнее расстояние», вот в каком смысле!»

Это у него толком переварить не получилось.

– Что ты имеешь в виду?

«Ну, понимаешь… Сейчас из-за халикакабова «высвобождения желаний» мы можем натворить такого, чего даже сами не знаем, согласись? Можно сказать, у нас «сердца» в ненормальном состоянии, да? И в таком состоянии идти вперед вдвоем… как-то неправильно, мне кажется».

Если подумать, все так и есть.

Они сейчас в необычном, даже странном положении.

Из-за «высвобождения желаний», вызванного Халикакабом, они сами не понимают, что делают. В этих обстоятельствах начинать что-то важное – очевидно, не лучшая идея.

– Да, ты права. …Прости, я об этом толком не думал.

«Не, извиняться не за что, мне кажется. …Так, ладно. Если что будет, скажи мне. Даже если у тебя будет происходить что-то странное, оно из-за той фигни».

– Да уж, что происходит, мы не понимаем. Может, мы вообще сейчас в жуткой опасности.

Свободной от мобильника рукой Тайти потрогал себя в разных местах. Ничего аномального он не нашел. Но изменения, не видимые глазом, пугают больше, чем видимые

Он не знал, что таится внутри его собственного тела.

«В опасности… да уж. Это точно. Сами не знаем, что делаем… Эй, а ничего, если я тебе сейчас поисповедуюсь?»

Не вполне понятное слово прозвучало.

– Конечно, ничего, но… поисповедуешься? Мне?

«Не то чтобы я сделала тебе что-то плохое, но какое-то чувство вины есть все равно. …Если я это все тебе вывалю, мне станет полегче – вот такой коварный план. …Да, вот так. Извини».

– Ничего особо плохого не вижу. Можешь жаловаться на жизнь сколько хочешь, я потерплю. …Наверно.

Если бы они встречались, он бы так сказать не смог.

«Спасибо, Тайти. …Позволь мне тебя поэксплуатировать».

– Валяй, – энергично ответил Тайти.

«Все-таки я до сих пор не верю в себя».

Впервые за долгое время Нагасэ открыто выложила свою проблему.

Нагасэ более чем просто читала лица других людей, более чем просто отыгрывала разных персонажей – она была на грани потери своего «я».

Хотя она утверждала, что благодаря тому, что Тайти ей говорил раньше, ей получшало, похоже, до полного исцеления еще не дошло.

Все-таки дело было непростое.

– Вот как…

Хоть Тайти и понимал, все равно его голос погрустнел.

«А, ну, конечно, не так, как раньше! Благодаря тебе, Тайти, мне уже намного легче! В последнее время с любым человеком могу чувствовать себя расслабленно, ага, честно!»

– Здорово.

«Ага, спасибо тебе, правда. Но знаешь, иногда все-таки я начинаю колебаться, думаю про себя: а вот так хорошо? И…

…чуточку даже надеюсь на этот феномен, который вызвал Халикакаб», – напряженным голосом закончила Нагасэ.

Тайти представил себе лицо Нагасэ, с которого исчезла улыбка, сменившись холодным выражением.

«Мне кажется, что, когда я буду высвобождать желания, о которых я на самом деле думаю в глубине души, это не приведет к каким-то странным отклонениям в сознании, а наоборот, я почувствую себя настоящей собой. Нет, другое ощущение, но, может, я пойму, кто такая настоящая я… Я надеюсь на это».

То, чего она хочет в глубине души.

Настоящая «она».

Правильно ли это, Тайти не понимал.

Зато он понимал, что пыталась сказать Нагасэ. И что чувствовала.

«Но от этих мыслей мне самой противно. Мы сейчас в опасности, Юи с Аоки уже успели влипнуть, а я думаю как последняя эгоистка, и от этого мне противно. Но, хотя и противно, а перестать думать все равно не могу».

Последние слова Нагасэ пробормотала еле слышно.

«Так, все, конец исповеди! Прости, что присела тебе на уши! В следующий раз с меня какое-нибудь угощение!»

Как всегда, переключилась она стремительно. Голос ее звучал весело, без намека на прежнюю угрюмость.

Но о чем она думала на самом деле, Тайти не понимал.

Он хотел что-нибудь сказать. Но что именно тут стоит сказать, он понятия не имел.

«Ладно, хоть и запоздалое, но спасибо. Пока, до завтра».

Она явно собралась повесить трубку. Что-то надо было сказать.

– Это тоже настоящая Нагасэ!

Никаких намеков на удачные мысли в голове не было, но губы задвигались сами собой.

«Что?»

– В смысле… то, как ты спокойно все схватываешь, как объективно на себя смотришь, это настоящая Нагасэ!

Кое-как он все же попытался донести по адресу свою мысль.

«Ээ… эмм… пра… вда?..»

– Ага… наверное. …Потому что я думаю, что настоящего себя можно понять по его повседневной жизни.

«…Хе-хе, даже хотя у нас тут страшно жуткая ситуация, все равно такое ощущение, что, когда Тайти рядом, все в порядке. Я тоже буду стараться, я тоже хочу думать в таком ключе. Ладно, пока».

– Ага. Давай, пока.

Связь прервалась.

Тайти закрыл мобильник и положил на место.

В голове и груди осталось какое-то грустное ощущение.

Он попытался ухватить природу этой грусти, но так и не смог.

– Ну и бог с ним, – и Тайти, собравшись с силами, встал.

Подошел к стене, открыл окно. Снаружи задул прохладный ветерок и освежил воздух в комнате.

Ночное небо закрывали густые облака, звезд было не видать.

На что будет похож завтрашний день? Что случится? Что изменится?

Они решили принять нынешнее положение дел. Битва начнется завтра… Да нет, она уже начинается.

– Что будет, то будет. Что сделаем, то сделаем, – пробормотал Тайти себе под нос и закрыл окно.

[1] Хикикомори – люди, самоизолирующиеся от общества и отказывающиеся от всяких контактов с другими. Здесь и далее – прим. Ushwood.

Утром она колебалась, идти ли в школу.

Один шаг из дому – и она окажется на полном опасностей поле боя.

С другой стороны, было ощущение, что если не тянуть кота за хвост, а броситься вперед сразу, то уровень потенциальной угрозы будет ниже.

По словам того типа, хикикоморничество может обрушить на их головы настоящий ад.

Главное, ей оставалось неясным, сможет ли она в принципе запереться в своей комнате.

Потому что если она подумает «хочу выйти», то однозначно выйдет – таков этот феномен.

Ну, конечно, стоило признать, что в некоторых ситуациях это может быть эффективным.

Можно сказать, единственный эффективный метод, до которого они додумались.

Но каково ее собственное положение?

Если она в одиночку начнет задумываться, что ей делать, то увязнет в бескрайнем болоте – вот такое положение.

Как глубоко она погрузится? Как больно это будет? И что она увидит на дне?

Всего этого она не знала.

Если так, то, может, вариант «тусоваться со всеми» окажется лучше?

Если насытиться, то чрезмерные желания появляться не будут… возможно.

Однако в этом случае трудно нащупывать верную дистанцию.

Если чересчур отдалиться, возникнут некие желания, это очевидно. Однако если чересчур сблизиться, то возникнет еще больше желаний. Таковы люди.

В общем, куда ни пойди, всюду мины.

Сколько ни думай, самостоятельно ответа не найти.

Откровенно говоря, если такое возможно, если душа поистине чиста, честна и добродетельна, этого решения, может, и хватило бы.

Добродетельный ли она человек?

■□■□■

– Привет, Яэгаси. Что-то ты припоздал сегодня.

Этим возгласом Тайти Яэгаси, пришедшего в школу в середине большой перемены, поприветствовал в коридоре его одноклассник Синго Ватасэ. Красавчик из футбольной секции с торчащими во все стороны вихрами.

– Не, ну… кое-что было, – уклончиво ответил Тайти. Он до сих пор был поражен «высвобождением желания», которое с ним приключилось утром.

– Для такого серьезника-куна, как ты, опаздывать – это необычно.

– Обычно я и не опаздываю.

– О… примерные ученики совсем по-другому говорят… – хихикая, шутливым тоном сказал Ватасэ. – О, кстати, тебе сегодня страшно не повезло, ты в курсе? Ты пропустил классное шоу, которое закатила та классная девчонка. Неее, это был просто шедевр!

– Классная девчонка?

– Ну, из твоего кружка.

– Нагасэ, что ли?

– Хоо… так твоя любовь – это Нагасэ?

– Т-так при чем тут это?

– Из нашего класса в одном кружке с тобой только Инаба и Нагасэ? Раз при словах «та классная девчонка» ты сразу назвал Нагасэ, то…

– Гх… ты меня поймал…

Ватасэ оказался неожиданно хитрым. Хотя и не мог (или не хотел) нормально учиться.

– Хе, ну просто сколько я тебя ни спрашивал, ты все никак не кололся, в которую ты влюблен, а с которой просто развлекаешься.

– Я ж тебе сто раз говорил, что у нас не такие отношения.

– Хаа? Ты хочешь сказать, что ни красотку, ни лапочку не хочешь выбирать? Врал бы получше!

Тайти признавал, что в их кружке вместе тусуются парни и девушки, но он не думал, что возникнет недопонимание, что они там чем-то таким занимаются…

– Ну, так или иначе, твоя любовь – Нагасэ. Если нужно чего-нибудь обсудить – можешь на меня положиться в любой момент.

– Вот уж незачем! …Хотя нет… может, и есть зачем…

Тайти замялся, и Ватасэ на миг сделал удивленное лицо.

После чего, расплывшись в улыбке, уставился куда-то вдаль.

– Понятно-понятно. Значит, ты тоже уже настолько повзрослел, да? После того как я за тобой присматривал так долго, я серьезно тронут…

– Мы с тобой знакомы всего полгода.

– Хи-ха-ха, забей. Ладно, я в столовку, а ты давай беги к той своей девчонке.

– Кончай с этим «моя девчонка». …Эй, постой! И странные слухи не вздумай распускать!

Ватасэ, развернувшись спиной, помахал рукой и зашагал прочь.

Тайти буравил его спину взглядом.

Ватасэ свернул за угол коридора и исчез из виду.

Тайти глубоко вздохнул и прислонился к стене, словно выглядывая в окно.

– Аа… как же я нервничал… – тихим, никому не слышным голосом пробормотал он.

Сердце оглушительно колотилось.

Если сейчас произойдет «высвобождение желаний»…

Этот страх, как бы ни был неприятен, въелся в сознание и уходить не желал.

– Я хоть один день так продержусь?..

Сегодня утром Химэко Инаба написала остальным членам КрИКа: «Конечно, с максимальной осторожностью, но ведите себя насколько возможно по-обычному. Все будет хорошо, верьте в себя».

Вчера в обсуждении с Инабой Тайти сам это понял и принял.

Верить в себя.

Верить в то, что, если будешь сознавать, что слишком сильно думать о чем-либо нельзя, и вести себя как обычно, каких-то серьезных проблем возникнуть не должно.

– Тайти, ты почему так поздно? Случилось что-то? – едва увидев его, первым делом спросила Инаба.

– Ну, можно сказать, что случилось, но… можно сказать, что и нет… Не, скорее всего, было «высвобождение желания» – мубфуу?!

Инаба правой рукой защипнула Тайти губы.

– Больно! У тебя когти! – стряхивая с себя пальцы Инабы, воскликнул Тайти. Губы саднили.

– Если не хочешь вот такого, приглушай голос, когда говоришь в классе на эту тему. Осторожнее будь, чтобы тебя не услышали, идиот.

– …П-прости.

Поскольку аргумент был пугающе силен, Тайти сразу извинился.

На большой перемене в классе осталась где-то половина учеников. Из-за шума можно было не опасаться подслушивания, если говорить тихо.

– …Но я хотел бы, чтобы ты применяла чуточку менее болезненные методы призыва к осторожности.

– Если ты не будешь вести себя как идиот, то почему бы и нет. Я не припоминаю, чтобы хоть раз прибегала к необоснованному насилию.

Да неужели? Тайти казалось, что были и другие случаи…

– Да, ну так что было-то? …Тайти, мне показалось, или у тебя щеки красные?

– Уо, все еще красные?! Я думал, уже все прошло…

Тайти потрогал щеки кончиками пальцев.

– Чуть-чуть. Если сильно не приглядываться, то незаметно. Ну, так что было?

– Ну, я сам страшно удивился, когда это случилось, но, как бы это сказать… Сегодня утром было «высвобождение желания»… наверное.

– И какого же?

Инаба смотрела пристально, лицо тоже приобрело серьезное выражение.

– По-видимому… «желания спать».

– …Сэй!

Инаба щелкнула Тайти по лбу.

– Аай?! Эй, вот сейчас точно было необоснованное насилие!

– Потому что ты был спокоен, как труп, но при этом говорил такие вещи с таким серьезным видом. Ты заставляешь меня нервничать, идиот.

– Н-не говори так. Полный бред же.

Сегодня утром в обычное время его пробуждения будильник зазвонил, но глаза Тайти не открылись. В конце концов его мать, беспокоясь, что он может опоздать, велела сестренке Тайти пойти и разбудить его.

Но сколько сестра его ни трясла и ни хлопала, он не просыпался.

Тогда сестра, сперва пытавшаяся разбудить Тайти обычными способами, испугалась, что он вообще никогда не проснется, и стала отвешивать брату пощечины одну за другой, а когда даже это не помогло, расплакалась.

Услышав ее плач, естественно, в комнату Тайти пришла и мать. Убедившись, что Тайти спокойно спит и его дыхание ровное, она сказала дочери: «Все в порядке. Просто, наверное, у него недосып», – и отправила ее в школу, а потом и сама ушла на работу.

…Все это Тайти, проснувшийся незадолго до полудня, узнал из оставленной на обеденном столе записки и мейла, посланного сестренкой (почти 90% информации – от сестренки).

– У меня ощущение, что яблочко от яблоньки недалеко упало.

– С чего ты это взяла?

– С того, что твоя мать, как и ты, совершенно непрошибаемая!

Неприятно. Как ни посмотри, а когда тебя ставят на одну доску с родителем, который, несмотря на всю странность ситуации с сыном, ограничивается лишь «все в порядке», это неприятно.

– Ну, судя по твоему рассказу, это действительно было «высвобождение желания». Какие-то изменения в себе чувствуешь?

– Нет, никаких. Нуу, если все-таки что-то назвать – то голова особенно ясная.

– Это потому что ты как следует выспался. Дурак.

Ему становилось все легче выслушивать от Инабы, какой он дурак.

Возможно, это плохая тенденция.

– А голос в голове ты слышал? – поинтересовалась Инаба следом.

– …Абсолютно не помню. Видимо, из-за того, что я спал.

– Хм. Ну, похоже, проблем нет. Просто во время сна случилось «высвобождение желания», и принудительно реализовалось желание «поспать подольше»… так, да? …Вряд ли ведь ты проснулся, а потом заснул опять?

– Ага, вряд ли.

– Вот как. Значит, можно считать подтвержденным то, что сказал тот дерьмец, – что подсознательные «желания» тоже могут высвобождаться. Раз неважно, спишь ты или нет.

Инаба скрестила руки на груди и приняла задумчивый вид.

– …Так или иначе, это было самым долгим за все время… Это может быть или из-за того, что долгим был период «высвобождения желания», или из-за того, что уже после того, как «высвобождение желания» закончилось, ты продолжал спать, как твоя сестра ни пыталась тебя разбудить… Ну, что именно, неважно, важно, что это было долго, и тебе повезло, что ты в это время спал дома.

– Я тоже так думаю. …Кстати, с недавнего времени меня кое-что беспокоит.

– Что же?

– Вот тут на парте с видом мертвеца лежит Нагасэ… У нее что, тоже произошло «высвобождение желания», когда она сильнее всего думала, что хочет спать?

Несмотря на то, что Тайти и Инаба уже какое-то время беседовали рядом с ней, Иори Нагасэ к разговору не присоединялась, более того, вообще не двигалась.

– Нет, об этом, думаю, волноваться не стоит. Но… меня немного беспокоит ее моральная травма. В смысле, она выглядит слишком уж подавленной.

– Что-то… случилось?

Тайти вспомнил: Ватасэ тоже упоминал какое-то «классное шоу».

– Эй, Тайти тебя спрашивает, – и Инаба положила руку на плечо Нагасэ.

– Уу…

Нагасэ со стоном медленно подняла голову. Глаза на усталом лице были красные. Стянутые на затылке волосы тоже словно уныло повисли.

– Что такое? Что случилось? – растерянно спросил Тайти. Видимо, произошло что-то чрезвычайное.

– Скажи, Тайти…

– Да?

– Ты когда-нибудь… когда был в месте, где все сидят тихо и атмосфера вся такая серьезная… скажем, в кино или в школе на контрольной… не испытывал безумного желания ее взорвать?..

– Мм, у меня такого не было, но… я не то чтобы не понимаю это чувство. Точнее, представляю, что ты можешь такое…

…Не может быть.

Лицо Тайти напряглось.

– На уроке, во время малой контрольной, когда все сидели молча… мне вдруг захотелось заорать «Хияа-хой!»… и я заорала…

Невероятно трагическое событие.

– Более того, она это закричала с отличным английским произношением и подпрыгнула, выбросив вверх правую руку.

– И-Инабан… Не сыпь соль на рану…

Видимо, это было невероятно сюрреалистичное зрелище.

– В итоге она наврала учителю, что «была в полусне», так что ничего особо плохого не случилось, – закончила объяснение Инаба.

– А как на это остальные отреагировали? – робко поинтересовался Тайти у Инабы.

– Сперва удивились, потом засмеялись – ну, похоже, решили, что с Иори такое бывает, так что ерунда.

– И это был самый большой шок! Я посреди урока ору «Хияа-хой!», а все такие – «ну, бывает». Кем, черт подери… меня все считают, а?..

И Нагасэ вытерла платком слезы.

– Нагасэ, но ты же и вправду искренне, всерьез захотела крикнуть «Хияа-хой!» посреди урока?

– Тайти… прекрати таким спокойным тоном соглашаться… Если бы не это дурацкое «высвобождение желаний», даже я бы ни за что…

– Так или иначе, у вас обоих… вполне мирные желания, – напоследок пробормотала Инаба.

Большая перемена в классе 1-3 прошла сравнительно спокойно.

■□■□■

Кое-как они пережили урочные часы.

Напряжение внутри Тайти чуть ослабло.

Естественно, по-прежнему следовало сохранять осторожность, но комната КрИКа, где находились только знакомые со всеми обстоятельствами товарищи, для Тайти и остальных была убежищем.

Сегодня тоже в комнате собрались лишь четверо членов КрИКа. Пятый отсутствовал.

Юи Кирияма снова не пришла в школу.

Они обсудили, не стоит ли пойти ее навестить. Чтобы как-то обговорить все лично с ней, позвонили по телефону, и она сказала: «Хочу вернуться в школу в начале следующей недели, когда уйдут остатки возбуждения от драки. Так что можете не приходить, не страшно». В общем, явно чувствовалось, что их визита она не хочет, поэтому его решили отложить.

– Меня довольно сильно беспокоит, что, когда приходил Халикакаб, она не встречалась с ним лично, но… мы с ней много общаемся по телефону и мейлу. Может, сейчас действительно лучше оставить ее одну?.. – опустив глаза, пробормотала Инаба.

– Блин, с Юи… будет все в порядке, да? Из-за Халикакаба… во время драки на станции она плакала. Если она еще будет плакать… я его не прощу!..

– Аоки! Вопрос! Назови пять хороших качеств Юи! – внезапно воскликнула Инаба.

– Милая! Веселая! Сильная! Супермилая! Красивые волосы! Маленькая! Наивная! Как ребенок, в хорошем смысле… В общем, пяти явно мало!

– Тогда не надо дважды говорить «милая». Хотя все равно ты назвал штук восемь, – негромко подколол Тайти.

– Ну, Аоки, твоя злость поутихла?

– А? Я что, злился? А… чуток разозлился на Халикакаба… да?

– Я ведь говорила вчера. «Избегать слишком мощных эмоций». Если думать только по мелочи, эти мысли «высвобождение желаний» не спровоцируют.

– Да, верно… но…

Аоки повесил голову, всем видом выражая намерение помедитировать.

– Вот именно. Скажем, если во время «высвобождения желаний» думать, что хорошо бы крикнуть «Хияа-хой!», этого достаточно, чтобы так и случилось.

– Эй, Тайти? Это что, новая дразнилка такая? Дразнилка? – и Нагасэ с силой подергала Тайти за форму.

Глядевший в пол Аоки вдруг резко поднял голову.

– Вы ведь еще говорили, что хорошо бы вести себя как обычно? Эмм… что же тогда лучше!..

– Честно говоря, лучше, чтобы «желания» были послабее, но полностью контролировать эмоции мы не можем… С точки зрения избегания больших неприятностей лучше, конечно, вести себя по-обычному, избегая накапливать в себе что-то странное, а если в душе накопится гнев или другие сильные эмоции, то подумать о чем-то другом и этим успокоиться… мне кажется, – произнесла Инаба.

– …Хмм. То есть если я начну злиться, мне надо вспомнить Юи, и тогда я успокоюсь, да?

– Ну, в твоем случае, Аоки, этого, видимо, будет достаточно? – и Инаба кивнула с несколько неверящим выражением лица.

– Ок-кей, попробую. Одна Юи, две Юи, три Юи…

– Она овца, что ли? – подковырнул Тайти.

– Четыре Юи… а? Мне почему-то жутко захотелось увидеться с Юи!.. Паршиво… Дико хочется прямо сейчас выскочить… Неужели «высвобождение желания»?!

– Не хочу говорить, что это более чем идиотизм, но ты утомил! Знай все-таки пределы! Никакого «высвобождения желаний», скорее всего, не было! – и Инаба стукнула Аоки по голове.

– Инабан, постой-постой. Сама же говорила, что надо контролировать эмоции, – выдвинула вполне разумный аргумент Нагасэ, а потом тихо пробормотала: – Но за Юи я беспокоюсь… Во время драки на станции она раскидала парней… Наверняка у нее громадный шок… в самых разных смыслах.

Кирияма, обладающая андрофобией, но при этом по боевым способностям превосходящая парней.

Тайти вспомнил ее заплаканные глаза, когда она поделилась своей проблемой.

Эту хрупкую, терзаемую болью Кирияму он хотел защитить, чувствовал, что должен защитить.

[Спаси ее.]

В голове раздался его собственный голос.

Внезапно возникло ощущение, будто сознание отделяется от тела.

При этом четкость сознания сохранялась.

Тело охватил жар.

Тайти вскочил, пинком отшвырнув стул.

Неожиданное движение Тайти явно застало остальных врасплох.

Он хотел дать понять, что происходит «высвобождение желания», но двигать губами и языком по собственной воле не получалось.

Вспухло побуждение немедленно выбежать из комнаты.

Но сам он этого не желал.

Внутри него сражались что-то и другое что-то, вот прямо сейчас.

– Я иду.

Произнеся то, чего не хотел произносить, Тайти развернулся и направился к двери.

– Неужели… «высвобождение желания»?

Ему показалось, что издалека послышался голос Инабы.

Глаза уже не видели, что творится вокруг.

В голове царила одна-единственная мысль: «Надо это сделать».

Несомненно, он хотел остановиться, но не останавливался.

Тайти уже было побежал, когда…

– Ми-минуточку, Тайти?!

– Погоди, Тайти!

За левую руку его схватила Нагасэ, за правую – Аоки.

Тайти задергался, пытаясь вырваться.

– Возьми себя в руки, Тайти! Считай мысленно Юи, как я только что! А… или на Тайти это не подействует? – раздался голос Аоки.

– Тайти! Что случилось?! Что ты хочешь сделать?! – послышался затем голос Нагасэ. Тайти выплюнул рвущиеся изнутри слова:

– …Надо спасти… Я должен спасти Кирияму, которой сейчас плохо…

Бам.

Неожиданно оказавшаяся перед ним Инаба стукнула его по лбу.

– Опять ты рвешься кого-то спасать. Отвратно.

Тайти был согласен. Ведь только что все решили, что сегодня к Кирияме не пойдут.

Но мысль о том, что Кирияме сейчас плохо, была невыносима. Он хотел идти к ней сейчас же, немедленно.

Он вырвался.

Но его опять схватили.

– Ус-по-кой-ся! – и Нагасэ потянула его за руку.

– «Желание спасти Юи»… Мне кажется, даже если ничего не делать, все будет в порядке… или все-таки его остановить? Иори, обними Тайти!

– Есть, Инабан! …Ээ, почему я?! Аоки же сильней?! – Нагасэ начала препираться с Инабой.

– Нет, мне кое-что пришло в голову. Если создать у Тайти другое желание, которое перекроет первое, то направление «высвобождения желаний» может поменяться, тогда, может, высвобождение прекратится… Как считаешь?

Инаба, стоя перед Тайти, несла что ей вздумается. Тайти попытался ее обойти и двинуться вперед, но Инаба тоже его схватила.

Удерживаемый сразу троими, Тайти все равно вырывался.

– Шансы на успех невелики, но попытаться не повредит. Так что давай! Снизу проскользни и обними покрепче! Подожги похотливое сердце Тайти!

– Нет, нет, нет, нет, нет!.. Нет, не то чтобы мне противно, но!..

– Иори-тян, постарайся ради Тайти! – поддерживая Инабу, заговорил и Аоки.

– …Эй, ребята, вы всерьез пытаетесь мне помочь?! Или малость развлекаетесь?! – продолжая вырываться, прокричал Тайти.

– А что, есть проблемы? – тут же парировала Инаба.

Тайти не ожидал, что она ответит так беззастенчиво. Что же делать?

– И все равно это опасно. Он же самопожертвовательный олух, он ставит всех остальных выше себя, – спокойным тоном заявила Инаба. А Нагасэ, указав пальцем на Тайти, спросила:

– Кстати, Тайти… твой приступ уже кончился?

■□■□■

– Похоже, длительность «высвобождения желаний» составляет от нескольких десятков секунд до нескольких минут, – произнесла Инаба, когда в комнате вновь воцарилось спокойствие.

– А что насчет моего утреннего «желания спать»?

– …Пока что предпочитаю думать, что это исключение, – и Инаба нахмурилась, словно ее ткнули в больное место.

– Достаточно короткое… ты хочешь сказать? Как-то выходит, даже если ты думаешь «хочу сделать то-то и то-то», но прямо сразу сделать это не можешь, то, пока сможешь, и «высвобождение желания» может успеть пройти, – сказала Нагасэ.

– Такой вариант тоже возможен.

Увидев, что Инаба кивнула, Нагасэ продолжила:

– Так вот, если всегда думать о «желании», которое невозможно воплотить прямо сейчас, то ничего и не произойдет…

– Да, но обычно ведь сильней всего хочешь сделать то, что связано с тем, что рядом с тобой, разве нет? По крайней мере, сознательно.

На эти слова Аоки Нагасэ подняла руки перед лицом.

– А-А-Аоки только что высказал нормальный аргумент!

– Тебя это так удивило, Иори-тян?! Я тоже иногда бываю умным!

– …Похоже, этому типу нравится наблюдать не столько за скандалами и прочими делами, которые вокруг нас творятся, сколько за нами самими, как мы из-за этого дергаемся, да?.. Их интересуют наши душевные терзания и изменения, которые с нами происходят?.. Значит, он к нам пришел и все объяснил не потому, что хотел этим феноменом доставить нам максимум проблем, а просто решил воспользоваться возможностью лишний раз нас потрясти…

Пока Аоки с Нагасэ пикировались, Инаба одна продолжала рассуждать. Похоже, ее заявление, что она будет сопротивляться Халикакабу до конца, не было пустыми словами. Естественно, это же Химэко Инаба.

Сидя очень ровно и покусывая ногти, Инаба оставалась в задумчивости.

Тайти глядел на нее, и вдруг Инаба подняла глаза. Их взгляды встретились.

– На что ты смотришь такими похотливыми глазами?

– Вовсе у меня не похотливые глаза. …Не, не может быть, неужели мои глаза похотливые по умолчанию?

Если так, дело плохо. Он же теперь от страха вовсе не сможет смотреть на девушек.

Инаба, прищурившись, пристально смотрела на него.

– Ч-что такое?

– Мм, очевидно, опаснее всего этот феномен для тебя, Тайти.

– В смысле?

– Потому что это ты. Ты ведь, даже когда осознаешь себя, готов умереть ради кого-то другого?

Он сам говорил: если нужно будет умереть ради кого-то другого, он готов умереть.

– И если ты высвободишь свои самые искренние желания, что получится? Честно говоря, по-моему, может получиться страшное.

С этим Тайти поспорить не мог.

– Сейчас-то ты не помрешь?

Тайти думал, что он уже не такой. Точнее, хотел думать.

Потому что он прилежно усваивал уроки.

Если он не будет думать о людях вокруг него, если будет действовать, повинуясь лишь собственным чувствам, насколько сильную боль он будет причинять другим, насколько сильные проблемы будет создавать?

Это всегда надо держать в уме.

Но чего он действительно хочет глубоко в душе?

Этого он сам не понимает… Стоп.

Может, этот феномен, «высвобождение желаний», поможет ему понять?

Ей внезапно улыбнулась удача?

Или просто она такой человек?

В общем, в субботу ничего серьезного не произошло.

Может быть, действуют принятые меры?

Если говорить о том, что все-таки произошло, – за ужином она умыкнула вкусный кусочек у старшего брата. Наконец-то купила в инете кое-какую компьютерную периферию, в которой долго себе отказывала из экономии. Когда в доме никого не было, позировала в одном белье перед самым большим зеркалом. Из любопытства к мужскому образу жизни проникла без разрешения в комнату брата и начала искать порножурналы (но тут же прекратила и поэтому ничего не нашла). Вот, собственно, и все.

Да, ничего серьезного не произошло… по ее мнению.

Держась на связи с остальными, она убедилась, что и у них «высвобождение желаний» производило лишь вот такие эффекты.

К примеру, кое-кто заглянул в мобильник младшей сестры из беспокойства, не появился ли у нее парень, и из-за этого сестра с ним весь день не разговаривала, а на следующий день ему пришлось купить ей кучу сладостей.

К примеру, кое-кто, возвращаясь домой из магазина, захотел влезть на дерево и влез, но, подумав, осознал, что из-под юбки шикарно видны трусики, и страшно застеснялся.

К примеру, кое-то подумал, что хорошо бы из этого мира полностью исчезла учеба, и выкинул все свои учебники и тетради в бак для бумажных отходов, а потом поспешил забрать их обратно.

Даже если другие их за этим заставали, то максимум – говорили с улыбкой «что за глупости» и укоряли.

Завтра, в понедельник, придется выйти из дома.

Вести себя как обычно. Как обычно. Как обычно.

Сегодня тоже надо будет стать для остальных примером и вести себя как обычно.

Если соблюдать предельную осторожность, наверное, все смогут нормально прожить этот день, ведя себя как обычно.

Они хорошие люди.

Тому, кто добродетелен, нет нужды бояться этого феномена.

Поэтому если вести себя как обычно, то у всех все будет хорошо.

И у нее тоже…

…нет, у нее другие обстоятельства.

У нее была не то чтобы тотальная мизантропия, но она действительно не доверяла другим.

Она отдавала себе отчет, что этот мир полон «врагов».

Почему? Потому что она считала, что люди – черные существа.

Почему? Потому что она сама черная.

Но ведь при этом она думала, что они – хорошие люди?

Кто знает?

Что правильно, а что нет, она сам не понимала.

Сама-то она какой человек?

■□■□■

На перемене после второго урока вернувшаяся в класс Иори Нагасэ сообщила Тайти Яэгаси:

– Я заглянула в один-один – сегодня Юи тоже не пришла…

– Вот… как…

Юи Кирияма отсутствовала уже четыре дня, не считая выходных.

Волей-неволей Тайти забеспокоился, что что-то произошло.

– Когда я ей звякнула, она сказала, что в порядке, но…

Как раз когда Нагасэ пробормотала эти слова, к ним подошла Химэко Инаба.

– Не хочется думать, что она сломалась…

– Сломалась… что сломалась? – переспросил Тайти.

– Не удивлюсь, если… и от этого феномена, как и от предыдущего, Юи развалится.

Сломается. Развалится. Даже такие слова не выглядели преувеличением.

– Сегодня непременно зайдем к Юи. Даже если она говорит, что не нужно. Я знаю дорогу, – с тревогой в глазах произнесла Нагасэ.

– Ага, точно, – напряженно кивнул Тайти.

– Вы, ребята, еще не знаете, что именно произошло, а уже делаете такие серьезные лица. Улыбайтесь, улыбайтесь. Если будете создавать унылую атмосферу, Юи ее тоже может подхватить, и эффект будет противоположным. Так что держать хвост морковкой!

И Инаба, беспокоясь о состоянии их всех, улыбнулась.

Почему у Тайти возникла такая ассоциация, он не знал, но на миг улыбка Инабы показалась ему самой хрупкой.

■□■□■

Кирияма жила в двухэтажном домике в спальном районе.

«Да?..» – раздалось из интеркома, когда Тайти нажал на кнопку вызова во второй раз.

Сиплый и унылый – но, несомненно, голос Кириямы. Тайти чуть полегчало от того, что к двери не подошел кто-то другой.

– Кирияма-сааан, вы-хо-ди и-грать! – прокричала Нагасэ, точно маленький ребенок. Насколько это были ее искренние чувства, насколько притворные, Тайти не знал, но прозвучал ее голос очень весело.

«Ээ, стоп. И… Иори? Правда ты? Почему…» – Кирияму явно переполошило то, что о визите с ней не договорились заранее.

– Кстати, я тоже здесь. И Инаба-ттян, и Тайти, – придвинувшись сбоку, сказал Ёсифуми Аоки и помахал интеркому рукой.

– Тут нет камеры, – уколол Тайти, не уверенный, понимает это Аоки или нет.

«Уэ, ээ… вы что, все там?..»

– Мы пришли тебя навестить, можно мы зайдем? Или это твоим домашним не понравится? – отпихнув Аоки в сторону и придвинувшись к интеркому, спросила Нагасэ.

«Дома никого нет, но… нельзя! Не входите… Уходите…»

Голос дрожал. Однако отказ в нем чувствовался ясно и твердо.

– Это из-за парней? Если только мы с Инабан зайдем, нормально?

«Не в этом дело… В общем, я вас не впущу».

– Но почему…

– Эта форма… Наверное, вы друзья Юи? Пришли к ней по делу?

Домой вернулась, по-видимому, мать Кириямы.

Похоже, Кирияма все это время безвылазно сидела у себя в комнате.

Срабатывала худшая из возможных гипотез.

– Эй, Юи! Открывай! К тебе пришли друзья! – прокричала мать Кириямы, стуча в дверь ее комнаты.

«Не хочу их! Пусть уходят!» – вернулся из-за двери голос, тоже перешедший в крик.

– Простите, пожалуйста… В последнее время она оттуда почти не выходит…

Мать Кириямы повернулась к Тайти и компании и с виноватым видом поклонилась. В принципе довольно хрупкого телосложения, сейчас она показалась совсем маленькой.

– Такого у нее до сих пор никогда не было… Видимо, все-таки тот случай с полицией на ней очень сильно сказался…

– Все будет хорошо. Сейчас она просто немного растеряна, мне кажется. Скоро опять станет бодрой и энергичной, – и Инаба открыто и вежливо улыбнулась. Подумать только, она и вот так умеет общаться с людьми.

– Вот именно, матушка! Положитесь на нас!

– Аоки,  как-то ты странно подчеркнул «матушку»… хотя ладно.

Тайти начал было подколку, но передумал. Лень было.

– Спасибо вам, что заботитесь о моей девочке… – и мать Кириямы снова поклонилась.

«Нет-нет», – заотнекивались друзья.

– Ну… здесь я буду вам только мешать. Я буду на первом этаже, если что-то понадобится, позовите, – сказала напоследок мать Кириямы и спустилась по лестнице. Со спины она выглядела как-то печально. Если вспомнить – и лицо ее было бледноватым.

Непосредственно этот феномен затронул, конечно, только пятерку из КрИКа. Но влияние его распространялось и на окружающих. Тайти ощутил всю тяжесть этого бремени.

– Юи. Заставлять маму грустить – это никуда не годится.

Нагасэ редко говорила таким сердитым тоном. Сама она после нескольких разводов ее матери жила без отца и, видимо, поэтому была особенно чувствительна к отношениям между матерью и дочерью.

– Короче, Юи. Давай разок нормально поговорим. Все-таки сейчас серьезное дело.

Несмотря на эту попытку убеждения со стороны Аоки, Кирияма упорно отказывалась открывать дверь.

«Вот поэтому… уходите… Я очень благодарна, что вы обо мне беспокоитесь… Еще чуточку потерпите, я снова вернусь в школу…»

– Пф, что за морока, – сказала Инаба и стала разминать шею.

– Ты что-то… собираешься сделать? – с содроганием спросил Тайти.

– Ничего особенного. Просто подумала: не сказать ли волшебное слово для мгновенного отпирания двери?

– Ты вообще кто…

– Кхем. Итааак, до тех пор, пока мы не войдем в комнату, я буду по одному раскрывать секреты Юи Кириямы-сан. Для начала – ее три размера. Сверху вниз…

Щелк.

– Погодипогодипогодипогодииии! Уже впускаю, погодииии!

– …Пф, а так было бы интересно, если б я успела всякое этакое порассказать…

«Кирияма правильно сделала, что сразу сдалась», – подумал Тайти.

Кирияма сидела на кровати, съежившись и обхватив руками колени. На ней была кофта и спортивные штаны – в общем, повседневная домашняя одежда. Длинные каштановые волосы, всегда ухоженные, сегодня были в беспорядке, лицо выглядело утомленным.

Четверка гостей уселась на полу. Им было чуточку тесновато.

– Прости, что внезапно свалились на тебя, Юи. Просто очень сильно беспокоились…

– Не, все нормально, Иори. Я же ничего вам не сказала, просто заперлась – естественно, вы решили, что это странно, – и Кирияма, прижимая к груди подушку в цветочек, помотала головой.

– Ты себя плохо чувствуешь? Тогда мы сразу уйдем. …Кстати, у тебя на лбу здоровенный прыщ, это как-то связано?..

– Нет-нет-нет! Не смотрите! Ай! – Как только Аоки указал на прыщик, Кирияма поспешно зачесала челку на лоб пятерней. – Это… самая большая ошибка всей моей жизни…

– Может, просто переела? – спросила Инаба, и Кирияма с пораженным воплем свалилась на кровать.

Похоже, Инаба попала в яблочко.

– Не… неправда… Вчера почему-то внезапно страшно захотелось сладкого… Ну, я об этом часто думаю, но… но на этот раз не удержалась… Потом, когда поняла, сколько это калорий… готова была умереть…

Видимо, «высвобождение желания» произошло как раз тогда, когда Кирияма была голодна или просто ей захотелось сладенького.

– Может, ты из-за этого прыща школу прогуливаешь, а?

– На такое даже я не способна! – выпрямившись, ответила Кирияма на слова Инабы.

– Значит, причина – «высвобождение желаний», которое устраивает нам Халикакаб? – тут же спросила Инаба.

Кирияма задрожала всем телом.

Ее лицо побледнело.

Да, Кирияму можно читать, как открытую книгу.

Читать ее даже слишком легко, но вот как ей что-то донести, наоборот, непонятно.

Однако молчать тоже не годится.

– Юи… это ужасно. Высвобождать желания очень тяжело, – утешающим тоном сказал ей Аоки. Искоса глянув на него, Тайти спросил:

– А какова причина «высвобождения желаний»?

На глазах Кириямы тут же выступили слезы, брови выгнулись домиком.

– Тайти. Ты не мог бы как-то помягче спрашивать?

Нагасэ посмотрела на Тайти укоризненно.

– Э… извиняюсь.

– По мне так нормально. Это лучше, чем ходить вокруг да около.

– Инабан и Юи – не одно и то же.

Инаба с видом «ага, ага» отмахнулась от сердитой Нагасэ и снова обратилась к Кирияме:

– Послушай, Юи. «Высвобождение желаний» и есть главная причина, почему ты решила заделаться хикикомори? В полном объяснении ситуации нет необходимости? Я понимаю: если ты не знаешь, когда в следующий раз твое тело начнет двигаться против воли, естественно, хочется запереться… С тобой так и было, да?

Опустив глаза, Кирияма кивнула.

– И? Что за хрень, Юи? Мы все в одном положении, ты в курсе?

– Но ведь! …Но ведь… Не хочу еще кому-то… делать больно…

Из глаз Кириямы закапали слезы.

Кирияма больше всего боялась сделать кому-то больно.

Эти чувства всем были мучительно ясны.

– Я, я в тот день… когда увидела, как мальчишки пристают к девушкам… подумала не то «Уаа, гадость какая», не то «Надо их выручить»… и тут услышала [голос] и каак взорвалась…

– Потому что нам Халикакаб эту странную фигню… – попыталась было объяснить Нагасэ, но Кирияма перебила ее, прокричав:

– Но я что, правда тогда подумала, что «хочу напинать этих типов»?!

Чувства, рожденные в самом сердце, – истинные чувства человека, факт.

Этого достаточно, чтобы заставить его испытывать вину и страх.

– Ведь меня же всегда от парней воротит… Если еще что-то произойдет… не знаю, что может случиться… и вот поэтому… из дома не выхожу…

Вполне естественное чувство, подумал Тайти.

Но в следующий миг…

– …Кончай изображать жертву, – с искаженным от злости лицом выплюнула Инаба. – И не пытайся сбежать, запершись в комнате.

Она сверлила Кирияму сердитым, пристальным взглядом.

Инаба явно злилась.

Но злилась по-обычному? Или же это «высвобождение желания»?

– Но, но… если я ни с кем не встречусь, то и больно никому не сделаю… разве нет?

– Ты вообще понимаешь нынешнюю ситуацию? Или не понимаешь? – Инаба надвинулась на испуганную Кирияму.

– Эй, Инабан!

– И-Инаба-ттян!

– Успокойся, Инаба!

Нагасэ, Аоки и Тайти попытались ее остановить.

Однако Инаба не остановилась.

– Мы все сейчас в лапах этого дерьмеца-идиота, Халикакаба или как он там себя называет. И этот тип, похоже, считает нас интересными. Поэтому и устраивает то «обмен личностями», то «высвобождение желаний». Пока сечешь?

Ярость Инабы словно с силой отпихнула всех остальных назад, они потеряли дар речи.

Глядя на Инабу, вовсе не стремящуюся протянуть им руку, а лишь продолжающую говорить, Тайти не знал, что делать.

– Конечно, лучший способ избавиться от проблем «высвобождения желаний» – это стать хикикомори. Правильный ответ, Юи. Однако этот способ не только лучший, но заодно и худший.

«Хикикомори – это против правил?»

Тайти вспомнил, как Инаба задала Халикакабу этот вопрос.

– Там, где никого и ничего нет, ничего и не произойдет. Так что этот способ – наша лучшая защита, и он же – лучшая атака.

Инаба поставила одну ногу на кровать Кириямы и продолжила:

– Только ответь: как ты думаешь, ему это будет интересно?

Ни мыслей, ни планов Халикакаба они не знали, а могли лишь догадываться, но здравый смысл подсказывал: нет, неинтересно.

– Повторяю вопрос: ему это будет интересно? А если этому типу будет неинтересно, то что он сделает? Мне приходят в голову три варианта. Первый: раз ему неинтересно, он отступится. Второй: подождет, пока не станет интересно. Третий: сделает так, чтобы стало интересно.

Тайти пребывал в холодном восхищенном ужасе от того, насколько глубоко Инаба проанализировала ситуацию.

– Я у него спросила: «Хикикомори – это против правил?» И он ответил: «Это особенно интересно. И при необходимости я могу сделать это еще интереснее».

Кирияма, забыв про слезы, побледнела и застыла.

– Фактически он заявил, что намерен идти не по первому, а по второму или третьему пути. Конечно, веры ему нет, так что он мог и соврать. Но мог и сказать правду. Впрочем, важнее всего то, что он способен это сделать.

И Инаба закончила свой монолог:

– Сбегая к себе в комнату, ты добиваешься того, чтобы «высвобождение желаний» длилось вечно? Или чтобы он устроил нам что-нибудь еще похлеще? Ты хоть понимаешь, что, облегчая себе жизнь, доставляешь массу проблем другим? Понимаешь, а?

– Уже… не знаю… я… что делать…

Лицо Кириямы исказилось, и она начала всхлипывать.

– Не веди себя как ребенок, не думай, что достаточно поплакать, и тебя спасут.

Эти слова нанесли Кирияме последний удар.

– Инабан! Это уж слишком! – воскликнула Нагасэ, пытаясь остановить Инабу, но опоздала.

Зарывшись в футон на кровати, Кирияма расплакалась.

Она даже подняться не могла.

Лишь приглушала плач, стараясь не слишком шуметь.

Даже смотреть на нее было больно.

Инаба, договорив, погрузилась в молчание.

Нагасэ влезла на кровать и принялась нежно, словно что-то хрупкое, гладить Кирияму по спине.

Инаба, наоборот, убрала ногу с кровати. Ее выражение лица Тайти тоже было знакомо.

Бледное лицо, в котором не осталось ни намека на недавнюю агрессивность.

Губы были сжаты так сильно, что, казалось, в них не осталось ни кровинки.

На лице было написано такое горе, что Тайти не решился окликнуть Инабу.

Вскоре Инаба, пошатываясь, села – почти свалилась – на пол возле кровати.

Похоже, все, что она наговорила, было из-за «высвобождения желания». Какой бы жесткой ни была Инаба, в обычном состоянии она бы вряд ли так безжалостно обошлась с Кириямой.

– Прости… Юи… Я не хотела столько всего наговорить… Нет, в принципе… настолько сильно злиться не хотела… Случилось «высвобождение желания», и вот так вышло… Причинила боль Юи… вообще другому человеку… Наверное, тебе сейчас так плохо… из-за моих необдуманных слов… Прости… Извини меня…

Отчаянно выжимая из себя слова, Инаба вытянула руку к Кирияме.

– Но… Инаба… ты так… в самом деле… думаешь… – сквозь всхлипывания прерывисто произнесла Кирияма.

Вытянутая рука Инабы задрожала, словно потеряв цель, и упала, так и не коснувшись Кириямы.

Тайти содрогнулся.

Настолько сильную боль приносит этот феномен, настолько безжалостно рвет связи между людьми.

В тот день Кирияма так и не смогла выйти из дому.

■□■□■

На следующий день Кирияма тоже не пришла в школу.

После драки она приобрела немалую известность, и ее отсутствие было обречено стать главной темой школьных пересудов.

Тайти, как ее однокружковца, тоже несколько человек расспрашивали.

Сгорая от беспокойства, Тайти попытался, не обращая внимания на уроки, подумать о Кирияме – но не решился.

Что если прямо сейчас произойдет «высвобождение желаний»?

Один раз он уже попытался убежать, когда у него высвободилось желание спасти Кирияму.

С того раза, когда Нагасэ завопила во время урока, Тайти и его друзья на занятиях «косяков» не допускали.

С одним человеком могло произойти от нуля до трех «высвобождений желаний» в день, и это при том, что предложенные Инабой меры работали.

По ее словам, во время уроков нужно было либо «изо всех сил сосредотачиваться на занятиях», либо «спать».

Нагасэ и Инаба искусно чередовали учебу и сон, а Аоки, у которого учеба не была сильной стороной, сделал рискованный ход: накануне вечером лег очень поздно и теперь спал мертвецким сном.

Тайти сосредотачиваться на уроках было нетрудно. В итоге всякий раз, когда он слышал [голос], возвещающий «высвобождение желаний», он закидывал учителя вопросами.

Поэтому сейчас думать о Кирияме было нельзя. Только занятия; вот потом…

Время тянулось медленно.

На перемене.

Поскольку на следующий урок нужно было перейти в другой кабинет, в кабинете класса 1-3 почти никого не осталось.

– Поторопись, Яэгаси. А то не успеешь.

Услышав голос Синго Ватасэ, Тайти тоже встал.

И тут в классе раздался еще один, сердитый голос:

– Я-то почем знаю! Чего меня спрашивать?!

Сердитый голос принадлежал Нагасэ.

– А? Я всего-то спросила, как у Кириямы дела, – и девушка, чей голос Тайти только что услышал, обиженно надулась.

– Это я и сама хотела бы знать! – громко выкрикнула Нагасэ и – сделала еще более удивленное лицо, чем ее собеседница.

– Зачем обязательно так беситься?

– А… не… нет. Эмм… я не хотела на тебя кричать… – смущенно ответила Нагасэ рассерженной девушке.

Судя по всему, «высвобождение желания»?

Тайти попытался было прийти на помощь – но вновь не решился.

Что если «высвобождение желаний» произойдет как раз тогда, когда он будет останавливать накинувшуюся на Нагасэ девушку?

Не он ли недавно попытался поднять руку на Фудзисиму всего лишь за то, что она в шутку сказала Нагасэ кое-что сделать?

Но шанс, что сейчас произойдет «высвобождение», довольно мал…

Нет. Хоть этот тип и устраивает «высвобождение желаний» случайно, но и намеренно он его тоже устраивает.

Если сейчас он за ними наблюдает, то упустит ли такой момент?

– Может, ты кое-чего не понимаешь, потому что сама тоже красивая, а?

– Не… это вовсе не…

У девушки, атакующей Нагасэ, все лицо покраснело от гнева.

– Эй, тебе не пора пойти спасать свою любимую? – шутливым тоном, но с серьезным лицом спросил Ватасэ.

– А… но…

Вдруг рядом возникла фигура Химэко Инабы.

Если предоставить все ей, наверняка как-нибудь обойдется.

Так подумал Тайти.

Но.

Инаба покосилась на ошеломленную Нагасэ и, не произнеся ни слова, вышла из кабинета.

Это потрясло Тайти еще сильнее, чем то, что Нагасэ орала на одноклассницу.

Инаба сделала вид, что не заметила, что Нагасэ в беде, – что за дела?

Он подумал, что это какая-то ошибка. Он подумал, что, может, произошло какое-то странное «высвобождение желания».

– Эй.

Снова услышав голос Ватасэ, Тайти пришел в себя.

Да, проблема Нагасэ.

Решив, что надо все-таки ее выручить, Тайти сделал было шаг вперед, но тут между ссорящейся парой возникла еще одна фигура.

Майко Фудзисима, староста класса 1-3.

– Так, прекратили.

Положив руки обеим девушкам на грудь, она их распихнула чуть подальше. Затем встала рядом с Нагасэ и сказала:

– Прошу прощения, Сэтоти-сан. Все, что связано с Кириямой, – для Нагасэ-сан очень чувствительная тема. Из-за того, что ей с самого утра раз за разом задавали одни и те же вопросы, она стала раздражаться и в конце концов на тебя накричала.

Поправив очки, Фудзисима повернулась к Нагасэ.

– Э… а, ага… Я тоже жутко волнуюсь, все время об этом думаю, ну и в конце концов… Но… всего лишь от вопроса я не должна была выходить из себя. Извини меня, я была неправа.

Вытянув руки по бокам, Нагасэ поклонилась.

– А… ну, чего так уж извиняться… И я тоже прошу прощения. За то, что в конце разозлилась и наговорила всякого. …Возможно, немного лишнего сказала.

– Нет, это же я тебя разозлила. Ой, уже следующий урок скоро начнется. Пошли вместе. …Да, Фудзисима-сан, спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста.

Похоже, все успешно разрешилось без участия Тайти.

– Ффуух, крутая все-таки Фудзисима-сан, – произнес стоящий рядом Ватасэ.

Эти слова как вошли в одно ухо Тайти, так и вышли из другого.

■□■□■

После уроков.

Время подумать было, и Тайти думал и о Кирияме, и о Нагасэ с Инабой, но вполсилы. Он беспокоился, что, если слишком расчувствуется, может произойти «высвобождение желаний».

Но после уроков эта тревога исчезла.

В комнате КрИКа собирались лишь причастные; в случае чего они его остановят, и все будет нормально.

Сейчас Тайти не мог даже думать, что он делал бы один. Это раздражало, но в первую очередь – заставляло его чувствовать себя жалким. Однако если его поддержат все, то, наверное, что-то он сможет сделать.

Впрочем, эта надежда Тайти разбилась вдребезги.

– Сегодня я домой. Иори уже знает. Пока, – сказала Инаба собирающемуся в комнату кружка Тайти и быстро вышла из класса.

– Что?.. Эй!

Поскольку Кириямы сегодня не было, никаких проблем решить бы не удалось. Можно было бы что-то обсудить, но без Инабы трудновато и это.

Тайти поспешно вскочил со своего места и побежал за Инабой.

Инаба с выпрямленной спиной зашагала прочь и быстро набрала скорость; когда Тайти выскочил в коридор, она уже почти добралась до обувных шкафчиков.

Бегом он ее все-таки нагнал.

– Эй, Инаба! Чего ты домой решила, дела какие-то?

– Не особо…

Инаба переобулась и со щелчком закрыла шкафчик.

– «Не особо»… Кирияма ведь до сих пор не ходит в школу, так?

– И что? – обронила Инаба и направилась к выходу. Тайти поспешил за ней.

– Что за «и что»? Разве мы сегодня не идем опять к Кирияме?

– Я, даже если бы пошла… только помешала бы.

«Что она такое говорит, – раздраженно подумал Тайти. – Не безответственно ли она себя ведет, когда ее подруга в беде?»

В нем вскипел гнев, но вдруг Тайти сообразил: вчерашнее происшествие, возможно, и Инабе причинило боль.

Кирияма, сделав кому-то больно, этим самым ранила и себя.

Инаба вчера, сурово отчитав Кирияму, сделала ей больно и этим самым наверняка тоже ранила и себя. Вот почему…

[Это и есть причина?]

В голове раздался голос.

Раздался-таки.

Тайти испытал уже привычное ощущение.

Все тело охватил жар; сознание сохранило отчетливость, но будто отделилось от него самого. Собственное тело и собственная воля оказались порознь.

Паршиво, подумал Тайти. Несмотря на «высвобождение желания», он попытался выговорить хоть слово.

Но даже это не получалось.

Губы и язык задвигались сами.

– Помешала бы? Чего это ты сдалась? В любом случае мы должны что-то сделать.

Впервые за это время Инаба остановилась.

– Не думай, что кто угодно… может, как ты, в первую очередь думать о других. Даже у меня… случается иногда, что я думаю только о себе!

– Может, и так, но это не повод бросать человека, которому плохо!

– Кончай навязывать другим свою вонючие идеалы!

Стремление Тайти остановиться пропало впустую.

Импульс внутри него подчинил себе все.

Это значило, что его мысли настолько сильны?

Что вот такой он человек?

«Высвобождение желания» все не заканчивалось.

– Ты меня разочаровала, Инаба. Оказывается, ты способна бросить товарища в беде.

Жестоко. Явный перебор.

– Я и не думал, что ты такая.

Его самого аж затошнило.

Лицо Инабы исказилось от потрясения.

Такое лицо Инабы – на грани слез от шока – Тайти видел впервые.

Незаметно для него самого жар ушел. Сознание тоже вернулось в тело.

Но что-то сдавливало грудь, и Тайти не мог пошевелиться.

Он даже представить себе не мог, насколько сильно обидел Инабу.

– Да, я такая… Прости меня!.. – мокрым голосом ответила Инаба и быстро, словно сбегая, зашагала прочь.

Пересекла спортивную площадку и вышла через главные ворота.

Погнаться за ней Тайти не мог.

Без Инабы в комнате кружка висела какая-то тяжелая атмосфера. Тайти, Нагасэ и Аоки просто разговаривали. А потом снова пошли к Кирияме.

Однако ничего добиться не смогли.

■□■□■

На следующее утро Тайти вышел из дома пораньше, чтобы первым делом лично извиниться перед Инабой.

Он жутко презирал себя за вчерашнее поведение.

Инаба была ему очень дорога. Он считал ее самым надежным человеком из всех. Он уважал ее, считал потрясающей.

И именно потому, что он столь многого от нее ожидал, разочарование заставило его наговорить ей таких вещей.

Теми словами он словно бы сказал: если от тебя нет пользы, значит, ты не нужна – так, что ли?

Тогда его голова была вся забита Кириямой. Он думал лишь о том, как спасти страдающую Кирияму, больше ни о чем.

Думал о том, как спасти одного человека, но при этом с пренебрежением отнесся к другому.

Пусть даже Кирияма страдает – Инаба ведь страдает тоже. Но и этого он не увидел.

Его глупость ранила Инабу. Из-за этого он чувствовал себя просто жалким.

Войдя в класс, Тайти тут же направился к Инабе. Та всегда приходила рано.

– Я вчера послал мейл, но все равно… Прости меня за то, что я по глупости сморозил. Я принял близко к сердцу, что Кирияма заперлась, сильно об этом думал… Случилось «высвобождение желания», и на все остальное я просто не обращал внимания… – сказал, Тайти думая про себя: насколько хорошее это оправдание?

Инаба улыбнулась; ее улыбка выглядела какой-то одинокой.

Вспомнив ее вчерашнее лицо на грани слез, Тайти ощутил, как ему сдавило грудь.

– Ну… ладно тогда.

– Я просто не смог сдержаться. Несмотря на то, что ты была вымотана, я думал только о собственных чувствах…

– Я не против. Кстати, хоть ты и наговорил это все, это же было потому, что ты искренне думал, что хочешь чем-то помочь Юи, верно? Ну, поэтому тебе не нужно сейчас делать такое встревоженное лицо. – ласково – более чем просто ласково – произнесла Инаба, после чего туманно улыбнулась и продолжила: – Но ни в кружок, ни к Юи я пока что не пойду. Мне тоже… нужно немного времени.

Хоть ей самой и было тяжело, все же Инаба заботилась о других. Даже очень.

Инаба сейчас сильно страдала. Зная это, Тайти от всей души хотел что-нибудь для нее сделать.

Но, судя по вчерашнему, он пытался помогать другим лишь потому, что не хотел видеть их страданий.

Если вот такой Тайти приблизится к Инабе, то, возможно, опять причинит ей боль. Эта мысль пугала.

Теперь-то он хорошо понимал чувства Инабы, пытающейся держать дистанцию.

Если от того, что он не приблизится к Инабе, ее рана хоть чуть-чуть залечится, то, возможно,  это единственное решение.

Но даже в этом случае кое-что ему необходимо было сказать.

– Я… очень хочу, чтобы ты оставалась с нами. Потому что считаю тебя своим хорошим другом, правда. Если хочешь, чтобы я тебе помог, скажи в любой момент. И возвращайся как можно скорее.

Эти слова, эти мысли ни в коем случае не были неискренними.

– Поняла. Тогда отойди уже, хорошо? Сейчас я собираюсь полностью сосредоточиться на учебе.

Интонации Инабы были странно ласковыми и в такой же степени печальными.

■□■□■

В комнате кружка после уроков, как и накануне, собрались лишь трое: Тайти, Нагасэ и Аоки.

Кирияма в школе все еще не появлялась. Вчера они трое снова к ней ходили, но ничего существенного не добились.

– Инаба-ттян сегодня тоже не придет?

– Ага… Похоже, те злые слова, которые она сказала Юи, подействовали на нее саму… Все-таки Инабан очень чувствительная, – медленно проговорила Нагасэ. По ее тону ясно было, что она очень сочувствует Инабе.

– Сейчас… возможно, стоит оставить ее одну, – произнес Тайти. Звучало так, что он ее бросает, и это было неприятно, но если думать об Инабе, то, возможно, это было правильнее всего. По крайней мере, пока.

– …Как-то одиноко… – пробормотала Нагасэ, глядя на стулья, где никто не сидел.

Два стула, которые всегда были заняты, пустовали.

Тайти испытывал в некотором смысле чувство потери.

В голову пролезла жуткая мысль: если так пойдет, КрИК может просто развалиться.

– Так или иначе, Инаба через какое-то время вернется, так что давайте пока подумаем насчет Кириямы, – решительно произнес Тайти, и обсуждение началось.

Но сколько они втроем ни говорили, никаких идей, как разрубить гордиев узел, так и не нашлось.

– …Только пустой треп.

– Тайти. Ты это… уже недавно говорил, – указала Нагасэ. Осознав, что он ходит кругами, Тайти глубоко вздохнул.

Спор сам собой увял.

– Что же делать… – сказал себе под нос откинувшийся на спинку диванчика Аоки, глядя в потолок.

– Нам трудно судить, что лучше… И то, что сказала Инабан, и слова Юи имеют свой смысл… – пробормотала в ответ Нагасэ.

Слова Инабы, что стать хикикомори – одновременно и лучший, и худший способ бороться с этим феноменом.

Вытащить Кирияму из дома – это вообще к лучшему будет? Они даже в этом не могли разобраться. Поэтому какие-то активные действия предпринимать было трудно.

Вдобавок, если стать слишком эмоциональными, был риск, что случится что-то неприятное.

В общем, даже что и как думать, было непонятно.

В Тайти все сильнее кипело раздражение…

…[Спаси ее]…

Ему показалось, что он услышал тихий голос.

Ему показалось, что… тело охватил жар.

– Я… все-таки не думаю, что жизнь хикикомори пойдет Кирияме на пользу.

Губы и язык Тайти двигались сами собой.

– Но… если Юи вытащить наружу, ей станет еще хуже.

– Она может причинить окружающим реальный вред. …Ну, хотя мы все в таком же положении.

Аоки и Нагасэ ответили одновременно.

От этих слов, честно говоря, Тайти уже устал.

– Но ведь сейчас, когда Кирияма сидит взаперти, ей просто смертельно грустно, разве нет?

Губы и язык двигались сами собой.

Почему они не понимают, что это самое серьезное?

Хотя Кирияма уже настолько вымотана, что это видно невооруженным глазом.

Он уже не мог на это смотреть.

– Ты сейчас все время думаешь только о том, что делать с Юи. Попробуй думать чуток пошире, – довольно раздраженным тоном сказал Аоки.

– Самое важное сейчас – спасти Кирияму.

Тайти так считал совершенно искренне.

– Этот тип передо мной твердо настроен спасать всех подряд… Опять собираешься собой жертвовать, да?

– Что ты такое говоришь. Аоки, ты ведь тоже хочешь спасти Кирияму, правда?

Стоп.

Губы и язык двигаются сами собой?

Но остановить их движение он не может.

– Хочу, конечно, но я не знаю, что тут можно сделать!

– Значит, надо в первую очередь пойти к Кирияме!

– Ну пойдешь, и что дальше?

– Что-нибудь сделаем.

– Вчера в это же время «что-нибудь сделать» не получилось, а?!

– Так если мы только и будем, что здесь сидеть и трепаться, ничего и не изменится!

Если сидеть на месте, если не идти вперед, ничего изменить не удастся.

– Эй… Перестаньте оба…

– Ну и ладно. Тогда я сегодня один пойду.

Тайти взял свою сумку и встал со стула.

Одни разговоры – впустую потраченное время.

– Хаа? Кончай нести что в голову взбредет!

– Сегодня я сделаю по-своему. Мне удастся спасти Кирияму.

– Тайти, ты кем себя считаешь?! Ты серьезно считаешь, что в одиночку можешь сделать все, что угодно?

– Раньше получалось. Аоки, а вот ты ни на что не способен, верно?

Тут Аоки распахнул глаза и на миг застыл. А потом изменился в лице.

Тайти сразу понял, что произошло.

У Аоки началось «высвобождение желания».

– Эй, сто-…

– Думаешь, у тебя всегда будет получаться?! Думаешь опять забрать себе самое вкусное?! – встав со стула, бросил Аоки в лицо Тайти.

– Что еще за «забрать вкусное»?! Я просто спасу Кирияму!

Тайти резко толкнул в грудь подошедшего к нему Аоки.

– Ты трещишь насчет спасти только потому, что не хочешь смотреть, как Юи страдает, чертов эгоист!

– Заткнись! Уж лучше так, чем быть тупицей, который вообще ни на что не способен!

– Чтооо…

– Вы оба, хваааатииииит!!! – душераздирающе завопила Нагасэ. Вклинилась между Тайти и Аоки и распихнула их в стороны.

Ее глаза были распахнуты.

Неужели у Нагасэ тоже произошло «высвобождение желания»?

Тайти, потеряв равновесие, отступил на пару шагов.

– Тайти, самодовольный индюк! Аоки, суперзавистник! – продолжала вопить Нагасэ, стоя перед ними. Стянутые на затылке волосы тряслись. – Вы оба, вы правда думаете о Юи?! И Тайти, и Аоки тоже, вы просто не хотите видеть, как она страдает, правда ведь?!

[Не мешай.]

В голове раздался голос.

На этот раз – совершенно отчетливый.

И жар, который до сих пор охватывал все тело, усилился – Тайти как будто целиком погрузился в теплую воду.

Сознание отдалилось от тела.

Вне всяких сомнений, это «высвобождение желания».

А до сих пор что было?

Может, ему просто показалось, что было «высвобождение желания»?

А услышанный [голос] – слуховая галлюцинация?

Он сам захотел сдаться собственному «желанию»?

Он уже не мог верить самому себе.

Быть может, это все от охватившего его отчаяния?

Сильнее, чем когда-либо прежде, он ощущал, что его сознание отделено от тела.

Сознание плыло.

Сильнейшая эмоция в его душе на тот момент, когда произошло «высвобождение желаний». Это, в первую очередь, желание спасти Кирияму. Эта мысль заполняла Тайти всего. И лишь одно имело сейчас значение: то, что ему помешали.

«Прекрати!» – хотел выкрикнуть он.

Но не смог.

– С дороги! – проорал Тайти и оттолкнул Нагасэ.

Он ее толкнул.

Не так уж сильно.

Просто хотел отодвинуть Нагасэ со своего пути.

Но он-то был парнем, а она девушкой.

Более того, она не ожидала толчка.

Нагасэ потеряла равновесие и врезалась головой в шкафчик.

– Ай! – воскликнула она и, схватившись за голову, села на карачки.

Весь жар из тела Тайти схлынул вмиг.

Сознание вернулось.

– Т-ты как, Нагасэ?! – воскликнул он, подбежав к ней.

И тут.

Аоки швырнул в него решающие слова:

– Вот смотри! Из-за твоего эгоизма другие люди страдают!

Сердце Тайти словно сжали чьи-то когти.

Так и… есть.

Он оказался тем человеком, который из самомнения, не желая видеть страданий другого, причинил страдания третьему – девушке, которую любил.

Никого он выручить не способен.

Перед глазами потрясенного Тайти Аоки тоже застыл на месте.

– …Не, п-погоди! Это, что я сказал, это было чересчур… Про… сти.

Голос Аоки прозвучал слабо и сипло, а в конце вовсе пропал.

Что и как произошло потом, Тайти помнил неотчетливо – все было как во сне.

Вероятно, они на этом и расстались, разошлись по домам.

Но он помнил, что лицо Нагасэ стало немного красным. Что он раз за разом, раз за разом перед ней извинялся. И что Нагасэ ответила лишь: «Ты меня оттолкнул из-за того, что я вмешалась в ваши «высвобождения желаний», так что извиняться не за что».

Тайти сидел один у себя в комнате, завернувшись в футон.

Он был в ужасе от того, что причинил боль другому человеку – причем тому, которого любил.

И он осознал.

Вот, значит, что сейчас чувствует Кирияма.

■□■□■

Она ошиблась.

Поэтому решила больше не приближаться к другим.

Она совершенно не хотела, чтобы из-за нее все рухнуло.

Но она сам напросилась.

И оказалось, что эта нагрузка для нее непосильна.

Но свой фальшивый образ она создала сама.

Делая это, она хотела думать, что она нужна.

Делая это, она хотела создать для себя место в этом мире.

Поэтому разочарование, когда иллюзии рухнули, было вполне заслуженной карой.

Возможно, вернуться туда ей уже не удастся.

От этой мысли заболело в груди. Сердце жаждало.

Загрубевшую душу атаковало слишком много неприятных мыслей.

Ей было страшно вновь сближаться с остальными.

Если чересчур сблизиться, будет больно. Но если чересчур отдалиться, сердце начнет стонать.

Где же лучше всего остановиться?

Делая это, делая это, делая это, делая это, делая это, делая это, она, как оказалось, думала только о себе.

Несмотря на то, что всем сейчас так же плохо, что друзья наверняка тоже беспокоятся, она думала только о себе; в глубине души она была этим сыта по горло.

А остальные до сих пор ошибочно думают про нее, что она не такая.

Лживая маска когда-нибудь свалится.

Самым мучительным было то, что все сломал не кто-то другой, а он.

Самым, самым, самым мучительным.

Она уже не была уверена в своей идеальности.

Она просто глупое ничтожество.

■□■□■

На следующий день в комнату кружка исследования культуры не пришел никто.

На следующий день после того, как он в комнате кружка повздорил с Ёсифуми Аоки и Иори Нагасэ, Тайти Яэгаси, как обычно, пришел в школу.

Говоря откровенно, возможно, ему, гордому эгоисту, следовало бы остаться дома.

Но он чувствовал, что если запрется дома, то просто утонет в собственном унынии.

Дома были сестра и родители. Если он что-нибудь устроит, будет плохо.

Кроме того, если бы он решил так поступить, Нагасэ наверняка беспокоилась бы. Второй раз причинить ей боль – душевную или какую угодно другую – Тайти совершенно не хотел.

Одновременно с этой мыслью, «не хочу причинить боль Нагасэ», он сомневался, не эгоистично ли будет выйти наружу сейчас, когда он совершенно не понимает, что ему делать.

Он не понимал, что правильно, что нет. И продолжал бродить по безответной чащобе.

Так или иначе, он пришел в школу.

Но беспокойство, что если он к кому-то приблизится, то может что-нибудь учудить, постоянно перекатывалось в уголке сознания.

Чтобы удостовериться, что он ни к кому не приблизится, он с головой ушел в учебу. Так и терпел до конца уроков.

Когда Нагасэ оказывалась поблизости, он ее нарочно избегал. По мейлу объяснил ей, что решил воздержаться от общения.

Аоки он тоже послал мейл: «Прости, что вчера наговорил гадостей».

Но сколько он ни ждал, ответов не получил.

Даже на физкультуре, которая была у них вместе, Аоки ни разу не взглянул на него прямо.

Смелости идти в комнату кружка у него не было.

И на следующий день ничего не поменялось.

Хоть он и пришел в школу, но ни с Нагасэ, ни с Химэко Инабой не разговаривал – ему казалось, что не разговаривает уже давно. В обычной ситуации он уже на первой перемене хоть немного, но поболтал бы с ними.

У Ватасэ и других приятелей тоже начали усиливаться подозрения, они спрашивали, чего это он куксится. Если он отдалится еще сильнее, возможно, это вызовет еще большее любопытство.

И по-прежнему оставалась проблема Юи Кириямы. Нет, на самом деле это была основная проблема.

Ни вчера, ни сегодня Кирияма в школе не появилась. С той драки на станции прошло уже больше недели.

По слухам (точнее, по подслушиванию), Нагасэ вчера навестила Кирияму в одиночку. Но успеха это, похоже, не принесло. Сегодня, по ее словам, она тоже собиралась пойти.

Подруги-одноклассницы Кириямы, по-видимому, тоже строили разные планы, что делать. Но, поскольку они не знали истинных обстоятельств, у них не было шансов чего-то достичь.

О проблеме Кириямы необходимо было думать. Но если во время раздумий о проблеме Кириямы произойдет «высвобождение желания», будет плохо. Поэтому лучше всего, если бы думали все члены КрИКа, собравшись вместе. Но если все, собравшись и думая вместе, поддадутся эмоциям, вполне возможно, что кому-то они причинят боль…

Особенно велика была вероятность, что причинит боль Юи он, самоуверенный и думающий только о себе тип.

Все и так было хуже некуда, но худшим из худших был он сам.

Выхода не проглядывалось, абсолютно.

Не в силах понять, что же делать, он просто убивал время.

Сегодня Тайти тоже не смог пойти в комнату кружка.

Неделя прошла.

В субботу Тайти не выходил из дома, так и сидел в своей комнате. О его состоянии даже сестра начала беспокоиться. Боясь «высвобождения желаний», он проводил время в одиночестве. Время тянулось страшно медленно.

Он хотел размышлять о том, что делать. Но не знал, что может натворить, если начнет размышлять.

Хоть и не желая того, он совершенно пал духом.

Один раз случилось «высвобождение желания», и он разбил стоящий перед носом будильник.

Скрытая внутри него тяга к разрушению привела его в ужас.

«Что со мной станет?» – подумал он.

Он испугался: уж не сидит ли в нем тяга к разрушению?

Будучи один, он медленно, но верно увязал в болоте. Отбросив излишние мысли, в понедельник Тайти вновь направился в школу.

Он решил по возможности не думать о том, что погружает его сердце во тьму. С пустой головой он полностью отдался мероприятиям, запланированным на первую половину дня.

Честно говоря, он не считал, что так уж искусно контролирует свое сердце. При любой возможности внутри него пробуждались различные тревоги.

Но, по крайней мере, «высвобождений желаний», причиняющих вред окружающим, не происходило.

Случайная удача?

Или просто он такой человек?

Сегодня Тайти с другими кружковцами тоже не заговаривал.

■□■□■

В понедельник, посередине шестого урока класса 1-3 (это был классный час).

Шло обсуждение внешкольных учебных мероприятий на ближайшие выходные. Возглавляла его староста Майко Фудзисима, стоящая перед учительским столом.

Тайти устремил все мысли на то, что разворачивалось сейчас перед ним. Ну, попытался устремить.

– Что-то мне скучно. Ведь с самого начала обо всем договорились, – сказал сидящий рядом с Тайти Синго Ватасэ. В первом триместре Ватасэ и Тайти сидели поблизости, потому что места в классе распределяли в порядке, в котором имена значились в списке, но и потом, когда все сменили места, они все равно остались рядом.

– Видимо, сегодня обязательно нужно принять решение.

Осенний триместр первого года обучения в старшей школе Ямабоси включал в себя внеклассные занятия, и каждый класс независимо решал, где они будут происходить и что будут из себя представлять. Задолго до назначенного срока это начало обсуждаться на каждом классном часе, и сегодня наконец пришло время финального рывка.

– Да ладно, это же в итоге будет просто прогулка, а? Решать доверили ученикам – это значит, учителя просто махнули на это дело рукой.

– Сам-то ничего не делаешь, только трепаться горазд.

– Ну, на это у нас есть ее величество Фудзисима-сан. Ах, сегодня она тоже прекрасна.

В последнее время Ватасэ постоянно трещит: «Фудзисима, Фудзисима». Мазохист он, что ли?

– При чем тут вот это «ее величество»?

Тайти устремил взгляд на Фудзисиму. Сегодня тоже ее волосы были собраны в пучок на затылке, а спереди оставалась аккуратная челка.

– Итак, полагаю, сегодняшним внеклассным занятием должно быть групповое приготовление карри.

Классрук Рюдзен Гото заблаговременно испарился со словами «Дальнейшее оставляю на вас. Все полномочия вверяю Фудзисиме», после чего Фудзисима тут же взяла все в свои руки.

– Групп будет восемь. В каждой, думаю, по пять человек. Честно говоря, я хотела сделать десять групп, но первая параллель будет пользоваться тем же оборудованием, что и мы, так что общее количество групп выросло.

«Не слишком ли много групп?» «Не лучше ли побольше народу в одной группе?» – посыпались мнения (жалобы) из всех уголков класса.

– Что это вы такое говорите, – покачала головой Фудзисима с видом «ну и ну». – Конечно, важно сохранить у себя воспоминания о лучших страницах юности, наполненных веселой трепотней с друзьями. Но неужели одно это вас устроит? Есть ведь вещи и поважнее, а?

В классе внезапно воцарилась тишина: все внимательно слушали речь Фудзисимы.

– И это, конечно же… «любовь»!

Фудзисима выбросила палец веред, словно знаменитый детектив, указывающий на преступника.

– Пусть участников мало, но жизненно важно, чтобы они действовали как команда. Именно благодаря малочисленности не будет такого, что девушки будут болтать между собой, парни – между собой. Естественное освоение командной работы, бьющиеся в унисон сердца, телесные контакты! Этот шанс что-то выпустить из себя, дать чему-то прорасти… Неужели вы хотите его отбросить? Итак, спрашиваю еще раз… Делимся на восемь команд? Или все-таки меньше?

– Восемь, восемь! Сестрица Фудзисима! –  заорало большинство парней класса.

Громкий голос Ватасэ тоже был в общем хоре.

Похоже, Фудзисима как-то незаметно успела стать вот такой? Вроде она как староста была более серьезной… Ой? Тайти не мог вспомнить, какова Фудзисима, когда она серьезная.

– Понятно. Поскольку в нашем классе и мальчиков, и девочек по двадцать человек, для начала пусть и те, и другие разделятся на группы: четыре по три человека и четыре по два. Если так уж хочется, ладно, можете создавать группы чисто из парней или из девушек. Если организоваться не получится, я сама внесу изменения.

Фудзисима скомандовала «Начали!», и тут же все принялись двигать стулья и оживленно переговариваться.

С кем бы мне объединиться, подумал Тайти.

Парни-то ладно, но что насчет девушек? Видимо, чтобы быть готовым к неожиданным ситуациям, лучше быть вместе с Нагасэ и Инабой? С другой стороны, он держал дистанцию как раз для того, чтобы этих самых неожиданных ситуаций избегать.

Так не пойдет. Опять он забивает себе голову больше, чем нужно…

…Он вспомнил Нагасэ, ударившуюся о шкафчик.

На самом-то деле тогда ничего серьезного не было, у Нагасэ уже ни ссадинки не осталось. Но если бы тогда на ее пути оказалось оконное стекло или еще что-нибудь…

– Давай объединимся, Яэгаси.

– Ага, годится, – кивнул Тайти на предложение Ватасэ.

– А насчет девчонок… однозначно хочу с Фудзисимой-сан!

– …Эээ…

– Эй, ты опять хочешь объединиться с Нагасэ и Инабой, но я тебе не разрешаю. С ними ты можешь в любой момент встретиться в кружке, а сейчас давай работай вместе со мной. А в следующий раз я тебе подскажу отличное место для свиданок, – заявил Ватасэ, схватив Тайти за плечи. Глаза его смотрели серьезно.

– Хорошая идея… по-моему.

Тайти, размышлявший, как лучше поступить, ответа так и не нашел, но зацепился за другую тему:

– Кстати, Ватасэ. Я знаю, что девчонки на тебя заглядываются и что ты в любовных делах спец, но все же… Фудзисима тебе не по зубам.

– Именно поэтому. А чего ты говоришь таким тоном, будто знаешь про Фудзисиму-сан все?

– Н-нуу, всякое-разное было…

Переговариваясь с Ватасэ, Тайти обводил взглядом класс. Его внимание привлекли Нагасэ и Инаба, сидящие на своих местах чуть поодаль.

– …Все-таки лучше нам пойти вместе, Инабан.

– Отойди от меня. Я же тебе говорила уже? – раздраженно ответила Инаба.

– М-может, не надо так говорить, а? – ответила Нагасэ тоже неспокойным голосом.

Атмосфера была какая-то нехорошая.

– Это для твоего же блага.

– Я, я как раз о тебе думаю, Инабан…

– Сейчас я думаю верно, а не ты.

– Вот этого я и не понимаю! – выкрикнула Нагасэ.

Все, кто сидел поблизости, испуганно повернули головы к Нагасэ.

Опасная атмосфера начала воздействовать и на окружающих.

Может, у Нагасэ произошло какое-то «высвобождение желания»? Может, ему стоит ее остановить? Но даже если он вмешается…

– Кончай орать, дура! …Короче, сгинь.

Слова эти прозвучали очень холодно. И непохоже было, чтобы у Инабы произошло «высвобождение желаний», но все равно Тайти почудилось нечто прямо-таки ледяное.

Нагасэ, казалось, была на грани слез, однако стиснула зубы.

– Пойду… ополосну лицо, – пробормотала она, ни к кому конкретно не обращаясь, и вышла из класса.

Класс погрузился в тишину.

– Нагасэ…

Чувствуя, что должен бежать за ней, Тайти отодвинул стул.

В этот самый момент в безмолвном кабинете раздался отчетливый голос.

– Я буду в одной группе с Инабой-сан и Нагасэ-сан.

Голос принадлежал старосте Майко Фудзисиме.

– С чего это вдруг?! – огрызнулась Инаба.

– Если Инаба-сан и Нагасэ-сан не помирятся, это негативно скажется на атмосфере всего класса, чего мне бы не хотелось.

– Нечего тебе к нам цепляться!

По Инабе видно, что в ней бушуют эмоции.

Похоже, слово «самоконтроль» из ее головы уже вылетело.

– Староста обязан оберегать любовь и мир в своем классе.

– Говорю же, не лезь не в свое дело.

– Это мое дело. Потому что я староста.

Фудзисима – просто рыцарь в сияющих доспехах. Тайти не предполагал, что она будет оберегать даже любовь.

– Тебя это устраивает, Яэгаси-кун?

– Ээ, что?! – странным голосом переспросил резко возвращенный в реальность Тайти.

– Эмм… ты же в одной группе с Ватасэ-куном? Значит, решено: команду образуем я, Нагасэ-сан, Инаба-сан, Яэгаси-кун и Ватасэ-кун, всего пять человек. Устраивает, Яэгаси-кун?

– П-почему ты меня спра-…

– Заткнись.

У него возникло ощущение, будто это допрос. В последнее время Фудзисима вообще себя не сдерживает.

Инаба с досадой цокнула языком. Ватасэ положил руку на плечо Тайти.

– Яэгаси, в следующий раз с меня два сока.

■□■□■

После окончания классного часа.

Раздумывая, что ему делать, Тайти увидел, что Инаба направляется к Нагасэ. Какое-то время они переговаривались, но о чем именно, он не слышал. Затем Инаба повернулась к Нагасэ спиной и вышла.

– Инабан, – позвала ее Нагасэ, но Инаба как будто не услышала.

Нагасэ сникла – это было очень хорошо заметно, если смотреть с близкого расстояния.

Ее плечи поникли слишком сильно, и сумка соскользнула с плеча на пол.

Нагасэ ее медленно подняла.

И в это время ее взгляд встретился со взглядом Тайти.

Тайти тут же отвел глаза.

И сразу подумал: «Блин!»

Почему? Почему он отвернулся? Сразу после того, как они встретились взглядами. Вышло так, будто он ее откровенно игнорирует. Хотя не сближаться, чтобы не причинить боль товарищу, и хорошая идея, но игнорировать-то необязательно. Возможно, так он тоже причинил боль Нагасэ? Он жутко накосячил.

Уткнувшись взглядом в собственную парту, Тайти изо всех сил ломал голову, потом осторожно поднял глаза.

На другом конце взгляда оказалась Нагасэ, которая, повесив голову, выходила из кабинета.

Тайти охватило стремление окликнуть Нагасэ, утешить ее, но он подумал, что, видимо, оно вызвано просто нежеланием видеть грустную Нагасэ, и он запрезирал себя.

Тайти остался в классе один.

Настенные часы показывали четыре пополудни.

Те, кто после уроков уходили домой, уже ушли; те, кто расходились по кружкам и секциям, уже разошлись.

Ему тоже хорошо бы поскорее отправиться домой. Дома пока что безопасно. Он это понимал, но не мог заставить себя встать.

Так он и сидел один, когда дверь класса открылась.

Вошел Рюдзен Гото, руководитель класса 1-3 и куратор кружка исследования культуры.

На миг Тайти подумал: может, это Халикакаб?

– А, Яэгаси. Что ты тут делаешь один?

Нет. Это обычный, всегдашний Гото.

– Не… ничего особенного.

Гото подошел ближе.

– Ээ, послушай. Другие учителя жаловались, что этот стол шатается, и я попросил его заменить, а мне сказали, чтобы я сделал это сам. Как тебе это нравится? Это же не обязанность учителя, как считаешь? Ну, если денек подождать, то, наверное, с этим что-нибудь сделают, но завтра будет урок как раз у того учителя, который жаловался. Какой он шумный, этот учитель.

Произнося свой монолог, он приподнял учительский стол за край и остановился.

– Ты ведь свободен, я вижу. Помоги мне.

В итоге Тайти и Гото, стоя лицом к лицу, понесли учительский стол.

Тайти был лицом по направлению движения и старался на Гото не смотреть. Гото ему ничего плохого не сделал, но каждый раз, глядя ему в лицо, Тайти вспоминал Халикакаба, и это было неприятно.

– Ффуф, Яэгаси, спасибо, что помогаешь. Одному по лестнице идти было бы опасно.

Тайти в ответ лишь протяжно выдохнул.

Он всегда четко различал: Гото это Гото, Халикакаб это Халикакаб. Но сейчас он не мог спокойно смотреть на Гото. Опасался, что сорвется и выплеснет на него свою злость.

Они свернули за угол коридора и перешли в другой корпус.

– Эй, – прозвучал голос Гото; его интонации несколько изменились. – По-моему, тебя что-то гнетет.

От этого вопроса, попавшего точно в цель, Тайти едва не уронил стол. Поспешно перехватил его.

– Не, это…

– Когда ты отпираешься с таким унылым видом, это звучит неубедительно. Что, тебя отшили? Кто, Нагасэ или Инаба? Или… Кирияма?

– Ничего такого не было, – категорично заявил Тайти. Ему очень хотелось, чтобы его перестали ассоциировать с любовными делами.

– В такие времена стоит посоветоваться с друзьями.

– А?

Эти слова были произнесены с такой серьезностью, да еще так по-учительски, что Тайти даже переспросил.

– Говорю же, стоит посоветоваться с друзьями. А, только не проси у меня совета! Я далек от любовных дел старшеклассников.

Когда на эти слова Тайти ничего не ответил, Гото пробормотал: «Если побеседовать с друзьями, обычно какое-нибудь решение находится».

Этот говорящий серьезные вещи Гото… не был обычным собой, безответственным учителем, больше похожим на ученика, чем на учителя.

Он был правильным, надежным взрослым человеком.

Невольно Тайти чуть расслабился и неуверенно произнес:

– Но… если я обсужу с друзьями, то причиню им боль.

Сколько они уже ранили друг друга, когда обсуждали, как помочь Кирияме?

– Хаа? Разве друзья не для того и нужны, чтобы причинять друг другу боль и доставлять проблемы?

Изумленный, Тайти уставился в глаза Гото. Тот смотрел на него с видом «А что такого? Это же очевидно».

Друзья – для того, чтобы причинять друг другу боль и доставлять проблемы.

– Значит, ты сейчас в таком положении, что если будешь обсуждать, то причинишь кому-то боль?.. А, любовный треугольник, да?

И, сам с собой соглашаясь, Гото закивал.

– Но и в такой ситуации лучше всего не убегать, а как следует все обсудить. Если честно, глаза в глаза, все обговорить, с друзьями как-нибудь образуется. Возможно, ты ошибся, но если не поговоришь об этом, то ничего и не изменишь, а потом всю жизнь будешь жалеть. Раз так, не лучше ли ошибиться из-за того, что ты что-то сделал?

Это был не оптимизм, не стремление избежать рисков – это была уверенность, что все как-нибудь образуется.

Тайти вслушивался в слова Гото.

– Возможно, ты ошибешься, но знаешь – без конфликтов не бывает настоящих друзей. Можно сказать и наоборот: если все время заботиться о безопасности, то потеряешь что-то важное.

Эти слова медленно впитались в сердце Тайти.

Если он будет думать только о безопасности, то в самом деле потеряет что-то важное?

– Оо, неужели я говорю как учитель? Ты тоже немного тронут, а?

– …Если бы вы вот это не сказали, я в самом деле был бы тронут.

– Ну что, трудно было ответить «Да, сэнсэй меня растрогал»? Точнее… а? Фудзисима, что ты тут делаешь?

Гото внезапно остановился и окликнул идущую по коридору Фудзисиму.

– Занимаюсь подготовкой к ближайшему внеклассному занятию… Сэнсэй, вы тоже заняты делом? Примите мою благодарность, – формальным тоном ответила Фудзисима.

– Нуу, даа… Кстати, Фудзисима, не обсудишь ли кое-что с Яэгаси?

«Ээ…» «А?» – одновременно отреагировали Тайти и Фудзисима.

– Я объяснил Яэгаси, насколько важно обсуждать разные вещи с друзьями. Поэтому, Фудзисима, не выслушаешь ли его? Сейчас, похоже, у него есть проблемы.

– Сэнсэй. Я, конечно, староста вашего класса, но хорошо ли сваливать на меня все? И потом, Яэгаси-кун мне не друг. Он мой соперник.

…Похоже, Фудзисима действительно воспринимает его вот так.

– Что?! Соперник Фудзисимы!.. Эй, что у вас за сложные отношения?.. В последнее время ученики старшей школы растут слишком быстро… Хм, но это ведь и хорошо, что Фудзисима – заинтересованное лицо? Так что непременно поговорите друг с другом.

– Эй, погодите, Го-сан! – обратился к нему Тайти по прозвищу, но Гото его уже не слушал.

Явно все поняв катастрофически неправильно, он схватил стол, который до того нес вместе с Тайти, и быстро потащил его прочь.

Посередине безлюдного коридора остались только Тайти и Фудзисима.

– …Во дает. Ну ладно. Яэгаси-кун. Что у тебя за проблемы? – поправив очки, спросила Фудзисима.

– Не, никаких особо…

Это, видимо, не та тема, которую можно обсуждать с Фудзисимой. Кроме того, он ведь уже один раз попытался ее оттолкнуть, значит, и к ней лучше не прибли-… – додумав до этого места, Тайти остановился.

Неверно.

Где-то он ошибается.

Такое у него возникло ощущение.

– Нет? Ну и ладно тогда. …А, может, это как-то связано с Инабой-сан или Нагасэ-сан?

– Уу…

Она попала в яблочко, и это явно отразилась на лице Тайти.

– Хм. В таком случае я как защитница любви и гармонии в классе никак не могу пройти мимо. Что у вас? Рассказывай.

Фудзисима всем видом показывала, что никаких увиливаний не потерпит.

Глаза из-за очков смотрели остро.

Возможно, ему не удастся сбежать, ничего не ответив.

Тем не менее.

У него было ощущение, что если он сейчас сделает шаг вперед, то что-то сможет увидеть.

Сейчас он чувствовал себя не так уж противно. Жившее в нем последнее время ощущение, что что-то постоянно сверлит его сознание, тоже ослабло. Даже если произойдет «высвобождение желаний», вряд ли он натворит что-то очень уж плохое.

Он подумал, что стоит задать Фудзисиме тот же вопрос, который он уже задал Гото.

– Скажи, Фудзисима, если ты знаешь, что, если обсудишь что-то с кем-то, то причинишь ему боль… как ты поступишь?

Услышав слова Тайти, Фудзисима вздохнула. Словно неявно говоря: «Что, ты даже этого не знаешь?»

– Ну, значит, стоит не обсуждать?

– Ну, если посмотреть под этим углом, то… Но есть вещи, которые нельзя сделать, если не обсудить.

– Ну, значит, стоит обсудить?

– Не, но тогда я могу причинить боль тому, с кем обсуждаю…

– Тогда так, Яэгаси-кун. Что для тебя важнее? Не причинить боль тому, с кем ты обсуждаешь? Или чего-то достичь благодаря обсуждению? Какая твоя главная цель? Что для тебя действительно самое важное? Если вот так подумать?

Фудзисима закидала его градом вопросов.

«Главная цель.

То, что для меня самое важное».

– Если ты, собрав всю решимость и веру, определишь, что для тебя самое важное, могут произойти неожиданные вещи. Напротив, если ты это не определишь, зачастую может оказаться так, что ничего поделать вообще невозможно, – и Фудзисима чуть улыбнулась.

Эта улыбка, пробившая ее железную маску, пробудила в Тайти странное ощущение: вправе ли он это видеть?

Но для Тайти это улыбающееся лицо было полно очарования.

– Кстати говоря, лично я считаю, что люди вообще – существа, которые созданы причинять друг другу боль. Впрочем, ты, Яэгаси-кун, можешь думать по этому поводу что угодно.

Люди созданы причинять друг другу боль.

Фудзисима сказала это как нечто естественное.

Тут она вдруг сказала «Ой, извини» и достала мобильник. Судя по всему, ей кто-то позвонил.

– Алло. А… что случилось? Ага… ага… То есть консультация по любовному вопросу. Предоставь все мне.

Староста, на которую полагаются все, действительно была очень занятым человеком.

– …Да, ну ладно, пока.

Закрыв телефон, Фудзисима снова встретилась с Тайти взглядом.

– Прошу прощения. Мне тут надо кое-чем заняться. Ты еще что-нибудь хочешь спросить?

– …Нет, больше ничего. Если тебе надо идти, иди.

– Хорошо. Я пойду тогда. Если хочешь, чтобы я тебя в чем-то поддержала, обращайся в любое время. …Если это вопрос, влияющий на отношения в классе, я помогу.

Оставив позади эти слова, Фудзисима бодро зашагала прочь.

Со спины ее фигура выглядела так притягательно, что Тайти наполовину в шутку спросил:

– Фудзисима… ты вообще кто?

– Я?

Фудзисима резко обернулась. Собранные на затылке волосы колыхнулись.

Она приподняла очки.

– Сейчас я, наверное… миссионер любви.

Эти шутливые слова Фудзисима произнесла со своим обычным серьезным выражением лица

Фигура Фудзисимы все удалялась и наконец, свернув на лестницу, исчезла.

Тайти остался в коридоре один.

Но, хоть он и остался один, ощущения «я остался один» не было.

И ровно сейчас включилась общешкольная трансляция.

– Гото-сэнсэй, Гото-сэнсэй. Срочно зайдите в учительскую.

Гото получил вызов. …Хорошо бы не из-за того, что он забыл про какое-нибудь совещание.

Протяжно выдохнув, Тайти зашагал.

С того времени, как они оказались вовлечены в устроенные Халикакабом феномены, Тайти и компания постоянно обдумывали ситуацию впятером.

Вполне естественно, если учесть их положение.

Но, разумеется, мир не состоит лишь из них пятерых. Он включает в себя и других людей. Силу окружающих можно одалживать. Окружающим можно доставлять беспокойство.

В конечном счете самые разные люди оказываются связаны между собой.

Наконец-то Тайти вспомнил этот очевидный, но позабытый факт.

■□■□■

Тайти в одиночестве пришел в комнату кружка исследования культуры.

Всего несколько дней его тут не было, но он уже успел соскучиться.

Он сел на черный диванчик, рассчитанный на троих.

Стулья, стоящие вокруг двух составленных вместе длинных столов, пустовали.

С того дня, когда все пятеро собрались здесь в последний раз, прошло уже недели две.

Тайти сделал глубокий вдох.

И попытался обдумать, что делать дальше.

Всегда, когда он думал в одиночестве, то не мог решить, что же ему делать. Но сейчас он чувствовал, что это не имеет значения.

Он бы солгал, если бы сказал, что не боится.

Когда он думал «хочу помочь такому-то и такому-то», в результате он мог причинять другим боль, но даже это было второстепенно.

Существовала опасность.

Но сейчас он чувствовал, что видит нечто.

Лучи света, подаренные ему Гото и Фудзисимой, освещали нечто.

Упустить из виду это нечто никак нельзя. Если упустит, то не заметит что-то очень важное.

Поэтому Тайти думал.

Сейчас он пытается держаться подальше от остальных из КрИКа.

Почему?

Потому что он не хочет причинять им боль.

Раз нельзя причинять боль, он воспользовался методом под названием «избегание».

Но действительно ли это правильный выбор?

Действительно, если всего избегать, то, возможно, «высвобождения желаний» прекратятся.

Но гарантии такой не было.

И, возможно, избегать всего им уже не удастся? Раз их так вот загнали в угол, то сейчас им оставалось лишь запереться по домам?

Если нынешний уровень стресса сохранится, можно быть уверенным: кто-то из них не выдержит и взорвется.

Этого следовало избежать любой ценой.

И – что же все-таки для него самое важное?

Сейчас он изо всех сил стремился к тому, чтобы никто не страдал.

Конечно, это важно.

Вполне естественно желать, чтобы, насколько это возможно, никто, включая окружающих людей, не страдал.

Но была ли это его цель?

И будет ли к лучшему, если он ее достигнет?

Ради этого ли он живет?

Нет. Это не может быть целью.

Тогда почему же он так отчаянно пытается не допустить, чтобы кто-то страдал?

Потому что они все его друзья.

Потому что они все ему очень дороги.

Ничего удивительного, что в нем сильно нежелание видеть, как они страдают.

Но сам он… живет вовсе не для того, чтобы люди не страдали.

Почему же он сейчас так мучается?

Что ему делать, чтобы разрешить все проблемы?

Чего он хочет на самом деле?

Естественно, его желание – чтобы все были здесь, с ним?

Кирияма от потрясения заперлась дома. Эту проблему пытались решить все. Но лишь бились лбом об стенку и ничего не достигли.

Что же ему делать?

Чего он хочет добиться?

Что будет лучше всего?

Снова собрать всех вместе и вытащить Кирияму из заточения.

Не в этом ли должна быть цель?

Очевидно же, что так было бы лучше всего. Тогда почему, несмотря на это, он не старается достичь такого решения?

Он ошибся. Он забыл. Он потерял из виду то, что действительно важно.

Если он будет обороняться, ситуация станет хуже. И что ему в таком случае делать?

Атаковать.

Иногда нападение – лучшая защита.

Он не хотел причинить кому-то боль. Не хотел причинять боль. До смерти не хотел. Он думал, что ради того, чтобы этого избежать, стоит идти на любые жертвы.

Такой он самодовольный тип.

Может ли такой самодовольный тип лелеять такую мечту?

Он не знал.

Но если он не знает, почему бы не спросить друзей?

Хорошо бы ему прекратить действовать вполсилы, как сейчас, и разобраться наконец, где черное, а где белое.

Есть то, чего он хочет.

Это желание ведь все испытывают?

Он вспомнил лицо Нагасэ, лицо Инабы, лицо Кириямы, лицо Аоки.

Он хотел быть вместе со всеми.

Хотел, чтобы все снова собрались в этой комнате.

Возможно, это эгоизм.

Но чего он сейчас действительно хочет?

На это он и будет надеяться.

А что об этом думают остальные?..

■□■□■

Тайти решил связаться с единственным человеком, который сейчас не пытался дистанцироваться от остальных, – с Иори Нагасэ.

Сказал, что ждет Нагасэ в комнате кружка.

Похоже, она была еще в школе – сказала, что придет сразу же. Но…

Внезапно раздался грохот, и дверь комнаты распахнулась.

– Та-Тайти! – выкрикнула Нагасэ. Ее плечи тяжело вздымались.

– П-привет… Можно было и не торопиться так уж.

– Пото… потому что… ты сказал… что теперь хочешь общаться со мной.

Нагасэ согнулась, упершись руками в колени. Похоже, она очень вымоталась. Тайти ждал, пока она чуть успокоится.

Нагасэ продолжала дышать тяжело.

Когда Нагасэ вновь оказалась перед ним, Тайти охватил страх – он растерялся, не знал, что делать.

Он не хотел причинить Нагасэ боль; он боялся, а вдруг случится «высвобождение желаний» – какое бы оправдание он сейчас ни придумал, это не меняло того факта, что он таки причинил ей боль. А возможно, и Фудзисиме тоже. Это – реальность, от которой не избавишься.

Физически ранить человека – низшее из деяний.

И он, сделавший это, – низший из людей.

Пусть само действие было вызвано «высвобождением желания», но захотел-то сделать это он, Тайти.

Он был полностью захвачен одной мыслью, видел лишь ее и не мог предсказать последствия своих поступков.

Он такой человек.

Он такой человек, но…

– …Ну, Тайти. Что случилось? – спросила отдышавшаяся наконец Нагасэ.

Тайти посмотрел ей прямо в глаза.

Их взгляды встретились.

Ее зрачки, подобные прозрачным брильянтам, впились в глаза Тайти.

Нагасэ даже чуть-чуть не пыталась убегать. Она пыталась увидеть, что будет дальше.

Что он хочет сделать?

Что-то, за что он заслужит прощение?

– В общем, Нагасэ. Я… просто жуткий эгоист. Стоит мне что-то вбить себе в голову, и я уже больше ничего не вижу и пытаюсь бежать к цели напролом.

Нагасэ, не говоря ни слова, пристально смотрела на Тайти.

– И потом, я… если уж решу, что что-то правильно, то буду пытаться это сделать во что бы то ни стало…

Поэтому он причинил боль Инабе.

Повздорил с Аоки.

И Нагасэ тоже причинил боль.

– Поэтому в итоге получается… я эгоист.

Вот то, в чем он должен был как следует признаться.

– Из-за того, что я такой никчемный тип… я пытался держаться от всех подальше, потому что не хотел никому причинять боль. …Хотя, наверное, ты это и так знаешь.

Он облажался, и это его угнетало.

– Но… когда я попытался держаться на расстоянии, то подумал… что все-таки хочу быть вместе со всеми.

Эгоистичное желание, не правда ли?

– В общем, как я уже сказал, я эгоист… Думаю, что и боль другим я иногда причиняю. Хотя, конечно, изо всех сил стараюсь, чтобы этого не было. И все равно…

Могут ли люди жить, не причиняя боль другим?

– Такой я – просто жутко отвратительный. Наверное, все терпеть не могут, когда им причиняют боль, но… я все равно хочу быть вместе со всеми.

Такие важные для него узы между ними пятерыми.

– И я решил: уж лучше причинять боль, но быть со всеми, чем не причинять, но быть в стороне. Поэтому… Нагасэ, может, тебе это не нравится… не исключено, что я еще сделаю тебе больно, но все равно, Нагасэ, если ты тоже хочешь быть со мной вместе… можно я буду с тобой?

«Попробую пожелать. Попробую спросить».

И что об этом думает Нагасэ?

Пока он говорил, Нагасэ не отводила от него взгляда.

Потом шмыгнула носом.

Губы изогнулись. Плечи затряслись. На глазах выступили слезы.

– Э… а… эй…

Тайти не ожидал, что она расплачется, и потому всполошился.

В следующий миг Нагасэ осела на пол.

– Злой ты, Тайти!

– Не… это… прости. За то, как я… выражался.

– Проблема не в этом! – сидя на полу, опустив голову, выкрикнула Нагасэ. – Я все это время так старалась, чтобы все было хорошо!.. А мне только твердили – отойди, отойди! Даже когда никто здесь не собирался, я одна ходила к Юи!

После этих слов Нагасэ Тайти внезапно осознал.

Он намеревался думать обо всех, чтобы никому не было больно.

И тем не менее он не замечал, что Нагасэ так страдает.

Он хотел думать обо всех, а в итоге ничего не придумал.

– Но… если ты говоришь, что больно могло стать всем… это же естественно, что тебе хотелось держаться подальше… Но, хотя ты и думал так…

Нагасэ вдруг вскинула голову. Глаза ее были красными, но слез уже не осталось.

– «Ничего не поделаешь, придется причинять боль другим и получать ее от других»… Вот так… годится? – спросил Тайти.

Годится или нет, он не знал.

Что по этому поводу думают Нагасэ и остальные?

Нагасэ снова опустила голову.

А потом снова подняла.

– Ну… думаю, годится.

И лицо Нагасэ расцвело в улыбке.

Лицо Тайти, словно следуя примеру, тоже расслабилось. У Тайти было ощущение, будто он не улыбался уже бог знает сколько времени.

Тайти протянул правую руку, Нагасэ стиснула ее и встала.

Они глядели друг на друга в упор. Настолько близко, что вытяни руки – и могли бы обняться.

Но тут же они разом отвели глаза и сделали шаг назад. …Все-таки нынешнее расстояние их слишком смущало.

– Та… Тайти, теперь ты попробуешь так же поговорить с остальными, чтобы снова… собрать здесь всех пятерых? – с легким румянцем на щеках спросила Нагасэ.

– Ага… попробую.

Он и сам этого хотел. И наверняка все остальные хотели того же. Тайти так думал. Но верно это или нет на самом деле, он не знал.

Что же нужно сделать, чтобы разобраться, прав ли он?

Ответ невероятно прост.

Всего лишь – надо обсуждать.

– Вот как. …Но как-то неспокойно на душе… Я тоже всячески старалась сделать, чтоб всем было хорошо, а ты взял и разом все забрал, – сказала Нагасэ, надувшись.

– Э… это…

– Забей, я просто хотела тебя подколоть. Не парься. Кто именно решит проблему, неважно.

Несмотря на то, что Тайти думал, что их отношения уже заледенели, стоило им встретиться, как отношения начали оттаивать.

Хоть Тайти с Нагасэ и держались поодаль, связь между ними все же сохранялась.

– Кстати, Тайти, ты только что говорил «я эгоист», да?

– Ну да.

– Думаю, ты точно эгоист.

– Гухаа?!

Услышать такое от другого человека – это его проняло.

– Но, хоть ты и эгоист… то, что ты хочешь делать, обычно правильно. Проблемы часто бывают с тем, как ты это делаешь, – тут Нагасэ склонила голову набок, словно раздумывая: «Как бы это сказать?» – В общем, Тайти, ты суперпрямолинейный. Как упрямый старикан.

– Т-ты это не в смысле, что я как старик?

Сестра ему тоже это сказала, и он, если честно, малость беспокоился.

– А-ха-ха. Может, тоже есть чуть-чуть.

Эти минуты, когда он расслабленно болтал с Нагасэ, наполняли его удовольствием. Он уже не думал об их ситуации как о чем-то сверхсерьезном, и ему казалось, что они смогут как-то снизить воздействие «высвобождения желаний».

– Но знаешь… от тебя я никак не ожидала услышать слова «Ничего не поделаешь, придется причинять боль другим».

– Это мне не нравится. Страшно не нравится. Но как иначе-то? Может, это из-за того, что я сейчас вижу, как страдают все…

Он и сам этого толком не понимал. Но, несомненно, сейчас самым сильным в нем было желание, чтобы все собрались здесь. Возможно, это означало, что узы, связывающие его с друзьями, стали для него важнее всего остального.

– А… кстати, я еще раз извиняюсь. За то, что оттолкнул тебя, и ты ударилась головой…

При этих словах Тайти Нагасэ сделала чуть смущенное лицо.

– Говорю же, сколько можно извиняться? Это же просто случайность, ты захотел «убрать помеху с дороги» и оттолкнул меня, так? Просто «высвобождение желания».

Но сколько он ни извинялся, этого было недостаточно.

– Но я…

– Тайти, – перебила его Нагасэ. – Иногда без того, чтобы «причинять боль друг другу», не обойтись, так ведь?

– …Это, по-моему, другое.

– Мм, возможно… но это неважно! Потому что я говорю, я в порядке. Просто в следующий раз будь осторожней.

И Нагасэ мягко улыбнулась.

– Ну… очень важно, чтобы впредь я такого никогда не делал…

– Это точно.

– Но смогу ли… Нет, обязательно смогу. Должен смочь.

Он уже признал, что причинять друг другу боль неизбежно, но значит ли это, что причинять боль друзьям необходимо?

В ситуации, когда происходит «высвобождение желаний», не поймешь, насколько есть смысл говорить о «ментальной готовности». Но если желать чего-то всем сердцем, ситуация может и измениться.

Какой он человек сейчас?

И каким человеком он собирается стать?

– …Так! Кстати, Тайти, ты ведь не собираешься ограничиться тем, что позвал сюда меня?

И Нагасэ улыбнулась.

При виде этой улыбки Тайти почувствовал, что способен на все.

– Да, конечно. Мы снова соберемся все вместе. Я хочу всех собрать. Думаю, это и остальным по душе. …Конечно, все зависит от того, чего именно хотят они сами.

– Отлично, тогда что делаем? Позвоним… не, может, лучше встретиться лично? Тогда я… хочу в первую очередь пойти к Инабан. Сегодня в классе мы слегка поцапались, и…

– Вот как… Тогда я свяжусь с Аоки. У меня ощущение, что лучше нам для начала поговорить наедине. Мы с ним недавно… жутко поругались, и я хочу насчет этого поговорить.

– Ага, ясно. …А потом атакуем Юи.

– Да.

Кирияме сейчас больнее всех. Да, они не могут не причинять боль друг другу, но это совершенно не оправдание.

Но если все объединят силы, то чего-то, наверное, смогут добиться. Смогут или нет, Тайти не знал, но попробовал поверить, что смогут.

Только когда они все вместе, впятером, они становятся кружком исследования культуры.

– Ладно, идем. И пусть в следующий раз здесь будут все пятеро.

– Да!

Тайти и Нагасэ стукнулись кулаками.

■□■□■

Тайти позвонил Аоки. «Хочу встретиться и поговорить! Непременно!» Аоки, явно удивленный напором Тайти, сказал, что понял.

Тайти хотел встретиться как можно быстрее, поэтому направился в сторону дома Аоки.

Они встретились на берегу реки возле станции.

Аоки был все еще в школьной форме. Увидев Тайти, он с натянутой улыбкой поднял руку.

– Салют… Давно не виделись, – поздоровался он, трусцой подбежав к Тайти.

Не виделись они всего четыре дня, но эти четыре дня ощущались очень долгим сроком.

– Ага…

Аоки отвел глаза.

Тайти не помнил, чтобы Аоки, всегда жизнерадостного, окутывала такая атмосфера, как сейчас.

Незнакомое место. Только что Тайти бежал со всех ног, но сейчас его сознание снова захватили те же мысли.

Что же делать? Что говорить? Что думать? Вот какие страхи сейчас владели Тайти.

Если он снова ошибется? Если снова сорвется?

«Высвобождение желаний» вскроет все.

Но если друзья останутся друзьями, даже когда все вскроется…

Тогда бояться нечего.

Аоки его обозвал «эгоистом» и сказал «ты кем себя считаешь?!». Это, конечно, было печально.

Но ведь слова Аоки были несомненной правдой.

И он думал, что, если Аоки о нем такого плохого мнения, то лучше им держаться друг от друга подальше.

Но все-таки он хотел оставаться другом Аоки.

Так он считал теперь.

Но что думает сам Аоки?..

– Слушай, Аоки… Я тогда… правда наговорил гадостей. Я был надменным индюком. Я думал, что уж я-то смогу все, что я прав. Но… как ни посмотри, а я ошибался. Ошибки уже не отменишь, но можно извиниться. Прости меня.

И Тайти низко опустил голову.

Аоки сразу ничего не ответил, и какое-то время висело молчание.

«Что же сейчас будет?» – Тайти робко поднял голову.

Аоки принялся лохматить свои волосы руками, повернувшись к реке.

– Ааа! Дерьмо! Ты меня опередил! Угаа! – во все горло заорал он.

– Ээ, эй… Что ж ты так громко… Люди же смотрят… – поспешно сказал Тайти. Аоки ответил с улыбкой:

– Слушай, Тайти. Давай чуток посидим. Двое парней на берегу реки разговаривают, любуясь закатом, – это ли не расцвет юности? Самый расцвет.

Тайти сел рядом с Аоки.

В текущей мимо реке ярко отражалось солнце. Ветер гладил Тайти по щекам. Время было уже довольно позднее, но воздух все еще оставался приятно-теплым.

– Не… По чесноку если, я тоже собирался извиниться. Но как только ты позвонил, я сразу понял, что ты меня опередил, – сказал Аоки и снова улыбнулся. – Хотя ты и извинился по мейлу, но я проигнорил… Как бы это сказать… Тогдашние слова Иори-тян меня… просто убили. Нет, Иори-тян не была жестокой. Но ее слова попали в яблочко, потому и подействовали так…

– В яблочко… да?

– Я, ни на что не способный, наверно… завидовал Тайти, который всех спас… Конечно, я это тоже не хотел признавать и поэтому убегал… Особенно… я ведь тоже хотел думать, как помочь Юи, но в конечном счете думал только о себе… Это был шок.

– «Всех спас», тоже мне… Просто случайность. И потом, я ведь все время твердил, что хочу спасти Кирияму, а в итоге тоже думал только о себе.

Оба разом вздохнули.

– Знаешь, Тайти, ты тоже… прости меня. Я тебе страшно завидовал и из-за этого наговорил гадостей… Если ты сможешь меня простить…

– Все нормально, Аоки. Ты ведь тогда сказал правду. Думаю, я должен это признать.

Признать, что он такой человек.

– Понимаешь, я тоже надменный тип, и если мы будем вместе, то наверняка будем часто цапаться… Но все равно, давай будем вместе, а? Я… хочу вместе с Аоки много чем заниматься в той комнате.

Аоки какое-то время изучал лицо Тайти, молча моргая.

– Ээ… сейчас вот так говорить правда было необходимо? Точнее… мы как пара влюбленных, я прям застеснялся! У меня таких увлечений нету.

– У меня тоже.

На этот раз они оба слегка улыбнулись.

– Хаа… но я на самом деле жалкий. Вывалил свой гнев на тебя, Тайти, а в итоге ты первый извинился…

– Не, ну ты же тогда ничего неправильного не сказал.

–Да, но ведь ты же тогда подумал, что хочешь любой ценой спасти Юи, так? По-моему, это мегаклассно. По-моему, если бы не «высвобождение желаний», если бы ты мог сохранять спокойствие, то и не стал бы делать так, что кто-то пострадал.

– Ну, если думать позитивно, то можно сказать и так… Аоки, это ведь и к тебе относится. Все, что ты делал, было ради Юи.

– Более-менее… Хотя в итоге, возможно, все-таки ради себя… Но… Знаешь, прямо идеального, чтоб все делать только ради кого-то другого, наверно, и не бывает. Так только настоящие святые могут, – глядя куда-то вдаль, пробормотал Аоки.

Иногда Аоки высказывает потрясающе глубокие мысли.

Обычно он кажется легкомысленным парнем, но, возможно, важные вещи он понимает вполне правильно.

Как ни посмотри, а они все еще не взрослые.

Жить только ради кого-то другого они не могут.

Но они могут это принять.

– Конечно, в итоге это, может, ради нас самих… Но все-таки мы… – начал было Тайти, но Аоки его оборвал:

– Хотим спасти Юи, да?

И Аоки хлопнул себя по бедру.

– Таак, давай тогда еще раз подумаем, как мы можем ее спасти! А… но если, как в тот раз, случится «высвобождение желаний» прямо во время обсуждения… Но… по-моему, сейчас ничего страшного…

– Ага… кстати, – начал было Тайти, но тут сказал «не, ничего» и помотал головой. На самом деле он подумал, что стоит связаться с Нагасэ, отправившейся к Инабе, и, если у нее все прошло гладко, встретиться… но решил пока подождать. Если там случится что-то плохое, Нагасэ сама ему позвонит.

Он чувствовал, что сейчас они вдвоем с Аоки, если объединят силы, смогут чего-то добиться. Если им удастся что-то сделать с Кириямой, это будет большой успех. Ну а если не удастся, то там будет видно. Тогда можно будет подключить еще чью-то силу.

– Ладно, первый вопрос: что нам делать с Юи? Нет, «что нам делать» – это слишком высокомерно. Чего мы ожидаем от Юи? – снова начал обсуждение Аоки.

– Я, естественно, ожидаю, что она сможет выйти из дома. …Я не знаю, когда этот феномен закончится.

В худшем случае, если ей самой это не понравится, пусть она будет держаться от них на расстоянии – неважно. Пусть она не придет в комнату кружка – неважно.

Но если она даже в школу не начнет ходить и продолжит сидеть дома одна – это будет совершенно недопустимо.

– Но хорошо бы все-таки… обойтись без того, чтобы кому-то причинить боль.

Какое-то время они вдвоем ломали голову.

– Блин, вообще-то… для нас двоих это не тяжеловато, а? Думаю, все-таки и сама Кирияма должна постараться.

Хорошо бы им удалось найти какое-то простое решение. Но в нынешней ситуации это, видимо, было бы трудно. Необходимо, чтобы сама Кирияма приняла как данность, что она будет нести определенный риск.

– Это точно.

– Если быть осторожными с собственными чувствами, «высвобождение желаний» в какой-то степени можно притушить, это понятно. …Но иногда это не срабатывает.

– Вот это «иногда не срабатывает» и есть проблема, – указал Аоки. И он был прав.

– Если мы будем рядом, то сможем остановить Кирияму…

– Ты серьезно думаешь, что мы сможем удержать Юи?

Юи Кирияма, бывшая гениальная каратистка. …Как ни посмотри, а это нереально.

Приуныв, Тайти продолжил:

– Говорить типа «Если по-настоящему стараться и проявлять осмотрительность, то все будет хорошо» бесполезно, да?..

– …А? Что еще за убежденность, что если очень захотеть, то все получится, прямиком из Сёва [1] ? Тайти, ты головой думаешь?

– Ээ, слышать такое от Аоки – это…

Это, как правило, шокирует.

– В смысле, так ты и победил моральную травму Юи. …А, но там ведь сработала чудо-идея с пинком в ценное место? Серьезно, твой стиль мышления для меня полная загадка.

– Нуу, тогда… тогда была особая ситуация, обмен личностями… Точнее, именно обмен личностями и сделал это возможным, так?

– Вот это внезапный переход к позитивному мышлению! – и Аоки наигранно откинулся назад. – …Но именно сейчас это, наоборот, не сможет сработать… ай!

Аоки шлепнулся на спину.

И вскинул руки вверх, словно в жесте «бандзай» [2].

– …Что такое? – поинтересовался Тайти.

– Ка… кажется, у меня идея…

– П-правда?

– Оу! Только не уверен, хорошая или нет… Но, но пока надо подумать, что именно сказать! Эх, была бы здесь Инаба-ттян, она отлично умеет лапшу вешать.

Выслушав Аоки, Тайти какое-то время колебался, говорить или не говорить, но в конце концов решил сказать:

– …Я тоже неплохо умею?

В этом он был не уверен, но все же попытался.

Ощущение было, что получится.

■□■□■

Куй железо, пока горячо. Тайти и Аоки решили действовать немедленно.

В довольно поздний час они вдвоем подошли к дому Кириямы.

Перед домом они встретили мать Кириямы. Немного поговорили с ней. Похоже, она забыла что-то купить и сейчас направлялась в супермаркет.

По сравнению с тем, что было неделю назад, мать Кириямы явственно осунулась. Настолько, что это было заметно даже Тайти, который видел ее лишь мельком. Как же сильно она страдала? И как сильно тревожились остальные члены семьи Кириямы?

Кирияму необходимо спасти и ради окружающих тоже, подумал Тайти.

Получив разрешение войти в дом, они с Аоки из прихожей направились на второй этаж, где была комната Кириямы. В доме больше никого не было, но мать Кириямы это, похоже, не волновало.

Мысленно Тайти вздохнул с облегчением. С точки зрения того, что им предстояло сделать, даже лучше, что в доме больше никого нет.

Подойдя к двери, Тайти и Аоки переглянулись.

Тайти не был уверен, что ему стоило бы так говорить, но он думал, что они вдвоем разработали потрясающую стратегию. В самых разных смыслах.

Аоки, чье лицо было полно решимости, как у солдата перед битвой, кивнул Тайти. Тот вернул кивок.

Аоки постучал в дверь.

«…Кто там?» – донесся из-за двери слабый голос Кириямы.

– Только мы с Тайти.

«…Заходите».

Так было и во второй раз, когда они сюда пришли; похоже, Кирияма больше не сопротивлялась тому, чтобы они к ней заходили.

Они здесь были уже в третий раз.

Входить в комнату Кириямы стало даже как-то привычно.

Яркие цвета, полно миленьких вещиц – действительно девчоночья комнатка; и тем не менее атмосфера здесь была довольно унылая.

У Кириямы было утомленное лицо. Виделось в нем что-то эфемерное, как в гаснущем фонаре.

Выглядывающая из-под свитера кожа была аномально бледной. Ни следа не осталось от всегдашней бодрой, здоровой Кириямы.

– Давно не виделись… – подал голос Тайти.

– …Ага, – она ответила настолько тихо, что не услышишь, если специально не вслушаешься, но хотя бы ответила.

– Юи, выходи из дома. И приходи в школу. Все будет хорошо, – по-прежнему стоя, начал Аоки.

Никаких выжиданий.

Никаких трюков.

Тайти с Аоки были не настолько хитроумны.

– Ну что… Ну зачем вы опять пришли говорить эти слова… Я же вам говорю… Я не знаю, когда еще кого-нибудь стукну. Поэтому и не могу выйти…

«Инаба тоже правильно говорила, но я…» – с выражением муки на лице пробормотала Кирияма следом.

– Пусть даже так, но хикикомори – это не может быть решением на всю жизнь, – сказал на этот раз Тайти.

– Но… но…

Кирияма, повесив голову, в бог знает какой по счету раз повторяла «но».

До сих пор все шло, как в прошлые разы.

Сейчас начнется настоящая битва.

Все вверив Аоки, Тайти отступил на шаг и стал смотреть на него и Кирияму сбоку. Сегодня у него не ведущая роль, а просто роль боевой поддержки.

Без Ёсифуми Аоки говорить что-либо было бесполезно.

– Пусть так, но ты чересчур беспокоишься. Сейчас с тобой точно все будет нормально. Ничего такого не случится. И даже если случится, ты сдержишься! – напористо заявил Аоки, словно подпитываемый молчаливой поддержкой Тайти.

– Не… не надо так шутить… Я и сама хочу сдержаться, но, если случится «высвобождение желаний», ничего не смогу сделать… и ты это сам понимаешь, правда?

– Нет, такого не будет. Каким бы сильным ни было это «желание», абсолютно, что бы ни было, как бы ни было, если ты реально, серьезно, изо всех сил подумаешь «не хочу», это перебьет «хочу»!

Аоки не только говорил. Он и лицом, и всем телом сообщал это Кирияме.

– При «высвобождении желаний»… это не будет иметь значения… И если есть «желание», то стремление остановиться тоже не будет иметь значения… Разве не так?

– Это так, но в то же время и не так!

– …А? – Кирияма нахмурила брови и склонила голову набок.

– А раз это не так, значит, всё в порядке! – снова заявил Аоки.

– …Что?

Кирияма хмурила брови все сильнее.

Плохо… Кирияма, похоже, реально не понимает, в чем суть.

Или, может, это Аоки чересчур напорист, и из-за этого его слова толком не доходят. Получится ли? Может, стоит вмешаться? Просто наблюдать со стороны, оказывается, очень напряжно.

– Все будет хорошо. Если я тебе докажу, что на «не хочу» можно настоять, то ты выйдешь из дома? И придешь в школу, и к нам в кружок?

– А… э… если и я смогу настоять… то тогда…

Что «тогда» – Кирияма пока не произнесла.

– Отлично! Тогда поехали! – провозгласил Аоки, показав белые зубы. – Не хочу хвастаться, но я люблю Юи. Правда люблю. Очень сильно люблю. Суперлюблю.

Сейчас Аоки в самом деле выглядел поразительно классно.

Видимо, от внезапности его атаки Кирияма даже не залилась краской – лишь смотрела на него в прострации.

– И еще, не хочу хвастаться, но я… похотливый. Нет, если честно… очень похотливый. Страшно похотливый. Мегапохотливый, – разом перечеркнул он всё.

Это было задумано, но только что он был таким классным, и вот…

– И если сейчас высвободится мое желание… тоже если честно… не удивлюсь, если я на тебя наброшусь, Юи!

Эти ужаснейшие слова Аоки сопроводил прекраснейшей улыбкой.

Ошарашенное лицо Кириямы вмиг стало пунцовым.

– Ты, ты, ты, ты что такое несешь! Гадкиииииий!

И одновременно с этим воплем в Аоки полетела случившаяся под рукой у Кириямы подушка.

– Буфуу?! – это она врезалась Аоки в живот.

Ну, он это заслужил.

– Н-не, ты не так поняла, Юи! Дай продолжить, дай продолжить! – и Аоки выпрямился, готовясь к новой атаке. – Эээ… да, так вот! Не удивлюсь, если я на тебя наброшусь… Но я своей мощной силой воли, своей стальной решимостью, одолею собственное «желание»!

Именно в их положении такое заявление было особенно ценным.

– Когда я одолею свое желание и не наброшусь на тебя, это и будет доказательством: даже когда есть «желание», если ты сильно хочешь этого не делать, то «высвобождение желаний» можно победить!

Эти слова имели особенное значение в устах Аоки.

– Т-ты что, дурак?! Что ты такое несешь?! Не понимаю… Не, или понимаю…

– Именно. Поэтому, Юи… пошли вместе в любовный отель! Если там я на тебя не наброшусь, то ты поверишь в мои слова!

Потрясающий план, спокойно подумал Тайти, глядя со стороны.

Он не мог толком понять почему, но его лицо запылало от смущения.

– Ни за что! С какой радости я должна идти в такие места и рисковать, как дура, что ты на меня набросишься?!

Может, от возбуждения, но голос Кириямы тоже становился все громче.

– Этого ни за что не случится, я такого не сделаю!

– Ты хочешь сказать, ни за что не случится, даже если будет «высвобождение желаний»?!

Разъяренной Кирияме Аоки ответил прямо:

– Это потому, что я ни за что не захочу причинить тебе боль! …Потому что я правда тебя люблю.

Кирияма застыла.

Полностью задеревенела.

С лица исчезло всякое выражение.

Как будто она начисто забыла, как двигаться, какое выражение лица делать.

– Я верю в свое желание не причинять боль Юи!

В итоге каждый все-таки действовует лишь ради самого себя. Это признал даже человек, который все время говорил, что ставит чувства других выше собственных. Который говорил себе, что все сможет. Который говорил, что руководствуется рассудком, а не эмоциями.

Слова, что чувства других для тебя важнее всего, невозможно произнести, если не верить в них от всего сердца.

Сколько вообще в мире людей способны говорить такие слова?

Тайти, который, увы, из-за «высвобождения желаний» поднял руку на Нагасэ, был недостоин сказать то, что сейчас сказал Аоки.

Он лишь хотел бы когда-нибудь стать достойным этого.

– И потом, хотя я уверен, что так ни за что не будет, но, даже если я все-таки поддамся «высвобождению желаний», на тебя все равно не наброшусь. Потому что если попытаюсь наброситься… ты меня тут же отметелишь!

– Но… но я… не хочу. Кому-то… тебе причинить боль… – со слезами в голосе выдавила Кирияма.

Страдальческим, нежным тоном.

– Это в том случае, если я облажаюсь. Если парень в плену у собственных желаний, его надо наказать. …Но это в ооочень исключительном случае. Я не проиграю, хе-хе-хе!

Рассмеялся Аоки неестественно веселым голосом.

И, словно притянутая этим смехом, Кирияма сквозь слезы тоже улыбнулась.

Плачущее лицо было в полном беспорядке, но улыбка – потрясающе красивая.

В комнате воцарилась чуть влажная, но теплая атмосфера.

– Если хочешь, Юи, прими какой-нибудь эротичный вид. Тогда мое достижение станет еще убедительней! Или простое белье, или костюм кролика, или передник на голое тело… – горячечно нес свой монолог Аоки.

Не слишком ли он перевозбудился, подумал Тайти, и тут…

– Никаких извращееениииий!

В воздух полетела стоявшая на стеллаже коробка салфеток.

– Аай?! У, угол, острый же!

– Дуракдурак, дуррак!

При виде этой вполне стандартной сцены Тайти невольно выдохнул.

– Та-Тайти, кончай лыбиться!

Какое-то время Аоки страдал, затем повернулся к Тайти

– Т-так. Эй, Тайти. Давай, начинай вешать лапшу.

– Эй, про лапшу в том разговоре – это было между нами! Хоть бы сказал что-нибудь про «убедительные аргументы»!..

– А-ха, а-ха-ха-ха. Вы оба настоящие дураки. Ха-ха-ха, – в голос засмеялась Кирияма этой глупой перепалке.

Тайти подумал, что уже очень давно не слышал ее смеха.

– Ха-ха… Аа, повеселили. …Ну, какую там лапшу ты мне собирался навешать на уши?

– Кирияма, и ты туда же?

Что за дела? С каким лицом ему теперь с ней говорить?

– …В общем, я тут подумал: ведь «высвобождение желаний» направлено на то, о чем ты в этот момент думаешь сильнее всего, так? – собравшись с мыслями, начал Тайти.

– Ага… вроде так.

– Ну вот. …Кирияма, тогда на станции ты сорвалась, но до того ты кому-нибудь причиняла явную боль?

– Раньше, в поединках и на тренировках по каратэ, бывало, но… там «причинять боль» было с немного другим нюансом… да? Тогда, значит, это было… в первый раз.

– Ага, я так и думал. Кирияма, раз ты до сих пор вот так вот никого не избивала, ты и не знала, каково это. Верно?

– А, ага.

– Но теперь-то ты знаешь, насколько это серьезно, как сильно от этого страдают и противники, и, конечно, ты сама. Поэтому, Кирияма, ты сейчас и думаешь: «Не хочу еще причинять другим боль».

Когда она в следующий раз выплеснет наружу свои эмоции, то уже будет знать о боли, о которой прежде не знала.

– Раз так, значит, вот это желание, «не хочу еще причинять другим боль», должно пересилить желание «хочу отлупить этого типа», так?

– К-конечно, сейчас, если хорошенько подумать… Если это назвать «желанием»…

Логика тут казалась довольно гибкой. Но верна она или нет, Тайти не знал. В первую очередь они не понимали толком само «высвобождение желаний», которое с ними происходило, а значит, что верно, а что нет, тоже не могли понимать.

Но сейчас необходимо было лишь убедить Кирияму.

Лишь помочь ей собраться с духом и сделать шаг вперед.

Поэтому и «лапша на ушах», и просто вранье – все годилось.

Главное – какими угодно речами изменить свой мир.

– По правде, я… тоже из-за «высвобождения желаний» один раз причинил боль Нагасэ.

– Э… – только и смогла вымолвить Кирияма.

– Н-не, понятно, я ее не избил, но… но все равно сделал ей больно. Возможно, я так говорю, потому что сам это сделал, но… это было сурово. И я тоже решил держаться подальше от других. …И я понял, что хоть чуть-чуть, но понимаю чувства Кириямы.

Внезапно выражение ее лица изменилось.

Оно стало чуть мягче. Глаза словно говорили: «Ничего, всё в порядке».

– И вот такой я… понял, что все равно хочу быть со всеми. Честно, это просто дурацкий эгоизм. И ты, Кирияма… думаю, чувствуешь то же самое. Поэтому попытайся хоть чуть-чуть поверить в себя, а?

Он желал, чтобы Кирияма этого захотела.

– Во, да, гуд-джоб, Тайти! Но! Все эти аргументы не катят как доказательства… Поэтому, Юи… пошли в любовный отель!

Тайти подумал: слава богу, что сейчас в доме Кириямы никого, кроме самой Кириямы, нет.

– Сдохни! …Но даже если бы мы пошли, все равно ведь не факт, что высвобождение желаний там случится!

– Тогда останемся на несколько ночей! Останемся, пока ты не скажешь «Хватит, я поняла»!

– Ааа, поняла, поняла! Ладно, пойду!

«Что?!» «Ни фига себе?!» – разом изумленно выкрикнули Тайти и Аоки.

– …В школу, – отведя глаза, тихо прошептала Кирияма. Ее щеки порозовели.

– Значит… ты больше не будешь хикикоморничать? – осторожно спросил Аоки.

– Это в сто раз лучше, чем идти с тобой туда, куда ты сказал.

– В сто раз?! Может, хотя бы в десять?!

– По-моему, проблема не в этом?.. – тихо пробормотал Тайти.

– …Но… я все равно беспокоюсь… Точнее, не понимаю, что мне делать… Поэтому если будет опасно… пожалуйста, как-нибудь остановите меня, – и Кирияма поклонилась Тайти с Аоки. Поскольку она сидела на кровати в сэйдза, то чуть не уткнулась лбом в колени.

«Хорошо», – ответил было Тайти, но Аоки его опередил:

– «Остановите меня, пожалуйста»… По-моему, это чуток неправильная просьба, а?

И Аоки, скрестив руки, покачал пальцем перед лицом.

– Чт… что… не… нет?

На глазах Кириямы выступили слезы.

– Эй, что ты творишь! – не сдержал Тайти сердитого возгласа.

– П-погодите же! Ю, Юи, скажи вот так! Давай!

И Аоки проговорил что-то одними губами.

Кирияма подозрительным взглядом проследила за движением его губ и пробормотала:

– Защитите меня… пожалуйста?

– С радостью.

Высокий, стройный рыцарь опустился на колени перед склонившей голову набок принцессой с разметавшимися по кровати длинными каштановыми волосами.

Если человек один, он никому не причинит боль – это правда.

Если он с кем-то, то может причинить боль этому кому-то.

Но если рядом никого нет, то гораздо больше вещей человек не может получить.

Есть то, что в одиночку сделать невозможно.

Если двое объединят силы, то смогут помочь третьему.

Разумеется, не каждый раз все будет гладко.

Ни отбиваться, ни сопротивляться они не могут.

Но, объединив свои невеликие силы, могут не сдаться Халикакабу.

■□■□■

Она хуже всех.

Ниже всех.

Стресс постепенно накапливался. В эти дни, когда душа не знала ни минуты отдыха, она выматывалась. Слабела.

Но в первую очередь – она и не думала, что, когда ее нет в том месте, в душе ее образуется настолько большая дыра.

Ее терзало чувство утраты, желание заполнить дыру. Это раздражало.

Поэтому она отпихивала чувства прочь.

Честно говоря, она держалась от других подальше, потому что не хотела причинять им боль. В итоге все равно причинила и лишилась всего.

Тем не менее – это лучше, чем если бы они с ней сближались?

Лучше, чем если бы они были вместе с худшим из людей?

Сегодня в школе она обнаружила, что не может найти упаковку со стержнями от недавно купленного механического карандаша.

Она, видимо, просто забыла положить ее в пенал; вернувшись домой, она проверила. День был кошмарный, но это она запомнила.

Однако сколько она ни искала, найти не смогла. Похоже, потеряла.

Делать нечего, пришлось идти в ближайший магазин.

Найдя в магазине то, что искала, она вдруг подумала: глупо же покупать расходники на двести иен, когда она их уже покупала, а товар этот из тех, что, будучи куплен, прослужит долго.

В этот момент произошло «высвобождение желания».

Когда сознание вернулось в тело, она уже шагала в нескольких десятках метров от магазина, держа в руках неоплаченный товар.

Когда к ней вернулся разум – закончилось «высвобождение желания» – она в полном шоке вернулась в магазин и положила товар на полку. И, ничего не купив, вышла.

Нетвердой походкой она кое-как добралась до дома.

Она не могла поверить.

Она действительно подумала, что покупать – глупо. Но о том, чтобы украсть, она всерьез не думала. Не должна была думать.

Потому что это – преступление.

Потому что это этически непростительно, даже если бы не было запрещено законом.

Но, похоже, она в себе ошибалась.

Ее истинная натура – уродливая, думающая лишь о собственной выгоде.

Все из-за того, что «высвобождение желаний» творит странные штуки с душой. Впрочем, такое оправдание бессмысленно.

Ведь другие такого не делают.

Значит, это чисто ее проблема.

Она такой человек.

Такой человек, как она, не должен находиться рядом с остальными.

…Она ворочала в голове все эти мысли, когда ей позвонила Иори.

В таком эмоциональном состоянии она была совершенно не в настроении разговаривать, поэтому не взяла трубку.

Тогда Иори явилась прямо к ней домой.

Ничего не поделаешь, пришлось впустить ее в комнату.

Первым делом они обе извинились за свои промахи.

Потом Иори сказала, что хочет, чтобы она вернулась в кружок.

Сказала, что, хоть от столкновений и может быть больно всем, но все равно Иори хочет быть вместе.

Она была очень счастлива это услышать.

Пусть даже она причинит кому-то боль. На это, возможно, будут причины.

Однако существуют естественные пределы.

Другие, может, не в курсе, но, когда у нее происходит «высвобождение желаний», она опасна.

И потом, она держит дистанцию скорее потому, что не хочет, чтобы ее ненавидели, чем потому что не хочет причинять боль.

Что может натворить такой человек, думающий только о себе? Она сама не понимала.

Иори она сказала, что ей нужно побольше времени, чтобы разобраться в своих чувствах.

Что когда-нибудь она непременно вернется в кружок. …Хотя на самом деле, сможет или нет, она не знала.

Иори сделала очень грустное лицо, но сказала, что уважает ее решение.

Потом Иори спросила, не ненавидит ли она их всех. Она рассмеялась, сказала «Ну что ты, как можно».

«Ну, тогда будем ждать», – произнесла напоследок Иори и ушла.

Одновременно с раскаянием пришло облегчение от того, что она выдержала. И, осознав, что радуется тому, что выдержала, она себя возненавидела.

И все-таки, подумала она.

Почему это была Иори? Она считала, что больше всех любит совать нос в чужие дела Тайти. Иори в разговоре с ней упомянула, что обсуждала что-то с Тайти, но…

…А?

Почему вообще ее это волнует?

[1] Период Сёва – промежуток времени с 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года, время правления в Японии императора Хирохито.

[2] «Бандзай» – это не только боевой клич, но и выражение энтузиазма, и в этом качестве он традиционно сопровождается вскидыванием рук над головой.

На следующий день Кирияма, как и обещала накануне, пришла в школу.

Едва узнав, что Кирияма в школе, Нагасэ пулей вылетела из класса и побежала обниматься с ней. Кирияма немного засмущалась, но видно было, что она очень рада.

Впервые за приличное время четверо членов КрИКа – Тайти, Нагасэ, Кирияма и Аоки – болтали вместе.

Кирияма пропустила больше недели, но, похоже, и в классе ее встретили тепло.

Лишь Инаба во всем этом не участвовала – она опоздала в школу, что было для нее совершенно нетипично.

– Аа, если б еще и Инабан пришла, было бы совсем здорово, – пробормотала Нагасэ после уроков в комнате кружка.

Все, включая Кирияму, собирались прийти в комнату кружка – кроме Инабы.

– Я уже немножко пробовал с ней говорить, но… Инаба очень чувствительная и при этом обо всех беспокоится, вот поэтому… Короче, предлагаю не спешить и продвигаться вперед медленно. Мне кажется, слишком сильно надеяться будет ошибкой.

То, что важно для них, и то, что важно для Инабы, – не одно и то же. Это они должны понимать.

Но все же Тайти хотел, чтобы Инаба пришла в кружок поскорее.

– Салют.

Открылась дверь – там стоял Аоки. Он почему-то натянуто улыбался.

Следом вошла Юи Кирияма. Лицо ее было угрюмым, походка неуверенной. В руках она держала громадный полиэтиленовый пакет.

– Что-то случилось, Юи? – встревоженно спросила Нагасэ.

– …Перестаралась с покупками.

И Кирияма вывалила содержимое пакета на стол.

Шоколадки, чипсы, дынные булочки, дораяки[1], пудинг… и огромное множество прочих снэков и сладостей.

– В общем, стоило мне на минуту отойти, как в Юи то ли аппетит, то ли жадность проснулась… и вот что получилось, – покосившись на севшую на стул и опустившую голову Кирияму, объяснил Аоки.

– Уааа… У тебя деньги-то остались?

– Я как раз получила карманные деньги… и они все были в кошельке… Аа, на что я буду жить весь этот месяц?!

– Даже не знаю, это везение или нет, – пробормотал Тайти, глядя на мучающуюся Кирияму.

– Кстати, Юи, что нам со всем этим делать? – спросила Нагасэ.

– Что делать… Если я со всем этим вернусь домой, что мне скажут…

– Можно было бы вернуть, но она это купила на глазах у кучи народу, так что ей сказали, что нельзя… – начал говорить Аоки, но на полуфразе застыл.

Его глаза распахнулись.

Это – «высвобождение желания»?

Едва Тайти так подумал, как Аоки воскликнул:

– Ой, митараси дангоооо[2]!

Похоже, «высвобождение желаний» приняло форму «аппетита», и Аоки демоном накинулся на митараси данго.

– Чтоо?! Нельзя, нельзя! Не смей брать мои вещи, когда захочется! Эй, ты, дурак!

Кирияма и Аоки устроили перетягивание пачки данго.

– Что за… вот так?.. Я была готова, что что-то серьезное будет… – и Нагасэ вздохнула с облегчением. – Ну, когда перед тобой вываливают вот такое, понятно, что есть захо-… – и тут Нагасэ замолчала.

Спокойное лицо застыло.

Не может быть.

– Ой, сэндвииииич!

И Нагасэ попыталась выхватить из горы еды на столе сэндвич.

– Эй, Нагасэ, успокойся! – воскликнул Тайти, однако Нагасэ это, естественно, не остановило.

– Иори, и ты туда же?! Я же не то чтобы не хотела вас угостить! Просто как следует разделить…

Кирияма выпустила пачку данго, которую они с Аоки перетягивали.

– Аай?!

Внезапно лишившись противодействия, Аоки отлетел назад.

Кирияма, распахнув глаза, на миг замерла. …И тут же разорвала пакет, который держала перед собой.

– Есть хочу! Шоколадные чипсы, дынные булочки!

И Кирияма накинулась на шоколадные чипсы и дынные булочки.

Все со страшной силой набивали рты едой. Как будто устроили мини-состязание по обжорству.

– Надо же, у троих одновременно… Но то, что у всех сразу одно желание, «хочу есть», в каком-то смысле и к лу-…

[Ешь.]

Тайти не мог в это поверить.

Но, несомненно, в его голове раздался голос.

По собственной воле остановиться он не мог никак, мог лишь презирать стремление, вскипевшее во всем теле.

Если все оказались в состоянии «высвобождения желаний», кто будет контролировать ситуацию?

Но в сознании Тайти уже воцарилась пустота…

– Мне… мне тоже шоколаааа! Гив ми[3] шоколааадкуууу!

– Аа… это ужасно… – пробормотала Кирияма.

Меньше чем через три минуты «высвобождение желаний» у всех закончилось.

Времени прошло мало, и потому всю еду не съели, но все настолько сильно поддались желаниям, что раскидали ее повсюду.

По всей комнате валялись булочки и прочие сладости, от которых откусили всего один-два раза.

– Что нам с этим делать? А-ха-ха, – на лице Нагасэ появилась натянутая улыбка.

– Остается только доесть то, что уже начали? – сказал Аоки.

– …По деньгам давайте все скинемся, – предложил Тайти.

– Т-так, ладно, раз уж так вышло, устроим вечеринку! Чтоб поднять настроение! – неестественно бодрым голосом воскликнула Нагасэ, поглядывая на приунывшую Кирияму.

Уткнувшаяся взглядом себе под ноги Кирияма лишь коротко простонала. Спустя какое-то время она подняла голову и хлопнула по столу.

– Как меня все достало! Ребята, раз уж едим, так едим! И я тоже!

Они купили напитки (среди того, что принесла Кирияма, не было ни одного), и импровизированная вечеринка началась.

– Похоже на отмечание начала экскурсии, а?

– С какой радости нам отмечать начало внешкольного мероприятия? – среагировал Тайти на безответственную реплику Аоки.

– А, кстати, хотя место каждый класс выбирает себе сам, оказалось, что наша третья параллель будет заниматься вместе с первой.

– Что, правда? – среагировала Кирияма на эти слова Нагасэ.

Хоть и говорится, что каждый класс выбирает независимо, но критерии выбора похожие, поэтому такое случается.

– Это… наверно, я как-то немножко рада. Хотя, раз это мероприятия наших классов, вместе мы вряд ли будем что-то делать.

Кстати говоря, своевольным решением Фудзисимы Тайти, Нагасэ и Инаба оказались в одной группе по приготовлению карри.

Сейчас Инаба пыталась несколько дистанцироваться от остальных. И в кружок не приходила, и на обращение к себе реагировала холодно.

Естественно, у Инабы были свои мысли.

Но Тайти подумал: это внеурочное мероприятие даст шанс хоть чуть-чуть изменить эти ее мысли.

■□■□■

Вчера, похоже, между ними всеми что-то произошло.

Со вчерашнего дня она все время думала: не лучше ли ей не выходить из дома?

После кражи ее мышление резко поменялось в пессимистическую сторону; она боялась, что натворит что-нибудь еще серьезнее.

Поэтому она подумывала вовсе забросить школу и запереться дома.

Однако, узнав от Иори, что Юи вернулась в школу, она передумала.

Она сама так уверенно говорила про негативные последствия хикикоморничанья, и если сама теперь запрется дома, то подаст плохой пример.

И потом, если она запрется, они наверняка решат ей как-то помочь. Если они заявятся сюда, кто знает, что может случиться.

Опять она думала лишь о собственной безопасности.

Когда она пришла в школу, к ней подошла поговорить Юи.

Юи сказала: «Если ты беспокоишься, что наговорила мне лишнего, то не беспокойся, все нормально».

Когда она все равно извинилась, Юи улыбнулась и сказала, что те слова были правдой. Это была не деланная улыбка, а настоящая.

Тайти, и Иори, и Аоки – они тоже пытались с ней заговаривать.

Каждый из них сказал, что не хочет на нее давить, но хорошо бы она пришла в комнату кружка.

Для вот такой ее они все равно берегли место.

Она была благодарна, и в то же время в ней крепла мысль, что она не хочет это все терять.

Сегодня ей недоставало уверенности в себе, чтобы туда идти.

Искоса посмотрев на здание, где располагались кружки, она в одиночестве пошла домой.

■□■□■

Вернувшись домой, Химэко Инаба в одиночестве принялась меланхолично патрулировать океан интернета.

Ей вспомнилось кое-что из старых времен.

Никому не доверяя, возведя вокруг себя стену, она, конечно, выстраивала отношения с другими людьми, но так, чтобы школьная жизнь ее не беспокоила. И не было ни одного человека, которого она могла бы назвать своим другом. Это было не так уж давно.

Выпускной фотоальбом средней школы. Что среди групповых, что среди индивидуальных фотографий не было ни одной, на которой была бы она, Инаба. Естественно, на некоторых она все же попала в кадр, но частично.

От времен средней школы в этом мире не осталось ни одного свидетельства ее близости с друзьями.

Естественно. Потому что такого, чтобы она с кем-либо сближалась хоть ненадолго, не было в принципе.

Это ее нисколько не беспокоило.

Однако сейчас почему-то при этой мысли в груди засаднило.

Неужели она незаметно для себя стала настолько слабой?

Поздним вечером в дверь ее комнаты постучалась мать.

Что бы это могло быть, подумала Инаба, и тут мать сказала: «Пришел твой классный руководитель. Хочет с тобой немного поговорить. …Ты ничего не натворила?»

Что за шутки, подумала она, но, действительно, из-за спины матери показался этот тип.

Существо, имеющее внешность руководителя класса 1-3 и по совместителю куратора кружка исследования культуры Рюдзена Гото.

Глаза открыты сильнее обычного. Плечи напряжены сильнее обычного. Но больше всего по сравнению со всегдашним Гото выделялась зримая властность.

Глядя на Инабу безжизненными глазами, в дверях стоял Халикакаб.

Для начала Инаба со словами «ничего особенного» выставила из комнаты мать. Несколько раз подчеркнула, что ни чаю, ни еще чего-нибудь приносить не надо.

Закрыв дверь, Инаба привалилась к ней, чтобы ее нельзя было открыть снаружи, и наконец посмотрела Халикакабу в лицо.

– Какого черта ты сюда явился?! – грубо спросила Инаба, изо всех сил стараясь говорить тихо.

– Аа… Я рассудил, что разумно будет прийти туда, где нас никто не услышит…

На миг к нему вернулась атмосфера всегдашнего Халикакаба. Все тело стало выглядеть воплощением безвольности и безжизненности.

Появление Халикакаба разом перенесло собственную комнату Инабы в параллельный мир.

Что за дела?

Этот тип в целом предпочитал глаза им не мозолить; почему же он сейчас решил явиться?

Чтобы что-то сделать? Или…

– Неужели уже закончилось… Нет ведь? – изображая спокойствие, поинтересовалась Инаба.

Почему? Зачем? И что ей делать?

Вопросы вспыхивали один за другим, в голове начался хаос, но поддаваться этому было нельзя.

– Закончилось? Нет, еще нет…

По комнате разнесся вялый голос, от которого по спине прошел неприятный холодок.

Вторжение на собственную территорию породило мерзкое ощущение в груди.

Но, поскольку ничего внезапного с ней не происходило, у Инабы стало на душе чуть легче. Естественно, виду она не подала.

– Зачем тогда… Проваливай отсюда, дерьмец.

– Нет-нет… Разве вы не замечаете?.. Точнее, разве вы не помните, Инаба-сан?.. Я ведь говорил, что при надобности могу сделать все более интересным?..

– …Это когда мы говорили про хикикомори?

– А?.. Разве говорили именно так?.. Ну… это неважно, но… Инаба-сан… вы ведь сейчас и сами наполовину хикикомори, не так ли?

– !.. Ты говорил – даже если запремся дома. Но я-то нормально хожу в школу, – с трудом сумела ответить Инаба. Но по коже побежали мурашки. Впервые она по-настоящему осознала, что Халикакаб за ними наблюдает.

– Однако Инаба-сан поистине интересна… За тобой стоит наблюдать…

– …Короче: если у тебя есть какая-то цель, выкладывай побыстрее. Ты ведь не просто потрепаться сюда пришел?

– Потрепаться?.. Аа… Возможно, это довольно близко… Но в основном я пришел… чтобы вас всколыхнуть…

– Пришел, чтобы всколыхнуть?..

Она по-прежнему не могла ухватить происходящее.

– Аа… Я ведь говорил, что буду немного вмешиваться? Оказалось, что я слишком обленился… А, разве я этого не говорил?.. Ну, сейчас я сказал…

– Кончай нести хрень! …Кстати, «оказалось», что ты слишком обленился? У тебя что, есть свой босс?

– Хаа? …Кто знает?

Его голос, как всегда, выбешивал.

– Но, Инаба-сан… Вы выглядите довольно напряженной…

Инаба чуть поколебалась, следует ей это признавать или нет, но тут же поняла, что сама такая постановка вопроса бессмысленна.

– …Все из-за тебя.

Что вообще Халикакаб пытается из нее вытянуть? Инаба пыталась прочесть это по его лицу, но оно оставалось бесстрастным.

– …Почему такой злой взгляд?..

– Потому что из-за твоего «высвобождения желаний» я делаю хрен знает что, вот почему.

– Нет-нет… не из-за этого… Как бы это выразить… Почему для вас так важно то место, где есть ваши друзья?.. Если вы от них устали, почему бы его не разрушить?

На миг у Инабы перехватило дыхание.

Он что, слышал все, что было до сих пор?

И на это сладкое искушение – «почему бы не разрушить?» – она… не поддастся. Не должна поддаться.

– …Сейчас то место для меня – самое дорогое. Разрушить его собственными руками – это немыслимо.

Она не могла поверить, что первым, кому она такое сказала, был Халикакаб.

– …Аа, какая твердая решимость… И… если его разрушить… судя по психологическому состоянию Инабы-сан, это будет все равно что разрушить весь мир… Видимо, как-то так…

– Я не настолько интересная, как персонаж в остросюжетной манге… Блин, что за креативность у тебя…

Серьезно, что, черт побери, это за тип? Что он за существо?

– Аа… Ладно, напоследок попытаюсь вас все же всколыхнуть… Это для вас действительно самое дорогое?

– …А?

– Разве у Инабы-сан в сердце нет чего-то столь же дорогого?..

– …Неа, нет.

Более дорогого, чем то место, просто не могло быть.

Просто не могло… быть.

– Вот как… нет?.. Ох уж этот человек, изо всех сил старающийся ничего не замечать… Потому что якобы если это выплывет наружу… то место окажется разрушено…

– Заткниииись! – крикнула она так громко, что перекрыла голос Халикакаба. Ей было уже наплевать, что нужно говорить тихо.

– Аа… Вы это уже полностью осознаёте… а если вы осознаете, что обратной дороги уже нет… потому что сбежать от этого, вероятно, невозможно…

Прекрати. Прекрати. Прекрати. Прекрати. Прекрати. Прекрати. Прекрати!

Ее единственное желание – сберечь то место.

А недавно вспухшее в ней чувство – не более чем кратковременный самообман.

Да. Абсолютно да.

Просто лишний повод для беспокойства.

Выбросить его из головы.

– Ух ты… Настолько сильный эффект стал неожиданностью… Аа… Не исключено, что приближается кульминация… Что бы ни случилось, буду ждать этого с нетерпением…

Своими мутными, однако словно всевидящими глазами Халикакаб пристально смотрел на Инабу.

Голос не выходил.

Грудь давило.

В сердце и голове царил хаос.

Халикакаб все это время молчал.

Вскоре он снова заговорил:

– Аа… Я сделал то, что должен был, и, пожалуй, мне уже пора уходить…

Чего он вообще хочет? Если хочет уйти, то почему не уходит? Смысла Инаба не понимала. И это еще мягко сказано.

– Чего ты добиваешься, так вот сбивая людей с толку? – сумела выжать из себя Инаба. Хоть и знала, что он вряд ли ответит.

Однако, вопреки ожиданиям, Халикакаб ответил.

– …Ну, я хочу задать всего один вопрос: то, что сейчас представляют собой люди, – лучший из вариантов? …Впрочем, можете об этом и не думать.

Инаба очень оскорбилась.

– …Эй, можно я тебе врежу?

– …Непосредственно перед тем, как врежешь, к этому человеку вернется его сознание…

Что за мерзкая перепалка.

Инаба хотела, чтобы он, если уж решил уходить, ушел побыстрее.

Хоть он и заявлял, что хочет только наблюдать, однако явился сюда, чтобы настолько сильно ее потрясти.

Но прежде – еще кое-что.

– …Ты, скажи: к другим ты тоже собираешься пойти?

Услышав эти слова, Халикакаб пробормотал: «Интересно…» – и приподнял уголки губ. Что за тип.

– Не беспокойтесь… Это особый спецвизит, только для Инабы-сан. …Или… вы думаете, что я могу идти на такие неудобства многократно?

– Ничуть не думаю. …Но тогда зачем вообще ты сюда явился? В школе тоже есть полно возможностей, – выплюнула Инаба. Ей стало чуть легче от того, что голову заняла другая тема.

Сильная Химэко Инаба отчасти вернулась.

– Нет-нет, это довольно-таки… как бы это сказать… довольно интересно?

– В каком месте это интересно… Да, а почему ты каждый раз являешься в облике Гото? Если ты можешь залезать в кого хочешь, то можешь стать и другим членом КрИКа, и кем-то из моей семьи.

На этот вопрос Халикакаб отреагировал несколько озадаченным видом, его лицо застыло.

– …Потому что… людей, которые не беспокоятся из-за появившегося в памяти провала, почти нет…

Это было разумно.

– Аа… Почему я продолжаю этот разговор, хотя уже сказал, что ухожу?.. Да еще совершенно бесполезный для меня… Аа… Не вижу смысла. А раз не вижу, то до свидания. …И пожалуйста, не запирайтесь дома… Иначе, возможно, мне придется еще что-нибудь сделать…

Оставив напоследок эти жуткие слова, существо в облике Гото, называющее себя Халикакабом, вышло из комнаты. Для полной уверенности Инаба не сводила с него глаз, пока не убедилась, что оно таки действительно ушло.

А потом еще и проводила взглядом из окна.

[1] Дораяки – японская сладость: два плоских бисквита, между которыми находится сладкая паста из бобов.

[2] Митараси данго – японская сладость: данго (шарики из рисовой муки) на шпажках со сладким сиропом на основе соевого соуса.

[3] Give me – (англ.) «дайте мне».

По ее вине стало больше того, к чему следовало относиться с осторожностью.

Она знала, что лучше всего забыть, если это вообще возможно.

Но она уже полностью осознавала – себя не обманешь.

Как она это ни ненавидела, как ни желала стереть, но грудь распирало чувство полной беспомощности.

Честно говоря, она была недостойна даже думать о таком, и тем не менее…

Такой человек лучше бы вообще ни о чем не думал, и тем не менее…

Хорошо, когда родное место просто есть.

Поэтому она не хотела с ним расставаться.

Что если это выйдет наружу?

Нельзя. Ни за что нельзя этого допустить.

И значит, в то место ей уже не вернуться.

Пятиугольник разломится.

Поэтому надо как-то это все скрыть.

Справится ли она? Выдержит ли? Сможет ли обмануть? Сможет ли защитить?

Как не хочется все рушить.

■□■□■

Три дня после возвращения Кириямы в школу и для Тайти, и для остальных членов КрИКа прошли спокойно. По крайней мере, насколько мог судить сам Тайти.

«Высвобождения желаний» происходили, но каких-то длительных проблем не создавали.

Напряженность в отношениях их компании сошла на нет, сменившись чувством покоя; это, пожалуй, было значительной переменой к лучшему.

Лишь Инаба продолжала держаться в стороне от остальных.

Настала пятница, день внешкольного мероприятия.

Погода была безоблачная, безветренная, спокойная.

Когда Тайти пришел в школу, на спортивной площадке собралось уже немало первоклассников в повседневной одежде. Школа, но все в повседневной одежде; однако странным это не выглядело. Атмосфера царила жизнерадостная.

Лишь несколько девушек шумно жаловались, что не могут достаточно красиво одеться, потому что придется много ходить.

Тайти нашел взглядом одну из групп. И направился к ней.

В жакете цвета хаки с капюшоном поверх полосатой футболки и брючках – Иори Нагасэ. Естественное одеяние, никакой деланности – именно это придавало Нагасэ очень взрослый вид и очаровывало.

В клетчатом полупальто и узких джинсах – Юи Кирияма. Одеяние явно продуманное с точки зрения удобства движений, но при этом создающее яркий девичий облик.

В подчеркивающем фигуру черном джемпере и облегающих длинные ноги брючках – Химэко Инаба. Очень простой стиль, но от Инабы с ее модельной фигурой в этом одеянии было просто глаз не оторвать. Такое и на рекламную страницу в журнале не стыдно поместить.

И наконец, в чем-то вроде парки – Аоки.

Кружок исследования культуры при старшей школе Ямабоси в полном составе.

– Доброе утро, – поздоровался Тайти.

Все с улыбками поздоровались в ответ.

…Нет, не все: Инаба вернула взгляд с довольно кислым видом.

С ними сейчас происходило нечто очень важное. Нечто экстраординарное. И тем не менее они как-то держались.

Возможно, благодаря тому, что они вот такие люди.

Всех по-прежнему обуревала тревога – они не знали, что им делать.

Возможность, что кто-то из них сорвется, причинит кому-то боль, по-прежнему скалила клыки на Тайти и остальных.

В этой ситуации им следовало держаться чуть в стороне от всех остальных, не членов КрИКа. Но сами они должны были быть вместе. И они хотели быть вместе.

Они верили, что, если объединят усилия, смогут преодолеть и этот кризис.

И лишь Инаба, несмотря на все попытки Тайти сотоварищи как-то подойти к ней, за последние два дня стала относиться к ним еще жестче, чем прежде.

Это несколько беспокоило.

Тайти уже сказал ей, что, если что-то случилось, они ей помогут в любой момент, но поскольку никакой конкретной проблемы вроде как не было, то и поделать ничего было нельзя.

Но хорошо бы оказалось, что дело лишь в том, что Инаба не может пока разобраться со своими чувствами.

■□■□■

Собравшись, все погрузились в заказанные автобусы и поехали на гору, выбранную местом назначения.

Выгрузившись у подножия горы, ученики начали примерно часовой пеший подъем. Впрочем, уклон был очень пологий. Все преодолевали дорогу без особых проблем.

Если говорить о проблемах, которые таки возникли, то у Нагасэ в процессе подъема произошло «высвобождение желаний» в форме «желания покапризничать (?)», и она прильнула к Тайти со словами «Аа, не хочу идти, не хочу, понеси меня».

Руководитель класса 1-3 Рюдзен Гото, у которого никаких «высвобождений желаний» происходить было не должно, нудил, обращаясь к Инабе: «Уу, лезть на гору с похмелья – просто кошмар, спаси меня, Инаба-сан…» – на что она его отчитывала (хотя, как ни посмотри, а должно было быть наоборот): «Ты должен был знать, что сегодня экскурсия! Иди нормально, тупой учитель!»

Они добрались до места назначения – некоего заведения, расположенного на склоне горы на полпути к вершине. Здесь группам предстояло разделиться и начать готовить карри… по идее. Однако возникла мелкая проблема.

Староста Майко Фудзисима, прибывшая заранее и получившая необходимые объяснения от владельца заведения, в свою очередь, объяснила Тайти и компании:

– В общем, половина групп сможет пользоваться новыми печками и мойками, а половине придется пользоваться старыми, обветшалыми.

Если бы они забронировали это заведение заранее, оно бы полностью подготовило продукты и, естественно, кухонные принадлежности. А так – поскольку оно ветшало, то в одной его части, похоже, шли ремонтные работы. Из-за ограниченного бюджета полностью отремонтировано оно не было, поэтому половина оборудования была сверкающей и новой, а вторая – древней, готовой вот-вот развалиться.

Обычно все пользовались только новой половиной, но на этот раз людей было слишком много, так что это вряд ли получится.

Поэтому решено было устроить состязание между группами в «камень-ножницы-бумага». Победившие группы будут пользоваться новой утварью, проигравшие – старой.

– Тайти, удачи!

– Яэгаси-кун, если проиграешь – накажу.

– Поддерживаю, Фудзисима-сан. Эй, Яэгаси, не вздумай проиграть.

Подбадриваемый (и отчасти запугиваемый) Нагасэ, Фудзисимой и Ватасэ, Тайти как делегат от их группы пошел играть в «камень-ножницы-бумага».

– Говорю же, я хреново играю в «камень-ножницы-бумага»…

– Все в порядке, Тайти, ты свою неудачу уже израсходовал, – с улыбкой произнесла Нагасэ. Это была улыбка человека, безоговорочно верящего в победу. Настолько ослепительная, что Тайти даже смотреть на нее прямо не мог.

Представителем группы решено было назначить того, кто проиграет в «камень-ножницы-бумага» (потому что он не израсходует свою удачу). И Тайти шикарным образом проиграл трижды подряд.

– Эй, Тайти… Выиграй там.

– Тогда почему бы тебе… Эээ, Инаба?!

– …Почему ты так удивился моим словам?

– Не, не… я не удивился.

Давненько Инаба не обращалась к Тайти. Может, ситуация повлияла? Возможно, внешкольное мероприятие на них всех хорошо подействовало.

– Но… как-то эмоционально у тебя получилось, – пробормотал Тайти. Инаба тут же сделала сердитое лицо.

– Эй, ты вот это хорошо рассмотрел?

Она указала на древнюю мойку.

Похоже, этой мойкой в последнее время не пользовались: она была забита сухой листвой.

– Работать в таких негигиеничных условиях?! Мы и так-то будем готовить под открытым небом!.. – сжав кулаки, прорычала Инаба.

Химэко Инаба была слегка помешана на чистоте.

В «камень-ножницы-бумага» Тайти вчистую продул.

Старую печь и мойку, как ни посмотри, перед использованием следовало почистить.

Поскольку все произошло по его вине, Тайти первым и начал чистить.

Собрал мусор, отнес на помойку.

Как раз перед этим к помойке подошла Инаба. Громко цокая языком, она тоже выбрасывала мусор.

– Это… Извини, – сказал Тайти. Инаба снова цокнула языком.

– …Да ладно. …Но почему ты такой слабак в «камень-ножницы-бумага», а? Ты ведь Иори и Ватасэ тоже все время проигрывал? Насколько же тебе может не везти?

Это ему тоже хотелось бы знать.

– Кстати, утром я прочел в гороскопе, что у меня максимальное невезение… Наверно, это и такую форму может принимать… ай? Смотри, здесь обрыв, опасно.

Совсем рядом с помойкой склон уходил круто вниз.

– Если свалишься, можешь и помереть. Смотри не свались, мальчик-невезунчик.

– Кто, я? Да отсюда можно упасть, только если специально пытаться.

– Правда? …И вообще, что ты на меня смотришь с такой ухмылкой?

– Не, просто… Инаба, мы с тобой вот так уже бог знает сколько не разговаривали.

– Чт-!.. Не… Блин… Гх!

Лицо Инабы залилось краской, а потом исказилось в гримасе отвращения.

– Ты что, меня так сильно не любишь?

– Заткнись! – крикнула Инаба через плечо и быстро зашагала прочь.

Все группы разделились и приступили к готовке.

Группа Тайти под руководством Фудзисимы распределила обязанности: для начала Тайти, Нагасэ и Инаба занялись продуктами. Самопровозглашенная защитница любви, Фудзисима явно нарочно дала им совместную работу.

Помыть овощи, затем порезать.

Нагасэ беспорядочно заговаривала то на одну тему, то на другую, но Инаба реагировала слабо, и разговор не клеился.

У Инабы испортилось настроение, видимо, из-за недавних слов Тайти. Возможно, это была ошибка с его стороны.

Нагасэ старалась изо всех сил. Тайти, чувствуя себя виноватым, тоже искал подходящие темы для беседы.

– Нагасэ… здорово у тебя получается, – произнес Тайти, внезапно заметив это.

– Ну, я же дома достаточно много готовлю.

И действительно, Нагасэ показывала себя просто мастерицей.

– Ээ… а у Инабы… малость грубовато выходит.

Инаба с громким стуком опустила нож.

Черт. Зря он это сказал так прямо.

– Тайтии…

Нагасэ уставилась на него укоризненно.

Инаба задрожала всем телом – а в следующий миг ее раскосые глаза распахнулись на всю ширину.

О нет, неужели «высвобождение желаний»?

У нее сейчас в руке острый предмет – это плохо. Очень плохо.

Если потребуется, он должен остановить Инабу даже с риском для жизни. Тайти приготовился.

– Тайти, не смотри на меня свысока! Потому что я суперсерьезна! Показать?!

Инаба подалась вперед и направилась к Тайти.

Такая внезапная сердитость – это «высвобождение желаний», ошибки быть не могло… Но почему? Ее что, так раздосадовало сказанное им «грубовато»?

– Иори, а тебя Тайти чуть похвалил, и ты уж в восторге!

Почему-то следующую атаку она направила на Нагасэ.

– Че, чего это ты вдруг?!

– Заткнись! Короче, будет битва! По скоростному нарезанию огурцов для салата! Тайти, если я выиграю, ты это признаешь! Поехали!

И, уже не обращая внимания на Тайти и Нагасэ, Инаба принялась резать огурцы.

Ровно в этот момент к ним подошла Фудзисима, занятая приготовлением риса, – посмотреть, что у них происходит.

– О, вот что значит близкие друзья. Все-таки я не ошиблась, что поместила вас в одну группу.

«Ага, как же», – мысленно огрызнулся Тайти.

Нарезав примерно треть огурцов, Инаба вдруг застыла.

Судя по тому, что она только резала огурцы, сейчас у нее закончилось «высвобождение желаний».

– …Мне надо немного остыть, – с покрасневшим лицом произнесла Инаба.

– К-конечно, – в унисон ответили Тайти и Нагасэ.

Какое-то время Тайти с Нагасэ занимались готовкой.

Но Инаба все не возвращалась. Слегка беспокоясь, Тайти решил отправиться ее искать.

Он быстро прокладывал себе путь через шумные группы.

– Почисти морковь! – Ее чистить необязательно, нечищеная она даже лучше. – Тут огонь слишком сильный. – Ай, обжегся!

Многие жаловались, что работа медленная и надоедливая, но в основном все веселились, как могли.

– И куда Инаба запропастилась… а.

Взгляд Тайти уткнулся в Кирияму и Аоки.

Похоже, они веселились вместе со всем своим классом.

Тут Аоки помахал Кирияме рукой.

Кирияма с вопросительным выражением лица подошла к нему.

Аоки сделал жест, будто говорит что-то на ухо; Кирияма, не произнеся ни слова, откинула от уха свои длинные волосы и повернулась этим ухом к Аоки.

Очень естественное движение.

Без намека на стеснение.

Аоки нагнулся и, будто прилипнув к Кирияме, что-то ей сказал.

Кирияма дослушала Аоки безо всякого отвращения, и они, глядя друг на друга, вдвоем засмеялись.

В этот момент и подумать было немыслимо, что у Кириямы андрофобия.

Чувствовалось, что они духовно связаны друг с другом.

Тайти решил, что мешать им сейчас было бы плохо, и не стал подходить с вопросом, не знают ли они, где Инаба.

Походив кругами, Тайти так и не нашел Инабу и с неохотой вернулся к своей группе – куда Инаба, как оказалось, вернулась раньше него.

Хотелось бы ему, чтобы ему дали знать раньше.

– Прости. Мобильник тут не ловит, – извинилась Нагасэ. Инаба же молча сверлила его взглядом, и на лице ее было написано: «Сам виноват».

– Яэгаси-кун. Что это ты от работы косишь? Тот рис, который подгорел, придется съесть тебе. А, и я не про поджаристый. Хороший поджаристый рис поделим на всех.

Он еще и Фудзисиму рассердил. Более того, из-за него группа Фудзисимы оказалась в отстающих.

Другие группы одна за другой заканчивали работу, а группа Тайти едва начала.

– Может, хватит уже, а, Фудзисима-сааан… – вялым от голода голосом проговорил Ватасэ.

– Нет, надо еще подождать.

По непонятной причине Фудзисима была странным образом одержима приготовлением карри. Она добавила оригинальный набор специй и, похоже, хотела строго выдержать нужное время варки. Для нее это явно было нечто большее, чем школьное мероприятие.

– Быстрей же, Фудзисима-сааан, – замученным голосом просила и Нагасэ.

– Еще чуть-чуть… еще чуть-чуть. Добавляю последнюю специю…

Несмотря на эти слова, Фудзисима ничего не сделала, лишь смотрела на часы.

Ждать, вдыхая аромат, который лишь подстегивал аппетит, было настоящей пыткой.

Инаба ничего не говорила, но видно было, что и она в раздражении.

– …Всё! Можно! – дала наконец разрешение Фудзисима.

Тайти и компания, голод которых достиг максимума, шикарно согласованными движениями разложили карри по тарелкам.

– Приятного аппетита! – и все принялись уписывать еду.

– Вкуснятина!

– Лучшая приправа – это голод… точнее, любовь!

Если не обращать внимания на шутку Фудзисимы, карри было невероятно вкусным.

■□■□■

Сидя за столом под ясным небом, они уплетали рис с карри. Тайти, Иори, Фудзисима, Ватасэ весело болтали; Химэко Инаба молча слушала эту их болтовню. Когда к ней обращались, она давала подходящие ответы и продолжала потихоньку есть свое карри.

На пути к мойкам образовался ручеек из тех, кто уже закончил обед и теперь нес туда свою посуду. Инаба тоже встала.

Совместно приготовленное карри оказалось на удивление неплохим. Даже не неплохим, а очень вкусным.

– Вкуснотень была, да, Инабан? – обратилась к ней Иори, уже успевшая помыть посуду и теперь возвращающаяся на свое место.

– Угу, – вроде бы очень естественно ответила она.

Что бы она ни делала, контактировать с остальными приходилось часто, бывали и опасные ситуации, но она твердо настроилась как-то всё перетерпеть.

Лицо Иори расслабилось, точно она была рада.

Ее улыбка могла бы сделать счастливой даже Инабу.

Инаба всей душой желала всегда быть там, где есть эта улыбка.

Она положила посуду в раковину.

– Эй, Инаба! У тебя что, кровь идет?! – спросил непонятно когда появившийся рядом Тайти.

– А? – Инаба удивленно развела руками. Она не понимала, о чем он.

– Вон, вон там.

Тайти схватил ее за левую руку и повернул так, чтобы она видела.

– А…

На левом указательном пальце был заусенец, и он действительно кровоточил. Когда это случилось? Она даже не заметила.

– Никаких «а».

Тайти открыл кран и потянул Инабу за руку. И, не спрашивая мнения Инабы, принялся мыть ей руку.

– Эй, я сама, дурак!

Инаба поспешно вырвала руку.

– А, ну ладно. Только хорошо мой, чтоб микробы не попали.

Как раз в этот момент его позвал Ватасэ, и Тайти отошел от Инабы.

Ей-богу, вот любитель совать нос в чужие дела. Даже смешно.

Инаба уставилась на свой левый указательный палец. Кровь больше не шла, как будто ранка появилась совсем давно.

Промытому под водой пальцу должно было быть холодно, но Инаба почему-то ощутила жар.

Настолько сильный, что, подумала она, даже вода может испариться.

Грудь сдавило.

[…]

Она мягко приложила указательный палец к губам.

И пальцу, и губам было одинаково жарко. Похоже, это не было ее собственное тепло.

Жар охватил все тело.

Грудь сдавливало просто безумно.

Чувствуя во рту сладкий привкус и не желая с ним расставаться, она все же медленно отодвинула палец…

– …Инабан, неужели…

Сердце заколотилось так, что, казалось, кровь потекла в обратную сторону.

Вздрогнув всем телом, Инаба повернулась на голос.

Там, изумленно распахнув глаза, стояла Иори.

Сердце колотилось все сильнее. Инаба не могла дышать.

Что успела увидеть Иори?

Что она сама показала?

Когда? Множество бессмысленных вопросов забивало ей голову.

Действительно бессмысленных. До идиотизма бессмысленных.

Она такой человек, но в то же время она женщина.

И женская интуиция подсказала ей.

Иори снова заговорила.

– Инабан, неужели ты в Тайти…

По па лась.

Намеки, подводящие к этой мысли, были и раньше. Самый яркий пример – то, что случилось, когда феномен только начался.

Она отмахнулась, сказав, что это было из-за «сексуального влечения». Убедила себя, что так произошло бы рядом с любым парнем.

Но что если на самом деле рядом с любым не произошло бы?

Иори готова была произнести следующее слово.

Поддерживаемый Инабой баланс того места вот-вот рухнет.

А ведь до сих пор он был почти идеальным.

Почему.

Нет. Прекрати. Не хочу слушать.

Не хочу разрушать. Хочу сохранять.

Хоть она и не считала, что способна на такое, это устремление было ее единственной поддержкой.

Дорогое для нее место.

Она не хотела его лишиться.

Не хотела, чтобы  все закончилось.

Не хотела думать, что все закончится.

Она понятия не имела, что с ней будет, когда она поймет, что все закончилось.

Поэтому, поэтому, поэтомупоэтому…

Химэко Инаба со всех ног понеслась прочь.

Она бежала в горную глушь, где не было дороги и лишь тонкие деревца стояли то тут, то там. Под ногами шуршала палая листва, но земля была ровная, и бежалось легко.

Сзади доносились голоса, но Инаба пропускала их мимо ушей.

Только бежать. Ничего больше, только бежать. Бежать, топча траву.

Если на прямой было препятствие, она оббегала его за минимум шагов, а потом находила самую дальнюю от себя точку.

Было ощущение, что за ней кто-то гонится.

Но она не оборачивалась. Смотрела только вперед.

Глупо, сверхглупо, до отвращения сверхглупо.

Почему она вела себя так безрассудно?

Произошло «высвобождение желаний»?

Ей показалось, что она услышала [голос].

И в то же время показалось, что не услышала.

То действие само по себе было дурацким. Едва она так подумала, как почувствовала, что сходит с ума.

Она расслабилась? Ее дух оказался слабее, чем она думала?

Она пыталась быть осторожной, и тем не менее.

Она была уверена, что то чувство – лишь временная горячка.

Она должна была уже задать свои приоритеты.

Дыхание стало сбиваться.

В горле пересохло.

Подступила тошнота.

С каждым шагом земля под ногами становилась все более неровной.

Несколько раз Инаба почти споткнулась.

И все равно продолжала бежать.

Почему?

Может, то, что она удачно скрывала это последние несколько дней, – лишь удача?

Когда происходят «высвобождения желаний», скрывать что-либо невозможно?

Из-за Халикакаба она теряет свое место в жизни?

Теряет самое дорогое, что хотела защищать больше всего?

Случится ли еще хоть раз в ее жизни, что ее, такую недостойную, хоть ненадолго признают другом такие хорошие люди?

Нет. Сколько ни думай, а ответ – нет.

Для такого человека, как она, запереться в своей унылой комнате – самое то.

Она желала недостижимого.

Папье-маше когда-то стареет, ветшает. Она это знала.

И все же ей казалось, что ее маска хороша и прочна.

Сильная и надежная Химэко Инаба лелеяла светлую мечту, что она сможет оставаться со всеми.

Но это все осталось в прошлом.

Она с трудом удерживала свою маску из папье-маше, но громадная дырка образовалась в том месте, где она не ожидала. И вода полилась неостановимо.

Самым важным было оставаться там, где все.

Такая мелочь, но для нее она была невероятно велика.

Почему она желала еще чего-то сверх этого?

Какая она глупая. Это ведь лишь естественно, что жадность человека разрушает его самого?

Только пока длится этот феномен. Только пока длится этот феномен, не ошибаться с дистанцией, только пока длится этот феномен, не дать им заметить – так она думала.

С выросшими без ее ведома чувствами она как-нибудь разберется потом, когда нынешний феномен завершится.

И тем не менее, темнеменее-темнеменее-темнеменее-темнеменее-темнеменее – почему?

Что делать, если вернуться к началу уже невозможно?

Чтобы хоть чуть-чуть оторваться от своей тревоги, Инаба бежала.

Она стремилась к миру, в котором никого нет.

■□■□■

Сбежать, сбежать, сбежать, сбежать, сбежать.

Она думала, что если сбежит сюда, в это бескрайнее место, то сможет избавиться от своих ошибок.

Но, естественно, это было невозможно.

Инабе придется посмотреть в глаза реальности.

Ноги забились молочной кислотой, в легких засаднило, и в конце концов Инаба остановилась. Ноги подогнулись, и она опустилась на колени.

Между возвышающимися деревьями была маленькая открытая площадочка.

Инабе почудилось, что это и есть «мир, в котором никого нет», однако тут же ее надежда разбилась вдребезги.

– Инабан… Инабан… Инабан…

Голос раз за разом повторял ее имя, перемежая его тяжелым дыханием.

Изначально менее выносливая Инаба не смогла оторваться от Иори.

Но она все равно не обернулась.

Пыталась отдышаться, упершись взглядом в землю.

В голове была вата.

Что делать? Что будет? Иори. Как выбраться? Снова обмануть? Она снова не заметит? Достойный способ. Возможность. Ее… нет.

Самые разные мысли перепутались в голове; в конце концов они так и не обрели форму, и все залило белым.

По коже пот. Капли, выступившие первыми, испарялись, крадя тепло тела.

Жар смешался с холодом.

И тело, и голова, и все чувства были в хаосе, не желали приходить в порядок.

Но хотела она того или нет, а время шло, и колотящееся сердце мало-помалу успокаивалось.

Как и у Иори.

– Скажи… почему… Инабан… Скажи, почему…

Мокрый, дрожащий голос прозвучал в пространстве, где не было других звуков, кроме издаваемых этими двоими.

– Скажи, Инабан… Инабан, ты тоже… в Тайти влюбилась?

Нет. Не спрашивай. Не хочу слышать. Хочу заткнуть уши. Но тело само по себе застыло, не желает слушаться.

Непоправимое уже случилось.

Когда Инаба ничего не ответила, раздался хрустящий звук шагов.

Инаба почувствовала руку на своем плече, и эта рука заставила ее развернуться.

Перед глазами все расплывалось, но она увидела лицо Иори.

На этом залитом слезами лице на миг отразилось изумление.

Интересно, какое сейчас выражение лица у самой Инабы? Она даже представлять себе это не хотела.

– Почему… – снова пробормотала Иори и, сделав несколько шагов назад, осела на землю. – Ведь, Инабан… Ты же всегда… всегда говорила… что мы с Тайти должны быть вместе… и тем не менее… почему…

Иори схватилась за голову. Как будто в растерянности, не понимая, какое выражение лица сейчас надеть.

– Значит, Инабан, ты тоже… про Тайти думаешь, что он тебе нравится… Но это «нравится»… не такое, как «нравится как друг»?..

Перед глазами все исказилось. Изо рта едва не вырвался всхлип.

– Тогда почему… почему ты так сводила меня с Тайти?.. Ты пыталась отдать его мне?.. – выдавила Иори. Инаба помотала головой.

Что еще за «отдать», она и не собиралась думать в таком ключе. То, что надо свести этих двоих, она сама изначально решила.

– Но если ты пыталась отдать его мне… Инабан, почему тогда… у тебя такое лицо, будто ты мучаешься?

Лицо, будто она мучается? Ну да.

Она мучается, мучается, мучается.

Тут голос Иори прервался.

Яростным рывком Иори встала.

– Объясняй давай, Химэко Инабаааа!

Резкая перемена. На лице написан гнев. Глаза горят пламенем ярости.

Как ни посмотри, а такая внезапная перемена – «высвобождение желаний», да?

Но это не имело значения. Потому что существо перед ее глазами – все равно Иори Нагасэ, этого никак не изменить.

– Объясняй! Объясняй! Объясняй давай!

Эх, рушится. Мир, который она хотела защитить, рушится.

– Если сейчас же не скажешь, мы больше не подругиии!

Пожалуйста, остановись. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не надо дальше, пожалуйста.

Она больше не могла этого выносить.

– Но ведь… но ведь… но ведь… иначе мы не сможем остаться впятером…

Она вдруг заметила, что заговорила.

Она неприглядно разрыдалась.

Слезы ручьями текли по щекам.

– Почему мы не сможем остаться впятером?!

Всхлипывая под допросом Иори, Инаба отчаянно выдавила:

– Но ведь… когда парень и девушка вместе… если у них появляются эти странные отношения, любовь… дружбе приходит конец… Скажешь, нет?!

Что правильно, а что нет, она не понимала. Потому что она никогда ни в кого не влюблялась. Потому что она никогда ни с кем близко не сдруживалась. Потому что она никому в этом мире не верила.

Потому что она всегда была одна.

– Аоки любит Юи… И Юи тоже как-то особо не против… И Иори, ты тоже хочешь, чтобы тебя кто-то поддерживал… и естественно, это должен быть Тайти… Если Иори и Тайти будут вместе… будет очень… очень мирное решение всего… Разве нет?..

Если так будет, все пятеро останутся вместе. И дорогое Инабе место будет сохранено.

Она больше всего любила то, что они вместе, впятером, и то место; и поделать с этим она ничего не могла.

– Что за идиотские… Ты дура, что ли?! Мирное решение… Это… Я и не думала, что Химэко Инаба… Химэко Инаба настолько дура!

От этого яростного выплеска эмоций Иори внутри Инабы тоже что-то взорвалось.

То, что она до сих пор ото всех прятала, никому не показывала, вырвалось наружу.

Она уже не пыталась это остановить.

– Я всегда была одна! Всегда, всегда одна! Но в старшей школе впервые появились люди, которых я могла назвать друзьями… Поэтому… я ни за что не хотела это потерять! Но как это все правильно сберечь… я не понимала!

Очень долго ей было одиноко.

А потом перестало быть одиноко.

Когда она поняла «не одиноко», ей стало невыносимо страшно вернуться к «одиноко».

На миг Иори застыла. Лишь моргала, глядя Инабе в лицо.

Потом вдруг лицо ее расслабилось, взгляд стал острым, и она заорала:

– Мы же ни черта не знаем! Если тебе одиноко, так скажи, что тебе одиноко! Если тебе так тревожно, что ты можешь все потерять, то так и скажи! Мир состоит не только из догадливых людей вроде тебя! И если ты хочешь, чтоб недогадливые догадались, то скажи! Может, ты стесняешься, может, беспокоишься, но все равно скажиии!

Сказать такое – это без шансов.

Выказать такую слабость – это без шансов.

Она должна быть сильной Химэко Инабой.

Иначе остальным она будет не нужна.

Она не сможет создать для себя место в жизни.

– И почему ты так по-идиотски ничего нам не говоришь?!

– Но… но что я должна делать?!

– Да ничего можешь не делать! – проорала Иори, тряся растрепавшимися волосами.

– Это… это невозможно! Такие, как я, никчемные, мерзкие, низкие…

Такие люди.

– Что еще за «такие, как я»! Не смей о себе так говорить!

– Но как иначе-то! Я же не «хороший человек», как вы!

– Но что тогда делать мне – я ведь люблю вот такую Химэко Инабу?!

При этих словах у Инабы остановилось дыхание. Она забыла дышать.

Только слушала тяжелое дыхание Иори.

– Я люблю тебя, Инабан! Правда люблю! И если ты не въезжаешь, могу еще сколько угодно раз повторить! И не только я, мы все тебя страшно любим!

Иори говорит, что вот такую ее – любит?

Это… но…

– Но это же притворство… Я притворяюсь сильной Химэко Инабой, которая все может… На самом деле я вот такая… слабая и ужасная…

– Я люблю даже такую Инабан, даже ту, которая плачет! Нет, неверно, Инабан. Химэко Инаба – гораздо лучший человек, чем думает Инабан! …Нет, тоже неправильно. Это тоже неправильно.

Иори отчаянно замотала головой. И Инабе показалось, будто эмоции Иори разлетаются из ее головы и падают на нее, Инабу.

– Люди не бывают «хорошими» и «плохими»! Нет такого простого разделения, Инабан. Какая, черт возьми, разница между мной и тобой?! Разве мы не одинаковые, Инабан?! Мы одинаковые, Инабан! Послушай, поверь мне! Я… если я для Инабан «хороший человек», то поверь хотя бы тому, что этот «хороший человек» тебе говорит!

Она, Инаба, такая же, как Иори, – вот все, что Иори говорила.

Иори искренне, всей душой была в этом уверена.

Это явно были не пустые слова.

Потому что сейчас у Иори… «высвобождение желания».

Хватит уже.

Хватит.

– Все в порядке, Инабан! Инабан, даже если ты не будешь так лезть вон из кожи, я всегда буду считать тебя подругой! Нет, «буду считать» странненько звучит. Я хочу всегда быть подругой Инабан! Пожалуйста, будь моей подругой!

…Даже если она попробует поверить, это ничего?

– Аа… Я… всегда хотела… чтобы кто-нибудь мне так сказал…

Вместе с новыми слезами сами собой покатились слова.

Даже не сильную Химэко Инабу. Даже не уверенную, надежную Химэко Инабу. Даже вот такую, слабую, жалкую Химэко Инабу.

Все равно ее любят по-настоящему.

Даже если поверить в это и раскрыться, все равно все будет в порядке, да?

Даже без этой своей маски она все равно сможет быть со всеми, да?

Лишь сейчас она наконец-то так подумала.

– …Спасибо.

Она ощущала благодарность всем сердцем.

Возможно, глубоко в душе она всегда желала, чтобы кто-то вот так сильно сказал ей «люблю».

Чего-то большего она и не желала.

Того, что она услышала эти слова, уже было более чем достаточно.

– Спасибо тебе… Иори. За то, что ты мне, жалкой, сказала такие слова. Но сейчас уже… поздно. В нынешней нашей ситуации… уже ничего не поделаешь. Я… не буду мешать тебе и Тайти… И потом… я не хочу рушить связи между членами КрИКа… Поэтому я в кружок больше… не вернусь.

Она сама не заметила, как слезы прекратились.

– Почему? – спросила Иори.

Ее взгляд пронзил Инабу, точно стрела.

«Высвобождение желания» уже закончилось? Или еще нет?

Вздрогнув, Инаба ответила:

– Потому что… это было бы жутко неловко… Разве тут что-то поделаешь?

– Почему будет такая атмосфера?

Холодный, даже угрожающий голос.

Иори продолжила:

– …Нет, сперва другое. Инабан, ты только что сказала, что свести вместе Аоки с Юи и нас с Тайти – это «мирное решение», но… Инабан, если свести тебя с Тайти, это ведь тоже мирное решение, разве нет? Почему ты так не сделала?

– Нет… это… Я с самого начала решила, что так не пойдет… Иори и Тайти… вы просто созданы друг для друга…идеальная пара… И потом, и потом, я про Тайти особо и не думала… Ой, нет, я и сейчас особо не…

– Да сколько ж можно самой себе врать-то?! – выкрикнула Нагасэ с такой силой, что, казалось, вот-вот кровь из горла пойдет.

– …Почему врать… Я особо не врала…

– По-моему, так делать глупо, но… ты ведь изо всех сил пытаешься сохранить связь между нами пятерыми? Ты уверена, что это самое дорогое для тебя?

Да. Так и есть.

– Но даже если ты думаешь, что все может сломаться… все равно ведь ты любишь Тайти… настолько, что уже не можешь сдерживаться, да?! Иначе бы с тобой сейчас не было вот такого?!

Этот возглас… засел у Инабы в груди.

Эти эмоции. Эти чувства. Эта боль, разрывающая грудь.

– Если ты хочешь две вещи, и если стоит тебе взять одну из них, как потеряешь вторую, – когда так случится, как ты поступишь, Химэко Инаба?!

Потрясенная словами Иори, Инаба ответила на рефлексе, впечатанном в спинной мозг:

– Я выберу… ту, которая для меня по-настоящему важна…

– Неправильно! Надо попытаться схватить обе, ясно, Химэко Инаба?!

Иори прокричала это слишком громко, и ее голос сорвался. Похоже, у нее заболело горло. Но она продолжала кричать. Не для кого-то, а для нее, Химэко Инабы.

– Ты же Инабан, неужели ты так не можешь?! Ты же Инабан, неужели ты не можешь стащить у подруги парня и не чувствовать себя при этом виноватой – ведь это было бы лучшим решением?! Если ты решила что-то сделать, так сделай! Какими бы плохими ни были твои шансы, ни за что не отступайся! Не признавай поражение! Ведь в этом же и есть вся Химэко Инаба, разве нет?! Надменная, оскорбительно вежливая, манипулирующая людьми ради собственного блага, выполняющая все, что говоришь, это… и есть Химэко Инаба, разве нет?!

Какой человек Химэко Инаба?

Каким человеком хочет стать Химэко Инаба?

– И в первую очередь, даже если ты этого не сделаешь…

Иори смолкла и сделала глубокий вдох. Словно готовясь сказать завершающие слова. И усилием всего тела выжала из себя воздух:

– …Дружба Иори Нагасэ и Химэко Инабы не развалится, даже если они будут соперничать за любимого парня!

Тут Иори перевела дух. Снова сделала глубокий вдох и уже спокойным тоном добавила:

– Я уверена в этом. …Поэтому, Инабан, если ты снова вернешься в кружок и не будешь ни о чем беспокоиться, все будет в порядке.

Прекратившиеся было слезы потекли вновь – отчаянным усилием Инаба их сдержала.

Закусила губу. Шмыгнула носом. Подняла голову. Стерла слезы, собравшиеся в уголках глаз.

Что ни делай, все равно она слабая. Она это тщеславно прятала, обманывая других. Обманывала и продолжала обманывать. И в конце концов перестаралась.

Она считала себя никчемным человеком.

Она в себя не верила.

Она себя ненавидела.

Но нашелся кто-то, кто любит даже такую ее.

Нашелся кто-то, кто подбадривает такую ее.

Хотя для Иори не было смысла говорить ей это.

Иори сильная. А ведь она прежде смотрела на Иори свысока.

Она хотела стать такой же сильной.

На этот раз – не псевдо, а по-настоящему, истинно сильной Химэко Инабой.

Она хотела стать таким человеком.

Поэтому Инаба хлопнула себя по подкосившимся ногам. Не надеясь на чью-нибудь руку, сама, собственным усилием поднялась. Обеими ногами твердо встала на землю. Резко выпрямила спину. И, уперев руки в боки, заговорила.

Ради той, кто сказала, что любит ее.

И ради самой себя.

– Ясно… Я поняла! Больше… я ни о чем не буду сожалеть!.. Больше… не буду себя недооценивать!.. И если уж на то пошло… я собираюсь тебя… полностью, абсолютно победить! И конечно, тебе я ничего не оставлю!

Во время этой речи она несколько раз порывалась плакать, но все же договорила до конца. И не отводила глаз от Иори. От соперницы в любви, от боевого товарища, от лучшей подруги, от Иори.

Иори вернула такой же прямой взгляд. И, дослушав слова Инабы, мягко, ласково улыбнулась.

Ее улыбка была настолько очаровательной, что Инаба, хоть и сама женщина, запросто могла бы влюбиться.

– Только учти, Инабан, я не собираюсь ни проигрывать, ни отдавать тебе Тайти. Точнее – ты думаешь, что сможешь меня победить?

После этих слов улыбка ее стала смелой и нахальной.

Инаба тоже улыбнулась в ответ. Как давно она в последний раз вот так улыбалась?

– Есть много способов победить девушку, которая может похвастаться только милотой, – ответила она.

– Злюка ты, – с улыбкой сказала Иори.

– Но… если вдруг все-таки я проиграю… то выложусь по полной, чтобы никакой неловкости в отношениях между нами всеми не возникло. …Особенно чтобы Тайти не страдал.

Она сможет. Уж она-то – сможет. И сделает.

Поэтому она станет жадной.

Про то, чего она хочет, она будет открыто говорить, что хочет этого, и сможет это заполучить.

– Надеюсь. Я тоже буду стараться.

И после этих слов впервые с самого начала феномена «высвобождения желаний» напряжение в ее сердце схлынуло.

Из-за того, что она постоянно была в напряжении, сейчас она от усталости едва не упала.

– Кстати, Иори… а ты чертовски радикальная.

Чертовски неожиданное открытие. В какой степени оно было вызвано «высвобождением желаний», она не знала.

Иори сделала такое лицо, будто пропустила внезапный удар. Потом, словно погрузившись в задумчивость, пробормотала:

– Это… «я»?

– …Даже не знаю. Но, по крайней мере, те слова, которые ты говорила только что, вроде бы шли от самого сердца.

Иори, улыбаясь, медленно кивнула.

– А… кстати, когда у меня началось «высвобождение желаний» и когда закончилось?..

У Иори тоже было о чем беспокоиться. Она сильный человек, но подверженный перепадам. Сейчас она, Инаба, должна сделать что-то ради Иори. Так она подумала.

В этот момент

с лица Иори внезапно пропало всякое выражение.

Лицо стало настолько бесстрастным, насколько обычный человек сделать не способен.

Такое бесстрастное лицо Инаба прежде видела у Рюдзена Гото.

– Это… Пожалуйста, не поймите меня неправильно… – безжизненным тоном произнесло создание, принявшее облик Иори Нагасэ… Халикакаб.

– Что за хрень… Ты, что тебе тут нужно?!

Сама она не видела, но слышала от Тайти. Что Халикакаб, вселившись в Иори, спрыгнул в реку. Что, заняв тело Иори, он подверг ее жизнь опасности.

– Нет, честно говоря… я появляться не собирался, но… как бы это сказать… Если я объясню заранее, это будет интересно… точнее, хорошо…

– Не понимаю, о чем ты.

Казалось, у нее в голове вот-вот лопнут кровеносные сосуды.

– Нет-нет, я просто хочу сделать поинтереснее… Ой, я разве не объяснил? …Ну неважно. В общем… Яэгаси-сан упал. Сам упал.

Сознание Инабы залило белым.

– Скажу честно… Я ничего не сделал… И тем не менее… Почему он это сделал… самопожертвовательный олух? Это поистине потрясающе… Я бы, конечно, смог до такой степени все рассчитать, но… Яэгаси-сан, естественно, на это не способен… а?

Инаба бросилась бежать.

Она неслась со всех ног тем же путем, каким прибежала сюда.

С Иори ведь все будет в порядке, если ее оставить одну? «Будет в порядке», – на миг вспыхнуло у нее в мозгу. Необходимость верить словам этого типа раздражала, но следовало признать: Халикакаб не выказывал никакой враждебности. Им двигало лишь то, что эти типы называют «интересно». Ему происходящее просто нравилось, так что вряд ли Иори умрет.

А Тайти?

Он дурак. Прирожденный дурак. Способен на что угодно, только чтобы спасти кого-то другого. Что может произойти, когда высвобождается его «желание»?

Едва Инаба услышала, что он упал, ей сразу пришло на ум то место.

Скалистый обрыв.

Она вспомнила слова, которые сама же когда-то произнесла.

«Сейчас-то ты не помрешь?»

Что и как у него сейчас произошло, она не знала, но этот дурак способен делать все, что угодно, по самым немыслимым причинам.

Вот почему Инаба мчалась со всех ног.

Легкие болят. Грудь болит. Горло болит. Ноги болят. Локоть, ушибленный при падении, болит.

Пока бежала, она вдруг подумала: а почему, собственно, она так спешит? Однако ноги просто не могли остановиться.

Она понятия не имела, какое расстояние ей еще надо пробежать. Была даже опасность, что она выбрала неверное направление. Если думать об эффективности и надежности, то ей следовало бы хоть раз остановиться. Так мысленно говорила хладнокровная часть ее.

И все равно ноги не могли остановиться. С трудом работая стонущими от боли мышцами, она продолжала бежать вперед.

Все тело было в ранах. Звучит пафосно, но, видимо, на самом деле фигура ее представляла собой жалкое зрелище. Видимо, бежала она неуклюже, как дура. Настолько, что, увидь ее сейчас ничего не знающий человек, наверняка засмеялся бы.

Уродливая. Жалкая. Она хотела остановиться, махнуть на все рукой. Не хотела выглядеть дурой. Не хотела, чтобы на нее смотрели презрительно, как на слабачку. Хотела выглядеть сильной. В ней вспухли самые разные эмоции, но все их сдуло в один миг.

Зачем она вообще парится по поводу того, как выглядит со стороны? Пусть кто хочет смеяться, тот смеется. Сейчас ее ведет вперед лишь одно стремление. Быть честной с собственными желаниями. И быть честной ради подруги, которая сказала ей быть честной.

Она бежала вперед. Деревья стояли все реже. Впереди показался свет. Послышались голоса людей.

Она уже столько пробежала, а тут ноги внезапно остановились.

В ушах шумело собственное дыхание. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Что случилось? Она не понимала. Однако ноги словно вросли в землю и двигаться не желали.

Это страх? Да, страх. Отчаянно рвущийся наружу страх: что она будет делать, если ее руки окажутся не нужны? Вдруг ее уже бросили?

Вдобавок еще был страх, что ее увидят вот такой. Если нынешнюю ее увидят, образ Химэко Инабы в глазах всех изменится раз и навсегда. Тот имидж, который она выстраивала до сих пор, рухнет. А останется посреди этого разрушения нечто мелкое и неприглядное.

Она будет выглядеть бесполезной, ненужной.

И даже если она выйдет в своем обычном виде, не факт, что сможет как-то помочь Тайти.

Опять-таки – оправдание.

Придумывать оправдания она мастерица.

Делая так, она постоянно убегала. Не выпуская наружу истинную себя. Даже если она страдала, не выпускала на поверхность, обманывала всех, притворяясь, что ее это не касается.

В то же время это значило, что то, чего она на самом деле хотела, она не добивалась.

А сейчас – добивается.

Она хочет быть честной с собой.

Она хочет поверить в себя ради человека, сказавшего, что любит ее.

Поэтому, поэтому, поэтомупоэтому…

Химэко Инаба снова зашагала вперед.

Уставшие ноги дрожали. Колени не слушались. Но она шла вперед.

Свет становился все ярче. Голоса – все громче. Она закусила и сомкнула губы. Тяжело дышала через нос.

Наконец она вернулась на изначальную площадку.

Взгляд метнулся по сторонам. Послеобеденная уборка практически закончилась, народ играл в разные игры с мячом. Несколько человек, увидев ее, стали показывать пальцами.

А на самом краю поля зрения обнаружилась скамейка, где неподвижно лежал Тайти Яэгаси…

– Но знаешь, Яэгаси-кун. По-моему, это был перебор, – сказала, присев на скамейку возле головы Тайти, староста Майко Фудзисима. – Чтобы спасти котенка, который залез на дерево и не мог слезть, ты полез на дерево сам, да вдобавок еще, когда котенок таки свалился оттуда, ты прыгнул следом и оказался под ним – такое только в книжках можно увидеть.

– Даже если так…

Тайти был уверен, что, если бы не «высвобождение желаний», он бы до такого не дошел.

– Так или иначе, травм, похоже, нет. Честно говоря, высота была приличная. Если бы на внешкольном мероприятии кто-то пострадал, это был бы позор для меня как старосты, – и Фудзисима, словно не веря в произошедшее, глубоко вздохнула.

– …Прошу прощения, что заставил волноваться.

– Но, Яэгаси-кун, я, кажется, понимаю, почему тебя любят. Ты по-любому дуралей, но когда смотришь, что ты творишь, это трогает. А, только не пойми меня неправильно: это вовсе не означает, что я влюбилась.

«Я не такая легкомысленная девушка», – добавила она затем и цинично улыбнулась.

Блин… даже непонятно, как на такое реагировать.

– Ну… Ой, Инаба-сан идет. …Уаа.

Похоже, исчезнувшая непонятно куда Инаба вернулась. Тайти тоже повернул голову, но Фудзисима закрывала обзор, так что удостовериться он не мог. Что означало это «уаа»?

– В общем… как-то… у меня возникло ощущение, что я здесь буду только мешать… Мне это подсказывает интуиция миссионера любви. …Пожалуй, я сейчас исчезну. Еще увидимся, Яэгаси-кун.

– Эй, Фудзисима… Что ты имеешь в виду?..

Но Фудзисима, оставив эту многозначительную реплику, удалилась.

– Что за дела… – пробормотал лежащий на спине Тайти и снизу вверх посмотрел на Инабу.

– О, Ина-… – начал он, но осекся.

Лицо Инабы было мокрым от пота. Волосы растрепались, несколько прядей налипло на щеки. Она тяжело дышала.

Тело тоже представляло собой то еще зрелище. Упала она, что ли? – на черный свитер налипли сухие листья и древесные щепки. И, может, она за что-то зацепилась – рукава местами были порваны.

Но главное – из глаз Химэко Инабы катились сверкающие капельки.

Ни разу до этого момента Тайти не видел, чтобы Инаба лила слезы. На грани слез – такое бывало. Даже когда речь шла о том, что Нагасэ умрет, она ради них всех не плакала, а держалась твердо.

И вот эта Инаба сейчас, с красными глазами и шмыгающим носом, плакала.

Неужели он заставил Инабу так сильно за себя волноваться?

Тайти напряг все силы и, приподнявшись, заизвинялся:

– Прости, Инаба! И, п-пожалуйста, не плачь, вот! Я вообще, нисколечко не травмировался, и – угяо?!

На его живот обрушился удар локтем. Невиданной силы.

– Оэээээ!.. Г, гх… слу-… ты… это уже слишком… Вот теперь я травмировался…

Его чуть было не вырвало карри, но кое-как он сумел удержаться.

– Хаа… хаа… Я уж думал, помру… Ты вообще что…

– Ты заставил меня волноваться, идиот!

И после этих слова Инаба расклеилась совсем.

Не обращая внимания на испачканную одежду, она села прямо на землю. Тонкие плечи затряслись, и она разрыдалась.

Такая хрупкая. Такая слабая. Такая разбитая. Такая… милая.

Тайти мягко положил руку Инабе на плечо. Мягко, чтобы не сломать.

Вскоре Инаба вытерла слезы и тихо пробормотала:

– Когда это закончится и мы вернемся в школу… приходи на задний двор восточного корпуса, надо поговорить.

■□■□■

Когда пришло время, все погрузились на автобусы и вернулись в школу. Некоторые слишком активно интересовались, что же произошло, но от них удалось отболтаться.

Когда прозвучала команда разойтись, Инаба поймала Иори и сообщила ей, что собирается сделать. Иори спокойно кивнула и ответила: «Удачи». «Ты правда не возражаешь?» – спросила Инаба, опустив продолжение «ты потрясающе уверена в своем превосходстве». Ну и девчонка. Однако затем она сказала «спасибо» совершенно искренне.

Она вправду гордилась тем, что Иори Нагасэ – ее подруга. Когда она это сказала, Иори ответила: «И-Инабан… это не в твоем стиле… и мне как-то… неловко, жутко неловко!» – и куда-то убежала. Хорошо бы это не из-за «высвобождения желаний»…

Так или иначе, время пробежало быстрее, чем она ожидала. Этот тип честный – скорее всего, он ее уже ждал. Инаба чувствовала себя виноватой.

Она направилась к восточному корпусу. Ходьба по школьной территории в повседневной одежде вызвала странноватые ощущения.

Свернув за угол, она наконец прибыла к месту назначения.

Вот он.

Стоит спиной к ней.

Она слегка замедлила шаг.

…Хотела лишь слегка замедлить, но невольно стала красться. Ну не дура? Отсюда уже можно было и позвать. Но почему подать голос было так трудно?

Расстояние сокращалось.

Он все еще не замечал.

Расстояние сокращалось.

Он все еще не замечал.

Хруп.

Она наступила на веточку, и та сломалась.

Ей показалось, что у нее остановилось сердце.

Услышав звук, Тайти Яэгаси обернулся.

– А… Привет, Инаба, – чуть неловко произнес он и побежал к ней.

Не иди сюда.

Не беги сюда.

Я же к тебе иду, поэтому ты стой неподвижно.

Такое неразумное требование металось у нее в голове, но Тайти, нисколько этим не смущаясь, подбежал к ней и лишь тогда остановился.

Их разделяло чуть больше метра.

Это и есть нынешняя дистанция между ними двумя.

…Чего это она так поэтично выражается? Дура, что ли?

– Ты хотела о чем-то поговорить? – спросил Тайти.

Чуть подожди. Мне же тоже надо морально подготовиться.

Она посмотрела на Тайти прямо. Сделала глубокий вдох. И –

Слова почему-то не вышли.

Она отвела от Тайти взгляд.

Почему?

Она пришла сюда и все равно боится?

Но если она не скажет, то не сможет идти вперед. Если она не облечет свои чувства в слова, то никак их не передаст. Хотя она сама не могла сказать нужные слова, но при этом злилась, что другие ее не понимают.

Но…

То, что она пытается сказать сама, несомненно, разрушит ту связь между ними, которая есть сейчас. И, раз сказав, назад это она уже не вернет. Возможно даже, что она причинит боль себе и окружающим.

А главное – она, возможно, будет отвергнута. И если ее отвергнут, сможет ли она по-прежнему стоять прямо и идти вперед? Она не знала.

Риск есть. И с ним за компанию идет боль.

Но.

Она уже решила.

Она всего лишь выразит свои чувства. И на этом закончит. Хоть и боится, но скажет. Раскроется полностью. Не сбежит. Не спрячется. Не сдастся. Не поддастся страху. Итак… как же это сказать? Ой, она об этом даже и не думала. С чего начать объяснять? Сколько всего объяснять? Как сделать, чтобы он понял ее чувства? Одна фраза? Одно слово? Причина? Повод? Как ему показать? Что ему показать? Полный хаос. Голова кругом. Кровь стучит. Рассуждать уже невозможно. Мысли рассыпаются. Логика теряет смысл. Но сказать надо, и как можно быстрее. Быстрее. Придумывать фразу уже некогда. Она сама не уверена, что эту фразу проговорит. Ну и ладно. Хватит одного слова. Одного, самого важного слова. Пять букв? Пяти букв хватит. Всего пяти букв – хватит. А раз всего пяти букв хватит, открой рот и…

– …Люблю.

Аа, таки сказала.

■□■□■

Тайти услышал самые тяжелые пять букв за всю свою жизнь. Всего пять букв, но они несли с собой признание, содержащее все чувства Инабы. И в голове его закрутились самые разные вопросы.

Да ладно? Почему? Почему сейчас? А что Нагасэ? Она ведь всегда пыталась сводить его с Нагасэ, и все-таки? Что будет с другими отношениями?..

На какое-то мгновение он правда подумал: что будет, если такое случится?

Но лишь на короткое мгновение. Ему хотелось, чтобы он всего лишь что-то недопонял.

Он думал, что это самообман.

Потому что – ну в каком месте Инаба может его любить? Ясно же, что она совершенно выдающийся человек.

Это не означало, что он, и Нагасэ, и остальные – люди второго сорта. Но от Инабы исходило ощущение взрослости.

Поэтому он продолжал считать, что ничего такого быть не может.

Инаба в определенном смысле была самым уважаемым для него человеком. Конечно, даже она не была совершенством. Имелись у нее и слабости. Он это понимал. Понимал, но все равно Инаба была для него потрясающим человеком. Он узнавал от нее самые разные вещи. Что он сам может дать вот такой Инабе? Так он считал. Был убежден.

Он же, очевидно, был эгоистом, думающим только о себе.

Он вообще думал ли по-настоящему о человеческих чувствах?

Свои идеалы. Свои желания. Свои мысли о том, что правильно. Все это он лишь наваливал на других, не так ли?

Он решился посмотреть на Инабу – дрожащую всем телом, отводящую глаза, напряженную, страшно напуганную, молчащую, из последних сил произнесшую лишь пять букв.

До сих пор он не замечал. Не замечал, насколько сильные чувства испытывает к нему Инаба.

Поскольку она не говорила, он не понимал. Это с одной стороны. Но, с другой стороны, большой ошибкой было бы считать это оправданием собственного непонимания. Ему следовало уделять больше внимания своей подруге. Тогда он что-то смог бы. Потому что ведь он живет не в вакууме.

Тайти взял себя в руки.

Прямо перед ним, опустив глаза и дрожа, вся красная, стояла Инаба.

Плохо. Он ведь все еще ничего не ответил. Сколько еще он будет заставлять ее ждать?

Шок был, мягко говоря, грандиозным, мысли затормозились. В голове царил хаос. Паника. В сознании крутились фигура Нагасэ, дела КрИКа, дела класса. Самые разные варианты, вытекающее из них множество предполагаемых ситуаций, громадное влияние, которое это все окажет на членов КрИКа…

Инаба вдруг подняла голову.

Она дрожала, глаза ее были в слезах, однако эти раскосые глаза смотрели на Тайти прямо.

Весь остальной мир разом унесло куда-то.

Тайти думал лишь о том, как принять искренние чувства Инабы и вернуть ей свои.

Он заговорил:

– Я… правда очень счастлив, что ты… Инаба, сказала, что любишь меня. Честно, всей душой горжусь этим.

Тут он смолк.

И продолжил:

– Но сейчас… все-таки я люблю Нагасэ.

Сейчас он хотел быть рядом с той улыбкой.

Повисло молчание.

Как сейчас отреагирует Инаба, гадал Тайти. И тут Инаба весело рассмеялась.

Искаженное, но все же невероятно прекрасное лицо.

– Вот как… Понятно. Но… вот это «сейчас» – оно означает, что ты можешь и передумать?

На этот раз улыбка ее была довольной, даже торжествующей.

– Н-нет… я не это имел в виду, но…

– Но на самом-то деле вы с Иори пока что не встречаетесь, и вообще не факт, что вы с Иори останетесь вместе на всю жизнь. Это ведь всего-навсего школьная любовь. В нее запросто можно вмешиваться.

И за этим последовала улыбка, как у шалопая-озорника.

– И еще: Иори я это все уже сказала. Так что не беспокойся. У нас с ней будет честный поединок, так что тебе нет нужды волноваться за нас обеих. Делай то, что тебе по душе. С остальным мы как-нибудь разберемся.

– Эй… эй, погоди-ка! Разговор как-то слишком быстро идет! Что… что это значит?! Как будто ты и Нагасэ деретесь за меня…

– Абсолютно точно. Ты уж постарайся, Тайти Яэгаси. Раз уж ты заставил двух лучших девушек в тебя влюбиться.

Она высунула язык и очень зловредно улыбнулась.

– П-погоди! Погоди-погоди-погоди-погоди! …Мне неловко! Жутко неловко! Неловко! Вот честно, что же… делать-то!..

– Еще меня спрашивает, что делать, вот дурак.

При этих словах Инаба подошла ближе на шаг, потом еще на шаг. И остановилась, едва не врезавшись в Тайти.

Она положила левую руку на его правое плечо. Придвинулась губами к левому уху Тайти.

Инаба была так близко, что Тайти даже показалось, будто она к нему прильнула. Ее горячее дыхание пощекотало его мочку уха.

– Смотри у меня. Я заставлю тебя в меня влюбиться.

Голос Инабы раздался у Тайти прямо в мозгу. Как будто Инаба в него проникла.

– Один раз ты это уже сделал. …Второй раз давай сделаем вместе?

Вдруг она резко ухватила Тайти за подбородок. Ее лицо придвинулось вплотную. Блестящие черные волосы. Большие раскосые глаза. Длинные ресницы.

Их губы соприкоснулись.

Горячо. Мягко.

И в следующее мгновение после того, как Тайти это почувствовал, их губы разошлись.

– …Сразу атака на упреждение. Со следующей недели буду ходить в кружок, имей в виду.

И, соблазнительно улыбаясь, Инаба облизала губы.

Честно… сердце Тайти колотилось так, что он думал – помрет.

■□■□■

Повернувшись спиной к стоящему в ступоре Тайти, Инаба удалилась.

Спокойно и элегантно, чтобы Тайти не догадался, что ее сердце чуть не взорвалось.

Но сколько она ни думала, а ноги сами собой несли ее все быстрее и останавливаться не желали.

Все-таки она удержалась от того, чтобы перейти на бег, пока не свернула за угол.

И лишь тогда понеслась со всех ног.

Бежать. Бежать. Бежать. Она бежала с такой быстротой, с какой, возможно, еще никогда не бегала.

Сегодня она бегала слишком много. Хотя и была домашним ребенком. Уже какое-то время у нее болели мышцы. Но она не обращала на это внимания.

Она нашла укрытие в тени северного корпуса.

За секунду убедившись, что вокруг никого нет, она села на землю.

– Ааа… Чуть не… умерла со стыда… Все-таки поцеловала…

В одиночестве глядя в землю, она закричала, потом рассмеялась:

– А-ха, ха-ха-ах-ха-ха-ха-ха-ха-хах-ха!

Во рту оставалось ощущение Тайти. Что делать? Вытереть? Слизнуть? Выплюнуть?

Телу жарко-жарко-жарко-жарко-жарко. В груди давит-давит-давит-давит. Как-то выдохнуть бы. Поскорее бы выдохнуть. Это и есть «любовь»?..

Она была вся во власти эмоций. Рациональности как не бывало. Она стала полной дурой.

Аа, но…

Это было на удивление… неплохо.

– Я пошла, – сказала утром Инаба и положила руку на дверь прихожей.

Кинув быстрый взгляд назад, она увидела на лестнице старшего брата-студента; тот стоял с довольно озадаченным лицом.

– …Химэко. Ты же всегда по утрам уходила молча, а?

– Заткнись, дурачок!

И, громко хлопнув дверью, она вышла.

Воздух с каждым утром становился холоднее, но сегодня была прекрасная, ясная погода. Днем, скорее всего, будет тепло.

Когда после внешкольного мероприятия прошла неделя, Халикакаб без какого-либо предупреждения вновь заявился в комнату КрИКа. Естественно, в облике руководителя класса 1-3 Рюдзена Гото.

Суть его визита была чрезвычайно проста.

А именно: стало неинтересно. Было много интересного, но оно уже закончилось.

Потому закончился и этот дерьмовый феномен.

Он еще сказал, что «вы все уже более или менее привыкли… потому что я чувствую сопротивление…». Члены кружка были так поражены, что ничего не смогли сказать в ответ. Но, поскольку они все равно были беспомощны, это не имело значения.

Будет ли что-нибудь дальше? …У них было предчувствие, что да. Уж тогда-то смогут они тщательно разработать контрмеры и одолеть этого гада?

Впрочем, если честно, шансы на победу не просматривались.

Но даже если на них по милости Халикакаба нападет еще какой-нибудь загадочный феномен, они как-нибудь справятся, как-нибудь прорвутся.

…Мысль в стиле Тайти, подумала Инаба и чуть улыбнулась.

Кстати, а что окружающие? Хмурят брови, глядя, как она идет одна по дороге и улыбается. Она что, так уж улыбается? …Видимо, да?

Идя знакомым путем в школу, она снова подумала:

Почему она влюбилась в Тайти?

Потому что с ним из всех парней приятнее всего общаться?

Потому что он готов любой ценой спасать кого угодно?

Потому что он спас и ее?

Ни то, ни другое, ни третье. Надо копнуть мыслями чуть поглубже.

Она сама это говорила, но у нее довольно-таки неприятный характер. Она все делает очень расчетливо. Стоит ей увидеть какую-то возможность, как она этой возможностью непременно захочет воспользоваться.

Поскольку она такой человек, то и об окружающих думает так же.

Они тоже все делают расчетливо? Они тоже, как увидят какую-то возможность, сразу за нее хватаются? Так она думала.

Поэтому она создала вокруг себя твердую стену.

В общем, все дело в том, что она трусиха.

Вот почему она пытается доминировать над людьми, собирая информацию. Вот почему она притворяется сильной, чтобы ее никто не атаковал. Вот почему запирается в собственной раковине.

Если запереться, конечно, никаких проблем не возникнет. К примеру – как с Юи во время этого феномена.

Возможно, она всегда лелеяла в сердце это чувство. Поэтому и не помнила о собственной трусости.

Но, запершись, она могла мало чего добиться. Потому что многое из того, что она хотела, оказывалось вне ее досягаемости. И даже если было в пределах досягаемости, она не могла протянуть к этому руку, боясь, что ей будет больно.

В итоге она потеряла. Однако, поскольку больно от этого не было, ей казалось, что она вовсе не потеряла.

Но на самом деле – все-таки потеряла.

Потеряла много того, что было ей очень дорого.

Жить, постоянно показывая другим истинную себя, конечно, тяжело и очень утомительно. Тело беззащитно, поэтому все время покрывается ранами. Поскольку эти раны на поверхности, обманывать других тоже невозможно. Но поскольку это живое, неприкрытое тело, то ощущаемое им тепло тоже потрясающее.

Ну, чем больше риск, тем выше награда.

До сих пор она настоящую себя никому не показывала. Потому что считала, что раз настоящая она уродлива, то и водиться с настоящей ею никто не станет.

И тут она познакомилась с безоружным человеком по имени Тайти Яэгаси.

Прямолинейный до ужаса; честный до ужаса; и сражающийся в открытую… до ужаса.

И тем не менее он обладал потрясающей силой. Химэко Инабе и остальным до него было далеко.

Ее к нему тянуло? Немного не так.

Она хотела узнать его секрет? Это, пожалуй, теплее.

В первую очередь она завидовала Тайти, который, похоже, сражался, полностью веря в настоящего себя.

Но, естественно, маленькая девочка вроде Химэко Инабы не может знать всего. Возможно, ее мысли были полностью неверны.

Но все равно она так считала.

Прежде ее устраивало защищать мир, состоящий из нее одной. Однако, вступив в кружок исследования культуры, она поняла, что так дальше не пойдет. Она слишком многого не знала; если так будет и дальше, все уйдут вперед, оставив ее одну. Поэтому она решила чуть-чуть раскрыть свой мир.

Решила включить в свой мир всех пятерых.

И она полюбила этот мир.

К счастью, она была способна на это чувство.

Она захотела притронуться к этому миру собой настоящей. Захотела убрать окружавшую ее твердую раковину и почувствовать все напрямую. Потому что она подумала, что так наверняка станет намного счастливее.

И ей стал интересен Тайти, у которого своей раковины не было и который при надобности пытался разбивать раковины других и соприкасаться с ними.

Возможно, вот такое было чувство.

Она пыталась придумать причину… но правильно ли это?

Не исключено, что всякими теориями это не объяснить.

В общем, что-то смутное.

Справится ли женская интуиция?

Она притворялась всезнайкой, но на самом деле было полно вещей, которых она не знала. Может, она вообще в КрИКе была первой невеждой. Потому что всегда от всего закрывалась.

Она росла с братьями, то есть с парнями, но боялась, что с ней будут обращаться как со слабой девочкой, и потому сама вела себя сильно, по-мужски. Она думала, что если на нее будут смотреть снисходительно, то смогут найти уязвимые места.

Однако, возможно, хоть чуть-чуть, но вести себя как девочка, не так уж и плохо.

У нее было ощущение, что новый мир открывается ей.

Ну, изменить что-то сейчас вряд ли возможно.

Она ничего не могла, кроме как оставаться под чьей-то защитой, словно «принцесса», и она это ненавидела. Еще она ненавидела, когда ей в душу лезли больше, чем необходимо, и она не позволяла звать себя «Химэко»[1] кому-либо, кроме членов семьи, но, может, для начала ей стоит это изменить?

– Химэко, – тихо-тихо пробормотала она.

…Довольно неуютное ощущение. Надо еще немного попробовать.

Показалась школа. На улице становилось все более людно.

Ну, когда были «высвобождения желаний», ей приходилось сдерживаться. Сейчас можно раскрутить мотор. Приложить энергию. Атаковать в полную силу. И добиваться того, чего она желает.

Пора стать жадиной, которая ясно говорит, чего хочет.

Пора начать любить саму себя.

Чтобы говорить, что любишь кого-то, сперва необходимо любить себя.

Человек, который себя ненавидит, не имеет права говорить другому «люби меня».

Первая любовь.

Как ее передать?

Пускай здесь и сейчас начнется контрудар Химэко Инабы.

У нее был серьезный гандикап, но это как раз то, что надо. Потому что, сколько она им ни говорила, эти двое продвигались вперед медленно. Сколько им еще осталось до цели? Она сможет добиться всего одним мощным ударом. Она ни за что не проиграет.

Но она не собиралась лишь жадно наброситься на Тайти. Она не из тех, кто отчаянно цепляются за других. Она все тщательно спланирует, а потом безжалостно заставит его в себя влюбиться. Таков ее стиль.

Но если она все-таки проиграет, то отступится.

Потому что это не будет грустно. Даже если любовь рухнет, рядом с ней все равно останется Тайти, и Иори, и Юи, и Аоки – это не изменится.

Даже если она не будет изо всех сил пытаться защитить эти узы дружбы, не страшно. Они сохранятся навсегда.

Ну же, открой дверь. И тогда увидишь дорогу. Дорогу, о которой до сих пор не знала, но теперь знаешь. Если захочешь, если выбежишь туда, то поймешь много самых разных вещей.

К примеру, кое-что она поняла совсем недавно.

Человек живет не ради того, чтобы сомневаться, чтобы сожалеть, чтобы ненавидеть, чтобы отталкивать, чтобы отворачиваться, чтобы избегать, чтобы презирать, чтобы отвергать.

Человек живет ради того, чтобы любить и быть любимым.

[1] Имя Химэко дословно означает «принцесса-ребенок».

Искренне благодарю всех, кто взял в руки эту книгу.

Я Саданацу Анда.

Перед вами второй том «Связи сердец» и в то же время вторая моя книга.

Тем, кто уже прочел первую книгу этой серии, «Связь сердец: случайные люди», надеюсь, эта книга понравилась еще больше; те, кто не прочел, – рад знакомству.

Итак, сейчас будет послесловие, адресованное тем, кто прочел первый том.

Прочитавшие этот том – само собой; но и те, кто начал читать с послесловия, возможно, по одному названию поняли, что на этот раз обмена личностями не происходит.

Всех, кто ожидал, что события будут развиваться в том же ключе, что и раньше, прошу меня простить.

Но персонажи, игравшие важную роль в первом томе, стараются изо всех сил и здесь.

Если вы не против, следите за их приключениями с симпатией.

Для автора нет большего удовольствия, чем смотреть, как множество людей следит за взрослением его персонажей.

Хм, какое-то длинноватое послесловие получается.

Поскольку без информации продвигаться вперед тяжело, на этот раз я хочу поговорить о профайле автора на клапане суперобложки.

Я там написал, что моя любимая еда – «всякая лапша», а любимый прием про-рестлинга – «шутинг стар пресс»[1].

Здесь мне хотелось бы спросить: а у вас какая любимая еда?

Или какой у вас любимый прием про-рестлинга? (Только, пожалуйста, не пишите мне, что приемы про-рестлинга вам нисколько не интересны!)

Тем, кто может мгновенно ответить на вопрос о любимой еде, я слегка завидую.

С теми, кто может мгновенно ответить на вопрос о любимом приеме про-рестлинга, чувствую, мы поладим; давайте как-нибудь побеседуем.

…

Как только я завожу разговор о про-рестлинге, всякий раз ухожу от главной темы, так что предлагаю это отложить.

К чему я клоню: когда речь заходит о любимых вещах, ответить на вопрос, что самое любимое, трудно, не так ли?

Думаю, у каждого есть возможность заполнить свой профайл и получать от других вопросы о себе.

И тогда на вопрос, к примеру, «какая у вас любимая еда?», все будут каждый раз давать один и тот же ответ, не так ли?

Честно скажу, для меня – не так.

Потому что всякая еда обычно вкусная – наверное, поэтому?

Японская кухня, китайская кухня, итальянская кухня, испанская кухня – все они обладают своим собственным очарованием.

Базовые продукты, главные блюда, гарниры, десерты – все они обладают своими собственными вкусовыми достоинствами.

Иными словами, всякая еда обычно вкусная (повторяю еще раз).

Абсолютно твердо выбрать среди всего этого что-то одно – дело нереальное.

Поэтому конкретный ответ на вопрос «какая у вас любимая еда?» сильно меняется в зависимости от ситуации, состояния здоровья и настроения в этот момент.

Вот почему я, вечно неуверенный в себе, на вопрос о любимой еде отвечаю расплывчато: «Всякая лапша».

В итоге, я сам плохо понимаю, что хотел вам этим сказать.

В общем, давайте выложу все разом.

Если в профайле автора написано «любимая еда – всякая лапша», не думайте, что он будет рад, если его кормить одной лапшой! И суши, и мясо я тоже люблю! Кстати, если меня кто-то угощает, я предпочитаю что подороже!

Перейду к заключению.

Я сам написал это послесловие, но кому оно будет полезно?

Полагаю, вряд ли кому-либо, кроме меня самого.

Сейчас я думаю, что, раз уж я написал все это здесь, то мог бы в профайле автора не писать так много.

Нет, возможно, из этого послесловия кто-то извлек урок вот какой: в зависимости от того, как задать вопрос, можно получить на него лишь часть ответа.

…Хорошо бы среди читателей такие нашлись.

Теперь извинения и благодарности!

Те, кто приобрел первый том; те, кто, помимо этого, еще и отослал открытку с анкетой; те, кто писал о своих впечатлениях в интернете; те, кто оставлял комментарии на форумах; те, кто посылал мне письма (большое спасибо. Я их все бережно храню), – именно благодаря всем вам второй том увидел свет.

Пользуюсь этой возможностью, чтобы поблагодарить вас.

Также благодарю всех, кто участвовал в опубликовании этой книги.

Особенно редактора-сама. Извините меня за все беспокойство, которое я вам доставил.

Рассчитываю работать с вами и впредь.

Искренне благодарю Сиромидзакану-сама, которая и на этот раз создала совершенно чудесные иллюстрации.

Думаю, настолько хорошие иллюстрации, что книгу можно купить чисто из-за обложки, встретишь нечасто.

Я буду счастлив, если сама книга не уступит этим иллюстрациям.

Напоследок еще раз хочу выразить свою глубокую благодарность всем, кто взял в руки эту книгу.

Для меня будет честью встретиться с вами еще раз.

4 июня 2010, Саданацу Анда

[1] Дословно можно перевести как «пресс падающей звезды».

Том 3. Случайное прошлое

В Новый год Тайти Яэгаси пришел к местному храму.

Обычно здесь царила расслабленная атмосфера, но сегодня из-за толп посетителей и выстроившихся рядком киосков было шумно и оживленно.

В толпе, пронизанной ароматами соусов и сладостей, Тайти вместе с одетой в черное пальто Химэко Инабой – спешил.

– Аа, ччерт! Здесь его тоже нет!

Выпуская облачка белого пара, Инаба пригладила растрепавшиеся волосы – прямые, черные, до плеч.

– Инаба, с твоей стороны тоже ничего? …Куда же он делся?

– Куда делся! – Дейся! – хором воскликнули держащиеся за руки Тайти две девочки – одна похожая на Юи Кирияму, как если бы она вернулась в младшеклассный возраст начальной школы, другая похожая на Иори Нагасэ, как если бы она вернулась в детсадовский возраст.

К храму пошли пятеро, включая Тайти, но один из них потерялся.

– Все-таки плохо, когда народу так много… – чуть недовольно ответила ему Инаба.

– Ничего не поделаешь, раз уж мы сюда пришли.

– Ничего не поделаешь! – Подеаиш!

– Если не найдем его быстро… Если ребенок влипает в проблему, это и так может быть опасно, а с учетом его нынешнего состояния…

Это может быть очень опасно.

– Мог так усердно языком не молоть, я и так все понимаю. Черт, мобильник надо было ему дать, что ли… Но он мог бы с ним играться и сломать…

– Может, вообще не следовало приходить сюда сегодня?

– Сейчас-то чего ныть, Тайти. Ты ведь тоже был весь такой «Давайте пообещаем всем кружком вместе пойти в храм на Новый год!».

– Был весь такой! – Весь такой!

– А ну умолкли, мелкие! – вдруг взорвалась Инаба.

Но и девочка, похожая на Юи Кирияму, и девочка, похожая на Иори Нагасэ, ее проигнорировали.

– Умолкли! – Мокьи!

– Невозможная парочка… Они никогда не закончат. Давай не будем на них обращать внимания, а просто пойдем искать Ао-… то есть Ёсифуми.

Инаба и Тайти с двумя девочками собрались было разделиться, но тут…

Прямо к ним подошел мальчик, похожий на Ёсифуми Аоки, как если бы он вернулся в младшеклассный возраст начальной школы.

– Тетя Инаба, тетя Инаба! Теперь я хочу глазированное яблоко, дай денег!

Похоже, он вовсе не осознавал, что потерялся.

– Нна!

– Ай?!

Естественная реакция – Инаба только что его стукнула (ребром ладони).

– За чтооо… Купила бы, что такого… – захныкал мальчик, похожий на маленького Аоки.

– Заставил нас волноваться, а теперь еще и удивляешься?

– …Инаба, не пугай его так. Все ведь хорошо закончилось. Но одному уходить нельзя, ты понял?

Похожий на Аоки мальчик, которому были адресованы последние слова Тайти, ответил: «Пооонял».

Похоже, он не нарочно. Ему напомнили, и теперь он будет держать слово.

– Ну так что, Инаба, может, купишь ему глазированное яблоко?

– Чего? Я ему уже покупала сладкую вату… Хотя потом можно будет взять с Аоки, да? …На, держи.

– Ура!

Взяв у Инабы деньги, похожий на Аоки мальчик просиял и тут же побежал становиться в очередь.

– Купишь и сразу назад! – крикнул ему вслед Тайти. Впрочем, он и так не выпускал мальчика из виду.

Похоже, сейчас все вернулось в безопасное русло.

– Да, а вы как, в порядке?

– У нас вот чего! – Вот чего!

Две девочки, подняв глаза на Тайти, тут же принялись за сладкую вату, про которую, видимо, лишь сейчас вспомнили.

– Можете не стесняться, ясно? Если что, дядя вам еще купит.

– Любишь ты баловать маленьких девочек.

– Не своди все к «маленьким девочкам». Я всяких детей люблю баловать.

Общество стало очень неприятным, если Тайти беспочвенно подозревают в ласковом отношении только к маленьким девочкам.

– Кстати, если ты так сильно балуешь детей, может, и на мою долю перепадет?

– …Инаба, ты хочешь, чтобы я тебе что-нибудь купил?

– И-мен-но.

– С какой радости… – заспорил было Тайти, но тут же смолк. Он всегда был признателен Инабе за помощь, более того, чувствовал себя немного виноватым перед ней, так что чуток компенсации – не проблема.

– …У меня в заднем кармане кошелек, возьми сколько хочешь.

– Будет сделано.

Инаба проворно достала из заднего кармана Тайти кошелек и вытащила стоиеновую монетку.

– Пожалуй, это лучше всего…

– М? На сто иен же ничего не купишь?

– Все нормально. Подожди чуть-чуть.

Оставив эти слова, Инаба побежала к ближайшему киоску, торгующему такояки.

Тайти посмотрел в другую сторону – мальчик, похожий на Аоки, по-прежнему стоял в очереди за глазированным яблоком. И, по-видимому, еще какое-то время простоит.

Инаба вернулась, купив шесть такояки.

Наколола один на зубочистку.

И поднесла к самому лицу Тайти.

– Давай, открывай рот.

– П-погоди секундочку. …Что?

– Мне одной шесть штук не нужно. Но я хочу такояки. Поэтому две штуки я доверяю съесть тебе. И потом, ты же оплатил треть порции. Так что на два такояки имеешь полное право. Окей?

Инаба все это выложила, словно заранее продумала.

– Окей… Но тогда я и сам могу их съесть.

– С занятыми руками?

– Не, ну если руки освобожу…

– Это ведь ты говорил, что должен держать их крепко, чтобы они не потерялись? Дети, вы же не хотите отпускать дядю?

– Не хотим! – Нет!

– Вот видишь.

…Похоже, она все расчетливо спланировала. Ему не удрать.

– Ладно… Только дай им чуток остыть…

Ффуу… ффуу…

– Вот, остыли уже, верно?

Он не думал, что, преодолев одну проблему, сразу столкнется с таким испытанием (?).

Тайти сдался и открыл рот.

– Скажи «ааа»… сильнее открывай.

– Ааа.

Такояки и лицо Инабы приближались.

От смущения Тайти попытался было отвести глаза, но подумал, что это тоже выглядит странно, и снова посмотрел прямо.

Чуть раскосые глаза Инабы с длинными ресницами и глаза Тайти смотрели друг в друга.

Дьявольские глаза: сцепившись с ними взглядом, уже не убежишь.

Такояки вошел в рот…

Щелк.

Звук затвора фотоаппарата. Тайти, содрогнувшись всем телом, обернулся на его источник.

Там стояла женская фигура в кимоно, держа перед собой мобильник.

На лице сверкали очки.

Волосы, как всегда, были собраны заколкой.

Это была не кто иная, как староста класса 1-3, она же «Повелительница любви» (прозвище), она же «Миссионер любви» (самопровозглашенный) – Майко Фудзисима.

– Какая встреча, Инаба-сан, Яэгаси-кун. С Новым годом вас.

На смену старой проблеме пришла новая.

Фудзисима всегда появлялась в настолько неподходящий момент, что невольно закрадывалось подозрение: уж не подстраивает ли она это?

Так или иначе, сейчас Тайти с Инабой вернули поздравление.

– А картина только что была довольно интересная. Я на автомате ее засняла.

– Чавк-чавк… не снимай, удали, – требовательно произнес Тайти (но из-за набитого рта получилось не особо внушительно).

Если эта фотка останется, будет неприятно.

– Неа. Такую полную любви гаремную сцену нечасто видишь.

– Гарем тут ни при чем.

– Если держать за руки двух милых девочек и при этом получать «скажи ааа» от Инабы-сан – это не гаремная сцена, то что тогда вообще гаремная сцена?

– …Извини, Фудзисима-сан, – сам не зная за что, извинился он.

– Но Яэгаси-кун вместе с Инабой-сан… А что с Нагасэ-сан?

– Со мной? – среагировала на имя «Нагасэ» похожая на Нагасэ девочка, которую Тайти держал за руку.

Тайти мгновенно пригнулся и, выпустив руку похожей на Нагасэ девочки, зажал ей рот.

– Ммфф?!

– Пожалуйста, пока я не скажу «можно», ничего не говори, хорошо?

Похожая на Нагасэ девочка явно была озадачена, но все равно закивала. Послушный ребенок.

– Что? Что это сейчас был за диалог?

– Ни-ничего особенного. Не бери в голову.

Несмотря на эти слова Тайти, Фудзисима смотрела очень подозрительно.

– Как-то странно все это… Ну ладно, пока проехали. Почему ты в первый же день Нового года принялся заигрывать с Инабой-сан? Как же Нагасэ-сан?

– И вовсе я не заигрываю… И, кстати, я вообще ни с кем не встречаюсь…

Да, действительно, он по-прежнему ни с кем, точнее «ни с одной из», не встречался.

– Понятно, ты остаешься в положении «и вашим, и нашим» и собираешься вкушать любовь полными ложками. Но имей в виду, Тайти-кун. Таких мужчин в конце концов ждет болезненное разочарование.

– Я, я же говорю, я вовсе так не собираюсь…

– Не собираешься, но так получилось само, ты хочешь сказать? Тогда ты жестокий человек. Не стоит ли мне, миссионеру любви, подвергнуть тебя наказанию через колочение?

– Миссионеру любви не к лицу размахивать кулаками. …Кстати, Инаба, ты могла бы тоже сказать хоть слово, объяснить ей, что все не так!

– М? Нет, если Фудзисима поддастся странному заблуждению и начнет распространять странные слухи, они превратятся в установленный факт.

Злая, злая Химэко Инаба.

– В такой ситуации ты еще и…

– Да шучу я, шучу. Шу-чу.

В последнее время Тайти совершенно не понимал, когда Инаба серьезна, а когда нет.

Иногда казалось, что она все просчитывает, иногда – что ничего она особо не просчитывает, а просто его дразнит.

– Однако фотография – это действительно слегка проблемно… – пробормотала Инаба, придвигаясь к Фудзисиме. И что-то прошептала ей на ухо.

Тотчас глаза Фудзисимы остро блеснули.

Она повозилась с мобильником и показала Инабе экран.

Инаба проверила экран, и две девушки обменялись крепким рукопожатием.

После чего Инаба как ни в чем не бывало вернулась к Тайти.

– Что за… Какую, черт побери, ты с ней сделку заключила?..

Едва ли Фудзисима пошла на компромисс так просто…

– Не бери в голову, Тайти. Это между нами.

– Вот именно, Яэгаси-кун. Существуют цветники только для девочек, мальчикам туда вход закрыт. Хе-хе-хе-хе…

И Фудзисима громко облизнула губы.

Если копать глубже, произойдет нечто ужасное. Пусть лучше он ничего не видел.

– Ну, раз фотки больше нет, то все нормально. Пока, Фудзисима. В следующем триместре увидимся…

– Да, пока.

Фудзисима поправила дужку очков.

– Кстати, что это за милые девочки, которых держит за руки Яэгаси-кун?

Все-таки она в это дело вцепилась?

– Ну, это, просто дети родственников?

– Родственников Яэгаси-куна?

– Ну, типа того.

Едва Тайти это сказал, Инаба метнула в него испепеляющий взгляд.

– …Дурак. Надо было сказать, что это дети их родственников.

Черт. Она была права.

– Хмм. Этот ребенок – прямо один в один Нагасэ-сан, а этот – один в один Кирияма-сан, редко так бывает.

– Один в один? Я и есть Кирия-… ффм?!

Похожая на Кирияму девочка начала было говорить, но Инаба зажала ей рот. И притянула к себе, будто обнимая. Похожая на Кирияму девочка в руках Инабы дергалась и что-то мычала.

Фудзисима, естественно, смотрела на все это очень подозрительно.

– …Почему ты затыкаешь ей рот? …Вообще да, чем больше смотрю, тем больше они похожи на Нагасэ-сан и Кирияму-сан. Держать сразу двух детей, да еще таких похожих на тех двоих, это…

– Тетя Инабааа! Я купииил!

Именно в этот момент вернулся похожий на Аоки мальчик, держа в руке глазированное яблоко на палочке.

– А? На этот раз ребенок родственников Инабы-сан? Погодите-ка, он… кажется, он поразительно похож на Аоки-куна…

– Черт! Мы же так опоздаем! Тайти, бежим! – воскликнула Инаба и побежала, таща за руку похожую на Юи девочку. По пути, стараясь не выронить такояки, она локтем ткнула в голову похожего на Аоки мальчика. – Беги! Если побежишь, я тебе потом куплю что захочешь!

– Че, правда?! Ура! Бегу!

– Куда надо беги, слышишь?! Рядом со мной! Идиотина! Опять потеряться хочешь?!

– Ээ, эй! Подожди!

Тайти хоть и с запозданием, но тоже повернулся к Фудзисиме спиной. Инаба впереди уже неслась со всех ног.

– Чуток потерпи, – сказал Тайти похожей на Нагасэ девочке и, подхватив ее, рванулся за Инабой.

– Ваааа! Быстъя! Высоко!

Судя по всему, передвигаться, когда тебя несут на руках, очень весело: похожая на Нагасэ девочка дергалась и извивалась.

– Я знаю, так что не ерзай! И не размахивай сладкой ва-… уаа?! Ай?!

Пропустив атаку сладкой ватой, Тайти на короткое время ослеп и тут же с кем-то столкнулся.

– Ааай…

– И, и, извините…

– Не, все в порядке… а? Бра-…

Перед Тайти, прямо на глазах убирая с лица вежливую улыбку, стояла…

– Братик?

…и, прищурившись, сердито смотрела его младшая (на пять лет) сестра.

В силу различных обстоятельств в последнее время она была в скверном настроении.

– Ты… почему…

Цепь несчастливых случайностей продолжается?

– Я тут с друзьями… нет, я о другом: братик, что ты тут делаешь?

На лице ее вновь появилась улыбка. Вот только глаза совсем не улыбались.

– Братик, что это за девочка у тебя на руках? Это ведь не ребенок каких-то родственников, правда? Неужели это какая-то близкая знакомая? Может, мне стоит при случае обратиться в полицию, а?

– Чего?..

Девочка на руках у Тайти выгнула шею и сердито уставилась на его сестру.

Поистине… она в ужасном настроении.

– Прости! Я тебе потом объясню, а пока мне пора, извини!

– Б-братик?!

Не обращая внимания на призыв сестренки, Тайти сбежал.

Его страшило то, какую компенсацию ему придется заплатить за это бегство, когда он вернется домой, но пока что он догнал Инабу, и они вместе выбрались из окружающей храм толпы.

Ни Фудзисимы, ни сестры, гонящихся за ними, видно не было.

– Хаа… хаа… возможно, мы слишком расслабились, а ведь знали, что есть шанс наткнуться на знакомых… Слишком увлеклись, – тяжело дыша, с сожалением выдавила Инаба.

– Да… наверно… Сегодня надо вести себя тихо. …Что, мейл?

Тайти раскрыл свой мобильник.

Пришли два мейла.

Отправители… Майко Фудзисима и сестренка.

«В начале триместра надеюсь получить полное объяснение. Пока не получу, не отстану, глупыш ©»

Сердечко. Это сердечко устрашает, Фудзисима-сан.

«Жду объяснений. В зависимости от ситуации готовься к последствиям»

Катакана. Эта катакана устрашает, сестренка[1].

Охваченный мрачными мыслями, Тайти повесил голову и пробормотал:

– И как… мы до такого дошли…

– Дошли! – Шьи!

– Юи, Иори… главное, что вы обе в порядке…

И, глядя на двух девочек, олицетворяющих собой сложившиеся обстоятельства, Тайти прочувствованно вздохнул.

Он напрямую общается с детскими версиями своих друзей и одноклассников.

Такое невозможно в мире, где не существует машины времени, и тем не менее это происходит.

«Это невозможно, но это возможно».

История началась под Рождество, после церемонии окончания триместра в старшей школе Ямабоси…

[1] Сестра Тайти использовала при написании мейла катакану вместо хираганы. Так обычно не делают, но это придает тексту грубое, «колючее» ощущение. Здесь и далее – прим. Ushwood.

Был феномен «обмена душами».

Был феномен «высвобождения желаний».

Год, когда случились эти невероятные феномены, подходил к концу.

После первой встречи с Халикакабом прошло около четырех месяцев. За это время произошли настолько яркие события, что, по правде говоря, первая половина года в памяти уже затуманилась.

Даже такое важное событие, как вступительные экзамены.

Если оглянуться на прошлое – его жизнь вполне можно было охарактеризовать словом «ординарная».

Но это «ординарное» внезапно разнесло в клочья, словно стихийным бедствием.

При каких условиях он не потерял бы свое «ординарное»?

Если бы не поступил в старшую школу Ямабоси.

Если бы не вступил в кружок изучения культуры.

Если бы не познакомился с товарищами по КрИКу.

Если бы он все это не сделал, то, возможно, вел бы сейчас более ординарную жизнь.

Может, и оценки бы тогда не поползли вниз.

Но.

Он ничуть не жалел о том, что поступил в Ямабоси, что присоединился к сборной солянке учеников, названной КрИКом, что познакомился с другими членами кружка.

Если бы ему представился шанс все сделать заново, наверняка он поступил бы точно так же.

Возможно, он потерял что-то важное.

Но получил много возможностей нечто важное приобрести.

По крайней мере, Тайти Яэгаси в это верил.

□■□■□

Когда церемония закрытия триместра в актовом зале завершилась, все вернулись по своим кабинетам на классный час.

За кафедрой класса 1-3, где учился Тайти, стоял классный руководитель Рюдзен Гото (прозвище – Го-сан). Учитель физики с довольно расхлябанным характером.

– Что бы там ни говорили директор и психолог, на каникулах вы можете делать что хотите, только не влезайте в преступления и какие-нибудь странные скандалы. Короче говоря, не делайте ничего такого, из-за чего пришлось бы вызывать меня!

Открытый и прямолинейный учитель. Возможно, это стоит считать достоинством.

– Так, распечатки уже розданы… Я ничего не забыл сказать, Фудзисима?

– Я не знаю, что вам велели нам сказать, но, насколько я могу судить, вы ничего не упустили, сэнсэй, – ответила староста, Майко Фудзисима.

На эту девушку с повышенным чувством ответственности Гото в последнее время много полагался (как и на Химэко Инабу).

– Ну, тогда добавлю, что сегодня Рождество. Тем не менее в любовные отели не ходите! Школьникам там находиться запрещено! И даже если будете заниматься сексом дома друг у друга, не забывайте о мерах предосторожности!

– Поскольку в последнее время было довольно скандально, мне кажется, стоит воздерживаться от высказываний, которые можно воспринимать как сексуальные домогательства, сэнсэй.

Фудзисима уже почти превратилась в опекуна Гото.

– Ну, я постараюсь. Заканчивать классный час нам еще рановато, но сегодня вы вряд ли будете на меня сердиться. Все свободны!

Сразу после этих слов поднялся шум и гам. В день церемонии закрытия в классе царила более расслабленная, чем обычно, атмосфера.

– Эй, Яэгаси. Тебя не беспокоит, что Го-сан сказал под конец? – спросил у Тайти его друг Синго Ватасэ.

– Неа. А тебя?

Спортсмен, красавчик, веселый парень – всеми хорошими качествами он обладал, однако девушки у него не было. Потому что он нацеливался на неприступную Майко Фудзисиму. То так, то эдак он пытался ее раскачать, однако Фудзисима все не раскачивалась.

– Заткнись. Кстати, ты вроде говорил насчет сходить поразвлечься на каникулах…

– Привет, Тайти. Мы пошли, тебя не ждем.

– Ты тоже приходи поскорей!

– А, ага.

Инаба и Иори Нагасэ, обратившись к Тайти, вышли из класса.

– Что? Вы чего-то затеваете?

– У КрИКа будет что-то типа рождественской вечеринки…

– Ух ты, вы правда отлично задружились. Но именно потому, что вы так классно задружились, тебе трудновато будет с кем-то из них начать встречаться.

– Не… об этом я не беспокоюсь, но…

– Что, так ты уже встречаешься с Нагасэ?

– …но у нас там более трудное положение дел…

– Как-то ты туманно выражаешься.

Тайти и сам думал, что выражаться надо яснее.

Думал, но…

– Ну и ладно. Ты вроде торопишься, так что насчет поразвлечься я тебе кину мейл позже.

– Хорошо.

Ватасэ встал, Тайти тоже.

Он перекинулся парой слов с другими приятелями.

Планы на Рождество, планы на Новый год, какой будет день четвертого января, чертова домашка на каникулах (Тайти этого мнения не разделял).

…Как-то, в общем, время пролетело.

Если он не поторопится, остальные кружковцы будут сердиться. С этой мыслью Тайти поспешно вышел из класса.

Группа девушек у окна замахала ему руками: «Яэгаси-кун, до встречи в новом году!»

За последние несколько месяцев произошло много странных событий, члены КрИКа часто демонстрировали странное поведение, и все равно одноклассники относились к ним с теплотой и заботой. За это Тайти был им искренне благодарен.

Пойманный в плен странного мира, Тайти уже знал, насколько прекрасна обычная, повседневная жизнь.

В этот самый момент…

Хлоп-хлоп.

Кто-то похлопал его по плечу.

Ничего особенного, просто в обычной школе, в обычной манере, кто-то похлопал его по плечу, всего-то навсего.

И тем не менее.

В следующий миг по всему его телу побежали мурашки.

Это не обычное похлопывание.

Нечто такое чувствовалось в этом школьном коридоре.

Атмосфера слабо, но явственно отличалась от обычной атмосферы этого мира.

Это странное, как бы сказать, вонючее ощущение было ему хорошо знакомо.

«Нет», – заставил себя покачать головой Тайти.

Здесь пока что должно быть все нормально.

Конечно, в комнату КрИКа уже вторгся чужой мир.

Но сюда-то он еще не вторгался.

Конечно, тот тип непредсказуем, но даже у него есть свои правила…

Окружающий шум словно начал удаляться, гаснуть.

Тайти не хотел оглядываться.

Но он должен был встретить это лицом к лицу.

Потому что сбежать было невозможно.

Тайти проглотил слюну и развернулся.

Там, как и говорило неприятное предчувствие, стоял Рюдзен Гото… а вот и нет, не он. Девушка «пацанистого» вида с короткой стрижкой.

Мисаки Осава из легкоатлетической секции.

Тайти удивило, что это не Гото.

Может, у него просто разыгралось воображение?

У него было ощущение, что появился Халикакаб, но, возможно, он просто ошибся…

Нет.

Глаза Осавы были полуоткрыты.

Ощущение апатии, совсем как от того типа.

Халикакаб?

Но вроде бы облик был какой-то не такой, как у всегдашнего Халикакаба?..

– …Осава? – робко спросил Тайти.

– …Мне нужно, чтобы ты стал рыцарем, – медленно и размеренно произнесла Осава.

Эта манера речи явственно отличалась от ее обычного быстрого говора.

Отличалась.

– В каком… смысле?

– Ты не должен никому обо мне рассказывать. …Пообещать можешь?

Он полностью уверился, что стоящая перед ним Осава – не Осава.

Но в то же время и… не Халикакаб?

– Если нарушишь обещание, с двенадцати до пяти… будет постоянно, ясно?

– Да погоди ты… Ты, блин, о чем вообще?..

– Уже скоро начнется… сам поймешь. Ну… пока.

Едва Осава договорила, как ее тело рухнуло на пол.

– Т-ты как, в порядке?! – воскликнул Тайти и, подбежав к Осаве, схватил ее за руку.

– Уу… ээ, погоди, что?! – Осава изумленно распахнула глаза и вскочила. – Что… я?.. Яэгаси-кун?

– Ну… Осава, ты просто вдруг взяла и упала на колено посреди коридора…

– Да ладно… это что, анемия? И вообще, я в коридоре?

Похоже, Осава не помнила ничего из произошедшего только что.

– А, кстати, спасибо, Яэгаси-кун.

Тайти кивнул. Осава, недоуменно склонив голову набок, вернулась в класс.

– Что это сейчас… было?..

Рыцарь?

Никому не рассказывать?

С двенадцати до пяти?

Будет постоянно?

А главное, этот тип – тот, который вселился в Осаву, – он кто?

Ломая голову над загадочным происшествием, Тайти вошел в кабинет 401 на четвертом этаже здания кружков – кабинет кружка изучения культуры.

Все, кроме Тайти, уже были здесь.

На столе были разнообразные соки и сладости, плюс выставлены настолки. Все это было приготовлено еще вчера.

– Эй, Тайти, это ты написал? – внезапно спросила Инаба, прищурив раскосые глаза. Ее поза вкупе со стройной фигурой смотрелась на удивление приятно.

Тайти перевел взгляд на доску, куда указала Инаба.

Химэко Инаба Иори Нагасэ Юи Кирияма Ёсифуми Аоки

На доске были написаны имена четырех членов КрИКа.

– Ээ, а мое имя? Я сам должен его написать?

После этого вопроса лицо Инабы вытянулось.

– То есть это не ты…

– Понимаешь, когда мы пришли, это уже было написано. …Но никто из наших, включая Тайти, не помнит, чтобы это писал… – объяснила Кирияма, обхватив руками свое хрупкое тело.

– Тогда… кто же?

– Если бы мы знали, не стали бы спрашивать тебя.

– Это… таинственная история! – возбужденно воскликнул Ёсифуми Аоки, покачивая длинноватыми вьющимися волосами.

Ему ответила Нагасэ, картинно подпершая руками подбородок:

– Это… может, кто-то нам подготовил детективную игру «Ктооо написал слова на доске?».

– Точно, слова на доске – это «дайнинг месседж», да, Иори-тян? Стало быть, виновник… Тайти! Потому что только его имени тут нету!

– Не я это. И потом, ответ слишком простой. И еще – правильно не «дайнинг», а «дайинг»[1].

В одной фразе три косяка – да, Аоки в своем репертуаре.

– Если это действительно детективная игра… то первый подозреваемый – Иори. Потому что она первая это предложила, а вор громче всех кричит «держи вора».

– Ю… Юи… Юи, ты меня обвиняешь?..

– Нет-нет! Я только предположила! Наша миленькая Иори врать не может!

– Ты понимаешь меня, Юи!

– Естественно, Иори!

Глядя на это короткое представление, завершившееся крепким объятием, Инаба с непонятным выражением лица пробормотала:

– Сюда кто-то приходил?.. Но что ему было надо?..

– Да просто прикол небось? Это же всего-навсего написанные имена. …Но то, что моего имени нет, меня все равно беспокоит.

– Не только имена, Тайти.

– А?

После слов Инабы он взглянул на доску и, кроме имен, обнаружил еще одну строку.

12:00 – 17:00

– Что это? Время… а.

Если вспомнить – совсем недавно странная Осава назвала время…

…«С двенадцати до пяти… будет постоянно».

Голос не Осавы, а чего-то другого всплыл в его памяти.

По спине вдруг прошел холодок.

Совпадение или…

Часы в кабинете показывали 11:50.

Рассказать всем, что произошло недавно?

Но оно потребовало «никому не рассказывай». И «не нарушь обещания».

Пока что не дергаться, а просто наблюдать, что будет?

Все еще не факт, что что-то должно начаться.

– Если это прикол, то я не понимаю его смысл… Что-то должно произойти, что ли? – произнесла Инаба. Все заозирались по комнате, но ничего особо интересного не обнаружили.

– Хмм, немного неприятно, но давайте начнем отмечать? А об этом подумаем позже.

Они чокнулись соком, и рождественская вечеринка (включающая в себя лишь игры, треп и еду-питье) началась.

– Пхаа! Классная газировка!

– …Иори, ты не могла бы вести себя чуть повоспитаннее? (глотает) Ух, кислая?! Эй, это же не для человека?!

– Не вставай, когда ешь или пьешь, Юи. Похоже, самая воспитанная здесь я?

– Инаба-ттян, Инаба-ттян. Воспитанные девушки не пьют, как сорокалетние белые воротнички, открывающие дверь в свой второй бар локтем… аай?!

– Я сижу прямо и не горблюсь, как сорокалетняя!

Шумная четверка.

Тайти, искоса поглядывая на часы, тоже поднес ко рту бумажный стаканчик.

– Чего паришься о времени, Тайтиии! Вечеринка только началааась! – шутливым тоном пропела Нагасэ, заглянув ему в лицо.

Лицо самой красивой, как считалось, первоклассницы старшей школы придвигалось, и у Тайти сильнее заколотилось сердце.

– А, не, ничего…

Пытаясь заговорить зубы Нагасэ, Тайти все равно поглядывал на часы.

Время неумолимо приближалось к двенадцати.

Едва он успел подумать, что ничего не произойдет, как…

– У!..

Внезапная перемена.

Простонавшая Нагасэ резко поставила свой бумажный стаканчик.

– На, Нагасэ?

– Ка… как-то всюду жжет…

Внезапно она изменилась в лице. Все тело задрожало.

– Нагасэ, ты как?! – спросил Тайти, однако Нагасэ ничего не ответила.

– Э… уу… меня тоже жжет… – слабо простонала сидящая рядом Кирияма. Обеими руками она вцепилась в свои длинные каштановые волосы, словно борясь с болью.

– Эй, что с вами?!

– Сразу и Юи, и Иори-тян?!

Заметив странный феномен, Инаба и Аоки выкрикнули одновременно.

С двенадцати до пяти.

Надпись на доске.

Странный феномен.

Тот неизвестный, который не Халикакаб?

Двенадцать часов – сигнал о том, что что-то начнется. Так Тайти подумал, а в следующее мгновение…

Нагасэ и Кирияма исчезли из этого мира.

– Хаа?! – безумным голосом воскликнул Тайти.

Он потер глаза, не в силах поверить тому, что они видели.

Но, приглядевшись, он обнаружил, что был неправ, решив, что там совсем никого нет.

Там, где только что были Нагасэ и Кирияма, сидели две очаровательные девочки в мешковатой, не по размеру форме частной школы Ямабоси.

– Чт-… э… кто?.. – ошарашенно спросила Инаба.

– Важнее… что с Нагасэ и Кириямой?.. – следом подал голос Тайти.

Две девочки, одна с черными волосами, другая с длинными каштановыми, беспрестанно озирались.

– Уу, какая большая… – произнесла черноволосая девочка, теребя болтающийся рукав.

– И у меня…

С этими словами каштанововолосая девочка выпростала руки из рукавов. Потом поправила рукава сидящей рядом девочки помладше.

– О, вкусняшки. Можно мне взять? – спросила каштанововолосая девочка.

Тайти и остальные ничего не ответили, только кивнули. «Ура!» – воскликнула девочка и взяла два бисквита.

Один тут же передала черноволосой.

– Хочешь? Бери.

– Спасибо.

Две девочки принялись уплетать бисквиты, словно лучшие подруги.

Тайти и Аоки машинально переглянулись и обхватили друг друга за плечи.

– Ч-ч-ч-что это?! Что тут происходит?! Иллюзия обмена телами?! – выпучив глаза, воскликнул Аоки.

– Без понятия! У меня не спрашивай! Мои глаза что, сошли с ума?!

– Глаза сошли с ума… да… точно! Так, зажмуриваюсь. Трии – четыре! Открываю, и все будет как раньше… Не будет?!

– Кто эти дети?! Где их родители?! Мама этих детей, придите и заберите их, пожалуйста! – в панике воскликнул Тайти.

Тут Инаба сухо рассмеялась и встала.

Открыла окно и – во всю мощь своих легких закричала:

– ЧТО ПРОИСХОООДИИИТ?!

Голос Инабы разнесся по всей школе.

Этот крик, похоже, позволил Инабе успокоиться, и она принялась разбираться в ситуации.

По итогам рассуждений (исключив слово «невозможно») возникло следующее предположение: Иори Нагасэ и Юи Кирияма вернулись во времени к своим детским личностям.

Внезапно появившиеся в комнате КрИКа маленькие девочки – это и есть уменьшившиеся Нагасэ и Кирияма (Нагасэ, на глаз, из первого класса начальной школы, Кирияма – из пятого).

Нагасэ и Кирияма не просто уменьшились в размерах – их лица стали более детскими, округлыми (а вот прически не изменились).

Кроме того, мини-версии Нагасэ и Кириямы появились ровно в тех же местах, где только что были Нагасэ и Кирияма из первого класса старшей школы. Произошло это прямо у остальных на глазах, так что вряд ли они как-то спрятались и подменили себя.

Вдобавок мини-версии Нагасэ и Кириямы носили школьную форму Нагасэ и Кириямы. В этом сомневаться не приходилось, поскольку содержимое карманов и мобильники совпадали.

Кстати говоря, пока проверяли одежду, мини-версия Нагасэ встала, и ее юбка и трусики попытались свалиться, что вызвало большой переполох (Инаба мгновенно ткнула Тайти и Аоки в глаза, а пока парни корчились от боли, приняла экстренные меры от сползания одежды).

Последним аргументом стали слова самих девочек.

Они в своих не по размеру больших одеждах (мини-юбки на них превратились в макси) сидели рядышком, а Аоки, Инаба и Тайти уселись напротив.

– Кхем, – прокашлялась Инаба. – Еще раз. Как вас зовут, и сколько вам лет? Сначала ты, старшая.

– Да! Юи Кирияма, одиннадцать лет! – бодро ответила Кирияма [11 лет]. Она выглядела побойчее, чем нынешняя Юи. Здоровая девочка, способная бегать без угомона даже зимой.

– …Так, а ты?

– Иори Нагасэ, шесть лет! – не менее бодро ответила Нагасэ [6 лет]. Резинка для волос, свалившаяся при возврате во времени (?), снова была на месте, отчего девочка совсем походила на мини-Нагасэ.

– Следующий вопрос. Вот этот похотливый дылда кто?

– Аоки-сан! – Дядя Аоки!

– «Похотливый» – это не перебор, а, Инаба-ттян?

– А этот красавец мужчина?

– Тайти-сан! – Дядя Тайти!

– Я… я внезапно получил комплимент, Инаба-сан?..

Тайти думал, что на автомате и он получит оскорбление.

К похвалам он не привык и потому не знал, что с этим делать.

– Ну а я кто?

– Инаба-сан! – Тетя Инаба!

– Окееей. Ну а мы вместе… кто?

– Ээ… Инаба-сан – это Инаба-сан… Аоки-сан – это Аоки-сан. Тайти-сан – это Тайти-сан… только так…

– Дяди и тетя – это дяди и тетя?

– …Ясно. А вы помните, что вы делали вчера?

– …Я ходила в школу, потом, кажется, в додзё, но… как-то очень смутно все помнится.

– Я тоже в школу. Потом играла с друзьями…

– Так, сейчас вопрос только к Юи… Расписание на неделю ты помнишь? – и Инаба протянула Кирияме [11 лет] ручку и бумагу.

– У нас второй триместр? Если только в целом…

Периодически задумываясь, Кирияма [11 лет] заработала ручкой.

– Вот, готово. Кажется, все правильно… кажется.

Инаба открыла мобильник, связалась со знакомым своего знакомого, добыла фотографию расписания тех времен, когда Кирияма ходила в пятый класс начальной школы, и сравнила ее с расписанием, написанным Кириямой [11 лет] (хорошо уметь распоряжаться информацией).

– …Почти в точности. …Может, вам пока поиграть немножко?

– Точно! Давай поиграем, Иори-тян?

– Поиграем! Хочу вот в это!

– Оо, ты умеешь в «Реверси»?

– Умею!

И две девочки, точно сестренки, принялись играть.

Глядя на их веселье с суровым выражением лица, Инаба сказала:

– Суммируем то, что у нас есть.

Нагасэ и Кирияма вернулись в детство – как телесно, так и ментально.

Существование и обстоятельства людей вокруг них и, в некоторой степени, свои собственные обстоятельства они вполне понимали. Вопросами о своем окружении они не задавались, как будто считали свое нахождение здесь совершенно естественным. Хотя на вопрос «Как вы тут оказались?» внятного ответа дать не смогли.

Они сохранили часть воспоминаний о том времени, к которому вернулись. Воспоминания о том, что они делали вчера, были не идеальны. Возможно, это вполне естественно, если учесть внезапность их загадочного появления «здесь и сейчас».

– …Как-то так. …Да какого черта «как-то так»! Это невозможно! – огрызнулась Инаба на собственную фразу. Она была очень сильно потрясена.

Если бы Тайти и компания знали только «нормальный» мир, они бы ни за что не поверили в происходящее.

Не факт, что даже просто смогли бы начать рассуждать об этом.

Понимая, что происходит что-то странное, они бы просто отвели появившихся перед ними детей в учительскую или в полицию, а потом отправились бы искать пропавших Нагасэ и Кирияму. Это «нормальное» поведение.

Но сейчас Тайти и компания вели себя не «нормально».

Потому что знали: мир вокруг них не «нормальный».

Потому что знали: этот мир будет добираться до них снова и снова, во всех мыслимых вариантах.

Потому что знали: им придется с этим справляться.

– Это конкретно паршиво, да? – спросил Аоки.

Инаба в ответ пробурчала:

– Реконструкция человеческого тела на клеточном… нет, на молекулярном уровне?.. Включая сознание и воспоминания?.. Еще и с удобной тонкой настройкой?.. Люди из прошлого прыгнули во времени и заменили нынешних… так?.. Наверное.

– Эти дети… Что они такое? – произнес Тайти, поглядывая на превратившуюся в маленьких девочек пару.

– Что они такое?.. Так сразу и не ответишь. …Особенно с учетом того, что их тут вообще не должно быть.

Да, ключевая проблема – не «что они такое», а то, что их в принципе не должно было существовать.

– И… где сейчас настоящие Юи и Иори-тян? – спросил Аоки.

– Может, где-то они сейчас существуют… а может, нигде не существуют. Это если считать, что человек был полностью заменен… а?

Похоже, что-то осознав, Инаба нахмурила брови.

– Не хочу каркать, но… в самом экстремальном случае, если эта маленькая Иори или Юи попадет под машину и умрет… если так случится… то что будет?

– Будет труп, которого не должно существовать… Стой… даже думать об этом не хочу. Или надо исходить из того, что они… вернутся в исходное состояние?

На эти слова Тайти Инаба прикрыла глаза и покачала головой.

– По идее, вернутся. Скорее всего. Судя по всему, что было раньше, так?

Причина того, что это происходит.

Кукловод, заставляющий это происходить.

– …Это дело рук Халикакаба? – произнес Аоки имя того, кто втянул Тайти и остальных в этот аномальный мир.

Имя существа, с которым возможно все, каким бы загадочным оно ни выглядело.

– Уже третий раз… а мы всё никак не можем воспринимать это спокойно. Дерьмо, – выругалась Инаба. Тайти рядом с ней подал голос:

– Это… но я…

Сегодня перед обедом он…

– …Что? Чего остановился на середине фразы?

Инаба пристально смотрела Тайти в глаза.

Осава, в которую кто-то вселился.

Потребованное этим кем-то обещание.

Нечто из иного измерения, не угрожающее, но стоящее намного выше и дающее в полной мере это ощутить.

И, похоже, это существо заранее связалось только с Тайти.

Совместив в голове всю информацию, Тайти в конце концов отвел глаза от Инабы.

– Нет… Ниче… го.

Что это за существо, связано ли оно как-то с Халикакабом, какого рода феномен сейчас происходит – все это он не понимал.

Односторонне навязанное обещание, возможно, было самым важным из всех факторов.

С выводами стоит погодить, по крайней мере, пока он не будет лучше понимать ситуацию.

– Что? Ты что-то заметил? – спросила Инаба. Тайти ответил вялым кивком.

– Если это все устроил Халикакаб… то мы тоже, наверно, будем превращаться вот в это… да?

Аоки это спросил полушутливым тоном, однако внутреннее беспокойство скрыть не смог.

С учетом двух предыдущих случаев…

– Случайным образом… кто-то будет становиться ребенком…

– Стоп, стоп, стоп, стопстопстоп! – истерично (нехарактерно для себя) воскликнула Инаба на бормотание Тайти.

– Не-неужели Инаба-ттян так сильно испугалась?

– Случайным образом… Значит, это может произойти прямо на улице?! Так, что ли?!

– Если вдруг прямо на улице кто-то превратится в ребенка… ии?!

Воображение Тайти нарисовало картину, придуманную Инабой, и у него кровь застыла в жилах.

– Физическое изменение… видимое глазом.

Голос Инабы дрожал.

Она явно была в ужасе.

– Это значит, что мы… больше не сможем выйти на улицу?

Больше не сможем – выйти – на улицу.

Смысл этой простой фразы Тайти понял сразу, но вот на то, чтобы осознать всю ее тяжесть, потребовалось какое-то время.

– А… что? Чтооо?! Нет… точно… да… а.

Аоки сидел, обхватив голову руками и разинув рот.

На что же еще способны эти типы?

– Можно?

Незаметно для них подошедшая Кирияма [11 лет] потянула Инабу за форму. Нагасэ [6 лет] тоже была рядом.

– Че… го?

– Иори-тян говорит, что хочет в туалет, я ее провожу?

«Я забочусь о ней как надо», – всем видом показывала она, явно гордясь собой.

– Конечно, идите.

– Да!

Держась за руки, девочки направились к двери.

– Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп, глупые!

Инаба с растерянным выражением лица преградила девочкам путь.

– А? Почему? – и Кирияма [11 лет] озадаченно склонила голову набок.

– Вы не можете выходить наружу!

– Ээ… но…

– Хочу писать… – Нагасэ [6 лет] переминалась с ноги на ногу.

– Не смей выходить! Это неприлично!

– Эй, Инаба… Она же ребенок…

Это не имело значения, однако Тайти в такой ситуации все же подколол Инабу.

– Я пойду сама…

– Речь не о том, сама ты пойдешь или нет! Нельзя девочке из начальной школы расхаживать тут в форме старшей школы, да еще не по росту!

– Сейчас описаюсь…

На глазах Нагасэ [6 лет] выступили слезы.

– А… черт, я поняла! Тайти, Аоки! Выйдите наружу, разведайте, чист ли путь до туалета! Смотрите, чтоб абсолютно никого не было! А в самом туалете займусь я!

Нагасэ [6 лет] всего лишь собиралась пойти в туалет, но этот поход выглядел как на фронте во время войны.

Операция по тайному проникновению в туалет завершилась успехом.

После этого Тайти и компания просто убивали время.

Они не знали, не произойдет ли и с ними то же, что с Нагасэ и Кириямой.

Они пытались принять какие-то меры на этот счет, но слишком много было неопределенностей, и сделать ничего было невозможно.

Что до Нагасэ [6 лет] и Кириямы [11 лет], то они, время от времени прихватывая что-нибудь сладкое, играли как ни в чем не бывало.

Тайти и компания с надеждой и нетерпением ждали, когда же Нагасэ и Кирияма вернутся в норму, однако ничего не происходило.

Снаружи уже начало темнеть.

– Не могут же они навсегда остаться в таком виде… Правда ведь? – сказала Инаба. Чем дольше Нагасэ и Кирияма не возвращались, тем сильнее было беспокойство.

– Правда… наверно. Наверняка.

Когда вся жизнь вдруг переворачивается с ног на голову, можно ли это вынести?

– О… уже почти пять. …Наконец-то, – подал голос Аоки.

Это единственная надежда, которую Тайти и остальные нашли, когда обсуждали свою ситуацию.

Тайти смотрел на настенные часы. Совсем скоро минутная стрелка доберется до отметки «12».

Затем Тайти перевел взгляд на доску с надписью.

12:00 – 17:00

Может быть, этот феномен длится строго «с 12:00 до 17:00»?

Надпись на доске с указанным временем – вряд ли случайная.

Плюс Нагасэ [6 лет] и Кирияма [11 лет] появились ровно в двенадцать.

Всего два основания – слабая аргументация.

Но трое все же думали: а вдруг?

Особенно Тайти, которому это «с двенадцати до пяти» некто сообщил прямым текстом.

Тайти до сих пор не рассказал Инабе и Аоки про вселившееся в Осаву существо.

Честно говоря, у него было ощущение, что он упустил момент.

– О, пять часов, – произнес Аоки, и почти сазу же…

– Уу… – Ауу…

Игравшие в карты Нагасэ [6 лет] и Кирияма [11 лет] обхватили себя руками.

А затем…

На их месте появились прежние Иори Нагасэ и Юи Кирияма.

Тайти застыл, ошеломленный.

Он смотрел на тех двоих неотрывно. Ну разве что, может, моргал. Но даже если и так, то это длилось всего мгновение.

И тем не менее Тайти не смог поймать тот момент, когда они вернулись.

Он заметил, уже когда Нагасэ и Кирияма выглядели как прежде.

– О, вернулись?! – вскочив с места, воскликнул Аоки.

Инаба была в ступоре.

– Э… на этот раз… вот так?.. Вот такая теперь магия? …Невозможно? или возможно? …Да не знаю я! Не хочу признавать!

– Эм… эээ… почему я здесь?.. – озадаченно склонила голову набок вернувшаяся Кирияма. Нагасэ рядом с ней тоже крутила головой.

– А… я?.. как-то туго в животе?.. Уоо?! П-почему мои трусики в таком странном виде?!

Нагасэ тут же принялась поправлять одежду.

– …Ээй, Нагасэ?! Вообще-то мы, парни, тоже здесь, так что поосторожнее с задиранием юбки!..

– Оо, Иори-тян, ооо…

– Тогда почему бы вам двоим не вести себя прилично и не воздержаться от разглядывания?! Что за дела вообще!

Тайти, получив от Инабы удар между глаз, опрокинулся назад вместе со стулом (Аоки получил такой же удар).

– Из того, что было все это время… вы что-нибудь помните? – спросила Инаба. Нагасэ и Кирияма смотрели озадаченно.

– Все это время?.. – переспросила Кирияма.

– Почему темно?! Сколько времени… уже ПЯТЬ?! – вскочив с места, изумленно воскликнула Нагасэ.

– Пять?.. Что? По-почему?! Только что же был день?!

Похоже, все то время (?), что они были детьми, в памяти у них не отложилось.

Инаба объяснила им, что произошло.

Сначала и Нагасэ, и Кирияма слушали с неверящими лицами, на которых было написано «Хорош врать!», но остальные говорили серьезно, и их выражение лица стало меняться.

– З-значит, мне стало [одиннадцать лет]…

– А мне [шесть]…

Инаба вздохнула и почесала в затылке.

– Да… По крайней мере, вы сами… точнее, дети, которые тут были только что, так сказали… Похоже, вы обе «стали собой из прошлого». Можно еще воспринимать это как «обменялись с собой из прошлого»… Вариант с обменом телами выглядит чуууточку реалистичнее… Да черт, они оба нереалистичные!

– Погоди-погоди! – воскликнула Кирияма, начав ощупывать свое лицо и тело. – Я что, телом и душой стала ребенком? Вся уменьшилась? Если я уменьшилась, то куда делись мои мышцы, волосы? В смысле, мое тело вообще способно выносить такие странные изменения?

– Не ко мне вопрос, – ответила Инаба. – …Даже думать не хочу.

– А-ха-ха… Только смеяться и остается… Но я ведь правда… ничего не помню за последние насколько часов…

Нагасэ говорила шутливым тоном, но улыбка ее была натянутой.

– А с вашими телами… сейчас все в порядке? – спросил Тайти то, что его беспокоило больше всего.

– Ага… Кажется, все в порядке… – тут Нагасэ смолкла и склонила голову набок. – А… хотя… кое-что поменялось…

– Что? Если хоть чуть-чуть странное, скажи.

– Мм… Вы сказали… что я стала шестилеткой, да?.. По-моему, у меня сейчас воспоминания о том времени стали ярче… Когда я была в первом классе начальной… Хотя обычно я почти ничего не помню…

– Кстати, да, кажется, я тоже… Уаа… Даже слишком много… Ностальгические воспоминания…

– …Всплывают воспоминания о прошлом?.. – пробормотала Инаба. – То есть вариант «ваши тела изменились» выглядит более правдоподобным, чем «вы обменялись телами с собой из прошлого»?.. Если бы вы действительно «обменялись с собой из прошлого», то, по идее, ничего бы не осталось…

Как обычно, Инаба анализировала всю имеющуюся на руках информацию.

– Ну так что, может, вы хоть чуть-чуть помните что-то из того времени, когда изменились?

– Хмм, – произнесла Нагасэ и задумалась. – …Все-таки, похоже… нет. Помню только, как играла с друзьями, как училась в школе, потом… как была дома.

При словах «как была дома» интонация Нагасэ чуть изменилась.

Видимо, Нагасэ, у которой в силу различных обстоятельств было пять разных отцов, как раз в шесть лет впервые то ли поладила, то ли не поладила с «новым папой».

– Воспоминания о тех днях… А… Я даже как-то смутно ощущаю свой мысленный настрой в те времена. …Странное ощущение.

Нагасэ опустила голову, словно уйдя в себя. Ее слова подхватила Кирияма:

– У меня тоже… как у Иори-тян… Что я изменилась… мне до сих пор не верится, но я правда не помню, что делала только что… Но себя-пятиклассницу… как-то очень ярко, что ли… Словами не объяснить, но в груди что-то…

– Прекратите, обе, – приказала Инаба, глядя на поугрюмевшую Нагасэ и Кирияму. – Думаете, если мы продолжим в этом копаться, то найдем какие-то зацепки к тому, что происходит?

Чуть поразмыслив, две девушки покачали головами.

– Тогда на сегодня с этим завязывайте. Нам и так есть о чем думать, – сказала Инаба. Вероятно, она учитывала не только рациональную сторону вопроса, но и эмоциональную. Инаба казалась прямолинейной, однако иногда проявляла и деликатность. – Впрочем, я без понятия, с чего хотя бы начать!

Похоже, сегодняшние события привели Инабу в отчаяние.

– Ну… так или иначе… – первым ответил Аоки, – мы можем быть уверены, что опять началось?

Что именно началось, он не сказал.

Инаба встала и притронулась к доске.

– Время, которое здесь написано… Логично предположить, что это время, когда происходит нынешний феномен, так? То ли тот, кто станет ребенком, будет ребенком все это время, то ли в течение этого интервала мы будем превращаться случайным образом… А то, что здесь выписаны имена четверых, кроме Тайти, означает…

«Да что угодно может означать», – пробормотала она затем и повернулась к Тайти и остальным.

– Одно точно: это опять затеял тот дерьмец Халикакаб.

Вновь прозвучало имя главного виновника их бед.

– Как это называется на этот раз – «феномен возврата времени»?

Пробормотав эти слова, Инаба погрузилась в молчание.

В комнате слышался лишь гул кондиционера.

Внезапно Тайти ощутил, что комнате не хватает вентиляции, что воздух спертый. Неприятное ощущение.

В памяти одно за другим стали всплывать абсурдные события прошлого.

Каждое из них тяжким грузом давило на плечи.

– Аа… ну блиин… хватит. Я про это только слышала, так что не воспринимается как что-то реальное… – лежа щекой на столе, пробормотала Нагасэ. Кирияма подхватила:

– Опять… опять… опять!.. Ууу!

– Третий раз… Бог троицу любит… типа того?

На эти слова Аоки ответила Инаба:

– Это если на трех все и закончится. …Одна эта мысль… приводит в бешенство.

Был первый раз, был второй, теперь вот третий. А потом… а еще потом…

Сейчас эти феномены «особые», но когда-нибудь могут превратиться в «обычные». От этой мысли Тайти пробрало холодом.

Время текло, а они просто сидели и молчали.

Наконец эту неуютную атмосферу разбила Нагасэ.

– Ладно… как-нибудь прорвемся, правда? – произнесла она достаточно бодро, чтобы опущенные головы сами собой поднялись.

– …Мы все… друг за дружку! – еще более бодрым голосом продолжил Аоки.

– Я все еще не чувствую, что это реально… но я буду стараться.

Лицо Кириямы было унылым, но она крепко сжала кулаки.

– Достает нас это или нет, а делать что-то надо… – с натянутой улыбкой подхватила Инаба дух тех троих.

Дрожь в душе они полностью подавили.

Все наверняка тревожились, но, объединив силы, смотрели вперед.

КрИК стал сильнее, чем прежде.

Теперь он мог сражаться с любыми свалившимися на него бедствиями как единое целое.

Все взгляды обратились на Тайти.

– А… это… ну, в-вперед!

Остальные четверо сникли.

– Ну что такое… Последнее выступление самое вкусное, мог бы и покруче что-нибудь завернуть… – надулась Нагасэ

– Ну… Тайти в своем репертуаре, верно? – у Инабы тоже был утомленный вид. – Впрочем, главный вопрос, что нам сейчас делать… Разойтись по домам, пожалуй, можно, как думаете?

Предложение не в стиле Инабы, всегда стремящейся избегать опасностей, насколько это возможно.

– Ты думаешь, Инаба-ттян? А если внезапно снова случится как днем? – спросил Аоки.

– «Возврат времени» с Иори и Юи длился ровно с двенадцати до пяти. И надпись на доске. Думаю… «возврат времени» и дальше будет происходить с двенадцати до пяти.

– Тебе не кажется, что этот вывод малость… ну?.. – спросила на этот раз Нагасэ.

– Конечно. Но пока тот тип… пока тот тип не явится все объяснить, вроде как мы можем считать, что это закончилось.

Халикакаб в течение некоторого времени «наблюдает» за Тайти и остальными, пока они сражаются с очередным феноменом, потому что находит это «интересным».

Пока что все понятно.

– А, точно… Ну да, если бы до тех пор случилось еще что-то странное, он бы сказал заранее.

– Да. А если бы случай был экстренным, если бы все было действительно погано… он бы, наверное, явился уже сейчас.

Инаба смолкла, и все затаили дыхание.

Несколько секунд царило молчание.

Ничего не происходило.

– …В общем, сейчас нормально. Не для этого ли он написал информацию на доске?

С этими словами Инаба стукнула по доске.

– Какое-то у меня плохое ощущение… будто мы полагаемся на этого типа… – пробормотала Кирияма с непонятным выражением лица.

– По крайней мере, пока он не явится и все не объяснит, ничего непоправимого не случится… Ну, во всяком случае не должно, наверное. …Ну что это за «наверное»…

Последние слова Инаба произнесла очень слабым голосом.

– Я верю в Инабан.

Голос Нагасэ зато прозвучал решительно.

– И я. – Я тоже. – …И я тоже, – продолжили Кирияма, Аоки и Тайти.

– От того, что вы мне во всем доверяете, мне как-то не по себе… Ну, если уж хотите доверять, то… ладно.

…Все-таки после многих колебаний Тайти так и не смог выложить то, что было у него на душе.

Не смог опрокинуть главный принцип, на котором все строили свои рассуждения, и сказать, что этот феномен, возможно, устроил не Халикакаб.

Решив на следующий день до двенадцати собраться дома у Инабы, все разошлись по домам.

Оставшись в одиночестве, Тайти снова задумался.

Нагасэ и Кирияма стали детьми.

Он уже прекратил думать в стиле «такое невозможно». Это только время тратить.

Раз это уже случилось, остается только это принять.

Что делать теперь?

Он считал, что догадка Инабы верна. Однако мысли «а не вернусь ли я сам во времени в любой момент?» весьма напрягали.

Вдобавок к самому феномену, у Тайти был иной повод для беспокойства.

На доске были написаны четыре имени – все, кроме Тайти.

Тот неизвестный связался только с ним, Тайти?

Чем-то этот раз отличался от предыдущих.

Особенно по отношению к нему самому: не происходит ли с ним чего-то серьезного?

Крутя в голове самые разные мысли, он без происшествий добрался до дома.

Выпустил в темноту облачко белого дыхания и чуть-чуть расслабился.

Конечно, только из-за того, что он дома, терять бдительность нельзя, но все равно ему было спокойнее, чем снаружи.

Для него здесь была территория, где он мог чувствовать себя спокойнее, чем где бы то ни было еще.

– Я дома.

Как только входная дверь открылась, из глубины коридора послышался топот маленьких ножек.

– Братик, что так поооздно! Ты же обещал, что сегодня пораньше вернешься, забыл?

На Тайти рассерженно смотрели ангельские глаза его младшей сестры.

Она, видимо, помогала по дому: ее вьющиеся волосы были стянуты на затылке.

– П-прости. У меня были дела.

– Более важные дела, чем любимая сестренка. Понятненько.

Похоже, она действительно слегка рассердилась.

– Ну дааа, сейчас Рождествооо, у братика есть дееевушка, все поняаатно…

– Говорил же, нет у меня девушки!

– Да ладно! Есть же очень приятная девушка, и вы до сих по не встречаетесь? Можно уже и встречаться. Братик, ты совсем ребенок.

– Твой братик не считает, что «можно уже и встречаться» – это правильный настрой!

Однако слышать от сестренки на пять лет младше «ты ребенок» – это…

– Но ты этой девушке рождественский подарок уже подарил или нет? Рождество же.

– Ээ… нет.

Которой из двух дарить-то? Обеим сразу – немыслимо.

– Ааа, плохо-плохо. Ну, коли так, может, ты подаришь мне то, что не подарил той девочке, а, братик?

– Понял… эээ, что? Тебе не кажется, что это странная логика? Не кажется?

В последнее время у Тайти было ощущение, что его сестра в будущем превратится в настоящего дьяволенка… Нет-нет, немыслимо, она всегда будет невинным ангелочком.

Сестренка развернулась и пошла прочь по коридору. Тайти, скинув туфли, последовал за ней.

И тут она внезапно остановилась и снова повернулась к Тайти.

– Эй, чего ты так вдруг остановилась…

Глянув сестренке в лицо, Тайти осекся.

Безжизненные, пустые глаза.

Это аномально, подсказала интуиция.

Это неправильно.

Это нельзя.

Совершенно недопустимо.

В эту область вторгаться недопустимо.

Тайти не желал в это верить. Слова, подобные проклятиям, выстраивались в голове.

Но то, что было у него перед глазами, от этого не менялось.

– …Ты кто?

В феномены вовлечены только члены КрИКа.

Иной мир захватил только их, окружающее должно оставаться прежним.

Здесь для Тайти было безопасное убежище.

Сестренка ко всему этому не должна иметь отношения.

– Кто… кто… кто? – существо в теле сестренки склонило голову набок.

– Ты ведь… не Халикакаб, да?

– Не… Халикакаб? Я тоже Халикакаб…

Характерный расслабленный ритм, голос, словно повисший в воздухе.

Сестренка так не говорит. Тайти никогда от нее такого не слышал.

– Что?.. Ты Халикакаб? Но и манера речи, и ощущения от тебя другие?.. Может, Халикакаб – это не имя, а что-то другое…

Черт, он, Тайти, непринужденно беседует со странным «чем-то»…

Сестренка превратилась во что-то непонятное, а он не кричит, не бежит со всех ног, а спокойно это принимает.

Аномально.

Все аномально, включая его самого.

– А… конечно… – понимающе кивнуло существо. – Если так выражаться… следующий за… Халикакабом… Можно сказать, «номер два». Я «номер два». Понятно?

– Номер Два… это твое имя?

– Так… можно?

– Ну… меня-то чего спрашивать.

У них что, в принципе имен нет?

Однако о Халикакабе этот тип, похоже, знает…

– Ты тот, который сегодня днем… вселился в Осаву?

Для начала надо уточнить вот это.

– Да, мы днем уже встречались. Пока все неплохо. …Потому что будет еще и завтра.

– Погоди-ка, насчет завтра…

– То же, что сегодня. В двенадцать часов кто-то из четырех станет детьми. В семнадцать часов все вернутся.

– Этот феномен… устроил ты?

– …Да.

Существо, устроившее феномен на этот раз, – не Халикакаб.

На этот раз было так же, как раньше, и в то же время определенно не так, как раньше.

Задавив дрожь в теле, Тайти спросил о том, что привлекло его внимание в последней фразе:

– Только из четверых?.. Неужели без меня?

– …Если детьми станут все… это проблема. В худшем случае… справиться будет невозможно.

Да, видимо, так и есть.

– Почему… только я?

– Почему… зачем… зачем? Низачем.

То есть по чистой случайности? Ну, если это существо такое же, как Халикакаб, то неудивительно.

Тайти попытался задать следующий вопрос, но не успел: заговорил Номер Два в теле его сестры.

– Ты должен следить, чтобы с остальными не случилось ничего серьезного. Раз уже началось… я не знаю, что будет дальше. Ты старайся. Я… буду наблюдать. Чувствую, это будет хорошее наблюдение.

Свалить всю работу на кого-то другого и ради этого устроить так, что «один никогда не превращается»… так выходит? А этот тип, как и тот, будет «наблюдать»?

Номер Два, как и Халикакаб, объяснял в самых общих чертах. Дальнейшее Тайти предстояло угадать самому.

– Кроме того, никому не рассказывай обо мне. Это очень важно. Не нарушай это обещание. Когда нарушишь… произойдет нечто очень серьезное.

«Очень серьезное» – что имеется в виду?

– И еще… чего ты хочешь? Где Халикакаб? Как вы с ним связаны? – выпалил Тайти все, что ему пришло в голову.

Номер Два, сохраняя бесстрастное лицо, заморгал.

– …Халикакаб, кажется, говорил вам, что находит вас интересными. Но для меня более интересна ваша связь с Халикакабом. Или более странна.

– И поэтому чего ты… хочешь?

– …И чего же?

– Ты что, сам не знаешь?..

У Халикакаба, похоже, была какая-то «цель», хоть члены КрИКа ее и не понимали.

Стоп, это значит…

– Сколько… это продлится?

Несколько секунд Номер Два был неподвижен.

– Пока не пойму то, что хочу понять?

Вдруг Тайти показалось, что перед глазами все потемнело.

Придет ли конец этой истории, у которой даже цель не проглядывается?

– …Пока.

– Пока?

На вопросы Тайти существо ответило внезапным прощанием, и тут же…

– …Чего?! Почему это я лицом к братику?..

Странная атмосфера испарилась вмиг.

– По… погоди чуток?!

Похоже, он выдал желаемое за действительное.

– М? Что, братик? – продолжала спрашивать сестренка, лицо которой уже не было безжизненным.

– Не… ничего.

– Хм, вот как.

Тайти проводил взглядом входящую в гостиную сестренку, и его прошиб холодный пот.

Халикакаб – иррациональное существо.

Но, хотя иррациональное есть иррациональное, у Халикакаба были свои правила.

Однако никто не гарантирует, что таких же правил будет придерживаться Номер Два.

Мало ли на что еще способны эти типы.

Совершенно очевидно было, что они обладают силой, позволяющей убить человека.

Халикакаб такого намерения не демонстрировал.

А Номер Два?

Возможно, он намеревался появляться только перед Тайти?

Возможно, это стиль Номера Два? Или, возможно, тут есть какой-то особый смысл?

Что теперь предпринять самому Тайти?

+  +  +

– …Я правда… полностью превратилась в ребенка?

В тот же вечер Иори Нагасэ позвонила по телефону Химэко Инабе.

«Да… Ты правда полностью превратилась в ребенка… я думаю».

– П-понятно… Слушай…

«Да?»

– Это… когда Тайти увидел прошлую меня… ему было противно, да?

«…Он же совершенно не такой, ведь правда? …Наверное».

– Н-ну да. …Наверное.

«Да… наверное».

– Эм… это…

«…Ха, хи-хи-хи».

– Пс… а-ха-ха-ха-ха!

«Да-ха-ха-ха, что за девчачьи разговоры? То, что мы на эту тему вообще говорим, уже забавно, но самый прикол в том, что мы обе смотрим на одного и того же парня, согласна?»

– Да уж. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь буду обсуждать эту тему с Инабан.

«Я ведь тоже в некотором роде девушка. Я тоже могу мечтать. …Кстати, у нас троих сейчас очень интересные отношения. Может, нам попробовать встречаться с Тайти обеим сразу?»

– Оо, какая безумная идея! …Но ты ведь не думаешь в глубине души, что потом все-таки украдешь его у меня?

«Упс!»

– Инабан, неужели ты из тех, кто говорит «упс»?!

«…Нет, извини. Сейчас я была не в своем стиле. Пока я сама еще толком не ухватила ситуацию, так что забудь…»

– Ээх, представляю, какое сейчас у Инабан смущенное лицо!

Нагасэ говорила так весело, как только могла.

Чтобы хоть чуть-чуть посопротивляться этой нереальной реальности.

[1] В оригинале используется английское выражение Dying message (дословно «предсмертное послание», смысл – детективное послание, содержащее загадку). Аоки перепутал dying и dining (у него получилось «обеденное послание»).

На следующий день Тайти вышел из дома довольно рано.

Опоздать к двенадцати было недопустимо.

Пусть с ним самим феномен и не происходит (хотя это пока не точно), но, по словам Номера Два, если детьми станут все остальные, будет нечто серьезное.

Номер Два… Насколько можно верить словам этого типа?

Что он врал, было непохоже, но методов определить это у Тайти не было.

По крайней мере, со вчерашних пяти вечера и до сих пор «возврат времени» не происходил.

С утра он со всеми связался, все сказали, что «ничего аномального».

– Может, я все-таки слишком рано?..

На ближайшей к дому Инабы станции он был в одиннадцать.

…Да, дом Инабы.

Мысль, что он идет домой к девушке, которая заявила, что любит его, заставила его странно засмущаться.

Он ответил, что любит Нагасэ. Но, возможно, в некоторых отношениях он ее любил потому, что «Нагасэ ему симпатизирует».

Если сюда добавить фактор, что «Инаба ему тоже симпатизирует», то…

Поскольку он любил Нагасэ, то иногда думал, что стоит поторопить их отношения.

Однако он не хотел пренебрежительно относится к чистым чувствам Инабы.

Кого же из них выбрать… Впрочем, поскольку ему оказали любезность, не потребовав ответа немедленно, он продолжал тянуть резину.

Он понимал, что продолжать в таком духе категорически нельзя, но…

Выйдя через турникет, он обнаружил знакомую прическу из длинных каштановых волос.

– Кирияма.

– О, доброе утро, Тайти.

Юи Кирияма в коротком пушистом пальто кремового цвета помахала ему рукой. В руке был большой магазинный пакет.

– Ты не рано?

– На себя посмотри, – и Кирияма слабо улыбнулась. Вид у нее был усталый.

– …«Возврата времени» не было?

– Не было… кажется. …Я беспокоилась, вдруг что, но все-таки предположение оказалось верным. Хотя я ведь до сих пор своими глазами этот феномен не видела…

– Ну да… Что-нибудь еще странное было? – на всякий случай спросил Тайти. Если с ним произошло нечто особенное, то мало ли, вдруг и с Кириямой тоже.

В худшем случае мог еще какой-нибудь Номер Три объявиться, мало ли.

– Нет… ничего особенного. Уааа.

– Не выспалась?

– Поздновато легла… Сначала нервничала, потом…

Тут Кирияма смолкла и принялась играть со своими длинными волосами.

Тайти подумал, что Кирияма – очень впечатлительный человек. Судя по прошлому, феномены на нее действовали сильно. По возможности ее необходимо беречь.

– …думала о разном из прошлого.

– Из прошлого?..

– Понимаешь, когда вернулась домой, сами собой стали вспоминаться разные вещи из прошлого. А когда такое случается, начинаешь о них думать, так? Об этих… разных вещах.

– Хм… разные вещи. …Думаю, мне трудно будет понять, если ты не скажешь поконкретнее.

– Ну я же поэтому и сказала… разные… стоп! – Кирияма замахала рукой. – Скажи, Тайти, если бы ты сравнил себя нынешнего с собой прошлым, что бы ты сказал?

– Что бы я сказал… Ощущение, что я тогда был еще мелким. Разное, в общем… ай.

– Ага, «разное»! Аут!

– Черт!.. Стоп, это что была за игра?

– Сама не знаю…

Невольно оба криво улыбнулись.

– Да… но ведь и правда разные мысли лезут. Разные, понимаешь, – пробормотала Кирияма, которую похоже, охватила сентиментальность. – Но у меня другой вопрос. Что будем делать, Тайти? Если пойдем к Инабе прямо сейчас, доставим ей неудобство.

– Наверное… Тогда что, где-нибудь здесь время убивать?

Подходящего места им в голову не пришло, поэтому они решили просто погулять.

День был ясный и безветренный, так что холодно было не настолько, чтобы хотелось укрыться в помещении.

– А… здесь.

Какое-то время они просто бродили. Наконец решили направиться к дому Инабы, и тут Кирияма внезапно остановилась.

Квартал, видимо, был в процессе реконструкции. Большой участок земли с несколькими неиспользуемыми зданиями, окруженный оградой.

– Что?

– Когда я еще ходила в додзё, здесь я бегала.

– Когда… занималась каратэ? Кстати, Кирияма, а когда ты бросила каратэ?

– Во втором классе средней школы… после того случая, когда на меня напал мужчина… кажется.

Черт, он наступил на больное место?

– А… прости.

Но Кирияма покачала головой.

– Это было давно, сейчас уже все в порядке.

Кирияма, у которой прежде была андрофобия, все еще «чуточку не выносила мужчин». С каждым днем ее состояние становилось лучше.

– Но с тех пор, как я тут бегала, многое изменилось… Вон там не было пустыря. А, и там магазинчик был, он тоже закрылся…

– Ты здорово все помнишь. Памятное место?

– Не сказать чтоб особенно памятное… А раз так, то почему я его помню? А, это из-за вчерашнего?.. Мне тогда вроде как стало [одиннадцать]… Уаа… опять вспомнила…

– Кирияма! – вдруг раздался поблизости громкий женский голос.

Тайти и Кирияма удивленно обернулись.

Там была девушка с собранными в хвост волосами. На ней был черный блузон и джинсы, свободная одежда. С виду это была ровесница Тайти и Кириямы или, может, чуть старше. Суровый взгляд и угловатые черты лица производили довольно хищное впечатление.

Девушка прожигала их взглядом… точнее, не их, а только Кирияму.

– Эээ… ты кто? – чуть робко спросила Кирияма.

– К-кто?.. Ты хочешь сказать, ты меня забыла?..

Не скрывая гнева в голосе, девушка приблизилась.

– Что? А? … Ой, Тинацу… Михаси?..

– Ну да. …Почему ты меня сразу не узнала?

– Ну, понимаешь… ты стала такая взрослая. Совсем не такая, как я помню по тем временам…

– А… А что за парень с тобой? У вас свидание?

После этого вопроса Кирияма запаниковала (ее паника была настолько очевидна, что хоть в учебник заноси), но в конце концов представила друг другу Тайти и эту девушку. Похоже, Тинацу Михаси была их ровесницей.

– Эээ… это Тайти Яэгаси-кун. Мы с ним в одном кружке, а сейчас идем в гости к нашей подруге. Он не мой парень, да, честно, абсолютно, стопроцентно, абсолютно нет.

– …Не слишком ли активно ты протестуешь?

Неужели Кирияме настолько неприятно, что кто-то может решить, что они с Тайти встречаются? Нет, скорее всего, это просто застенчивость.

– А это Тинацу Михаси-сан. В детстве мы с ней часто встречались на состязаниях по каратэ. Эээ… моя подруга…

– Не думаю, что мы подруги.

Срубленная этим решительным заявлением, Кирияма лишь пискнула и съежилась.

Михаси явно относилась к Кирияме очень недружелюбно.

– Но, но мы правда так давно не виделись, Михаси-сан. С тех пор как ты переехала, нам не выпадала возможность встретиться. Это, кажется, во втором классе средней было…

– Я другое хочу спросить, Кирияма.

Кирияма только взяла себя в руки и обратилась к Михаси по-дружески, как та ее холодно перебила.

– Неужели ты… правда бросила каратэ?

Ее голос прозвучал тихо и печально. Кирияма никак не ответила, лишь застыла.

Михаси сверлила ее жестким, но в то же время каким-то умоляющим взглядом.

– Правда?

И под напором Михаси Кирияма наконец ответила:

– Да… бросила.

Глаза Михаси широко распахнулись.

– …Это же вранье, вранье же, да?.. Вундеркинд Кирияма бросила – наверняка же только слухи, да?..

Некогда обладавшая отточенными рефлексами и потрясающим чувством боя, признанная гением женского контактного каратэ Кирияма.

– …Прости. …Я в самом деле бросила…

– Но тогда… что с тем «обещанием»?! – внезапно повышенным тоном воскликнула Михаси.

– Обе… щанием?..

Вопросительная интонация Кириямы, похоже, потрясла Михаси еще сильнее.

Все ее тело накрыла печальная, мрачная тень.

– …Почему? Может… травма? – придушенным голосом спросила Михаси.

– Нет… травмы не было.

– …Тогда почему?

– У меня… не было другого выхода…

– Что… что еще за «не было другого выхода»?

– Ээ… ну…

На подходящую все ближе Михаси Кирияма смотрела в полном смущении.

Тайти подумал, что, хоть и не знает, как эти две девушки связаны между собой, все равно ему следует вмешаться. Да и запаса по времени у них уже не было.

– Прошу прощения, но, может, отложите это до другого раза? Кирияма, время уже…

– Ты здесь вообще при чем?

Тяжелый взгляд пригвоздил Тайти к месту.

– Конечно, к вашим делам я отношения не имею, но у нас тоже дела.

Тайти попытался взять Кирияму за руку, но та тихо айкнула и отдернула руку.

Плохо. Кирияма ведь такого терпеть не может больше всего. Он был слишком нетерпелив.

– Извини, Кирияма…

– Нет… все в порядке, это ты меня извини.

– Да что у вас происходит?

Михаси смотрела на Тайти с Кириямой подозрительно.

– К-короче, мы сейчас спешим. Поэтому просим прощения, но…

Тайти не повторил ту же ошибку и схватился за пакет, который держала Кирияма. Потянул за него, чтобы Кирияма тоже не задерживалась.

– Эй, подождите-ка!

– Это… мы сейчас правда… Извини, – произнесла Кирияма, отводя глаза от Михаси, и пошла прочь, будто сбегая.

– Я с этим не смирюсь! – выкрикнула Михаси, продолжая сверлить ей спину враждебным взглядом.

□■□■□

– Эта девушка… Все-таки какие у вас с ней отношения? – спросил Тайти, пока они поспешно шагали к дому Инабы.

– …Мы раньше ходили в одну школу каратэ… Ну, в разные додзё, но на соревнованиях часто встречались… – понурив голову, начала выдавливать объяснение Кирияма.

– Понятно, ты поэтому сказала про подругу?

– Да. Хотя правильнее было бы сказать не «подруги, а «соперницы».

– Это потрясающе, иметь такую соперницу… Вот в каком мире ты жила, Кирияма.

– Это было давно.

В эту короткую фразу, чувствовалось, она поместила много мыслей.

– Но после того, как Михаси-сан далеко уехала, мы с ней ни разу не встретились… потому что наша школа в чемпионате средних школ не участвовала… а главное – потому что я бросила каратэ…

– По… нятно… Но как эта Михаси-сан снова тут оказалась?

– Не знаю. Может, вернулась…

Несмотря на встречу с давней знакомой, Кирияма особо радостной не выглядела. С другой стороны, и Михаси, ее соперница, с начала и конца разговора вела себя очень колюче.

«Не породила ли встреча с Михаси какие-то проблемы в душе у Кириямы?» – слегка обеспокоился Тайти.

Все-таки сейчас происходит «возврат времени»… по-видимому. Маленькие проблемы могут перерасти в большие.

– Утречка! – раздался веселый голос.

С перпендикулярной улицы к ним подошла Нагасэ в светло-сиреневом пуховике и джинсах. На голове у нее была вязаная шапка с ушами.

– …Хм, а почему вы идете не со стороны станции? И идете вдвоем… Не… не может быть, Тайти… неужели после Инабан ты и Юи попытался покорить?!

Нагасэ явно наговорила много лишнего.

– Что… после Инабы?.. В смысле?

Над головой Кириямы всплыл вопросительный знак.

– Не, ничего такого, Кирияма! Абсолютно ничего! И, Нагасэ, у нас тут тоже ничего такого! Мы просто пришли слишком рано, вот и слоняемся, только и всего!

То, что Инаба призналась Тайти и у них с Нагасэ получился любовный треугольник, было секретом для всех (Тайти просил не выносить это на публику, хотя женскую часть это явно не волновало. Боже, дай мне сил, думал Тайти).

– Ну на знаааю… Учитывая, что Тайти заставил влюбиться в себя Инабан, он обладает неизмеримым потенциалом…

– Что? Заставил влюбиться Инабу? В каком смысле?

– Говорю же, ничего такого, Кирияма! И Нагасэ! Ты это что, нарочно?!

– Потому что ты так смешно дергаешься! Ни-хи-хи-хи! – весело рассмеялась Нагасэ.

Трое зашагали бок о бок.

Тайти искоса поглядывал на лицо идущей рядом Нагасэ.

Насчет этой темы, похоже, у Нагасэ и Инабы было какое-то соглашение; однако что думала сама Нагасэ?

Месяц назад, когда закончилось «высвобождение желаний», Нагасэ вела себя как обычно, безо всяких изменений. Более того, они словно вернулись к тому времени, когда еще не признались друг другу в любви.

Какое-то время после того, как они признались, им было трудно рассчитывать правильную дистанцию между собой. Но сейчас Нагасэ держалась просто по-дружески, как будто ничего и не произошло.

Это изменение в поведении Нагасэ послужило одной из причин, почему Тайти колебался.

– М? В чем дело, Тайти? У меня что-то на лице?

– Не, ничего.

Какие мысли кроются за этой чистой, без малейших примесей улыбкой?

– Мо-жет-быть, ты очарован моей красотой? А? А?

– Н-не придвигайся!

…Вот действительно, какие там прячутся мысли?

– Скажу честно. Хоть я и сказала, что можно расходиться по домам, на самом деле я жутко нервничала. Сейчас уже с нервами справилась. Но что нам делать, если мои оценки окажутся неверными?.. – и Химэко Инаба, в доме которой собрались все пятеро, глубоко вздохнула.

– Хоть ты и волновалась, все равно смогла принять решение, и это круто, Инаба-ттян! – сказал расслаблено сидящий Ёсифуми Аоки.

Тайти подумал, что Аоки не менее крут, если способен так расслабиться, несмотря на то что сейчас может произойти что-то очень серьезное.

Комната Инабы, просто обставленная и нацеленная на функциональность, выглядела почти так же, как при прошлом визите… но мелкие изменения были. Вроде бы стало больше ярких цветов.

Можно ли было раньше представить, что Инаба способна пользоваться подушкой с рисунком в виде большого красного сердца?

– Двенадцать уже скоро… Я как-то до сих пор не особо ощущаю реальность, что очередной феномен уже начался… – произнесла сидящая на кровати Нагасэ.

– Возможно, ты будешь потрясена… Лично я была бы рада никогда больше этого не видеть, но вряд ли это получится, – ответила ей Инаба. – Если бы я что-то могла сделать, то сделала бы… но, похоже, остается только ждать.

– Неужели это правда опять началось? Мне по-прежнему наполовину кажется, что это невозможно…

– Впервые мы точно знаем, когда это начнется… Аай… кажется, чуток живот прихватило…

Аоки и Нагасэ переговаривались, когда Кирияма вдруг подала голос:

– Ой! Кстати, Инаба… а ничего, что мы сегодня у тебя дома?

– Да, до пяти никто сюда не придет, так что никто и не удивится, когда кто-то вдруг превратится в ребенка. Можешь не волноваться. …Ну, это если феномен реально закончится в пять… – ответила Инаба, кинув взгляд на часы на своем мобильнике. – Двенадцать уже скоро… черт, телефон. Кого это угораздило в такое время?

В легкой панике Инаба приняла звонок.

– Чего тебе, глупый брат, быстрее выкладывай.

Похоже, звонил старший брат Инабы. Однако отношение Инабы к нему явно было не таким, как полагалось младшей сестре.

– Ага… да… чтооо?! Ты… Я должна выметаться, потому что ты приведешь домой девицу?! Знаешь что, идиотина?! У меня тут тоже планы, и…

Инаба резко прервала разговор.

– Гх!..

Прижав одну руку к груди, другой она кое-как сбросила звонок.

– А? Что такое, Инабан?! – вскочив, испуганно спросила Нагасэ. Аоки рядом с ней тоже застонал:

– Э… уооо… Что за…

– А-Аоки?! – чуть ли не взвизгнула Кирияма.

В этот самый момент…

Тела Инабы и Аоки съежились.

Нет, «съежились» – пожалуй, неподходящее слово.

Словно бог по собственной прихоти каким-то не постижимым человеку способом подменил их: на месте прежних Инабы и Аоки внезапно оказалась Инаба дошкольного на вид возраста и Аоки – на вид старшеклассник начальной школы.

– О НЕЕЕЕТ!?

– Ч-ч-что за ФИГНЯАААА?!

Нагасэ и Кирияма увидели это впервые – ничего удивительного, что у них вырвался крик.

Сперва Нагасэ и Кирияма создавали сумятицу возгласами «уаа!», «кяа!», «чегооо!», «гяваа!», но вскоре сами от этого устали и успокоились.

Когда у них спросили, сколько им лет, Аоки ответил «десять!», Инаба тихим голосом проговорила «четыйе».

Пока суд да дело, решено было этих двоих переодеть, чтобы не оставлять в слишком большой для них одежде.

По указанию Инабы они заранее принесли с собой одежду детских размеров.

Инаба, естественно, подумала обо всем.

Кстати, когда Тайти попросил сестренку одолжить ему одежду, он услышал от нее: «Дурак! Извращенец! Зачем она тебе! Я любила братика, который такими делами не увлекался! Ненавижу!» Он оставил всякую надежду выжить.

Нагасэ озадаченно склонила голову набок, глядя на Инабу [4 года].

– Хмм, на Аоки кроссовки нашлись, и свитер только чуть подвернуть… но вот Инабан…

Аоки [10 лет] рядом с Тайти бездумно вскинул руки и воскликнул: «Йей!»

Естественно, одежды на четырехлетнего ребенка не нашлось. Ее много раз подвернули, и в результате Инаба [4 года] стала невероятно пухлой. На одевавшую ее Нагасэ она смотрела очень озадаченно.

– Как бы сказать… – сдавленно, точно изо всех сил пытаясь сдержать себя, произнесла Кирияма, которая вместе с Нагасэ выбирала одежду.

Она справлялась с ситуацией, как будто это было нечто естественное, но что она об этом думает? Принять происходящее душой она никак не мог-…

– Мини-Инаба тааакааааая миленькая!

…Беспокойство оказалось совершенно излишним.

– Юи, ты тоже так думаешь? И я тоже! Эти круглые глазки, эти пухлые щечки! Милотааааа!

Кирияма и Нагасэ высвободили накопившееся напряжение, принявшись тискать Инабу [4 года].

– Ааай, лапочкааа! Мы знаем, что в будущем она вырастет в клевую красавицу, плюс детская милота сейчас – вместе просто высший клааасс!

– И это та самая Инабан! Я просто не могу! УААА!

Тискаемая возбужденными Кириямой и Нагасэ, Инаба [4 года] – судя по всему, спокойная и послушная девочка – явно нервничала и бегала глазами, словно ища спасения.

Двое парней лишь смотрели на происходящее с почтительного расстояния.

– …Женщины страшные… – искренне пробормотал Аоки [10 лет].

Девушки, не наносите моральную травму десятилетнему ребенку!

– Хааа… мне хватит.

– Я мимимишностью зарядилась по полной…

Вволю наобнимавшись и натрепавшись за щечки, Нагасэ и Кирияма наконец-то выпустили Инабу [4 года].

Боясь, видимо, эту парочку, Инаба [4 года] тут же спряталась за спину Тайти.

– Химэко-тяаан, можно и не бояться так, а? – успокаивающе произнесла Нагасэ, но Инаба [4 года] вцепилась в рукав Тайти и не желала отпускать.

– Ну… вам бы еще посдержаннее быть, а?

– М… да, извини. …Малость сожалею.

– Да, я тоже прошу прощения. Прости меня, Химэко-тян, – извинилась следом и Кирияма (обращаться к маленькой девочке по фамилии ей было неудобно, поэтому она решила обращаться по имени).

Аоки [10 лет] углубился в мангу, которую нашел на книжной полке, и вообще вел себя послушно.

– Однако мы и правда «становимся детьми». Круто… – глядя в потолок, пробормотала Нагасэ, но тут же снова уставилась перед собой. – А кстати… у вас нет ощущения, будто мы забыли что-то важное?

– Что-то важное?..

Может, что-то произошло?

– Эмм… кажется, когда Инабан говорила по телефону…

– А! – вскрикнула Кирияма, похоже, осознав что-то. – Вроде бы… брат Инабы сказал «выметайся, потому что я приведу домой девицу»…

– Точно! – Нагасэ щелкнула пальцами.

– Итак, брат Инабы, скорее всего, вернется. И если он увидит вот это вот… – пробормотал Тайти и обернулся к Инабе [4 года]. Девочка моргала, будто спрашивая «что такое?».

Речь будет идти уже не о том, что это «неприятно».

– Паршиво! Если бы хоть Инабан не стала ребенком, она бы, может, что-нибудь придумала, а эта же никак! – с интонациями уроженки Токио воскликнула Нагасэ. Слегка запаниковавшая Кирияма спросила:

– Иори, у тебя дома кто-нибудь есть? Тайти, а у тебя?

– Нет, мамы сейчас нет, но до пяти она вернется.

– Я тоже не поручусь, что до пяти у меня никого не будет. …Но если мы будем сидеть у меня в комнате, то, может, как-нибудь…

– …И как ты объяснишь компанию двух девушек, десятилетнего мальчика и четырехлетней девочки? – спросила Кирияма, пристально глядя на Тайти.

– Мама, думаю, разрешит… а вот с сестрой будут проблемы.

– …Хорошая у тебя мама.

Взгляд Кириямы наполнился сочувствием.

– В кабинет кружка… Если мы приведем детей в школу, это будет очень заметно… Нет, по возможности лучше никому на глаза не попадаться… Может… в караоке? – предложила Нагасэ.

– О, классная идея! Давайте так и сделаем!

– Но, если мы туда войдем с двумя детьми, а выйдут все старшеклассниками, это может показаться подозрительным… о!

В этот момент Тайти осознал, что необходимо учесть кое-что еще.

Инаба [4 года] и Аоки [10 лет] в пять часов (вероятно) станут прежними собой.

– Может, в любовный отель?

– А? Любовный отель? – в ответ на предложение Нагасэ переспросил Аоки [10 лет], который вроде как был поглощен чтением манги.

– Ты только на это реагируешь? Эротоман мелкий, – и Кирияма стукнула по полу.

– Такой компанией нас туда ни в жизнь не пустят… – пробормотал Тайти, и тут в его памяти всплыла картина, которую он видел сегодня перед полуднем. – Слушай, Кирияма. А что насчет того места сегодняшнего?

– То место сегодняшнее… а, ну да. Там… есть где войти? Если есть, было бы неплохо. Только найти бы чем от холода защититься…

– Что? Что? Тайти, Юи, кончайте секретничать, я сгораю от любопытства.

– Если пойдем туда, ты сама поймешь. Предлагаю пока что пойти. Ао-… то есть Ёсифуми-кун, ты тоже собирайся.

– Ууу, подождите хоть, пока дочитаю…

– Времени у нас на это нет! – и Кирияма стукнула по полу дважды.

Как-то… хоть Аоки и стал [десятилетним], отношения внутри этой пары как будто ничуть не изменились.

– Ух ты, классно. Приятное место, – сказала Нагасэ, оглядевшись.

Это была зона реконструкции, на которую Тайти и Кирияма наткнулись сегодня, когда гуляли. В одно из тамошних заброшенных строений, четырехэтажное, Тайти и компания как раз и вторглись.

«Заброшенное здание», да – однако еще совсем недавно, похоже, оно использовалось: внутри было сравнительно чисто. Железобетонные конструкции и от холода более-менее защищали, во всяком случае, было терпимо.

Если бы на заборе не было надписи «Предназначено под снос», можно было бы подумать, что это просто пустующее здание.

– Тут можно устроить «тайную базу»! Если б я был помладше, был бы просто в восторге!

Услышав эти слова Аоки [10 лет], Тайти с Нагасэ переглянулись и прыснули.

– Чего смеетесь?

– Ну, просто ты тоже еще ребенок, – с улыбкой ответила Нагасэ.

– Пфе, да ты сама еще ребенок.

– Чегоо? Я уже достаточно взрослая.

– А ты делала «чмок»? «Чмок»!

– Ч-ч-чмок? «Чмок»! «Чмок»! «Чмок»!

Нагасэ покосилась на Тайти. Ее щеки покраснели.

Тайти тоже почувствовал, что его щеки пылают.

– Это, это, конечно, я делала типа «чмок»… Ну, строго говоря, тело было другое… нет, это, несомненно, был «чмок». Не на все сто процентов, но процентов на семьдесят «чмок», пожалуй, можно сказать.

– Семьдесят? По-моему, ты врешь.

– Не вру!

– Тогда какой он был на вкус?

– Он, он, он, он еще говорит о вкусе! Как тебя вообще родители воспитывают!

Похоже, Нагасэ и Аоки [10 лет] отлично поладили.

Видимо, в основном это из-за того, что Нагасэ способна смотреть на мир глазами ребенка (впрочем, это не означает, что у нее уровень ученика начальной школы… наверное).

Как и в случае в «возвратом времени» Нагасэ и Кириямы, Аоки [10 лет] и Инаба [4 года] не находили странным свое появление здесь.

Что происходит в головах у людей, ставших детьми, было непонятно, но, похоже, они просто принимали происходящее.

– …Интересно, можем ли мы выходить наружу? Ведь если «возврат времени» произойдет, когда мы на людях… это будет катастрофа, правда? – сказала подошедшая к Тайти сзади Кирияма. Он ответил:

– Ну да… Хотя сюда мы пришли исходя из того, что «до пяти все так и останется».

– Но сейчас у меня ощущение, что, возможно, это так и есть.

Превращения происходят не случайным образом с 12 до 5, а кто-то превращается в 12 и остается в этом состоянии до 5.

Полной уверенности в этом быть не могло, но вероятность выглядела высокой.

До сих пор все шло малость чересчур регулярно для полной случайности.

– Ну, то, что мы сумели сюда проникнуть, – это приятный сюрприз. Тут грязновато, но вполне терпимо.

Кирияма провела пальцем по тонкому слою пыли на полу.

– У других состояние не хуже, но здесь на первом этаже окна открыты, тут нам повезло. Где-то еще пришлось бы разбивать и вламываться, а так нельзя…

Вообще-то в момент, когда они сюда вторглись, они уже совершили преступление, но сейчас была чрезвычайная ситуация, и Тайти хотел бы считать, что их действия простительны.

– Кха-кха! – закашлялась Инаба [4 года], цепляясь за одежду Тайти.

– Ты как, нормально? – спросил Тайти, и Инаба [4 года] кивнула.

– Давай в какой-нибудь комнате приберемся. Тут слишком пыльно, это вредно для Химэко-тян.

Согласившись с Кириямой, компания нашла на втором этаже офисное (по-видимому) помещение с восемью добротными письменными столами и как следует его вычистила.

– Я купила печеньки и попить, и еще купила вот что.

Это вернулась ушедшая за покупками Нагасэ (все уже наполовину уверились, что после того, как они сюда пришли, ничего не случится).

– Что за здоровенная штуковина? – спросил Тайти

Нагасэ с веселым видом извлекла ящичек.

– Переносная лампа! Теперь даже когда стемнеет, нестрашно!

– Такую громадную можно было и не покупать…

– В хозяйственном была распродажа, и на нее была хорошая скидка. А когда закончим ей пользоваться, я ее себе заберу. У-хи-хи.

Зачем кому-то вообще может понадобиться вот такое? Нагасэ – занятная личность, как всегда.

Нагасэ развернулась.

– Химэко-тян, а ты что хочешь?

– Это. Апейсин.

– Вот, держи.

Инаба [4 года] взяла у Нагасэ пластиковую бутылочку. Нагасэ и Кирияма были с ней ласковы, и девочка мало-помалу перестала их дичиться.

– Даже когда Инабан плохо слова выговаривает, она милааашкааа!

– Прекрати. Опять ее напугала, видишь?

Инаба [4 года] быстро спряталась за спину Тайти.

– Ууу. Когда смотришь, как Инабан липнет к Тайти… на душе становится как-то грустно.

Слегка дуясь, Нагасэ взяла свою бутылочку с соком.

– Ёсифуми-кун, тебе тоже спасибо за усердие.

Кирияма протянула Аоки [10 лет] сок и погладила мальчика по голове.

– Спасибо, – чуть застенчиво поблагодарил Аоки [10 лет].

– …У тебя все хорошо? – мягко спросил Тайти у Кириямы.

Слово «андрофобия» он не произнес, но смысл, похоже, донести сумел.

– Ну, он же еще ребенок, – и Кирияма спокойно улыбнулась.

– Хе-хе-хе, повезло, сеструха Наны мной довольна, – невинно улыбаясь, произнес Аоки.

– М? Наны?.. – Кирияма недоуменно выгнула брови.

– Ну да, ты ведь старшая сестра Наны, правда? Ну, мне так показалось, – с удивлением ответил Аоки [10 лет].

Тайти почувствовал, что происходит что-то странное.

– Погоди-ка, Ао-… Ёсифуми-кун. Мое полное имя ты можешь назвать?

Кстати говоря, сегодня они это еще не выясняли.

– Тайти Яэгаси-сан, да?

– Хорошо, а вот эта девушка кто?

– Чего?

Тайти указал на Нагасэ, которая, сидя на стуле, как раз принялась распаковывать и пробовать печенье.

– Иори Нагасэ-сан.

– Так… а это кто?

– Говорю же, старшая сестра Наны Нисино, нет? Подожди, или еще какая-то родственница? Она страшно похожа.

Аоки [10 лет] принимал Юи Кирияму за какую-то родственницу человека по имени Нана Нисино.

– Эмм… Но я… Юи Кирияма… – с озадаченной улыбкой ответила Кирияма.

– …Юи Кирияма? И совсем не родственница Наны?

– Я такого человека… не знаю.

– Правда? А так похожа… Эээ, значит, Юи Кирияма-сан. Ясно.

– Что? Что случилось? – подойдя, спросила Нагасэ.

– Сам толком не пойму, но десятилетний Аоки спутал Кирияму с другим человеком.

– С другим человеком? Спутал?

– …Давайте спросим у Аоки, когда он вернется, может, он что-нибудь знает. Этого ребенка, думаю, расспрашивать бесполезно.

Поскольку Кирияма быстро свернула эту тему, Тайти тоже не стал настаивать.

Снаружи уже стемнело.

Электричества в доме не было, зато была купленная Нагасэ лампа. По крайней мере, тот уголок комнаты, где собрались Тайти и компания, был худо-бедно, но освещен.

– И-на-ба.

– Ии – наа – баа.

Инаба [4 года] водила ручкой вслед за проговором Тайти.

– Хи-мэ-ко.

– Хии – мээ – коо.

– О, отлично, Химэко-тян. Ты уже научилась писать свое имя хираганой.

Тайти погладил Инабу [4 года] по голове, и девочка довольно сощурилась.

В заброшенном здании играть ребенку было нечем, и Инабе [4 года] стало скучно. Тогда Тайти решил поучить ее хирагане.

Инаба [4 года] учиться любила и усваивала все очень быстро.

Острый ум был заметен даже в этой частице Инабы (хотя ничего особенного тут не было).

С громким стуком открылась дверь.

– Победила, я первая!

В комнату ворвалась бегавшая по дому Нагасэ, за ней Аоки [10 лет].

– Черт, ты хоть и старшая, а так читеришь…

– И вовсе я не читерю. А ты умей проигрывать.

Похоже, у них было какое-то состязание.

– Кхх… В-вот почему ты все никак не можешь сделать «чмок»!

– Чт-!.. Сказала же уже, я делала «чмок»! На, на семьдесят процентов! Нет, это был настоящий, полноценный «чмок»! Я решила! Это был мой идеальный первый поцелуй!

– Тогда, тогда каков «чмок» на вкус?

– Ээ… как… как тунец?

…Нагасэ что, забыла, что ее партнер по «чмоку» сидит тут же, рядом?

– …Что сьючиось? – с невинным личиком спросила Инаба [4 года] – видимо, у Тайти было странное выражение лица.

– Наверное, «это» для девушек очень важно…

– Чмок?

– Эй, постой, Химэко-тян. Про это тебе еще ра-…

На полуфразе Тайти кое-что осознал.

Он сам уже целовался с будущей версией этого ребенка (хотя в силу особых обстоятельств не был уверен, насколько здесь применимо слово «будущая»).

Естественно, при взгляде на четырехлетку сердце не начинало колотиться сильнее, но… ощущение было странноватое.

– Есьи я сдеаю чмок, то стану взьёсьей?

– Это не так работает… Это делают после того, как становятся взрослыми, – так, наверное?

– А я когда смогу деять чмок?

– Не раньше осени первого года в старшей… стоп! Это вообще тут ни при чем! Химэко-тян, я запрещаю тебе говорить «чмок», тебе еще слишком рано!

– Поцеуй?

– От того, что ты говоришь по-другому, ничего не меняется.

– Фьянсуський поцеуй?

– Еще ужаснее?! И вообще, откуда ты это выражение узнала?!

– Эмм, из какого-то фийма.

– Чт-… Уже в четыре года ты получаешь такого рода образование?.. Впечатляюще.

– …Мне жаль прерывать ваше развлечение, но скоро уже пять, – раздался голос Кириямы.

– А… точно. …Все-таки до сих пор никаких изменений, а в пять они вернутся… да?

Убедиться в этом они смогут уже скоро.

На шепот Тайти ответила Нагасэ:

– Ну да. Кстати, Тайти. Когда происходит возвращение, как именно оно происходит? Сразу и мгновенно?

– Да. Даже заметить не успеваешь, раз – и оба вернулись… Такое ощущение.

– Хмм. Интересно, если внимательно смотреть, можно поймать момент?

В этот самый миг Кирияма вдруг вскочила, громыхнув стулом.

Лицо у нее было, как у полководца, перед самым началом военной операции обнаружившего в ее плане фатальный стратегический изъян.

– …Что с одеждой?

– Что?

Голос Кириямы прозвучал тихо, поэтому Тайти переспросил.

– Говорю, когда они вернутся, что будет с одеждой?

– Останется как есть… ай.

Вчера и на Нагасэ, и на Кирияме оставалась прежняя, не по размеру большая одежда, но на этот раз детей переодели в детские размеры. Естественно, для изначальных тел эта одежда будет слишком мала, и, когда Инаба с Аоки вернутся, она треснет по швам, а в худшем случае разорвется полностью… возможно (точно утверждать было нельзя, поскольку никто не знал, как именно изменяются тела).

– Паршиво! Если Инабан, когда вернется, обнаружит, что она голая… она будет просто в ярости!

– Авава, ее надо быстро переодеть! Иори, давай. Аоки… у него материя эластичная, с ним, наверно, будет все в порядке?

– Ээ, чего это вы так спешите? – с удивлением спросил Аоки [10 лет], но запаниковавшие Нагасэ с Кириямой уже бросились к Инабе [4 года].

Однако, увидев, как они приближаются с тревогой на лицах, Инаба [4 года], видимо, вспомнила их суровое обращение с ней сегодня днем (хотя они-то всего лишь пытались выказать свою любовь) и, естественно – спряталась за спину Тайти.

– Тайти! Пусти! Быстрее!

– П-понимаю я. Не прячься, Химэко-тян.

– Неее…

Инаба [4 года] вцепилась в одежду Тайти и не желала выпускать.

– Ну и что с ней делать…

– Некогда спрашивать, что с ней делать, Тайти! Как-нибудь… аа… время…

Кирияма, не договорив, потеряла дар речи.

В этот самый момент Тайти почувствовал, что человек справа-сзади от него стал крупнее.

– Нуаа?! Давит… одежда!

Прямо перед глазами Тайти свою одежду оправлял вернувшийся Аоки.

Застывшие Нагасэ и Кирияма тоже вновь пришли в движение.

– Ааааааа, Инабаааан! Подождиии! Не двигайсяааа!

– Тайтиии! Не оглядывайся, ни в коем случае, ни за что! Низачтонизачтонизачтонизачто, понял?!

– Да понял, понял!

Тайти застыл, словно превратившись в каменную статую, и худшей трагедии удалось избежать. (В процессе кто-то стукнул его по затылку. Затылок – опасная точка; Тайти хотелось бы, чтобы к нему проявили больше уважения.)

– Понятно. Хорошо, что вы нашли это место, – сказала Инаба.

Когда в комнату вернулось спокойствие, члены КрИКа начали обсуждать произошедшее.

– И уже второй раз «кто-то превращается в двенадцать и остается в таком состоянии до пяти». Раз так, можно считать, что это общее правило.

По словам Инабы, вариант «на самом деле это происходит случайным образом на протяжении всего промежутка времени, просто дважды подряд случайно длилось все пять часов» принять было трудно.

– …Ну серьезно, то, что и правда от всех этих пяти часов не остается воспоминаний, – это слишком уж. За это время что угодно может произойти…

– Но ты можешь довериться нам, кто остается рядом, – сказал Тайти, и Инаба со словами «ну… да» кивнула.

– Та надпись на доске – подсказка, которую нам оставил Халикакаб… получается? – пробормотала Нагасэ.

– Если так, то, что там было написано всего четыре имени, должно иметь какое-то глубокое значение… – и взгляд Инабы переместился на Тайти.

Сердце Тайти сжалось.

– Может, это значит, что только Тайти свободен от «возврата времени»?

То, что Аоки попал в яблочко, потрясло Тайти еще больше.

– Да, на сегодняшний день только это приходит в голову. Ладно, наверняка с этим позже разберемся. …Еще что-нибудь было?

Мысленно выдохнув с облегчением от того, что Инаба тут же сменила тему, Тайти ответил:

– Да, вот что, Аоки, когда стал ребенком, спутал Кирияму с кем-то другим.

– Что?

– Ээ, ну-ка, что там было?! Мне тоже расскажи, плиз!

Тут, не глядя на подавшего голос Аоки, заговорила Кирияма.

Спокойным тоном она спросила:

– Хочу спросить всего одно. …Ты знаешь такую Нану Нисино?

И Аоки тут же застыл в странной позе.

– Юи, почему именно ты… Откуда ты узнала это имя?.. Вы где-то встречались?..

– Ты [десятилетний] назвал меня старшей сестрой Наны Нисино.

У Аоки перехватило дыхание.

Он ничего не ответил.

– Нана Нисино… кто это? – продолжала спрашивать Кирияма, но у Аоки слова застряли в горле и не шли.

Но в конце концов, словно смирившись с неизбежным, Аоки криво улыбнулся и начал рассказывать.

– Это моя ровесница, которая жила поблизости… В третьем не то четвертом классе начальной школы мы с ней подружились. Она была из богатой семьи и ходила в частную школу, так что учились мы не вместе. …Вот, а в первом классе средней мы начали встречаться.

Ничего особо плохого в его словах не было. Однако Тайти почему-то подумал, что продолжение слышать он не хочет. У него возникло ощущение, что должно произойти что-то ужасное.

– И? – обронила Кирияма посреди общего молчания, предлагая Аоки продолжать.

– В конце первого класса ее родителям из-за каких-то обстоятельств пришлось переехать… и тогда мы решили расстаться. С тех пор общаемся только на уровне новогодних открыток… Вот и все.

– Может быть… эта Нана Нисино… похожа на меня? – спросила Кирияма.

Она спросила, не похожа ли на нее бывшая девушка Аоки.

Она спросила, не похожа ли на нее бывшая девушка человека, заявляющего, что он в нее влюблен.

– …Похожа, – ответил Аоки.

Он ответил, что его бывшая девушка похожа на Кирияму.

Он ответил, что его бывшая девушка похожа на ту, которой он заявлял, что в нее влюблен.

– Ты ее уже приличное время не видел, но… если она сейчас тоже в первом классе старшей, то она еще больше похожа на меня? – спросила Кирияма, положив руку на грудь.

– …Может… быть, – ответил Аоки.

Внезапно в Тайти впился холод этой комнаты. Из темноты, куда не доставал свет лампы, словно задул ледяной ветер.

– То есть, типа как…

– …Иными словами, если все сложить вместе, – перебила Инаба Кирияму, – то имеем вот что. Во-первых, факт: Нисино, подруга детства Аоки, похожа на Юи. Аоки в силу противоестественного феномена стал ребенком. При этом он осознавал личности окружающих его людей, однако, поскольку Юи случайно оказалась похожа на Нисино, а у [десятилетнего] Аоки пробудились воспоминания тех лет, он ошибочно принял Юи за старшую сестру Нисино. Только и всего. Тут в целом происходят малопонятные вещи, ну так сейчас произошло вот это.

Инаба все это выложила на одном дыхании, даже рта никому не дав раскрыть.

– Ну… видимо, так. Когда мы превращаемся в детей, сам человек меняется, так что много чего непонятного происходит.

После этих слов Нагасэ разговор увял.

Решено было разойтись по домам, а завтра прийти сразу сюда.

Если справедливо предположение, что «вот так все и происходит», то возвращаться домой было уже безопасно.

Тайти, единственный из всех обладающий другой информацией, был в этом более уверен.

Постепенно все расходились каждый в свою сторону, и в конце концов Тайти остался вдвоем с Аоки.

Они сидели бок о бок в покачивающемся вагоне поезда. Вечно треплющийся о всякой ерунде Аоки на этот раз был очень тихим.

Просто сидел и смотрел в окно.

Колеблясь, спросить или не спросить, Тайти в конце концов решил, что будет сожалеть больше, если не спросит. Он уже усвоил, что бывают времена, когда так делать необходимо.

– Аоки, ты тогда… был не похож сам на себя.

Возможно, Аоки не хотел бы касаться этой темы, но Тайти все равно поинтересовался.

– …М? Сам на себя?..

Аоки среагировал рассеянно и не сразу.

– Ну… тебя редко можно видеть таким смущенным.

– …А, ты про то, что моя бывшая похожа на Юи. …Ну да, так и есть. Как будто я…

Аоки что-то собирался сказать, но в итоге так и не сказал.

– Кто-кто, а ты, Аоки, в той ситуации наверняка бы воскликнул «все равно я люблю Юи!».

На эти слова Тайти Аоки ответил не сразу.

– …После этого феномена в голову лезут детские воспоминания и чувства, – тихо пробормотал он. – И из-за этого… я сам не очень понимаю, но… Да, прежний я так бы и сказал… но сейчас все как-то запутанно…

– «Прежний я»?.. Что ты имеешь в виду?..

– Потому что я вспомнил, что любил Нану. И никак не могу от этого отказаться.

То, что вспомнил нынешний он после того, как побывал прошлым собой.

– …Что Юи похожа на Нану, это я подумал еще тогда, когда впервые ее увидел… да. Но я не собирался думать ничего такого особенного… Похожая, ну и похожая, на этом все и закончиться было должно…

Поезд замедлился, потом остановился.

Люди вышли, другие люди вошли.

Поезд снова тронулся, начал набирать ход.

– Я люблю Юи. Но раньше я, сто пудов… любил Нану. Всегда любил. Сейчас, думаю, я люблю Юи сильней. Так… когда же я стал не любить Нану?

Аоки обхватил голову руками. И продолжил свой монолог:

– Совершенно не помню, чтоб я стал ее не любить… Мы расстались только потому, что она переехала… Когда я забыл про свою любовь к Нане? Она уже исчезла? Или еще осталась?

Аоки повернулся к Тайти с видом агнца, молящего о помощи.

– Скажи, Тайти… Что это значит – любить кого-то?

Возможно, Тайти и сам был недостоин отвечать на этот вопрос.

С КрИКом вновь произойдет нечто аномальное.

Поэтому наверняка что-то изменится.

И это что-то, после того как изменится, уже не станет прежним.

Какой бы неверный путь они ни избрали.

Сделанных ошибок не исправить.

Никогда.

+  +  +

Юи Кирияма крадучись вошла в спальню родителей, к которой в последнее время подходила редко.

Шкаф со стеклянными дверцами, стоящий у стены.

В нем – сверкающая история прошлых дней.

Трофеи.

Наградные значки.

Медали.

Грамоты.

Все это Юи получила в те времена, когда занималась каратэ.

Открыв дверцу, Юи достала простенькую золотую медаль и погладила пальцем.

Эту медаль она завоевала в самом первом своем турнире – очень маленьком.

Стать сильной телом и духом. Таково было желание ее родителей, и она начала заниматься каратэ.

Сначала, по-видимому, планировалось не очень утруждать Юи занятиями, но, когда оказалось, что она способная, отец передумал, и она стала заниматься всерьез.

Сама Юи тоже получала от каратэ удовольствие.

Нельзя сказать, что каратэ стало для нее всем. Но что оно заняло важное место в жизни Юи Кириямы, – это факт. Так она думала, оглядываясь на воспоминания одиннадцатилетней себя.

Но в тот день… Когда на нее напал мужчина, ее охватил страх перед всеми мужчинами этого мира, и она бросила каратэ.

К тому мужчине никакой ненависти у нее не осталось.

Только обреченность и беспомощность.

В этом мире полно несчастий (к примеру, аварии, тяжелые болезни), и кто-то на какие-то из них натыкается.

Так вышло, что эта чаша не миновала и Юи.

Возможно, это лучше, чем травма или болезнь.

Поделать ничего было нельзя.

И потом, параллельно с несчастьями в этом мире существуют и удачи.

Ее окружали потрясающие друзья, и она могла пусть медленно, но все же идти вперед.

Разве этого недостаточно?

Разве не так устроен мир?

Если плохая волна тянет вниз, то ведь и хорошая волна может вынести наверх.

Бывают ситуации, когда человек беспомощен, как бы он ни старался; с тех пор, как Халикакаб начал устраивать феномены, Юи это поняла.

Все, что было в ее силах, она делала как можно лу-…

– Сестрица, – внезапно раздался голос.

Вздрогнув от неожиданности, Юи поспешно убрала медаль на полку и обернулась.

Возле раздвижной двери комнаты стояла Андзу, ее младшая (на два года) сестра.

– Ч-что?

– Сестрица… что с тобой? Разглядываешь вещи каратэшных времен. Ты же их ненавидела с тех пор, как забросила…

– Н-не, ничего. Просто вспомнила кое-что, вот и…

Андзу особо углубляться не стала, просто кивнула.

– А, кстати, сестрица. Я сегодня встретила Михаси-сан. Помнишь ее? Ну, вы с ней на больших турнирах встречались, главная твоя соперница.

Тинацу Михаси.

Юи не думала, что услышит это имя второй раз за сегодняшний день.

– Может, ты с ней и не дружила, а мы отлично беседовали. Так вот, Михаси-сан впервые за долгое время вернулась в наш город. Кажется, на зимние каникулы.

Почему она вдруг вернулась именно тогда, когда Юи оказалась вовлечена в очередной странный феномен?

На Юи вновь надвигается плохая волна?

Да. Наверняка так и есть. …Настает время сжать зубы и терпеть.

– Хмм…

Возможность рассказать, что они уже тоже встречались, была упущена.

– Я знаю, что сплетничать плохо, но, по-видимому, родители Михаси-сан развелись, и там много всякого произошло…

Голос Андзу пронзил уши Юи.

Вряд ли Андзу это сказала злонамеренно.

Она всего лишь пересказывала сегодняшние события.

Но Юи подумала вот что:

Она и Михаси вовсе не были дружны; так зачем ей выслушивать жизненные обстоятельства человека, с которым они связаны только через спорт, который она уже забросила?

Зачем подсоединять воспоминания, оставшиеся в давнем прошлом, к сегодняшним?

Те прошлые дела нынешнюю Юи Кирияму нисколько не касались.

Сейчас ничего уже не восстановишь, не изменишь.

Для нее сегодняшней это уже неважно.

А раз неважно, то и знать это незачем.

…И точно так же, раз это неважно, то и прошлое парня, который твердит, что любит ее, тоже знать незачем.

Ёсифуми Аоки, когда с ним произошел «возврат времени», спутал ее с давней знакомой.

Аоки сказал, что эта знакомая на нее невероятно похожа.

Аоки сказал, что любил эту знакомую и что они встречались.

Раньше он говорил, что полюбил ее инстинктивно.

Инстинктивно.

Не расчетливо – инстинктивно.

Любовь с первого взгляда – так это называется?

Но любовь с первого взгляда к девушке, похожей на ту, кого он любил раньше, – это выглядит, как…

…как будто он влюбился в нее именно потому, что она похожа на ту девушку?

А то, что он расстался с той девушкой лишь потому, что она уехала и у него не было выбора, – это выглядит, как…

…как будто она – не более чем замена той девушки?

Так это или нет на самом деле, она не знала.

Возможно, у нее просто разыгралось воображение.

Но чувство было какое-то неприятное.

Впрочем, ей недоставало храбрости потребовать у Аоки объяснений.

Она хуже всех. Ей хотелось смеяться над собой.

«Ненавижу, нет, прекрати» – все это она ему говорила; а теперь при мысли, что он «думает о той», ее охватывала тревога, и хотелось винить его.

– …Эй? …Сестрица, ты слушаешь?

– А, э, извини. Слушаю, да.

– Так я говорю… Сестрица, ты не хочешь вернуться в каратэ? Здорово было бы, если хочешь. Ты же так и не рассказала, почему бросила… А мне нравилось, когда ты занималась каратэ, ты была такая клевая…

Почему именно сейчас сестренка подняла тему каратэ?

Прежняя она.

Пошлое, которое не изменить.

Настоящее, которое не исправить.

Грудь пронзила тупая боль.

Почему больно?

Она не понимала.

Но нынешняя она не могла смотреть в глаза прошлой ей.

Она хотела забыть.

И что там было у Аоки, тоже не хотела знать.

Не надо.

Больно.

Не надо, чтобы больно.

– …Что с тобой, сестрица? Почему ты плачешь? …Я что-то странное сказала? Не плачь, прости меня, сестрица…

Она и сама не понимала, почему плачет.

На следующий день Тайти тоже вышел с ближайшей к дому Инабы станции задолго до назначенного времени встречи.

– Та-Тайти?! Вот это совпадение!

Иори Нагасэ явно переигрывала. Сегодня вязаной шапки на ней не было.

– Ну, раз место и время встречи у нас одно и то же, то ничего удивительного нет.

– А, точно ведь! Если вспомнить, вчера ведь мы тоже встретились! Йей!

Как ни странно, она была в отличном настроении.

– Но совпадение ли? …Может, нас друг к дружке тянет, а?

– Тянет?

– А, забей. Просто треплюсь.

На лице Нагасэ на миг возникло меланхоличное выражение.

– Не говори, что просто треплешься… Может, выложишь, что у тебя на душе?

– Все в по-ряд-ке, все в по-ряд-ке! Если мне потребуется помощь, я так и скажу! Кста-ти-го-во-ря, хочу подчеркнуть, что это и к тебе относится, ясно?

И Нагасэ слегка прищурилась.

– Да… конечно.

– Тогда чего глаза отводишь?! Прямо сюда смотри, мне в глаза!

– Не, просто смущаюсь немного… А у тебя с самого утра слишком уж бодрое настроение.

Она была бодрой по натуре, но сегодня – еще более бодрой, чем обычно.

Несмотря на то, что с ними происходит «возврат времени».

– Тайти, ты слишком много думаешь о том, что ты должен делать. Это то, что называется «эгоизм»!

– Пожалуйста, не говори слово «эгоизм» с улыбкой до ушей!

О таком стоило бы волноваться. Впрочем, на душе легче, когда есть человек, способный произносить такое открыто.

– А, кстати, Тайти. Ты от нас ничего не скрываешь?

Он вздрогнул.

– Ни… ничего. Совершенно ничего. …А почему ты так решила?

Рассказывать про Номера Два Тайти не мог. Тот ему запретил. И он не знает, когда и где за ними «наблюдают» эти типы. Противиться им нельзя. Остается лишь подчиняться.

– Ммм… интуиция!

Нагасэ бывала на удивление проницательна, так что ее никак нельзя было недооценивать.

Тайти с Нагасэ зашагали все к тому же заброшенному зданию.

– В итоге все-таки… на этот раз в «феномен, устроенный этим типом» втянуты четверо, кроме тебя, Тайти, да? – внезапно спросила Нагасэ.

– К-кто знает… Время, которое было написано на доске, похоже, то самое.

Он понятия не имел, сколько можно рассказать, чтобы Номер Два не счел это нарушением, и вообще не знал, что думать в рамках подобной концепции.

– Ммм, тогда, может, мне попросить Тайти кое о чем?.. Но если попрошу, мне будет неловко… Блин, что я несу…

– Я ведь говорил только что: если надо что-то сказать, скажи.

– …Я знала, что к этому придет! Но не люблю, когда меня водят за ручку!

– Меня это особо не напрягает.

– Как-то это похоже, будто я влезаю в долг… Блин, Тайти, ты на меня тоже полагайся! …Хотя, конечно, по сравнению с Инабан я совсем никчемная.

– Что за ерунду ты несешь!

Видимо, он переборщил с напором – Нагасэ посмотрела чуть удивленно.

– …Нагасэ, ты и так мне здорово помогаешь. Твоя веселая улыбка и энергичный характер заряжают меня силами – разве это не помощь?

– Что? По-твоему, я этакий беззаботный энерджайзер?

– Не только, но и это тоже… мне так кажется. Точнее, прямо сейчас у меня ощущение, будто ты в отличном настроении, нет?

– Мм, даже и не знаю… – и Нагасэ улыбнулась чуть застенчиво. – …Ладно! Тогда не буду стесняться и попрошу кое о чем!

– О чем?

– Просто мелочь, но, если я стану ребенком… понаблюдай за мной повнимательней, ладно? Каким я была ребенком?

Холодный, прозрачный голос сопроводился белым облачком дыхания.

Нагасэ постоянно сомневалась и задавалась вопросом, какая она настоящая.

Не было никого, кто мог бы ответить на вопрос, какой она человек.

Обычно на этот вопрос и не требуется четкого ответа. Жизнь все равно идет своим чередом.

Но именно сейчас человек, задающийся этим вопросом, убежать от него не может. Не найдя ответа, он так и будет блуждать впотьмах.

Тем более если этот человек считал, что «каждый все время играет самого себя».

– Ой, нет-нет. Не грузи себя этим слишком сильно, думаю, «настоящая я» постепенно и так проявляется, – прежним веселым тоном продолжила Нагасэ.

– Но сейчас ведь как раз происходит «возврат к прошлому себе»?

При «возврате времени», хочешь ты или нет, вскрываются такие частицы себя, которые при обычной жизни не раскопаешь.

– Нам показывают наше прошлое, которое мы не можем ни исправить, ни вернуть; об этом вообще даже думать бессмысленно, по-моему, – и Нагасэ рубанула воздух перед собой с видом «что за дела?». – Есть ли в этом цель? Хочется усомниться. Может, просто совпадение. …Может, то, что я становлюсь вот такой, и есть «интересно» с точки зрения Халикакаба? Поэтому он делает так, чтоб было интересно? М?

Какова цель этих типов?

Где место назначения всей этой цепочки событий?

– Ну, о том, что связано с ним, говорить бесполезно, так что…

Они остановились у светофора.

Ни о чем больше не говорили, лишь смотрели на проезжающие мимо машины.

Вдруг Тайти заметил, что Нагасэ неотрывно глядит в одну точку.

Он проследил за ее взглядом.

Там шести-семилетняя девочка, держась за руку отца, ждала, когда загорится зеленый.

О чем, глядя на эту счастливую пару, думала Нагасэ, у которой в силу семейных обстоятельств было несколько отцов?

– У меня к этому Тайти-куну есть один вопрос! – заявила Нагасэ, подняв указательный палец и наведя его на Тайти.

– …К какому еще «этому»?

Не понимая, как реагировать, Тайти попытался ее подколоть.

– Предположим, ты мог бы переиграть прошлое. Захотел бы ты это сделать? – продолжила Нагасэ.

Какой ответ она хочет от него услышать?

– …Я часто говорю себе, «вот если бы я тогда поступил так-то и так-то», но… поскольку на самом деле возможности переиграть нет… – попытался он уклониться, дав туманный ответ.

– В норме.

Она имеет в виду, что сейчас они все «не в норме»?

– Скажем, я думаю, что если б могла переиграть, то захотела бы переиграть. И если б могла поладить с кем-то лучше, то захотела бы поладить лучше.

Эти слова Нагасэ произнесла с очень решительным выражением лица.

В этот день, как только наступило двенадцать, изменение произошло с Нагасэ и Ёсифуми Аоки.

Как выяснилось, Нагасэ внезапно стала [четырнадцатилетней], Аоки – [одиннадцатилетним].

– Итак, правило, о котором я говорила, можно считать установленным.  Что касается того, что феномен всегда происходит с двоими… это пока неясно. …И [четырнадцатилетними], очевидно, тоже можно становиться, – глядя на Нагасэ [14 лет], пробормотала Инаба. Тайти спросил:

– Что ты имеешь в виду?

Нагасэ [14 лет], естественно, изменилась мало по сравнению с тем случаем, когда превратилась в ребенка.

Она всего лишь выглядела чуть помладше нынешней Нагасэ, и ей вполне пошла ее собственная одежда.

– Похоже, перескок в возрасте определяется совершенно случайно. Если возможен вариант на два года от нашего возраста, значит, возможен и на два года от рождения?

– Видимо, так. …Как думаешь, экстремальный вариант с нулевым возрастом тоже возможен?

– …Надо приготовить бутылочку для грудничкового кормления… – с натянутой улыбкой произнесла Инаба.

Тайти и компания снова влезли в найденное вчера заброшенное здание.

Поскольку погода ожидалась холодная, они скинулись и купили керосиновый нагреватель. Он был дешевый и потому грел не ахти, но вместе с одеялами и карманными грелками делал холод вполне терпимым. До пяти часов подхватить простуду можно было не бояться.

Поскольку сегодня все изменившиеся оказались вполне старшего возраста, время они проводили без особых проблем.

Около трех часов дня зашел разговор о том, чтобы сходить купить чего-нибудь теплого.

– Давайте схожу я. …Или, может, лучше всем пойти?

Инаба уже подняла воротник пальто, готовясь выйти наружу.

– Всем пойти – ты имеешь в виду, взять с собой Нагасэ и Аоки, несмотря на их «возврат времени»? Думаешь, можно?

– Судя по всему, если изменение произошло, то до пяти они обратно уже не вернутся, а значит, где они будут до пяти, значения не имеет, так? А если в городе встретим знакомых, то вполне сможем отмазаться фразой вроде «это дети родственников наших друзей, они приехали на зимние каникулы, и мы им показываем город».

Да… это может сработать.

– Ну, если бы мы такой компанией заявились в караоке, это было бы другое дело, но, если мы просто будем болтаться здесь поблизости, вряд ли кто-то будет совать нос в наши дела. И главное… в конце года торчать по полдня в этой развалине – кошмар же! Дерьмо, мы сейчас должны греться в теплых комнатах!

– …Ты просто не хочешь идти наружу.

– Я тоже хочу пойти, – решительно подняла руку Нагасэ [14 лет].

Она была бодрой и энергичной девушкой. От нынешней Нагасэ ее отличало, пожалуй, лишь несколько меньшее ощущение «безбашенности».

– А что будут делать Юи и Ёсифуми? – поинтересовалась Инаба.

Аоки [11 лет] с головой ушел в какую-то игру на мобильнике.

– …Эй, Ёсифуми. Ты слушаешь? На улицу выйти не хочешь?

– Мм? Аа… Я тут играю, так что не особо.

– Пф, эти современные дети, которые даже из дому не выходят!

– Кто бы говорил.

Что это? Сегодня Инаба нарочно клоунствует, чтобы ее подкалывали?

– Тогда… одного его оставлять нельзя, поэтому я тоже останусь, – с ласковой улыбкой старшей сестры произнесла Кирияма.

– Эээ, извини. Сестра Наны, ты тоже можешь пойти.

Лицо Кириямы застыло.

Опять.

Аоки, подвергшийся «возврату времени», принял Юи Кирияму за родственницу Наны Нисино.

В комнате повисло неприятное молчание.

– А? Аоки-кун, ты с кем-то спутал Юи Кирияму-сан? – первой разбила это молчание Нагасэ [14 лет].

– А? В смысле?

– Ну, это же Кирияма-сан… Юи Кирияма-сан, так? Странный вопрос.

– …А… ээ, вот как… Ну да… вы реально похожи, но все-таки разные люди. Значит, Кирияма-сан?

Какое-то время Аоки [11 лет] пристально смотрел Кирияме в лицо, потом снова вернулся к игре. Похоже, его эта тема мало волновала.

– Эй, Юи, не…

– Н-ничего, все в порядке, – перебила Кирияма Инабу.

Она улыбалась, но улыбка эта была несколько неловкая.

– …Ни о чем не беспокойтесь. Если что случится, будьте на связи, – вновь повторила Инаба.

– Это… может, мне остаться? Чтобы Кирияма-сан тоже могла прогуляться.

– Н-не беспокойся за меня, Иори… тян. Все нормально.

Тайти тоже покинул комнату, ощущая легкое беспокойство за оставшихся вдвоем Аоки [11 лет] и Кирияму.

– Ууу, какая снаружи холодрыгааа…

Закутавшись в шарф по самый нос, Нагасэ [14 лет] зашагала по улице, потирая руки.

– Перчатки одолжить? – предложил Тайти. Нагасэ [14 лет] помотала головой.

– Не, я нормально. Спасибо, Тайти-сан.

– Не стесняйся, бери.

Он чуть ли не силком всучил ей перчатки. Какова связь между Нагасэ при «возврате времени» и изначальной Нагасэ, было толком непонятно, но ему не хотелось бы, чтобы она подхватила простуду.

– С… спасибо большое. …Хе-хе, теплые.

И Нагасэ [14 лет] мягко улыбнулась. Такая улыбка делает человека счастливым и порождает в нем желание сделать еще что-нибудь.

– Какое довольное лицо…

Инаба смотрела на Тайти холодными глазами.

– В качестве благодарности… Я люблю тебя, братик! – и Нагасэ [14 лет] обвила левую руку Тайти.

– Б-братик?!

Вроде бы Нагасэ [14 лет] обращалась к нему «Тайти-сан»…

– А? Мне казалось, Тайти-сану должно нравиться, когда его зовут братиком?

– Мне нравится! Но откуда ты знаешь?!

Ох, нечаянно он выдал свои вкусы.

– Мм, женская интуиция.

И по лицу Нагасэ [14 лет] расплылась ослепительная улыбка.

Тайти давно считал ее очень наблюдательной в том, что касается настроения других людей.

Но, возможно, это есть проявление таланта прежней Нагасэ подстраиваться под предпочтения окружающих?

Если так… она поистине страшный человек. Невероятно страшный.

И тут справа к Тайти приблизилось нечто окутанное страной агрессивной аурой.

– Сколько ты еще собираешься ручкаться и ухмыляться, б-ра-ти-к?

– Ай-ай-ай-ай-ай! Ухо, ухо-то за что?! Я извиняюсь, прости меня, Инаба!

– О, Инаба-сан с другой стороны? Хорошо тебе, Тайти-сан. По прекрасному цветку в каждой руке.

– Иори! Если б тебе не было [четырнадцать], я бы тебя за это не простила!

Воинственная Инаба.

– У одного цветка шипы, как у розы. Аай?!

– Тайти, мог бы и поделикатнее выражаться!

– А-ха-ха, вы двое отличная пара. Вы случайно не встречаетесь?

– Ч-что, со стороны похоже, будто мы с Тайти влюблены?..

– А то! Прям ощущение идеальной пары!

– Вот… вот как… Хорошая девочка, Иори-тян. Ладно, сегодня чем-нибудь особенным тебя угощу.

– Ух ты, даже Инабу она смогла подкупить…

Вот это Иори Нагасэ [14 лет].

По настойчивой рекомендации Нагасэ [14 лет] они устроились в рекреации в уголке хозяйственного магазина, чтобы попить кофе.

Для начала Тайти с Инабой купили кофе в автомате.

Потом протянули деньги Нагасэ [14 лет], но та почему-то покачала головой.

– Иори-тян?

– Извини, Тайти-сан! Мне тут хочется кое-что посмотреть, схожу одна!

И с этими словами она убежала.

– Что? Эй! И что, гоняться теперь за ней, что ли?!

Тайти запаниковал, но Инаба была само спокойствие.

– Мм, вряд ли она натворит что-то странное, так что все в порядке. А если наткнется на знакомых, они просто решат, что это кто-то очень похожий, и делу конец.

– Не, но…

Не следует ли им хоть немного снизить вероятность того, что тут начнет твориться хаос?

– Все в порядке, как ни странно.

И Инаба подула на чересчур горячий кофе.

– Инаба… Когда ты беспокоишься о чем-то, то беспокоишься чересчур сильно, но когда ты смелая, то тоже чересчур смелая.

– И такое разнообразие тебя притягивает?

– Н-ну, притягивает или нет, я не знаю, но…

Тайти никак не мог успокоиться, сидя в уютной атмосфере наедине с Инабой.

С его близким другом.

С человеком, который решительно признался, что влюблен в него.

А он, Тайти, ответил тогда, что любит другую девушку.

Но Инаба заявила, что не отступится.

Время текло в пустой болтовне.

Потом они смолкли.

Первой это молчание прервала Инаба.

– …К этому она и стремилась.

– А?

– В смысле, она слишком хорошо умеет читать атмосферу.

Инаба отпила кофе. По ее примеру Тайти тоже сделал глоток. Рот наполнился сладостью с горечью.

– …Проявила тактичность по отношению к нам?

– Скорее всего. Уж не знаю, по каким приметам и по каким эмоциям она вот так решила сделать.

– То есть это… то, что Нагасэ раньше говорила, что она ведет себя так, чтобы соответствовать окружению… да?

– Кто знает. Но что точно, так это то, что она у меня создала впечатление «хорошего и понимающего кохая».

Нагасэ [14 лет] – просто-напросто добросердечная девушка, отлично умеющая читать свое окружение?

Нагасэ [14 лет] – просто-напросто девушка, ведущая себя таким образом, чтобы окружение было ею довольно?

Или же Нагасэ [14 лет] включает в себя обе эти ипостаси?

– Ну, в общем, это особого значения не имеет… Дела прошлые. Так?

Серьезный взгляд Инабы впился в зрачки Тайти.

– …Ну да. Важно то, что «сейчас».

«Ну да…» – прошептала Инаба и опустила глаза.

– …Кстати, еще раз хочу спросить. Прежняя… [четырехлетняя] я какой была? Вчера я только немножко услышала.

– Послушный ребенок, который добросовестно делал то, что я говорил. И умный.

Тему «чмока» лучше не упоминать. Ни за что.

– …Даже как-то неловко, когда меня хвалят. Я была застенчивой?

– Ну… Ты боялась Нагасэ и Кирияму, но это потому, что они себя плохо вели…

– Боялась? Ну да… Я всегда чего-то боялась. …И сейчас боюсь.

Инаба смотрела куда-то в пространство.

Куда-то вдаль.

– Это было еще ничего, когда я была совсем мелкой, но в средней школе, когда я начала набираться всякой странной мудрости, это стало ужасно.

– Ужасно, говоришь…

– Так или иначе, «нынешняя» я не хотела бы, чтобы кто-то видел прежнюю меня… особенно ты. Это факт, с которым ничего не поделать.

– Но даже если мы увидим прошлые версии друг друга, в этом ничего такого нет. Инаба, ты же сама только что говорила, «дела прошлые»?

– Я стараюсь так думать. Но кое-что явно меняется. Это не то же, что слушать воспоминания и чьи-то рассказы. В этом феномене показываемся «полностью прошлые мы». Будет странно, если ничего не произойдет. Прямо сейчас Юи и Аоки… – Инаба смолкла, не закончив фразу.

Прошлый ты – это и ты, и не ты, но в итоге все-таки ты.

– Есть вещи, которые мы не хотим, чтобы кто-то знал. Есть вещи, которые мы не хотим знать о ком-то. И есть вещи, которые мы слава богу, что не знаем о ком-то. И еще есть вещи, которые нам самим не хотелось бы вспоминать, верно?

Прошлое – это не «здесь и сейчас».

Но что если прошлое станет видно «здесь и сейчас»?

– Что-то из этого запросто может послужить триггером для «какого-то решающего события».

– Но до сих пор… мы все вместе справлялись, верно? Значит, и в этот раз тоже… – произнес Тайти, пытаясь увидеть хоть что-то хорошее.

– Да, до сих пор все заканчивалось удачно. Каким-то чудом. Но нет никакой гарантии, что так будет и дальше. Если долго ходить по тонкому льду, рано или поздно обязательно провалишься.

И когда же настанет «этот момент»?

Успеют ли эти загадочные феномены, играющие с Тайти и его друзьями последние несколько месяцев, по-настоящему закончиться прежде, чем «этот момент» придет?

Или – неужели загадочные феномены так и будут продолжаться, пока «этот момент» не придет?..

– …В четыре года я себя еще не полностью осознавала, поэтому сейчас не помню, о чем думала тогда… – Инаба вдруг закусила ноготь, но тут же вынула палец изо рта. – Но с тех пор, как вчера закончился феномен, стали приходить мысли. Не могу нормально выразить их словами, но детские эмоции смутно вспоминаются… Чистые и сильные, они меня как будто захлестнули…

Инаба прижала руки к груди.

Тайти даже представить себе не мог, что сейчас творится в груди у остальных.

С ним-то феномен не происходил.

– Сначала, когда случилось это «физическое изменение», я подумала, каким же адом это станет. Раз это нельзя никому позволять видеть, не придется ли нам жить в бегах? Но когда поняла, что есть некоторые ограничения, возникло ощущение, что как-нибудь мы все же прорвемся… Но все-таки ад остался адом, – сказала Инаба. – Эх, что-то я много болтаю. Сказать-то я хочу всего одну вещь. Черт, трудная я женщина.

Самоуничижительно улыбнувшись, Инаба заглянула Тайти в глаза. Ее зрачки подрагивали.

– Я тревожусь, Тайти. Я… тревожусь.

Инаба, ничего не приглаживая, честно демонстрировала свою слабость.

Но Тайти унять ее тревогу был не в силах.

– Все будет хорошо…

Он мог дать ей лишь неискреннее утешение.

Возможно, Инаба поверила – она выдавила улыбку.

Почему он даже «все будет хорошо» не может произнести с убежденностью?

Возможно, потому, что…

– Кстати… Халикакабу стоит прийти объясниться побыстрее.

– А… – вырвалось у Тайти, но он тут же поспешно закрыл рот.

Инаба вроде бы ничего не заметила.

Этот феномен устроил не Халикакаб.

Знал об этом только Тайти.

Номер Два на этой стадии показывался лишь ему. Из последних слов Инабы это было совершенно ясно.

Поэтому будут остальные в безопасности или нет, сейчас зависело лишь от действий Тайти.

– Я не желаю с ним встречаться больше никогда, но… когда такое происходит, мне хочется поскорее с ним увидеться и повыуживать из него информацию… Странное ощущение.

Тайти не мог ни положиться на аналитические способности Инабы, ни обратиться к коллективной мудрости друзей.

Судьба всех лежала на его плечах.

Когда пробило пять, Нагасэ [14 лет] и Аоки [11 лет] вернулись.

Сразу после этого Нагасэ застонала и обхватила голову руками.

На поспешный вопрос «Ты как?» Нагасэ ответила: «Слегка голова кружится». Цвет лица у нее был малость нездоровый. Она точно в порядке?

– Это будет повторяться? – пробормотала Инаба, когда все вместе прибирались в своем уголке.

Поскольку сейчас это место стало их базой, они решили оставить здесь то, что можно оставить.

Заговорил Аоки.

– Ну, хорошо уже то, что мы знаем, когда это произойдет, правда? Достаточно это время пережить, и все будет окей.

– И-мен-но! И здорово, что сейчас зимние каникулы и нам не надо ходить в школу! Ну, правда, днем приходится уходить из дома.

Еще недавно Нагасэ, по-видимому, было нехорошо, но сейчас она вернула себе прежнюю бодрость.

– Но если это продлится до Нового года… Как мы объясним родителям, почему нас дома нет… – уныло произнесла Кирияма.

– А! – воскликнула Нагасэ. – Я и забыла про эти новогодние дела. Потому что дома почти не бываю. Кто-нибудь из вас собирается ехать к бабушкам-дедушкам?

– У моих таких планов нет, – ответил Тайти.

У остальных тоже проблем не ожидалось: либо их родственники жили рядом, либо всей семье ехать к ним было необязательно.

– Это здорово, что нам не обязательно возвращаться домой. Да, днем мы не дома, но по вечерам всегда будем приходить, а тем, с кем изменений не произошло, можно возвращаться и днем, так что мы сможем не вызвать подозрений.

– Но нам лучше держаться вместе! Нужен настрой на то, чтоб поддерживать друг друга! – с напором заявил Аоки.

Инаба прыснула.

– Да уж… Ладно, тогда давайте изо всех сил мыслить позитивно. Если подумать, мы так можем все зимние каникулы провести вместе, верно? Если воздержимся от безрассудства, то сможем и наружу выходить, – сказала Инаба. После чего Нагасэ жизнерадостно добавила:

– Надо непременно пойти в храм под Новый год! Обязательно надо новогодних моти поесть, моти. А в первую очередь – праздничную собу! …Ой, но если у меня случится «возврат времени», я же ничего не запомню… Это ведь то же самое, что вовсе не есть?! Я в шоке!

– В таком положении ты еще и о еде беспокоишься! – подковырнул ее Тайти, думая про себя: «Вот это сила духа!»

– И потом, если кто-нибудь станет ребенком, это будет еще более прикольное событие! Ой, увидеть бы мини-Инабу еще разок!..

Какая-то она даже чересчур энергичная.

На «мини-Инабу» среагировала и Кирияма.

– Я, я тоже хочу встретиться с маленькой Инабой! Она просто невероятно миленькая. Если еще раз встречусь… муфф…

– Что еще за «муфф»?! Что ты затеваешь, Юи?! – с некоторым напряжением спросила Инаба.

Обожающая все миленькое ученица старшей школы Юи Кирияма (16 лет).

– М? А если выпадет шанс встретиться с маленькой Иори… мюфф…

– Твое «мюфф» еще пострашней, чем «муфф», Юи! Не смей делать со мной то, что я делала с мини-Инабан, слышишь?!

– Ты делала со мной гадости, которые не хочешь, чтобы делали с тобой? Ах ты!..

– Эй, Тайти. Чисто на всякий случай хочу убедиться: со мной ничего такого не… – встревоженно поинтересовался Аоки. Тайти, чтобы его успокоить, четко и решительно ответил:

– С тобой ничего такого не делали.

– Ну слава богу… стоп, или я зря радуюсь?! Вообще-то ребенком я тоже был миленький!

Трудный парень.

Комната, освещенная лишь лампой, казалась необычайно светлой.

«Потрясающе», – подумал Тайти.

Сила товарищей по КрИКу была способна разогнать темноту.

Пусть сам Тайти был бессилен, но он поклялся самому себе сделать все, на что способен, чтобы превзойти «феномен возврата времени».

Занозой для него было то, что Кирияма и Аоки почти не разговаривали.

+  +  +

Младшая дочь семьи Кирияма, Андзу Кирияма, ответила на телефонный звонок от человека, после долгого перерыва вновь встреченного ею совсем недавно и обменявшегося с ней координатами.

«Андзу-тян, ты тоже не знаешь, почему твоя сестра забросила каратэ?»

Позвонила ей ровесница Юи и ее соперница по каратэ Тинацу Михаси.

– Да, она никак не рассказывает…

Похоже, Михаси очень не нравилось, что Юи перестала заниматься каратэ.

«И она сейчас ходит в какой-то непонятный кружок?»

– Он называется «Кружок изучения культуры»… А, и в последнее время из-за каких-то обязательных кружковых мероприятий она днем совсем не бывает дома.

«Они чем-то заняты до самого конца года, и ты не знаешь чем… Что за дела…»

– Но сестрица об этом кружке всегда с такой радостью рассказывает. Она с тех самых пор, как бросила каратэ, стала совсем пустой и вялой, а сейчас я вижу, что бодрость к ней потихоньку возвращается, так что, думаю, хорошо, что она вступила в этот кружок.

Это факт, с которым не поспоришь.

«…Вот… как…»

– Кстати, похоже, она и в канун Нового года, и первого января тоже уйдет по кружковым делам. Папа считает, что Новый год она должна провести с семьей, они чуть не поругались из-за этого.

«Даже так…»

А в самом деле, что они там делают, подумала Андзу.

Если смотреть на картину в целом – Юи действительно стала бодрей, однако в последние месяцы у нее и манера речи изменилась, и хикикомори она ненадолго стала – в общем, много странностей. И это, по-видимому, тоже имело какое-то отношение к кружку.

«Думаю, надо мне с ней еще разок встретиться… Нужно выяснить, чем сейчас Кирияма занимается… Что за мероприятия у них в кружке?»

– Не знаю. Раз сейчас зимние каникулы, значит, вряд ли это в школе. И еще: недавно она искала детскую одежду и тащила из дома одеяла. Все больше непонятных вещей она делает…

Да, если вдуматься, последнее время Юи… просто ужасно странная.

Настолько, что уже есть повод для беспокойства.

«Нужно удостовериться по-настоящему… Может, мне за ней следить?»

– А? Следить… то есть шпионить за ней?

«Не, ну, естественно, ничего такого эдакого я не собираюсь…»

– А, эмм, это… Можно мне с тобой?!

В конце концов случилось то, чего они боялись.

Тайти Яэгаси был в шоке.

Он понимал, что когда-нибудь это может произойти.

Но в душе отмахивался: «Да нет, невозможно».

В этот день «феномен возврата времени» произошел с Иори Нагасэ и Ёсифуми Аоки.

Аоки стало [12 лет]. Это нормально.

Проблема была в Нагасэ.

– Уа!

– Не уакай, Иори! Стоп, эй?! С тебя одежда сваливается!

Юи Кирияма в полной растерянности – держала на руках младенца.

Да, Иори Нагасэ стала младенцем!

– Что стоишь столбом, Тайти! Очнись! – и Инаба безжалостно хлопнула его по щеке.

– …Ай! Прости, попытался чуток сбежать от реальности.

– Не то чтоб я тебя не понимала, но…

Инаба тоже была в унынии.

– Так, ладно, что нам необходимо? Одежда, которая у нас тут есть, подойдет?

– Естественно, для младенцев нужна одежда для младенцев! Они же не могут усидеть на месте! – прокричала Кирияма на вопрос Тайти.

– А, да. Надо, наверно, и подгузники приготовить? И что-нибудь из питания? Младенцы, разумеется, пьют мо-…

Взгляд Тайти сдвинулся и уперся в некую точку на теле Инабы.

«Нет, не это», – подумал Тайти и, подняв взгляд, обнаружил, что щеки Инабы чуть порозовели.

– …Юные девы грудью не кормят, понял?!

– П-прости меня! Просто ассоциация, не больше!

– Ээ, грудью?

– Ёсифуми! На эротические слова не смей реагировать!

– Аай?!

Инаба стукнула Аоки [12 лет].

До сих пор слово «грудь» эротическим вроде не считалось.

– И вообще, ей уже около года, так что ей можно давать нашу еду, только в легкоусвояемой форме.

– По-понятно.

«Ох уж», – было написано на неверящем лице Инабы.

– Ну… если бы это был ты, я, может, и дала бы тебе пососать.

– Бххх?!

Тайти закашлялся, как никогда в жизни не закашливался.

– Естественно, я соврала.

– За-за-зачем ты так соврала?!

Он ведь на миг это себе представил!

– …Но можем и претворить это в жизнь, а? – Инаба манящим взглядом указала на свою грудь.

– Не… это… ну…

Раздался тупой металлический стук.

Похоже, Кирияма зачем-то пнула офисный стол.

– А ну прекратили свои похабные разговоры и двинули покупать то, что нааадооо!

Кирияма была в ярости. Даже лицо побагровело.

– Уэ… слушаюсь.

Напуганная громким голосом, Нагасэ [1 год (предположительно)] громко заплакала.

– Ой, ой, прости, Иори-тян! Не плачь! Я виновата, что стала кричать! Вот, молодец, молодец…

– Молодец, молодец, Ёсифуми!

– Ёсифуми, прекрати нести ерунду, как младшешкольник!

– …Ну, вообще-то он и есть младшешкольник, – подколол Тайти Инабу в ответ на ее возглас. Действительно, Аоки [12 лет] вел себя несколько по-детски.

У Тайти было предчувствие, что сегодня еще будут странные дела.

Так или иначе, Тайти с Инабой бегом отправились за покупками, облачили младенца в подгузники и грудничковую одежду, и ситуация более-менее устаканилась. Детское питание они тоже принесли.

– Младенца, наверное, надо согревать больше обычного?

Кирияма разостлала одеяла на достаточно большой площади, чтобы можно было лежать, и присматривала за Нагасэ [1 год].

В последнее время она часто выглядела подавленной, но сейчас, когда пыталась понять, что ей делать с Нагасэ [1 год], была веселее обычного.

– И тем не менее к обогревателю ее близко не подноси. Юи, расположись между ней и обогревателем, – дала указание Инаба.

Поскольку Нагасэ [1 год] умела ползать, и довольно быстро, была опасность, что она прикоснется к керосиновому обогревателю.

Аоки [12 лет] сидел на стуле и играл во что-то на мобильнике.

Аоки-ребенку достаточно было дать игру, и он вел себя послушно, так что в определенном смысле с ним было проще всего.

– Уууу… Уэуууааа… – начала хныкать Нагасэ [1 год].

– Что случилось? Все хорошо. Баю-бай, баю-бай.

Кирияма, обнимая ребенка, принялась его укачивать, но получалось у нее не очень.

– …Что с ней? Кушать, по-моему, не хочет… Может, хочет спать? – ломала голову Кирияма. Инаба рядом с ней тихо пробормотала:

– …Или… подгузник?

Смена подгузника.

Процедура, которой невозможно избежать, если растишь младенца.

Вообще при смене детского подгузника мало кто будет возражать, если мужчина меняет подгузник девочке или наоборот.

Но этот конкретный ребенок – мало того, что ребенок, так еще и одноклассница Тайти.

Возникают разные вопросы этического характера.

– …Судя по запаху… это «по-большому»… – принюхавшись, сказала Инаба.

– Уэ, воняет какашками! Воняет какашками!

– Я тут стараюсь культурно выражаться, так что, Ёсифуми, прекрати говорить «какашки»! Да еще два раза сказал «какашки»!

– …Инаба, ты тоже прекрати. Ты же девочка. И, кстати, ты тоже сказала это два раза.

Не то чтобы Тайти это сильно не нравилось, но он думал, что Инабе от таких слов лучше воздерживаться.

– Ээ… извините. Мой нос не очень хорошо чувствует запахи…

Кирияма положила Нагасэ [1 год] на одеяло.

– Так… эммм… ну… и что теперь?.. – Кирияма приложила руку к бровям. – …Что делать, Инаба?!

– Ну… снять одежду, потом быстро снять подгузник, грязную часть вытереть, снова надеть – вроде бы так?

– Звучит просто, но я же в первый раз… И ребенок все время дергается… Инаба, помоги!

– …Неа. Как-то это грязно.

Безответственная особа, если учесть, что другими она командует.

– Грязно ей! А какой у нас выход?! Блин… Тайти, ну хоть ты помоги, а?

– Я же не умею?

– Но, но я одна никак!

– …Ладно. Постараюсь помочь.

«Это всего лишь навсего смена подгузника у младенца», – подумал Тайти и подошел к Кирияме.

– Эээ… какой задачей заняться мне? Давай я начну раздевать… угааа?!

По чьей-то вине шея Тайти изогнулась буквой зю. Ему показалось, что сейчас у него голова отвалится.

– Все-таки я этим займусь, отойди, Тайти! Хоть у нас и «возврат времени», сверкать жопой перед одноклассником не годится!

– А недостаточно было словами объяснить?! – искренне возмутился Тайти.

Кирияма подала Нагасэ [1 год] яблочный сок в специальном детском стаканчике с соломинкой. Тайти и Инаба рассеянно наблюдали.

– …Кстати, Тайти, с тобой изменения не происходит, это уже совершенно точно, – ни с того ни с сего сказала Инаба.

– Похоже… на то, – как можно более небрежным тоном ответил Тайти.

– Какое-то неуютное ощущение, – пробормотала Инаба, затем продолжила нормальным голосом: – Феномен происходит только с четверыми, а главное – Халикакаб до сих пор не появился.

Грызя ноготь, Инаба углубилась в свои мысли.

– Неужели на этот раз… кукловод кто-то другой, не Халикакаб?.. Тайти, что думаешь?

«Как она умудрилась до этого догадаться?» – подумал Тайти.

Его пульс резко подскочил.

Что ей ответить?

Возможно, следует выполнить обещание, данное Номеру Два.

С другой стороны, возможно, если предоставить Инабе эту информацию и посоветоваться с ней, удастся найти более удачный выход.

– Ну, девяносто девять процентов, что, кроме Халикакаба, таких просто нет, – продолжила Инаба, похоже, и не ожидавшая какого-то ответа, пока Тайти молчал, а потом сменила тему. – Ладно, здесь все время сидеть как-то уныло, может, выйдем наружу, подышим свежим воздухом? Погода хорошая.

При этих словах Инабы Аоки [12 лет], похоже, как раз закончивший игру, встал.

– Я тоже хочу пойти!

– Отличный настрой, Ёсифуми. Дети должны гулять, – кивнула Инаба.

– Юи, ты тоже идешь?

– А?.. Но Иори же…

– Не хочу, чтобы ребенок постоянно сидел в этой комнате, которую чистой никак не назовешь. Давай, идем.

В итоге, понукаемые настойчивой Инабой, все решили выйти на прогулку.

Забытым кем-то на пустыре мячом они играли в футбол (в основном Тайти и Аоки [12 лет], периодически к ним присоединялась Кирияма), и время летело незаметно. Начало темнеть.

Инаба велела собираться.

– Ну чегооо, уже всё, что ли?

Все это время носившийся Аоки [12 лет] был по-прежнему полон энергии.

– Да… уже хватит.

Тайти, наоборот, совершенно вымотался. Вот что значит недостаточная физическая активность.

– Слабааак.

– Гх… Когда-нибудь ты повзрослеешь и тоже станешь таким же.

– …Тайти. Эту фразу тебе надо произносить в будущем, когда ты наберешь года и станешь папой, – сказала Кирияма, глядя на него сочувственно.

Один раз Аоки [12 лет] вновь принял Кирияму за старшую сестру Наны Нисино, и Тайти перепугался, однако Кирияма особой реакции не выказала. Похоже, она решила не забивать себе этим голову.

– Однако… не думала я, что когда-нибудь буду идти по улице, обнимая Иори… – пробормотала Инаба.

Нагасэ [1 год] трепыхалась у Инабы на руках.

– Но это правильно, что ребенок столько времени был на холоде? – слегка беспокоясь, спросил Тайти.

– Я поэтому и решила, что лучше вернуться пораньше, но… похоже, она в полном порядке. Эй, не хватай меня за подбородок, Иори. Там ничего нет.

За этими разговорами Тайти и компания уже почти добрались до своего заброшенного здания, как вдруг…

– Эй, постойте, вы там! – раздался знакомый голос.

Тайти обернулся на голос – из-за дома выходила девушка с собранными в хвост волосами.

Кажется, с ней он встречался четыре дня назад – это знакомая Кириямы, с которой она вместе занималась каратэ, ее зовут…

– Ми, Михаси-сан?.. – вырвалось у Кириямы.

Точно, Михаси. Тинацу Михаси.

Михаси дрожала, точно сдерживая гнев.

– Это кто такая? – озадаченно спросила Инаба. Тайти вкратце объяснил.

– Сестрица!

Из-за дома выскочил кто-то еще.

Девушка с решительным взглядом и короткострижеными каштановыми волосами, придающими ей энергичный вид.

Вроде бы Тайти ее где-то видел… Он стал копаться в воспоминаниях.

– А, Андзу?! – воскликнула на этот раз Кирияма.

Тайти вспомнил. Андзу Кирияма, младшая сестра Юи Кириямы.

Он с ней встречался лицом к лицу… нет, немного не так: во время обмена душами он с ней встречался, когда был в теле Кириямы.

Она была очень похожа на старшую сестру, только повыше ростом.

Внезапно появившиеся Михаси и сестра Кириямы быстрым шагом двинулись к Тайти и компании и остановились прямо перед ними.

– И что все это значит? – обвиняющим тоном спросила Михаси у Кириямы.

– В смысле, что это значит?..

– Не строй из себя дурочку. Чем вы занимаетесь в этом доме?

– Сестрица! Мы всё видели! Вы самовольно вломились в здание, которое назначено под снос! Так нельзя!

Они что, следили?

Тайти забегал глазами по сторонам, не зная, что делать. Инаба молча наблюдала – похоже, ждала, как будут развиваться события.

– И главный вопрос… кто этот младенец и этот ребенок?!

Михаси от гнева распахнула глаза.

– Когда вы туда вошли, их с вами не было, так?! И где другие двое, которые были с вами утром?!

Похоже, она была и в растерянности тоже.

– Вот именно, сестрица! Еще с того раза, когда я видела этих двоих, которые возвращались с сумкой детского магазина, я подумала, что это подозрительно!

– Неужели вы следили за домом все это время? – поинтересовалась Инаба у Михаси и сестры Кириямы.

– И что, если так? – не скрывая настороженности, ответила Михаси.

Однако Инаба сохраняла спокойствие, не выказывая ни малейшей растерянности. Чего еще ждать от Химэко Инабы.

– …Паршиво.

Похоже, действительно паршиво. Что за дела, Химэко Инаба?

– И мало того, когда мы туда заглянули…

– Ии?! Михаси-сан, ты и до такого дошла?! – переполошенно спросила Кирияма.

– А что, можно подумать, вам туда кто-то разрешил входить? …Так вот, когда мы заглянули, там была еда, и одеяла, и лампа, и нагреватель, и…

Пока Михаси перечисляла, ее брови хмурились все сильнее.

– …Но самое непонятное – одежда всех размеров! Для чего вам это?!

– Сестрица, ты когда у мамы спрашивала «старую одежду», я еще тогда подумала, зачем она тебе, а она, оказывается, тут!

– В общем… (Михаси)

– …будьте любезны… (сестра Кириямы)

– …объясниться!!! (хором)

Обе нажимали просто яростно.

– Нуу… это…

Кирияма под их напором не знала, что говорить.

– Мда… Это действительно неприятно, – сказала Инаба. Тайти ответил:

– Да уж… Похоже, они многое увидели…

– Нет, дело не только в этом. Главное другое: если мы так и будем продолжать, то угодим в пять часов.

– А…

Ровно в пять часов Нагасэ [1 год] и Аоки [12 лет] резко станут прежними собой.

– Это, это же очень серьезно!

– Ага, серьезно.

– Тогда чего ты это так спокойно говоришь?!

Времени было пугающе мало. Ты в порядке, Химэко Инаба?

– Я думала, что нам делать. Поскольку внутри они уже всё видели, идея с родственниками… вряд ли. Отмазку-то я придумала, но на объяснение уйдет много времени, так что… в итоге я решила удрать.

– …А?

– Прихвачу Иори с Аоки и вернусь туда. А вы их задержите.

– Х-хорошо. …Стоп, что?!

Инаба, по-прежнему прижимая к груди Нагасэ [1 год], схватила за руку Аоки [12 лет] и приготовилась стартовать.

– …Ай? Эй, вы куда?! – заметив ее движение, крикнула Михаси. – Блин, ты вообще кто?! – спросила она уже у Аоки [12 лет].

– А? Я… ааай!

– Заткнись! И беги!

– Не, не бей!

– Уаа, уаа!

– Иори, ты тоже цыц!

И Инаба побежала прочь, таща с собой Аоки [12 лет] и Нагасэ [1 год].

– А ну стойте… что?

Михаси бросилась было в погоню, но Тайти преградил ей путь.

– …На вопрос «что?» ответить проблематично.

– Ну ладно. Тогда вас двоих буду спрашивать, – и Михаси фыркнула. – Для начала – что это за ребенок?

– Эээ, ребенок наших знакомых… – поглядывая на Тайти в поисках поддержки, нерешительно пробормотала Кирияма.

– Сестрица, ты все время смотришь на этого парня… Ой! Не может быть! – младшая сестра Кириямы распахнула глаза. – Не-не-неужели тот ребенок – это ребенок сестрицы и этого человека?!

– Это не мой ребенок! Когда я была беременной, а?!

– А, ну да. Тогда… мама – это та девушка, которая его держала?!

– Нет!

– Дааа? Значит, если папа – вот этот парень…

– Не надо этих «если»! Первоклассники старшей школы родителями не бывают!

– Но, но бывают же исключения?

– Конечно, исключения бывают… но не в этом случае!

– Тогда как иначе объяснить этот любовный треугольник?!

– С какого перепугу тут взялся любовный треугольник?!

– Сестрица, и та красотка, и этот парень… а? Что-то он мне… он очень подходит под слова сестрицы насчет «много чего хорошего»?..

– Т-т-т-ты! А ну иди сюда! Живо!

Под ошарашенными взглядами Тайти и Михаси Кирияма (старшая) уволокла Кирияму (младшую) за угол.

Несколько минут спустя вернулась только старшая из Кириям (все это время между оставшимися вдвоем Тайти и Михаси висело неловкое молчание).

– …Что ты сделала? – поинтересовался Тайти.

– Ну… воспользовалась властью старшей сестры. …Устала я, – ответила Кирияма, утирая пот со лба.

Тайти показалось, что он слышал тихий плач, но, наверное, лишь показалось.

– Она хорошая девочка, но… иногда у нее слишком буйное воображение.

– …Похоже на то.

Судя по всему, этот вопрос должен решаться сугубо между сестрами, поэтому Тайти решил не встревать.

Похоже, в семье Кирияма шумно круглый год.

– Андзу-тян ты отправила домой, но я-то все еще здесь, может, хватит меня игнорировать?

Михаси, на которую все это время никто не обращал внимания, смотрела набычившись. Детское и по-своему миленькое выражение лица.

– А… Эммм…

В общем, Тайти и Кирияме удалось отчасти обманом, отчасти лестью, отчасти открытостью кое-как убедить Михаси, что они всё объяснят как следует в другой раз.

– …Ну ладно. Хаа…

Михаси тоже, по-видимому, устала. Ничего удивительного – она же с середины дня караулила.

– Ну, пока, Михаси-сан. …Идем, Тайти?

Из Кириямы ушло напряжение.

Когда Михаси это увидела, ее лицо исказилось.

Какая именно эмоция ею овладела, Тайти, даже глядя с близкого расстояния, понять не сумел.

– Скажи, Кирияма… какие у вашего кружка мероприятия?

– А? Мероприятия? Нуу, мы называемся «кружок изучения культуры»… Мы постоянно тусуемся у себя в кабинете, разговариваем, играем, делаем кто что хочет…

– Кирияма… Хоть бы рассказала о чем-то, что похоже на мероприятия.

– А, ну, это тоже есть. Так… мы каждый месяц выпускаем газету, которая называется «Новости КрИКа», туда каждый пишет статьи о том, что ему нравится… а? Это что, получается, мы просто все время делаем то, что нам нравится?!

– …Ты это только что поняла?

О чем она раньше думала во время кружковых мероприятий?

– То есть… вы просто играетесь?

Спросила, как уколола.

– Можно сказать и так, но…

– Какая в этом цель? – не дав Кирияме закончить фразу, спросила Михаси.

– Цель… как бы это сказать…

Лицо Кириямы застыло.

– Кирияма, ты сейчас к чему-нибудь стремишься?

– Я, я стремлюсь…

Не зная, как продолжить, не в силах найти выход, Кирияма смолкла.

– …Кирияма, ради чего ты живешь?

– Ради чего я… Это…

Кирияма улыбнулась туманно и чуточку самоуничижительно.

Почему-то такая реакция Кириямы оскорбила Михаси.

– Ты просто ссыкло!.. Кончай уже!

– С какой… с какой радости я должна выслушивать твои обвинения?!

Сдетонировав, видимо, от гнева Михаси, Кирияма тоже распалилась.

– Куда делась та, клевая Юи Кирияма?!

– Зачем ты вспоминаешь меня из детства?!

– Потому что сейчас ты по сравнению с той тобой просто никакая!

– Что плохого в том, что человек меняется?! И я ничего не хочу слышать о прошлом!

«Не хочу слышать»… У Михаси стало такое выражение лица, будто ее предали.

– Значит… твои тогдашние слова были враньем?! То обещание, которое ты мне дала?!

– Сказала же, ничего не хочу слышать ни о каких обещаниях!

После этих слов лицо Михаси исказилось, будто она готова была расплакаться.

– Что, что ты…

Глядя на выражение лица Михаси, Кирияма тоже как-то сдулась.

Стиснув зубы, Михаси сняла и отбросила черный блузон.

Тайти оказался в нужном месте и поймал его в воздухе.

– Я тебя разбужу. …Сразись со мной.

На миг Кирияма, похоже, растерялась, но тут же ее губы изогнулись в улыбке.

Какая-то угрюмая, мрачная улыбка.

– …Михаси-сан, ты хоть раз меня побеждала?

Кирияма расстегнула и скинула пальто.

Тайти поймал и его.

Почему ему пришлось играть эту роль?

Несколько странная роль для мужчины.

– Тайти, подай сигнал.

– П-понял.

Обычному человеку по уровню боевого духа до этих двух девушек было далеко. Тайти удовлетворился ролью наблюдателя.

– Ну… ха… хадзимэ![1]

В тот же момент, когда Тайти подал команду начать, обе девушки ринулись вперед.

Порыв ветра.

Дрожь земли.

В тот самый миг, когда Тайти ощутил эту галлюцинацию, дистанция между сражающимися исчезла.

Какой невидимый обмен ударами и тактическими приемами там произошел, он не понял.

Но исход стал ясен сразу же.

Тинацу Михаси нанесла правой ногой удар в голову Юи Кирияме и застыла.

Остановила правый верхний удар за миг до контакта.

– …Обычно ведь так не заканчивалось, а?

Михаси медленно опустила ногу.

– Слабачка.

Одно-единственное слово бросила через плечо.

Потом продолжила:

– Эти три года… ты чем занималась?

Кирияма стояла столбом, она была в шоке.

– Я… у меня… – наконец выдавила она полным слез голосом, – …просто не было выхода!

На этот горестный вопль…

– И?

…Михаси отреагировала холодно.

У Кириямы были разные обстоятельства. В случившемся не было ее вины.

Тем не менее она стояла на месте – это факт.

И в зависимости от ситуации этот факт мог оказаться для нее всем.

Причины значения не имели.

– Если не было выхода, скажи, почему не было выхода.

Несмотря на это требование Михаси, Кирияма могла лишь хранить молчание.

– В итоге сказать тебе нечего. …Ну и ладно.

Выхватив у Тайти свой блузон, Михаси удалилась.

Когда они вернулись, Нагасэ и Аоки, которые вроде бы уже должны были стать прежними, все еще оставались в возрасте [1 год] и [12 лет].

– Извините, я ошиблась со временем. На самом деле небольшой запас у нас, похоже, еще был, – извинилась Инаба. Нечасто такое случалось. – Вы как, в порядке?

– Более-менее. Но поделись с нами «отмазкой», которую ты придумала.

– Конечно, конечно. Но, хоть нас и засекли, мы на удивление легко отделались… Ну, это благодаря тому, что они знакомы только с Юи и что Юи не была в состоянии «возврата времени». …Кстати, – Инаба кинула взгляд на Кирияму. – Почему у нее такой подавленный вид, будто произошел конец света?

Кирияма, вся бледная, съежилась на стуле в уголке.

– Ну, в общем…

Едва Тайти начал объяснять, Аоки [12 лет] кубарем скатился со своего стула.

– Сестра Наны, держи хвост пистолетом! …Ой, я, кажется, обознался, но я был абсолютно уверен…

– Заткнись! Кто вообще эта Нана Нисино?! Я Юи Кирияма! – внезапно взорвалась Кирияма.

– А… это… п-про… сти… – с трудом пробормотал застывший на месте Аоки [12 лет].

– …Э, а, нет-нет! – Кирияму явно ошеломило, что он перед ней извинился. – Это я… это я извиняюсь… за то, что ни с того ни с сего на тебя накричала… Ты ничего плохого не сделал… Пожалуйста, прости…

Несмотря на слова Аоки [12 лет], что «хватит, хватит уже», Кирияма все продолжала извиняться.

Что-то разваливалось прямо у Тайти на глазах.

Это было видно невооруженным глазом.

Но Тайти, не вовлеченный, по-видимому, в феномен на этот раз, не очень хорошо понимал чувства остальных.

Кроме того, проблемы касались только непосредственно вовлеченных, посторонний касаться их не имел права.

В настоящем изменить прошлое невозможно.

Пути вперед не видно.

+  +  +

Судя по всему, он, Ёсифуми Аоки, став ребенком, опять принял Юи Кирияму за старшую сестру Наны Нисино.

Несмотря на то, что у Наны не было старшей сестры.

Но «он из прошлого», не знающий, есть у нее сестра или нет, при первом взгляде на Юи тут же принимал ее за родственницу Наны.

«Какой же я дурак». Ему захотелось ударить самого себя.

«Ладно, давайте попробуем стукнуть себя по лицу».

Бам.

Больно.

Что неудивительно.

Внешнее сходство он не мог не признать.

Чуть раскосые глаза. Форма бровей. Силуэт. И длинные светло-каштановые волосы.

Сказать, что они похожи как две капли воды, было бы преувеличением, но сходство было достаточным, чтобы предположить кровное родство.

С Наной Нисино он познакомился не то в третьем, не то в четвертом классе начальной школы.

Их знакомство было – клише из клише… Он наткнулся на испуганную девочку, к которой цеплялись какие-то странные типы, схватил ее за руку, и они вместе удрали.

Потом он проводил ее до дома и обнаружил, что они живут недалеко друг от друга. Родителям Наны он понравился, и позже он и Нана иногда играли вместе.

Проводить время с Наной было радостно.

Нане, по-видимому, тоже.

Они продолжали общаться. В средней школе Нана ему призналась, и они стали встречаться.

Хоть это и называлось «встречаться», все же это была любовь первоклассников средней школы. Не втюренность по уши, когда двое не в силах отцепиться друг от друга.

Они просто ходили вместе в кино, в магазины, в парк развлечений, вместе играли.

Они даже не целовались. Максимум – держались за руки.

Не правильнее ли было бы это называть не «встречаться», а «быть чуть больше, чем друзьями»? Да, похоже, так оно и было.

Однако в то время он действительно любил Нану Нисино.

Побывав прошлым собой, вспомнив свои прошлые чувства, он в этом не сомневался.

Но когда они закончили первый класс, родителям Наны из-за работы пришлось переехать.

Как и признание в любви, предложение разойтись тоже пришло от Наны.

Она сказала, что они больше не смогут видеться.

Не то чтобы она уезжала в далекую страну, но для тринадцатилетних и несколько сотен километров – очень далеко.

Похоже, у них не было иного выхода, кроме как расстаться.

Но такова любовь уровня средней школы, не так ли?

Может ли ребенок любить на расстоянии?

Так закончилась первая любовь Ёсифуми Аоки.

Он любил.

Сильно любил.

Очень сильно любил.

Но эта любовь закончилась.

Закончилась – вроде как.

Куда же тогда исчезло это чувство, это «люблю»?

Может, оно все еще осталось внутри него?

А если оно все еще осталось…

Он нынешний любит Юи Кирияму.

Вне всяких сомнений, искренне, всем сердцем.

Главное, основное, почему он полюбил Юи, это… инстинкт.

Но инстинкт… что это?

Почему он не мог думать ни о ком, кроме Юи?

Неужели потому, что Юи похожа на Нану?..

Неужели на самом деле он все это время любит Нану Нисино, и в Юи Кирияме он видит Нану Нисино?

Нет-нет, этого не может быть.

Не. Может. Быть.

Про Нану он даже не вспоминал в последнее время.

Даже не думал о ней.

Но что если думал, только бессознательно?..

Совсем недавно он бы от этого со смехом отмахнулся, типа «Бессознательно думать – что за фигня!».

Но теперь, когда в груди у него пылают тогдашнее чувство любви к Нане и нынешнее чувство любви к Юи, он уже не в силах отрицать такую возможность.

Несомненно, сейчас в нем очень сильнО «люблю» к Юи.

Потому что они долгое время рядом.

Но если бы здесь была Нана?

Кому бы он тогда сказал «люблю»?

Даже вообразить это он не мог.

Потому что у «люблю» нет формы.

Потому что «люблю» невозможно выразить в числах.

Потому что он не знает, что надо делать, чтобы получилось «люблю».

Имеет ли он, вот такой, право на «люблю»?

Нынешний он не способен ни бежать, ни даже идти вперед.

Он сомневался. Он колебался. Он топтался на месте.

Может ли он любить Юи и дальше?

Юи его…

Возможно, он худший из худших, но иногда все-таки его посещает мысль:

Если бы Юи на него как следует посмотрела…

Он долгое время говорил Юи «люблю».

Если бы это «люблю» в его сердце хоть чуть-чуть до нее дотянулось, то он бы стал стараться еще сильней.

Он как следует ей признавался.

Причем многократно.

Пытался открыть ей это свое «люблю».

Но насколько он сумел донести это чувство до Юи?

Сколько этого чувства скопилось в ее сердце?

И куда уходит та часть его чувств, которую ему донести не удается?

Просто падает где-то поблизости?

Распадается и исчезает?

Он идет прямо, напролом.

Но у него нет ощущения, что так же прямо, напролом ему отвечает Юи.

Конечно, не исключено, что просто таков стиль Юи.

Так что в итоге…

…Видит ли сама Юи, что он ее любит, вот в чем вопрос.

Не завершится ли полностью история любви Ёсифуми Аоки и Юи Кириямы (хоть он и не был уверен, началась ли она вообще), как только он перестанет говорить ей слово «люблю», вот в чем… вопрос.

[1] Хадзимэ (дословно «начали») – в каратэ и других японских единоборствах подаваемая арбитром команда к началу поединка. Эта и другие команды традиционно на русский не переводятся.

«Новый год» означает, что старый год сменяется новым.

Для людей, живущих нормальной жизнью, Новый год – знаковый момент. Но к членам КрИКа это не относилось.

В день Нового года «возврат времени» произошел сразу с Нагасэ, Кириямой и Аоки.

Однако, хоть они и втянуты в этот странный мир, нельзя сдаваться и гнуть под него свою обычную жизнь. …Этим и прочими подобными аргументами Инаба уговорила их пойти в храм. Результат был ужасен.

– Если год начинается вот с такого… как же он у нас пройдет?.. – пробормотала Инаба рядом с Тайти, когда они вернулись в заброшенное здание.

– Я тоже что-то устал… и физически, и морально…

«Возврат времени» уже не в первый раз произошел сразу с тремя; более того, один раз он произошел со всеми членами КрИКа, кроме Тайти (одно хорошо – тогда они все ушли по возрасту не очень далеко назад). Из-за этого, понятное дело, усталость накапливалась.

Это был первый Новый год, который он встречал с такими мрачными чувствами.

Тайти на полном серьезе пожелал, чтобы этот день не задал тон всему году.

□■□■□

На следующее утро, когда Тайти собрался выходить из дома, он понял, что сестренка спускается по лестнице (услышал легкий топоток).

Приготовившись, что сейчас его опять будут ругать, мол, «сегодня тоже уходишь?», он обернулся.

Однако готовиться ему следовало к другому.

Не принадлежащее к этой реальности существо.

В тело сестренки вселился Номер Два.

– …Давно не виделись?

На миг Тайти забыл, что надо дышать.

Почему он здесь?

Почему снова в сестренке?

– Тяжело?

– …Очень. …Поэтому, пожалуйста, прекрати.

Придумывать оправдания для семей всем становилось труднее и труднее.

Также все труднее было не обращать внимания на накапливающийся стресс.

Невозможно предвидеть, какие опасности их ожидают, если все это будет продолжаться и дальше.

Хотя, возможно, сейчас и так уже происходят вещи, которых не исправишь.

– Не прекращу. Потому что понимание еще не достигнуто.

Тут Номер Два на какое-то время застыл неподвижно.

– …Но он узнал. Уже кончается? Но еще немного…

– Кончается?

Неужели кончается? Для них всех это было бы манной небесной.

– Эй… так ты собираешься это закончить? Номер Два.

– …Возможно.

Безразличный тон, которым ответил Номер Два, разочаровал Тайти.

Неужели это все не больше чем прихоть этого типа?

– Скоро произойдет еще что-то? И тогда ты поймешь?

Что вообще он собирается понимать?

– Но… тяжело-тяжело.

– Тяжело, но… Стоп, а ты что имеешь в виду, когда говоришь «тяжело»?

– …Когда заглядываешь в душу, понимаешь. Тяжело-тяжело. Ты разве не замечал?

– Не замечал…

Он знал, что души всех сейчас дрожат, и понимал, что в отношениях Аоки и Кириямы возникла трещина.

Благодаря пылкому подходу Аоки эти отношения постепенно улучшались, и на появившуюся теперь трещину даже смотреть было больно. Тайти хотелось что-нибудь для них сделать.

Но вопрос был в том, что будут думать и делать сами эти двое.

Конечно, он пытался убедить Кирияму и Аоки, что, поскольку с ними сейчас происходят необычные дела, волноваться не о чем.

– Тяжело… тяжело…

Уголки губ Номера Два чуть-чуть приподнялись.

Тело Тайти сковал холод совершенно иного рода, чем зимняя стужа.

Оставив на лице полуулыбку, Номер Два внезапно исчез.

□■□■□

Выйдя со станции, Тайти встретился с Кириямой и Аоки.

Втроем они зашагали к месту назначения (Тайти шел посередине).

В пути они беседовали, но Кирияма и Аоки напрямую друг с другом не говорили.

Тайти неважно умел поддерживать разговор, а тут еще и эта странная неловкость – в общем, беседа не клеилась.

Вдобавок, когда они дошли до зоны реконструкции, где было их заброшенное здание…

…впереди появилась уже знакомая фигура.

Девушка с собранными в хвост волосами, от которой веяло холодом, Тинацу Михаси.

– Значит, сегодня ты тоже пришла? – произнесла она, остановившись в нескольких метрах от Тайти, Кириямы и Аоки. – Один из членов сменился, но… этот парень с тобой всегда. Все-таки вы встречаетесь?

– …Не встречаемся мы.

Голос Кириямы прозвучал тихо.

На миг на лице Михаси отразилось замешательство.

– Кто это? – спросил Аоки.

– Старая знакомая Кириямы, – объяснил Тайти. – Они раньше уже встречались и слегка поговорили.

– Ну ладно, проехали. Ты все-таки расскажи, почему ты бросила каратэ? Только на этот вопрос мне ответь… Пока не ответишь, у меня останется какое-то смутное чувство, что что-то неправильно.

Сейчас Михаси выглядела спокойнее, чем при прошлой встрече.

Бывает, оказывается, что она и дружелюбно говорит.

«Может, они все-таки побеседуют по-человечески?» – подумал Тайти.

Но…

– …Михаси-сан, тебя это уже не касается, – отвернувшись, безразлично ответила Кирияма.

– Что… что за отношение…

– По-моему, обычное отношение.

– Я же просто спросила, нет?

– Ты надоела, – отмахнулась Кирияма от Михаси.

– Это, это потому, что ты мне не отвечаешь, Кирияма…

– …Я больше не занимаюсь каратэ. Этого недостаточно?

– Но наше обещание…

– Обещание, обещание. Такие детские слова… не произноси больше.

По Михаси было видно было, что эти слова ее глубоко ранили.

Кирияма стояла повесив голову, без всякого выражения на лице.

– Эй, послушай. Я не очень знаю, что там у вас, но хочу кое-что сказать, – неожиданно вмешался Аоки. – Юи… тебе хорошо бы относиться к детским словам своей знакомой чуточку серьезнее.

Все это время он поглядывал на Кирияму, но сейчас высказался абсолютно четко.

На несколько секунд Кирияма лишилась дара речи.

– Че… чего… Ты-то кто такой, чтоб мне это говорить?..

Лицо Кириямы постепенно заливалось краской гнева.

– Но, но пока ты прямо не ответишь на ее чувства…

– Даже слушать эти слова не желаю от такого раздолбая, как ты! – заорала она на него.

– Раздолбай… Вот как раз от тебя я не хочу этого слышать.

Лицо Аоки приобрело негодующее выражение.

– Как… как ты можешь так говорить?!

– Вот так и могу.

– Да ты… да ты… раздолбай, который заявляет, что меня любит, только потому, что я похожа на бывшую знакомую!

Уже после того, как Кирияма выпалила эти слова, стало ясно, что боль они причинили ей самой.

На лице появилось такое выражение, будто она вот-вот расплачется.

Лицо Аоки тоже исказилось, словно от мучительной боли.

Но сейчас, хоть Кирияма и была на грани слез, она не остановилась.

– Веди себя как положено… как положено!

– Я и веду себя… как мне положено!

– Не ведешь!

– Веду!

Двое не переставая орали друг на друга, словно охваченные жаром.

– Ты же вообще ни о чем не думаешь?! Полный раздолбай с начала и до конца?! Ну почему ты не можешь быть серьезным?!

– Что ты все талдычишь «раздолбай, раздолбай»! Юи, это ты не можешь быть серьезной!

– В каком это смысле?!

– Ты ведь ничего всерьез не делаешь! Ни сейчас, никогда!

– Это… это неправда!..

– Ну тогда скажи, что ты толком сделала?!

– Но ведь… я… ведь…

– Без всяких «но» и «ведь»!

– Я… я же… у меня же не было выхода…

– У тебя честно не было выхода?!

– А… но…

– Юи, это ведь ты просто взяла и сдалась, скажешь нет?!

– Я…

Юи не нашлась что ответить, ее лицо исказилось.

Тайти вклинился между ними (хотя, возможно, шанс исправить ситуацию был уже упущен).

– По-пожалуйста, успокойся, Аоки. …И Кирияма, вы оба как?

Аоки, ни к кому конкретно не обращаясь, буркнул «прости» и в одиночку направился к заброшенному зданию.

Внезапно Тайти и Михаси встретились взглядами.

– Это… – Михаси отвела глаза, потом отвернулась. – Вы, кажется, сильно заняты…

С этими словами она двинулась прочь.

Тайти не был уверен, окликнуть ее или нет, и в итоге лишь проводил ее печальную фигуру глазами.

Послышались всхлипы Кириямы.

– Кирияма, не плачь… – произнес Тайти, потянувшись к ней… но тут же отдернул руку.

Кирияма очень остро реагирует, когда к ней прикасаются парни.

Заметила Кирияма или нет это его движение, он не знал.

Но в следующий момент она осела на землю.

Она не издала ни звука, лишь молча вытерла слезы.

– Э-эй, Кирияма…

Вот так двое оказались ранены, причем ранили они друг друга.

Тайти тоже от этого мучился – его едва ли не разрывало на части.

Но никаких идей, как исцелить раны этих двоих и сделать так, чтобы они не наносили друг другу новых, у него не было.

Он ничего не мог сделать.

Хоть Номер Два и говорил насчет «собирается прекратить», в этот день «возврат времени» произошел, как обычно.

Нагасэ стало [6 лет], Инабе тоже [6 лет], а Аоки – [14 лет].

Аоки [14 лет], как только вернулся к прошлому себе, сразу обратился к Кирияме:

– Родственница Наны Нисино… может, с тобой стряслось что-то?..

Едва Тайти это услышал, как подумал: не сломается ли сейчас Кирияма окончательно?

Однако Кирияма, сжав правой рукой воротник и стиснув зубы, словно терпя боль, ответила:

– …Ты обознался. Я… Юи Кирияма.

В голосе были слезы, однако из глаз слезы не потекли.

– Ой, извини. Кирияма-сан, да? Ясненько, – с легкостью ответил Аоки [14 лет].

Нагасэ [6 лет] и Инаба [6 лет] были послушными детьми и делали то, что им говорили. Никаких проблем они не доставляли. Настолько, что Тайти и Кирияма вверили их Аоки [14 лет].

Аоки [14 лет] держался довольно легкомысленно, но за двумя шестилетками присматривал хорошо.

– Тогдашний Аоки уже сильно похож на нынешнего… – пробормотал Тайти себе под нос, но, подумав, что сидящей рядом с ним Кирияме эта тема может быть неприятна, развивать ее не стал.

– Скажи, Тайти.

– Да?

Унылые глаза Кириямы пристально смотрели на Тайти.

– Если бы я… сказала, что люблю тебя, что бы ты сделал?

На миг его охватила паника.

– …Ээ, чего?! В каком это смысле?

– Я люблю тебя, Тайти.

– Стоп, суперстоп! Мегастоп! С чего это ты вдруг такое суперсерьезное дело?!

Он понятия не имел, как поступить.

Тут Кирияма отвернулась от Тайти. Ее лицо спряталось за длинными светло-каштановыми волосами, и его выражения было не видать.

– …Что вообще делает человек, когда ему говорят, что любят его?

«Так что, это просто гипотетический вопрос? Ффуф, не пугала бы она меня так».

…И вот она о чем…

– А если человек, который говорил, что любит, вдруг перестает это говорить, что делать тому, кому он это говорил?

С облегчением Тайти понял наконец, куда она клонит.

Тайти колебался, как ответить. Но решил, что ответ может быть только таким:

– Зависит от того, что этот человек… реально хочет?

– Действительно, – обронила Кирияма и больше не произнесла ни слова.

В пять часов все вернулись к прежнему состоянию.

Как только женский лагерь закончил переодеваться, Кирияма сказала «Мне сегодня надо домой пораньше» и тут же ушла.

В комнате, где только что завершился «феномен возврата времени», царило непривычное уныние.

Да и чисто зрительно казалось темнее обычного.

– …Что у вас произошло? Утром я не успела спросить, – поинтересовалась Инаба, повернувшись к Тайти.

– Когда мы сюда шли, встретили Михаси-сан, и потом Аоки с Кириямой поцапались…

– Что, бурно было? – подойдя, спросила Нагасэ.

– Да, Кирияма даже плакала…

– Вот как… – пробормотала Нагасэ, опустив глаза.

– …Ну, это из серии «Милые бранятся – только тешатся», да? К тому же всегда прямолинейный Аоки вдруг взял и остановился…

Слова Инабы подхватила Нагасэ:

– …Видимо, мы тут ничего поделать не можем.

Аоки лежал головой на столе, пользуясь рукой как подушкой.

Трещина между ним и Кириямой продолжала шириться.

Быть может, если так и пойдет, ее и за целую жизнь не удастся засыпать?

Хотя их сердца с таким трудом сблизились.

Хотя даже с близкого расстояния казалось, что еще чуть-чуть – и они, возможно, соединятся.

Если бы не этот феномен, их ждало бы иное будущее?

Или же такой конец назначен им судьбой?

Это было бы просто отвратительно, подумал Тайти.

Совать нос в чужие отношения – значит создавать проблемы. Но, может, это и не всегда так.

Потому что Тайти уже очень долго смотрел на эту пару со стороны.

Потому что он знал, как сильно Аоки любит Кирияму.

Он не желал принимать вот такой конец – когда весь пар уходит в гудок.

Чем молчать, уж лучше высказаться. А там будь что будет.

И потом, из ситуаций, когда в одиночку человек вязнет, как в болоте, бывает на удивление легко выбраться, если рассказать о них другим. О том, что так бывает, Тайти узнал на собственном опыте.

Тайти подошел к Аоки.

– Эй… Тайти. Это разве… не их личное дело, а? – обратилась к нему Инаба.

Безусловно, это личное дело только этих двоих.

Он и сам так считал.

– Но мы же друзья?

Он не знал, докуда вправе дойти в своем вмешательстве, но…

Тайти остановился перед Аоки.

– …Аоки, тебя это устраивает?

Аоки не поднял головы.

– Может, я и ошибаюсь, но… это совершенно не в твоем стиле.

– …А что в моем стиле? – раздался в ответ приглушенный голос.

– Что, спрашиваешь… Ну… в твоем стиле, по-моему, идти вперед по прямой…

– По прямой…

– Аоки, или ты уже не любишь Юи? – взяла быка за рога Нагасэ.

Встретившись взглядом с Тайти, она метнула в него уверенную улыбку.

Тайти понял, что Нагасэ разделяет его чувства.

– Это неправда… Я просто сам как-то не очень понимаю…

– Не понимаешь, говоришь… – Нагасэ насупила брови.

– Сейчас… у меня в памяти полный бардак… Какое-то ощущение… будто что-то очень важное вспоминается, но…

Тут к нему со вздохом подошла Инаба.

– Я уже… решила, что не буду лезть в любовные дела других людей. Потому что уже обожглась на этом. Кое-кто на меня сильно разозлился, обозвал идиотиной, – скребя в затылке, она покосилась на Нагасэ. – Поэтому я особо важного ничего не скажу, но, по-моему, ты малость… чересчур думаешь.

– …Чересчур думаю?

Аоки дернулся.

– Ух ты, «чересчур думает», логика-логика, это говорит та самая Инабан, которая всегда обвиняла Аоки, что он дурак!..

– Не надо так удивляться, Иори. Даже я меняюсь. Я уже… знаю, что такое сила любви.

При этих словах на лице Инабы мелькнуло выражение влюбленной юной девы.

Улыбка на этом лице могла зачаровать кого угодно.

– Инабан, это нечестно, так спокойно это говорить!

– Честно-честно! Это твоя система «общения душой напрямую» нечестная!

…Когда видишь такую картину, что, черт побери, надо делать? «Руководство по эксплуатации жизни» Тайти ответа не давало. Возможно, ему следует как-нибудь попросить Ватасэ научить его.

– …Ребята… что мне делать?

На вопрос Аоки никто немедленного ответа не дал.

– Это… решать только тебе, нет? – наконец произнесла Инаба.

– В любом случае… мяться и колебаться тебе не идет. (Инаба)

– Вот именно. Аоки, в твоем стиле быть более безбашенным, переть вперед со всей силы, разве нет? (Нагасэ)

– Может, прозвучит странно, но мне нравится твой оптимистический подход. (Тайти)

– Мяться и колебаться… переть вперед со всей силы… оптимистичный подход… а! – Аоки внезапно вскинул голову. – Я… забыл жить оптимистично!

– …Такое вообще можно забыть? – пробубнил Тайти себе под нос.

– Да… Почему вообще я забивал этим голову? Нет… Я же еще тогда решил… что всегда буду…

Аоки вскочил, точно напружиненный.

– Я еду в префектуру М.

– Чтооо? – вырвался у всех троих изумленный возглас в ответ на это неожиданное заявление.

– Говорю же, еду в префектуру М, прямо сейчас.

– Стоп, погоди-ка. Откуда взялось такое решение? Да к тому же прямо сейчас? – спросил Тайти.

– Я встречусь с Наной Нисино.

Он смотрел твердо.

Ни намека на нерешительность.

– Эй, не неси чушь. Отсюда до М добраться и вернуться ты за сегодня не успеешь, – указала Инаба.

– Да, поэтому туда я еду сегодня, а обратно завтра.

– Не знаю, как ты собираешься ехать, но в начале года жуткий трафик, ты в курсе? А главное, если ты завтра до двенадцати не вернешься…

Если где-то в городе с ним случится «возврат времени», это будут уже не шутки.

– Я знаю. …Но я должен поехать.

Чувствовалось, что он тверд как кремень.

Прямо вперед – значит прямо вперед до конца.

– Пф… эй, Тайти. Ты это заварил, ты его и утихомирь…

– Пожалуйста, Инаба. Пусть он поедет.

– У тебя просто яиц нет его остановить!

Может, это и выглядит глупо, подумал Тайти, но я хочу дать ему это сделать.

Если это ответ самого Аоки.

– Я… только так смогу идти вперед. Поэтому прошу тебя, Инаба-ттян.

– Конечно, если поедешь на синкансэне, из М сюда доберешься нормально, но будут и другие затраты времени, успеешь ли…

Инаба сделала паузу, и этим воспользовалась Нагасэ:

– Аоки, а почему ты хочешь встретиться с этой Наной Нисино-сан?

Нагасэ всегда видит самое главное.

– Чтобы убедиться в своей любви, – торжественно и с достоинством ответил он.

– Ээ, Аоки вдруг стал странным образом похож на мужчину?.. Это пугает.

– Иори-тян, ты не могла бы не говорить об этом так, будто это что-то сверхъестественное?

– В общем… Инабан. Ты уже сама знаешь, что такое сила любви, ты ведь не можешь его останавливать, правда?

– Ну… Тут уж ничего не… но…

Инаба хотела сказать, что ничего не поделаешь, но заколебалась.

– Ну что еще, Инаба-ттян?

– А если все выйдет не так… как мы надеемся… что ты собираешься делать?

Атмосфера разом натянулась.

Исход, о котором Тайти не подумал.

– Или ты считаешь… что результат непременно будет таким, на который мы надеемся?

Аоки, наверное, будет настаивать, что это не так, но…

– Что будет, я не знаю. Потому что как раз еду, чтобы удостовериться.

У него было лицо человека, ко всему готового и все уже принявшего.

– Но даже если итог будет, которого никто не хочет, в таком случае…

До сих пор Аоки говорил решительно, но тут все-таки заколебался.

Зажмурился, сделал глубокий вдох.

Уголки губ задрожали.

– В таком случае… даже если мне придется уйти из КрИКа… я останусь самим собой.

Последнее прозвучало очень внушительно и мужественно.

– Потому что это мое жизненное кредо.

У Тайти аж мурашки пошли по коже.

«Смогу ли я когда-нибудь догнать Аоки?» – подумал он.

Тут заговорила Инаба.

– Ха-ха… ну ты и крут. Кто теперь… сможет тебя остановить, а?

– Так значит, ты даешь добро, Инаба-ттян?!

Инаба обреченно вздохнула.

– Но на всякий случай… Тайти, поскольку мы почти абсолютно уверены, что с тобой «возврат времени» не происходит, ты должен ехать с ним.

– …Ясно, предоставь это мне.

Что-то, что долгое время застаивалось, пришло в движение.

Это ясно ощущалось.

Тайти ни секунды не пытался убедить себя, что он лично запустил этот процесс.

Но если ему удастся хоть чуть-чуть помочь Аоки двигаться вперед, он будет счастлив.

Дело, с которым в одиночку не справишься, становится совсем простым, если кто-то еще легонько подталкивает тебя в спину.

Вот почему человек предпочитает шагать в компании с другими.

– Отлично! Решено, отправляюсь! Меня никто не остановит! Тайти, побежали!

– По-погоди. …Кстати, насчет денег на дорогу…

– Как-нибудь справишься, Тайти. (Инаба)

– Как-нибудь осилишь, Тайти. (Нагасэ)

– Я ж так вообще на мели останусь!

Дерьмо, он предпочел бы свою долю оплаты разделить с остальными, кроме Аоки. Хотя, конечно, заплатить из своих сбережений он мог.

…И как ему потом объяснить своим, что он ночевал в гостинице?

– Ты забыл, Аоки.

– Ой, блин. Сэнкью, Иори-тян.

Нагасэ бросила Аоки его вещи, которые он поймал на лету.

После чего Тайти открыл дверь и вышел из комнаты.

В конце коридора…

Ему показалось, что у лестницы мелькнули и исчезли длинные светло-каштановые волосы.

Когда они сели на синкансэн, Аоки углубился в воспоминания.

– Когда я учился во втором классе средней, у меня одноклассница погибла. В аварии.

– Понятно… Ты, значит, в той школе учился…

В деталях Тайти эту историю не знал, но слышал о ней.

– Я с ней особо не общался, но, когда это произошло с человеком рядом со мной, это был шок. Я тогда подумал: никто не знает, когда он умрет.

Аоки повернулся к окну.

Вечернее небо застилали густые облака, и темная пустота как будто низко нависала над головой.

– Та девочка довольно рано начала ходить в подготовительную школу и очень старалась, чтобы сдать экзамены в старшую. Вот к какому будущему она себя готовила, но, раз она умерла, это все оказалось бессмысленным.

Помолчав, Аоки добавил:

– Только не думай, что я высмеиваю ее бессмысленные усилия. Я просто хочу сказать: делать что-то ради будущего важно, но не менее важно жить полной жизнью сейчас.

Да, эти чувства Тайти понимал.

– Поэтому я всегда наслаждаюсь жизнью по максимуму. Раз так, то, когда бы я ни умер, все равно я жил по полной, верно? Если проживу долго, значит, я проживу счастливее, чем другие, верно?

– Это и есть… твое жизненное кредо?

– Да, мое жизненное кредо. Не знаю, правильное оно или нет на самом деле, но, по-моему, правильное, и я стараюсь его держаться.

Что такое жизненное кредо, Тайти толком не думал.

– В общем, ради этого надо стараться изо всех сил. И забывать об этом никак нельзя.

Да, Аоки, говорящий серьезные вещи с детским видом, сейчас выглядел более взрослым, чем все остальные друзья Тайти.

Сойдя с синкансэна, они, следуя найденной в Интернете информации, сели на обычный поезд. Потом взяли такси и добрались наконец до места назначения.

Чем ездить на машине по жилому району, они решили последнюю часть пути пройти пешком.

Время близилось уже к пол-одиннадцатому.

– Черт, холодина! На севере что, всегда так холодно?! – стуча зубами, воскликнул Аоки.

– Если не повезет, мы вообще можем насмерть замерзнуть… Пошли быстрее… Я серьезно.

«Пронизывающий холод» – иначе и не скажешь.

Доверяясь адресу на новогодних открытках, двое шли по тихому кварталу, застроенному сравнительно новыми, большими домами.

– Кстати… почему у тебя нет ее координат?

– Ну, в те годы мобильников еще не было, они появились как раз сразу после. А телефонный номер того места, куда уезжает, она мне не сказала.

– А… понятно, – рассеянно ответил Тайти, дрожа всем телом.

Вдруг он обратил внимание, что в некоторых домах совсем нет света.

Хотя еще довольно рано, чтобы все легли спать…

И тут до него кое-что дошло.

– …Эй, Аоки. А дедушки-бабушки Нисино-сан здесь живут?

– Нет, вроде где-то в другом месте.

– Значит… Нисино-сан могла на Новый год уехать туда?..

– …Ой.

Тайти пробрало холодом, не имеющим никакого отношения к морозному воздуху.

– Ни-ничего, все в порядке! Хотя доказательств у меня нет!

– …Позитивное мышление – это хорошо, но когда-нибудь оно тебя больно стукнет.

Оптимизм не всегда идет на пользу.

– Да ладно, уже скоро… Это должно быть где-то здесь…

– М? Кстати, а когда вы встретитесь… Аоки, что ты собираешься делать? И что тогда мне?..

Аоки резко остановился.

Тайти машинально захлопнул рот.

«Не слишком ли это?» – подумал он.

Словно по указке судьбы.

Перед двухэтажным зданием в западном стиле остановился черный седан.

Из машины вышла девушка в длинном белом пальто.

Большие глаза, аккуратные изогнутые брови.

Блестящие светло-каштановые волосы притягивали взгляд.

Черты лица явно напоминали Кирияму.

Только волосы короткие, и телосложение покрупнее, чем у Кириямы.

Заметив парней, девушка на миг прищурилась – и тут же распахнула глаза.

Просунув голову обратно в машину, она что-то сказала, а потом подбежала к Тайти с Аоки.

– Ё, Ёсифуми…

Звонкий голос, словно птичье чириканье.

Чувствуя, что он тут лишний, Тайти сделал несколько шагов назад.

Начал падать снег.

– Почему… ты здесь? Я удивилась.

Изумленная девушка, Нана Нисино, кинула взгляд и на Тайти.

– Прости, что так внезапно. Но я хотел встретиться с тобой во что бы то ни стало.

– А? Это…

– Нана.

– Д-да?..

– Нана, я тебя очень сильно любил. Но сейчас есть человек, которого я люблю сильней.

Мягко падающий снег оседал на остатках уже растаявшего снега.

Тишина стояла такая, что, казалось, звук снегопада можно было расслышать.

– Ясно, – наконец коротко произнесла Нисино и улыбнулась.

Грустной, но в то же время счастливой улыбкой.

– …Прости. Внезапно явился, вывалил на тебя черт-те что…

– Не, ничего. Спасибо, что пришел повидаться со мной.

Какое-то время они молчали.

Похоже, что они не знали, о чем говорить, и потому решили не говорить ни о чем.

Взгляд Нисино вновь обратился на Тайти.

Они поздоровались кивками.

– Да, а этот парень кто? Э… не может быть… Этот парень – тот, кого сейчас любит Ёсифуми!..

– Да нет же!

– Ты что?!

«Черт, даже полный незнакомец, и то…» – мысленно добавил подколку Тайти к своему возгласу.

– А-ха-ха, ну ладно. Да, что вы сейчас собираетесь делать? Тут холодно, может, в дом зайдете?

– Не, не будем тебя утруждать. Нам уже пора обратно, – сказал Аоки, хоть они и не забронировали себе места на ночной автобус.

– Ну тогда…

– Твои волосы.

Нисино пробежала пальцами по своим светло-каштановым волосам.

Пальцы остановились у плеча, где волос уже не было.

– Я их постригла в конце прошлого года.

Сильный порыв ветра встрепал короткие волосы Нисино.

Прекрасный момент, такие хочется запечатлеть на картине.

– Ясно, – коротко ответил Аоки и поскреб в затылке. – Ладно, мы пошли. В следующий раз, когда встретимся, давай поговорим более нормально.

Эти слова Аоки произнес веселым тоном, и Нисино кивнула.

Аоки развернулся.

– Пошли, Тайти.

– Ты закончил?

– Закончил.

И Аоки быстро зашагал прочь. Когда он прошел мимо Тайти, тот поспешил следом.

– Прощай, – послышался сзади шепот.

Аоки лишь поднял руку и помахал.

Не обернулся.

+  +  +

Ёсифуми Аоки шагал, хрустя по оставшемуся кое-где снегу.

Рядом с ним шел Яэгаси Тайти.

Отличный парень, составивший ему компанию в его дурацком, эгоистичном предприятии.

– Так, если не поспешим, будет плохо. Побежали, Тайти.

– А? – озадаченно посмотрел на него Тайти.

– Бежим! На старт – внимание – марш!

– Ку-куда?! Надо сперва позвонить в компанию такси, нам же тот водитель оставил номер, и… да подожди ты!

Не обращая внимания на доносящийся сзади голос Тайти, Аоки бежал со всех ног.

Поскольку Тайти отличный парень, то, хоть и ворча, наверняка тоже побежит.

Поэтому Аоки несся, не беспокоясь о том, что сзади.

«Почему я до сих пор колебался? – думал он. – Почему не замечал таких простых вещей?»

«Люблю» – это «люблю» и ничего больше.

Если с этим все в порядке, то и вообще все в порядке.

Забивать себе этим голову не нужно.

«Любовь» – это чувство, думать о ней на надо.

Никаких предпосылок, никаких причин, никакой логики, никаких теорий.

Если это понять, никто не будет париться насчет «любви».

Если это то, что можно только чувствовать, это надо чувствовать в полную силу.

И надо верить в то, что чувствуешь.

Почему он сомневался в чувствах?

В горячем чувстве «люблю», живущем и внутри него самого?

Сомневаясь, стоял на месте и думал головой.

Возможно ли вкушать свои чувства, если так делать?

Тот, кто способен вкушать, классный – так он, Аоки, считает.

Сам он так не может.

Если он не будет со всей силы бежать, со всей силы чувствовать, то так и не поймет свои чувства.

В нашем мире чересчур много запутанных вещей.

Раздражающих, липнущих, цепляющихся.

Того, что приходится на себя навешивать, тоже много.

Если он этими штуками покрывает себя всего, то ничего не может чувствовать, не так ли?

Раз он не может нормально чувствовать, окружающие стимулы усиливаются.

В таком случае его собственные чувства притупляются, не так ли?

Когда они притупляются, он перестает понимать.

Утонув в чувствах, подобных синтетическим наркотикам, он перестает различать то, что важно.

Такой человек, как ни посмотри, просто скучен.

Самое прекрасное, что есть в человеческой жизни, должно быть более простым, более легким.

Если это найдется, иного и не надо будет.

И, похоже, в нашем мире такое есть.

Он в это верит.

Поэтому он должен бежать изо всех сил.

Не винить других за то, что не может сделать сам.

Если винить во всем других, можно и оправдания придумывать, что бежать уже не нужно.

Так нельзя.

Если чувство не достигает цели, надо вопить, пока оно не достигнет, не так ли?

Вот как все просто.

До глупости просто.

Да, надо стать более глупым.

Хорошо бы еще и более ребенком.

Дети знают то, что важно.

Он это понял, вернувшись к себе прошлому.

Конечно, навсегда остаться ребенком – это не дело. В разных отношениях необходимо быть взрослым.

Но, возможно, когда человек становится взрослым, его детская часть тоже взрослеет.

Ему хотелось спрашивать людей повсюду.

«Как вы живете свою жизнь?»

«Выкинуть из головы все лишнее и радоваться жизни – тоже ведь неплохо?»

«Это ведь тоже жизнь?»

Интересно, какой бы ответ он получил?

Ну, его бы любой устроил, правда?

В любом случае одного-единственного правильного, видимо, не существует.

Переночевав в бизнес-отеле, куда их довезло такси, на следующее утро Тайти и Аоки первым делом сели на синкансэн.

В пути произошло то, чего они опасались, – задержка из-за обильно выпавшего снега, – но все равно у них был запас времени, чтобы вернуться в заброшенное здание до двенадцати (но не такой большой, чтобы заглянуть домой).

– Ух, наконец-то чувство, что вернулся. Холодно, но все равно как будто тепло. Но холодно! – сказал Аоки, сойдя с поезда на платформу, и потянулся.

– Как я устал… а сейчас еще и «возврат времени» будет…

– Не делай такое унылое лицо, Тайти, все как-нибудь образуется!

– …И почему ты весь такой жизнерадостный?

Даже слишком жизнерадостный. Это что, компенсация того, что в последнее время он был чересчур тихим?

– Неважно, Тайти, побежали!

– …Нет, нам и пешком хватит времени, бежать нет нужды.

– Я должен сказать Юи то, что должен, хоть на минуту, хоть на секунду быстрее! Давай же!

– Ну тогда беги! Кто вчера на льду поскользнулся, а?!

До заброшенного здания они добрались, совершенно запыхавшись.

Отдышаться им удалось далеко не сразу.

– …Если ты хотел сказать ей… хоть на минуту, хоть на секунду быстрее… подумал бы о дыхалке… В следующий раз…

– Не-нет… тогда не имело бы смысла… Хаа, хаа…

С чего бы это не имело смысла?

– Что за бестолковая трата сил? Идиоты, что ли?

Инаба, разумеется, встретила их холодным взглядом.

– Тайтиии, – раздался медовый голос Нагасэ. – Где о-ми-я-гэ[1]?

– …Нигде.

– Что… чтооо?! Ты вернулся из путешествия без омиягэ?!

– Ну, это было не то чтоб путешествие…

– Но для тебя это была поездка, значит, ты должен был купить омиягэ?

– Не припоминаю такого.

– Естественно, Иори, – укоризненно произнесла Инаба, обращаясь к Нагасэ. Похоже, она была на стороне Тайти. – Я ведь говорила тебе напомнить ему по мейлу?

– …Хоть чуточку пожалейте мой кошелек, вы обе.

Он ведь и на дорогу не шутя потратился.

– Разве не естественно, что парень тратится на девушку, прежде чем начать с ней встречаться? Хотя если б я с кем-то встречалась, то была бы не против поделить расходы пополам.

– Инабан, это нечестно, что ты такие вещи так естественно говоришь! А я плюс к этому могу приготовить что-нибудь!

– Как раз твое «плюс к этому» и есть нечестно! Не добавляй после меня!

– Ээ, это… Я извиняюсь, что не купил омиягэ, поэтому…

– Поэтому? (хором)

Горящие глаза Нагасэ и Инабы вперились в лицо Тайти.

– …В следующий раз я вам чего-нибудь подарю.

Едва он это произнес, как девушки с довольными улыбками на лицах «дали пять».

– Это… вы это всё нарочно подстроили, да?..

Самым ужасным было то, что он не мог отрицать такую возможность.

– Юи.

Аоки позвал Кирияму.

Оживление в комнате мгновенно сменилось тишиной.

Кирияма стояла, прислонясь к холодной бетонной стене, словно стараясь быть незаметной.

Глядя на синхронно вздохнувших Нагасэ и Инабу, Тайти заподозрил, что они пытались оттянуть разговор Аоки с Кириямой.

Инаба вздохнула еще раз и сказала:

– Может, отложите хотя бы до конца сегодняшнего «возврата времени»? Когда феномен начнется, нам будет труднее…

– Дай нам поговорить сейчас.

Инаба обреченно покачала головой.

– …Ладно. Нам выйти?

– Нет, не надо. К тому же там холодно.

Аоки направился к Кирияме.

И остановился в нескольких метрах от нее.

Кирияма стояла опустив голову и смотрела на Аоки искоса.

Оттуда, где стоял Тайти, было видно Аоки сбоку и Кирияму спереди. Нагасэ с Инабой молча отошли, чтобы им не мешать.

– Я… когда впервые заметил, что ты и Нана Нисино похожи, жутко удивился. Ну, конечно, сперва я просто подумал «смотри как похожи», но тут же выкинул это из головы.

Кирияма ничего не ответила.

– Для меня… очень важны сейчас, так сказать, «свежие» чувства. Поэтому я особо глубоко не думаю… Да еще и детские воспоминания всплыли, поэтому… как-то кавардак в голове…

Аоки никто не прерывал, он продолжал говорить в одиночку.

– Я пытался понять, что значит «я люблю Юи». Я пытался думать, что тогда я толком не понимал, что такое любовь, а теперь она у меня настоящая… но это тоже было как-то неправильно.

Кирияма подняла глаза, словно выискивая что-то в пространстве.

– Поэтому я решил точно выяснить собственные чувства… и поехал повидаться с Наной Нисино.

Кирияма судорожно сглотнула.

– И тогда я понял: я правда очень сильно любил Нану. Свои тогдашние чувства я… никак не могу отрицать.

– …Ясно, – впервые за все это время разомкнула губы Кирияма.

Все эмоции из ее голоса были выдавлены.

– Потому что тогда я… жил изо всех сил.

Потому что он жил изо всех сил.

Вот к какому выводу пришел наконец Аоки, после того как посмотрел в открытую на собственные чувства.

– Но я… и сейчас живу изо всех сил. Нет, даже больше чем изо всех сил.

Опущенная голова Кириямы чуть-чуть приподнялась.

– Поэтому и нынешние свои чувства я тоже не могу отрицать. Я хочу верить во всю свою жизнь. Я не хочу отрицать прошлое. В том числе не хочу забывать плохое. Потому что я жил изо всех сил.

Какая же решимость нужна, чтобы вот так гордиться своей жизнью? Каким жизненным кредо надо обладать, чтобы вот так жить?

Аоки – раздолбай?

Если подумать – это ошибочное мнение.

Аоки ответственен, как никто другой.

Он живет ответственно, как никто другой.

– Раньше я любил Нану Нисино. А теперь я люблю Юи Кирияму.

Открыто, отчетливо, без намека на робость, прямо в лоб.

– И что в этом плохого? – с напором заявил Аоки.

Тайти был настолько потрясен, что даже дышать забыл на время.

Кирияма подняла голову полностью.

– …В смысле?

– В смысле, я тебя… Ёсифуми Аоки очень сильно любит Юи Кирияму.

Кирияма лишилась дара речи.

Несколько секунд она стояла как статуя, потом снова опустила голову.

– …Но это потому… что я похожа на Нисино-сан…

– Нет. Абсолютно нет. Нана – это Нана, Юи – это Юи, сто процентов. Сейчас я в этом абсолютно убежден.

Кирияма упрямо смотрела в пол, но Аоки с напором продолжал:

– Конечно, Нана и Юи внешне похожи. Возможно, похожи и по характеру. Это значит только то, что мне по душе такой тип девушек, больше ничего, – беззаботно произнес Аоки и улыбнулся. – И кстати, мне нравятся девушки с длинными волосами. Однажды я это сказал Нане, и она после этого начала отращивать волосы…

Девушке, которую любит сейчас, Аоки рассказывал о девушке, которую любил прежде, таким беззаботным тоном, словно тут вообще никакой проблемы не было.

– Но это не значит, что я люблю человека только за внешность.

– …Значит… ты заглядываешь внутрь? – прошептала Кирияма.

– Мм, так, пожалуй, тоже неправильно говорить. Наверно… только так правильно: любовь с первого взгляда? – ответил Аоки. Он дрожал всем телом, но все равно внутри чувствовался твердый стержень.

– С первого взгляда?..

– Да. Тогда я с первого взгляда полюбил Нану Нисино. А теперь я с первого взгляда полюбил Юи Кирияму.

Что это значит – любить человека?

– …Я… этого… достойна?..

Голос ее прозвучал так, будто она была готова в любой момент разрыдаться.

– Конечно. Юи, ты достойней всех в целом мире. По крайней мере, для нынешнего меня.

Он считает, что она достойнее всех в целом мире.

Если рассуждать логически, просто невозможно утверждать, что кто-то «достойнее всех в целом мире».

Но Аоки утверждал.

Возможно, в этом нет логики.

Возможно, в этом мире и не нужна всякая там логика.

– Потому что я люблю Юи. Повторяю это еще раз.

Выговорившись наконец, Аоки замолчал.

Он не стал говорить «Поэтому я хочу, чтобы Кирияма сделала то-то и то-то».

Словно подразумевая, что это решать самой Кирияме.

Все в комнате молчали, слышалось только шмыганье носом.

Холод, сумрак, затхлый запах – все это не чувствовалось.

Всё заслонил собой один-единственный парень.

Сколько из его чувств, излитых на Кирияму, реально до нее дошло?

– …лкая. …лкая.

Кирияма стала тереть глаза, бормоча что-то.

– А? Что…

– Я жалкая! Жалкая! Жалкая! Жалкаяааа!

Рукой, вытиравшей слезы, Кирияма со всей силы стукнула по стене.

Тайти показалось, что от удара само здание содрогнулось.

– Жаааалкаяаааааааа!

Глаза ее покраснели, она закусила губу и завыла, точно дикий зверь.

– Ю, Юи?.. Что ты вдруг кри-…

– …Я правда… правда уже давно знала…

Теперь голос Юи звучал спокойно, как море после шторма.

Но, несмотря на это спокойствие, подойти и вмешаться никто не решался.

Слова Аоки отворили некую дверь внутри Кириямы. Такое было ощущение.

– Но, хоть и знала… хоть и должна была сама сделать первый шаг… но не решалась… все ждала шанса…

Кирияма сжала руку в кулак.

– Я думала, что иду вперед… но это я всего лишь себя успокаивала… Со мной все были добры, и я позволила себе думать, что можно все делать потихоньку… что «когда-нибудь» сделаю все как надо… Но когда я собиралась добраться до этого «когда-нибудь»?..

Кирияма склонила голову, поэтому ее глаз не было видно за волосами.

– Как ни крути… а я самая жалкая… Никогда не встречала проблемы лицом к лицу… убегала… только убегала, и все…

Теперь она говорила сама с собой.

– По правде, я понимала… но… понимала, но не хотела видеть… не могла видеть… время шло… а я все не хотела и не хотела!

Кирияма громко шмыгала носом, сдерживая слезы.

– Потому что если б я это приняла… если б приняла, то оказалось бы, что все эти два года я была просто дурой?!

И одновременно с этим криком копившиеся слезы все-таки потекли из глаз Кириямы.

Возможно, это означало, что что-то внутри Кириямы сломалось.

– Мне больно… больно… больно-больно-больно, но! Больно, но! Больно, но!

Кирияма продолжала кричать; ее светло-каштановые волосы растрепались.

– Ю, Юи? Что с тобой? Где больно? – спросил Аоки.

Но Кирияма его не слышала.

– Хоть и больно, хоть и больно, хоть и больно, хоть и больно, а вперед идти все равно нааадооооо!

Кричащую Кирияму никто не останавливал. Это было бы невозможно.

– Боялась парней… боялась парней и не могла вместе с ними тренироваться, и из-за этого бросила каратэ?!

В определенном смысле это была исповедь Кириямы за всю предыдущую жизнь.

– Я ведь могла объяснить причину, так?! Могла попросить об участии, так?! Почему же не сделала?! …Что плохого в том, чтобы все про это узнали? …Не хотела вспоминать? То есть… дело все-таки во мне?! Если бы поискала, разве не нашла бы додзё, где смогла бы тренироваться только с девушками?! Почему же я ничего не сделала?!

Слова нынешней Кириямы, обращенные к Кирияме из прошлого, которое уже не изменить.

– Но, наверно… дело даже не в этом?! То есть, конечно, в этом тоже, но не только! В глубине души… в глубине души я это понимала… чувствовала.

Это из-за возврата к прошлой себе?

– Я… думала, что не могу победить парня, и… решила, что стараться глупо?! Они ничего особого и не делали, но я им уже проиграла, только потому что они парни, это же полный отстой?!

Кирияма заглядывала в собственную душу напрямую.

Не пытаясь обманывать себя, заглядывала в самые отвратительные уголки.

Как Ёсифуми Аоки, встретивший лицом к лицу свои чувства.

– Не понимаю! Даже сама не понимаю! Но я убегала, это точно! Даже не пыталась сражаться, это точно!

Кирияма тяжело дышала. Выглядела она настолько вымотанной, что можно подумать – всю энергию до капли из себя выжала. И тем не менее кричать она не прекратила. Кричала все так же громко, будто пытаясь излиться полностью.

– Ну и что, что у меня андрофобия! Ну и что, что меня трясет, когда парень слишком приближается! Ну и что, что у меня рефлекторное отторжение, когда парень ко мне прикасается! Может, я все-таки могла что-то поделать?! Почему же я с самого начала сдалась?!

Кирияма кричала, словно пытаясь впечатать слова в собственное тело.

Пусть это выглядело по-дурацки, но для Кириямы это был важный, очень важный ритуал.

– Что бы это ни было, если ты используешь это как причину, чтобы не идти вперед, это не причина… а всего лишь оправдание, так?!

Конечно, пусть даже это серьезная причина, но если с ней не пытаться как-то справиться, то…

Если сдаться только потому, что эта «причина» существует, то…

– Какая бы у меня ни была андрофобия… это всего лишь фобия, не больше! Это же не значит, что я не могу двигаться?! В конечном счете, только мне самой решать, делать шаг вперед или не делать! И не сделала его… именно я, так?!

Если только не происходит «феномен высвобождения желаний», все решения, как поступать, каждый принимает сам, это факт.

Выбор каждый делает сам.

Свой собственный выбор.

– И всегда, всегда, всегда, всегда… в итоге не шла вперед именно я сама, так?!

Задрав голову к серому потолку, Кирияма завыла.

А потом рухнула на колени.

Выплеснув из себя все, застыла и осталась недвижимой.

Взгляд потух.

Но стоящие перед коленопреклоненной Кириямой Тайти и остальные ничего сделать не могли.

«Точнее сказать, – подумал Тайти, – может, ничего делать и не нужно».

В девушке, которая, казалась, сожгла все силы до конца, не оставила ни капли, превратилась в пустую оболочку, все же горело яркое пламя.

– …Когда же я стала думать, что, хоть ничего и не могу, это ничего страшного? – тихо-тихо прошептала Кирияма. – …Я же всегда ненавидела проигрывать, и все равно… Когда же меня перестало волновать, проигрываю я или нет?

Подняв голову, Кирияма посмотрела озадаченно.

– …Я сама не знаю своих достоинств? …Но одними достоинствми ничего не добьешься.

Она приподнялась, осталась на одном колене.

– Если я ненавижу быть третьестепенным персонажем, почему бы не двинуться наконец вперед?

Напрягла мышцы и поднялась на ноги.

– Раньше я… как положено, шла вперед на собственных ногах… Когда же я перестала справляться без посторонней помощи?..

Ноги напряглись. Руки сжались в кулаки. Пламя разгоралось все сильнее.

Кирияма глубоко задышала.

Вытерла слезы, обвела взглядом Тайти и остальных.

На лице появилось решительное выражение.

– Я больше не буду убегать. Больше не буду стоять на месте. Буду сражаться своими силами. Буду идти вперед. Баловать себя я закончила.

И отчетливо заявила:

– Потому что я… стану сильной.

Этот выбор Кирияма сделала сама.

Без колебаний Кирияма направилась прямо к Аоки и, остановившись перед ним, подняла голову.

– Прости меня за все, что было. Ты всегда был добр, и я позволяла себе думать, что можно идти потихоньку. …В смысле, ты так много для меня делал, а я всегда говорила тебе гадости, а в конце вообще наорала, как дура… Прости меня.

– …Тебе не за что извиняться.

«Да, ведь правда же», – и лицо Кириямы расслабилось.

Его озарила очень теплая, очень красивая, очень чистая улыбка.

– …Спасибо, Аоки. Ты старался изо всех сил, и благодаря этому, думаю, я сейчас снова могу идти вперед. Огромное тебе спасибо.

– Не-не-не… Когда ты это так повторяешь, я типа как смущаюсь…

Аоки, скребя в затылке, отвел глаза.

Кирияма, будто внезапно осознав что-то, спросила у него:

– Скажи, ты… что подумаешь, если я тебя обниму?

– Обнимешь?! Я, я буду счастлив, конечно. Когда любимый человек…

Хвать.

Кирияма со всей силы обхватила Аоки.

Та самая Кирияма, которая из-за андрофобии дрожала, когда парень просто был близко, а уж когда он к ней притрагивался, вовсе отталкивала его.

Из-за разницы в росте руки Кириямы сомкнулись чуть выше поясницы Аоки.

Тело Кириямы заметно дрожало.

Она была на грани конвульсий.

Лицо она вжала в грудь Аоки.

– Ю, Юи… Не надо перенапряга-… – обеспокоенно сказала Нагасэ и двинулась к ней.

– Стой, – остановила ее Инаба, положив руку ей на плечо.

Обнятый Аоки застыл, точно статуя, его руки повисли в воздухе.

Он был настолько потрясен, что даже сказать ничего не мог.

Дрожь Кириямы, казавшаяся опасной, чуть-чуть, совсем чуть-чуть стана ослабевать.

Но время от времени ее тело содрогалось, словно через него проходил электроток.

Но постепенно и эти приступы становились слабее.

По чуть-чуть.

Стоило Тайти так подумать, как Кирияму опять забила крупная дрожь.

Но рук она не разжимала.

Видимо, Кирияме стало трудно дышать – она отвернула лицо вбок.

Пот лил с нее градом, лицо было искажено от страха, но она изо всех сил стиснула зубы и терпела.

И вновь дрожь по чуть-чуть стала ослабевать.

По чуть-чуть.

По чуть-чуть.

По чуть-чуть.

А потом – прекратилась вовсе.

Кирияма медленно отвела руки от Аоки.

Легонько стукнула его кулачком в грудь.

Аоки, словно толкнутый волей Кириямы, сел на пол.

– …Я победила.

Пусть с нее лил холодный пот, но губы изгибались в улыбке.

Бесстрашная, мальчишеская улыбка.

– Я… могу. Я… если подумаю, что могу, то… могу.

– Ты это сделала?.. Честно?.. – ошеломленным тоном спросила Нагасэ.

– Больше я никому и ничему не проиграю.

И, приняв внушительную позу, Кирияма взбила наверх свои длинные светло-каштановые волосы.

Манеры сильного человека.

Неужели человек может настолько радикально измениться?

Нет, если это «настолько» уже было в прошлом, это ведь естественно?

– …А-ха-ха, что это за чувство? Я по нему скучала. Как будто вернулась в детство, когда думала, что могу достичь всего.

Торжествующе улыбаясь, она с неразличимой глазом быстротой выбросила вперед кулак.

– Слова «На земле и на небе я превыше всех» – это как раз про меня. И в них входит «Юи»[2].

Она произнесла это наполовину шутя, но на вторую половину всерьез.

– Юи… – вырвалось у Инабы. – Если ты имеешь в виду «Я – номер один»… то ты трактуешь это неправильно.

На несколько секунд воцарилось молчание.

Потом щеки Кириямы запылали.

Очень в ее стиле.

– В общем… в общем, я стану сильным человеком! Вот так!

И Кирияма по-детски замахала руками.

Хоть она и изменилась, все же Кирияма осталась Кириямой.

– Но что такое «сильный человек»? Думаешь, такая, как ты, сможет? – нарочито язвительным тоном спросила Инаба.

Похоже, она была уверена, что сейчас и с таким тоном Кирияма справится.

– Я, я буду стараться.

– Думаешь, если будешь стараться, то непременно станешь?

– Может, и… не стану… – сбавив обороты, тихо пробормотала Кирияма.

У Инабы на лице было написано: «Блин, что я наделала?»

– Но мне кажется, что… стараться и верить, что получится, само по себе очень важно.

Услышав эти слова Кириямы, Инаба расхохоталась.

– А… ах-ха-ха-ха! И ты, и этот остолоп, который сидит на полу, – вы оба идиоты! Самые идиотские идиоты! Идиотнейшие идиоты!

– Че, чего это мы идиоты?! И не могла бы ты не равнять меня с Аоки?!

– Но вы, хоть и идиоты, все же не дураки. Я по сравнению с вами обоими… куда большая дура.

– Эмм… в каком… смысле?

– Тебе не обязательно понимать, идиотина.

– Что ты все заладила: идиотина, идиотина! Кто обзывается, тот сам так называ-… уаа?!

Возмущающуюся Кирияму внезапно облапила Нагасэ.

– Юи, ты просто супер! Суперклевая! Но миленькая! Клево-миленькая, иначе и не скажешь!

– Клево-миленькая… серьезно? Клево-миленькая… это же мой идеал!

И Кирияма с Нагасэ, явно веселясь, принялись исполнять какой-то странный танец.

В этот момент Тайти, кое-что осознав, кинул взгляд на часы на своем мобильнике.

На часах было…

– Эй, ребята! Уже почти двенадцать! – крикнул Тайти, и почти тут же…

– Муаа?!

Сидящий неподвижно, словно душа его куда-то отлетела, Аоки превратился в свою мини-версию.

– …Уоо?! Какая одежда большая!

Похоже, на этот раз «возврат времени» произошел только с Аоки.

Кирияма, державшаяся с Нагасэ за руки, вдруг разжала их.

– …Подойди. Надо переодеться. …Кстати, Ёсифуми-кун, – Кирияма присела перед превратившимся в ребенка Аоки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Сколько тебе лет?

– Десять.

Удивительно, но именно в этом возрасте Аоки впервые при «возврате времени» принял Юи Кирияму за другого человека.

– Десять лет… Ну, сейчас, наверное, это невозможно, но когда-нибудь я стану человеком, которого ты непременно признаешь как Юи Кирияму. Хоть я и похожа немножко на кого-то другого, но ты меня ни с кем не спутаешь. Потому что я буду одна такая в целом мире.

Она это пообещала твердым голосом, улыбаясь спокойно, но чуточку дразняще.

Однако Аоки [10 лет] ответил удивленным «а?» и склонил голову набок.

– О чем ты? Кирияма-сан с самого начала одна такая Кирияма-сан, разве нет?

Аоки [10 лет] заявил это без тени сомнений, как нечто очевидное.

От этих искренних мальчишеских слов все на миг потеряли дар речи.

– Э… это… Я разве не показалась тебе… старшей сестрой Наны Нисино-сан? – уточнила у Аоки [10 лет] слегка сбитая с толку Кирияма.

– Что? Ну да, ты на Нану похожа… Но Кирияма-сан – это Кирияма-сан, к Нане ты никакого отношения не имеешь, ведь так?

– А… да, верно. Ну да… конечно. Каждый человек в этом мире – единственный и неповторимый, – кивая, ответила Кирияма.

– Ага-ага. Так что двух одинаковых бить не может.

– А-ха-ха. Именно. Хи-хи-хи.

– Ты чего смеешься?

– Не, ничего, хи-хи-хи. Это естественная вещь, и тем не менее, ха-ха-ха. Почему я ее не понимала, пока не услышала от ребенка?

Настолько естественная вещь, что ощущается на уровне инстинкта.

Но как-то незаметно для самих себя люди перестали ее понимать.

Улыбаясь до ушей, Кирияма пошла подбирать для Аоки [10 лет] подходящую одежду.

«Почему она улыбается?» – явно удивлялся Аоки [10 лет].

Под влиянием решимости Аоки Кирияма изменилась.

Этих двоих толкала вперед невероятно мощная сила.

Тайти остро осознал: когда человек связан с кем-то еще, он становится сильнее.

□■□■□

Кирияма и Аоки [10 лет] весело болтали.

В комнате царила умиротворенная атмосфера.

Инаба, сидящая рядом с Тайти, сказала:

– Все-таки почему Аоки ошибался?.. Его сбивало с толку то, что знакомство с Наной Нисино оставалось в памяти слишком ярким? Или… хотя уже не имеет значения.

Сдавшись, Инаба вздохнула, а потом продолжила свой монолог:

– Но сколько же продлится этот феномен?.. Халикакаб до сих пор так и не объявился. Уже ведь третье января? Если так и будет продолжаться до начала занятий…

На лице Инабы была написана такая тревога, что Тайти захотелось ее хоть чуть-чуть успокоить.

– Все в порядке, Инаба. Наверное, уже скоро все закончится, – с убежденностью произнес он.

Однако эту убежденность ему демонстрировать, видимо, не следовало.

Инаба прищурила глаза и пристально посмотрела на него.

– …И почему ты это говоришь так уверенно?

– …Просто уверен. Я… верю, что так будет…

«Если о моей встрече с Номером Два станет известно, будет плохо», – опасливо подумал Тайти.

– По этим твоим словам и поведению я тоже кое в чем стала уверена, – Инаба улыбнулась улыбкой охотника, схватившего добычу. – Тайти, ты от нас что-то скрываешь?

На ее лице было написано, что она нисколько не сомневается в своем выводе.

– Что с вами двоими? Чего внезапно такие серьезные стали? Релакс, релакс.

– Не мешай, Иори. Итак, в чем дело, Тайти? Мне с самого начала показалось странным, что с тобой одним никаких изменений не происходит. Не удивлюсь, если ты владеешь какой-то важной, ключевой информацией.

Он был неосторожен?

– Судя по твоему выражению лица… я попала в яблочко?

– Это не…

– Тайти… это что? – тихо спросила и Нагасэ.

– Я… не могу вам ответить.

Все-таки проболтался.

– Что значит «не можешь ответить»? – тотчас впилась в него Инаба.

– Если расскажу… мне сказали, что будут серьезные проблемы.

«Обещание», которое ему навязал Номер Два, существо того же вида, что и Халикакаб.

– Что значит «серьезные проблемы»?

– Говорю же…

– Если у тебя есть какая-то информация, поделись. Тогда наши возможности расширятся, скажешь нет?

Под натиском Инабы Тайти сдался и разом вывалил ей все.

– …Короче, вот все, что было… Все рассказал…

Договорив, Тайти сник.

– Не унывай ты так, Тайти, – утешающе сказала пришедшая послушать его рассказ Кирияма.

– Вот, значит, как оно… – удивленно произнесла Нагасэ. Сидящая рядом Инаба с несколько смущенным выражением лица сказала:

– Да уж… Возможно, вытягивать информацию насильно было ошибкой… Ну, не факт, что эти типы следят за нами круглые сутки, и…

– Ааа…

Какой-то бездушный голос разнесся по комнате.

Принадлежал он не кому иному, как Иори Нагасэ…

Нет – существу, занявшему тело Иори Нагасэ.

– Ты… кто? – спросила Инаба.

– …Кто? Уже… неважно. Потому что я… уже прощаюсь.

Расслабленный голос, сонное лицо.

– …Ты помнишь, я говорил про серьезные проблемы и про то, что это станет постоянно?

Нагасэ… точнее, Номер Два смотрел на Тайти.

Черно блетящие глаза сверлили Тайти.

Он был неподвижен.

– Я ошибся, поручив это тебе?.. Мог поручить кому угодно… Уже неважно, я тут закончил.

Словно потеряв всякий интерес, Номер Два отвернулся.

– В любом случае меня раскрыли, и это должно было закончиться, значит, есть определенный смысл?… Ну… прощайте.

Как только он договорил, Нагасэ резко опустила голову.

– …А? Что-то сейчас… нет, ничего?

– Что за!.. Он же с нами даже поговорить не захотел!.. Даже Халикакаб был лучше, чем этот!.. – начала брюзжать Инаба.

В этот момент раздался стук.

– Уу!..

Игравший на стуле поодаль Аоки [10 лет] выронил приставку и согнулся, словно от боли.

Кирияма тут же бросилась к нему.

– Ё, Ёсифуми-кун?! Что с тобой?! До пяти же еще много вре-…

…В следующий миг Аоки [10 лет] стал обычным Аоки.

– Аййй! Те, тесно?! Моя одежда?!

Аоки начал корчиться.

– Чт-… чтооо?!

Подбежавшая к нему Кирияма резко застыла.

– Что за… Уже закончилось? Как-то быстро… – произнесла Инаба со смесью облегчения и разочарования в голосе.

Слава богу.

У Тайти тоже напряжение ушло из тела.

Когда явился Номер Два, он стал беспокоиться о том, что сейчас произойдет, но, похоже, все действительно закончилось.

Раз так, ему следовало поделиться со всеми рань-…

Внезапно его всего охватил жар.

Жжет, нестерпимо жжет. Как будто каждая клеточка в теле загорелась. В голове тоже словно все закипело, растворилось. Тайти перегнулся пополам, обхватив себя руками.

«Что с тобой, Тайти?!»

Далекий-далекий голос Нагасэ.

«Эй, что такое? Прямо как перед «возвратом времени»… Неужели… неужели на этот раз и с Тайти он происходит, и по времени случайно!..»

Как только до Тайти донесся голос Инабы, его сознание отключилось.

В бессознательности он ощущал странную ностальгию.

+  +  +

Она хотела вернуться домой как можно быстрей.

Если она не вернется домой как можно быстрей…

Мать и того мужчину нельзя оставлять вдвоем.

Это опасно.

Она должна быть там.

На этот раз она поладит как надо.

Если она это сделает…

Если она этого не сделает…

Если она сможет начать все сначала…

[1] Омиягэ – сувенир (как правило, съедобный), привозимый из поездки. В Японии привозить друзьям, родственникам и коллегам омиягэ положено по этикету.

[2] «На земле и на небе я превыше всех» (天上天下唯我独尊) – изречение, произнесенное, согласно буддизму, самим Буддой сразу после его рождения. У него есть разные трактования, в том числе «Лишь я хозяин своей судьбы», которое, видимо, и имеет в виду Юи Кирияма. Имя Юи пишется с помощью кандзи 唯 (которое в этом изречении означает «лишь»).

Сознание вернулось.

В теле ощущались остатки жара.

В голове, словно волчок, крутились воспоминания из давнего прошлого.

– …М? Ой!

Взглянув на свое тело, он обнаружил, что на нем туго натянутая детская одежда.

– Ты в порядке? – обеспокоенно нахмурив брови, спросила Нагасэ.

– А, ага…

– Тогда переоденься.

С этими словами Нагасэ протянула Тайти его собственную одежду.

– Что сейчас происходит?

Вместо ответа Нагасэ опустила глаза и покачала головой.

Тайти посмотрел в окно.

На улице было совершенно темно.

– …Это моя вина. …Я очень, очень сильно извиняюсь. Не прошу тебя простить меня, но… очень сильно извиняюсь.

Объяснив Тайти положение дел, Инаба положила руки на стол и, склонив голову, стала извиняться.

– Не извиняйся ты так… Как ни крути, а вина тут моя… Это я в итоге облажался… – ответил Тайти.

Сейчас «феномен возврата времени» происходил в КрИКе действительно случайным образом – и по моменту начала, и по длительности.

И вовлечены были все пятеро, включая Тайти.

– …За пять часов с небольшим, пока мне было [двенадцать], все, кроме Нагасэ, по разу испытали «возврат времени»…

Это было бессмысленно, но Тайти все равно переспросил то, что уже узнал.

– …Да, именно так, – уныло пробормотала Инаба.

Проследив за ее взглядом, Тайти обнаружил увлеченных игрой Кирияму [9 лет] и Аоки [7 лет], закутанных в одеяла.

На часах было около семи вечера.

– Я есть хочу… Я есть хочу… – ритмично ныла Кирияма [9 лет].

– Эй, перестань крутиться, стоя на стуле, ты можешь упасть. …В смысле, потрясающее чувство равновесия, а?!

– Тайти-сан, ты тоже давай! Кто больше раз крутанется?

– Говорю же, можешь упасть… Вот так.

Тайти стащил Кирияму [9 лет] со стула.

– Фууу, скучный ты…

– Эй, Тайти, что ты там делаешь? Давай сюда быстрее, – подозвала Инаба. – Ладно, Тайти, Аоки. Рассчитываю на вас, – она хлопнула их по плечам, когда они подошли.

– Ясно.

– Слушаюсь, капитан Инаба!

На них была возложена задача: добыть хорошо хранящуюся еду.

– Управьтесь как можно скорее. Если вдруг, мало ли что, произойдет «возврат времени», тут же свяжитесь со мной и возвращайтесь бегом.

В ситуации, когда каждый в любой момент может превратиться в ребенка, Тайти и компания даже наружу не могли выйти просто так.

Физическое преображение видно невооруженным взглядом.

Но при всем при том – без еды и питья существовать тоже невозможно.

– В пути пользуйтесь общественными туалетами. Появляться на людях избегайте при любой возможности.

– …Мм, а туалет в магазине? – спросил Аоки.

– Мы не знаем, когда это снова случится, так что лучше всего держаться мест, где никого нет.

– Слушаюсь, Инаба-ттян.

Двоих для этой операции выбрали исходя из того, что их «возврат времени» завершился недавнее всех.

Предположительно, следующее изменение с ними произойдет нескоро.

Конечно, этот аргумент был не более чем для собственного успокоения.

– Ну, мы пошли.

– Удачи. …Будьте осторожны.

У провожающей их Нагасэ было такое лицо, что Тайти захотелось спросить: «Ты сама-то в порядке?»

После девяти вечера настал момент, когда ни у кого из пятерки не было «возврата времени» (перед этим Нагасэ на полтора часа стала [тринадцатилетней], так что с тех пор, как Номер Два сделал «возврат времени» чисто случайным, он со всеми произошел по разу).

– …Ну, как прошло? С моими родными проблем нет, по крайней мере сегодня, – сказала Инаба, когда все позвонили своим семьям.

Каждый из них сообщил своим родным что-то в духе: «Сегодня домой не вернусь. Возможно, еще какое-то время не смогу вернуться».

Когда происходит трансформация, сознание полностью уходит.

Это не тот случай, когда можно принять какие-то меры.

– С моими тоже порядок.

После слов Аоки настала очередь Тайти.

– У меня тоже более-менее… но родичи… очень злятся. Даже мама, которой обычно все равно, сейчас сердится…

Особенно сестра… Она заявила: «Не знаю я больше никакого братика. Даже если вернешься, не буду на тебя смотреть», – и прочие подобные вещи. …Что же делать – когда придет время просить прощения, его кошелек опустеет окончательно.

– У меня… все довольно плохо, – опустив голову, произнесла Кирияма. – Они с самого начала подозревали, что у меня что-то происходит, раз я на зимних каникулах постоянно из дома ухожу, и теперь…

Тайти вспомнил доброе лицо матери Кириямы.

– Тем более… моя сестра уже знает про это место. Я велела ей держать язык за зубами, и пока что она слушается, но сколько еще…

Даже этот дом не был для них безопасным убежищем.

– …Нагасэ, а у тебя как? – спросил Тайти.

Нагасэ, смотревшая в пол, подняла голову.

– А?! …Аа, у меня тоже все нормально. …Вроде как нормально.

– Что, тебя что-то беспокоит, что тебе сказали? – спросила Инаба.

– Эмм… Хоть на чуть-чуть мне вернуться… никак? Хоть на совсем чуть-чуть!

У нее было совершенно загнанное выражение лица.

– Конечно, нельзя, дурочка. Если бы это было можно, вообще все бы было можно. И тогда, скорее всего, нас бы… вмиг раскрыли.

Если о происходящем с ними феномене станет известно другим…

Много раз они обсуждали, что в этом случае будет.

Странные слухи начнутся и закончатся. Свидетелей заберут в психушки. Их самих – в исследовательские учреждения.

А в худшем случае – Халикакаб, или Номер два, или кто-то еще просто все сотрет.

Может, они это уже много раз проделывали. Тем не менее их действия не становятся достоянием общественности, по крайней мере пока. Если подумать о нынешнем пропитанном информацией обществе – наверняка эти типы приняли какие-то меры для сохранения тайны. Такой вывод сделала Инаба.

Если этот вывод верен, то что стирается – память, реальность, всё?

Ни один из вариантов нельзя отрицать с уверенностью.

Потому что эти типы способны на что угодно.

– Стало быть… нельзя. …Извини, забей.

Нагасэ была настолько подавлена, что, казалось, ее может унести любым порывом ветра.

С наступлением ночи вдруг резко похолодало.

Чтобы не подхватить простуду, все намотали на себя по несколько одеял и уложили спать Инабу [3 года] возле обогревателя.

– …Она спит? В три года к полуночи очень устаешь, – ласково произнесла Кирияма.

– Ладно, я, пожалуй, подпущу чуток свежего воздуха, – сказал Аоки и пошел открывать окно.

Из-за того, что они пользовались керосиновым обогревателем, проветриванию требовалось уделять особое внимание.

– Пока все спят, обогреватель включенным оставлять опасно… – пробормотал Тайти. При этом он подумал: даже если они по очереди будут дежурить, с дежурным может произойти «возврат времени». Эта мысль пугала.

– Аа, хочу в ванну!.. Вся потная, вся липкая… – тихо, чтобы не разбудить Инабу [3 года], пожаловалась Кирияма.

– Я тоже хочу принять ванну, но… ничего не поделаешь, придется терпеть.

Нагасэ [11 лет] была не по годам рассудительной девочкой.

Сознание отчасти проснулось.

Голова была тяжелая.

Тайти собирался бодрствовать как можно дольше, чтобы быть на ногах при любой непредвиденной ситуации, но, похоже, незаметно для себя все-таки заснул.

Спина болела.

Послышался звук чьего-то движения.

Потерев еще не полностью открывшиеся глаза, Тайти встал.

Свет лампы, оставленной включенной, слепил.

Там, куда свет еле доставал, двигалась какая-то тень.

Свет лампы накаливания упал на гладкую, почти прозрачную, точно фарфоровую кожу.

Эта белизна, отражая свет, тоже слепила глаза.

Изящный изгиб плеч, такой красивый, что хотелось мягко погладить.

Тайти постепенно опускал взгляд; белая гладкая кожа продолжалась и продолжалась, казалось, бесконечно, и вдруг ее пересекла тонкая полоска…

– М? – вырвалось у Тайти.

– А? – и Нагасэ, верхняя половина которой была в одном лифчике, обернулась к Тайти.

– Уэй?! Тайтии?!

Нагасэ схватила лежащий поблизости свитер и прикрылась.

– Я, я ничего не видел! Совсем ничего!

Тайти поспешно отвернулся.

Слушая шорох, издаваемый Нагасэ, когда она одевалась, Тайти думал: оправдание «я ничего не видел» само по себе подразумевает, что он как раз видел. Если бы он в самом деле не видел, то ничего бы и не понял.

– Уже… уже можно, Тайти.

Услышав голос Нагасэ, Тайти повернулся к ней.

– Ты… только что вернулась, да?

– Ага. Прости, если разбудила.

Нагасэ сложила одежду, которую совсем недавно носила, став ребенком.

– Сколько… мне было лет?

– [Одиннадцать].

– …[Одиннадцать], да? И какая я была?

Нагасэ аккуратно положила детскую одежду.

– Очень уравновешенная… воспитанная девочка… такое было ощущение, – с трудом подыскивая подходящие слова, ответил Тайти.

– Воспитанная девочка… значит. Вот как я выглядела…

Она хочет сказать, что на самом деле была не такой?

– …Давай сменим тему. Сегодня Юи и Аоки были… просто классными.

– Да… классными.

Классными.

Больше и не добавишь ничего, настолько классными.

– Классные… классные… Мне, по-моему, за всю жизнь за ними не угнаться…

– …У меня тоже были… такие же мысли, – ответил Тайти.

Ничего удивительного – настолько потрясающую силу они продемонстрировали.

– Даже у Тайти…

– Что еще за «даже»? Ты так говоришь, будто я классный парень.

– А разве нет? – серьезно ответила Нагасэ.

– Абсолютно… нет. Я же один ничего не могу…

Лицо Нагасэ, на которое он смотрел, приобрело унылое выражение.

Внезапно до Тайти дошло.

Они стали такими хмурыми – из-за Кириямы и Аоки, пытающихся двигаться вперед.

Нет, не может быть. Наверняка дело не в этом.

– Но… – бодро начал было Тайти, но тут же замямлил: – Эмм… но… возможно, в одиночку вообще ничего не сделать… а вместе с кем-то можно много чего. Аоки и Кирияма, наверное, тоже вдвоем много на что способны… мне кажется.

Кое-как ему удалось закончить фразу нормально.

– «Вместе с кем-то»… да? – опустив глаза, пробормотала Нагасэ, будто пытаясь саму себя в чем-то убедить.

– Это, ну…

– Кстати, чего мы так заболтались? Пока можно поспать, надо спать! …Ууу, я слишком давно вылезла из постели, уже вся замерзла!

Быстро закруглив разговор, Нагасэ встала.

Она слабо улыбалась.

Эфемерная, но именно поэтому красивая улыбка.

Нагасэ вернулась к себе в постель и залезла под одеяло.

Лампа, установленная так, чтобы наружу свет выбивался по минимуму, тускло освещала комнату. В комнате было мрачно и холодно.

Бок о бок лежали Нагасэ, Кирияма, Аоки и Инаба [3 года].

Все свернулись калачиком, чтобы хоть чуть-чуть получше сохранять тепло.

Унылое зрелище.

Казалось, будто тьма из углов комнаты быстро надвигается, чтобы поглотить их всех.

Нечто черное пробрало холодом саму душу Тайти.

Что с ними со всеми будет?

В нынешней ситуации ни вернуться домой, ни пойти куда-то в людное место они не могут.

Купленной ими еды хватит до середины завтрашнего дня, дальнейшее покрыто туманом.

В любом случае у них ограниченное количество денег. А нужно ведь покупать керосин для обогревателя. И как принимать ванну? Как менять нательное белье?

Если они не смогут больше оставаться здесь, куда идти?

Как объясниться с семьями?

Что делать, когда начнется школа?

Бежать? Но куда?

Смогут ли они вообще выжить?

Внятного ответа на все эти вопросы Тайти дать не мог.

И причиной всей этой ситуации был – он сам.

Он был наивен. Наивен во всем.

Почему он нарушил обещание, данное Номеру Два?

Потому что на него давила Инаба? Но почему он решил, что, раз ему сказали «уже кончается», он решил, что всё в порядке?

Так или иначе, оправдания есть оправдания, не больше.

Он не годится даже на то, чтобы выдумывать оправдания.

Потому что он не помнил, чтобы твердо решил выполнить обещание Номеру Два.

Ничего не решая, плыл по течению.

Несмотря на всю важность отведенной ему роли.

Пробовал ли он встречать проблемы всерьез?

Думал ли он всерьез, что следует предпринять?

Он сдался с самого начала, решив, что ничего не выйдет, не так ли?

У него, палец о палец не ударившего, нет права даже просто горевать о нынешнем положении.

Он испугался своего долга. И придумал оправдание, что он бессилен.

Несмотря на то, что он вечно совал нос в чужие дела, не желая видеть, как другие страдают, он сбежал, как только столкнулся со сложной проблемой.

Он жалок.

С раскаянием Тайти думал, что другие, возможно, справились бы более умело, чем он.

Но сейчас, сколько ни сожалей, в прошлое не вернуться.

Удостоверившись, что Инаба [3 года] мирно спит и что холод ей нипочем, Тайти тоже завернулся в одеяла.

Сколько бы одеял он на себя ни накрутил, холод бетонного пола пробирал до костей.

Солнце взошло, потом село.

Все продолжалось хаотично. Настал второй вечер.

«Возврат времени» произошел за этот день несколько раз.

– Говорю же, меня богатая подружка пригласила к себе на дачу… а? Позвать ее к телефону? Это… ну… мы в горах, тут связь плохая…

Кирияма сбросила разговор и выключила мобильник. Лицо ее помрачнело.

– …Плохо. Если так дальше пойдет, с них станется в розыск подать…

– Кстати, Кирияма… отмазка у тебя получилась довольно дурацкая…

Впрочем, у самого Тайти вышло не лучше.

Воздух в комнате был холодный и застоявшийся.

Обогреватель выключили, чтобы сберечь топливо.

В животе у Тайти заурчало. Даже в этой ситуации есть все равно хотелось.

Он провел рукой по волосам. Они немного слипались.

И в физическом, и в душевном плане они все мало-помалу доходили до точки. Лица тоже становились все угрюмее.

Честно говоря, неудивительно было бы, если бы они испытывали еще большее отчаяние. Но они держались, поскольку были вместе.

Но сколько они еще так смогут?

– …Давайте вместе еще раз все обсудим, – обратилась к остальным Инаба.

Голос ее звучал слабее обычного. Ясно было, что она тоже вымотана.

Сейчас «возврата времени» ни с кем не происходило.

– Во-первых, насчет предыдущей идеи обратиться к кому-то за помощью: это надо оставить на самый последний момент. Хотелось бы, насколько возможно, не впутывать других в этот мерзкий феномен.

Все кивнули.

– …Простите меня, – в очередной раз извинился Тайти.

– Сказала ведь, прекращай уже, идиот. …Итак, вариантов, что мы можем сделать в сложившейся ситуации, я не вижу. Пока что давайте займемся продовольствием на завтра.

– …Только на завтра, Инаба-ттян? …Может, лучше разом запастись как следует?

Аоки, еще утром бодрый, тоже сдулся.

– Конечно, чтобы минимизировать риск, наружу надо выходить как можно реже. Но… мы не знаем, что может произойти, и нам надо экономить, насколько возможно.

– На случай если кто-то, например, заболеет… да? – спросила Кирияма.

– Именно.

Сейчас для них вопрос стоял о жизни и смерти.

– Тогда…

– Ой, извините! Телефон.

Нагасэ быстрым движением поднесла мобильник к уху и двинулась прочь.

– …Алло, ал-… а? Ага. Чтооо?!

Нагасэ застыла на месте.

– Секундочку, мама?! Что случилось, мама?! – взвинченно прокричала она.

Подозрительная ситуация.

– Погоди… маамааа!

Отведя трубку от уха, Нагасэ несколько раз нажала на кнопку.

Но, похоже, телефон не соединялся.

Нагасэ мелко задрожала всем телом, глаза ее покраснели.

– …Что же мне делать… – слабым голосом пробормотала она.

Нагасэ потихоньку, словно ей трудно было говорить, начала рассказывать, что случилось на зимних каникулах.

Похоже, в один из дней к ней домой внезапно заявился ее второй отец – тот, который, по ее словам, любил прибегать к насилию (Кирияма и Аоки, не знавшие в деталях о положении дел в семье Нагасэ, были потрясены до глубины души).

Хоть Нагасэ и называла его бывшим отцом, после него было еще три отца, и с этим она не то что связь не поддерживала, а даже адреса его не знала.

Однако он непонятно как, но нашел-таки их и теперь заявился к Нагасэ домой.

– …Он все-таки бывший муж, поэтому мама его пока что впустила.

Тогда, похоже, этот мужчина поселился в доме Нагасэ.

– Сначала он помогал по дому… и я подумала, может, он решил измениться и начать все сначала… но постепенно… он перестал что-то делать, только требовал деньги на выпивку…

Хуже того, день ото дня он становился все более буйным.

Рук он пока не распускал, но, когда напивался, швырял вещи.

Едва Тайти это услышал, перед глазами у него все задрожало.

Такие жуткие вещи происходили, почему же он ничего не замечал?

Он не был втянут в феномен, его обязанностью было защищать остальных.

– Прям классический никчемушник, хоть картину пиши… Просто выставите его за дверь, – рассерженно пробормотала Инаба.

– …Мы думали, может, он хочет начать все сначала, – ответила Нагасэ. – Я иногда… думала, если бы тогда я что-то сделала по-другому, может, что-нибудь бы как-нибудь изменилось…

Если бы удалось переиграть прошлое…

– В моей жизни столько было случаев, когда я могла сделать другой выбор…

Этот мир есть не что иное, как серия выборов, которые нельзя сделать заново.

– …Но все-таки… я, похоже, не поладила. Мама только что сказала… «домой возвращаться нельзя»…

Поладить.

В каком смысле Нагасэ пыталась «поладить»?

– Это звучит довольно… опасно? – осторожно спросила Кирияма.

– …Не знаю, но… может быть.

– Почему… ты нам до сих пор не рассказывала? – вновь спросила Инаба. Голос ее прозвучал чуть рассерженно.

– Потому что… это мои проблемы.

– Может, и так, но…

– Извините!

Нагасэ внезапно вскочила и раскрыла мобильник.

И, отвернувшись, ответила на звонок.

– Алло! Ма-…

Вдруг она застыла, точно примороженная.

– …Па… па…

Похоже, этого мужчину Нагасэ звала папой.

– …А, ага, да… да… что? – голос Нагасэ изменился. – Погоди! Это же! Па-…

Держа телефон у уха, она стояла без движения.

Прошло несколько секунд.

Нагасэ медленно закрыла телефон.

Никто не издавал ни звука.

От Нагасэ исходило такое тревожное ощущение, что голос просто не шел из горла.

Нагасэ обернулась… Судя по ее лицу, она была готова вот-вот разрыдаться.

– Что же делать… что же делать… что же делать!

Обхватила голову руками и резко села на пол.

– Что же делать?! Если я сейчас же не вернусь домой… но если по пути случится «возврат времени»?! У всех же будут проблемы! Так нельзя! Но если не!..

Никогда еще Нагасэ не выглядела такой растерянной.

– Успокойся, Нагасэ! – Иори! – И-Иори! – Иори-тян! – хором воскликнули Тайти, Инаба, Кирияма и Аоки.

Однако Нагасэ их голоса не достигли.

Похоже, как-то повлиять на нее они не смогут.

– Нагасэ!

Тайти подбежал к ней, обнял за плечи.

– Что же делать… Мне надо идти… но идти нельзя… Я не могу доставлять вам всем проблемы!.. Но надо идти!.. Что же делать?!

Хрупкая, готовая вот-вот развалиться на части.

Тайти тоже был на грани паники – но вовремя одернул себя и устоял.

Он подумал, что сам должен ее защитить.

Он хотел защитить.

В голове Нагасэ сейчас, должно быть, творился хаос из самых разных мыслей.

Поэтому Тайти спросил просто:

– Нагасэ, а что ты хочешь сделать?

Если этого не понять, ничего и не начнешь.

– Не знаю… не понимаю!.. Уже ничего не понимаю!.. – и Нагасэ замотала головой.

В следующую секунду она вдруг выскользнула из рук Тайти.

Какое-то мгновение он не мог понять, что произошло.

А потом обнаружил, что перед ним сидит на корточках Нагасэ возраста примерно начальной школы.

«Возврат времени».

Не произнеся ни слова, Нагасэ-ребенок встала. Подтянула начавшую соскальзывать одежду и решительно направилась к двери.

– Ты куда? – спросила Кирияма.

Ставшая ребенком Нагасэ остановилась и обернулась.

– Домой.

– За-зачем? – спросил Тайти.

– Чтоб защитить маму. Если я с папой полажу, он подобреет.

Чистые, ясные глаза сияли просто ослепительно.

Чувствовалось в ней нечто божественное.

– …Почему Иори-тян должна ее защищать?.. – спросила Инаба.

– Потому что я люблю маму.

Единственная причина. И все.

Никаких колебаний.

Лишь верность собственным чувствам.

Все были поражены.

Возможно, ребенок знает самое главное.

Лучше, чем они все.

– Уни?..

Внезапно Нагасэ начальношкольного возраста обхватила себя руками и – вернулась к обычной Нагасэ.

– А?.. Я… что? «Возврат времени»?..

Сохраняя на лице озадаченное выражение, она поправила закатанную одежду.

– …Эээ, сколько времени это длилось?

– Всего… около минуты? – ответил Тайти.

– А… и я… я?.. – с непонимающим видом забормотала Нагасэ. – Я вспомнила…

Внезапно из глаз Нагасэ потекли слезы.

– А?.. Почему?

Натянуто улыбаясь, Нагасэ принялась тереть уголки глаз.

Спрятав лицо за рукавами, она какое-то время стояла неподвижно.

Потом подняла голову.

На лице ее была написана решимость.

– …Простите меня. Я ненадолго схожу домой.

Ее фигура была так прекрасна, что Тайти ничего не мог предпринять, пока Нагасэ не двинулась с места.

– …Стой, Нагасэ! – и он поспешно схватил ее за плечо.

– Я знаю, я дура… но я должна идти. …Простите меня.

– Иори… – Иори-тян…

И Кирияма, и Аоки, видимо, тоже не знали, что сказать.

– Вы все мне очень дороги… и я не хочу подвергать вас опасности… Но там… тоже есть кое-что, что мне дорого. Кое-что… что я хочу защищать.

Ее полные слез глаза ясно говорили, насколько эти слова правдивы.

В этом мире есть много такого, что человеку дорого.

В этом мире не только им приходится проходить через страдания.

– Я не хочу втягивать вас всех в неприятности. Поэтому как-нибудь справлюсь одна.

– А…

Нагасэ попыталась стряхнуть руку Тайти, и он не смог ей помешать.

Сейчас, судя по всему, в доме Нагасэ жил ее бывший отец. И судя по всему, из-за него в семье Нагасэ происходит что-то очень плохое. Чтобы это остановить, Нагасэ, судя по всему, необходимо туда отправиться. Из-за «возврата времени» она колебалась, но, судя по всему, решила все-таки идти.

События развивались слишком быстро. Что делать, никто не понимал.

А тем временем Нагасэ ради своей матери отправилась од-…

– А ну стой, ты, мегадууураааа!

Яростный, кипящий гневом голос Инабы.

– Какого хрена ты в одиночку пытаешься действовать?!

С выражением лица, от которого кровь стыла в жилах, она рванулась вперед и остановила Нагасэ.

Инаба, всегда в первую очередь думающая о других членах КрИКа.

Для Инабы, пытающейся защищать всех, взвешивающей все риски и принимающей оптимальные решения, действия Нагасэ были неприемле-…

– Ты ведь в прошлом уже облажалась?! – прокричала Инаба.

– В прошлом… облажалась?..

Нагасэ растерялась под устрашающим взглядом Инабы.

– И сейчас ты снова страдаешь! Ты хоть понимаешь, почему облажалась тогда?

Укол Инабы пришелся точно в сохранившуюся с прошлых времен рану Нагасэ.

– Почему… почему…

Под напором Инабы Нагасэ бормотала, точно в горячке.

– Потому что ни с кем не советовалась, ни на кого не полагалась, все пыталась сделать сама – вот почему! Что ж ты даже этого понять не можешь, а?!

– Я… я…

– И сейчас ты орешь из-за того, что в одиночку исправить не получается, но при этом опять собираешься убежать в одиночку… Ты вообще думаешь головой или нет?!

– Если я не попытаюсь… нет, я просто должна…

– Оглянись! Что сейчас вокруг тебя?!

Взгляд Нагасэ оббежал Инабу, Тайти, Кирияму, Аоки.

Ее зрачки задрожали сильнее прежнего.

– Но… это проблема… моей семьи…

– Что за…

– Что за хрень!

Тайти удивился, чей это голос перекрыл выкрик Инабы, – и удивился еще сильнее, поняв, что его собственный.

Все взгляды обратились на Тайти. Он было застеснялся. Но губы двигались сами по себе.

– Конечно, проблема сама по себе к нам никакого отношения не имеет, но… хоть мы обычно и не лезем в чужие дела… Нагасэ, когда ты так страдаешь, это уже наше дело.

Потому что дорогой им человек страдает.

– Ну… конечно, мы лезем чересчур сильно, но…

– Это сейчас можно было и не говорить, – сказала Инаба, хлопнув Тайти по плечу.

Голос ее звучал недовольно, но при этом она улыбалась Тайти.

Как будто хотела ему сказать: «Молодец, хорошо врезал».

– «Если тревожишься, скажи», «Если ничего не скажешь, будешь делать глупости»… Ты же сама мне это говорила, разве нет? Если у тебя проблемы, а ты не делишься, сама я могу понять немного.

Инаба говорила, словно окутывая Нагасэ лаской.

– Сейчас у тебя есть надежные друзья, разве нет? Не забывай это.

В этом мире есть то, чего в одиночку никак не сделаешь.

Чтобы сделать, рядом должен быть кто-то другой.

– Я тоже с тобой, Иори! – сказала Кирияма.

– И я, Иори-тян! – добавил Аоки.

– Я тоже… всегда на твоей стороне, – произнес следом и Тайти.

Напоследок Инаба добавила:

– У тебя есть друзья, на которых ты можешь положиться, которых можешь попросить о помощи, и для них это не будет в напряг… Что ты будешь делать?

Инаба подошла к Нагасэ.

Что такое друзья, что такое товарищи?

– Ребята… ребята… – ошеломленно забормотала Нагасэ, словно не зная, какое у нее сейчас выражение лица.

А потом –

– …Гуу… уу… уа…

Нагасэ расплакалась, словно маленький ребенок.

Лицо ее исказилось, руки терли глаза.

– …Конечно, окончательное решение все равно за тобой. Естественно, я в дела другой семьи нос совать не буду. Есть черта, которую нельзя переходить. Итак, что ты собираешься делать? – без всякого нажима спросила Инаба.

Словно говоря, что это сущая мелочь.

Словно говоря, что это совершенно естественно и беспокоиться не о чем.

Шмыгая носом, Нагасэ вытерла глаза и справилась со слезами.

Где-то когда-то эти слезы еще должны будут пролиться.

Такое было у Тайти ощущение.

Эти слезы не остужают сердце Нагасэ, а, наоборот, текут очень тепло. И это хорошо.

По-прежнему не поднимая головы, Нагасэ мокрым голосом пробормотала:

– Я всегда… думала… с этим я должна справиться сама…

Думать так, может, и не ошибочно.

Но такого правила, что человек обязан решать свои проблемы один, в этом мире нет.

– …Раз это я облажалась, то тем более только я… но… в такой тяжелой ситуации… и моих проблем все больше… и вот… поэтому…

– Иори-тян, ты можешь сказать все проще.

– Вот именно, Иори. Достаточно одной короткой фразы.

На ищущую нужные слова Нагасэ пролился свет.

Маяком ей послужили Аоки с Кириямой.

Это благодаря вчерашнему? Слова этих двоих звучали особенно веско, особенно ярко.

Направляемая всеми, Нагасэ наконец подняла голову.

С красными глазами, наморщенными бровями, вновь подступающими слезами.

С огромным трудом Нагасэ проговорила-таки волшебные слова.

– …Помогите мне… пожалуйста.

Достаточно обратить эту фразу к друзьям, и они будут стараться помочь изо всех сил.

Девушка, которая раньше все пыталась делать одна, но у нее не получалось, сейчас просила помощи у тех, кто рядом.

Никто ей не ответил.

Потому что ответа не требовалось.

– Эй, Иори. Можешь рассказать подробно, что там у тебя? Пока что тебе достаточно просто вернуться домой?

Химэко Инаба, самый надежный мозг, тут же приступила к действиям.

– А?.. Ну, я многого просто не знаю, пока не схожу и не увижу…

– Ясно. Одной идти категорически нельзя… Разделиться на пару и тройку? Нет, лучше – пойти сразу всем!

– Да! – хором воскликнули Тайти, Кирияма и Аоки. В их голосах не было ни намека на колебание.

Пятеро с Нагасэ во главе бежали.

Ни поездом, ни такси они не воспользовались, точнее, не могли воспользоваться.

Если «возврат времени» произойдет в замкнутом пространстве, выкрутиться им вряд ли удастся.

Насколько возможно, они выбирали безлюдные улицы.

Придумывать конкретный план не было времени.

Если «возврат времени» произойдет, действовать по ситуации. Ничего более.

С последнего телефонного разговора Нагасэ прошло уже приличное время.

Отдыхать было некогда.

Бежать. Бежать без остановки.

И молиться, чтобы не произошел «возврат времени».

Хоть на секунду раньше добраться до места, хоть на секунду раньше попытаться решить проблему.

– Кх?!

Инаба вдруг прижала руки к груди и опустилась на корточки.

– Инабан, что с тобой?! – Инаба! – воскликнули Нагасэ и Тайти.

– Жжет… это…

И тут Инаба резко изменилась в размере.

– Погоди! Нет!

Нагасэ поспешно обняла уменьшившуюся Инабу, закрыв ее собой.

К счастью, на темной улице никого поблизости не было.

– Ина-… Химэко-тян, сколько тебе лет? – спросила Нагасэ, закатывая одежду на руках и ногах девочки.

– …Двенадцать.

– Ага… ага, шестой класс началки… Не тяжеловато ли будет брать ее с собой?..

Тайти лихорадочно думал. Для уменьшившейся примерно вдвое Инабы [12 лет] пальто было слишком велико, оно будет стеснять движения. Да и сил у нее, скорее всего, меньше, чем у нынешней…

– Аоки?! – раздался возглас Кириямы.

Обернувшись на голос Тайти увидел лишь одежду Аоки, лежащую на земле.

– Погодите-ка?!

Кирияма порылась в одежде Аоки и уставилась на обнаруженного там младенца.

– Уу… икуу…

– Все, все хорошо, не плачь! Если холодно, не высовывайся! Лежи смирно!

Кирияма прижала к себе комок одежды с Аоки внутри.

– Уаа…

– Эмм… сколько тебе лет? Можешь сказать?

– Ауаээиоо…

– Не пойдет, не пойдет… Похоже, он еще не умеет говорить…

Видимо, Аоки сейчас был [1 год] плюс-минус.

– Что же делать… всё из-за меня… что же делать…

Нагасэ охватила легкая паника.

– У двоих уже «возврат времени»… Если и с нами случится… или эти двое вернутся посреди улицы… ай…

Кирияма тоже запаниковала.

Сердце Тайти заколотилось быстрее – ощущение было неприятным.

Тело наполнила тошнота.

Чувствуя, что дурные предчувствия и безумные мысли одолевают его, Тайти ущипнул себя за тыльную сторону кисти.

«Соберись», – мысленно приказал он себе.

Чем сильнее хочется отвернуться и убежать от этой ситуации, тем более необходимо становится встретить ее лицом к лицу.

Чем более тяжелыми последствиями грозит ошибка, тем более смелые решения необходимо принимать.

Это ведь из-за него они сейчас в таком положении, при котором ошибка столь критична.

Второй раз наступить на эти грабли нельзя.

Сейчас нужно собрать волю в кулак и найти путь, который он сочтет лучшим.

– …Кирияма, можешь взять Инабу с Аоки и вернуться к нам?

Вот лучший вариант, который он нашел.

– А? Мне одной с ними вернуться?

– Именно, а мы с Нагасэ пойдем к ней.

– Но… но если с Юи случится «возврат времени»… Тайти, и мы с тобой можем одновременно… – сказала Нагасэ.

Это риск, он понимал.

Тайти пристально смотрел на Кирияму.

Кирияма встретила его взгляд таким же пристальным своим, потом покосилась на Аоки [1 год] у себя на руках.

– Хорошо. Действуем по плану Тайти.

– Ю, Юи…

– Раз решили, двигаем быстрее.

И Кирияма без тени колебаний начала действовать. Она крепко взяла за руку Инабу [12 лет].

– Ин… Химэко-тян.

Тайти склонился к Инабе [12 лет], чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Если что случится… я на тебя надеюсь.

Можно сказать, что он положился на двенадцатилетнюю девочку, ничего не знающую про их обстоятельства, но Инаба, даже в возрасте [12 лет], наверняка сможет как-то справиться.

Инаба [12 лет] молча кивнула два раза.

– И я на тебя надеюсь, Тайти! И Иори, удачи вам обоим!

С этими словами Кирияма, одной рукой прижимая к себе Аоки [1 год] во взрослой одежде, а другой держа Инабу [12 лет], побежала.

– Прости… Это из-за меня… Я всех подставила…

Нагасэ съежилась, будто начала исчезать на глазах, и дрожала.

– Не парься. Если бы проблемы были у моей семьи, наверное, ты бы так же поступила. Давай, побежали.

– Хаа… хаа… на, наконец-то. Добрались.

– Это и есть… хаа… твой дом?

Нагасэ указывала на старый двухэтажный дом.

– Наша квартира – первая на первом этаже.

– Так… Нагасэ. Что и в каких ситуациях ты собираешься делать? Нормально, если мы зайдем вместе?

– Если пойдем вместе, может выйти плохо… Поэтому подожди сна-…

Дзынь.

Разделся звук бьющегося то ли стекла, то ли тарелки.

А следом – женский крик.

Из квартиры Нагасэ.

– Мама! – вскрикнула Нагасэ и кинулась бежать.

«Может быть опасно», – подумал Тайти и рванулся следом.

– Мама! Открой! Это Иори!

Нагасэ молотила по железной двери кулаками и яростно крутила ручку.

«Кончай орать! Щас открою, так что заткнись!» – раздался из-за двери невнятный мужской голос. Сиплый, словно горло было сожжено алкоголем.

– …Папа… – пролепетала Нагасэ.

Тут дверь открылась, и в этот самый момент…

Только что стоящая вот тут Нагасэ исчезла, ее одежда упала на землю.

У Тайти все внутри даже не похолодело, а просто рассыпалось.

«Может, это сон?» – подумал он.

Под упавшей одеждой виднелась лишь маленькая выпуклость.

Тело стало действовать еще до того, как мозг переработал информацию.

Оно подхватило одежду Нагасэ вместе с уменьшившейся Нагасэ внутри.

И на полной скорости покинуло место происшествия.

Сзади доносился разъяренный голос.

Похоже, кто-то за ними гнался.

Оборачиваться, чтобы проверить, было некогда.

Узнал ли их тот тип?

Успел ли он увидеть «возврат времени» Нагасэ?

Ничего не было понятно.

В любом случае было ясно: нужно удирать.

Если здесь и сейчас с ним тоже произойдет «возврат времени», какая судьба ждет его и Нагасэ?

На бегу Тайти выпростал головку Нагасэ из одежды.

Абсолютно младенческое личико.

Пешеходы бросали странные взгляды на Тайти, бегущего по улице с женской одеждой, из которой выглядывала маленькая девочка.

Он успел уже изрядно набегаться, и ноги начали дрожать. Он напрягал все силы, но скорость не росла.

Он бежал.

ВрезАлся плечами в попадающихся на пути прохожих.

Выскочил на перекресток, где был красный свет, и повернул направо.

Спереди приближался полицейский на велосипеде.

Сердце Тайти подпрыгнуло безо всяких на то оснований.

Отводя глаза, он быстро пробежал ми-…

– Эй, что…

Услышав голос, Тайти ринулся наутек.

Сворачивал на каждом углу, который попадался ему на пути.

Бежать.

Бежать.

Что же делать?

Что теперь будет?

Тот мужчина все еще гонится?

А полицейский?

Дыхание частое. Грудь сдавило. Мышцы давно уже вопят.

Долго так продолжаться не может.

Что же делать?

Вернуться в заброшенное здание?

Но что тогда с матерью Нагасэ?

«Возврат времени» происходит часто.

Все ли в порядке с Кириямой?

Он не знал, куда бежал.

В ту сторону, где людей меньше.

Не хватало кислорода. Некогда было даже подумать спокойно.

Это конец?

«Я сделал неправильный выбор?

Надо было выбрать какой-то другой план?»

Но начать все сначала невозможно.

Он вбежал в узкий переулок.

Двинулся вперед.

И…

Остановился.

Тупик.

Сзади послышался звук шагов.

В свете уличного фонаря по переулку протянулась чья-то тень.

Тайти наполовину сдался, но на вторую половину все еще пытался придумать какой-то план.

Он медленно развернулся.

Перед ним стоял руководитель класса 1-3 старшей школы Ямабоси и по совместительству куратор кружка изучения культуры Рюдзен Гото.

Никакой энергичности, словно темнота высосала из него все жизненные силы.

Глаза полуоткрыты.

Это был тот, кто втянул Тайти и его друзей в этот аномальный мир, – Халикакаб.

– Ай-яй-яй… ребята… как утомительно это все стало…

Безжизненная, медленная манера речи.

Атмосфера, чем-то напоминающая Номера Два, но в то же время явственно отличающаяся.

– Уээ… уээ… – захныкала Нагасэ, почуяв, возможно, некие неприятные флюиды.

– Почему… сейчас… Неужели… все-таки это твоих рук дело?

– Нет-нет… все не так… А? Разве ты сам не знаешь, Яэгаси-сан?..

Насколько его словам можно доверять?

– Тогда почему ты явился?.. И… Номер Два…

– Аа… Давай сначала сделаем то, что надо сделать… Аа… какой я трудолюбивый…

В руках у Тайти потяжелело, да так резко, что ему показалось – руки сейчас отвалятся.

– Чт-?!

Кинув взгляд на Нагасэ, Тайти обнаружил, что она вернулась. Держать ее Тайти больше не мог, и она свалилась на землю.

– Эй… что?! Ээ, меня во что-то завернули?! …Не, стоп, мои руки не в рукавах!

Пошуршав одеждой, Нагасэ встала.

– Тайти… что сейчас было… Го-са-… а.

Нагасэ шагнула назад, врезалась в Тайти и остановилась.

– …Халикакаб… – проговорила она; плечи ее дрожали.

– Ну… поскольку такая ситуация…

– «Такая ситуация» – это ты о чем?

Как всегда, объяснений катастрофически не хватало.

– Аа… Я завершил этот феномен… вот о чем.

– Завершил?

– Да… Если только вы не хотите его продолжить?.. В таком случае могу возобновить… Но это будет… не очень хорошо. Потому что меня он утомляет…

– Что, «возвраты времени» закончились? А? А что со мной произошло? Точнее, сейчас что происходит?

Нагасэ рядом с Тайти была явно сбита с толку.

– Хм… вот вы как это называете… Ну… так как этот феномен был создан не моими намерениями… я его только завершил…

– Не твоими намерениями?.. А кто такой вообще Номер Два? Он что, к тебе не имеет отношения?

– …Объяснять слишком утомительно… Ну, мы тоже ведь не одинаковые… У него свои понятия об «интересном»… Аа… Я уже сделал так, что он больше не будет вмешиваться, так что это не повторится…

Не закончив отвечать на вопрос Тайти, Халикакаб остановился.

– Аа… это я мог и не сообщать… но все-таки сообщил. …Аа, достаточно уже… так и есть.

В итоге, как обычно, никакого конкретного ответа он не дал.

– Так или иначе, я это закончил… Остальным передайте привет…

– Передать привет… Ва… важнее другое – мама… Тайти, что случилось? Мы подошли к дому… а дальше я не помню.

– С тобой произошел «возврат времени», и мы тут же удрали… Возможно, нам стоит вернуться туда побыстрее.

– …Ясно.

– Аа… да… Чуть не забыл кое-что сделать… Послушай… Нагасэ-сан?

– Чт, что? Сейчас… мне некогда.

Голос Нагасэ прозвучал резко и в то же время настороженно.

– Для Нагасэ-сан… думаю, это будут очень радостные и приятные слова…

Тайти и Нагасэ страшно торопились, но Халикакаб, словно и не замечая этого, продолжал в своем обычном темпе.

Это раздражало до жжения в груди.

– Если это по делу, то говори.

– Аа… Яэгаси-сан, такая горячность все равно ни к чему не приведет… Точнее сказать… поскольку к тебе это не имеет отношения… может быть, ты помолчишь?

Несмотря на внешность Гото, из его черных глаз на Тайти смотрело иное, непознанное существо с чужеродной душой.

Почему-то у Тайти мурашки побежали по коже.

Видимо, так его тело само показывало свое отвращение.

– Сейчас уже… ты ничего не сможешь сделать… Ты ведь это понимаешь, Нагасэ-сан?..

– Что?..

– То, чего ты… пытаешься достичь…

Сколько вообще известно Халикакабу?

– Насчет мамы… и п-папы?

– Аа… ты это так называешь…

Он так говорил, словно на самом деле так это называть неправильно.

– Ничего… не смогу сделать…

– …Ты ведь сама… считаешь, что начать все сначала… невозможно?..

У Нагасэ сделалось такое лицо, будто эти слова пронзили ей сердце.

Вся кровь отхлынула.

Тайти приготовился: если Нагасэ сейчас упадет, он должен будет ее подхватить.

– …Ты хочешь начать все сначала?

Эта фраза, сухая и лишенная интонаций, тем не менее таила в себе сладость.

Словно нектар на хищном растении, приманивающем насекомое-добычу.

К такому нектару поневоле потянешься, даже зная, что нельзя.

– На этот раз… из-за моей неловкости… у тебя случились неприятности, кажется?.. Поэтому, чтобы вернуть долг… небольшой омиягэ… сервис… возмещение… все не то… В общем, я сделаю одно хорошее дело, это от меня… подарок.

«Если он может такое, то лучше бы с самого начала к нам не лез», – подумал Тайти.

– Итак, Нагасэ-сан… я могу это для тебя сделать… Хочешь ли ты начать все сначала?

– …Начать все сначала – в каком смысле?

– В прямом, начать все сначала… Все, что было до сих пор… Я сделаю так, что этого не было. От того момента… от какого ты пожелаешь.

– Что, я могу реально вернуться в прошлое и начать все сначала… Это же просто… ну, невозможно.

Нагасэ попыталась отмахнуться от его слов со смехом, но ей не удалось, и уголки ее губ странным образом изогнулись.

– …Ведь невоз… можно? – переспросила она.

Халикакаб шевельнул только губами и участками щек рядом с ними.

Улыбнулся.

Не двигая остальными участками лица, улыбнулся.

– Не может быть… Реально изменять прошлое… Я, конечно, уже видела, что ты нас «возвращал к прошлым себе», но…

Да, эти типы способны возвращать людей к прошлым себе.

Раз так, почему бы не вернуть человека в прошлое?

Что если прошлое, которое, по идее, должно быть неизменным, все-таки можно изменить?

Что если, раз выбрав на дороге неправильную развилку, можно еще раз выбрать, уже правильную?

– Ты хочешь начать все сначала? – вновь спросил Халикакаб.

Голос его прозвучал чуть энергичнее обычного.

Одно это усилило притягательность его слов многократно.

– Я… я…

«Если б могла переиграть, то захотела бы переиграть.

И если б могла поладить лучше, то захотела бы поладить лучше».

В голове Тайти явственно всплыли эти слова Нагасэ.

Если подумать – возможно, это слова были ее криком о помощи.

Но Тайти этого не заметил и руку ей протянуть не смог.

А сейчас перед Нагасэ возник огромный ковчег, по сравнению с которым рука Тайти – так, ерунда.

Стоит ей сказать «хочу подняться на борт», и, возможно, она действительно отплывет.

И исчезнет.

Отправится туда, где до нее уже не дотянуться.

Раздался голос Нагасэ – чуть взволнованный, но тихий, словно круги на воде.

– Я… всегда хотела стать настоящей собой… не собой, которая вечно играет роль… а такой, про которую я могла бы уверенно сказать, «это я».

Должно быть, это очень давняя, очень искренняя ее мечта.

– …Не хочу сказать, что я жила несчастливо, но… чуточку не так, мне кажется… Если б я смогла жить немного иначе… более обычно…

Будь прошлое Нагасэ иным, она бы не теряла себя. Ей не пришлось бы тревожиться об этом.

Она была бы не девушкой с эфемерной красотой, которая словно даже от упавшей тени может рассыпаться, а просто яркой девушкой.

Свет, который был в ней сейчас, мог бы быть еще ярче.

– Поэтому я…

«Не уходи» – этого Тайти не мог сказать.

«Прекрати» – этого Тайти не мог сказать.

Он знал, как мучительно это было для Нагасэ.

И знал, что сам-то он сделать ничего не может.

– Я…

Если подумать – все три загадочных феномена, произошедших до сих пор, тяжело подействовали на Нагасэ.

И уже после этих потрясений – у нее появился выбор.

Как будто так было задумано, чтобы все сошлось в одну точку здесь.

Поглощенный этим водоворотом и не способный что-либо сделать, Тайти смирился с ролью простого наблюдателя.

Всего лишь наблюдателя…

По левой руке разошлось мягкое тепло.

По телу разлилось дыхание жизни.

Возможно, такие чувства испытывает утопающий, когда ему удается схватиться за проплывающую доску.

Тайти вдруг заметил, что его левая рука сжимает правую руку Нагасэ.

И слова родились сами собой.

– Нагасэ, я люблю тебя.

– Не будешь ли ты любезен помолчать, Яэгаси-кун? – с невиданной прежде быстротой перебил его Халикакаб.

Если он хотя бы смог передать нынешней Нагасэ, что он ее принимает такой, какая она есть…

Нагасэ мелко задрожала.

Не двигалась, просто стояла на месте.

Но вскоре ее рука сжала руку Тайти.

Сильнее, сильнее, сильнее.

И холод зимнего воздуха, и холод слов Халикакаба чудесным образом будто исчезли.

– Однако я прожила то прошлое и стала собой нынешней. Если я откажусь от того пути, который прошла до сих пор, тем самым откажусь и от себя нынешней. Я этого не хочу.

Эта фраза устремилась вперед, как стрела.

– Конечно, я… хотела бы начать все сначала. Но эти слова – не более чем вызов самой себе; я вовсе не хочу отменить все то, что сделала до сих пор.

Пытаться ли начать все сначала, отменив ранее сделанные ошибки?

Пытаться ли начать все сначала, приняв сделанные ошибки как ошибки?

Эти варианты выглядят похожими, но отличаются, как небо и земля.

Между «начать все сначала» и «полностью отказаться от прошлого» лежит пропасть.

– Прежняя я тоже… старалась в полную силу. Я жила на полном серьезе, и это стирать… не годится. Это неправильно. После того как я увидела, как люди живут изо всех сил, я просто не могу такого желать.

Это она про Аоки и Кирияму?

Нагасэ сжала руку Тайти с еще большей силой.

– А главное, у меня есть друзья, с которыми я хочу создавать будущее вместе.

Их пальцы переплелись.

– Я существую здесь и сейчас благодаря всему прошлому, которое я пережила. Без него меня бы не было.

Нагасэ так сильно думала о своих друзьях.

– Поэтому я не хочу начинать сначала, если для этого придется стереть прошлое.

Нагасэ с ее хрупким телом решительно отвергла приглашение странного мира – мира, обладающего немыслимой, всеразрушающей силой.

Она сделала это.

Получивший ясное «ноу» Халикакаб ничего не произнес, лишь молча стоял.

Похоже, ему требовалось дольше обычного, чтобы определиться со следующим действием.

Неужели ответ Нагасэ стал для него такой неожиданностью?

– Аа… вот как…

В этой короткой фразе промелькнул намек на эмоцию – то ли сожаление, то ли облегчение, не распознать.

– …Если ты отказываешься, ничего не поделаешь… Ну… достаточно…

И Халикакаб покачал головой, давая понять, что закончил.

Нагасэ повернулась к Тайти.

Ее глаза были чище и прекраснее, чем когда-либо прежде.

– Ну что, пошли, Тайти?

– …Ага.

Расцепив руки, они побежали.

Их паранормальное сражение закончилось.

Однако теперь им предстояло столкнуться с реальной проблемой этого мира.

Они бежали.

Оббежали Халикакаба.

И оставили его позади.

Двое, оставив Халикакаба позади, бежали.

Проблемы реального мира не решаются ни сверхспособностями, ни чудесами.

Только открытостью, прямолинейностью, честностью.

Тайти и Нагасэ, запыхавшись, вновь прибыли к дому Нагасэ.

Они тревожились о том, что там происходит, но, похоже, отец ушел и пока что не вернулся. «Схватил деньги и убежал – наверное, собирается напиться?» – сказала мать Нагасэ.

И сейчас Тайти с Нагасэ сидели на подушках в сэйдза.

Комната в японском стиле, с низеньким столом. Очень простое убранство.

– …Возьмите.

Войдя в комнату, мать Нагасэ подала им чай.

– …Большое спасибо.

Отказаться было бы невежливо, поэтому Тайти поднес чашку ко рту.

При этом украдкой покосился на лицо матери Нагасэ.

Его ассоциация была – произведение искусства.

Всего лишь с легким макияжем, она была так красива, будто художник вложил в нее все свое искусство.

И в то же время ощущалась в ней какая-то отрешенность от повседневной жизни.

Ее выражение лица мало менялось.

Возможно, в этом была одна из причин ощущения какой-то искусственности.

Однако сейчас на ее щеке виднелся красный след, как будто от удара.

– Это… а ничего, что ты так спокойна? – спросила Нагасэ у матери.

Несмотря на дешевую на вид одежду, эта женщина держалась как настоящая леди.

Тайти даже представить себе не мог, как эта женщина обычно живет, кем работает.

– Все в порядке, думаю, он больше не вернется. …Скорее всего.

– Вот это «скорее всего»… ой, – вырвалось у Тайти, но он поспешно закрыл рот.

Мать Нагасэ повернулась к нему.

Ощущение было, словно тот, кто подпадет под ее чары, обратно уже не вернется.

– Итак… что случилось?

Мать Нагасэ села напротив Тайти с Нагасэ.

– Эм… ну…

Нагасэ поскребла щеку указательным пальцем. Похоже, она не знала, что сказать.

– Можете мне рассказать? – спросила мать Нагасэ. Голос ее звучал, словно чистый родник.

В нем слышалось: «Я все пойму».

– Если у вас будет ребенок, то это очень радостное событие.

– Гха?!

Тайти подавился чаем.

– Пого… пого… пого… погоди-ка, мама?! Это не-воз-мож-но?!

Тайти толком ничего не понял, но Нагасэ захлопала руками по столу.

– А, так значит, вы двое решили сбежать, но все-таки зашли попрощаться?

– Нет-нет-нет-нет, аб-со-лют-но нет!

– Вот как.

Мать Нагасэ кивнула своей дочери, сидящей с красным лицом.

Неужели и у нее те же идеи, что у Кириямы (младшей сестры)?.. Странноватый человек.

Однако благодаря этому диалогу серьезная атмосфера, царившая в комнате, несколько развеялась.

– Кхем… В общем… это… мама.

Тем не менее Нагасэ опустила глаза; похоже, говорить ей все равно было трудно.

– Да?

– …Мама, ты сейчас… любишь того мужчину? …Ты с ним счастлива?

– Нет, – тотчас ответила она.

– Что? – Нагасэ подняла глаза.

Лицо у нее было совершенно растерянное.

– А? Ээ… правда?

– Ну да. Когда-то, конечно, я его любила. Сейчас – совсем не люблю.

Похоже, прежде на эту тему мать с дочерью не разговаривали.

Нагасэ действительно пыталась вести свои сражения в одиночку.

– Тогда почему… ты разрешаешь жить у себя дома человеку, которого даже не любишь?..

Дочь задала матери вопрос, который до сих пор не задавала ни разу.

И мать с готовностью ответила:

– Потому что мне показалось, что ты пытаешься вернуть что-то очень важное. Пытаешься начать все сначала.

– Э… я?..

Нагасэ почти потеряла дар речи.

– Ну да. Разве не так?

– Нет, не так! …Ну… не то чтобы совсем не так? Я правда думала начать все сначала и ладить лучше…

– Вот как?

Мать Нагасэ приобрела несколько довольный вид.

– Но… но я это хотела ради тебя, мама…

– Правда?

– Нет, в конечном счете все-таки ради меня… Но если ты этого не хочешь, то и я тоже не хочу… а? – Нагасэ склонила голову набок. – А тогда зачем я это делала?.. А?

Неужели эти мать с дочерью…

– Прошу меня простить за то, что я, хоть и посторонний, вмешиваюсь, но неужели вы… вообще никогда между собой не обсуждали… что вам делать с тем человеком?

На вопрос Тайти мать и дочь одновременно кивнули.

«Это никуда не годится», – подумал Тайти.

Он не знал, насколько хорошо они понимали чувства друг дружки, но одной телепатией точно ничего не добьешься.

– Это… я думала, раз ты его пригласила, да еще и не выгоняешь, значит, все-таки хочешь начать с ним все сначала…

– А я думала, что ты, Иори, хочешь начать с ним все сначала, поэтому хоть и ненавидела его, но решила потерпеть.

И мать, и дочь пытались действовать друг ради друга.

Тем не менее они неправильно поняли друг друга и потому все сделали не так.

Если бы они с самого начала все обговорили между собой…

– Почему… мама… ты его ненавидишь, а все равно терпишь?..

На этот вопрос мать Нагасэ ответила просто:

– Иори. Неважно, что будет со мной, если это необходимо для твоего счастья.

Она раскаивалась, что раньше жила как хотела, не уделяя внимания дочери, и теперь решила изо всех сил стараться ставить желания дочери во главу угла?

Слова матери Нагасэ, произнесенные от всего сердца, дочь встретила своими, тоже произнесенными от всего сердца.

Ласковым голосом, таящим в себе теплые слезы, она сказала:

– Мама… если ты не будешь счастлива, то… и я не смогу.

Скорее всего, они всегда так думали, но ни разу не сказали друг другу вслух.

И вот теперь они сказали.

Две женщины, не говоря больше ни слова и не меняясь в лице, сидели и смотрели друг на друга.

Связь между родителем и ребенком была настолько крепка, что ее было видно невооруженным глазом.

Потому что они высказали наконец самое важное.

Тайти подумал, что «полагаться на других» довольно трудно.

Что бы ни происходило, первый шаг делаем мы сами. И пытаться должны мы сами. Это и Юи Кирияма говорила, и это, несомненно, правильно.

Бывают времена, когда надо собраться с духом и действовать своими силами.

Но если эта решимость слишком сильна… человек забывает о том, что можно и других попросить о помощи.

Тем более если у этого человека сильная воля.

До какой степени нужно полагаться на других, до какой – на собственные силы?

В каждом случае по-разному; однозначно правильного ответа не существует.

Поэтому люди и совершают разнообразные ошибки.

Но на ошибках они и учатся.

Какое-то время все молчали, и наконец заговорила мать Нагасэ.

– Значит, Иори, ты не хочешь, чтобы этот человек был у нас?

– Для меня… самое важное, чтобы мы были счастливы с тобой вдвоем.

– Ясно.

Векторы чувств, прежде смотревшие в разные стороны, совпали.

…И, словно дождавшись именно этого момента, снаружи кто-то замолотил в дверь.

«Эй! Чего это ты заперлась! А ну живо открывай, дура!»

Хриплый голос того типа.

– Он вернулся! – Что нам делать?! – воскликнули Нагасэ с Тайти и вскочили. Но мать Нагасэ встала раньше и, надавив им на плечи, заставила сесть обратно.

– Я с этим разберусь.

– Ээ… но мама…

– Все в порядке.

Впервые за все время мама Нагасэ улыбнулась.

Улыбнулась, чтобы успокоить дочь.

Улыбка была ласковой, но в то же время сильной. Ее хватило, чтобы удержать на месте и Нагасэ, и Тайти.

Мать Нагасэ вышла в прихожую и отперла дверь.

И прокричала:

– До сих пор я терпела, но я не обязана держать тебя тут, ты, неудачник! Живо выметайся, дебил! И больше к нашему дому не приближайся!

Мать Нагасэ… поразительно сильная женщина.

□■□■□

…Затем мать Нагасэ своего бывшего мужа как следует поколотила (как так вышло, Тайти не понял, но в итоге тот тип, стоя на улице на коленях, поклялся, что ноги его здесь больше не будет).

Она принесла извинения соседям за поднятый шум, и на этом вопрос был улажен окончательно.

Все закончилось даже слишком быстро.

Вообще большинство проблем в мире можно решить быстро.

Но по различным причинам люди простых ответов не замечают.

Тайти и Нагасэ шли по улице бок о бок.

За руки они не держались.

– Кстати, я… в этот раз вообще ничего не сделал, – произнес Тайти и вздохнул.

Он был рад, что все наконец-то закончилось, но сам он только допускал ошибки.

– Серьезно?.. Тайти, но ты был таким же активным, как и всегда? И в итоге я смогла стараться как следует, потому что ты был рядом. Когда думаю, что было бы, если б тебя не было… в дрожь бросает.

Все-таки он сумел дать «что-то», что изменило конечный результат?

– …Но я облажался, и с последним решением тоже…

– Го-во-рю же, это не так. То есть нет, это тоже было. Но самое главное, Тайти, ты сделал. Просто, видимо, для тебя это естественно, вот ты и не заметил.

Самое важное он делает «естественно», шутливым тоном сказала она.

Если действительно он может это делать «естественно», что ж, он рад.

На душе стало чуть легче. Самокопания – хорошая вещь, пока не переходят в уныние. Надо двигаться вперед.

Впрочем, это уже достояние прошлого. Ошибки есть ошибки. Что дальше?

Кое на что он хотел бы взглянуть еще раз.

– Слушай, Нагасэ, я насчет последнего слова, которое ты сказала тому типу…

– Что, почему я сказала «спасибо»?

Когда тот мужчина уходил, Нагасэ, опустив голову, произнесла ему в спину слово «спасибо».

– Как бы сказать…

Нагасэ пробежала чуть вперед и встала прямо перед Тайти.

– Между нами много чего было, и благодаря тебе я сейчас та, кто я есть, и за это я тебе благодарна! …Нечто в этом роде я имела в виду.

Что бы ни было в прошлом, все это составляет нас нынешних.

Если рассуждать с этой точки зрения, возможно, следует быть благодарными вообще за все.

Но у Тайти было ощущение, что думать так всерьез довольно затруднительно.

– …Ну, если ты спросишь, я что, правда так думаю, это другое дело.

Похоже, окончательного решения она еще не нашла.

– Но если ты злишься, то топчешься на месте. Пока не простишь, вперед двинуться не сможешь.

Все простив, Нагасэ весело улыбнулась.

– Если честно… я могу быть здесь благодаря вам всем. Спасибо тебе, Тайти. Огромное спасибо. …Позже я и остальным скажу.

Договорив, Нагасэ зашагала вперед.

Стряхнув прошлое, Иори Нагасэ двигалась вперед.

Ее фигура выглядела ярче, чем уличные фонари, ярче, чем луна в ночном небе.

Тинацу Михаси, навестившая разведенного с матерью отца, сегодня во второй половине дня, похоже, должна была сесть на синкансэн и уехать домой. Это Юи Кирияма узнала в доме Михаси (кстати говоря, поскольку они развелись, Тинацу Михаси на самом деле уже была не «Михаси», но Юи привыкла звать ее так).

Быстрее, бежать, успеть еще можно.

Начать все сначала, вернуть все назад.

Юи мчалась со всех ног.

Не слишком ли поздно?

Это ее не волновало.

Она уже перестала волноваться.

Если в любой ситуации она будет ставить перед собой одну ногу, затем другую, ее тело будет двигаться вперед.

Успеет?

Успеет.

Должна успеть.

Да, должна.

Не чьими-то, а своими собственными силами.

Она бежала

Бежала.

Бежала со всех ног.

И наконец – догнала уходящую девушку.

– Михаси-сан!

Окликнутая Тинацу Михаси вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Кири… яма?

Хвост волос закачался.

На ее угловатом, обычно производящем довольно резкое впечатление лице сейчас читалось лишь удивление.

– Слава… богу… Я успела.

В самом деле она испытывала некоторое… да нет, приличное облегчение.

– Ну чего тебе? …Каратэ ты забросила. Причину так и не назвала. Да еще мне сказала, что меня это не касается, и…

– За тот раз прости, пожалуйста! И что обещание нарушила, прости! И за всякое, кроме этого, тоже!

И Юи низко поклонилась Михаси.

Она понимала, что поступила плохо.

Поэтому должным образом извинялась.

Ради того, чтобы идти вперед, – извинялась.

– К-как-то мне неуютно, что ты извиняешься…

Михаси со сложным выражением лица кидала взгляды по сторонам, наконец снова заговорила:

– …Не, ну я тоже слишком уж давила… Как-то… когда мои родители развелись и я уехала… я потеряла что-то… И это как-то слилось с нашим обещанием… Я, я сама толком не понимаю, но…

Возможно, оттого, что Юи выложила свои мысли прямо, Михаси тоже заглянула в свое сердце.

– Ну ладно. …Так зачем ты пришла?

– Ээ, ну… Я хотела тебе кое-что сказать.

– И что же?

– Эмм, в общем…

Михаси смотрела недовольно. Но если приглядеться, была в ее лице и надежда.

Если очень хорошо приглядеться.

– Я думаю… снова начать заниматься каратэ.

– Что?! Почему… вдруг?

На миг губы Михаси изогнулись в улыбке. Но, скрывая это, она тут же отвернулась.

Она всегда производила устрашающее впечатление, но сейчас, если присмотреться – довольно милая девушка, не так ли?

Если смотреть на своего визави всерьез и пытаться увидеть подаваемые им сигналы, то наверняка увидишь.

Что ж, теперь очередь Юи сообщить ей свои чувства всерьез.

И тогда она поймет.

И если поймет, то что-то наверняка изменится.

– Потому что я подумала, что раньше только убегала. И знала, что выход есть.

– …Значит… значит, ты уйдешь из этого непонятного кружка и начнешь ходить в секцию каратэ или в додзё?

– Из КрИКа я не уйду.

– Почему… это бессмысленное занятие…

Михаси приобрела слегка сердитый вид.

– Да, возможно, смысла особого и нет, – произнесла Юи и натянуто улыбнулась. – Но в то же время смысл есть, и очень важный.

– …Что ты имеешь в виду?

– Ценность именно в том, что какого-то видимого смысла нет, эмм… как-то словами это трудно объяснить…

Передать свои чувства словами действительно было трудно. Скорее всего, если она сама не почувствует, то и не поймет.

Но, насколько возможно, Юи все же попыталась выразить это словами.

– Там, понимаешь, многое сверкает. И сам воздух, и то, что мы вместе делаем. И у меня чувство, что вместе со всеми я тоже сверкаю. Ярко-ярко.

Да, точно.

Очень ярко, очень тепло.

Даже если это само по себе вроде как бессмысленно.

Но это очень важно, важнее чего бы то ни было.

– Поэтому я буду и заниматься каратэ, и ходить в КрИК.

– …Но сможешь ли ты так прогрессировать? У тебя, конечно, талант, но все же…

– Не знаю я. Но хочу. Поэтому так сделаю. Буду стараться. …И к твоему сведению, Михаси-сан: в следующем матче я тебе не проиграю.

Она будет добиваться этого собственными усилиями.

Сможет ли? Неизвестно.

Хорошо бы смогла.

– И это… когда в тот раз Михаси-сан вызвала меня на поединок…

– Ой, вот за это извини! Прямо на улице, без разогрева…

– Вот именно! Как так можно?! П-поэтому тот матч не считается, ясно?!

– А?

– Не засчитывается! Абсолютно не засчитывается! Так что у меня от Михаси-сан по-прежнему ноль поражений!

И она ткнула пальцем в сторону Михаси.

Она не может сдаться, не должна сдаться… вот что сказала ненавидящая проигрывать Юи.

– А-ха-ха, ну ладно.

Никогда, насколько помнила Юи, Михаси ей не улыбалась, и вот сейчас улыбнулась.

Улыбнулась.

Почему?

Потому что Юи изменилась?

«Стоп, погодите-ка. Я, кажется, вспоминаю один раз, когда мы с Михаси смеялись вместе?»

Кажется, это было, когда…

«Когда я у тебя выиграю, ты назовешь меня по имени, Кирияма».

«Хорошо, тогда буду звать тебя по имени, Михаси».

Когда это было, она не помнила. Но разговор этот точно был. И они тогда без причины рассмеялись.

Сейчас она вспомнила забытые чувства из прошлого. Она и Михаси…

…все-таки были неуклюжими детьми.

И она, и Михаси.

Обе терпеть не могли проигрывать, и в каратэ у них были сопернические отношения – не поэтому ли они не могли нормально ладить между собой?

Хотя, вероятно, им хотелось сказать друг дружке одну-единственную фразу.

Именно потому, что они похожи, они думали друг о дружке, но именно потому, что они похожи, они не могли сблизиться.

Даже сейчас… нет, даже с этого момента впредь.

Если есть о чем беспокоиться…

Если ждать, то, чего хочешь, в руки не придет.

Но, наоборот, если думать о том, чего хочешь, оно так или иначе придет.

Даже если это осталось в прошлом – ничего страшного.

Конечно, не все можно сделать точно так же, как было в прошлом.

Но шанс начать сначала есть.

Нет, не «есть» – «создается».

Если хотеть создавать шансы, их создастся сколько угодно.

Если хочешь с кем-то подружиться, скажи об этом.

Если хочешь, чтобы для тебя что-то сделали, скажи об этом.

Если хочешь что-то делать, делай это, пока не удовлетворишься.

Возможно, этот мир устроен очень просто.

То, что действительно важно, можно заполучить очень быстро.

Ничего трудного.

Выдумывать странные теории нет нужды.

Возможно, правильнее сказать так: то, что можно заполучить очень быстро, и есть действительно важное.

Если хочешь что-то заметить, то заметишь; если хочешь что-то заполучить – обязательно заполучишь.

Необходима лишь капелька смелости.

Поэтому сначала – первый шаг.

От этой печки она начнет плясать еще раз.

– Давай… давай обменяемся мейлами, Тинацу. – Давай… давай обменяемся мейлами, Юи.

«Мы с ней станем подругами.

…Стоп, что? Сейчас мы с Ми… с Тинацу сказали одно и то же?»

+  +  +

Вновь они угодили в серьезную передрягу, но, объединив усилия, сумели выбраться.

Господи, это реально круто.

«Все-таки КрИК классный», – на полном серьезе думала она.

Она чувствовала, что и ее саму другие считают «классной».

Никакой самовлюбленности; реально все так думают про всех.

Идеальные отношения.

Будет ли она и дальше жить с этим чувством?

Если будет, то…

Ну, неважно.

Они все реально хорошие ребята, много с чем ей помогают.

Особенно многим она обязана Тайти.

Она чувствует к нему благодарность, но в то же время и вину.

Тайти – потрясающий парень.

Хороший парень.

Хороший парень, но…

Действительно ли она, Иори Нагасэ, любит Тайти Яэгаси?

В последнее время ее часто посещала эта мысль.

Я поистине благодарен всем, кто держит в руках эту книгу.

Это третий том серии «Связь сердец» (первый том назывался «Связь сердец: случайные люди», второй – «Связь сердец: случайные раны»).

Как самостоятельное произведение эта книга, возможно… не очень интересна, но это продолжение серии, и тем, кто прочел предыдущий и предпредыдущий тома, думаю, этот понравится.

Кстати, я Саданацу Анда.

Серия «Связь сердец» достигла уже цифры «3».

Это – благодаря помощи вас всех. Я вам искренне благодарен.

Пожалуйста, поддерживайте меня и впредь! …Хотя просьба выглядит довольно странно.

Если ты стараешься и пишешь интересно, тебя естественным образом все будут поддерживать; а если пишешь неинтересно, то поддерживать никто не будет.

Поэтому Саданацу Анда старается изо всех сил!

Если вы считаете, что автор старается… или, точнее, что у него получается интересно, то поддерживайте его, пожалуйста!

Саданацу Анда бежит вперед, насколько хватает сил!

Сменим тему. По правде сказать, мой ответственный редактор спустил мне приказ: придумать и написать в этом послесловии сокращение для названия романа.

Я ломал голову над множеством вариантов и вот теперь хочу официально представить то, как название «Кокоро коннект» должно звучать в сокращении!

Это…

«Кокороко»! «Кокороко»! «Кокороко»! «Кокороко»! «Кокороко»! «Кокороко»! «Кокороко» – как вам это?!

Как вам это?! Я засомневался, хорошо ли звучит, и произнес это семь раз!

Когда вы это семь раз прослушали, наверняка ведь стало звучать естественно и тепло?

Или еще недостаточно?

Тогда сами повторите еще семь раз.

Ну же… постепенно вы привыкнете к «Кокороко»… и забудете всякие другие «Этот вариант разве не лучше?»… Да! Идеально!

Только, пожалуйста, не говорите вещи типа «Что за сокращение, которое не работает без промывки мозгов?»!

Уголок благодарностей! Как уже упоминалось, я благодарен всем, кто поддерживал меня с предыдущих томов. Благодаря вам увидел свет и этот том, спасибо вам за это.

Мои самые искренние благодарности всем, кто прикладывал усилия для издания этой книги (особенно ответственному редактору).

И Сиромидзакане-сама.

Спасибо вам за то, что, как всегда, создали высококачественные иллюстрации.

Можно сказать, «Связь сердец» существует благодаря Сиромидзакане-сама.

Надеюсь на ваше участие и впредь.

Напоследок – реклама.

Издательство Famitsu Comic Clear начинает выпуск манги «Связь сердец» (возможно, когда вы держите в руках этот том, он уже начался). Непременно посмотрите на членов КрИКа в изображении CUTEG-сэнсэя! Будьте так добры!

И снова моя искренняя благодарность всем читателям, взявшим в руки эту книгу.

Август 2010, Саданацу Анда

Автор: Саданацу Анда

Родился в Осаке в 1988 году. Дебютная работа выиграла специальный приз 11-го конкурса «Энтамэ» издательства Enterbrain. Любимая еда – «все разновидности лапши», нелюбимая еда – «таковой нет». Любимый прием в про-рестлинге – «шутинг стар пресс», нелюбимый прием в про-рестлинге – «любой, который опаснее, чем выглядит». Девиз по жизни – «Здоровье и безопасность».

Иллюстратор: Сиромидзакана

Талантливый иллюстратор, известный хрупкими и в то же время мягкими образами. Слабость – ключевые слова «14 лет», «мальчик и девочка». Любимые романы – «Разноцветное» и «Вальс шоколада с миндалем», любимый фильм – «Хана и Алиса».

Том 4 - Случайные пути

[Все-таки нет. Это не то, что надо. Я больше не могу ладить.

Нереально. Предел. Невозможно. Не могу.

Я лгунья?

Нет.

Я не лгала. Честно-честно, не лгала. Абсолютно-абсолютно, не лгала.

Но идеал и реальность друг от друга все дальше, все дальше.

…Возможно, то, что я его люблю, – это потому, что любящая его я – это идеальная я…

Но я больше не могу.

Больше не могу ладить.

Даже просто жить нормально – не могу.]

***

ГЛАВА 1. ПРИЗНАНИЕ ТАЙТИ ЯЭГАСИ

Конечно, причиной могло быть и появление Халикакаба, и возникновение тех сверхъестественных феноменов.

Но использовать это как оправдание могут только трусы.

Вдобавок на этот раз он поклялся.

На этот раз больших проблем он доставлять не будет. Они все вернутся невредимыми. И, если удастся – положат конец всему.

Принятые им меры – продолжать жить как обычно.

Прошла уже неделя, но ничего серьезного вроде как не произошло.

Чтобы не уступать остальным, он жил, как будто реальность оставалась неизменной.

Тайти Яэгаси собрал волю в кулак.

Сегодня он раз и навсегда разберется со своим половинчатым положением, созданным им же самим.

До сих пор он вел себя как избалованный ребенок, не так ли?

Сегодня 13 февраля, канун дня Святого Валентина.

Крайний срок, назначенный им самому себе.

Особый обычай, порожденный кондитерским бизнесом и бизнесом розничной торговли.

И сейчас есть ситуации, когда шоколад покупается для себя или для друзей, но, конечно, особое значение эта процедура имеет, когда речь идет о мужчине и женщине.

14 февраля, в день Святого Валентина, женщины дарят мужчинам подарки, заряженные своими чувствами, – вот какое значение.

Сейчас его, Тайти, добиваются две девушки.

Если до четырнадцатого числа он не подведет черту, то, возможно, получит два комплекта девичьих чувств.

Но вернуть свои чувства он сможет лишь одной.

Несмотря на то, что он понимал все это, он лишь ждал, а время продолжало капать, пока не докапало до четырнадцатого. Непростительно для мужчины.

Ему было необходимо найти ответ.

Поэтому Тайти позвал человека, занявшего место в его сердце, встретиться за восточным корпусом после уроков.

Он думал, что делать, если об этом услышат другие члены КрИКа, но, раз уж зашел так далеко, бессмысленные страхи выкинул из головы. …Точнее сказать – «бессмысленные страхи, выкиньтесь из головы, пожалуйста».

И вот сейчас…

…человек, занявший место в его сердце, стоял перед Тайти Яэгаси.

– Сейчас самое время… я чувствую. Нет, это к делу не относится… Я должен сказать… нет, я хочу сказать…

На слова Тайти этот человек ответил «угу» и чуть кивнул.

Сердце забилось чаще. Ну не глупо ли?

Ноги дрожали.

Края губ занемели и не слушались.

Грудь сдавило, изо рта что-то просилось наружу.

Он сделал глубокий выдох.

Ему предстояло самое большое испытание в жизни.

Он устремил взгляд прямо перед собой.

Не бежать, сражаться.

Все или ничего.

И Тайти сказал.

Еще раз сказал фразу, которую когда-то уже произносил.

…Сказал, обращаясь к Иори Нагасэ:

– Я… тебя люблю. Поэтому… хочу с тобой встречаться.

Сказал.

Сказал.

Сказал-таки.

Выложил эти слова, которые сейчас имели совсем другой вес по сравнению с прошлым разом.

Он продвинулся вперед.

Начал матч всей своей жизни.

Оставалось только ждать, как соперник примет его подачу.

Нагасэ, услышав слова Тайти, опустила голову, будто пытаясь скрыть выражение лица.

А потом резко развернулась к Тайти спиной.

Дошли ли до нее его чувства? Может быть, сейчас она их переваривает?

«Мы прошли долгий путь», – с волнением подумал Тайти. С его первого признания прошло немало времени. Хотя этот путь следовало бы преодолеть быстрее. Сколько же он заставлял ее ждать? Он был настолько жалок, что просто не мог сказать: «Я хочу избавиться от этого нервного напряжения, дай мне ответ как можно скорее».

Тайти молча смотрел на стоящую неподвижно Нагасэ.

Как прекрасна ее точеная фигурка.

Какие миленькие эти волосы, стянутые на затылке.

Счастливое лицо. Сердитое лицо. Грустное лицо. Веселое лицо.

На эти лица, куда более многочисленные и разнообразные, чем у других людей, он никогда не устанет любоваться.

Но больше всего он любил ее солнечную улыбку…

– …Прости, – коротко обронила Нагасэ.

Но Тайти решил, что просто плохо расслышал.

– А? – переспросил он.

– …Я очень, очень извиняюсь.

…Извиняется?

В каком смысле извиняется?

– …Я с Тайти… не буду встречаться.

Он не верил своим ушам.

Не хотел верить.

Это ведь не было внезапным признанием.

Они даже обменивались своими мыслями и чувствами.

Разве Нагасэ сама не говорила, что любит его… Тайти Яэгаси?

– Все-таки, думаю, это как-то… неправильно. Поэтому… поэтому я… те слова, что «я люблю Тайти»… беру назад.

Нанесла смертельный удар.

Возможности как-то вывернуться не было, возможности сбежать не было. Но, даже понимая это, боли Тайти не чувствовал.

Неожиданное развитие ситуации парализовало его мозг.

– Ну… я пошла.

С этими словами Нагасэ быстро зашагала прочь.

Постой.

Почему.

Зачем.

Слова носились в голове кругами, однако губы не желали двигаться.

– …По… по… почему, почему, Нагасэ?!

Голос сумел наконец вырваться из горла.

Жалкая фраза, правда? Но не спросить он не мог.

Нагасэ остановилась.

И дрожащим голосом промолвила:

– …Я… я…

Но сверх этого ни звука изо рта у нее не вырвалось.

Прежде чем она заговорила…

[Нет. Я не та, какой Тайти меня себе представляет.]

В голове Тайти четко раздался внутренний голос Нагасэ. И отнюдь не в метафорическом смысле

И одновременно с этим Тайти пронзила эмоция, никогда прежде им не испытываемая, – какая-то грязная и холодная, не описуемая словами.

– …А… – вырвалось у Нагасэ.

Похоже, она тоже поняла, что выдала содержимое своей души.

В следующее мгновение Нагасэ понеслась прочь.

«Ни секунды здесь оставаться не хочу». Это явственно сказала потрясающая быстрота, с какой она бежала.

Тайти стоял столбом, точно брошенный щенок.

Легкий порыв северного ветра заставил все его тело зашататься.

– Не может быть… Что это значит…

Он до сих пор не мог ухватить произошедшее.

Он что, сделал что-то, за что Нагасэ его возненавидела? Сознательно он ничего такого делать не собирался, но, может, она была поражена тем, как надменно он себя вел, находясь в положении, когда мог выбирать?

– …Этого не може-… – ошарашенно пробормотал Тайти.

Он не понимал.

Ничего не понимал.

Но, как бы он ни пытался откреститься от понимания, вонзенный в него ответ был настолько однозначен, что ему, Тайти, оставалось его лишь принять.

– …Меня отшили…

Это значило, что…

…история любви Тайти Яэгаси завершилась.

□■□■□

Следующий день, день Святого Валентина – очень нервный для всех парней, кто учатся в старших школах.

Как бы они ни хорохорились, как бы ни говорили «Сегодня? Просто четырнадцатое февраля! Что тут такого?», в глубине души их очень волновало, что делают девушки.

Старшая школа Ямабоси, естественно, тоже была заполнена более напряженными, чем обычно, парнями.

Среди девушек царила атмосфера энтузиазма.

Посреди всего этого нервного возбуждения, волнения и грусти Тайти Яэгаси шел по школе куда более тяжелой, чем у всех остальных, походкой.

При взгляде на идущих по коридорам парней и девушек его лишь на миг охватило возбуждение и тут же угасло.

– Эх… – в который уже раз после вчерашнего вздохнул Тайти.

До вчерашней послеурочной встречи он и помыслить не мог, что встретит сегодняшний день в таком состоянии.

Он верил, что этот день будет куда более прекрасным… и вот.

Незнакомые ученики, едва взглянув на идущего по коридору Тайти, делали странные лица.

…Он понимал. Он прекрасно понимал, как уныло и мрачно выглядел сейчас.

Понимал, но заставить себя выглядеть повеселее не мог.

Вчера он тоже выплеснул свое уныние.

Все-таки это была плохая идея – признаваться в любви во время феномена? Его ведь раньше предупреждали, что этого делать не стоит. Но ведь ситуация по сравнению с «раньше» изменилась. Главное, их положение тут вообще ни при чем… Именно потому, что он не прекращал думать в таком ключе, все и выплескивалось.

Его мысли, не выраженные словами, становились известны.

И наоборот, он узнавал мысли других.

Это порождало определенные проблемы – но.

Ничего не случится. Все будет в порядке. Мы справимся. Наша цель – все это закончить.

Да, так они поклялись друг другу.

К счастью, природа этого происшествия оставалась неизвестна остальным. Все нормально, сейчас если заблокировать мысли, если как-то заблокировать мысли…

Эти мысли он со вчерашнего дня тоже постоянно крутил в голове.

Сколько бы времени ни прошло, голова в другой режим не переключалась.

Он открыл дверь и вошел в свой класс 1-3.

– Салют, Яэгаси! Сегодня Валентин, давай быстро в боевой режим…

Его друг Синго Ватасэ, поздоровавшись, начал было говорить, но осекся.

– Эй, Яэгаси… Что с тобой?

– Ничего.

– Нееет, у тебя на лице написано: любимая девушка подошла к тебе и сказала: «У меня вот это осталось, выбрось, пожалуйста», – и она протянула тебе обертку, в которой, похоже, шоколад, и ты такой: «Эй, эй, что ты за цундере, если протягиваешь шоколад и просишь выбросить!.. Неужели в реальности бывают такие?..» И ты весь такой радостный берешь шоколад и понимаешь, что тебя на самом деле попросили всего-навсего выкинуть мусор.

– …Так подробно на лице не может быть написано.

Звучало странно реалистично. Уж не с самим ли Ватасэ это произошло?

– Держи хвост пистолетом! Ты в курсе, что с такой физиономией тебе шоколада достанется намного меньше?

Количество шоколада Тайти совершенно не интересовало.

В этом году он хотел получить шоколад лишь от одного человека.

Но вероятность получить шоколад от этого человека – уже упала до нуля.

Внезапно Тайти обнаружил, что уже последний урок. О чем шла речь на предыдущих, он не помнил абсолютно. Даже не помнил, чтобы держал в руке ручку. Но это осталось незамеченным. Может, он бессознательно делал записи в тетради?

Скоро пойдет послеурочное время, подумал Тайти.

Звонок к окончанию уроков, всегда радостный, сейчас невольно показался Тайти звоном колокола преисподней. Настроение у него было, как у преступника, ожидающего казни… хотя это, конечно преувеличение… да?

Не то чтобы ему предстояло умереть. Но горько было так, будто предстояло.

На Нагасэ он весь день даже не смотрел, не то что говорил с ней.

Но после уроков начнут работать кружки.

Вчера он был в таком шоке, что его отшили, что сразу пошел домой, но пропускать и сегодня, и завтра не годится.

Надо идти.

Но в той не очень-то просторной комнате он неизбежно окажется лицом к лицу с Иори Нагасэ.

Тайти и Нагасэ.

Отшитый парень и отшившая его девушка.

Неприятно. Как ни пытайся себя переубедить, а все равно неприятно.

Что еще хуже, там будет и Инаба. Девушка, которую отшил он сам, хоть и не сказал ей об этом в лицо.

Иными словами, в одном месте сойдутся Нагасэ (отшившая), Инаба (отшитая) и Тайти (отшивший и отшитый).

Невообразимо неприятно.

Для Нагасэ, скорее всего, это тоже будет невыносимо. Будет больно. Поэтому ради Нагасэ ему стоит не идти. Такую глупость он думал наполовину всерьез.

Он жалкий. Презренный. Словно мусор. Так не пойдет. Он перестанет верить в себя. Будет чувствовать себя все более никчемным.

Особенно если эти мысли станут известны остальным.

Это будет самое стыдное – настолько, что ему захочется вырыть нору и закопаться.

Стыдно. Стыдно. Настолько стыдно, что хочется исчезнуть. Дерьмо, он угодил в заколдованный круг. И именно сейчас, когда они поклялись. Усвоить урок «высвобождения желаний». Не забивать себе голову понапрасну. Ничего не произойдет. Все вместе они прорвутся. Наверняка, наверняка…

– Яэгаси-кун… можно тебя на минутку?

После уроков все еще не выбравшийся из болота Тайти услышал голос старосты класса 1-3 Майко Фудзисимы.

Ни повода, ни сил отказываться у Тайти не было, и он послушно кивнул.

От двери класса послышались голоса: «Так Фудзисима положила глаз на Яэгаси?!», «Повелительница любви сама вступила в любовную войну?!», «Пришло время повелительнице самой показать свои любовные навыки!..», «Эй, Яэгаси, ты ж вроде другую любишь! Ты ж знаешь, кого люблю я? Сколько раз я уже тебе говорил?» (Последняя реплика принадлежала Ватасэ, влюбленному в Фудзисиму.)

«Куда она меня ведет?» – думал Тайти. В итоге они оказались на крыше школы.

Вход на крышу был открыт, и на ней были установлены лавочки, но зимой сюда, под пронизывающий ветер, идти не хотел никто.

В общем-то было довольно зябко.

– Эй, Фудзисима… Тебе не холодно без пальто?

Когда он это спросил, Фудзисима, от самого выхода из класса шедшая молча, развернулась лицом к Тайти.

Чуть пригладив волосы, которые были собраны на затылке, открывая лоб, она заговорила.

– Яэгаси-кун, у тебя какие-то проблемы по любовной части? Кстати, на мое горячее сердце этот холод не действует, не беспокойся.

Она подтянула к переносице очки; те блеснули.

Фудзисима видела Тайти насквозь, словно услышала его внутренний голос. Вот уж действительно миссионер любви (самопровозглашенный).

– …Да, есть. Но тебя, Фудзисима, они не касаются, не суй нос не в свое дело.

Огрызаться на Фудзисиму смысла не было, но Тайти не сдержался.

– Сегодня день Святого Валентина, главное любовное событие года. А когда ты льешь воду на общий огонь возбуждения, это проблема.

– Я тоже думаю, что это плохо.

Даже когда к нему обращается друг, он реагирует холодно.

– Это имеет отношение к Нагасэ-сан?

– …Угу.

Поскольку пути к бегству явно не было, он, хоть и сказал только что, что Фудзисимы это дело не касается, кивнул. Наполовину от отчаяния.

– Возможно, она тебя отшила?

Эти слова сотрясли сердце Тайти.

– Угу.

Тайти согласился, хоть это и означало, что он смирился с абсолютной реальностью.

Фудзисима изумленно распахнула глаза.

– Не может быть… неужели правда? Со стороны казалось, что вы так хорошо ладите.

– К сожалению… может быть.

– Вот как…

Фудзисима с грустным видом опустила глаза.

У Тайти кольнуло в груди.

«Не надо грустить из-за меня», – собрался сказать он… и в этот самый момент Фудзисима подняла голову.

– На-ко-нец-то мо-е вре-мя при-шлоооо!!! – невероятно взбудораженно выкрикнула она в небеса.

На миг Тайти не поверил своим глазам.

Перед ней стоит человек с разбитым сердцем, а она откровенно радуется… Стоп, он же совсем забыл!

Фудзисима же ухлестывала за Нагасэ, это факт! Ох, какая ошибка!

– …Ха! Ох, прости, Яэгаси-кун, я только что поставила свою радость на первое место.

– …Вообще-то, хоть меня и отшили, это не значит, что ты победила.

– Да-да, утешай себя, лузер, утешай. Хи-хи-хи.

– УОООО, ах ты!..

Что это за лицо, будто она насмехается над ним, а он-то еще ее жалел!

– Короочее, о чем реечь, была идеальная паараа, а потом она тебя отшиилаа, мегасмешноо!

– Ты что, на драку нарываешься?! И потом, Фудзисима, когда это у тебя лицо стало таким выразительным?! Ты как будто стала другим персонажем?!

– О, теперь ты малость пободрее выглядишь. Я устала двигать мимическими мышцами, которыми обычно не пользуюсь.

Одновременно с этими словами Фудзисима вернулась к своему обычному непроницаемому выражению лица. Затем хлопнула Тайти по плечам, словно пытаясь их размять.

– Что это… как будто…

Как будто она, чтобы подбодрить Тайти, сыграла роль безумно странного персонажа?

Что ты за существо, Майко Фудзисима?

– Вот что такое счастливый случай! Как забавно! ☆

– Все-таки ты реально веселишься и реально делаешь из меня дурака!

Правда, что ты за существо, Майко Фудзисима?

– Так или иначе – выше нос, Яэгаси-кун! – произнесла она наконец на полном серьезе. – Деталей я не знаю, но мне нравится такой настрой, когда ты готов решить все вопросы накануне Святого Валентина. Я правильно понимаю ситуацию?

– …Пока что все правильно.

– За кого ты меня принимаешь? Я всеобщая богиня любви.

Как-то незаметно Фудзисима возвысилась до богини. Достигла такой высоты, до которой не дотянуться уже никому.

– Ну, чесать языком сейчас бессмысленно. Как насчет воспользоваться хорошим шансом и начать встречаться с Инабой-сан?

– Бх?! Что еще за?! Ты хочешь сказать, что мы с Инабой…

Когда эта глазастая успела заметить?! Перед тобой остается лишь благоговеть, богиня любви!

– Что Инаба-сан, по-видимому, любит Яэгаси-куна, я знаю. У нее такой вид влюбленной девы. Удивительно, что другие этого не замечают.

Да уж.

Потому что Инаба так заботится о нем, он тем более…

…уже не может встречаться с Химэко Инабой.

Когда вопрос, кого выбрать, встал ребром, он не выбрал Инабу.

И теперь, когда его постигла неудача, сказать ей «давай встречаться»? Это ведь будет непростительная низость?

– Я думаю, с этим нет проблем.

На миг Тайти показалось, что его внутренний голос донесся и до Фудзисимы тоже, и вздрогнул. Но, разумеется, этого не произошло.

– Когда тебя отшили, сразу же начать встречаться с кем-то другим – в этом нет ничего такого. Утешить брошенного – очень популярная идея. И в обществе в целом, и в моих правилах.

– Но это же…

– Приемлемо. Потому что «любовь» – штука переменчивая. Если вы любите друг друга или, скажем, сейчас это не так, но в будущем полюбите, это вполне допустимо.

– Слова… подобающие миссионеру любви, правда?

– Не в этом дело. Моя главный принцип: любовь – это свобода. Конечно, я считаю, что нужна искренность, но если ты слишком зажат, то это неправильно, как ты думаешь? Твое личное мнение, – добавила Фудзисима под конец.

В этот самый момент…

[Так, в какой же момент мне подарить шоколад?]

Раздался голос отсутствующей здесь Химэко Инабы.

Тайти передались теплые, взволнованные чувства Химэко Инабы.

Он вдруг осознал кое-что важное.

Еще вчера он собирался сказать Инабе, что не сможет принять ее подарок, но начисто забыл.

Нет, не столько забыл, сколько… его понесло прочь с рельсов, проложенных по сценарию, и он абсолютно не понимал, что делать.

– Кроме того, я думаю, что испытать нужно все. Тебе, Яэгаси-кун, я могу показать основы, но на самом деле, поскольку мы ученики старшей школы, то из слова «любовь» мы еще даже букву «л» не понимаем. Поэтому нам можно пробовать разные вещи, ошибаться, изучать разные буквы.

При этих словах Фудзисима слегка улыбнулась.

В этот момент она не была ни повелительницей любви, ни миссионером любви, ни богиней любви.

Фудзисима тоже обычная девушка, подумал Тайти. Вообще-то это естественно.

– Ну, если ты сам примешь, что с Нагасэ-сан тебе уже не светит, то почему бы тебе не соединиться с Инабой-сан?

– Потому что это…

Это будет непростительно по отношению к Инабе.

– А пока у Яэгаси-куна будет любовь-морковь с Инабой-сан, я заполучу Нагасэ-сан. ©

– Все-таки вот какая у тебя главная цель!

Истинная цель, как всегда, оставалась загадкой.

Однако кое-что важное Фудзисима смогла ему передать. Унылое настроение Тайти чуть-чуть развеялось, это факт.

□■□■□

Благодаря Фудзисиме у Тайти немного прибавилось душевных сил. По крайней мере, их хватило на то, чтобы прийти в комнату кружка.

Поскольку он уже поклялся, что не будет доставлять проблем, поддаваться унынию сейчас не следовало. Мало сделать так, чтобы не пострадали другие, – не пострадать должен и он сам.

Храня этот важный урок в груди, Тайти собрал всю свою невеликую храбрость и вошел в кабинет.

Увы, жестокие боги не знали пощады.

Именно в этот момент они послали серьезную проблему, связанную отнюдь не с нереальными миром, а, напротив, с миром реальным.

После уроков, в кабинете 401 здания кружков. Руководство кружка изучения культуры в лице Иори Нагасэ и Химэко Инабы поделилось новостями, полученными от куратора кружка и по совместительству руководителя класса 1-3 Рюдзена Гото.

– …И в конце он сказал: «Сейчас, в день Святого Валентина, вы все очень заняты, и мне действительно неудобно поднимать серьезную тему. …Мм? Она серьезная? Просто смена куратора. В общем, это всё. Будьте добры».

Нагасэ воспроизвела слова Гото.

Тайти следил лишь за словами, пытаясь почти полностью отключиться. Не думать о том, что это голос Нагасэ и все такое. Это синтетический голос, это синтетический голос…

– Что за идиот, «будьте добры»! Как будто для нас это не вопрос жизни и смерти! – и Химэко Инаба стукнула кулаком по столу.

Вице-председатель КрИКа с внешностью ледяной красавицы и лаково-черными волосами была вспыльчива, как всегда.

В попытке унять Инабу к ней обратилась Кирияма:

– Ну, ну, успокойся, Инаба, Го-сан же не знает, что для нас это серьезная проблема, так что…

Тут Кирияма замялась, но, убрав свои длинные светло-каштановые волосы за ухо, продолжила:

– И потом… у тебя в голове слишком много страшных мыслей… Тебе не обязательно воображать, как ты его варишь в кипятке или поджариваешь…

Похоже, Кирияме передались невысказанные мысли Инабы.

У пойманной с поличным Инабы на миг лицо отвердело и губы сжались, но почти тут же она улыбнулась Кирияме.

– Пф, естественно.

Услышав резкий ответ Инабы, Кирияма тоже успокоенно улыбнулась.

Неважно, что их мысли открыты друг другу. Они это прекрасным образом подтвердили.

– Ну так все-таки… что делать-то? – спросил с высоты своего немалого роста Ёсифуми Аоки, покачивая локонами.

Несмотря на то, что Тайти изо всех сил следил только за звуком голоса двоих объясняющих, суть объяснения в голове уложилась.

Итак: Гото в следующем учебном году получит в школе новую должность.

Итак: в связи с этим он сможет курировать только один кружок.

Итак: в результате Гото придется оставить должность куратора либо кружка изучения культуры, либо джаз-банда.

Итак: он не будет делать выбор по собственному вкусу, а оставит тот кружок, который на презентации результатов своей деятельности в конце учебного года получит меньше баллов… по-видимому.

Все это свалилось им на головы внезапно и пахло серьезными неприятностями.

Заговорила Инаба:

– Говоря откровенно, Гото ничего не делает. Поэтому мне очень хочется сказать: «Если хотите поменять куратора, то вперед и с песней»; однако именно благодаря ему мы можем делать то, что считаем нужным.

В старшей школе Ямабоси, придающей деятельности кружков большое значение, не признается автоматически любая деятельность, а требуются некие «определенные достижения».

Короче, привилегии необходимо зарабатывать.

– Но если так реально произойдет, то это будет конец… потому что мы повязаны с Халикакабом и тем надоедливым типом, его «дружком».

Прошло уже больше полугода с тех пор, как они попали в демонические лапы Халикакаба. Вдобавок эти лапы явно не собирались разжиматься. Из-за феноменов, вызванных искажающими саму реальность Халикакабами, целых три раза отменялся выход очередного номера «Новостей КрИКа».

– Сколько они еще захотят возиться, я не знаю, но, даже если мы будем просить прекратить к нам цепляться, они не прекратят. В этой ситуации куратор Гото, который сюда даже почти не заходит, имеет… колоссальные достоинства.

Кирияма на эти слова Инабы вздохнула.

– Да, если куратором станет учитель, который постоянно заглядывает в кружок, это будет проблемно… Хотя, если честно, то так будет лучше.

Тайти решил, что тоже должен что-то сказать.

– Презентация результатов… Я знаю только слухи, но что именно там будет?

– Могу объяснить только упрощенно, – ответила Инаба.

Презентация результатов происходит через несколько дней после итоговых экзаменов года.

В принципе, это просто демонстрация результатов кружков за год, но, поскольку от оценок зависит распределение бюджетов на следующий год, шоу-сторона презентации тоже очень важна.

Оценки выставляют пять учителей и пять членов студсовета.

Место мероприятия – сцена актового зала. Чтобы сохранить открытый характер презентации (потому что иначе зал выглядит пустовато), обычные зрители тоже допускаются.

Типично для старшей школы Ямабоси: содержание презентации произвольное в рамках здравого смысла. Время на презентацию – не больше пятнадцати минут.

– Для начала надо выяснить детали насчет презентации и разузнать, что из себя представляет наш противник, джаз-банд, и тогда мы составим план, как получить оценки выше, чем у… о. Почему бы нам не навестить их прямо сейчас? Одним выстрелом двух зайцев, – жизнерадостно предложила Нагасэ.

Абсолютно такая же, как всегда, даже страшно. Словно она начисто забыла, что отшила Тайти.

Вчерашние события и все такое ее что, вообще не волнуют? Очень грустно, если так. Или волнуют, но она это никак не показывает? Тогда она прямо-таки сверхкруто умеет скрывать эмоции.

Если феномен произойдет в подходящий момент, он узнает мысли и чувства Нагасэ… Какая низкая мысль.

В итоге КрИК принял предложение Нагасэ и отправился в гости к джаз-банду.

– Кстати, если джаз-банд согласится, что у них куратором не обязательно должен быть Гото, проблема ведь будет снята? Можно и переговорами все решить. Типа, «что еще за «состязание за Гото»»… жуть!

Возглавляемые Инабой, которая одна и говорила, они наконец подошли ко второму музыкальному кабинету, где репетировал джаз-банд.

– О, Яэгаси-кун и Инаба-сан… и Нагасэ-сан.

Перед входом в кабинет их встретил голос Сёто Сироямы, одноклассника Тайти. Он обладал редкой в наши дни изящной внешностью и мягкими манерами и говорил о себе «боку»[1]. Половина одноклассников звала его «Принц».

– О, Сирояма, ты, оказывается, в джаз-банде? – спросил Тайти. Они особо не дружили – просто были в нормальных для одноклассников отношениях.

– Да. Яэгаси-кун, а вы все, кажется… в кружке изучения культуры, да? И у вас какое-то дело к нашему кружку?

Тайти простыми словами объяснил ситуацию. «Эмм…» – сказал Сирояма, склонив голову набок.

– Что такое?

– Нет… Думаю, мы тоже не можем согласиться добровольно. Гото-сэнсэй должен непременно остаться нашим куратором.

– Хаа? – среагировала Инаба на слова Сироямы; на лице ее было написано недовольство. – Это почему? У вас есть какая-то причина, почему вы хотите, чтобы этот безответственный тип оставался вашим куратором?

– В этом отношении мы с вами на равных, а? – с натянутой улыбкой ответил Сирояма и пригласил Тайти и остальных войти в кабинет.

Там как раз проходила репетиция джаз-банда в полном составе, и в середине группы был…

…играющий на саксофоне, причем на таком высоком уровне, что это было видно даже постороннему, Рюдзен Гото.

– Чт-!..

Тайти потерял дар речи.

Потрясающее шоу в исполнении Гото тем временем продолжалось (Тайти было трудно судить, но, похоже, Гото умело направлял остальных членов группы), и вскоре композиция завершилась.

Слушавший в полном экстазе Тайти зааплодировал, забыв про их изначальную цель. Трое других членов КрИКа (все, кроме Инабы) к нему присоединились.

Кирияма, Аоки и Нагасэ воскликнули:

– Го-сан, это круто!

– Шикарно!..

– У остальных уровень тоже неплох, а?!

На реплику Нагасэ Сирояма застенчиво ответил:

– Нет… я не так уж силен, ха-ха-ха.

– Не думаю, что она тебя сейчас похвалила, – подколол Тайти.

– Хм, а что происходит? Здесь КрИК в полном составе? – в своей обычной беззаботной манере поинтересовался Гото.

– …Я слышала, что ты крут. Но считала, что это ложная информация… – в голосе Инабы почему-то послышалось раздражение.

– Кстати, Гото-сэнсэй не только саксом владеет, у него почти на всех инструментах уровень выше среднего, – поделился дополнительной информацией Сирояма.

– Гх!.. Значит, немыслимые слухи, что его приглашали в профи, тоже…

– Ага, кажется, такое тоже было. Правда, давно, – как ни в чем не бывало ответил Гото.

Так или иначе, а Инаба в курсе самых разнообразных слухов. Чего еще ожидать от человека, у которого сбор информации – хобби.

– Гото… а почему вообще ты работаешь учителем физики? Если уж тебе хотелось стать учителем, то почему не музыки?

– Почему бы и нет? Вот ты ведь любишь физику.

Сказавший эти слова Гото выглядел даже немного клево.

□■□■□

Вернувшись к себе в кабинет, они снова начали обсуждать свое положение.

– Итак, джаз-банд отпускать Го-сана тоже не хочет… – сказала Нагасэ. Ей ответила Инаба:

– Мы тоже не должны допустить его уход. Любой ценой.

Переговоры, затеянные от безысходности, провалились. Инаба пыталась найти компромисс, пользуясь владением информацией, своей сильной стороной, однако джаз-банд был непреклонен.

– Значит, нам остается только состязаться с ними всерьез? – сказал Аоки. Кирияма вздохнула и пробормотала:

– Но у них у всех такой высокий уровень по части музыки. Чтобы победить, нам тоже надо сделать что-то крутое…

– Презентация результатов… Нам надо выложиться по полной.

На эти слова Тайти Инаба кивнула.

– Мы должны быть благодарны Гото, что, несмотря на свою любовь к музыке, он будет принимать решение исходя из оценок за презентацию. То ли ему действительно безразлично, какой кружок курировать, то ли он старается быть беспристрастным. Ну… или, может, он вообще ничего не думает.

Она цокнула языком, затем продолжила:

– Итак, что нам делать? Есть какие-нибудь идеи? Хоть и говорят, что презентация в свободном стиле, но, похоже, обычно она основывается на деятельности кружка. То есть в нашем случае это должна быть какая-то статья?

Тут вдруг встал Аоки.

– Конечно, нам предстоит битва с сильным противником, которую мы никак не можем позволить себе проиграть. Значит, нам придется как следует напрячь мозги!

Он вскинул кулак и продолжил свою горячую речь.

– Есть ли сегодня что-то более важное, дамы и господа?

Сегодняшний день в самой середине февраля.

Аоки обвел взглядом всех остальных.

Никто ничего не сказал.

– …А? Вы не согласны?

– А, Аоки. Эмм… – Кирияма мямлила, будто ей было трудно говорить. – Вообще-то у нас тут довольно странная ситуация, мне кажется, эту тему не стоило бы специально поднимать…

– Именно поэтому! Лучше высказать все заранее, чем чтобы это в странный момент обнаружилось! Это же наш план сейчас, да, Инаба-ттян?

– Ну… э… – довольно невнятно отреагировала Инаба.

– Обычно ведь мы не скрываем всякие любовные разговоры типа «Кому подарить шоколад?!» или «Какой дарить, гири или хоммей?![2]».

– …Ага, если подумать. Мне тоже хочется узнать, что собираются делать Иори и Инаба. Я спрашивала, но они всё уклонялись… – с радостной улыбкой произнесла Кирияма. Судя по ее лицу, она не сомневалась, что развитие событий будет веселым.

Оставаться обычными собой, хоть феномены и валятся на них пачками. И вынести все, не допуская серьезных проблем и душевных ран. И Аоки, и Кирияма сделали все правильно. …Но.

Опасности нет? Всё в порядке? Нет, в самом деле всё в порядке… верил Тайти.

– Скажи, Инаба. Это уже давно было, но ты ведь у меня спрашивала совета, как самой готовить сладости, правда? Это же наверняка было «это», правда? Сомневаюсь, что Инаба из тех, кто раздает парням из класса гири-шоколад…

– Это, ну…

Инаба до сих пор не поделилась «этим» ни с Кириямой, ни с Аоки…

[Смогу сказать? Прямо сейчас. Что я серьезно люблю Тайти.]

«Смогу сказать?» – мысль Инабы, произнесенная внутренним голосом.

Тайти услышал ее абсолютно четко.

Как это работало, они понятия не имели, но сейчас их компания была в состоянии «случайного подслушивания душ». Их внутренние голоса и эмоции сами собой передавались другим.

Пытаясь сдержать бешено колотящееся сердце, Тайти разглядывал тайком лица остальных.

То, что происходил очередной феномен, не означало, что их мысли и чувства открыты всем. Читать могут от одного до четырех человек, это тоже случайно. Сейчас мысль Инабы получил, во-первых, Тайти.

Может, кроме него, еще кто-то? К счастью, похоже, нет, только он…

Одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять.

Кирияма с Аоки тоже получили.

И эта мысль не были неискренней, ведь вместе с ней передались и эмоции Инабы.

В неведении оставалась только Нагасэ.

– А? Что? Вы что, прочли чьи-то мысли? – беззаботно поинтересовалась она.

– Да, это, как бы сказать, ээ… – забормотала Кирияма, сидящая рядом с Аоки, на лице которого была написана растерянность. – Все-таки… в общем…

Похоже, у Кириямы и раньше были смутные подозрения.

– …Иногда у меня бывали такие мысли. Но похоже было, что Тайти с Иори… Ну, в смысле, мы же раньше обсуждали, типа, «надо этих двоих свести вместе», поэтому я всегда думала, что Инаба другая, поэтому… а.

Почувствовав, видимо, что заболталась, Кирияма смолкла.

Паузу заполнила сидевшая какое-то время в полном остолбенении Инаба. Она поспешно сказала:

– Се-сейчас об этом можно не беспокоиться. Потому что на этот счет уже есть согласие. Думаю, когда-нибудь я должна объяснить, просто не знаю насчет подходящего момента…

Инаба страшно засмущалась.

– Поэтому… но… и, в общем… нуу… гхх!

Инаба дважды хлопнула себя по бедрам.

Потом, глядя прямо перед собой, выдохнула и улыбнулась.

– Да… так и есть. Мы с Иори соперничаем за Тайти, вот такая забавная ситуация. Смешно, правда? – заявила она сидящим с разинутыми ртами Кирияме и Аоки. – Но, как я уже говорила, сейчас не стоит беспокоиться, что это создаст какие-то проблемы. Верно, Иори, Тайти?

Тайти был сбит с толку этим внезапным обращением Инабы. Нагасэ тоже не произнесла ни слова. Однако что-то ответить надо было.

– …Ага, все нормально. …Хотя от меня это, наверное, странно звучит, – ответил он.

Но, по правде сказать, возможно, беспокоиться действительно уже не о чем.

Потому что история уже пришла к своему концу.

Потому что…

[Я вчера признался Нагасэ. И она меня отшила. Начисто отшила.]

Сердце Тайти подпрыгнуло.

Он знал, что его услышали.

И, естественно, он знал, кто именно его услышал.

Инаба, Кирияма, Аоки, Нагасэ.

То есть все.

И его чувства они тоже все ощутили.

– А… что, ЧТООО?!

– Чт-, чт-, что!

Аоки и Кирияма были не в состоянии нормально говорить.

И одновременно ушей Тайти коснулся дрожащий голос.

– Почему…

Голос Инабы.

– …Я понимаю, что я – внезапно возникшее препятствие. …И понимаю, что не имею права этого говорить. Но ты… Ты ведь знал, что я к сегодня готовила шоколад?.. Потому что слышал мой внутренний голос.

Лицо Инабы исказилось, словно она была готова расплакаться.

– Что за… Что с моими чувствами…

– …А, не, ну…

Тайти опустил голову, избегая встречаться взглядом с Инабой. Он знал, что сбежать нельзя, но смотреть на нее не мог.

Своим поступком он глубоко ранил Инабу. Это было нестерпимо.

Он хотел убежать. И от всего сердца он произнес слово, которого не должен был произносить:

– …Прости.

Хоть и знал, что это слово ранит Инабу еще сильнее.

– …«Прости»… то есть…

Даже не глядя на Инабу, Тайти знал, что на лице у нее сейчас написан шок.

Этим словом он фактически сам отшил Инабу.

Он не собирался делать это вот так.

Но в том, что так вышло, виноват был он.

Инаба стукнула кулаком по столу.

Она была и потрясена, и разозлена.

– Что за дела, Иори?! Что значит, ты его отшила?!

Будь Инаба в обычном, спокойном состоянии, она бы так не выплеснулась. Хоть этот выплеск и был обращен к Нагасэ, вина лежала на Тайти. Просто ужасно.

Нагасэ со смущенным лицом замахала на Инабу руками.

– …Не, ну да, я его отшила, но… Для начала успокойся…

[Это не твое дело. Чего ты на меня огрызаешься?]

В голове у Тайти раздался голос Нагасэ, заметно отличающийся от того, который исходил изо рта.

Связь тут же прервалась, но до Тайти донеслись и полные жара эмоции Нагасэ.

Они заставили сердце колотиться быстрее.

Ее леденящий тон был из-за того, что Инаба холодно наблюдала за развитием событий? Ее жар был из-за того, что она сердилась?

– А… – вырвалось у Инабы; она съежилась, будто в страхе.

Похоже, мысли и чувства Нагасэ передались не только Тайти, но и ей.

– Не… нет, Инабан! Я вовсе не собиралась тебя обви-…

[Остынь. Ты сама сорвалась. Никто за язык не тянул.]

Снова произошел феномен, и снова до Тайти донесся внутренний голос и мысль Нагасэ.

Пусть это и был справедливый аргумент, но, если и он дошел до Инабы, это слишком жестоко.

Но почему феномен происходит несколько раз подряд? Такова его природа?

Но главное – Нагасэ…

[Она совсем не такая, какой выглядит.]

Иори Нагасэ достиг внутренний голос Тайти и его чувства. Он это понял.

А в следующее мгновение в голове Тайти раздались странные голоса, не услышанные ушами.

[Иори страшная.]

[Неужели Иори-тян – вот такой персонаж?]

Внутренние голоса, испущенные Кириямой и Аоки.

Так совпало, что Тайти услышал сразу и Кирияму, и Аоки. А Нагасэ услышала? А может, услышала чей-то внутренний голос, который не услышал Тайти?..

– Не… всё не так, Иори!

Этот возглас принадлежал Инабе.

Почему Инаба сказала это Нагасэ? Такое развитие событий выглядело странным.

Возможно… нет, наверняка между Инабой и Нагасэ произошел феномен.

Какой голос, какие чувства передались от Инабы к Нагасэ?

Знать то, чего знать не следует. Давать собеседнику понять то, чего давать понять не следует. Поскольку силы, слабости и прочие нюансы нельзя изменить по собственной воле, на собеседника изливаются оголенные эмоции.

На лице Нагасэ отражалось чистое отчаяние.

Атмосфера в комнате была такой, что Тайти с ностальгией вспоминал то время, когда они раздумывали над проблемой с Гото.

С этого момента… Иори Нагасэ начала разваливаться.

□■□■□

Вернувшись домой, Тайти направился в свою комнату на втором этаже.

Едва он поднялся по лестнице, как из сестренкиной комнаты пулей вылетела сама сестренка, пятиклассница начальной школы.

Слегка вьющиеся волосы развевались за спиной.

– Братик, ну как? Подарили шоко… лад?

Ее невинный голосок стремительно увял, и она захлопала глазами.

– Что, что случилось, братик? Почему такое мегамрачное лицо?  Братик, ты же достаточно популярный, чтобы получить хотя бы гири… Неужели… неужели случилась совсем трагедия, и тебе не подарили вообще ничего?!

– Если ты про гири, то несколько штук подарили…

– Ну так и что тебе не нравится? А, поняла. Ты от любимой девушки ничего не получил. Или… вместо этого увидел, как она дарит хоммей кому-то другому, да?

– …Извини. Я пойду к себе.

Оборвав разговор на эту тему, Тайти зашагал прочь.

– По-погоди, братик! Ну правда, что случилось-то?! Может, ты заболел?!

– Нет, я здоров.

Он был уверен, что всё в порядке.

На этот раз он себя в этом убедил.

– Если тебя что-то беспокоит, может, я смогу помочь?

Тайти был очень счастлив, что его сестренка, всегда полагавшаяся на него, сейчас сказала вот так.

– Спасибо… Но… все нормально.

Он стряхнул руку сестренки, цеплявшуюся за его рукав.

Нельзя втягивать сестру в этот нереальный мир. Она ведь не могла туда попасть изначально, так?

– Говорю же, на вид у тебя не все нормально?! Эй! Вот, я тебе дарю шоколад, так что выше нос, ясно?

Тайти взял маленький бледно-розовый бумажный пакетик.

– А… прости меня…

– К-кстати, это… мой хоммей, – сказала сестренка, чуть опустив глаза и нервно сплетая-расплетая пальцы.

– Ладно… за ужином увидимся.

Тайти взялся за дверную ручку.

– А, что? Я так старалась порадовать братика, и никакой реакции? Я что, зря это сказала? Отплатишь, как всегда, пятикратно, понял? И потом, нам задали трудную домашку, поможешь, хорошо? Эй, эй, братик, ты меня слышишь? Ээй!..

На этот раз не создавать серьезных проблем.

Вернуться целыми и невредимыми.

Сейчас, когда они втянуты в очередной феномен Халикакаба, этим глупым мечтаниям воплотиться в реальность не суждено.

[1] «Боку» – одна из мужских форм местоимения «я». Считается более детской, чем другие формы. Здесь и далее – прим. Ushwood.

[2] Гири и хоммей – разновидности шоколада, который девушки дарят парням на день Святого Валентина. «Гири» (обязанность) дарят друзьям и коллегам, «Хоммей» (любимый) – соответственно, любимым. Последний часто делается вручную. Есть и еще две разновидности: «томо» (дарят подругам) и «дзибун» (дарят самой себе).

Для кружка изучения культуры и конкретно для Химэко Инабы это была уже четвертая странная ситуация.

Не пользуясь как посредником Номером Два, Халикакаб явился в кабинет кружка изучения культуры в теле руководителя класса 1-3 и по совместительству куратора кружка Рюдзена Гото, как будто это был его обычный облик.

В третий раз был особый случай, и все гадали, что, может, и сейчас это примет какую-то необычную форму, однако их ожидания были великолепнейше опровергнуты.

Что вообще за история с этим Номером Два?

Кстати, Инаба попыталась об этом спросить, но получила в ответ лишь «Аа… это… он заинтересовался мной… то есть для него я был интересен… то есть я сам стал интересным… аа, есть ли необходимость это говорить?». Понятнее не стало.

Халикакаб устроил «передачу эмоций».

Если по-простому – этот феномен сводится к тому, что твои эмоции, не облекаясь в произнесенные слова, передаются конкретному партнеру, как бы далеко он ни находился.

Когда происходит феномен, ты слышишь внутренний голос партнера и ощущаешь его «сырые эмоции». Кстати говоря, кому принадлежат этот голос и эти эмоции, ты понимаешь автоматически.

Как именно это воспринимается, словами описать трудно. Голос ты слышишь, но не ушами – он как будто рождается прямо в мозгу.

И ощущение «сырых эмоций». Если с очень большой натяжкой, то это можно описать как эмпатию, только намного более сильную.

Объект – кто-то из пятерки членов КрИКа, время – случайное. Но, судя по их опыту, в каких-то случаях тот тип, возможно, вызывает феномен умышленно.

Было и еще несколько правил.

Во-первых, количество адресатов тоже случайное. Иногда мысли и чувства передаются кому-то одному, иногда нескольким.

И еще: тот, в чье сердце заглядывают, знает, кто именно это делает. С другой стороны, тот, кто заглядывает, не может знать, заглядывает ли кто-то еще, кроме него.

Если вкратце, то время от времени кто-то из пятерки испускает «эмоциональные волны», а другой или другие могут оказаться случайно «настроены на частоту этих волн» и принять сигнал. И передатчик знает, кто приемник.

Кстати говоря, чем сильнее эмоция, тем легче ей передаться, и чем большее отношение человек имеет к этой эмоции, тем легче ему ее принять. Кроме того, похоже, что если ты хочешь передать эмоцию, то шансов больше, но это, видимо, лишь тенденция, и на нее можно не обращать внимания.

Вот такая картина нарисовалась, когда они собрали вместе все, что им сообщил Халикакаб.

В первые дни всякий раз, когда происходил феномен, возникало чудовищное ощущение чего-то инородного. Все-таки к тебе в голову вторгались мысли и чувства другого человека. От этого становилось плохо, и начинала болеть голова.

Но сейчас, неделю спустя, они уже привыкли, и неприятных эффектов практически не было.

Объективно говоря, это странно, что они приспособились так быстро. Но если исходить из того, что они уже привыкли «привыкать к феноменам», то… это раздражало, но становилось понятным.

Естественно, феномен был сущим кошмаром.

Когда тебе заглядывают в самую душу, недолго и с ума сойти.

В первые три дня Химэко Инаба, сознающая, что ее мысли злее, чем у большинства других людей, угодила в заколдованный круг: она отчаянно хотела спать, потому что во сне не будет думать, но спать не могла.

Однако они уже были не новичками.

Их связывали крепкие узы, и они раскрыли друг другу множество секретов.

Инаба, достигнув на четвертый день пика усталости, получила от Тайти заверение, что все будет в порядке, после чего уснула и спала без задних ног. Так она смогла полностью расслабиться, успокоиться и жить более-менее нормальной жизнью.

И, как обычно, они, думая об «окончании», приняли свое положение как есть и продолжали жить.

В то же время они сознавали, что у системы есть одно слабое место.

Похоже, те типы хотят увидеть что-то интересное.

Похоже, именно для этого они устраивают для членов КрИКа разнообразные феномены.

Можно посмотреть и под другим углом: если они не будут показывать «что-то интересное», может, те типы от них отстанут?

То есть: если, несмотря на происходящий с ними феномен, они будут вести себя как обычно, те типы, может, решат, что «от этих больше ничего интересного не дождешься»?

Когда Халикакаб завершил «высвобождение желаний», он объяснил это тем, что «все уже привыкли».

На этой основе они и разработали метод сопротивления: «не обращая внимания на странные феномены, вести обычную жизнь».

Это было несколько дней назад.

«Мы можем это сделать, мы это сделаем». Они были полны решимости.

Но это ничуть не изменило того факта, что всегда возможен худший вариант.

Они обманывали себя мечтаниями, что на этот раз никто не пострадает, но эти мечты быстро разбились вдребезги.

Произошедшая накануне «передача эмоций» породила трения.

Больнее всех пришлось Иори, которая после этого вообще не проронила ни слова.

А самой Инабе пришлось узнать про это… и услышать это…

Будущее выглядело не очень-то ярким.

Еще сильнее ее беспокоило то, что этот дерьмец Халикакаб сказал: «Аа… на этот раз мне стоит быть поактивнее… или не стоит…»

□■□■□

Пятнадцатое февраля, на следующий день после Святого Валентина.

Утром Инаба пришла в школу, снова положив в сумку шоколад.

Не в силах встречаться взглядом с Тайти и Иори в классе, она отправилась в малопопулярный уголок школьного здания. Проблему куратора Гото, которую, честно говоря, следовало начать обдумывать немедленно, она все-таки отложила.

– …Наверное, сегодня я одна во всей школе с шоколадом…

«Слава богу, что там нет ничего скоропортящегося вроде сливок или фруктов, только шоколад», – подумала она. Честно говоря, она пыталась делать сладости высокого уровня сложности, но потерпела героическое поражение. Однако это останется секретом юной девы.

Впервые в жизни она готовила что-либо, чтобы угостить другого.

Приоткрыв сумку, она убедилась, что коробочка с шоколадом там. Впервые в жизни собственноручно сделанный, впервые в жизни собственноручно обернутый валентинов шоколад.

Глядя на него в упор, она вновь ощутила, что ее отшили.

Сознание заполнила то ли горечь, то ли печаль, то ли чувство одиночества. В уголках глаз затеплело.

Эй, прекрати. Если расплачешься, станешь еще более жалкой.

Она не все понимала в деталях. Но, похоже, Тайти Яэгаси выбрал не ее, а Иори Нагасэ.

Выбрал… нет, на самом деле выбор был сделан уже давно, не так ли?

А она лишь устраивает жалкие истерики: «Я проиграла, но я еще не проиграла!»

И ее сопротивление оказалось бессмысленным: в итоге Тайти второй раз признался Иори.

…Так получилось, но…

Поскольку Иори отвергла признание Тайти, ситуация скатилась в хаос.

И шоколад, который Инаба подумывала выбросить, все еще лежит в сумке, невыброшенный.

Она надеется, что у нее еще есть шанс?

Несмотря на то, что, насколько ей известно, Иори тоже говорила, что любит Тайти.

– А теперь разлюбила… так, что ли?

Что-то произошло, что изменило их отношения?

Если так, то ей, Инабе, как лучше всего к этому относиться и как правильнее всего действовать?

Она не знала.

По идее, она хотела встречаться с Тайти.

Но, когда она услышала, что у Тайти с Иори все отнюдь не гладко, ей стало неприятно.

Если бы она думала лишь о том, чтобы встречаться с Тайти, то…

[Однако ссора Тайти и Иори должна пойти мне в плюс…]

Передача эмоций.

– …Черт, ну почему «передача эмоций» только с этим куском!

Ее мысль получили Тайти и Иори. Надо будет потом извиниться.

– Одна эта мысль превратила меня в злодейку…

Да, но так ли это? Иори вчера выкладывала холодные мысли, противоположные тому, что говорила, – это ведь то же самое?.. Какой удобный самообман.

Она стала отвратительной. В ней разжужжался жучок трусости.

Черная масса вспухла в груди и… Хлоп! Инаба с силой, до боли хлопнула руками и оборвала свои мысли.

На этот раз происходящий с членами КрИКа феномен не влияет напрямую на посторонних. Значит, им достаточно просто держаться. И, конечно, помогать друг другу.

Надо прибраться, прежде чем ситуация изменится к худшему. Необходимо переговорить с этими двумя.

– Вперед! – подбодрила себя Инаба и направилась к кла-… внезапно встретилась кое с кем глазами.

– …Ой, извини, Инаба-сан. Я торопился на утреннюю репетицию, а здесь можно срезать, ну и…

В уголке, где по утрам практически никого не бывает, оказался одноклассник Инабы, с которым она беседовала не далее как вчера, член джаз-банда Сёто Сирояма.

…Он видел, как она болтала сама с собой. Стыдно-то как.

– Ты… ты, наверное, репетируешь какую-то постановку? …Ладно, увидимся в классе.

Сирояма хороший парень, но от его тактичности в груди заболело еще сильнее.

…Инаба все еще не решила судьбу шоколада.

Во время большой перемены Инаба в малолюдном коридоре встретилась лицом к лицу с Иори.

– Юи и Аоки я в общих чертах все объяснила. Они оба, похоже, решили, что встревать не будут.

Иори на эти слова Инабы ответила лишь «ясно» и кивнула. Лицо ее было угрюмым. С самого прихода в школу.

– Теперь главный вопрос…

Голос Инабы вдруг застрял в горле.

Ее пронзал холодный взгляд Иори. Пожалуйста, не показывай мне такое пугающее лицо!

Сердце, и так слабое, слабело еще больше.

Но, собрав все силы, Инаба все-таки смогла спросить:

– Тайти в самом деле тебе признался? И ты его отшила?

– …Угу.

– И что это значит?

– Да ничего не значит. Он признался, я отшила… только и всего.

– Но ты…

– «Только и всего» – это было слишком уж холодно, – сказала Инаба, потом спросила: – А то, что мы до сих пор изображали любовный треугольник с Тайти, – это тогда что?! Ты что, его внезапно разлюбила?!

Как и вчера, она вышла из себя. Так не пойдет.

– …Если я отвечу, что ты будешь делать?

Инаба невольно распалилась, а тут на нее плеснули холодной водой.

Спокойной, холодной.

– Ну, я понимаю…

– Понимаешь что?

Лицо Иори походило на маску из театра но.

Такое прекрасное, что дух захватывает.

Прекрасное и пугающее.

– Прости… Инабан. Думаю, смысла я и сама не понимаю. Но то, что в голове у меня сейчас «Я больше не хочу встречаться с Тайти», это факт, – мягким голосом объяснила она. – Поэтому насчет меня ты можешь не беспокоиться.

Иори сообщила, что можно не беспокоиться, но делать-то что?

– Может, это… как-то связано с нынешней «передачей эмоций»?

– …Если скажу, что никакой связи нет, то, пожалуй, совру.

– Тогда, тогда, может, еще передумаешь? Сейчас особые обстоятельства, у нас суждения сбиты. Подожди, пока все вернется в нормальное русло…

– Когда-то я тоже так думала, – перебила ее Иори. – Но когда это будет? Вот закончится этот феномен, так ведь вскоре другой начнется, и если так, то что тогда делать?

Она не знала.

– На каждого человека влияет то, что его окружает, так? В чем разница между феноменами Халикакаба и другими внешними факторами?

Она не знала.

– И потом, наша с Тайти «история» началась, когда у нас был «обмен душами», верно? Значит, тогда у нас тоже были суждения сбиты?

Она не знала.

– И вообще, Инабан, ты что, хочешь, чтобы мы с Тайти встречались? Вообще, чего ты от меня хочешь?

И это в первую очередь… она не знала.

Неужели Иори из тех девушек, кто способны говорить о любимых с таким бесстрастным лицом?

Как будто она загоняет партнера в угол, ничуть не заботясь о его чувствах. Это просто пугает.

В этот момент произошла «передача эмоций», и Инаба услышала внутренний голос Тайти.

[Что же мне делать… Нагасэ мне такое сказала… и с Инабой… и я домашку не сделал…]

Проникли в Инабу и спутанные эмоции Тайти.

От всей души Инаба ответила ему, хоть он и не мог этого услышать.

Да не знаю я!

В итоге она так и не смогла выяснить истинных намерений Иори.

Но, похоже, Иори действительно не хотела встречаться с Тайти.

…Более того, ощущение от нее было какое-то пугающее.

Инаба рассеянно размышляла во время нетипично затянувшегося классного часа.

– Сейчас не это важно… а… – прошептала Инаба тихо, чтобы никто не услышал.

Пожалуй, сейчас ей следовало беспокоиться не о других, а о себе.

Бесполезно убегать от собственных проблем под предлогом мыслей об Иори.

Однажды ее уже отшили достаточно четко, и на этот раз ее тоже отшили в форме «я выбрал не тебя, а другую». Что ей теперь делать?

Честно говоря, тут ей следовало бы галантно отступиться.

Но можно посмотреть и так: главного фактора, из-за которого ее отшили, уже нет.

С учетом этого – что ей делать?

Как бы она ни искала ответ в собранной ею базе данных, он не находился.

Кто бы подсказал ей правильный ответ.

Она не знает, что такое любить.

Не знает, что такое любовь.

Ничего не знает.

Эмоции перепутались.

Она не хотела, чтобы другие узнали, что у нее есть такие скверные мысли, как сегодня утром.

Не хотела, чтобы заглядывали в ее запутавшуюся душу.

Она более жестокая, более мрачная, более трусливая, чем другие.

Почему бы просто не перестать думать? Как стало бы просто. Но, увы, это невозможно. И вообще, можно ли так увлекаться любовью? С учетом феномена, в который они сейчас влипли. Игнорировать его – план номер один. Но, хоть они и думали так, выяснилось, что это невозможно. Он на них влиял, он их сотрясал. Таким себе нельзя позволить то-то и то-то, сяких себя если узнают, будет стыдно, стыдно, стыдно, уже не оправишься – так дальше нельзя.

Нельзя. Она хочет, чтобы это прекратилось. Хочет самые разные штуки взять и выкинуть. Убежать от того, что причиняет боль.

Все-таки она не создана для любви.

Поэтому шоколад надо выбросить, так что…

[Прости меня. Я вчера не успела. Опоздала на один день.]

Внутренний голос Юи.

И тут же внутренний голос Аоки:

[УООООООООООООООООО!!! Я уж думал, совсем не получу, а сейчас просто до смерти счаааастлиииииииив!!!]

– У…

Инаба рефлекторно зажмурилась и зажала уши.

«Что с тобой?» – спросила девушка за следующей партой. «Ничего», – ответила Инаба.

…Она потеряла контроль над собой. Сердце отчаянно колотилось.

Внутренний голос Аоки прозвучал страшно громко.

Даже в этой ситуации у них все идет нормально. Конечно, и ей лучше брать с них пример. Если ничему не позволять сбивать себя с толку, возможно, все закончится.

Сердцебиение все не унималось.

Так и колотило в груди.

Черт, как же сильно они ее напугали… нет.

Не только это.

Ей передавалось возбуждение любви Юи и Аоки.

Любовь… В случае Аоки это слово подходило как нельзя лучше, но что в случае Юи?

«Ох уж», – подумала Инаба и улыбнулась уголками губ.

Сердце забилось так, что она невольно покраснела.

Юи, поняв, что ее мысли услышаны, наверное, страшно засмущалась (а Аоки, наверное, и ухом не повел).

Поистине юные.

Поистине горячие.

Поистине… достойные зависти.

Что достойно зависти? То, что тебя кто-то любит? Ну, и это тоже.

Но точно так же достойно зависти и то, что ты кого-то любишь.

Она не хочет им уступать.

И не уступит.

Даже для нее это чувство…

Аа, что это?

Ответ-то был перед ней с самого начала?

Когда классный час закончился, Инаба первым делом отослала мейл Тайти.

«Перед кружковыми делами пойди за восточный школьный корпус»

И, не заботясь, прочел Тайти этот мейл или нет, она выскочила из класса и направилась к восточному корпусу.

Это было малопопулярное в школе место, знаменитое тем, что там часто признавались в любви. Вчера, возможно, его посещали многие, но сегодня, естественно, не было никого.

Вскоре появился Тайти.

– Инаба, – произнес он, и она вдруг поняла, что сегодня еще ни разу с ним не разговаривала.

С их вчерашнего кошмарного расставания.

– …Прости меня за вчерашнее. Вот это «Что с моими чувствами» ни с того ни с сего…

Она вела себя так эгоистично.

– Инаба, тебе не за что извиняться. Это полностью я виноват…

– Полностью ты не виноват. Я… ну, мы оба виноваты пятьдесят на пятьдесят, – с шутливой улыбкой произнесла она.

Изо всех сил пытаясь держаться, она жизнерадостно продолжила:

– Но ты меня удивил. Я была готова, что когда-нибудь ты снова признаешься Иори и предложишь встречаться, но… я думала, что уж ты-то сперва мне хоть слово скажешь.

«Вместо того, чтобы я это узнала через «передачу эмоций»», – мысленно добавила Инаба.

– Э, это… я собирался, наоборот, признаться Нагасэ, а потом, когда получу от нее ОК, пойти и все рассказать тебе…

– …Я что, мать Иори или что…

[Я боялся идти сперва к Инабе, а вдруг она меня задержит и не пустит. Я бы не смог сопротивляться.]

– …М?

– И, Инаба… Ты это услышала?

– Ага.

Это был внутренний голос Тайти, а значит…

– …Тааак, – Инаба не удержалась от широкой улыбки. – Значит, ты все-таки колебался, да?

Она считала, что проиграла окончательно, но похоже, что нет. Как ни странно.

Ее атаки принесли свои плоды.

Правда, Тайти, залившись краской, пытался все отрицать.

– Не… нет!

– …Правда нет? – она попыталась сделать чуть приунывшее лицо.

– Нет, ну не то чтобы совсем нет!..

…Как интересно. Похоже, этот парень из тех, кого приятно подразнить.

– Хи-хи-хи, – Инаба не удержалась от смеха.

– Эй, это ты меня запутала! – рассердился Тайти. Инаба снова рассмеялась.

– Кхем, – прокашлялся Тайти. Похоже, он хотел вернуться к серьезному разговору.

«Не знаю, как это нормально сказать, но…» – говорило его выражение лица. Инаба приготовилась молча слушать.

– Я любил Нагасэ… Но это вовсе не значит, что я не люблю Инабу. Я всегда считал, что других таких классных людей просто нет.

«Других» таких классных людей нет.

«Других таких нет»… то есть она единственная? Или же… первая из?

– Потому что, Инаба, ты и умная, и обо всех нас думаешь, и на самом деле очень добрая, и заботливая, и по-взрослому красивая, и в то же время миленькое в тебе тоже есть, по части спорта и готовки у тебя не очень, но ты это вполне компенсируешь многими другими…

– С-стоп, погоди, – прервала Инаба словоизлияние Тайти.

Эй, что за дела, ее лицо не желало избавляться от широкой улыбки.

Это что значит, он… в нее уже по уши влюблен?

Она хотела понять это так, однако он же ее отшил, значит, Иори стоит выше? Хотела бы она услышать аналогичный комментарий Тайти насчет Иори.

– В общем, насчет моих чувств, Инаба, ты тоже очень притягательная, но встречаться я могу только с одной, поэтому…

– …Эй, ты лучше продолжи вот это твое «компенсируешь многими другими»?

Чего ты пытаешься добиться, дура?

– Да вроде я уже достаточно сказал. Добавить нечего.

– Давай говори!

– А?

– Ой!.. Не, нет! Я оговорилась! Просто оговорилась!

Б-б-блин, что это сейчас за заискивающий голос?!

Да еще и дурацкое размахивание руками – что за дела?!

Ее что, возбуждает, что она это делает?!

На этот раз уже Инаба прокашлялась и продолжила:

– …Я поняла, что ты искренен. Точнее, всегда понимала. И это классно, что ты не пытался ни тянуть резину, ни принять нас обеих, ни сбежать, а честно дал ответ. …Это все из-за меня. Я тебе благодарна.

– Да нет, это я благодарен.

Она не понимала, за что ее благодарить, однако у Тайти было очень решительное лицо.

– Я тебе в этом самом месте уже призналась, помнишь?

Это было всего месяца три назад, а казалось, будто так давно.

– …Помню.

– И мы поцеловались.

– Не говори о таких вещах так просто!

У Тайти щеки порозовели. Определенно этот парень из тех, кого приятно подразнить.

Но при надобности на него всегда можно положиться.

Пф, все-таки это она по уши влюблена. Смешно даже.

– Может, еще раз поцелуемся?

Она это спросила просто потому, что хотела увидеть его реакцию.

– Бф?! – как она и ожидала, вырвалось у Тайти.

Как ей нравятся такие его реакции.

– Шутка… Вот, держи.

Она достала из сумки маленькую коробочку и протянула ее Тайти.

Ее саму удивило, как гладко это у нее получилось.

– Ээ, ага. Спа… сибо.

– Ты, очевидно, решил в душе, что любишь Иори, но раз она тебя отшила, почему бы тебе не встречаться со мной, как думаешь?

– Нет… это был бы ужасный поступок…

Может, она говорила слишком по-злодейски? Впрочем, ужасный это был бы поступок или нет, можно еще поспорить.

– Я тоже не знаю, как правильнее. Когда Иори заявила, что больше тебя не любит, я ощутила странную печаль. Раз я осталась без соперницы, логично было бы захотеть с тобой встречаться, хоть ты и выбрал не меня, но я и это не знаю. Я очень много чего не знаю.

В самом деле повсюду сплошные «не знаю».

Она даже не знала, правильно ли это – любить друг друга в их ситуации, под мощным влиянием Халикакаба.

Однако, хотя повсюду сплошные «не знаю»…

– Но, поскольку я уверена, что люблю тебя, я даю тебе это. С днем Святого Валентина тебя. …Хоть и на день позже.

В одном только этом «люблю» сомнений у нее не было.

И она, влюбленная в Тайти, сейчас могла сделать лишь одно.

Тайти энергично кивнул.

– Спасибо. Жди Белого дня[1].

– Буду ждать с нетерпением.

Тайти убрал подаренный Инабой шоколад в сумку, как драгоценность.

Таким образом, цель была более-менее достигнута.

Смотри же, Халикакаб.

Таков выбранный ими метод сражения.

Скорее всего, они много раз будут падать. Но все равно делать свое дело.

– Ну что, идем в кружок, – предложила Инаба, но тут ей пришла в голову другая мысль, и она сказала: – Слушай. Тебя отшили, меня в каком-то смысле тоже отшили. …Двое отшитых начинают все сначала – занятно, правда?

Она чуть смущалась, поэтому зашагала, не посмотрев на лицо Тайти.

– …Меня отшииилиии! – вдруг проорал Тайти. Это было так неожиданно, что на миг Инаба чуть не приняла это за «передачу эмоций».

– Чт-, что? Что случилось?

– Отшииили! Отшииили! Отшииилиии!

Сжав кулаки, уставившись себе под ноги, словно намереваясь колотить землю под собой, он продолжал орать. Хоть это место и не пользовалось популярностью, но в самом здании-то люди были. Не услышит ли кто?

– Ладнооо! – напоследок яростно выкрикнул Тайти в землю.

…Инабу это несколько сбило с толку.

Конечно, это не поколеблет ее «любовь» к Тайти, но… Блин, что за мысли?!

Но ощущение было очень неприятное, факт.

– Что… что это сейчас было?

– Ничего, просто решил покричать, чтобы забыть всякое.

– Ты что, из тех людей, кто делает такие штуки?

– Потому что не могу тащить это с собой всегда. Если бы я быстрее принял реальность и начал действовать, тебе не пришлось бы беспокоиться.

– …Я, пожалуй, предпочту беспокоиться. Когда ты дал такой четкий ответ…

Для отшитой Инабы это был однозначный «зе энд».

– Я был уверен, что уже принял, что меня отшили… но я ошибался. Была только грусть. Так продолжаться не могло. Я должен был встретиться с этим лицом к лицу, принять, обдумать и идти дальше. …Хотя я не понимал даже, куда именно, – добавил Тайти, с улыбкой скребя в затылке.

«Да, вот такой он, парень, которого выбрала Химэко Инаба», – мысленно пробормотала она то, что вслух произнести постеснялась. Хорошо бы с такими вещами, которые хочется передать собеседнику, но сказать стесняешься, помогла «передача эмоций».

– Тайти, а ты изменился, – честно высказала она то, что думала.

– Ты тоже изменилась.

– Ну да. Много произошло такого, из-за чего мы меняемся, хотим того или нет.

– Если так смотреть… мышление Нагасэ тоже поменялось, да? – немного грустно пробормотал Тайти.

И в этот момент до Инабы донеслось:

[Они думают, что я врушка, да? Они думают, что я врушка, да? Наверняка ведь думают, что я врушка!]

Мысли из самой души Иори Нагасэ.

И пробравший Инабу до самого сердца холод.

…Откровенно говоря, ее уже довольно давно грызла одна мысль.

Она беспокоилась так, будто понимала, но на самом-то деле, похоже, сущность Иори Нагасэ оставалась для нее полной загадкой?

Не ошибается ли она очень серьезно в чем-то?

Вот такое ощущение.

Что за человек Иори Нагасэ? Вот такой вопрос.

[1] Белый день – 14 марта, ровно через месяц после дня Святого Валентина. В этот день мужчины, ранее получившие от женщин шоколад, должны сделать ответный подарок. Обычно это зефир или белый шоколад (что и дало название празднику), но возможны и другие подарки.

[Настоящая я – та, которая на поверхности?

Или та, которая внутри?

Которая из двух?!

Но… Та, которая на поверхности, уже не может ладить нормально. Уже не может. Уже предел.

И выбора, «которая из», у меня нет.

Остался только один вариант.]

□■□■□

Ёсифуми Аоки быстро откинул одеяло и огляделся по сторонам.

Утро, он в кровати, в неизменной собственной комнате.

– …Сон? Но… как-то непохоже было на сон?..

Он только что видел чью-то «эмоцию». …Видел же?

И у него было ощущение, что принадлежала она Иори Нагасэ.

Тему он помнил смутно, но в груди от чувств другого человека остался тяжелый осадок.

– Видимо… «передача эмоций»?

Это несколько отличалось от того, что было обычно, но, предположил Аоки, может, это особая версия – когда эмоции передаются во время сна?

Халикакаб много чего разъяснил, но они на собственном опыте знали: было бы ошибкой считать, что он рассказал им все.

…Как естественно он рассуждает о таких штуках, как «передача эмоций». От осознания этого его слегка замутило. Странные ситуации, в которые их вгоняет Халикакаб, для него уже стали частью нормы. …Отвратительно. Ну ладно, отложим это.

Может, обсудить ситуацию с Иори со всеми остальными? Похоже, тут есть над чем крепко поломать голову. Но, возможно, эта эмоция передалась только ему, а если болтать с кем-то о чувствах кого-то другого, это может только сделать хуже.

– Что с ней такое?.. Иори-тян ведь и вчера вела себя немножко странно…

«Не обращать внимания на феномены!» – под таким девизом они сражались, однако делать это было совсем непросто.

Естественно, им доставалось.

«Передача эмоций», из-за которой их сердца как на ладони. Даже его, кому вроде как нечего прятать от других (по крайней мере, он пытается таким казаться), пугает, что ему в душу могут заглядывать, когда он этого не желает. Бывают ситуации, когда он не хочет о чем-то говорить, даже если думает, что все понимает правильно, бывают плохие мысли из-за раздражения, бывают эротические мысли.

Однако совместными усилиями они превозмогут все трудности, создаваемые феноменом. Именно так они справлялись до сих пор.

Все это время он делает то, что может делать, только и всего.

То есть – лучше всех ведет себя «как обычно».

Живет изо всех сил.

Сегодня тоже он будет полон энтузиазма! Особенно с учетом того, что надо стараться подготовиться к презентации результатов. И годовые экзамены надвигаются… Нет, не стоит вспоминать о плохом.

[Мм, стоит ли попросить добавки? С тех пор, как я стала ходить в додзё, постоянно есть хочется… Но я уже забрала у сестры половину гарнира… Ммм… Съем еще! ]

Ты и сегодня с самого утра бодрая, Юи.

□■□■□

– Я последний… А, нет, Нагасэ еще не пришла?

В кабинет кружка вошел Тайти Яэгаси.

Не было только Иори.

Вчера Юи Кирияма ходила в додзё, а Тайти, Инаба и Иори опоздали, но сегодня все пятеро должны были прийти вовремя.

– А, да. Спасибо за вчерашний подарок, Кирияма, было очень вкусно.

– А, ага. На здоровье.

Тайти коснулся темы, которая еще два дня назад была полна мин. Но сейчас, похоже, все осталось позади. Раз так, сдерживаться не было необходимости.

– Ага, Юи, значит, Тайти ты тоже подарила. Небось маленькую шоколадку, как одноклассникам? Мне-то такую попробовать не случилось…

Он спросил это с чувством превосходства, подразумевая, что он-то получил от Юи «хоммей».

– Маленькую шоколадку? Но ведь это было нечто вроде пирога?

– Э-эй, Тайти! – поспешно воскликнула Юи, нервно глядя на Аоки.

– Что, вроде пирога? То есть такое же, как ты мне подарила…

– Это был гири! Гири! Ну, практически[1] гири!

– Практически?

Это значит, гири, но в то же время не гири… нет, гири! Хоть и «практически», но гири есть гири! А? Но в таком случае, раз он получил такое же, как и Тайти… значит, у него тоже гири?! Шок!

– А я-то думал, это хоммей…

Он поторопился с выводом?

– Ну, у тебя, это… – Юи лихорадочно замахала руками, ее лицо слегка покраснело. – …На одну земляничину больше.

– Урра, я победил! На одну земляничину!

Против Тайти это большая разница! Можно считать, что он крупно победил!

– Одна земляничина – это всего… Не, ничего, проехали.

Тайти собирался что-то сказать, но на полуфразе передумал.

Прекрати, не кидай на меня сочувственные взгляды!

Все же понятно! Одна земляничина – это в пределах погрешности! …В пределах погрешности!

– Кстати, на это и я не могу закрыть глаза, – и Химэко Инаба пристально посмотрела на Юи.

– Ч-что?

– Аоки мне безразличен настолько, что пусть хоть помрет, но…

– Ты не могла бы настолько образно не выражаться, Инаба-ттян?

К Ёсифуми Аоки-куну тоже прояви хоть какую-то заботу!

– …Но если ты и Тайти подарила что-то навороченное…

– Я, я просто решила, что и Тайти, и Аоки мне здорово помогают, поэтому потратила на них немного больше сил, только и всего!

– Честно-честно, только и всего?

– Честно, клянусь! Я Тайти вовсе не люблю! Ну, ну то есть как друга очень люблю, но…

– Вот это твое «очень» как-то…

– Не цепляйся к словам!

Глядя на эту перепалку между Юи и Инабой, Аоки подумал, что, возможно, заявление Инабы и не было враньем.

– Инаба-ттян, похоже, реально любит Тайти.

Не «как друга», а реально любит.

А он-то думал, что она просто чересчур увлекается поддразниванием Тайти.

– Пф, а что, есть возражения?

– Никак нет, капитан Инаба!

Свежее ощущение. Его монополия под угрозой. Ему захотелось твердо заявить, что такие штуки – только в его характере.

– …Хорошо бы был хоть чуть-чуть не таким дурачком. Аа… Но, видимо, быть дурачком тоже неплохо…

– М? Юи, о чем ты? – переспросил он, думая, что плохо расслышал, но в ответ получил лишь «Ни о чем, проехали».

Тут Инаба спросила:

– Кстати, Юи, парням из додзё ты тоже подарила?

– Обычный гири. А, ты про это через «передачу эмоций» узнала?

Юи от андрофобии уже излечилась. В достаточной степени, чтобы это можно было сказать определенно.

Аоки был счастлив.

– Упорство и усердие – это хорошо, но если ты из-за этого станешь роковой женщиной, то дело другое, ясно?

– Это кто тут роковая женщина, кто?! – Юи встала и стукнула по столу обеими руками.

– Это и для меня важный вопрос! – выпалил Аоки.

Чрезвычайная ситуация, чрезвычайная ситуация!

– А… Кстати говоря, вчера Кирияма во время каратэшной тренировки иногда кидала мысли типа «А у этого паренька красивая стойка» или «В профиль он вполне себе ничего».

– Тайти! Тайти! Тайти, не говори лишние вещи с таким невинным лицом!

– Говорю же, это и для меня суперважный вопрос!? Может, мне тоже ходить в додзё?!

– Не в этом дело! Я никогда не участвовала в девчачьих разговорах на тему «Тот парень такой клевый», но подумала, что в будущем придется, ну и готовлюсь…

– Ну, то есть ты парней оценивала? Вот же стерва!

– Да неееееет!!! – протестующе воскликнула Юи в ответ на грубую ремарку Инабы, и в этот самый момент дверь распахнулась снаружи.

В комнату заглянула Иори Нагасэ.

И тут же разговор как отрезало. Повисла тишина.

– Ладно, вернемся к вопросу жизни и смерти нашего кружка… Ну, может, это и преувеличение. Есть какие-то мысли по поводу презентации результатов, чтобы нам заполучить удобного куратора? Вчера мы немногое успели, – начала совещание Инаба.

До сих пор все шло как обычно.

Но Иори, которая в обычной ситуации высказала бы свое мнение первой, сейчас молчала.

С холодным, бесстрастным лицом.

Атмосфере недоставало ее обычного ритма. И как на это реагировать, Аоки не понимал.

Когда человек, который, словно солнышко, задавал хорошее настроение всему кружку, стал пасмурным, КрИК окутал унылый сумрак.

Но именно в такие времена его, Аоки, очередь действовать!

– Есть! Для начала – женская часть кружка устроит косплей, чтобы очаровать судей – мужчин из учителей и парней из студсовета, – и… гуаа?!

Юи с силой пнула его по голени.

– Заставить тебя танцевать голым, чтоб вызвать их сочувствие, – тоже хорошая идея.

После чего одарила Аоки ласковым взглядом. Аоки тоже мягко улыбнулся в ответ.

…Хотя, если уж она поняла его намерения, хорошо бы пнула как-то понежней.

– Угу, – кивнула Инаба. – Стратегический подход «как получить от судей побольше баллов» сам по себе неплох. Точнее сказать, необходим. Ну что, поделимся информацией, которую собрал каждый из нас? Тайти, что у тебя?

– Ээ, для начала то, что мне рассказал Сирояма из джаз-банда. Поскольку каждый кружок должен на презентации уложиться в пятнадцать минут, джаз-банд тренируется, чтобы их подготовка к музыкальному выступлению прошла гладко.

– Хм, если мы в нашей презентации используем все эти пятнадцать минут, это даст нам преимущество? – предположила Юи.

– Нет, похоже, это не так. Кружков в презентации участвует очень много, и выступления идут почти нон-стоп, поэтому не исключено, что слишком долгое выступление произведет плохое впечатление на судей.

О, это Аоки слышал и от другого приятеля, не от Тайти.

– В прошлом году один кружок попытался обратить это в свою пользу и уложился в пять минут, а потом объявил: «Перерыв! Можно отдохнуть и сходить в туалет до следующего выступления!» …Но оценки их оказались так себе.

На презентации результатов продуманная стратегия очень важна. Схемы будут применяться самые разные.

– Джаз-банд собирается доложить о своей деятельности в этом году во время подготовки к выступлению, потом выступить и убрать оборудование, и уложиться планируют в тринадцать минут.

Юи, явно впечатленная, присвистнула.

– Я узнала у подруги из спортивной секции, они свой доклад о деятельности укладывают в три – пять минут. Ну, секции на сцене мало что могут рассказать – перечислят турниры, в которых участвовали, вот и все. А вот кружкам культурной тематики приходится стараться.

– Да, – кивнула Инаба. – Кружки, которые не участвуют ни в каких соревнованиях, невозможно сравнивать по объективным критериям. Похоже, здесь результаты во многом зависят от благосклонности судей.

Судя по всему, даже без учета проблемы с Гото эта презентация станет для КрИКа серьезным испытанием.

Аоки тоже рассказал то, что узнал:

– А, в художественном кружке вроде каждый год устраивают представление с рисованием картин вживую…

Еще какое-то время они обменивались информацией, потом перешли к обсуждению того, что представлять им самим. Первым высказал свое предложение Тайти:

– Раз наша деятельность – это выпуск «Новостей КрИКа», самое разумное – представить на выступлении расширенную версию. Этот выпуск можно наполнить тем, что мы сочтем лучшими статьями всех прошлых выпусков.

– Надежный план. Но не трудновато ли будет победить джаз-банд только этим? – спросила Юи. Аоки тоже пробормотал:

– Если мы их не прихлопнем чем-нибудь покруче их музыки, Го-сана точно потеряем…

Положение было довольно тяжелым. Однако в КрИКе имелся знаменитый стратег, способный в любой ситуации найти и осветить для всех путь к победе. Это был, точнее была…

– Конечно, то, что у нас и у них различный тип деятельности, примут во внимание, но разница в силе воздействия слишком велика, так что лобовая атака очень рискованна. Если мы ограничимся статьями, возможно, судьи только хмыкнут. Нужен другой подход.

…вице-председатель кружка изучения культуры Химэко Инаба.

– Идея вот какая: специально для презентации создать «нечто, требующее времени». Если у нас будет что-то, что мы создали только для презентации, это уже произведет впечатление. Если подготовка этого чего-то потребует времени, наши обожаемые учителя дадут высокие оценки с разными дурацкими формулировками типа «важен не результат, а приложенные усилия». Хе-хе-хе.

– …Если об этой хитрости станет известно, учителя тоже будут разочарованы, – тихо пробормотал Тайти.

Разгорелся жаркий спор. В шуме и криках идеи рождались и исчезали, рождались и исчезали.

– А давайте создадим карту рекомендуемых к посещению мест в окрестностях школы! – уже в самом конце обсуждения предложила Юи.

– Обычно мы таким не занимаемся, но… если соберем информацию и создадим статью, то можно будет сделать спецвыпуск «Новостей КрИКа»… – произнес Тайти. Аоки подхватил:

– Наверно, этим и учителя, и студсовет заинтересуется, это же будет полезная информация, а?

Инаба добавила:

– Если нанесем от руки детальную карту на огромный лист, учителей это впечатлит.

Чем больше члены кружка изучения культуры об этом думали, тем более подходящей для презентации выглядела эта идея с картой рекомендуемых к посещению мест в окрестностях школы. Они не стали вводить каких-то ограничений. Места, где можно поесть, где можно пошопиться, где можно отдохнуть, и так далее. Главное, чтобы это были небольшие и малоизвестные места. Все это они нанесут на несколько листов плотной бумаги и параллельно расскажут со сцены. Кроме того, они решили сделать буклеты и раздать зрителям.

– Но как мы будем составлять эту карту? Если отталкиваться от журналов и путеводителей, то наш город мало где вообще упоминается.

И Юи, скрестив руки, углубилась в раздумья. Ответила ей Инаба:

– Есть местные информационные издания. Проконсультируемся с ними… Но одного этого будет недостаточно, надо добавить рекогносцировку на местности… Эй, внезапно это геморройно.

– Не говори про геморрой. Мы ведь так сможем сделать по-настоящему качественную вещь, правда?

– О да, слова вполне в стиле трудолюбивого Тайти-куна. Я же предпочитаю сосредоточиться на том, как достичь максимальных результатов, прикладывая минимальные усилия.

– Но самое важное – это получить хорошие оценки судей, правда?

– …Аоки. Твой аргумент настолько правильный, что это раздражает.

– Инаба-ттян, если аргумент правильный, то не раздражайся!

Таким образом, к концу учебного года КрИК впервые сможет создать не набор статей, которые каждый пишет, как ему нравится, а полноценную публикацию. Более того, решающую для судьбы кружка.

Все, включая бурчащую про геморрой Инабу, были готовы потрудиться ради презентации своего кружка.

…Хотелось бы сказать, что «все были готовы».

За все время обсуждения Иори не проронила почти ни слова.

Когда спрашивали ее мнения, она отвечала фразами типа «ага», «не знаю», «вроде неплохо». Больше ничего она не говорила.

Явно она была какая-то сама не своя.

Пришло время определять, кто что будет делать.

– Слушай, Иори… – неуклюже обратилась к ней Инаба. Если подумать – то, что до сих пор Инаба никак не касалась поведения Иори, тоже было странно. В обычной ситуации она бы тут же принялась ее допрашивать.

Почему? Может, Инаба, как и он, Аоки, знала о той тяжести и черноте, которая царила сейчас в сердце Иори?

– …Скажи, что у тебя случилось?

– Ничего у меня не случилось.

– Твои слова и реакции совсем уж не такие, как обычно.

– А что, должны быть всегда одинаковые?

[Все-таки здесь мне тяжелей всего.]

Аоки услышал внутренний голос Иори.

Одновременно его коснулись и эмоции.

Раскаленные, черные эмоции.

Кому еще они передались?

[«Иори Нагасэ» была, да вся вышла. Поэтому…]

Он тайком посмотрел на лица остальных троих.

Никто больше не слышит?

[Всё не так. Не могу. Не могу больше ладить. Быстро, быстро, быстро, быстро!]

Раскаленный, раскаленный, раскаленный хаос. Слишком запутанный, чтобы что-то понять.

Аоки думал, что уже привык к такому, но от этого ощущения его малость затошнило. Жутко инородное ощущение.

– И, Иори-тян?.. – робко спросил он, но Иори, пристально глядя на него, качнула головой.

– Не беспокойся.

«Не говори лишнего» – это она имела в виду?

– Всё, мы закончили? Ну… тогда я домой.

Иори взяла свою сумку и встала.

Она не похожа сама на себя. Иори Нагасэ не похожа сама на себя.

– Погоди, Иори-тян! – выкрикнул Аоки раньше всех, прежде чем сам это осознал.

Но, что сказать дальше, он не думал. Плохо.

Что же делать?

То, что он должен сделать.

То, что он может сделать.

То, что в его стиле.

– Иори-тяаан, почему ты вдруг решила сменить персонажа на холодную красавицу? – с как можно более легкой и глупой улыбкой спросил он.

Он решил, что это в его стиле.

– Что, в пику Инабе-ттян, которая играет эту роль обычно, а сейчас просто бледная тень?

Ну, и как она ответит? Как бы ни ответила, он справится. Иди сюда. Развернись и иди. Идет? Иди сюда. Не слишком ли долго ждешь? Никто ничего не говорит? В комнате стало как-то холодновато? Я что, вчистую промазал?

Иори, не удостоив Аоки ни единым взглядом, вышла из комнаты.

□■□■□

Аоки шел домой по набережной.

Солнце уже село, дорогу освещали лишь фонари.

Он посмотрел на водную гладь – она утопала в черноте.

– Эх…

Аоки сник. Он понимал, что вздохами делу не поможешь, но…

– Эх… – снова вздохнул он.

Они были во власти странного феномена, однако все шло как обычно.

Аоки верил, что делает все, что в его силах, чтобы все жили как обычно.

Но сегодня он познал всю глубину своего бессилия.

Хоть он и заглянул в сердце Иори, сделать не смог абсолютно ничего.

Неужели он бессилен чего-либо добиться?

«Все, что в его силах» – неужели это так мало…

Спереди кто-то приближался. Пешеходов на этой улице было мало, так что Аоки мог видеть его беспрепятственно.

– …Мм? Это же…

Не принадлежит ли этот знакомый силуэт куратору кружка изучения культуры Рюдзену Гото?

– Ээй, что вы тут делаете, Го-са-…

Его глаза были полуоткрыты.

Тусклые.

Безжизненные.

Человеку, незнакомому с обстоятельствами, Гото, возможно, показался бы странно утомленным.

Но Аоки, видевший эту фигуру уже много раз, понимал.

Сейчас в теле Гото обитал Халикакаб.

Погодите. Почему? Что происходит?

– Здравствуй… Аоки-сан. …Аа, по-моему, нечасто я к тебе обращаюсь «Аоки-сан»…

Все та же манера речи с паузами посреди фраз. Такое бесстыдное поведение – он явно рассчитывал, что, хоть и не представился, Аоки поймет, что это Халикакаб, – Аоки раздражало.

Но – почему?

– Ты пришел ко мне?

Он слышал, что Халикакаб может заявляться к кому-то, когда тот один.

– Ну… я говорил, что теперь буду вмешиваться более активно… Ты можешь счесть, что тут имеется связь… хотя это не имеет значения…

Черта с два это не имеет значения!

– …Ну и чего тебе надо? – сверля собеседника злым взглядом, тихо спросил Аоки.

Как противостоять этому типу, он не знал. Потому что всегда доверял делать это кому-нибудь еще из кружковцев.

Он воздерживался, думая, что будет остальным только мешать, но лучше б ему было к подобным ситуациям готовиться.

Что делать – удрать, с кем-то связаться? Если представится шанс…

– Аоки-сан… что ты думаешь об этом феномене?..

– …Какая тебе разница, как я отвечу?

– Выскажи свои мысли, только честно, пожалуйста…

– Дерьмовое дерьмо.

– Это… в большей степени, чем всегда… ты это имеешь в виду?

– Всегда дерьмовое дерьмо.

– …Понятно… Вот как…

Что вообще за разговор? В каком месте это интересно?

– И когда начался этот дерьмово-дерьмовый феномен, как ты думаешь, что ты можешь сделать?

– …Делать так, чтоб все шло как обычно.

– Чтоб все шло как обычно… Есть ли в этом какой-то смысл?.. Или, точнее… в итоге ты просто ничего не делаешь?..

– Нет, смысл есть.

Есть то, что он дает всем…

– Аа… неправильно сказал, да?.. Ты ничего… не можешь сделать, да?

Ничего… не может сделать.

Эти слова как будто швырнули в него из далекой выси.

– Ты самый… никчемный.

Этот тип за ними «наблюдал», так что его слова, вонзившиеся в сердце Аоки, были объективными.

Стоп, что вообще происходит?

Внезапно мысли в голове словно замерзли.

А? Почему он так спокойно треплется с этим типом? Немыслимо же?

Если подумать – этот тип запросто может его, человека по имени Ёсифуми Аоки, довести до смерти.

Все зависит от того, что он захочет и как он решит.

Внезапно поле зрения расширилось.

Темнота. Лунное сияние. Свет фонарей. И стоящие посреди всего этого двое – немыслимое существо и он сам. И больше ничего, пустота.

Нечто устрашающее. Нечто невозможное.

Он угодил в иллюзию, будто во всем мире остались только они двое.

– Спрошу еще раз… Что ты можешь сделать?

Черные глаза Халикакаба – глаза Гото – впились в Аоки.

Холодно. Ну, понятно. Середина зимы, вечер, а он стоит на месте. Так и заледенеть можно.

Холодно. Сверххолодно.

– Аоки-сан не может ничего… и что же он сделает?..

Он же и сам знает? Ну, это. Зачем же требует ответа? Аоки же просто возвращается домой. Ну пусти домой. Пусти. Ну пусти же!

– Ты не нужен…

Понимаю! Да понимаю же! Я самый тупой! Я самый бессильный! Я самый ни на что не годный…

[Интересно, что сейчас делает Аоки?]

«Передача эмоций».

В него влились мысли и чувства.

К сожалению, в этих чувствах он не разобрал ни биения сердца, ни любви.

Похоже, просто интерес, «что он делает».

В связи с чем это было, он не знал.

В какой момент это зародилось – тоже не знал.

Но несомненно одно: Юи – думала о нем.

Он ведь после «возврата времени» уже принял решение, не так ли?

Что больше не позволит этим дурацким феноменам сбить себя с толку и не причинит боль Юи.

Что будет защищать Юи всеми силами.

[Если Юи думает обо мне, я могу сражаться. Могу сражаться сколько угодно. И сражаюсь.]

Снова «передача эмоций»? Не слишком ли удобный момент? Да и адресатом стала, похоже, как раз Юи. Похоже, каждом человеку легче принять то, что относится непосредственно к нему? Хотя эта мысль передалась и Тайти, что, пожалуй, уже слишком.

– Так все же, Аоки-сан… Что, по-твоему, ты можешь…

– Жить так же, как всегда.

Он больше не колебался, да и не нужно было колебаться.

Ради себя.

Ради Юи.

И конечно, ради всех остальных.

То, что он должен делать, то, что он может делать.

– Я уже сказал… это все равно что ничего не делать… Конкретно…

– Сейчас – трудиться над презентацией результатов кружка!

Кстати, подготовку к годовым экзаменам можно пока отложить!

– …Аа… ты взял себя в руки… Хотя я это и так уже понял.

Халикакаб неверяще покачал головой.

…Неверяще? У него на лице хоть когда-то уже была такая эмоция?

– Аа… Аоки-сан… Все-таки ты никчемный, неинтересный…

Никчемный и неинтересный? Инаба сказала: «А вдруг если Халикакаб решит, что мы неинтересные, то он прекратит феномены?» Может, здесь и вправду начало пути к решению?..

– Но, может, именно поэтому… ты делаешь следующий шаг? И… аа… пожалуй, на этом стоит этот монолог прекратить…

Следующий шаг? О чем это он?

– Эмм… ну… на этом разговор с Аоки-саном я завершаю?.. Да… завершаю.

С этими словами Халикакаб развернулся.

– Что? Эй, ты чего заговариваешь с другими, когда вздумается, а теперь уходишь, когда вздумается? Ээй!

Он подумал было погнаться за Халикакабом, но не стал – смысла никакого не было.

– Вообще-то мне и так в ту сторону… Ты туда идешь, и теперь мне туда же – не тяжело ли будет? Как будто я тебя преследую…

Ответа, естественно, не было. Делать нечего – Аоки решил немного подождать прямо здесь.

– …Но холодно же! И задувает…

[Люблю ли я на самом деле Иори Нагасэ?]

Вновь «передача эмоций». Это… мысль Тайти?

О чем думает Тайти?

И что думает Иори, если она это услышала?

– …А, но Иори-тян уже отшила Тайти…

Да, все сложно.

Ну, сам он продолжит действовать в своем стиле.

+  +  +

– О, Нагасэ-сан. Прости, что так внезапно тебя позвал.

Перед ней стоял ее одноклассник, член джаз-банда Сёто Сирояма.

Насколько Нагасэ помнила, она с ним особо не разговаривала, но недавно, когда КрИК приходил смотреть джаз-банд, они перекинулись несколькими словами.

– По правде сказать, я… хочу сказать тебе кое-что…

Она предвидела тему разговора, но хотела, чтобы он это прекратил. Сейчас она нормально общаться не способна.

– Эмм… Нагасэ-сан, ты очень популярная, с тобой общается много парней, поэтому я думал, у тебя наверняка есть парень или любимый человек, но… я слышал, ты на Валентина никому не подарила шоколад… Ну и… потому подумал, может, на самом деле у тебя какого-то особенного человека и нет…

Такого человека у нее нет. Нет… нет…

Она думала, что есть человек, которого она любит, но…

– По правде сказать, Нагасэ-сан, я тебя…

– Прекрати, – оборвала она Сирояму.

В обычной ситуации она бы так не поступила. В обычной ситуации.

– А?

– Говорю, не продолжай.

Она всем сердцем желала, чтобы он прекратил.

Сирояма должен быть с кем-то более обычным, более правильным.

– Ээ… значит, у тебя есть… любимый? Но я тоже хочу призна-…

– Сказала же, прекрати.

Она заставила это прозвучать не как предупреждение, а как просьбу. Решила, что это лучший вариант.

– …Почему? Ты меня… так сильно ненавидишь?

– Вовсе не ненавижу.

– Тогда… почему… ты держишься совсем не так, как всегдашняя Нагасэ-сан?

Держится совсем не так, как всегдашняя. Потому что она не всегдашняя.

– Нагасэ-сан… Ты всегда более… веселая, улыбчивая, прикольная, нравишься людям, прямо как… солнышко…

Это и есть «Иори Нагасэ» для Сироямы?

Нет, и для всех остальных тоже?

– Вот как, значит, в воображении Сироямы-куна я – та, а не эта?

– Эээ… ну…

– Ты не знаешь настоящую меня, но все равно что-то говоришь? – нанесла она последний удар побледневшему Сирояме.

– Я… я…

Хорошо, что она его вот так оттолкнула. Пусть не питает странные иллюзии.

…Правда, может, это было малость чересчур сурово. Она перестаралась? Но неважно получилось бы в любом случае. Раньше она умела ладить лучше, ну а сейчас как получилось, так получилось. Извини.

+  +  +

– Это правда, что ты жестоко отшила Сирояму-куна? – спросила ее одноклассница по имени Каору Сэтоти, сверля сердитым взглядом.

– А что?

Сэтоти взбила наверх свои длинные ярко-каштановые волосы. Похоже, она слишком сильно нервничала. «Не твое дело», – хотела заявить Нагасэ, но… может, это ее дело? Потому что Сэтоти любит Сирояму. Она подозревала это, а сейчас убедилась окончательно.

– Ты ему что-то сказала…

– Отшила.

Неоспоримый факт. Но для нее прежней, поверхностной, для нее обычной такое отношение было бы немыслимо?

– Почему ты об этом говоришь с таким бесстыдно-спокойным видом?

– Мне стоит сделать пристыженное лицо?

Чересчур злая у нее сейчас манера речи. Хотя нарываться на ссору вовсе необязательно. Похоже, они обе сейчас взвинчены.

– Тебе что, моча в голову ударила? Надо же, ты все это время притворялась доброй.

– Моча в голову здесь ударила только тебе.

Этого говорить не следовало.

Но именно ей, Сэтоти, она хотела так говорить. Почему?

– Чтооо?

У Сэтоти сделалось такое разъяренное лицо, что жилка на виске вспухла.

– Кто мне признался и кого я отшила, тебя вообще не касается, ясно?

Это, несомненно, серьезный аргумент. Однако на человека, потерявшего голову, серьезные аргументы не действуют. Они его еще больше распаляют. Нагасэ это понимала, но все равно сказала. Не могла остановиться. Неуклюжая. Почему она делает такой мерзкий выбор?

– Точно тебе моча в голову ударила!.. В смысле… ты ужасная!..

– Как ни посмотри, а ужасная здесь ты.

– Что за!.. Ты… просто притворялась белой и пушистой!..

– И что, если так?

Притворялась белой и пушистой. Ну да, со стороны это, видимо, так и выглядит?

– Значит, это так и есть!.. Ты всех обманывала!.. И Сирояму-куна соблазнила!..

Насчет «соблазнила» ей хотелось бы возразить.

– Что ты за!.. Почему ты так!.. Я ведь… я ведь правда…

– Ты ведь правда что? – спросила она. Лицо Сэтоти, и так красноватое, стало совсем пунцовым.

– Ты мееерзкаяааа! Попомнишь еще!

Бросив эти слова, Сэтоти расправила плечи и удалилась. Похоже, Нагасэ она возненавидела.

Мерзкая… да?

Это – настоящая она?

Делать это. Делать то. Делать се. Полно вариантов выбора. Если это обычная она. Если это настоящая она.

Поэтому она…

[1] Игра слов. «Практически» здесь произносится как «гири-гири».

Февраль подходил к концу, и даже в классе 1-3, к которому принадлежал Тайти Яэгаси, все меньше учеников клевало носом во время уроков. Ощущалось приближение годовых экзаменов.

Надвигалась и презентация результатов кружков, намеченная на сразу после экзаменов. Сегодня после уроков кружковцам снова предстояло отправиться добывать информацию.

[Аа, сегодня этот день… вроде как…]

…«Передача эмоций» от Инабы.

Утечки интимной информации из-за этого феномена были ужасны, но в прошлом, во время «обмена душами», они уже испытали нечто подобное и потому относились к таким вещам с деликатностью. Тайти сам стеснялся, когда узнавал такое, чего узнавать вовсе не хотел, и страдал, когда слышал слова, которые слышать не следовало. Но он не должен был вести себя, как во время предыдущего феномена, «возврата времени», когда он ничего не делал и этим доставлял всем проблемы. Он полагал, что и остальные думают так же.

Проблема была с Иори Нагасэ.

– Эй, ты слышала… Нагасэ-сан… ну, это…

– …Но Иори же… и… такое говорят…

В классе повсюду шушукались. Что-то из этого наверняка достигало ушей обсуждаемой.

– Но с нашей колокольни Нагасэ… и… вот почему…

– …Надо же. Не могу поверить…

– Говорю же, так и есть, – произнесла Каору Сэтоти довольно громко. Она явно была ничуть не против того, чтобы Нагасэ ее услышала, – скорее даже хотела этого. Похоже, за всеми этими слухами стояла именно она.

– Она всех вас обманывала. Она только притворялась белой и пушистой.

Сэтоти была из тех, кто напористо навязывает окружающим свою точку зрения, и имела в классе большое влияние.

Более того, она красила волосы в каштановый цвет, носила серьги и якшалась с хулиганами из других классов, поэтому нормальным ученикам было трудно ей возражать, и это усиливало ее влияние еще больше.

А сейчас эта Сэтоти и ее подружки ополчились на Иори Нагасэ.

Однако, как бы ни была влиятельна Сэтоти, при обычных обстоятельствах развернуть мнение класса с такой легкостью ей бы не удалось.

Но не сейчас.

– Эй… Иори, – подала голос Марико Накаяма, с которой Нагасэ всегда была в хороших отношениях.

– Чего?

Тон Нагасэ был холодным и безразличным. Как и выражение лица.

Накаяма, похоже, удивилась.

Нагасэ продолжать не стала.

– Сейчас… про тебя всякие странные слухи ходят, но я в них не верю.

Произнесенная в таком месте, где ее могли слышать все, эта фраза послужила также и заявлением для окружающих.

– Я считаю, что Иори не такая, а эти просто несут, что им в голову взбредет…

– Ну и пусть несут тогда, – с непроницаемым лицом ответила Нагасэ. От ее всегдашней улыбки не осталось и следа. – Забей на них.

Она поражала и даже пугала.

Тайти-то уже повидал разные стороны Нагасэ, а вот для одноклассников, привыкших видеть ее только веселой и жизнерадостной, это преображение выглядело более чем странным.

– Иори… я вполне понимаю, что ты сердишься…

– Я не сержусь, нисколечко.

Все то же непроницаемое лицо. Ясные, холодные глаза.

[Пусть будет так. Пусть будет сяк. Мне уже все равно.]

Тайти передались чувства Нагасэ. Черные эмоции.

– Говорю же, Иори… ты малость пугающая…

– Да, я такая.

– Ээ… – выдавила Накаяма. – Ну, ну ладно, я поняла. Ну… увидимся.

– Прости.

Когда Накаяма услышала извинение, она явно была озадачена. На лице ее было написано: «Это уж чересчур, ничего не понимаю».

Такая привычная ей «Иори Нагасэ» исчезла, а «Иори Нагасэ», которая была перед ней сейчас, разительно отличалась от той, которую все знали.

Это было уже не на уровне «плохого настроения» или «раздражения».

С тех пор как начался феномен «передачи эмоций», Нагасэ испускала все более сильную ауру недоступности. От былой притягательности, по которой никто не мог с ней сравниться, не осталось и следа; она перестала показывать себя окружающим с хорошей стороны.

О чем Нагасэ думает, чего пытается добиться?

[Нагасэ ведь гораздо веселее, гораздо прикольнее. Вот какая Нагасэ.]

«Черт», – подумал он, но было поздно. Его чувства уже передались Нагасэ.

В этот момент он заметил, что плечи Нагасэ содрогнулись.

Подготовка к презентации шла тяжелее, чем они ожидали.

Они слышали, что джаз-банд, их противник, тоже стал репетировать больше. Сирояма из класса Тайти осунулся. Похоже, все выкладывались в своих кружках по полной.

КрИКовцы были заняты тем, что рыскали вокруг школы в поисках рекомендуемых местечек.

Они черпали информацию из слухов и местных журналов. Потом сами отправлялись в найденное место и вызнавали все лично.

Вот и сегодня, собравшись ненадолго в кружке, они затем разошлись по своим объектам.

– О, Нагасэ, ты тоже в эту сторону идешь.

– Угу.

Сегодня Тайти и Нагасэ выпало часть пути проделать вместе.

Надев пальто поверх школьной формы, они вышли за ворота школы и зашагали в противоположную сторону от той, куда шли обычно.

Давненько Тайти и Нагасэ не оказывались наедине.

С кануна Святого Валентина, когда Нагасэ его отшила, Тайти с ней ни разу толком не говорил.

На то, чтобы перейти к следующему действию, ему требовалось немало времени. Ведь происходят феномены… Но оправдание ли это?

Так или иначе, сейчас его шанс. Тайти сумел стряхнуть неловкость.

– Скажи, Нагасэ… У тебя что-то случилось?

Наверняка этот вопрос она уже слышала от других много раз, но Тайти все равно спросил.

– Ничего.

В который уже раз Нагасэ повторила этот короткий ответ?

– Я могу тебе как-то помочь? Что-нибудь для тебя сделать?

– Не нужно.

Ветер дул прямо в лоб, сильно. Лицо мерзло. Тайти сунул руки в карманы пальто.

– Это… если, скажем…

Тема была трудной, и Тайти замялся ненадолго.

– …Если тебя грызет, что ты меня отшила, то не парься.

Нагасэ сжала губы.

Лицо словно задеревенело.

– …Прости.

От этого извинения у Тайти заныло в груди.

Но, как друг Нагасэ, отступиться он не мог.

– Но, Нагасэ, в последнее время ты очень странная. И не вздумай сказать, что это не так.

Нагасэ опустила голову и ничего не ответила.

– Тебя что-то беспокоит в связи с «передачей эмоций»? Я тут могу немногое, но ты ведь понимаешь, что, если принимать помощь от других людей, можно решить множество проблем?

Нагасэ дрожала. Возможно, не только от холода.

– …Спасибо тебе за это, честно…

[Не нужна мне никакая помощь. И не влезай больше.]

Полный отказ.

«Передача эмоций» от Нагасэ.

Вместе с мыслью Тайти получил мешанину эмоций, и их настоящую суть ухватить ему не удалось.

– …Нагасэ, – только и смог бессмысленно пробормотать Тайти.

Нагасэ всем сердцем отвергала Тайти.

Человеку по имени Иори Нагасэ он был не нужен даже на чуть-чуть.

Эта истина впилась ему в сердце.

Отвергнутый человек не мог сделать ровно ничего.

– И поэтому… идем. …Прости.

Оставив Тайти по-прежнему стоять, Нагасэ зашагала вперед.

Провожая ее взглядом, Тайти вновь осознал.

Он ничего не знает об Иори Нагасэ. И ничего не понимает.

Несмотря на то, что она – человек, которого он любит.

□■□■□

Сегодня целью Тайти был недавно открывшийся игровой центр.

Но даже войдя туда, Тайти никак не мог сосредоточиться на своей задаче – сборе информации.

Приятные звуки игровых автоматов, не уступающие им по громкости голоса переговаривающихся игроков – все это сейчас было для него не более чем шумом.

Он не мог привыкнуть к этому пространству. Казалось, весь мир его бросил.

Неужели он вообще ничего не может сделать? Эта иллюзия заползала в него, словно правда.

Он не мог настроиться на дело. Мотивации не было. Оставаться здесь было бессмысленно.

Решено было после сбора информации разойтись по домам, так не отправиться ли ему домой уже сейчас? Так он подумал, и тут…

[Может, кружок изучения культуры надо распустить?]

Благодаря «передаче эмоций» до Тайти донесся внутренний голос Химэко Инабы.

В животе у него похолодело.

Потому что Тайти понял: Инаба всерьез рассматривает эту возможность.

Почему все заканчивается так по-дурацки?

Его отвергла Нагасэ; если еще и КрИК перестанет существовать по мысли Инабы… то где будет его, Тайти, место?

Помещение хорошо обогревалось, но Тайти плотнее закутался в пальто.

Охваченный неописуемой тревогой, он набрал номер Инабы.

Он нес какую-то нечленораздельную чушь; в конце концов Инаба сказала: «Я устала это слушать, приходи сюда, поговорим». И Тайти направился в кафешку, где Инаба сегодня собирала информацию.

– Тут чересчур стильно, чтобы заходить одной. Так что ты удачно пришел.

Вдвоем они зашли в кафе. Действительно, заведение было дороговатым, и потому других учеников старших школ видно не было.

В помещении с обильной отделкой из натурального дерева было тепло, столики располагались на приличном расстоянии друг от друга – в общем, атмосфера была уютная.

– Да уж, тут хорошо парочкам свидания устраивать, – пробормотала Инаба, открывая меню.

Оба выбрали латте – рекомендацию заведения. Сели за столик на двоих.

С разрешения персонала кафе сделав несколько фотографий, Инаба заговорила:

– Однако раздражает, что излишние мысли тоже становятся известны.

– …Прости.

– Я тебя и не обвиняю. Просто такой феномен.

Оба взяли чашки.

Мягкий, нежный вкус латте, казалось, пропитал и тело, и душу.

Сердце Тайти тоже чуть успокоилось.

– Насчет твоей недавней мысли, Инаба. Не пояснишь насчет «распустить»?

На этот вопрос Инаба ответила не сразу. Сперва выпрямила спину, поднесла ко рту чашку.

– Об этом я и раньше думала. Халикакаба, похоже, интересует пятерка нас, КрИКовцев, и у меня ощущение, будто наблюдают за нами как единым целым. Ты согласен?

– Да, вполне.

Халикакаб определенно заявлял, что «интересными» считает их пятерых. Начиная с самого первого феномена, затронуты были всегда только они.

– В таком случае, если эти пятеро перестанут собираться вместе… не прекратятся ли феномены, как ты думаешь?

Если их ценность, с точки зрения Халикакаба, связана с тем, что «их именно пятеро»…

– Если мы закроем КрИК и прекратим общаться между собой… как думаешь, Тайти, не вернемся ли мы к нормальной жизни? Тот тип ведь даже сказал как-то, что для него проблема объяснять нам все, когда мы пятеро не вместе.

Это предположение было ни на чем не основано, однако выглядело привлекательно.

– Но…

– Эта дерьмовая серия феноменов должна же прерваться, а? – спросила Инаба, словно упреждая возможное возражение Тайти.

Кивнуть в ответ он не мог.

– Иори в последнее время немного странная.

После этих слов Инабы у Тайти все тело словно налилось свинцом. Тепло кафешки куда-то исчезло.

– Если бы это влияние удалось удержать в пределах нашего круга, было бы ничего, но оно уже плохо сказывается на положении в классе. Мы же не можем отвечать на вопросы людей, незнакомых с ситуацией, в стиле «потому что сейчас происходит феномен». …То, что изменилось, обратно уже не вернуть.

– И поэтому роспуск КрИКа…

– Гото, похоже, все равно собирался уйти из кураторов, и это будет хорошая возможность. Хотя до сих пор мы этому сопротивлялись.

Что делать им, все это время державшимся вместе, чтобы противостоять многочисленным сверхъестественным феноменам?

Внезапно Тайти осознал. Нет, или это было с самого начала разговора?

– Я хочу уточнить только одну вещь, – сказал он. – Инаба, ты сама действительно этого хочешь?

Инаба ничего не ответила, лишь молча сверлила Тайти своими раскосыми глазами в обрамлении длинных ресниц.

– Ты это предлагаешь… ради кого?

Тайти тоже не отступал, не отводил взгляда, как примагниченный.

В конце концов глаза отвела Инаба. Цокнула языком и сказала:

– Да, да, так и есть. Сама я хочу быть со всеми. Этот план – распустить кружок, чтобы покончить с феноменами, – я придумала ради вас. У тебя есть жалобы? Хм, хм.

Она явственно надулась.

– Все-таки вот так, да?..

Чересчур мягкосердечная Инаба заботилась о других сильнее, чем он, Тайти. Это оставалось неизменным.

– Кстати, когда это ты успел стать таким догадливым? Ты без всякой «передачи эмоций» сумел раскусить мои намерения – позор мне.

Пожалуйста, не считай это позором.

– Я просто понял. У меня ведь тоже такие же чувства, как и у тебя. Я хочу и дальше оставаться со всеми, что бы там ни случилось.

Честные эмоции.

При разговоре с Инабой он вновь их испытал.

Чем отчетливее он видел то, что творится в собственной душе, тем больше силы мог вкладывать в слова.

– Благодаря КрИКу я со всеми познакомился и много чего смог сделать. И хочу еще много чего сделать, тоже вместе со всеми. В том числе, разумеется, и с тобой, Инаба.

Сейчас у него не было ни тени растерянности.

– Эй, а можешь еще разок сказать «Разумеется, и с тобой, Инаба»? И с таким же чувством, как в тот раз.

– …Разумеется, и с тобой, Инаба

– Кк!..

Губы Инабы изогнулись в ухмылке. Что за просьба.

– …Так или иначе, думаю, все остальные тоже разделяют эти чувства. Скорее всего, и Аоки, и Кирияма…

…«и Нагасэ» – этого он добавить не смог.

Потому что не мог толком понять Нагасэ.

Глядя на замявшегося Тайти, Инаба вернулась к своему обычному, серьезному выражению лица.

– Но в этой медали есть и другая сторона, – уголки губ Инабы приподнялись. – Ты ведь тоже думаешь, не стоит ли распустить кружок? Это рациональная мысль.

– …Ээ.

У него перехватило дыхание. Сбежать от глаз Инабы было невозможно.

– …Было бы странно, если бы хоть чуть-чуть не думал.

– Именно. Ты ведь не можешь не понимать, что такое доставлять проблемы другим.

Возможно, когда-нибудь настанет день, когда им придется оттолкнуть от себя Халикакаба, чего бы это им ни стоило.

– Но сейчас, чтобы подбодрить меня с моими негативными мыслями, ты подчеркиваешь позитивные стороны.

– Не делай таких поспешных выводов.

– В любой ситуации есть больше одной стороны. Даже мысли нельзя интерпретировать однозначно. Если коротко, то «с какой стороны посмотришь, то и увидишь». Смысл такой: при «передаче эмоций», конечно, ты напрямую заглядываешь человеку в душу, но, возможно, видишь только один какой-то срез, и есть предел, насколько он правильный. Конечно, в самом факте «ты думаешь то-то и то-то» лжи нет.

Инаба думала «следует распустить КрИК», но в то же время чувствовала «хочу сохранить КрИК». Да, такие противоречивые мысли могут сосуществовать. И какую сторону увидят другие?

– …По-моему, разговор в каком-то странном направлении зашел. Может, закончим? Слушай, почему мы так хорошо читаем друг друга?

«Читать друг друга» – то есть понимать, что у другого в душе.

– Но вот Нагасэ… я ничуточки не понимаю.

– …И я тоже. Хотя считала, что понимаю Иори лучше, чем кто бы то ни было.

Даже Инаба так думает?

В одиночку справиться с проблемой Нагасэ он был не в состоянии, но вместе с Инабой, может, хоть чего-то сумеет добиться?

– Ну правда, что же происходит с Нагасэ? Держится странно, мысли не то пугающие, не то холодные… Полная противоположность своему имиджу.

– Я с самого начала думала, что она только кажется оптимисткой, а на самом деле бывает и мрачной, но чтобы настолько… Если это ее обычное состояние, то веселая Иори, которую мы видели до сих пор, – просто актерство… Нет, не может быть. Глупость сморозила, что еще за актерство.

– Да, это… вряд ли.

Нагасэ говорила, что, поскольку постоянно играла какую-то роль, в конце концов перестала понимать саму себя. Но это, по идее, лишь вопрос восприятия. Они провели вместе с Нагасэ год, и все это время она была фальшивой? Не может быть. Абсолютно не может быть.

– Как-то… я перестала понимать, как к Иори вообще подойти.

– …Я тоже.

Если бы у нее просто были какие-то проблемы, Тайти бы попытался ей помочь. Но Нагасэ помощи не желала и, судя по всему, приняла свой нынешний облик сознательно. Хотя, похоже, ей самой это причиняло боль.

– …Извини.

Ни с того ни с сего Инаба вдруг извинилась и опустила голову.

– Чего это вдруг?

– Если бы я не делала разных ненужных телодвижений… ну, просто подумала.

Ее слабый голос тонул в тихой музыке, играющей в кафе.

– Если бы я не сказала, что люблю тебя, думаю, вы с Иори уже давно начали бы встречаться. И тогда будущее наверняка было бы другим. Иори не стала бы вот такой, как сейчас…

Сейчас Нагасэ полностью закрывается от окружающих.

– …Ну не знаю…

Лицо Тайти тоже исказилось. Слава богу, что Инаба на него не смотрела.

– Я влезла в ваши отношения… Вот за это извиняюсь.

«Не извиняйся!» – подумал он.

«Что мне делать, когда ты извиняешься?» – подумал он.

Но он был уверен, что Инаба тут не виновата.

Что бы она ни говорила, а человек сам принимает решения, если ему хватает силы воли.

Задним числом…

Он всегда твердил, что любит Нагасэ, но, когда Инаба ему призналась, он какой-то миг колебался, и так, наверное, тоже было нельзя.

– Инаба, ты тут вообще ни при чем. …Нет, ну «ни при чем» – это слишком. Если бы ты ничего не сказала… может, мы с Нагасэ и стали бы встречаться.

– Ну вот!..

Инаба вскинула голову. В глазах ее стояли слезы.

– Но я абсолютно не смог понять чувства Нагасэ. Поэтому в любом случае поступал неправильно. …И в итоге мы с ней отдалялись.

Если хоть чуть-чуть не понимаешь другого, это естественно.

– Из-за тебя все только чуть сильнее запуталось, но рано или поздно все равно вышло бы так же.

– …Но если бы вы начали встречаться, то поняли бы друг друга лучше… и…

– Но в том, что этого не произошло, виноват я, никто другой.

Это он должен был принять, не убегать.

– Так что ты ни в чем не виновата, – решительно заявил Тайти.

Перед другими людьми он мог показывать себя сильным.

Он всего лишь притворялся, но решил, что здесь и сейчас это правильно.

Благодаря этому он мог видеть свой путь.

Говоря с Инабой, он это понял. Все-таки запираться в своих мыслях одному никуда не годится.

– …Я думаю, это у меня была настоящая любовь. Но очень незрелая. Я ничего не видел. Как будто махал мечом, не стоя твердо на земле.

Он только храбрился. А хотел он стать таким, кто в подобных ситуациях действительно ведет себя храбро.

Возможно, когда он вернется домой и останется один, то снова станет грустным и нерешительным, но хотя бы сейчас он смотрел вперед.

– Короче: меня начисто отшили, и я начинаю с чистого листа. Что делать, я не знаю. Может, еще раз попробую с Нагасэ, может, нет. Но могу сказать точно: это не конец, это только начало.

Произнеся эти слова, Тайти приободрился.

Да, совершенно неважно, что он облажался.

Можно просто начать все сначала.

Хорошо, если при этом он влюбится в того же самого человека.

– Эй, а в это твое «с чистого листа»… ты меня пустишь?

Когда Инаба задала этот вопрос, Тайти кое-что осознал.

Инаба идет по этой же дороге. Она тоже призналась, была отшита, но заявила, что не сдастся и, несмотря на поражение, начнет все сначала. Может, это чуть надменно? Но он был ей действительно благодарен.

– …Если ты меня простишь.

Чтобы быть честным по отношению к окружающей действительности, необходимо заново посмотреть на все.

– Естественно, прощу, – и Инаба улыбнулась теплой улыбкой.

Но на самом деле в том Тайти, который не храбрится, возможно, еще сохранилась тяга к Нагасэ.

Нынешний он этого не знал. Однако думал, что если, начав все заново, он снова влюбится в Нагасэ, то это будет замечательно. Но, когда он начнет все заново, как он будет смотреть на Инабу?..

– Эй… Тайти, – легким движением вытерев глаза, обратилась к нему Инаба серьезным тоном. – А ты сейчас клевый. И это несмотря на то, что тебя отшили… несмотря на то, что тебя отшили!

– Дважды могла и не повторять!

Разговор с Инабой принес ему какое-никакое облегчение, хоть он и по-прежнему ничего не мог сделать с проблемой Нагасэ.

□■□■□

Шок от того, что Нагасэ его отшила, все еще сохранялся. Что делать с нынешней Нагасэ, он не понимал. Но нынешний Тайти, по крайней мере, мог начать все заново в любовном плане. Мог смотреть вперед.

И у этого Тайти оставалось одно важное дело, с которым необходимо было разобраться.

Вообще-то он сам не мог поверить, как мог настолько запустить такую серьезную проблему.

– Что ты хотел мне сказать? Братик.

Его сестренка, пятиклассница начальной школы, спустилась со второго этажа в гостиную.

– Сядь здесь, – указал ей Тайти, сам уже сев на диван.

– Чего это ты вдруг такой серьезный? Тебе это не идет, ты в курсе?

Языкастая сестренка.

Так или иначе, она тоже села на диван. Но…

– Почему ты села рядом со мной? Судя по настроению, должна была сесть напротив?

– Неважно. У меня тоже есть дела, так что давай побыстрей.

Нахальная сестренка.

– Ну, неважно… Кхем, по правде, у меня к тебе серьезный разговор.

– И что за разговор? О котором надо объявлять так официально?

Сестренка склонила голову набок.

Слишком уж миленькая сестренка. …Эй, прекращай это!

– Ты помнишь, что было… в день Святого Валентина?

– Что именно из того, что было? То, что братик ни с того ни с сего ходил как в воду опущенный и не хотел со мной разговаривать?

– Ты мне подарила шоколад.

– Ага, было дело.

– И тогда ты мне кое-что сказала.

– Что я сказала?

– «Кстати, это мой хоммей», так?

– А, да, кажется, так. И что?

– Что значит «и что»?! Нет… я это к чему, твой братик тебя любит, конечно, но исключительно как сестру. Даже если своим хоммеем ты мне призналась, все-таки мы брат и сестра, это этически…

– Пф, а-ха-ха! Ну ты даешь! Неужели ты правда подумал, что раз я сказала «это хоммей», то серьезно влюбилась в тебя как в парня? У-хи-хи!

– Чт-… Ээ, но…

– Ах-ха-ха-ха, братик, ну ты смешной! Ничего такого нет. Братик – только братик, ясно?

– А… а, вот как. Я, я так и думал. Но чисто на всякий случай, вдруг, мало ли…

Как это он так поспешил с выводами? Теперь чувствует себя полным идиотом.

– Блин… Братик, а ты как сильно меня любишь, а? – и ущипнула слегка.

– Ну конечно, люблю… Ну, мы же брат и сестра…

– Я и не слышала, чтоб где-то поблизости были еще такие близкие брат с сестрой, а? Но мне было очень приятно, когда я узнала, что ты обо мне заботишься, и когда услышала, что ты меня любишь.

– Как сестру!

– У-хи-хи, да понимаю я. Но это надо как-то вознаградить. Ммм, что бы такое сделать?.. О, придумала! Братик, наклонись-ко ко мне ухом.

– Да?

Чмок. ©

– Ч-ч-ч-ч-что!..

– Кстати, это был… мой первый поцелуй! ©

– УООООООООО!

[МОЯ – СЕСТРА – ПОЦЕЛОВАЛА – МЕНЯ – В ЩЕКУ!!!]

На следующий день ему пришлось изо всех сил объяснять, что его отношения с сестрой нормальные и не нарушают никаких этических табу.

Уроки физкультуры в старшей школе Ямабоси – совместные, по два класса.

Класс 1-1, где училась Юи Кирияма (как и Ёсифуми Аоки), был спарен с классом 1-3, где учились Химэко Инаба, Иори Нагасэ и Тайти Яэгаси. То есть все члены кружка изучения культуры занимались вместе, и Юи втайне предвкушала эти уроки. Благодаря этому физкультура, которую она и изначально любила, стала для нее вообще самым любимым предметом.

Сегодня первоклассницы играли в футбол.

Прозвучал свисток на второй тайм.

Команда А из девушек с первой параллели, команда Б – с третьей.

– Давай, Юи!

На нее отпасовали.

Она остановила мяч правой ногой. Мягкими касаниями пошла в дриблинг. С мячом, будто приклеенным к ноге, ворвалась на половину поля противника.

Соперницы приближались спереди и с обоих флангов, окружая, чтобы отобрать мяч.

Но защита в исполнении девушек, не занимавшихся в футбольной секции, не стоила даже упоминания. Они просто носились по своей половине поля. Юи с легкостью обошла их одну за другой и… удар!

– Ии! – тихо взвизгнула вратарша и увернулась от мяча. Мяч вонзился в незащищенную сетку. От удара даже ворота содрогнулись.

– Есть! – Юи торжествующе вскинула руки.

– …Отлично, Юи. …Но не могла бы ты на физре не обводить по пять человек подряд? – со странным выражением лица обратилась к ней ее подруга Юкина.

Раздался свисток главного судьи – старосты класса 1-3 Майко Фудзисимы.

– Гол! Очко команде А. И особая желтая карточка Кирияме-сан!

– А? За что? И вообще, что это за «особая»?

– Ни за что. До моего разрешения Кирияме-сан запрещается входить на половину поля соперника. Играй только на своей.

– Что еще за особое правило?! Это же странно, а?! Девчата, вы согласны, что это странно?! – обратилась Юи к остальным, но никто, даже ее собственная команда, возражать против этого решения не стал.

– Юи, когда ты играешь всерьез, весь баланс летит к чертям, – объяснила ей Юкина.

…В первом тайме она сдерживалась, а во втором всего лишь решила повеселиться, и вот… пф.

Поскольку Юи было запрещено дриблить, в дальнейшем она ограничивалась тем, что участвовала в перепасовках на своей половине поля (урок физкультуры, и атмосфера соответствующая).

Она часто оставалась без дела, и ей хватало времени поглядывать на соседнее поле.

Она высматривала конкретного человека и сразу заметила кое-что.

Иори, всегда очень активной на физре, мяча не доставалось. Вот и сейчас она была свободна от опеки, и товарищи по команде это, похоже, видели, однако пас ей никто не отдавал.

Как будто ее полностью игнорировали.

Лицо Иори было угрюмым. Как и всегда в последнее время.

– Юи-тян! Спереди!

Она обернулась на оклик товарища по команде. Соперница с мячом пыталась обежать ее. Юи сделала пару шагов ей навстречу, четко отобрала мяч и отпасовала своей.

– Т-такие точные движения как от нечего делать!.. – пробормотала Юкина, но, поскольку она обратилась не к Юи, той было все равно.

Снова кинула взгляд на соседнее поле.

Иори, по-прежнему не следя взглядом за мячом, слонялась на своей половине.

И тут –

– Ай!

В нее врезалась девушка из ее же команды, и Иори упала.

Эта девушка (Юи толком не помнила ее фамилии – кажется Сэтоти), не извинившись перед Иори, продолжила бежать к середине поля.

– Это, это она нарочно?..

На простую неосторожность было непохоже, факт.

Когда матч завершился (до последних минут команда А проигрывала в один мяч, но в самом конце Юи, получив разрешение входить на половину поля соперника, забила два гола и принесла своей команде внезапную победу), девушки прибрались за собой и сделали растяжку, после чего урок закончился.

Юи хотела поговорить с Иори, но, поскольку они были на разных полях, не находила подходящего момента.

Когда Юи смотрела, Иори несколько раз перекидывалась словами с Инабой, но больше ни с кем. Хотя обычно она куда жизнерадостнее и общается с многими.

Кстати, Тайти, когда оказываешься поблизости, тоже мог бы к ней обращаться! Иори же совсем одна. Неужели его это устраивает? …Ну, наверное, ему тяжело, после того как его отшили.

– Ты все время смотришь на Нагасэ-сан, – раздался голос Юкины. – Эмм… я слышала одну штуку, но… – нерешительно добавила она.

– Что ты слышала?

– Ходят очень плохие слухи про Нагасэ-сан. Что она лицемерит, что завлекает симпатичных мальчиков, а потом их жестоко отшивает, что-то в этом роде…

– Юкина. Только не говори мне, что ты веришь в эти сплетни?

– Да я понимаю, понимаю, не делай такое зверское лицо. По твоим словам, она классная. Но есть ведь и такие, которые Нагасэ-сан совсем не знаю, вот и верят слухам… Говорю же, не делай такое зверское лицо!

Кто же распускает эти сплетни про Иори?

Только на пути к раздевалке ей удалось заговорить с Иори.

– Слушай, Иори.

– …Чего?

– А, эээ…

Черт. Она не подумала заранее, о чем будет говорить.

[О, вот это сиськи!]

На кого это ты пялишься извращенец Аоки не ты ли твердил что не меряешь женскую красоту по размеру груди и вообще я сейчас занята не отвлекай!

– Это… только что на физре… эмм…

Тема пришла на язык сама собой, однако, наверное, сейчас она для Иори будет неприятна? Юи смолкла… было, но решила не отводить глаза и ринулась вперед:

– Только что на физре было как-то странно, а?

Ну, Иори в последние дни все время странная.

– …Ничего странного.

– Но ты совсем не получала мяч…

Вдобавок к тому, что странная сама Иори, странной выглядит и вся ситуация с ней.

– …Иногда получала.

– Правда? Но все равно как-то непонятно…

[Прекрати. Не говори со мной.]

«Передача эмоций» от Иори.

В Юи влилась хаотичная мешанина чувств.

Юи остановилась как вкопанная.

Иори продолжила идти, но Юи идти рядом с ней не могла.

Из эмоций Иори Юи поняла, что та от чего-то страдает. Но от чего конкретно, ей осталось совершенно непонятно.

Несмотря на то, что она чувствовала эмоции Иори напрямую, понять ее все равно не могла.

Несмотря на то, что она разделяла боль Иори, помочь ей не могла.

И это было очень печально.

Хоть все члены КрИКа и были заняты подготовкой к экзаменам (а Юи была занята больше всех, поскольку еще и в додзё ходила), они продолжали составлять для презентации карту достопримечательностей в окрестностях школы.

– Рекомендуемое для свиданий малоизвестное кафе, дешевый китайский ресторанчик с большими порциями, магазин, где можно купить миленькие аксессуары, маленький, но совершенно шикарный салон красоты… и полно всякого другого. Просто классно, что мы это всё обшарили и изучили, – восхитилась общей работой Юи. – …Хотя я тут вижу и кое-какие личные интересы, например спортзал, где устраивают мероприятия по про-рестлингу, – пробормотала она.

На эти слова тут же откликнулся Тайти:

– Чт-… Ты разве не знаешь – в этом спортзале проводились важнейшие матчи за всю историю про-рестлинга…

Но, прежде чем он успел договорить, его перебила Инаба:

– Если мы это все оформим в буклеты и наведем лоск, то сможем даже продавать.

– Инаба, опять ты сразу в эту сторону повела…

Тайти оказался в игноре. О, он подавлен. Возможно, Юи даже было его немного жалко.

– Ну вообще-то оформлять собранную информацию в виде буклета, чтобы раздавать во время устной презентации, – это абсолютная лажа. Эти буклеты займут у нас слишком много времени, – пробурчала Инаба.

КрИК планировал во время презентации рекомендованных к посещению мест в окрестностях школы раздать буклеты с детальной информацией плюс вывесить карту на плотной бумаге – это должно было усилить эффект.

Сейчас они как раз дошли до рисования карты. Они собирались изготовить вручную огромную схему с информацией о местоположении рекомендованных мест и уже разработали понятный и стильный дизайн, но количество информации обо всех этих местах оказалось просто огромным.

Чтобы текст был хорошо виден с задних рядов актового зала, буквы требовалось делать крупными. Поэтому бумажных листов (примерно метровой высоты каждый) нужно было много. Проблема была в том, что судьи, выставляющие оценки, интересовались и реакцией других учеников и потому занимали места в глубине зала, а значит, менять размер букв было нельзя.

Честно говоря, им не хватало времени.

– Вот такие буквы заголовка нормальные, как думаешь, Инаба-ттян? – спросил Аоки у Инабы в заваленном разными вещами больше обычного кабинете кружка.

– Ага. …Тч, мы слишком увлекаемся дизайном, это такой гемор! Зря мы опирались на книжки типа «Как делать рекламные объявления»!

Кроме этого, Инаба натащила книжек по выбору шрифтов и цветовых схем. С самого начала подходить ко всему очень тщательно – это в ее стиле. Действительно, им пришлось тяжко, но, когда они закончат, результат будет на голову выше, чем ожидается на любом мероприятии в любой окрестной старшей школе (если такие мероприятия вообще есть). Не уровень простой презентации результатов кружка.

– И деталей бесполезно много! Хотелось бы чуток сбавить уровень требований, но… если из-за этого проиграем, буду потом сожалеть! Ненавижу проигрывать!

– Не трясись, Инаба, буквы выходят криво! – предупредил Тайти разнервничавшуюся Инабу.

Всеобщими усилиями работа с шумом и гамом продвигалась.

Однако Юи внезапно осознала: Иори, председателя КрИКа, обычно задающего тон общему настроению, среди них нет.

В последнее время Иори либо вовсе не появлялась в кабинете кружка, либо появлялась, но быстро сворачивала свои дела и уходила.

«Передача эмоций» – название феномена, устроенного Халикакабом на этот раз.

Были и опасные ситуации, например выставление на общее обозрение всех любовных дел, но КрИК сохранял баланс. Помогало и то, что они к подобному уже привыкли.

Но сказать, что все оставались целы и невредимы, было нельзя, и тяжелее всех пришлось Иори.

Судя по тому, когда это все началось, сомневаться не приходилось – это связано с «передачей эмоций». Плюс, возможно, влияли плохие слухи насчет нее.

Возможно, по Иори сильно ударило то, что произошло сегодня на физкультуре.

Может быть, тогда ей, Юи, следовало отреагировать как-то иначе?

Тогда она в сумятице этого не поняла, но сейчас, задним числом… Эмоции Иори, которые она тогда получила, были полны печали.

– Юи, не зависай! Ты у нас самая проворная, если не будешь стараться, мы же никогда не закончим! – Инаба резко хлопнула Юи по плечу.

– Инаба… не стукай Кирияму только потому, что сама неуклюжая.

– Кх… Это сейчас было ни в коей мере не оскорбление в адрес проворной Юи но перестань интерпретировать меня по своей прихоти Тайти! И не обзывай меня неуклюжей!

– Ух ты, такую длинную подковырку на одном дыхании выдала, Инаба-ттян, круто!

Да уж, с такими друзьями не соскучишься.

– Извини. Я сейчас подумала про Иори, и… вот.

Может, этого не следовало говорить, подумала она.

– …Про Нагасэ…

Тайти сразу поугрюмел.

Да, лучше бы она этого не говорила. Простите.

Инаба сказала:

– Опять нам феномен устроил этот дерьмец. …Что-то, видимо, происходит. Хотя сам по себе нынешний феномен не так страшен, как предыдущие, потому что не влияет напрямую на окружающий мир. «Передача эмоций» изначально… Нет, проеха-…

[Страшно. Страшно! Очень страшно.]

«Передача эмоций» от Инабы. Предельная тревога, от которой сердце сжималось.

На миг по лицу Инабы пробежало паническое выражение.

Но тут же оно исчезло, и Инаба пристально посмотрела Юи в лицо.

Взгляд обрамленных длинными ресницами глаз впился в глаза Юи.

«Ничего не говори, я в порядке».

Вот что она хотела передать этим взглядом.

Прокашлявшись и взяв себя в руки, Инаба продолжила:

– …Ну, я рада, что со мной пока что не произошла «передача эмоций», из-за которой утекла бы «нежелательная информация», приведшая к серьезным проблемам, но, если такое произойдет… это пугает. Возможно, с Иори как раз случилось нечто подобное. …Хотя точно сказать нельзя.

В глубине души Инаба очень сильно тревожилась, но при этом держалась просто безукоризненно.

То, что Инабе свойственно беспокоиться за других, Юи знала.

Но она и подумать не могла, что Инабе все время настолько страшно.

Более того, Инаба никак этого не выдает, держится сильной, чтобы не заставлять беспокоиться остальных.

Юи знала, что Инаба сильная и потрясающая. Но оказалось, что это не всё. Инаба всегда отчаянно пыталась скрывать свои уязвимости и выглядеть сильной.

О том, что Инаба так сильно старается, Юи не знала.

Получается, она все это время была под опекой Инабы, которая трудилась, не подавая виду?

В кабинете кружка повисло молчание.

Атмосфера была тяжелая.

Разогнал эту неприятную атмосферу веселый, беззаботный голос Аоки.

– Вообщеее-то Иори-тян наверняка знает, что, если у нее проблемы, надо только обратится за помощью! Так что мы просто подождем, пока это не случится! И когда Иори-тян к нам придет и попросит помочь, мы тут же все вскочим и к ней! Мы сможем!

Очень решительно у него это прозвучало.

Разница между общей атмосферой и тоном Аоки была столь разительной, что Юи какое-то мгновение смотрела на него обалдело. Но тут же поняла, чего он добивается, и с улыбкой ответила: «Точно!»

Этот парень решил в любой обстановке оставаться самим собой.

Хотя выглядело это очень естественно, но, возможно, тут тоже проявлялась его тревога и его старания. Такое прямолинейное отношение Юи честно уважала.

[Такое я в тебе и люблю.]

– Чт-…

Что за дела, почему именно эта мысль ушла через «передачу эмоций»! Да еще и не только Аоки, но и Инабе с Тайти!

– Ю, Юи… Эта «передача эмоций» – это правда?.. Нет, раз это «передача эмоций», значит, точно правда! Уоооо, наконец-то я от Юи получил любовное посла-… мгф?!

Аоки замолчал, так как в рот ему была засунута скомканная бумажка.

– Угее… гхо… за что?! Я же правду сказал?!

– Заткнись! Это просто одно твое качество, и я о нем подумала! Не воображай лишнего!

– …Никогда не видела такую очевидную цундере.

– О, при слове «цундере» ты покраснела, Кирияма!

– Инаба, Тайти, заткнулись оба! А то пну!

Все смеются. Лицо пылает. Хватит уже.

Юи надулась, и все заизвинялись: «Прости, прости». Они сильно ошибаются, если думают, что она их простит! …Ну ладно, простит.

– Но Аоки сказал правильно, – заговорил Тайти. – Думаю, все, что мы можем сделать сейчас ради Нагасэ, это… защитить КрИК. Нагасэ – председатель КрИКа. Поэтому сейчас мы должны изо всех сил готовиться к презентации.

Несмотря на то, что Иори его отшила, Тайти говорил о ней с искренней заботой.

Юи получила от него «передачу эмоций» и потому знала: то, что его отшили, стало для Тайти настоящим шоком.

И все равно он заботится об Иори. …Хотя введение «все, что мы можем сделать» прозвучало немного пессимистично.

Желание сражаться вспыхнуло в Юи с новой силой.

Она не хотела уступать выкладывающемуся по полной Аоки.

Хотела поддержать выкладывающихся по полной Инабу и Тайти.

Хотела что-то сделать для попавшей в беду Иори.

Всегда другие защищали ее. Но теперь она решила. Она станет сильнее. Отныне она будет защищать остальных.

Давай, выкладывайся по полной тоже! Иначе нельзя.

Иначе она не сможет быть наравне со всеми.

Что она может сделать сегодня?

– …Ничего, если я на сегодня закончу?

– Эй, не заявляй такие вещи ни с того ни с сего. Если ты отвалишься, нашу работу это здорово затормозит.

Инаба рассердилась, но решимость Юи это не поколебало.

– Все нормально. Я потом гораздо эффективнее буду работать, вот увидите.

Она убрала ручку в пенал, пенал положила в сумку и встала.

– Что случилось, Юи?! Может, тебе нужна моя помощь?!

– Не нужна! Я сама справлюсь! – отказалась она от помощи Аоки.

– Эй, Кирияма. Только каких-то импульсивных действий не…

– Все нормально! И потом, Тайти, кто бы говорил!

Совет Тайти она пропустила мимо ушей.

– Сказала же, погоди, дурочка.

Инаба встала в дверях, перегородив ей выход.

– Я более-менее догадываюсь, что ты хочешь сделать… – скребя в затылке, тихо пробормотала она. – И думаю, что, возможно, лучше тебя остановить.

Взгляд Инабы был серьезен.

– Если ей это нужно, она сама скажет, но главное… это может быть опасно.

– Опасно? Почему?

– Потому что ты…

Инаба на полуфразе опустила голову и смолкла.

– Все нормально, Инаба. Я уже становлюсь сильнее.

Юи улыбнулась Инабе.

Инаба нахмурила брови, словно была в затруднении, но в конце концов ее лицо расслабилось.

– Ну, я пошла!

Юи прошмыгнула у Инабы под мышкой и убежала.

– Я сейчас еду к тебе! – крикнула Юи по телефону и вскочила в поезд, идущий в сторону дома Иори.

Она решила попытаться хоть раз поговорить с Иори как следует.

Слышать обрывки объяснений, перекидываться словами – этого было недостаточно.

С Иори необходимо было поговорить прямо, лицом к лицу.

Все остальные тоже думают об Иори. Но они, что бы ни говорили, похоже, собираются просто ждать и наблюдать.

Если ей это нужно, Иори сама попросит о помощи. Самая логичная позиция.

Но что если Иори сама не понимает, что у нее проблема? Или, возможно, у нее проблема, помощи с которой она сама не попросит.

Скорее всего, остальные это понимают. Но думают, что если будут лезть в это дело слишком настойчиво, то загонят Иори в угол, или что лучше дать ей самой как следует подумать, или что это личная проблема Иори, и сделать они мало что могут… Да еще и этот феномен, «передача эмоций»… угг! Ничегошеньки непонятно!

Но Юи решила, что если не пытаться достучаться, то ничего и не поймешь.

Вряд ли есть много способов, позволяющих достичь абсолютно правильного решения.

Когда все вокруг ненадежно, важно сохранять храбрость, позволяющую идти вперед.

Она тоже может стараться изо всех сил. Все увидят, как она старается.

Она тоже кое-что может сделать.

Пока Юи размышляла, поезд прибыл на нужную станцию.

Выйдя через турникет, она прошла чуть вперед и увидела, что навстречу ей идет Иори.

– О, Иори! – и Юи поспешила к ней. – Прости, я тебе так внезапно позвонила, заявила, что еду к тебе, да еще тебе пришлось сюда идти…

– Ничего страшного, – с бесстрастным выражением лица ответила Иори.

Даже не улыбнулась.

Совершенное, словно произведение искусства, лицо Иори было бледным и прекрасным, но чуточку пугающим.

Стоя здесь и разговаривая, они бы мешали другим, поэтому отошли на парковку возле ресторана поблизости. В сам ресторан заходить не стали. Потому что Юи собиралась сразу после разговора вернуться в кружок.

Первой заговорила Иори.

– Кое-что похожее раньше уже было. Только мы поменялись ролями.

– А? – Юи на миг растерялась, но тут же поняла, о чем речь. – А, точно.

Это было во время «высвобождения желаний». Тогда сама Юи заперлась дома и даже в школу не ходила, чем доставляла всем беспокойство.

И сильнее всех тогда старалась Иори. Ради всех она носилась как угорелая и много раз приходила домой к Юи. В одиночку она выкладывалась на всю катушку. Поэтому теперь очередь Юи.

– Скажи, Иори… что ты думаешь про «передачу эмоций»?

– В каком смысле «что»?

– Ну, там, жутко мерзкий феномен или жутко трудный?

– Думаю… трудный.

– А если чуточку конкретнее?

– Жутко мерзкий и жутко трудный – что, недостаточный ответ?

Холодный взгляд Иори уткнулся Юи куда-то в район груди.

…Все шло не так, как она думала. Неожиданно тяжело.

Юи взяла паузу, сделала глубокий вдох.

– Но, Иори, по-моему, тебе было очень грустно и очень больно.

Это она почувствовала через «передачу эмоций».

– Я хочу что-нибудь для тебя сделать.

– Думаю, ты ничего не сможешь сделать.

Сказала, как отрезала.

Но Юи рук не опустила.

– Скажи, что с тобой, Иори? Ты всегда была веселее всех, всегда всех подбадривала, а теперь ты все время мрачная. Иори, ты мне жутко помогла, помнишь? Я хочу хоть немного вернуть тебя к той, прежней, и для этого я…

– «Вернуть к прежней» – что за дерьмо? – грубо ответила Иори. – Юи, ты ничего не видишь. Ничего не знаешь. Ничего не осознаешь. Нет, не только ты. Все. Все… не осознают, какая я настоящая.

В конце голос Иори дрогнул.

– …В смысле?

– Я… устала. …Уже никак. Не могу ладить… не могу.

Не говори, что уже никак. Не делай такое грустное лицо.

– Ничего не «никак», и что за «не могу ладить»…

[Я больше не могу дружить с Юи.]

Нет. Почему. Не может быть. Не говори так.

Даже несмотря на то, что неочищенные мысли Иори, передавшиеся Юи, сказали ей, что эти чувства истинны, она не могла этого принять. Не могла. Не могла.

– Иори, я тебя очень люблю… И это в любом случае так останется…

Если бы только ее чувства передались сейчас через «передачу эмоций», чтобы Иори поняла, как они правдивы.

– …Как бы я ни изменилась?

– Ну разумеется.

– Даже если я изменюсь полностью?

– …Да.

– Тогда, Юи, с какой мной ты хочешь дружить? Ведь если я полностью изменюсь, то от меня ничего не останется, я стану совершенно другим человеком, так?

Да, то есть… Было трудновато, но Юи ухватила, что хотела сказать ей Иори.

– У нас останется все, что между нами было в прошлом.

– Если в прошлом у тебя были с кем-то хорошие отношения, но сейчас он стал жестоким человеком, даже безжалостным преступником – ты все равно будешь с ним дружить?

– А, э…

Логично? Как тут лучше возразить? Что лучше ответить? Как-то страшно. Что делать, что делать…

[Это не та Иори.]

– А…

«Передача эмоций» к Иори из самого сердца Юи.

Почему? Зачем? Логикой она не могла этого понять. Но интуитивно чувствовала, что передавать Иори эту мысль было никак нельзя.

Но переданного обратно уже не вернуть.

Это была не оговорка. Не необдуманные слова, сорвавшиеся с языка. Чистая правда, не больше и не меньше.

[Вот почему я больше не могу дружить с Юи. Не могу. Не могу.]

Эта «передача эмоций» от Иори словно рассекла тело Юи чувствами грусти, печали, одиночества, тоски, боли, горя, страдания.

В этот момент Юи поняла, что означало предостережение «опасно», высказанное Инабой в дверях кабинета кружка.

В ситуации, когда происходит «передача эмоций», к чему может привести разговор в попытке заглянуть в глубинные участки души?

Когда все мысли прозрачны, разговоры, затрагивающие самую суть, самое нутро человека, вести нельзя.

Дистанция между Юи и Иори заметно выросла.

И поделать Юи ничего не могла.

Она беспомощна.

Она не способна заставить оттаять замерзшее сердце Иори.

У нее опустились руки.

…Кто-нибудь, спасите.

Юи тяжело брела по темному вечернему проспекту.

Она сутулилась, словно пытаясь уменьшить поверхность, открытую ветру. Руки в перчатках то сжимала в кулаки, то разжимала. Днем погода была слегка весенняя, но сейчас здорово подморозило.

Но ей хотелось вернуться домой пешком.

Инаба и остальные, скорее всего, тоже уже разошлись. В итоге она просто прогуляла кружок. Непростительно.

Она была уверена, что сумеет справиться, но, приоткрыв рану, лишь сильнее разбередила ее.

Ее уверенность в себе была не более чем самообманом.

Завибрировал мобильник. Входящий звонок. Сняв перчатку с правой руки, Юи взяла его и глянула на дисплей.

Звонила Тинацу Михаси.

Девушка, которая в начальной и средней школе была ее главной соперницей по каратэ. Потом они какое-то время не виделись, но на зимних каникулах снова встретились и после хорошей ссоры стали все-таки подругами.

Юи приняла звонок. Она почувствовала, что разговор займет время, и потому зашла на ближайшую автостанцию.

Выслушав приветствие Тинацу, Юи поспешила посоветоваться с ней насчет проблем, с которыми она сейчас столкнулась. Естественно, ни о Халикакабе, ни о феноменах она не упомянула и некоторые другие детали тоже скрыла.

На автостанции работало отопление и было тепло. Других людей, кроме Юи, не было.

– …И вот что в итоге вышло. Тинацу, как думаешь, что мне делать?

«Я не в курсе всех деталей, поэтому как-то… Но, честно говоря, мне кажется, что лучше оставить все как есть. Время много чего лечит».

– Так не выйдет! …Не вый… дет…

Оставить все как есть – это безответственно.

«…Кстати, я ведь звоню не для того, чтобы такие истории слушать. Я ведь сказала, я тоже хочу поговорить кое о чем».

– Просто у меня более серьезная проблема!

«Может, и серьезная. Но я в этом совершенно посторонняя, так что мало что могу».

– Тинацу, злюка ты.

«Да-да, злюка я. Кстати, ты, по-моему, и раньше это знала?»

– Но у меня проблемы! Помоги!

«Ха, – раздался смешок из телефонной трубки. – Что я слышу? Ты в кои-то веки стала полагаться на других?»

В кои-то веки… стала полагаться на других.

– Не… нет!.. Я сама старалась, но ничего не вышло, вот и…

Старалась, но в итоге ничего не вышло. И теперь она не знает, что делать.

«…Извини. Просто слегка на нервах. Думаю, ты тоже стараешься. Поэтому…»

Внезапно раздался режущий уши электронный звук.

Голос Тинацу пропал из динамика, разговор оборвался.

На дисплее горело сообщение, что аккумулятор разряжен.

– …В самый неподходящий момент.

К сожалению, запасного аккумулятора у нее с собой не было.

На автостанции Юи осталась в полном одиночестве.

Постепенно она начала потеть. Отопление явно работало чересчур хорошо. Неэкологично.

Раздался звук открывающейся раздвижной двери.

Снаружи задул холодный ветер и ударил Юи по пылающим щекам.

Послышался звук шагов. Продолжая сидеть, Юи подняла голову.

Там был вселившийся в куратора КрИКа Рюдзена Гото…

…Халикакаб.

– А… а… аа…

У нее сердце готово было остановиться – нет, даже остановилось на миг. Точно, остановилось. Она не могла дышать. Страшно. Теперь сердце заколотилось в бешеном темпе. Лицо раскалилось. Лицо заледенело. Так раскалилось или заледенело? Руки тряслись.

– …Здравствуй, добрый день, Кирияма-сан… а? …Уже вечер, значит, «добрый вечер»? Аа… не привык я здороваться…

Расслабленная, ленивая поза. Вязкий и при этом сухой голос. Окутывающая все тело негативная аура. Она вот-вот поглотит Юи. Спасите.

По всему телу проступил пот – иной, чем в прошлый раз.

– …Что случилось, Кирияма-сан?.. Плохое самочувствие?.. Впрочем, не имеет значения…

Она хочет его слушать? Она не хочет его слушать? Ей важно, что он скажет? Ей без разницы, что он скажет?

– Возможно, мне это кажется… но с Кириямой-сан я встречаюсь реже, чем с остальными… Как будто было мало возможностей вмешаться…

Верно. И при «высвобождении желаний», и при «возврате времени» она с Халикакабом не общалась. Когда он появился, чтобы объяснить нынешний феномен, Юи увидела его впервые за долгое время. Но тогда были все, а сейчас только она.

– Это… если ты будешь молчать… получится, будто я говорю один… Хотя так часто получается…

– Чего тебе… надо? – с трудом выдавила она.

На автостанции, кроме них с Халикакабом, не было никого. Халикакаб стоял в дверях, загораживая проход. Чтобы сбежать, нужно было прорваться мимо него.

Аоки уже встречался с Халикакабом в одиночку. Она про это слышала. Это может повториться. Лучше быть настороже. Так Инаба говорила.

Но Юи не чувствовала, что это может относиться и к ней. Она была слишком беспечна.

Если она будет драться, победит ли? Не победит. Она это знала. В прошлом он уже заставил ее сдаться своей чудовищной силой.

– Аа… думаешь, не подраться ли… Пожалуйста, не предпринимай таких опасных действий…

Он прочел ее мысли?

– Так вот… Кирияма-сан… Как тебе этот феномен?..

Что еще за вопрос?

– …Страшный, не так ли?

Страшный. Конечно, страшный. Твое существование само по себе страшное. Выбивает из колеи.

– Когда все твои мысли и чувства, даже те, которые должны оставаться только в тебе, оказываются полностью открыты, это страшно, не так ли?

В его голосе появился нажим. С чего бы это?

– Только… в тебе…

Страшно. Она знала, что это причиняет боль. Иори было больно, а она сделала еще больнее. Темные, холодные чувства Иори. Иори больно. И ей тоже.

Возможно, остальные это тоже знают.

Она обнаженная. Ничем не прикрытая. Грязные места. Плохие места. Все открыто. Гадко. Стыдно… аа.

Она заглянула на дно расщелины, куда никогда не заглядывала.

Она знала. Знала, что это страшно. Но не заглядывала, не замечала, не осознавала. Так они все договорились с самого начала.

Если они осознают, то могут угодить в трясину. Поэтому жили как обычно. В какой-то степени привыкли и продолжали жить. Но сейчас Юи в трясине.

Что делать? Что делать? Она осознала и не могла уже остановиться. Ревность. Зависть. Отвращение. Отвергание. Ненависть. Из нее вырывались мерзкие эмоции.

А Халикакаб в теле Гото все смотрел пустыми глазами…

[Спасите!]

«Передача эмоций».

Ее чувства передались Аоки и Тайти.

Слава богу. Теперь она спасена. Ребята ее спасут. Эти двое не знают, где она, вообще ничего не знают, но обязательно что-нибудь сделают. Можно не тревожиться. Надежные друзья ей…

«Ты в кои-то веки стала полагаться на других?»

В голове вновь прозвучал голос Тинацу.

Настолько отчетливо, что она даже подумала на миг, уж не «передача эмоций» ли это. Но, конечно, нет.

Она не хочет проигрывать.

В этом она была уверена.

Пусть она уже проигрывает, пусть ей тяжело, пусть хочется плакать, пусть шансов на победу нет – все равно она не хочет проигрывать.

Она хочет быть сильной, сильной, сильной.

В сердце вновь вспыхнула жажда борьбы, и тут она вспомнила.

Больше она никому и ничему не проиграет.

Она ведь уже приняла это решение, верно?

И сейчас она должна была произнести вовсе не «спасите».

Юи встала.

Выставила вперед левую ногу и левую руку.

Подняла руку до уровня подбородка.

Чуть согнула колени, приняла стойку.

Напрягла мышцы живота и вперила яростный взгляд в Халикакаба.

– …Что…

– «Передача эмоций» страшная, ужасно отвратительная, но я уже решила, что не буду убегать. Мне есть чего стыдиться, но мне уже не страшно, если ребята узнают.

Надо же, и страх перед Халикакабом совсем ушел.

– Все выкладываются по полной. И я тоже буду выкладываться.

И Инаба, и Аоки, и Тайти, и даже Иори.

Вдруг она осознала нечто очень важное.

Лучшие слова, которые она должна была сказать друзьям, – не «спасите». И не «я постараюсь сделать все сама».

Скорее всего, лучшие слова – «давайте стараться вместе».

– …Что бы я ни говорил, результат вот такой… Аа… почему?..

Плечи Халикакаба, и так опущенные, опустились еще больше. Лицо, и так вялое, стало еще более вялым. …Он выглядел, как будто приуныл?

– …Возможно, так делать было неправильно… Я утомился, может, прекратить?.. А главное, стало скучно. Но прямое общение… аа, – Халикакаб кивнул, будто соглашаясь с чем-то. – Если так… не получится ли, что я как тот? О нет, я тоже стал интересным…

«Тот» – это он про Номера Два? «Стал интересным» – значит, Халикакаб тоже меняется?

– Тем не менее… Кирияма-сан стала сильной… Может быть, менее интересная, чем Аоки-сан… и именно этим интересная? В следующий…

– Ээй.

– Аа.

– Ты тут сам с собой разговариваешь? Ко мне у тебя еще есть дела?

Она могла нормально говорить. А думала, у нее на такое смелости не хватит. Может, у нее просто чувства притупились?

– Нет… уже… всё. …До свидания.

– …До свидания.

Она даже попрощалась. Кстати, Халикакаб на этот раз и поздоровался, и попрощался. Как будто они в хороших отношениях.

Халикакаб развернулся и вышел из автостанции.

Раздвижная дверь закрылась.

И тут же Юи села прямо там, где стояла.

– Аа… как же перепугалась!..

Она и помыслить не могла, что будет в одиночку противостоять Халикакабу. А у нее получилось. Ее охватило странное чувство удовлетворения. Но тут…

[Ффуф, слава богу.]

…произошла «передача эмоций».

[Где?!] [Где?!]

И тут же «передача эмоций» уже к ней от Аоки и от Тайти.

Вечно сующая всюду свой нос парочка. Хотя ведь это Юи попросила о помощи.

Наполовину в шутку она ответила мысленно:

[На ближайшей к моему дому автостанции.]

Ух ты, снова «передача эмоций».

…Это правда становится похожим на обычный разговор?!

Что, «передачу эмоций» можно так использовать?!

Юи хотела сказать им, что уже не нужно, но способов связаться с ними не было, так что она просто ждала. Несколько раз она пыталась передать эту мысль, но «передача эмоций» так и не произошла.

– Уфф… уфф… уфф… ты как, Кирияма?!

Первым прибежал Тайти.

…Она думала, что первым доберется Аоки, пусть даже из кожи выпрыгнет. Но увы.

Ну, он мог быть дома или где-то еще, или просто в ситуации, когда никак не мог добраться быстро. Или просто это в стиле Тайти – подбирать правильный момент?

– Это… извини, Тайти. У меня уже все нормально.

В деталях она собиралась рассказать о произошедшем, когда все будут вместе. Поэтому сейчас она объяснила очень коротко.

– Ясно… Да уж, сейчас он действительно часто появляется. Следующим буду я, или Инаба, или Нагасэ…

– Он сказал, что утомился, так что, может, больше не придет.

– …Утомился?

Тайти тоже нахмурил брови.

– Скажи, Тайти, – лелея в груди то важное, что недавно осознала, обратилась к нему Юи. – С тех пор, как Халикакаб начал эти странные феномены, все ведь выкладываются по полной, правда? Но я стараюсь меньше, чем остальные, поэтому решила, что буду стараться сильнее.

– По-моему, Кирияма, ты всегда очень старалась.

– Спасибо. Но вы все время чувствовали, что должны защищать меня, а не чтобы я вас защищала, правда?

– …Мм.

Тайти, пожалуй, можно было назвать необщительным, но, несмотря на это, читать изменения эмоций по его лицу было легче легкого. Забавный характер.

– Я решила, что так нельзя, поэтому не послушалась предупреждения Инабы и попыталась поговорить с Иори… и облажалась.

Ошибки необходимо признавать.

– Облажалась, говоришь… Я тоже облажался. Нагасэ… меня отвергла начисто.

Лицо у Тайти стало печальным.

– Я ничегошеньки не понимаю в Нагасэ… Поэтому, видимо, и сделать для нее ничего не смог.

– Это неправда, Тайти! Иори наверняка ждет от тебя помощи!

– Но, похоже, на самом-то деле Нагасэ ее не желает… Я ничего не могу…

– Тайти. Ты в последнее время чуток беспомощным стал, а?

Видимо, она сделала слишком сердитое лицо – Тайти даже вздрогнул.

– Раньше ты был понастойчивее.

Возможно, это спокойствие связано с тем, что Тайти вырос и стал больше думать об окружающих. Если бы он и сейчас носился, как дурак, всем было бы тяжелее. …Как он тогда пнул себя в главное место!

– Кстати, Тайти. Как ты вообще допустил, что с Иори в школе такое происходит?

– …Это…

Она попыталась задать наводящий вопрос и попала в яблочко.

Да, ситуация с Иори была очень серьезной. Возможно, даже более серьезной, чем Юи считала.

– Да, и я тут подумала… Тайти, ты сказал сегодня, что для Иори можно сделать только одно, «готовиться к презентации результатов кружка», но не чересчур ли это вяло?

Конечно, «пока Иори сама не попросит о помощи, слишком лезть в ее дела нельзя» – такой подход она тоже понимала. Но на это можно посмотреть и с другой стороны: в нынешней ситуации они оказались лишь наблюдателями. Возможно, внутренним проблемам Иори и не найти простого решения, но с внешними-то проблемами можно что-то поделать?

– Я очень хочу сделать что-нибудь для Нагасэ. Но не понимаю, чего хочет она сама…

Возможно, это так, но…

Конечно, в последнее время Иори непонятная, но…

Она понимала, что имеет в виду Тайти, но…

…но все равно как-то это раздражало.

– Я позорно облажался… Но… что мне делать?..

Бум.

– Ты, ты, ты, ты разнылся, как баба! Я тоже не знаю, что делать! Я старалась, а вышло ужасно!

Она не могла остановиться. Кровь ударила в голову.

– Раз облажался, то думай, что надо сделать, чтоб в следующий раз не облажаться!

Вообще-то это и к ней самой относилось.

– Ну, конечно, не мне тут проповеди читать! Но ты-то вообще только лепечешь не пойми чего! И я сама из-за этого истеричкой стала! Не заставляй меня это делать, дурак!

– …Угу. То есть… прости.

– Думаешь, если просто извинишься, я тебя прощу?! Думаешь, этого хватит?! Хотя в конце концов я, конечно… прощу!

– С-спасибо.

Что за выражение лица? На нем явно написано «Что, блин, она пытается мне сказать?».

Какое-то время они молчали. Странная пауза.

Задним числом Юи поняла, что вела себя капризно, вываливая все, что думает. Несмотря на то, что совсем недавно так мощно облажалась с Иори. Правильно ли ей так себя вести? Или она ошиблась и…

– …Слушай, Кирияма.

В конце концов Тайти посмотрел Юи прямо в глаза. Пристально. Юи даже чуточку загипнотизировалась… Нет, это не любовь, ничего такого.

– Давай стараться вместе?

Аа, вот как.

Тайти тоже это понимает.

Не принимать старания от кого-то другого, не стараться в одиночку, а только вместе.

Это настоящее товарищество.

Юи Кирияма твердо в это верила.

– Давай… вместе.

Если Тайти, если все ее друзья будут стараться вместе, то и она сможет выложиться по полной.

– Нынешнюю Нагасэ я совсем не понимаю, и ситуацию, которая вокруг нее возникла, она, похоже, сама спровоцировала. …Но оставить ее так мы не можем.

– Не знаю, что лучше сделать для Иори. Слишком уж сильно влезать в ее жизнь тоже, наверно, будет странно. Но… что можем сделать, то давай сделаем.

Тайти светло улыбнулся Юи.

Она тоже улыбнулась в ответ.

– Я думал, что, раз она меня отвергла, то и сделать я больше ничего не могу, но… да, на самом деле могу все.

– Да! – энергично кивнула Юи, обрадовавшись этим словам Тайти.

[Юи! Я уже почти у тебя!]

Наконец-то «передача эмоций» от Аоки.

…Какого черта ты так поздно!

+  +  +

Утром произошли ужасные вещи.

Придя в школу, она обнаружила, что ее парта вся исписана. Она это быстро стерла, так что нет проблем, но, пока стирала, никто ей не помогал. Все как будто боялись связываться. Может, если бы здесь был Тайти или Инаба, так бы не случилось.

До того она поругалась с матерью и сломала любимую заколку. Еще и эти внешние факторы… В общем, дела шли хуже некуда.

Именно такие дни притягивают к себе всякую хрень.

[Могу ли я убежать одна? Все так стараются. Значит, и я должна.]

Днем она услышала внутренний голос Химэко Инабы. А после уроков Инаба сама к ней подошла.

Момента хуже просто не подберешь, подумала она.

Сейчас она пребывала в мрачной, черной меланхолии.

– Иори. Объясни, что происходит? Это уже давно так разрослось, что я не могу смотреть сквозь пальцы.

– Тогда почему спрашиваешь только сейчас?

Так она спросила. Хотя это скорее допрос.

Она хотела сказать вовсе не это.

Но вернуть это она уже не могла.

От одной ее короткой фразы лицо Инабы исказилось.

Похоже, и Инаба несовершенна. От нее исходило ощущение неуверенности. Возможно, сегодняшняя Инаба – слабая.

– Сейчас ты можешь такое говорить. Прости. Но я тоже не понимала. Не знала, что в такой ситуации делать. И потом, ты очень сильно изменилась…

Очень сильно изменилась.

Изменилась.

Изменилась ли?

Она спросила Инабу:

– Ну, и что будем делать?

Почему она выбрала эти слова? Будь она всегдашней собой, она бы так не сделала. Она уже не может стать всегдашней?

– Иори, расскажи мне, что ты думаешь на самом деле?

Внезапно, стиснув зубы, Инаба пошла в атаку.

– …Даже если я не скажу, ты все равно узнаешь. Через «передачу эмоций».

– Все это только фрагменты. Отдельные кусочки, по которым полную картину не понять. Поэтому я хочу, чтобы ты рассказала все.

– С какой радости я должна выкладывать все тебе?

На лице Инабы отразился шок. «А… нет»… – вырвалось у нее. Инаба разваливалась на глазах. Все-таки она хрупкая. Была хрупкая. Больно. Больно. О нет.

Инаба, дрожащая, готовая вот-вот расплакаться, отчаянно мотала головой. Инаба решила больше не слушать? Или пытается снова прийти в норму?

– Иори… Ты меня уже выручала. Поэтому я хочу выручить тебя. Может, «выручить» звучит немного высокомерно, но тем не менее.

Инаба сжала кулаки и продолжила:

– Мы ведь подруги? Мы должны помогать друг другу? Поэтому ты ведь хочешь, чтобы тебе помогли?

– Не навязывай мне свои ценности.

Решительно заявила.

– Что еще за «не навязывай»! Ты же должна понимать…

В голосе Инабы слышался гнев.

– «Ты же должна понимать»… Именно это и есть навязывание, нет?

– Ты… да что с тобой такое?! Это же не в твоем характере, говорить такие вещи?! Ты более… другая!

Не в ее характере говорить такие вещи.

Более другая.

Другая.

Другой она быть не может.

Не может больше ладить, поэтому и «другой» быть не может.

Инаба вся разволновалась.

– Ты правда странная, а?! Тайти тебе признался, а ты его отшила! Конечно, я понимаю, сейчас происходит «передача эмоций», необычная ситуация. Мне самой страшно. Больно. Я устала. …Но все равно почему так уж необходимо было отшивать Тайти? Ты же его любишь…

Вот поэтому, именно поэтому.

[Навязывает.]

– …А? – вырвался у Инабы глупый возглас.

«Передача эмоций» от нее к Инабе.

Вскипели черные-черные-черные эмоции.

Если Инаба хотела, чтобы она выложила всё – что ж, давай так и сделаем. «Ты просто вымещаешь на ней злость», – шепнул внутренний голос, но она его проигнорировала.

– Это ты ведешь себя непонятно. Всегда твердила, что мы с Тайти должны быть вместе, силком нас сводила, – хлестнула она Инабу. – Все твердила, твердила, что мы с ним должны быть вместе, а потом вдруг такая «Ой, я его тоже люблю».

– А… а…

Инаба дрожала всем телом. Обхватила себя руками, точно замерзла.

– Теперь я сказала, что не буду с ним встречаться, и тебе опять не нравится. Да что с тобой? Чего ты вообще хочешь?

Стараясь не замечать бревна в своем глазу, она продолжила:

– У тебя пуля в башке. Подстегиваешь чувства других, сама же им исподтишка мешаешь. Что за ерунда? Ты о моих чувствах вообще думала? О чем вообще думала?

Всегдашняя она могла бы такое сказать? Отвратительная – иного слова сейчас к ней и не подберешь.

Инаба рухнула на колени.

[Прости меня прости меня прости меня прости меня прости меня прости меня]

Она услышала внутренний голос Инабы.

Раскаяние. Сожаление. Вина. Угрызения совести. Прости. Прости. Прости.

Ей передавались чувства Инабы.

Больно. Горько. Печально. Грудь словно разрывается. «Не волнуйся, все хорошо», – хотелось сказать ей.

Но она не сказала. Уже не может так сказать. Нынешняя она – не может.

И тут ей передалась мысль Тайти, которого здесь не было.

[Я сражаюсь не в одиночку. Ради Нагасэ я должен сделать все, что в моих силах.]

Горячо. Слепяще. Величественно.

И от этого ей стало еще горше, еще больней.

Она хотела, чтобы он это прекратил, правда.

Она недостойна такого отношения, не готова к нему.

Хочу умереть.

Она была настолько разрушена, что хотела сказать так.

«Нельзя, даже в шутку так нельзя говорить», – отругала себя Химэко Инаба.

Вчера вечером она так глубоко ушла в трусливые мысли, что они распространились через «передачу эмоций», что доставило массу беспокойства остальным (особенно Тайти – он, получив от нее «передачу эмоций», вообще попытался к ней домой заявиться).

Она платила жестокую цену за то, что спустя рукава подошла к своим обязанностям, успокаивая себя, что «как-нибудь все образуется».

Она вспомнила вчерашние слова, которые вонзила в нее Иори.

Она и сама осознавала, насколько была эгоистична.

И намеревалась продолжать идти, неся на себе этот груз.

Но обвинение Иори нанесло по этой решимости серьезный удар. Возможно, она все-таки не приняла на себя ответственность за собственные эгоистичные поступки.

Она позволяла себе делать вид, что не понимает этого.

Потому что Иори сама сказала ей так делать? …Нельзя винить во всем только других.

«Если любишь, то ничего не поделаешь, все можно, все прощается» – подобные вещи говорятся в фильмах и сериалах, которые так любят девушки, однако к реальности они не применимы.

Несмотря на все совершенство внешности Иори, у нее было абсолютно бесстрастное лицо, как у куклы, – вспомнила Инаба.

«Навязывает».

Что она навязывает Иори?

Между образом Иори Нагасэ, который она до сих пор мысленно рисует, и нынешней Иори – расщелина огромной ширины.

Что, черт побери, происходит в глубине этой расщелины?

Все, что было до сих пор, разваливалось, оставалось лишь…

– Инаба! Не отлынивай! С завтрашнего дня вся кружковая деятельность запрещена, потому что три дня до экзаменов, так что сегодня мы должны закончить подготовку к презентации!

– Вот именно, Инаба-ттян! Даже я собираюсь заниматься! Если я завалю, виновата будешь ты, Инаба-ттян!

– …По-моему, виноват будешь ты сам, а?

– Тайти! Кончай сыпать аргументами! Ты должен был ответить «Наконец-то суббота, выходной, а мы все равно пришли»!

– На… Наконец-то суббота, выходной, а мы все равно пришли.

– Ага, вот так, гудджоб[1], гудджоб!

– Парни, кончайте дурачиться! Нас всего четверо, мы же не успеем!

– Так точно, Юи.

– Извини, Кирияма.

– Хорошо бы вы это уяснили. Теперь, Аоки. Даже если ты один день будешь заниматься, это ничего не изменит.

– Может, не надо так ядом плеваться?!

– Во всем, что с тобой будет, виноват только ты.

– Тайти, может, и давить тоже не надо?!

– Даже если ты станешь моим кохаем… кхе-кхе.

– Юи, не, не говори такие страшные вещи, ха-ха… ха… Ааа! Теперь я беспокоюсь! Не хочу еще год ходить в первоклассниках!

…Что за шумная компания.

– Инаба, блин! Опять ворон считаешь?

– А, аа… извини.

После того как Юи ее отругала, Инаба вновь заработала остановившимися было руками.

– …Если и останешься на второй год, даже ты все равно сможешь потом пройти дальше, так что не парься.

– Инаба-ттян, ты меня морально готовишь, что я правда останусь на второй год?! По-моему, «Инаба, блин» от Юи вовсе не значит, что можно шпынять меня!

Подковырнув Аоки, она самую малость приблизилась к своему нормальному состоянию.

Подготовка к презентации результатов кружка близилась к завершению. Иллюстративный материал для презентации занял больше десяти листов плотной бумаги. Если их все разложить на полу, в кабинете вообще места не останется. Там был не просто текст – они позаботились и о шрифтах, и о подборе цветов; все было настолько хорошо, что любой, увидев, ахнул бы. Более того, Юи на полпути вдруг вошла во вкус и притащила уйму иллюстраций, так что можно было смотреть довольно долго – все равно не надоест. Инаба считала, что получилось просто великолепно.

С таким качеством, да и с количеством, которое, видимо, невозможно уложить в пятнадцатиминутную презентацию, наверняка они произведут впечатление не хуже, чем выступление джаз-банда. Нет, поскольку с подобными визуальными материалами больше никто выступать не будет, КрИК при оценивании даже получит преимущество.

Шансы на победу были вполне приличные. По оценке Инабы.

Она изначально составила план, рассчитанный на достижение победы, но важно было то, что над его осуществлением все трудились не покладая рук.

Кульминация года совместной работы, которой они могут гордиться.

Осталось поотрабатывать индивидуальные выступления, а уже после экзаменов устроить общий финальный прогон.

Кстати говоря, выступление готовилось в двух версиях: на пять человек и (хоть Инаба и не хотела этого) на четыре человека.

Иори сейчас не было, но на выступление она все равно придет. Инаба хотела в это верить, однако выступление будет их первым и последним шансом, и требовалось учесть возможные неожиданности.

…Что сейчас делает Иори?

– Инаба, все будет хорошо, – прошептал Тайти голосом, адресованным только ей.

На миг Инабе показалось, что произошла «передача эмоций», но это было не так. Просто Тайти прочел эмоции на ее лице.

– Спасибо, – коротко ответила Инаба и перевела взгляд на свои руки.

Аа, тепло.

Ей хотелось отдаться этому теплу.

Но дозволено ли ей это?

Возможно, сейчас, в этот самый момент, Иори страдает.

Прежде она ошибочно думала, что понимает Иори лучше всех.

Но нынешних чувств Иори она не понимала ни на чуть-чуть.

Такая она, какая есть сейчас, существует, несомненно, благодаря Иори. Если бы не Иори, она сейчас была бы куда более закрытой и угрюмой. И в классе Иори ее тянула, так что она смогла подружиться с разными людьми.

Иори, которая сказала ей, что хочет всегда оставаться ее подругой.

Иори, которая сказала ей, что их дружба не лопнет от того, что они соперничают за одного парня.

До какого момента она была права, с какого момента стала ошибаться?

Или же одно и то же раньше было правильным, а теперь нет?

Если так, это печально. Очень печально.

Она осознала, какой большой отпечаток наложило на нее само существование Иори.

Лишь угодив в такую необратимую ситуацию, она осознала свои истинные чувства. Вот всегда так.

Из-за этого она причиняет боль тем, кто ей дорог.

Она глубоко раскаивалась. Сможет ли она искупить свои грехи? Сможет ли как-то вернуть все назад?

О, точно – отказаться от Тайти, сблизить его с Иори и смотреть, как они сближаются, и если тогда все будет по-старому… Даже такие абсолютно немыслимые, бредовые идеи стали приходить ей в голову.

Со стуком раскрылась дверь.

Сердце Инабы подпрыгнуло.

Пришла-таки.

Иори, председатель КрИКа, ради подготовки к презентации…

– Привет, я вижу, вы все трудитесь.

Повернув голову, Инаба увидела руководителя класса 1-3 и по совместительству куратора кружка изучения культуры Рюдзена Гото.

На миг у нее внутри все похолодело, однако глаза Гото были нормально открыты, да и безжизненности в позе не замечалось. Сейчас в теле Гото был не их любимый дерьмец, а сам Гото.

Однако Инаба надеялась увидеть не его.

– А, Го-сан… Слава богу, – с облегчением произнесла Юи.

– В чем дело, Кирияма? Ты так рада моему приходу? Какая милая.

– Ми… милая… Хе-хе, милая – это не… а? Го-сан, не особо-то я и рада вашим комплиментам. Может, это потому, что вы лысый?

– Эй, эй, лысина тут ни при чем, это очевидно… и вообще, я не лысый! У меня просто лоб шире, чем у большинства людей! Вот так вот!

Взбудораженного Гото Инаба видела впервые. Похоже, тема лысины была табу. Инаба зафиксировала в памяти: это слово можно использовать для поддразнивания (Гото). …Надо же, она еще может позволять себе думать о всяких глупостях. Как будто, когда дурачится, она чуток забывает о проблемах. И у нее включился «внешний режим».

– Эй, Инаба. Уж не думаешь ли ты сейчас… насмехаться надо мной?

– Проваливай.

– Я пытаюсь убедиться, что меня оскорбили, но получаю новое оскорбление?

– Кстати, Го-сан, вы ведь нечасто заходите к нам в кружок?

К Тайти тут же присоединились Юи с Аоки:

– Если подумать, это вообще впервые?!

– Чудо!

– Это недостойно куратора, – пробормотала и Инаба.

– Что за глупости, на этот раз я здесь, как положено. Замечательно, правда?

– Смотри не лопни от гордости!

– Так все-таки зачем вы пришли, Го-сан? – поинтересовался Аоки.

– А, точно-точно. …Вот, – Гото поставил на стол полиэтиленовый пакет с пятью банками сока. – Похоже, вы очень стараетесь, вот, подкрепитесь.

«Ооу!» – раздались возгласы радости.

– Однако, я вам скажу, победить джаз-банд в презентации вам, возможно, будет тяжело.

Серьезный, по-настоящему учительский тон. То есть он в самом деле считает, что это будет тяжело?

– Но я вас всячески поддерживаю. Вы удивитесь, но, когда человек старается, это видно. А старающемуся кто-нибудь непременно поможет.

Когда стараешься, это видно.

Если стараться, кто-нибудь поможет.

И то, и другое – очень важные истины.

– Го-сан… вы правда учитель, – словно восхищаясь, сказала Юи.

– Видимо, иногда так бывает…

– Я, по-моему, впервые вижу, что Го-сан ведет себя как учитель!

Тайти с Аоки тоже были восхищены.

– Какого же вы обо мне мнения… аа, ну да. Вы видите во мне классного старшего брата. Я смущен…

– Ну ты оптимист! – подколола Инаба. При этом она подумала: хорошо, что сейчас она вместе с ребятами, а не одна.

– Мм? Мне сразу показалось, что чего-то не хватает; что, Нагасэ-сан не с вами? В туалет вышла?

[Сегодня еще и холодно.]

«Передача эмоций» от Иори.

Если б Иори была здесь, было бы вообще идеально.

□■□■□

Началась новая неделя, понедельничные уроки. Инаба пришла в класс раньше обычного.

Экзамены уже на носу: они будут со среды по пятницу.

Инаба знала, что должна готовиться усердно и по многим предметам, но делать это нормально не могла. Даже если она не получит ужасные оценки, вполне рискует потерять позиции в рейтинге.

Кабинет, где было примерно две трети учеников, было наполнен более-менее уютным утренним гомоном.

– Ты вчера сколько часов занималась? – …Нисколько. Потому что… вся в кружковых делах, ни минуты отдыха… А так хочется поиграть… – Мм, значит, по сборнику вопросов еще не прошлась? А говорила, что еще вчера закончишь. – У меня не получилось из-за твоего звонка, мы тогда долго трепались!

То тут, то там вспыхивали разговоры на тему учебы. Знакомая картина перед экзаменами.

Однако не все разговоры в классе крутились вокруг экзаменов…

– Ватасэ, как проходит твоя операция «хоть я и не получил шоколад на Валентина, в Белый день все равно подарю Фудзисиме-сан подарок и приглашу на свидание»? – Шш, тише. …Похоже, у Фудзисимы-сан на этот день намечена важная миссия «надрать задницу парням, которые получили шоколад, но все равно пригласить девушку кишка тонка»…

Дурацкие разговоры…

– Вчера вечером, прикинь, я наткнулась на Фудзисиму-сан, которая гуляла с собакой. У нее бульдог, и таакой миленький! – …Эээ, по-моему, бульдоги совсем не миленькие… – На такое высказывание я никак не могу посмотреть сквозь пальцы! – Фу… Фудзисима-сан?!

Девчачьи разговоры (но тема Майко Фудзисимы все равно популярна).

[Опаздываю, опаздываю! Бегом-бегом-бегом! Но за светофорами следить!]

Внутренний голос Аоки.

То, что и эмоции нетерпения и паники тоже передавались, вгоняло в меланхолию. Это совершенно отвлекает.

Инаба сосредоточилась на том, что слышит, и…

– …Я всегда думала: Иори слишком уж хорошая, неужели она от природы такая? Может, она просто прикидывается?..

– …Чтобы такая веселая, да еще и красивая, была от природы такой… Это редкость, по-моему…

– …Эти слухи, что она притворялась белой и пушистой и завлекала мальчиков… Судя по ее поведению сейчас, похоже, это правда…

Вот такие разговоры до нее донеслись… и доносились.

Инаба встретилась взглядом с одной из девушек, говорящих про Иори. Тут же отвела его и уткнула в собственную парту. Чтобы спокойно слушать разговоры в классе, она открыла лежащий на парте словарь, хоть он был ей и не нужен.

Волны осуждения в адрес Иори распространялись.

Медленно, но верно, как краска, пропитывающая ткань.

Сможет ли Иори обратить это все вспять?

Инаба не хотела признавать, что точка невозврата уже пройдена. Но не видела, что она сама может тут сделать.

Она болезненно осознала свое бессилие.

А еще спец по сбору и обработке информации…

А еще гордилась своим умением полностью схватывать любую ситуацию…

– Ребята, пожалуйста, послушайте!

Чей-то голос перекрыл шум класса, и Инаба подняла голову.

Перед учительской кафедрой стоял Тайти Яэгаси.

На его полном решимости лице было написано, что он готов к сражению.

Сколько раз на ее памяти она видела у Тайти похожее выражение лица?

Почему же сейчас у нее в сердце не надежда, а… плохое предчувствие?

Кстати, ведь сегодня утром она получила мейл от Юи: «Я получила от Тайти «передачу эмоций», он что-то затевает, будь осторожна». Ей следовало быть еще осторожнее?

В класс пришли еще не все, и голос Тайти был слышен отчетливо.

Сперва Ватасэ насмешливо протянул «Ну чего там, Яэгаси», но, почувствовав необычайно серьезный настрой Тайти, все тут же смолкли.

– Я собирался обратиться к вам позже, но в итоге хочу сделать это сейчас.

Что он затеял?

– Думаю, вы все уже в курсе, но в последнее время Нагасэ ведет себя странно. И еще о ней ходят странные слухи.

В основном этого Инаба и ожидала, но что дальше?

Она окинула кабинет взглядом. Иори еще не пришла.

– Я думаю, это не слухи, а правда! – раздался чей-то громкий голос.

Он принадлежал Каору Сэтоти. Хулиганке, которая, видимо, и была в ответе за все эти гнусные сплетни в адрес Иори.

Тайти повернулся к Сэтоти.

Несколько секунд они молча сверлили друг друга взглядами.

Потом Тайти отвел глаза и, глядя на весь класс сразу, заговорил:

– Я не в курсе всех слухов и не знаю, что именно слышали вы. Но одно я вам хочу сказать: пожалуйста, не верьте всем слухам подряд.

– Тебе не кажется, что это каждый сам должен решать? – надменно произнесла Сэтоти.

– Да, безусловно. Поэтому, ребята, я хочу, чтобы вы сами решили, правдивы слухи или нет, – с полным спокойствием контратаковал Тайти. Решившись действовать, он уже не сбивался с курса. В этом весь Тайти.

Все вокруг зашушукались. Те, кто вошли уже после начала речи Тайти, спрашивали: «А? Что тут такое?»

Слова Тайти явственно меняли общий настрой. Изначально никто не относился к Иори с негативом. За год она обзавелась друзьями, и они были склонны успокоиться на том, что «Иори все-таки хорошая».

Конечно, Инаба и сама это понимала.

Поэтому не Тайти, а она должна была встать и все это высказать.

Но она этого не сделала и сейчас не делает.

Она боится, что, если ошибется, это отразится на ней самой.

У нее в классе имидж надменной особы. Человека, который не ходит вокруг да около, а всегда говорит прямо. При этом она была достаточно осторожна, чтобы не обзаводиться врагами.

Школа, в зависимости от обстоятельств, может быть очень жестоким местом, одного взрыва эмоций может хватить, чтобы твоими врагами стали все. Отсюда и страх. Наверняка это понимает и Тайти.

И тем не менее вот он стоит перед кафедрой.

Ради кого?

Ради отшившей его Иори Нагасэ.

– …Но если посмотреть в целом на поведение Нагасэ сейчас, все ведь очевидно?

После этих слов Сэтоти атмосфера вновь изменилась. Инаба это ощутила всей кожей. «Ну да…» «Это вообще-то…» «…Слишком уж сильно изменился ее характер» – подобные фразы слышались то тут, то там.

Да, вот главная причина, почему Инаба все-таки не вышла вперед.

Если бы Иори ничего не делала, а странные слухи расходились бы, Инаба, конечно, их бы решительно опровергла.

Но сейчас Иори холодна со всеми подряд. Закрыла сердце. Как будто сама хотела подтвердить слухи насчет нее.

Что бы ни говорили вокруг – если она сама не выказывает желания опровергать слухи, то другие ничего поделать не могут.

– У этого есть причина.

Есть причина? Неужели Тайти успел каким-то образом найти причину?

– Да? И какая же? – провоцирующим тоном поинтересовалась Сэтоти.

– По правде сказать…

Тайти замялся и закусил губу. Его напряжение передалось всем. Атмосфера в классе будто загустела. Какую же серьезнейшую причину он сейчас назовет?..

– Я… я любил Нагасэ!

ЧЕГО ЭТО ОН ВДРУГ ЗАЯВИЛ АХ ЭТОТ ТИП?!

У всех вокруг попадали челюсти.

Но Тайти, не обращая на это внимания, продолжил:

– Поэтому я на Нагасэ давил. Много раз давил. Просто… жутко давил. Даже словами не опишешь, как давил.

…И когда это он успел?

Речь Тайти никто не останавливал.

– И, если честно… я перегнул палку. Сильно перегнул. Очень сильно перегнул.

Сжав кулак, Тайти с нажимом произнес:

– Я… даже сам поражен, насколько сильно перегнул!

Девушки вокруг начали отодвигаться. Кто-то из парней прошептал: «Откуда взялся этот герой?..»

– И из-за того, что я перегнул палку… Нагасэ потеряла веру в людей!

Инаба Химэко уже давно подозревала что этот парень идиот но теперь она абсолютно уверена этот парень идиот полный идиот. Ффуууф…

…Ха. Она была настолько потрясена, что сама не заметила, как ее мышление скатилось до детского уровня.

Что этот парень так величественно и так громко несет перед всем классом?

– Короче, в том, что Нагасэ сейчас такая, вина полностью моя, а сама Нагасэ вовсе ни при чем!

[Это, конечно, вранье!]

[Да уж!]

На «передачу эмоций» от Тайти Инаба ответила своей «передачей эмоций. Что это вообще было?

– Ну, то есть… – Если это правда, то… – На прикол не похоже…

Класс гудел. Все громче и громче. Ничего удивительного.

– Это же домога-… мфф?! – Не говори это слово!

Шум стал невероятно громким и продолжал усиливаться.

– Не… нет, нет, до домогательств он бы не…

Штормовые волны в классе достигли чудовищного размера; даже сам Тайти начал терять присутствие духа.

– Алло, папа! У меня в классе, похоже, преступник, пришли нескольких человек, пожалуйста!

Фудзисима позвонила отцу – тот был большой шишкой в полиции.

– А? Нет, похоже, тут нарушение закона… Что такое, Инаба?

Инаба подошла прямо к неподвижно стоящему Тайти.

– Прежде чем действовать, подумай хоть немного о последствиях, ТУПИЦАААА!!!

– Гхоааа?!

Инаба провела сокрушительный удар в корпус, после чего поволокла Тайти в кабинет кружка.

□■□■□

К счастью, первый урок был отведен под самостоятельные занятия, и Инаба решила его пропустить. Естественно, Тайти тоже пришлось.

Учителю, пришедшему отметить присутствующих перед началом урока, Инаба соврала «Я провожу этого парня до медпункта, у него болит живот» (что было не совсем ложью), одноклассникам сказала «Тайти Яэгаси в основном нес полный бред, так что не верьте ему, я потом все объясню» и ушла (Фудзисиму она тоже сумела убедить, и Тайти избежал ареста на месте).

– Инаба-сан… пол чертовски холодный.

– Заткнись.

Инаба сидела на стуле и смотрела сверху вниз на Тайти, сидящего на полу в сэйдза.

– Итак, отвечай. Что это было? – дрожа от ярости, спросила Инаба.

– …

Тайти, однако, хранил молчание.

– …Эй, чего молчишь? Отвечай живо.

– …Ээ… Инаба, ты только что сказала «заткнись», вот я и…

– Кончай эти детсадовские шуточки! Ты идиот?! Скажи, ты идиот?!

– Не, я просто подумал, Инаба в любом случае довела бы меня до состояния несопротивления, а потом бы оскорбляла до бесконечности.

– Я такими играми не увлекаюсь!

– …Не увлекаешься?

– И почему ты сейчас выглядишь малость разочарованным?!

Ты этого и хотел, что ли?! Тогда можно и организовать! Ну вот, ушла от темы!

Инаба вздохнула и решила проявить умеренность.

– Итак, что ты устроил в классе только что?

– …Эй, только сразу скажу: я сейчас испытывал облегчение, а вовсе не разочарование.

– Да поняла я, давай к делу.

Но ты явно супермазохист. С сегодняшнего дня надо собирать информацию, как быть суперсадисткой!

…

«Кхем», – прокашлялась Инаба и переключилась в серьезный режим.

– Эмм, ну, я хотел как-то ослабить слухи насчет Нагасэ…

– Первая половина вышла нормально. «Не верьте слухам», все вот это. Никакой ошибки. …Скорее меня надо винить, что я позволила до этого дойти. Но вот со второй половиной ты налажал. Зачем ты наврал?

– Хотел развеять недопонимание в адрес Нагасэ, но думал, что с ее поведением поделать ничего нельзя.

– Это понятно.

– А если Нагасэ стала такой из-за какого-то внешнего фактора, то, может, ее осуждать станут меньше.

– И это понятно.

– Про Халикакаба говорить было нельзя, и я решил, что внешний фактор стоит выдумать.

– Логичное рассуждение.

– Ну и я подумал, что если это я перестарался с заигрываниями, то…

– Ну вот почему? Почему ты решил все взять на себя?

Репутация Тайти, должно быть, рухнула просто феерично. Ну что он натворил?

– Ничего другого не придумалось. Была у меня еще идея, немного невежливая, насчет семейных проблем, но… что если Нагасэ будет все отрицать? А в случае «я к ней пристаю», даже если сама Нагасэ начнет отнекиваться, ей не поверят.

Ну да, это выглядит более или менее разумным.

– Но получилось ужасно… Ты своим дурацким домогательством и Иори тоже здорово навредил…

– Вот тут я протестую! Про домогательство я ни слова не сказал, и даже близко к этому ничего не имел в виду!

– Ну, зная тебя – все понятно. Но выбор слов был ужасный.

– Но надо ж было это подчеркнуть, чтобы все поверили, что это из-за меня… – с унылым лицом пробормотал Тайти.

Этот парень, конечно, переживает, что его не так поняли. Но еще больше его расстраивает, что он причинил вред другому человеку. Это Инаба понимала. Его самопожертвовательный характер ее до смерти бесил и в то же время до смерти влюблял.

– Но, хоть ты и не ожидал, что они неправильно поймут насчет «домогательства», все же ты изначально планировал переключить критику на себя, так? А ты не думал, что это лишь изменит объект критики, но проблему не решит?

Если он сейчас скажет что-нибудь в духе «я просто хотел взять на себя боль другого человека», она ему врежет.

– …Я думаю, нынешнее состояние Нагасэ связано с «передачей эмоций», но не только – еще и с этими слухами и осуждением со всех сторон. Если хоть одного из этих факторов не станет, Нагасэ, может, вернется быстрее. Я, к счастью, от «передачи эмоций» не очень сильно страдаю, вот и подумал, что смогу взять на себя вторую проблему Нагасэ…

…Придется признать, что это хоть и «на тоненького», но все-таки в пределах здравого смысла. Ладно, живи!

– И потом, когда все закончится, я всем все объясню и восстановлю репутацию.

Вот это, блин, уверенность.

Ей, склонной беспокоиться за других и постоянно неуверенной в себе, такого не достичь никогда.

– …Разобраться потом со всем этим я тебе помогу. Однако стоило мне испытать облегчение, что ты утихомирился, как ты снова стал носиться как ошпаренный.

– Кирияма сказала, мол, раньше ты был понастойчивее, и я хорошенько подумал и решил, что это чувство тоже очень важное…

Вот же кретинка эта Юи. Позже надо будет вправить ей мозги.

– Ки-Кирияма ни в чем не виновата.

– М? Я что, «передачу эмоций» сейчас запустила?

Похоже, она просто сделала слишком зверское лицо. Самоконтроль, самоконтроль.

– Короче, с этого момента, если тебе придет в голову еще какой-нибудь идиотский поступок вроде этого, сперва посоветуйся со мной! Понял?! …Правда понял?! – подчеркнула Инаба для этого кретина.

– Понял… – с послушным выражением лица ответил Тайти. Похоже, он вправду делает выводы. Пока что Инаба его простила.

– Кстати, – снова обратилась она к Тайти.

– Да?

– Сколько еще ты собираешься сидеть в сэйдза на этом дерьмово-холодно-морозном полу?

– Если уже можно встать, так скажи, что можно встать!

Что за послушный парень.

В Инабе помимо воли странный фетиш пробуди-… нет, не пробудился, не пробудился!

□■□■□

– …Вот, и он, чтобы отвести враждебность от Иори, стал нести всякую околесицу.

Тайти при этих словах Инабы опустил голову.

– Я прошу прощения, что соврал и этим вызвал недопонимание. Я буду счастлив, если вы забудете эту историю.

Они осуществляли простую операцию, предложенную Инабой: искренне всё объясняли каждому однокласснику по отдельности.

– …Но тогда почему у Иори настроение паршивое и она держится букой? – спросила одна из двух девушек, которые выслушали Тайти с Инабой.

– Сейчас я это рассказать не могу. …Но могу сказать вот что: пожалуйста, не верьте, что Иори плохая. До того дня, когда вы всё поймете, а он точно придет.

К этим словам Инабы Тайти добавил свои:

– Мы ценим ее настолько, что я готов ее защищать даже ценой того, что я тогда сделал; надеюсь, это доказывает, что нам можно доверять.

Когда Тайти договорил, девушки переглянулись.

Потом напряжение ушло из их лиц, и они сказали:

– Мм, да, видимо, так. Все-таки Яэгаси-кун не такой.

– Я тоже рада, что это оказалось враньем. Слава богу, что не пришлось разочаровываться в тебе!

Метод нисколько не драматичный, однако честная прямота дала приятные результаты.

– Что происходит с Иори, я толком не понимаю, но… согласна, что есть какие-то обстоятельства. Ничего, если мы будем за ней приглядывать?

– Ну, раз Яэгаси-кун и Инаба-сан так говорят… Вообще-то я и так знала, что Иори – хороший человек.

От такой доброжелательности у Инабы полегчало на душе.

Они еще немного поговорили, потом две девушки попрощались с Инабой и Тайти и вышли из класса.

В таком ключе они объяснили всем. Они сочли нежелательным, чтобы это слышали Иори и Сэтоти, поэтому к каждому однокласснику подходили с осторожностью, и времени ушло немало, однако к концу уроков операция была завершена.

Благодаря сегодняшней идиотской речи Тайти и последующему искреннему объяснению Инабы с Тайти общее отношение класса к Иори разительно изменилось. Может, речи Тайти и не требовалось, а хватило бы их сегодняшнего обращения к одноклассникам.

Это было настолько просто, что Инабу грыз вопрос: почему они не поступили так с самого начала?

Однако она понимала и причину, почему не могли.

Чтобы сделать первый шаг, требуется смелость.

Если его сделать, дальнейшее уже просто. Но даже если это понимать – когда нет гарантий дальнейшего успеха, шагнуть вперед трудно.

Особенно трудно для людей вроде нее, которые постоянно думают о худших, пусть и маловероятных, но возможных исходах (в данном случае – о возможности того, что враждебность всего класса обратится и на нее).

А у этого парня смелость сделать первый шаг есть.

Ложкой дегтя стало то, что, решившись на этот шаг, он сделал его без оглядки и без капли предосторожности.

– …Но, наверное, лучше было бы с самого начала просить всех по отдельности.

Тайти, похоже, и сам это понимал.

– Вот поэтому в следующий раз сперва посоветуйся со мной.

– Ага… Я в итоге так ничего и не смог… Если бы ты меня не спасла, вышло бы просто ужасно…

От душевного подъема, толкнувшего его сегодня на тот вдохновенный спич перед учительской кафедрой, тоже не осталось и следа.

– Но после того, как ты сделал первый шаг, я тоже смогла действовать. Именно потому, что нас было двое, мы…

Уже произнося эту фразу, Инаба осознала.

Комбинация безудержной прямоты Тайти и ее хладнокровия.

Сочетание на удивление неплохое, а?

Если каждый из них будет дополнять то, чего недостает другому, и эффективно использовать то, что у другого есть…

Не окажется ли она, Инаба, способна сделать гораздо больше?

Она стала чуть лучше понимать значение слов «человеческие узы».

– В последнее время вы двое хорошо друг с другом гармонируете.

– Меоо?! – Уоо?!

Вздрогнув от неожиданности, они обернулись и увидели старосту класса 1-3 Майко Фудзисиму.

– Большое спасибо за сегодня. Похоже, вы здорово потрудились. Я беспокоилась, что из этого выйдет, но вы оправдали мои ожидания, Инаба-сан, Яэгаси-кун, – подтянув пальцем дужку очков, поблагодарила она.

– Фудзисима… кстати, а ты почему ничего не делала? Ты ведь наверняка знала, что ситуация в классе вокруг Иори портится? Ты, по идее, должна бы первой… – поинтересовалась Инаба. Ей уже давно это казалось странным.

– Я очень беспокоилась. И в самом деле думала, не стоит ли вмешаться. Но решила, что для меня как для старосты будет лучше тихо ждать и наблюдать, как все взрослеют.

– …Почему ты на это смотришь, как мать на присмотр за ребенком? – пробормотал Тайти.

– Не лишать других возможности расти самостоятельно, но направлять их… вот моя важная миссия отныне.

– И куда это ты их направляешь? – подковырнула Инаба.

– Ну, я не думала, что на этот раз все зайдет так далеко. Я, конечно, понимаю, что поздно спрашиваю, но: моя помощь требуется?

Тайти кинул взгляд на лицо Инабы.

Чуть поколебавшись, Инаба ответила:

– Неа.

[Есть ли что-то, чего мы вдвоем не сможем?]

– …Думаю, есть, – пробормотал рядом с ней чересчур серьезный парень, неспособный читать атмосферу. Инаба его пнула.

Инаба и Тайти вдвоем шли через спортивную площадку, безлюдную из-за запрета на деятельность кружков и секций накануне экзаменов.

Внезапно Инаба вспомнила кое-что и спросила:

– Кстати, ты ведь страдаешь, когда другим больно, а сейчас их боль передается тебе напрямую – как ты это переносишь?

– …Я понимаю, что это всего лишь боль, так что нормально. Если я ее приму сам, я лучше пойму, насколько она сильна, из-за этого ты и обзывала меня «самопожертвовательным олухом»…

В этом смысле, возможно, «передача эмоций» ему даже на пользу.

– Вот как. Кстати, зря ты говоришь «обзывала» в прошедшем времени. Ты и сейчас такой же.

Халикакаб возродил, что ли, его самопожертвовательную натуру, которую с таким трудом удалось более-менее притушить?

– Вот правда, что бы ты делал, если бы кто-нибудь вроде меня за тобой не присматривал?

– Ха-ха, может, ты и права. Пожалуйста, присматривай за мной и дальше.

– Ага.

Инаба от собственного заявления чуть покраснела. Как-то сейчас было похоже… как будто они парочка. Она вовсе не ставила такой цели и потому смутилась.

И вдруг она осознала.

Возможно, ее догадка ошибочна. Возможно, это самообман. Возможно, она выдает желаемое за действительное. Возможно, это эгоистичное самомнение.

Но что если…

Что если она тоже нужна Тайти?

Точно так же, как и Тайти нужен ей.

Совсем чуть-чуть ей так казалось.

Конечно, она любила Тайти, но он уже один раз выбрал Иори, и поэтому она не знала, что делать, она все время думала, может, и правда свести этих двоих объективно лучше всего, когда они вместе, это не только удовлетворит желания их обоих, но и будет к лучшему для самого Тайти…

[Влюбиться в кого-то, встречаться с ним – что это означает?]

– Уооооо?! – вырвалось у Инабы, получившей «передачу эмоций» от Тайти. Взгляды окружающих вдруг стали причинять боль.

– Не, это… я сейчас просто так подумал… – поспешно заоправдывался Тайти.

Сердце Инабы отчаянно колотилось.

Быстрее обычного.

Может, это она через «передачу эмоций» ощущает сердцебиение Тайти?

Передача сердцебиения, смесь эмоций, она уже ничего не понимала.

[Это похоже на тот раз, когда Нагасэ сказала, что я ей не нужен, но нужен ли я Инабе?]

– Э, ээй?!

На этот раз ее голос прозвучал странно. От взглядов окружающих стало реально больно. Захотелось удрать.

– Кх… опять! Мы что, вошли в зону высокой частоты «передачи эмоций»?!

– На… наверное, ха-ха… – изображая спокойствие, ответила Инаба.

Но надо ответить на вопрос Тайти.

– Ты мне… нужен, понял?

Голос получился ласковым и чуточку слабым.

– Э?.. Аа… спасибо, – и Тайти, покраснев, застенчиво потупился.

…Интересно, у нее сейчас тоже смущенный вид?

Что за слова – «Ты мне… нужен, понял?»…

…Что за слова…

…Что за слова…

…Жутко смущающие слова!

Щеки пылают. Просто горят. Наверное, они страшно покраснели? Стыдно. Втянула голову в плечи, пытаясь скрыть лицо в шарфе. Не получилось. Хочется плакать.

Как-то… чувство смущения притупилось.

Сама эта мысль уже смущает. Надо это прекратить. Так твердила далекая, спокойная она. Но эта она отмахнулась. Отмахнулась, отмахнулась. Слушай. Хочешь слушать. Ты сейчас хочешь слушать, поэтому слушай.

Она просунула палец под шарф, закрывающий нижнюю половину лица.

Отодвинула его ото рта, чтобы голос легче выходил.

– А я тебе… нужна?

Как только она договорила, мир окутала тишина. Не слышно было ни голосов, ни даже собственного сердцебиения.

Она сейчас спросила нечто невероятное?

Она не знала, как для других, но для нее этот вопрос был очень важен.

Нужна ли она?

Этот вопрос, возможно, тяжелее, чем «любишь ли ты меня»?

Что ей делать, если окажется, что она не нужна?

Тайти ответил сразу.

– Ну конечно… нужна.

У нее перехватило дыхание.

В голове разом стало пусто.

Лишь после этого смысл этих слов впитался.

Аа, хочешь, чтоб я умерла от радости, идиотище?

□■□■□

Придя в чувства и разумно спросив себя, что вообще они делают посередине дороги, они поспешили разойтись по домам.

Инаба выяснила, что, похоже, часть «передачи эмоций» Тайти уловили и Юи с Аоки. Иори, слава богу, ничего не получила.

…Иори Нагасэ.

Одноклассница, товарищ по кружку, дорогая подруга, с которой (от поступления в старшую школу) она была вместе больше, чем с кем бы то ни было.

Она думала, что понимает Иори Нагасэ лучше всех.

Но оказалось, что это всего лишь «думала».

Признай. Признай истинное значение этого неопровержимого факта.

И исходя из этого, думай о следующем шаге.

У нее этой решимости не было, поэтому, когда она подошла к Иори, она старалась вполсилы. Итог – она была отторгнута и сама ранила чувства подруги. Она была жалкой.

Глядя на Тайти, она вспомнила нечто важное.

Хоть она и пользовалась добрым отношением друзей много раз, все равно забыла. Вот насколько жалкая.

Может, она просто была морально не готова?

Ох уж.

Она никогда не раскрывалась полностью, но от друзей хотела, чтобы они раскрывались.

Если хочешь, чтобы друзья обнажали сердца, сперва надо обнажить перед ними свое.

Естественнее естественного.

Это ли не самопожертвование, в котором она так едко упрекала Тайти?

Она не знала.

Но чувствовала, что сейчас способна сделать что угодно. Ей всё по плечу.

Когда получаешь подтверждение от любимого человека, сила буквально распирает все тело. Приятное ощущение.

Кто она?

Раз приняв решение что-то сделать, не отступающаяся, какими бы плохими ни были шансы, не признающая поражений, надменная, оскорбительно вежливая, манипулирующая людьми ради собственного блага, выполняющая все, что говорит, Химэко Инаба.

Когда-то… когда она сама поливала себя невыносимо мерзким презрением, эти слова в нее бросила дорогая подруга. Даже сейчас Инаба лелеяла то драгоценное воспоминание.

Почему она стала такой слабой?

Слова, сказанные тогда, в тот момент, из того сердца – были ложью?

Возможно ли такое?

Что она могла сделать, так это оставаться собой – той, какой ее описала Иори.

Это значило – поверить Иори Нагасэ.

В последнее время она переключилась в режим влюбленной девы, и возможностей продемонстрировать этот свой режим у нее было мало.

Пора приступать к делу.

Ведь именно благодаря Иори она сейчас такая, какая есть.

Ведь что бы там ни было, а Иори Нагасэ – ее дорогая подруга.

План будет приведен в действие… да. В пятницу, сразу после окончания экзаменов – нормально?

Хорошо бы до того момента ее мысли не ушли через «передачу эмоций».

Нет.

– Не вмешивайся со своей «передачей эмоций», Халикакаб. Тогда она точно будет интересной. …Ну как, идет? – с бесстрашной улыбкой сообщила она предположительно «наблюдающему» за ней Халикакабу.

+  +  +

– Тебя Сэтоти-сан зовет… – сказала одноклассница по имени Марико Накаяма.

– Ясно, – ответила она и встала.

У входа в класс стояла Каору Сэтоти и с ней две подружки из другого класса. У них была дурная репутация.

– У тебя все нормально? – обеспокоенно спросила Накаяма.

– Все нормально.

– Эмм… Иори? Я понимаю, ты повздорила с Сэтоти-сан, поэтому с ними так сердито держишься. …Но почему ты с нами-то так? – чуть испуганно спросила Накаяма.

Действительно, почему? Она знала, что это неправильно. Но по-другому не могла.

– Да вроде… обычно.

Уже произнося эти слова, она думала. Нет, необычно. Потому что… она сама необычная.

– Инаба-сан и Яэгаси-сан сказали, что у тебя есть обстоятельства, и мне тоже так кажется, но…

– Ясно.

Избегая взгляда Накаямы, она вышла из класса.

– …Не понимаю я Иори.

Она и сама себя не понимала.

– Ты жалеешь о своем поведении?

Сэтоти надменно смотрела на нее сверху вниз. «Ссыкло, даже не решается ко мне подойти без двух прихлебательниц за спиной», – ядовито подумала она. Ей владела чернота.

– О чем это мне жалеть?

Сэтоти к ней цепляется просто потому, что она отшила Сёто Сирояму, в которого Сэтоти влюблена… Однако если бы она вела себя более разумно, ситуация так бы не скатилась. Почему даже сейчас она продолжает себя так вести?

Исходило от Сэтоти какое-то ощущение… что-то напоминающее ее саму…

– Да ты правда наглая!.. – угрожающе заявила Сэтоти. – Заставила Яэгаси нести чушь. Ты ведь Яэгаси тоже обманула, чтоб он это сделал, да?

– …Ты вообще о чем?

Кстати, Накаяма ведь тоже что-то говорила. Тайти и остальные что-то откололи? Хотя она этого не заслуживает. На что бы они ни надеялись, она этих надежд не оправдает.

– Ха, – ухмыльнулась Сэтоти. – Теперь мы прикидываемся незнайкой… Ну, мне-то пофиг. …Но твоя маска уже отваливается. Что, надоело притворяться паинькой?

Две девчонки позади Сэтоти насмешливо захихикали.

Ее это раздражало, и она решила их кольнуть.

– Ты скажи, чего ты вообще хочешь? Чего тебе надо?

Ее слова и тон подразумевали: «Неужели ты занимаешься такой фигней ради развлечения?»

Как только Иори спросила, угрюмая усмешка исчезла с лица Сэтоти. А прихлебательницы сзади продолжали лыбиться.

– …Я не обязана тебе отвечать, – прямо ответила Сэтоти. Похоже, какой-то конструктивной цели у нее действительно не было. – …Кстати, кружок, в который ты ходишь, кружок изучения культуры… или что-то типа того? Вы, кажется, соперничаете с джаз-бандом за куратора, да? У вас с ними все решится на презентации.

Она забросила дела кружка, хоть и председатель. Отвратительно. Но сейчас она загнала это в уголок сознания.

– И?

– Отдайте победу джаз-банду.

Вот к чему пришло?

– Ваш кружок – просто тусовка для развлечений, правда? Клепаете желтые статейки про любовные дела учителей.

Это она про статью Инабы на культурном фестивале.

– И почему такие типы мешают серьезному кружку, джаз-банду?

– Сэтоти-сан, ты не из джаз-банда.

– Заткнись.

– Это из-за того, что там Сирояма-кун?

– …Заткнись!

Она переборщила. Есть же и другие подходы. Этот – ненормальный.

Сэтоти залилась краской.

– Короче, не смей им мешать!

У нее возникло ощущение, что Сэтоти не привыкла говорить угрожающим тоном. Поэтому ей было и вполовину не так страшно, как могло бы. Еще было куда развивать ситуацию.

– Сейчас там стараются все, кроме меня, так что мне это говорить смысла нет.

– Поработай изнутри.

– А что мне с этого…

– Ты хоть понимаешь, в каком ты сейчас положении?

– Не понимаю.

– Ах ты!..

Как бы это сказать…

[Кажется, я поняла. Поняла Каору Сэтоти. Я еще не утратила способность видеть других людей?]

«Передача эмоций», смысла которой она не поняла, унесла эту мысль к Юи и Аоки.

В этот момент подала голос одна из девушек позади Сэтоти.

– Кстати… меня она тоже бесит. Проучить бы ее, клево было бы.

На лице у нее появилась гадкая ухмылка. Вторая девушка согласилась: «Ага-ага, меня тоже».

Одна зашептала Сэтоти на ухо:

– Допустим… и… потом… как тебе?

– А?.. Это… перебор…

Голос Сэтоти прозвучал озадаченно.

Все-таки Сэтоти, она…

– Все нормально. Они… скажем, что это… и всё…

– …А, вот так? Так можно. …Ну ты и змея.

Мрачно улыбаясь, Сэтоти развернулась и пошла прочь. Две девушки направились за ней.

– Чего они затеяли… – пробормотала она, оставшись в одиночестве.

У нее возникло плохое предчувствие.

От ступней по ногам поднялась дрожь.

Ее охватил страх.

Что она делает? Какое сейчас положение дел? Шпынять ее продолжают. Если станет еще хуже, чем сейчас? Если она ни на кого не сможет положиться… усилится та сторона, которую она сама подпитывает?

Они упомянули комнату кружка. Если они доставят проблемы ребятам, что ей делать? Надо с осторожностью наблюдать за действиями Сэтоти. И в кружок надо зайти.

Что за дела? Чего она реально хочет?

Гадость. Гадость. Уже полная гадость.

Может, первоначальный вариант… был бы лучше? Или нет?

У нее уже все вышло из-под контроля.

[1] Good job – (англ.) «хорошая работа».

Утром пятницы экзамены закончились, и Тайти с Инабой сразу же поспешили в кружок.

Перед тем как выйти из класса, Тайти обратился и к Нагасэ: «Пошли в кружок. Тебе ведь тоже надо будет выступать». Ему показалось, что Нагасэ чуть кивнула. Он мог бы проявить настойчивость, но счел, что лучше ее против воли с собой не тащить.

Презентация, от которой будет зависеть судьба кружка изучения культуры, состоится уже на следующей неделе. Все материалы – и в буклетах, и на плотной бумаге – были уже готовы, так что оставалось лишь репетировать устные выступления. Они слышали, что зрителей будет больше чем на два класса. Нужно было репетировать как можно больше, чтобы в критический момент не подвели нервы.

Выступление, прежде вызывавшее лишь беспокойство, сейчас стало чем-то предвкушаемым. Они с нетерпением ожидали, как другие оценят то, в создание чего они вложили столько сил.

Тайти вспомнил кружковую деятельность времен средней школы. Уйма репетиций, а перед самым выступлением – комбинация тревоги и предвкушения, слившихся в странное возбуждение. Он и подумать не мог, что в КрИКе ему доведется испытать это ощущение вновь.

Вот и сейчас его ноги сами собой зашагали к кабинету кружка быстрее. Ему хотелось поскорее просмотреть материалы для презентации, которые он не видел с тех пор, как кружковую деятельность запретили перед экзаменами.

[Это же как наш собственный питомец. О, надо сфоткать перед выступлением.]

– А.

«Передача эмоций» разнесла его горячую мысль остальным четверым.

– …Тайти. Я тоже их люблю, но ты, по-моему, хватил через край.

Похоже, Инабе его мысль не понравилась.

Первыми до кабинета добрались Кирияма с Аоки.

Но почему-то внутрь не зашли – так и стояли перед дверью.

– Эй, что вы там делаете? – спросила Инаба. Кирияма лишь голову к ней повернула.

Лицо Кириямы было… мокрым от слез.

– Инаба… Тайти… Что нам делать… уу…

– Кирияма?! – выкрикнул Тайти и понесся к этим двоим.

Аоки тоже повернул голову – в лице его не было ни кровинки – и указал на комнату.

– …Что там?

Охваченный подозрением, Тайти заглянул внутрь.

В кабинете царил жестокий разгром.

Столы повалены, стулья раскиданы… нет, это еще ладно. Они не сломаны, их достаточно просто расставить по местам.

Проблема была в подготовленных для презентации материалах.

Плотная бумага с картами была разорвана в клочья.

– Почему…

Тайти зашел в кабинет на ватных ногах и опустился на колени. Запустил руки в гору мусора, которая когда-то была листами плотной бумаги.

И общие планы, и заметки об отдельных местах – все было изуродовано.

– Я… это… столько рисовала…

Кирияма подняла обрывок, который когда-то был частью миленькой иллюстрации, и ее плечи задрожали.

Старалась не только Кирияма. Вот этот кусок сделал Аоки, вот этот – Инаба, этот – сам Тайти, а вон тот – Нагасэ.

Пусть один из пятерки и сделал меньше, чем остальные, но все же это был плод совместных усилий всех членов КрИКа.

Их творение было под завязку набито усердием всех пятерых. Даже если не считать того, что оно требовалось для презентации, оно было для них абсолютно незаменимо.

– Сколько же времени у нас ушло…

Это было такое потрясение, что аж тошнило.

Восстановление невозможно.

Аоки пустым голосом сказал:

– Кто… мы же сдали ключ… я же только что взял его в учительской и отпер дверь…

– Даже если так – присмотр за ключами от кружков у нас безалаберный. Забрать ключ ненадолго можно без проблем, – спокойным тоном ответила Инаба. Тайти только успел подумать, что голос никак не вяжется с выражением ярости на ее лице, и тут она взорвалась: – Дайте мне только найти того, кто это сделал!..

Инаба стукнула кулаком о стену.

– …Инаба, злостью тут не поможешь…

Тайти охватила не столько злость, сколько отчаяние.

– Каким кретином надо быть, чтобы смотреть на это спокойно! Кто преступник?.. Неужели кто-то из джаз-банда!..

– Наверняка же… нет?.. Они ведь тоже изо всех сил репетировали, да и непохоже, чтобы были способны на такую подлость…

Впрочем, а кто еще заинтересован в провале КрИКа? Или, может, они обзавелись врагами, о которых сами не знают? Или кому-то просто нравится делать гадости и смотреть, как другие мучаются?

Вспомнив всю работу, которую они проделали, Тайти впал в еще большее уныние.

– Что же делать… А что тут поделать… Слишком жестоко… – вытирая мокрые щеки рукавом, пролепетала Кирияма.

Кабинет кружка погрузился в молчание.

Все четверо не произносили ни слова.

Все четверо были раздавлены обрушившейся на них реальностью.

Все четверо… «А если бы здесь была Нагасэ, что бы она сделала?» – подумал Тайти.

У Нагасэ есть и эмоционально нестабильная сторона, но проявляется она не всегда. Но если бы здесь была та Иори Нагасэ, которая веселая, заряжающая позитивом окружающих…

– Сделаем все еще раз, – произнес Тайти.

И сам удивился этим своим словам.

Хотя он лишь смертельно старался показаться сильным.

– Но… презентация уже на следующей неделе?.. Успеть нереально… – еле слышно прошептала Кирияма.

– У меня уже нет сил пытаться… – вялым голосом проговорил и Аоки.

– Конечно, повторить то же самое будет тяжело, но…

– Если мы упростим, то успеем, – перебив Тайти, закончила его фразу Инаба.

После чего улыбнулась и легонько ткнула Тайти в грудь.

В этот момент Тайти страшно захотелось обменяться с Инабой «передачей эмоций». Впрочем, он и так более-менее догадывался.

– А?.. Но мы же так джаз-банд не победим?..

На этот естественный вопрос Кириямы Инаба величественно качнула головой.

– Конечно, битва будет тяжелой. Но…

– …еще не факт, что мы проиграем.

На этот раз Тайти закончил фразу Инабы.

Инаба издала смешок и продолжила:

– Если подумать – погибли только визуальные материалы для презентации. Значит, нам нужно переключить свои мозги на то, чтобы победить за счет выступления и качества материала.

Тайти и Инаба вдвоем повели КрИК к свету.

– Уоооо… – застонал Аоки, обхватив голову руками.

На миг Тайти показалось, что в нем пробудилась какая-то болезнь.

– Да! Опускать руки нет смысла! Идти только вперед! – энергично воскликнул Аоки.

И тут же тихо добавил:

– Хотел бы я быть тем, кто предлагает это первым, но этим путем мне еще идти и идти…

На этот раз, прижав руки к глазам, застонала Кирияма.

Она ведет себя похоже на Аоки, потому что они теперь довольно близки?

– Уу… До сих пор я была никакая, но – вдохнуть жизнь! – громко крикнула она, а затем продолжила: – Я уже кошмарно хотела плакать, нет, я даже уже плакала, но сейчас плакать не время!

Кирияма скрестила руки перед собой и с громким «ххэ!» развела их и опустила.

– Кстати, я согласна, что мы должны сражаться качеством материала и харизмой выступления. Но упрощение визуальных материалов – это в некотором смысле тоже сдача, разве нет?

Произнеся эти слова, Кирияма улыбнулась. Девушка-боец, встряхнув себя в каратэшном стиле, стала очень сильной.

– Пусть я буду сидеть ночами, но сделаю их миленькими до упора! Я в ударе! Viva милота!

– Йоу, Юи! Какая ты классная! – приободрившись, воскликнул Аоки.

– Скажи, что миленькая!

Только что у всех был нестерпимый упадок духа, будто сердца порвало в клочья.

Но сейчас они уже взяли себя в руки.

В глубине души они не оправились, но, по крайней мере, делали вид.

Это сейчас и было им необходимо.

Сейчас можно было уверенно заявить: клуб изучения культуры стал сильным.

Тайти был уверен, что они не проиграют ни одному противнику.

Он сказал:

– Ладно, давайте пока отложим поиск преступника и возьмемся за работу.

– Ну, как только выступления закончатся, поисками преступника я займусь. Он у меня… даже на краю ада не скроется, ААААААА!!!

– Инаба… в тебе и злодейская сторона есть.

– Но, если мы не примем меры против преступника, не помешает ли он нам опять?

– Точно, Юи! Свежий взгляд! Классн-… то есть миленькая!

– Скажи «классная», а потом еще добавь «и супермиленькая»!

Слушая перепалку Кириямы с Аоки, Инаба сказала:

– Насчет этого – если мы разберем работу по домам, будет нормально.

КрИК не сдался и смотрит вперед; сейчас пришло время обдумать, что необходимо сделать.

Тайти обежал глазами кабинет.

Сперва убрать рваную бумагу, потом вернуть на место столы и сту-…

С очень тихим звуком приоткрылась дверь.

Показалась голова со стянутыми на затылке волосами.

Очень робко Иори Нагасэ начала входить в комнату, однако на полпути застыла.

На миг она озадаченно нахмурилась, но тут же ее глаза распахнулись от потрясения.

Взгляд Нагасэ обежал весь кабинет.

Она увидела перевернутые столы и стулья, разбросанные по всему полу клочки бумаги.

Нагасэ уставилась на эту картину, словно пытаясь надежно запечатлеть ее в памяти.

А потом, так и не войдя в кабинет, захлопнула дверь.

[Не прощу. Ни за что. За то, что втянула в это других, никогда, ни за что не прощу.]

«Передача эмоций» от Нагасэ.

Ярость. Ненависть. Ярость. Ненависть. Ненависть. Ярость. Ярость. Ненависть. Ярость. Ненависть. Ярость. Ярость. Ненависть.

Ярость и ненависть переполняли ее. И эти кипящие эмоции хлынули в Тайти.

[Будешь у меня рыдать, будешь вопить? Как ты за это расплатишься, Каору Сэтоти?!]

В глазах побагровело. Кипящая кровь слепила.

Черное пламя, испепеляющее все.

Тайти охватила тошнота – овладевающая всем существом, доминирующая, подчиняющая себе сознание.

Он тряхнул головой, взял себя в руки. По всему телу выступил пот.

Это была самая мощная «передача эмоций» за все время.

Все очень плохо. Тайти это понял интуитивно.

С такими бушующими эмоциями разуму не совладать.

Такая магма может утихомириться только после взрыва.

– Иори, стой! – крикнула Инаба в сторону двери, где уже не было Нагасэ.

– Инаба, ты сейчас получила от Нагасэ?..

– Тайти, ты тоже? – спросила в ответ Инаба, и он кивнул.

– Ээ, Инаба-ттян, Тайти, что случилось?

– Иори… наконец-то пришла, и… такое кошмарное зрелище…

Судя по репликам Аоки и Кириямы, они последнюю «передачу эмоций» не получили.

Тайти обратился к Инабе:

– Инаба, в таком разъяренном состоянии…

– Паршиво. Если ее не остановить, в худшем случае может дойти и до увечий.

– За ней?

– Да. Юи, Аоки, приберитесь пока здесь. Идем, Тайти!

Тайти и Инаба выбежали из кабинета.

– Почему ты не попросила помочь Кирияму и Аоки? – спросил Тайти сразу, как они оказались в коридоре.

– …Я подумала, Иори не хочет, чтобы эта история распространялась.

Да уж, недавние эмоции Нагасэ красивыми никак не назовешь. Они совершенно не вязались с ее имиджем, и она вряд ли хотела бы, чтобы другие о них узнали.

Тайти с Инабой сбежали вниз по лестнице кружкового здания.

– Кроме того, думаю, мы сможем ее опередить, – сказала Инаба, доставая мобильник. – В таком яростном состоянии она не может здраво рассуждать, будет просто носиться в поисках врага… А, Фудзисима? Прости, что так внезапно, но ты знаешь телефон Каору Сэтоти?

Действительно – раз они знают цель Нагасэ, значит, смогут ее опередить?

– Ага… спасибо. С меня причитается. Пришли его по мейлу, – и Инаба завершила разговор. – Надо же, я была уверена, что она что-нибудь потребует, но она даже расспрашивать не стала, сразу сказала, что даст. Как будто почувствовала, что это срочно…

Ну да, это же Майко Фудзисима. Читать атмосферу она умеет.

– Но почему… Каору Сэтоти? – пробормотал Тайти себе под нос, склонив голову набок.

У них какая-то вражда? Сэтоти распаляла в одноклассниках враждебность в адрес Нагасэ. И Нагасэ, похоже, пришла к выводу, что разгромила кружок именно Сэтоти; но на чем основана ее уверенность?..

– Прислала?

Инаба снова открыла мобильник и набрала на этот раз номер Сэтоти.

Сэтоти еще не ушла из школы, так что о встрече договорились сразу.

– С ч-чего такая срочность? Еще и за школьный корпус меня позвали, – спросила Сэтоти, крутя на пальце свои длинные каштановые волосы.

– Похоже, тебе грозят некоторые неприятности. Но не беспокойся. Когда она придет, мы ее остановим, – ответила Инаба.

– «Она»… это кто?

Сэтоти странно занервничала. Немного подозрительное поведение.

– …Иори Нагасэ.

Как только Инаба с многозначительным видом произнесла это имя, Сэтоти задрожала. Похоже, она очень испугалась.

Неужели кружок разгромила действительно она? …Пока что не факт, сказал себе Тайти и подавил вспухающий в груди гнев.

– Я, я ничего не знаю и вообще ни при чем.

Ее еще ни о чем не спросили, а она уже начала оправдываться. Все подозрительнее и подозрительнее.

Тайти покосился на Инабу. Та сверлила Сэтоти убийственным взглядом.

– Ну, для начала, – обратилась Инаба к Сэтоти, – давай зайдем в класс? Я хотела бы тебя кое о чем расспро-…

В этот момент Тайти увидел…

…Иори Нагасэ.

– Хаа… хаа… – тяжело дышала она.

Интересно, где она бегала, прежде чем добралась сюда? Нет, это сейчас не имеет значения.

От ярости Нагасэ трясло так, что это даже издалека было видно.

Своих чувств она не скрывала. Бешеная злость. Ни капли былой чистоты и хорошести.

Ни намека на ту, кто считалась первой красавицей класса.

Ярость, полностью разрушающая образ Иори Нагасэ в голове Тайти.

– НЕ ПРОЩУУУУУУУУУУ!!!

С этим ушераздирающим воплем Нагасэ ринулась вперед.

Бежит. Быстро. Сумасшедшая скорость. Уже занесла кулак.

– Что?! А… – Сэтоти была явно сбита с толку и застыла как вкопанная.

Плохо. Перехватить. Тайти начал действовать. Инаба рядом с ним тоже.

– Стой, Нагасэ! – Погоди, Иори!

Тайти и Инаба встали на пути Нагасэ.

Та попыталась оббежать их сбоку.

Тайти схватил ее, словно обняв, и остановил. Инаба тоже схватила.

– Эй!

– Отпусти, Тайти! Инабан! Я эту суку не прощу! Не прощууу!

Инаба прокричала, перекрыв голос Нагасэ:

– Сэтоти! Беги сейчас же! Живо!

– …Хаа… По-поняла!

Сэтоти, до сих пор стоявшая столбом, после слов Инабы пришла в себя и поспешила сбежать.

– Стой, Сэтотииии!!! – заорала ей в спину Нагасэ и яростно задергалась. – Отпустите!.. Отпустите, вы двое! Отпус… Отпустите…

Нагасэ постепенно обессиливала.

– Отпустите… Отпус… Простите.

Произнеся это слово, Нагасэ окончательно расклеилась.

– Простите простите простите простите простите простите простите… Это все из-за меня!

Нагасэ села прямо на землю, из глаз потекли слезы.

– Правда, это я… Аа, простите меня… почему… зачем… такое… Я… только о себе…

Тут Нагасэ смолкла. Вытерла рукавом бегущие слезы, а в следующее мгновение ее лицо стало бесстрастным.

Она словно полностью отделилась от этого мира.

Тайти выпустил руку Нагасэ. Обессилевшая рука повисла плетью, покорная силе тяжести.

Тайти вспомнил.

Вновь появившийся Халикакаб устроил «передачу эмоций».

Он решили, что не позволят больше такого рода феноменам вмешиваться в их жизнь и будут вести себя как обычно.

Примерно тогда же Тайти признался Нагасэ, и она его отшила.

Благодаря «передаче эмоций» им становились известны самые разные вещи.

Начали ходить странные слухи о Нагасэ, ее в классе начали откровенно травить.

Одновременно стала странно вести себя сама Нагасэ.

Отвергая помощь друзей, она шла по пути самоизоляции.

В последнее время плохое отношение класса к ней поутихло, но поведение самой Нагасэ от этого не поменялось.

Потом был разгромлен кабинет КрИКа…

…и сейчас Нагасэ с безжизненным лицом сидит и молчит.

Молчит, будто и не было такого взрыва только что.

Какие слова тут нужны? Тайти понятия не имел. Ответы не находились.

Но тут подала голос Инаба.

– …Послушай, Иори.

Голос ее был полон тепла и ласки.

– Может, поговоришь со мной прямо, а? И не вздумай сбежать.

Инаба дерзко улыбнулась.

□■□■□

Инаба вела Нагасэ за собой.

– Ну, тебе тоже можно с нами, – обратилась Инаба к Тайти, и он пошел следом.

По пути Инаба заглянула в учительскую, убедила Гото выдать ей ключ от пустого кабинета и направилась к этому самому кабинету.

Отперла дверь, все трое вошли, и Инаба заперла дверь изнутри.

– Я удивился уже тому, что тебе потребовался пустой кабинет, но зачем еще и дверь запирать?

– В общем, ну… хочу устроить смертельный поединок за закрытыми дверями.

– …Звучит довольно-таки бессмысленно.

Однако выражение «смертельный поединок за закрытыми дверями» выглядит как что-то в стиле про-рестлинга? Особенно если добавить «бегство невозможно».

Поскольку этим кабинетом обычно не пользовались, парты всего класса были сдвинуты вместе. У дверей оставалось свободное пространство.

В этом свободном пространстве и встали друг напротив друга Инаба с Нагасэ. Тайти смотрел на эту пару сбоку.

Инаба распрямилась и надменно скрестила руки на груди.

Нагасэ опустила голову и уткнулась взглядом в пол, на котором ничего не было.

Первой заговорила Инаба. Сражение началось.

– Я тебе говорила раньше. Мол, выскажи, что у тебя на душе, я хочу, чтобы ты рассказала все, потому что по отдельным обрывкам чувств и мыслей понять картину невозможно.

Инаба в своем стиле – действует ради Нагасэ.

– Но сейчас я подумала и поняла: это было глупое требование. Полностью открыть другому человеку свое сердце… включая то, что тебе хотелось бы скрыть… Ну как так можно?

Нагасэ слушала Инабу с непроницаемым выражением лица.

– Свое сердце не раскрыла, но потребовала этого от тебя – это было эгоистично. И несправедливо.

Нагасэ слегка дернулась.

– Поэтому давай восстановим справедливость. Я прошу тебя сделать то, что причинит тебе боль. И в качестве компенсации расплачусь своей болью.

«Как-то… это сцена вызывает ощущение дежавю», – подумал Тайти.

– Сейчас из-за «передачи эмоций» другим становится известно то, что нам не хотелось бы, чтобы стало известно. Но это не значит, что из-за феномена становится известно все. Ты ведь и сама это знаешь?

Что Инаба затевает?

– И поэтому я решила… признаться кое в чем жутко постыдном.

…Это уже…

– У меня тоже есть мысли, за которые мне до смерти стыдно. Поэтому, Иори, какие бы у тебя ни были неприятные причины так вот ходить как в воду опущенной и огрызаться на окружающих, поделись ими.

«Я говорю, поэтому ты тоже скажи». Во время «обмена душами» это уже…

– Эй, Инаба! Так уже я с тобой тогда!

Тайти намеревался наблюдать молча, но не сдержался.

– Есть возражения?

– Громадные! В чем вообще смысл этого поступка?! Эта логика изначально странная, разве нет?!

И вообще, кончай меня копировать!

– Ты сам так поступил! И если ты не понимаешь смысл, прислушайся к своим чувствам! Кстати, ты вообще хоть чуть-чуть понимаешь чувства мои и окружающих, идиот?!

– Это я тут должен злиться, а не ты!

– Это я тут должна злиться, а не ты!

– Ты уверена?!

– Между прочим, я вообще-то с Иори сейчас разговариваю! Если язык чешется, выметайся!

Тайти понял, что да, они игнорируют Нагасэ, и с неохотой отступил.

– …Я отвлеклась. В общем, сейчас расскажу постыдную вещь.

Похоже, планов своих она не изменила.

– Более того, сейчас, когда у нас «передача эмоций», углубляться в сложные истории рискованно. Да еще когда рядом со мной парень, которого я люблю. Уровень моего смущения просто зашкаливает!

Вот почему она выбрала это место, осознал Тайти.

Однако если глядеть со стороны…

– …Что за глупости ты творишь.

– Ты сам так же сделал! Ты тогда сказал, что мной и другими девушками «вдохно-…

– Молчи-молчи-молчи-не-надо! Чего ты разбалтываешь! – поспешно остановил ее Тайти, весь покрывшись холодным потом.

Он будет уничтожен (в социальном смысле) из-за совершенно не относящегося к делу факта.

– Если дальше будешь путаться под ногами, выставлю всерьез, понял?

– Я бы ничего и не сказал, если бы ты не стала нести такую фигню. Не, если так, то скорее я в чем-то постыдном признаюсь…

– Заткнись! Что еще за «скорее я», дебил!

Решив, что не должен бросать Нагасэ на произвол судьбы, Тайти скрепя сердце замолчал.

– Ну, начнем… хе-хе-хе, – зловеще усмехнулась Инаба и действительно начала. – Как ты уже знаешь, я люблю Тайти.

…Прекратила бы она это «как ты уже знаешь». Жутко смущает.

– В последнее время прямо так сильно люблю, что он мне даже сниться начал.

Нагасэ хранила молчание, Инаба продолжала поливать ее словами.

– Да, и еще. В конце концов мне даже начало сниться, будто мы с Тайти собираемся делать неприличные вещи. …Но тут я проснулась, так что сделать ничего не успела.

Тайти подумал, что ему сейчас, наверное, стыднее, чем Инабе. Что за игра, с наказанием проигравшего. Все лицо пылает.

– Когда проснулась, сердце колотилось страшно. И грудь сдавило аж до боли. И одновременно… стало безумно грустно.

…Эй, неужели… неужели это тоже…

– Грустно… правда грустно… Как-то слегка… уныло… И тогда я подумала о Тайти и…

– Инаба, ты что несешь! Ты извращенка?! Точно, извращенка!

– Тип, который занимался таким же извращением, не имеет права тут влезать!

– Это, это, это вот «занимался таким же»… это, наверное, не… правда, но!..

«Прошу, сохрани хоть каплю стыда!» – мысленно взмолился Тай-…

[Плохо. Как стыдно. До слез.]

«Передача эмоций» от Химэко Инабы. Ее чувства влились в Тайти.

В этом хаосе Тайти совсем забыл, но – да, он знал.

Инаба часто вела себя так, чтобы выглядеть сильной и смелой, но…

…но на самом деле она застенчивая девушка, зачастую слабая и склонная беспокоиться о других.

[Но плакать нельзя. Абсолютно нельзя. Но – это же Тайти. Он остановился на полпути. Спасибо.]

Однако ей хватает воли сражаться со своей слабостью и преодолевать ее. Очень сильная девушка.

Интересно, эта «передача эмоций» дошла ли до Нагасэ? Этого Тайти знать не мог. Но кто-кто, а Нагасэ, даже не получив эту «передачу», вполне могла бы все прочитать по лицу Инабы.

Стоящая с опущенной головой Нагасэ крепко закусила нижнюю губу.

Вдруг Инаба с силой топнула.

– Ну как! …Получилось немного вяловато, но все равно было довольно-таки неловко! Более того, я это все рассказываю тебе и Тайти. Возможно, это причинило боль вам обоим. Но я все равно сбросила эту бомбу! Теперь ты давай бросай, хоть бомбу, хоть что! А если тебе недостаточно, я продолжу!

Скопировав технику Тайти, она произвела затем ее апгрейд – очень в стиле Инабы.

– И еще, и еще!

Наступление Инабы на этом не завершилось.

– Ты мне уже об этом говорила – я эгоистка. Сперва я пыталась свести вместе тебя и Тайти… Потом заявила, что сама его люблю… Я пошла в атаку, потому что ты меня поддержала…

Между Нагасэ и Инабой было много чего всякого. Действительно много всякого. Тайти узнал лишь маленький кусочек этого, причем задним числом. Что Инаба всегда считала себя никчемным человеком. И что Нагасэ убеждала ее, что это не так.

– Когда ты мне это указала… я думала, что же мне делать. Изо всех сил думала… Но в итоге… поняла, что не могу ничего!

Это заявление означало, что она отказывается от поисков решения.

– Недавняя я… я из тех времен, когда действовала более рационально, ни за что бы не приняла такого решения! Но сейчас я его принимаю! Я посылаю к черту рациональность, логику, объективность, я… я… я…

Яростный напор Инабы, подобный урагану, лишь тут потерял силу.

Инаба беспокоилась за других больше, чем кто бы то ни было, поэтому, пребывая в плену плохих мыслей, никому не открывая свое сердце, в постоянном унынии, она считала себя никчемным, плохим человеком, она в себя не верила.

Но это тоже стало уже историей.

– Я, может, и похуже других, но…

Довольно робкое начало.

Однако на свою подругу она смотрела твердо.

– Но в себя… я верю! – решительно заявила Химэко Инаба. – Да, я эгоистка, но, раз с этим ничего не поделаешь, я открыто признаю это! Бесстыдно? Пускай бесстыдно, и что с того?

Открыто признала.

– Хочешь жаловаться – жалуйся. Я все приму. Но я не сильная, поэтому, может, каждый раз я буду падать.

Она признавала открыто, а значит, не убегала.

– Но, даже если буду падать, каждый раз потом буду вставать!

Химэко Инаба не убегает – она сражается.

– Я бесстыдная! Поэтому ты тоже можешь быть бесстыдной! Можешь быть эгоисткой! Я сейчас говорю жутко эгоистичные вещи, так что не волнуйся об этом! Не молчи, не ходи как в воду опущенная! У меня это уже вот где!

Она глубоко вдохнула и, будто выдавливая голос аж из живота…

– Это всё про меняаа!!! – проорала Инаба.

Насколько эти слова проникли в душу Нагасэ?

Нагасэ по-прежнему смотрела в пол, крепко сжав губы и изо всех сил вцепившись руками в юбку школьной формы. Она мелко дрожала всем телом.

– …тит… говорю, – что-то пробормотала она себе под нос.

Если подумать – она подала голос впервые с того момента, как они вошли в этот кабинет.

– …А?

Инаба чуть повернула голову. Тайти тоже повернулся ухом к Нагасэ.

– Уже… хватит.

Ровный, лишенный эмоций голос.

– В смысле, что…

– Уже хватит вот этого!!! – прокричала Нагасэ во все горло, оборвав фразу Инабы.

И продолжила швырять в нее слова:

– Прекрати! Зачем это?! Ну правда… правда… уже правда хватит…

С каждым выдохом Нагасэ все больше съеживалась. Словно копила в себе силу для чудовищного взрыва.

Перед тем как распрямиться, она вобрала воздух в легкие – а потом высвободила всю накопленную силу.

– ДУУУУУУРОООООСТЬ!!!

Это было так громко, что, казалось, что все в кабинете затряслось. Хорошо, что на этом этаже почти все кабинеты пустовали, но, возможно, вопль донесся и до нижних этажей.

Тайти эта громкость ошарашила.

– Ч-что с тобой, Нагасэ?

Нагасэ в ответ мрачно усмехнулась.

– Да-да, постыдные признания, такие трогательные истории. …И что?

Глаза Нагасэ были абсолютно пусты.

Сощурившись, она усмехнулась.

– А, ну да. Конечно, я понимаю. В этом месте я, вся такая разжалобившаяся, «Простите меня… по правде сказать…», и нас ждет трогательная концовка! Ну извините, что не разжалобилась, как ты ожидала! А ты думала, все всегда будет так прекрасно, как в каком-нибудь сценарии?

И Нагасэ язвительно усмехнулась.

А затем взорвалась.

– Я уже сыта по горло! У меня это вот где! Сколько уже раз одно и то же! Как ты вообще не устаешь столько раз это повторять?!

Однако Тайти, несмотря ни на что, вмешался.

– Эй, Нагасэ… Ты хоть понимаешь, сколько смелости пришлось собрать Инабе, чтобы такое сказать?

Насмешку над этим он не простит даже Нагасэ.

– Понятия не имею! Сама на меня вывалила что хотела, и…

Лицо Нагасэ было искажено. От мощи, которая была только что, не осталось и следа. Однако Нагасэ, словно задавив в себе эту душевную дрожь, вцепилось правой рукой в волосы и заорала:

– Не знаю!!! Я больше… не могу притворяться главной героиней какой-то трагедии! Слишком реально! Это выдумка, но… это реальность!

Мир вокруг них был сейчас более чем нереалистичным, но тем не менее реальным.

– Сколько раз мне приходится открывать свое сердце! Сколько раз приходится рвать его на части! Сколько раз, сколько раз!

Она пошла чуть в другую сторону.

– Сколько раз еще будут такие феномены?! Что такое этот Халикакаб?! Растительное имя, в чем смысл – не понимаю! Вообще, как ему удается вселяться в людей?! Все, что с ним связано… все-все… странное!

С нынешней аномальной ситуацией сражались все пятеро. Уже много раз сражались. Иногда Тайти чувствовал, что сражаться они будут всегда.

Но Инаба когда-то его предупредила. …Когда это было, на зимних каникулах, когда у них был «возврат времени»? Если долго идти по тонкому льду, рано или поздно провалишься.

Такой аномальный мир. Ничего удивительного, если кто-то сломается.

– Хватит с меня! Сколько еще мне на себе испытывать этот кошмар?! Я не… я не могу больше!

Но Тайти не думал, что это произойдет – уже происходит – с Нагасэ.

На самом деле благодаря феноменам Халикакабов они хоть и против воли, но растут, становятся сильнее.

Уже не раз справившись с кризисами, они больше не были новичками, и кое на что даже смотрели свысока.

А смотреть свысока не следовало.

Это было просто глупо.

Их затянуло в нереальный мир, и потому чувства притупились.

В подобных ситуациях ничто не может считаться нормальным.

В том, что они этого не замечали, пока Нагасэ не сорвалась, большая их вина.

Нагасэ смолкла, и Тайти встрял в разговор:

– …Верно… Конечно… Это… тяжело. Прости, что мы все этого не замечали.

– …Дело не в этом, – следом подала голос и Инаба. На лице ее было написано потрясение. – Ты так сильно тревожилась… Я даже сама сказала, что с кем-то так будет… Я думала, что понимаю, и все же… прости. …Ты ничего плохого не сделала. Кто угодно мог таким стать, ничего удивительного… Но в таком случае ты могла не насиловать себя, положиться на нас… Пока не вернешься к прежней себе и не скажешь «уже всё в поря-…

– Сказала же… всё не так! – яростно выкрикнула Нагасэ, одной рукой прикрывая глаза и глядя в пол.

Перестрелка словами остановилась.

В кабинете повисло молчание.

Никто не раскрывал рта, поэтому ситуация зашла в тупик.

Если бы все было как обычно…

Вот только сейчас их мир какой угодно, но не обычный.

Застывший мир пришел в движение.

…Благодаря «передаче эмоций».

[Какую, блин… меня они ожидают? Я уже не могу!]

Тайти передался внутренний голос и эмоции Нагасэ.

В сердце Нагасэ царил черный хаос. Тайти сам все эти эмоции чувствовал, однако разобраться в них не мог.

– «Какую меня они ожидают»… В смысле? – спросила Инаба. Похоже, она получила ту же «передачу эмоций», что и Тайти.

– Ээ… это… погодите, – Нагасэ замотала головой в полном замешательстве.

Нагасэ, в детстве познакомившись с домашним насилием, пыталась изображать разные характеры, чтобы подстроиться под того, с кем имела дело. И сама не заметила, как потеряла себя.

Однако со временем Нагасэ набралась опыта; у нее было больше образов, чем у других людей, но это и была настоящая она, та, кого Нагасэ долго и упорно искала.

Но все-таки она по-прежнему продолжала сомневаться, что есть настоящая она?

Если так… Тайти захотелось сказать ей.

– Нагасэ. Не будь такой слабой. Не парься по этому поводу. Нагасэ – это просто Нагасэ, та, которая делает окружающих счастливыми и которую все лю-…

– Говорю же, не могу я такой быть!!! – выкрикнула Нагасэ, потом – «А…» – и пораженно застыла.

Говорю же – не могу – такой быть.

Почему она говорит такие обреченные слова? Может, это неуверенность в себе отбрасывает на нее такую тень? Но в то же время Нагасэ – прекрасный человек, светящийся сильнее кого бы то ни было, – так Тайти всегда думал… ожидал?

Если подумать…

Они уже много раз стучались в сердца друг другу, узы между ним стали прочны. А сейчас, когда благодаря «передаче эмоций» их сердца вовсе открылись, связи установились напрямую.

Почему же, несмотря на это, они не заметили состояния Нагасэ?

Что-то странное – это они чувствовали. Но ничего не предпринимали. Почему?

Одной из причин была их озадаченность тем, как сильно отличается Нагасэ последних дней от хорошо знакомой им Нагасэ.

А другая причина… уверенность, что раз это Нагасэ, то все образуется.

Все воспринимали Нагасэ как человека, которому, да, свойственна некоторая эмоциональная нестабильность, но внутри стальной стержень.

И потом, Нагасэ хоть и страдала от феноменов Халикакаба сильнее всех, но никогда не опускала руки и держалась.

Пускай сейчас она приуныла, но в итоге она все равно вернется к всегдашней Нагасэ. Настолько она сильная – в этом были убеждены все.

Раз она всегдашняя Нагасэ, значит, все непременно будет хорошо.

Раз она Нагасэ, значит, непременно…

…Раз она Нагасэ?

А если она не Нагасэ?

[Что я… нет, что мы навязываем Иори?]

До Тайти дошла «передача эмоций» Инабы.

Тайти включил в свои размышления кусочек, полученный от Инабы.

Иори Нагасэ, которую он знает… нет, которую воспринимает, – какая она?

У Нагасэ разные лица. Отсюда и эмоциональная нестабильность. Есть и темные стороны. И хрупкие стороны. Но, по существу, это мягкосердечно-красивая, добро-веселая, ничему не желающая уступать, сильная – Нагасэ – вот такая – потрясающая девушка…

Но что если…

Кусочек, который внутри него, плюс кусочек, который внутри Инабы, плюс кусочек, который им показала Нагасэ.

Нагасэ, только что сломавшаяся под тяжестью феномена, ощущалась очень по-человечески, но как-то… не как Нагасэ, которую он воспринимал.

Он воспринимал Нагасэ как неординарного человека – девушку идеальной красоты, в то же время таящую в себе некоторую тьму, девушку, переполненную до краев силой и притягательностью, манящей к себе других. Но…

Внутри Тайти сложились вместе разнообразные кусочки, которые, возможно, не сложились бы, если бы не «передача эмоций».

[Может быть, Иори Нагасэ на самом деле совершенно обычная девушка?]

«Передача эмоций» от Тайти остальным четверым КрИКовцам.

– Скажи, Нагасэ… – слабым голосом проговорил Тайти.

– Я больше… я больше не могу!..

Она словно дошла до точки – на щеках появились дорожки слез.

И чувства Нагасэ, ее мысли, переживания полились.

– Я больше не могу!.. Уже никак!.. Я не такая, которую все ожидают!.. Которая всем приносит счастье, которую все любят, прекрасный человек – полная хрень! Быть такой клевой я просто не могу!

Та Иори Нагасэ, которую желали видеть они все, включая Тайти.

– На самом деле я темней, холодней других людей! Думаю, через «передачу эмоций» вы все это заметили. Тем более и Тайти, и Инабан слышали мои недавние слова!

Истинный облик Иори Нагасэ.

– Но обычно я вела себя так, будто веселая! И… и всем это нравилось, а главное, мне самой нравилось!

Истинные намерения Нагасэ.

Вытерев рукой слезы, Нагасэ чуть перевела дух.

– Не могу сказать, что… я притворялась. Я, может, хотела бы, но получалось естественно, так что та я… не фальшивая. Это реально была я. Потрясающая, идеальная я… но!

Тайти и Инаба молча внимали признанию Нагасэ.

– Но я уже устала быть идеальной собой, которую все хотят! – во все горло выкрикнула Нагасэ.

Они не замечали. Не замечали.

Что Нагасэ так выбивалась из сил.

Хотя Тайти с близкого расстояния должен был бы увидеть многое.

– Я трусиха! Я жалкая! Я низкая! Я упрямая! Я завистливая! Я всегда была гораздо хуже, чем обо мне думали! Я наговорила таких гадостей Инабан, которая ради меня так сильно-пресильно старалась! Я самая отвратительная!

Счесть Нагасэ настолько ужасным человеком Тайти не мог. Однако эти откровения для него стали неожиданностью, факт.

Очень уж все отличалось от образа Нагасэ в его голове.

– Я говорю эгоистичные вещи! Я эгоистка больше, чем Инабан! Притворялась хорошей, делала вид, что идеальная… Все в это верили… Но сейчас я устала, больше не могу, к черту все!

Нагасэ без всякой «передачи эмоций», по собственной воле обнажала свое сердце.

– Но стоило мне один раз изобразить идеальную себя… как все и дальше стали меня такую ожидать! А раз ожидали, значит, мне пришлось отвечать! Иначе все бы поняли, что то, предыдущее, было враньем!

Нагасэ с мертвенно-бледным лицом исторгала из себя слова, точно харкала кровью.

– Я, которую все ожидали… Я, которую все хотели, и есть настоящая я – в это даже я сама стала верить… Нет, я хотела стать такой… Но все-таки… я сейчас чувствую, что я не такой человек, и даже знаю, какая настоящая я, которую я потеряла! Этой потрясающей мной… я больше быть не могу!

Обладающая множеством лиц Нагасэ. Ее первым выбором оказался персонаж, превзошедший ее возможности.

«Вот так», – пробормотала Нагасэ и медленно вдохнула. Волна эмоций пошла на спад.

– Если бы у нас была простая, обычная жизнь… несмотря на этот разрыв между идеалом и реальностью, до такого странного состояния бы дело не дошло… Я бы, может, продержалась… но!

Вновь она повысила голос. Как будто хотела лично убедиться в каждой своей мысли, которую передает другим.

– Халикакаб, что ты творишь?!

Имя, лежащее у истоков всего.

– Ты украл мое тело и спрыгнул в реку. Мне сказали, что я умру… Мне было страшно-страшно, грустно-грустно. Но я пыталась быть сильной до конца!

То, что произошло при «обмене душами».

– Хоть он и не собирался меня убивать, но тот же тип, который меня чуть не убил, потом появился снова, и что если он так же попытается меня убить?.. И мне было страшно, что он может ошибиться, и я реально умру, невыносимо страшно, но я перед всеми старалась казаться храброй!

То, что произошло при «высвобождении желаний».

– Из-за всего этого я себе места не находила, а он как будто это все видел и сказал мне про «шанс переиграть прошлое», и меня от этого всю аж затрясло, но все равно я отказалась!

То, что произошло при «возврате времени».

– Я старалась! Я так старалась, что даже похвалить себя хотела! Очень-очень старалась!

То, что она старалась, видел и Тайти. Человек, способный достичь такого без стараний, был бы более чем неординарным.

Но мощь этого «старалась» далеко превзошла все предположения Тайти.

Эти старания толкали душу Нагасэ к самому пределу возможностей, истирали ее.

– Но я не могу так стараться раз за разом, раз за разом! Я поняла, что больше не могу быть такой классной собой, не могу со всеми ладить! Поэтому я хотела перестать быть такой, какую меня все ожидают, вернуться к той, прежней. К более гордой себе… хотела вернуться!

Тайти чуточку покосился на Инабу. Та не сводила с Нагасэ глаз и вообще не двигалась.

– Поэтому я отдалилась от идеальной себя… Вывела наружу свои мрачные стороны, неприятные стороны. Но началась «передача эмоций», и я подумала, что если не поспешу, то вы увидите разницу между моим обычным поведением и мыслями и решите, что я врунья… Это было жутко страшно… Я не хотела, чтоб враньем показалось все, что было до сих пор… Я тогда старалась, значит, та я тоже не была фальшивой!

Создающая и играющая различных персонажей Нагасэ очень сознательная; возможно, она опасалась, что искренне прожитую ею прошлую жизнь тоже сочтут фальшивой.

– Я должна была торопиться… Я так сильно спешила, что вообще ничего не понимала. …Что мне делать, может, прежняя я исчезнет, может, новую меня примут… Ничего не понимала, стала вообще неуклюжей, попадала в мерзкие ситуации, ничего не могла исправить… Но даже у меня… даже у меня… бывает так, что плохо получается ладить! А я всего лишь хотела хорошо со всеми ладить!

Нагасэ смолкла, только шмыгала носом.

Тайти был ошеломлен ураганом эмоций, которые до сих пор никогда не всплывали на поверхность. Он не мог издать ни звука.

Он говорил, что любит Нагасэ, он восхищался ею. Поэтому он слишком сильно ожидал от нее идеальности. Пусть невольно, но, возможно, он нагружал Нагасэ сильнее всех.

Очевидно, он совершенно не понимал истинную натуру Нагасэ.

И слов, которые он мог бы сказать Нагасэ, у него сейчас не было.

Инаба рядом с ним тоже молчала, явно не зная, что и как ска-…

– МНЕ-ТО ОТКУДА БЫЛО ЗНАТЬ, ДУУУУУРА!!!

Инаба кричала совсем по-детски.

Какая-то мешанина чувств.

Секунду Нагасэ смотрела озадаченно, потом подала голос:

– Ду… дура, это уж!..

– Ты сама называла меня дурой! И много еще какими словами! До хрена какими! Унылая дура!

Дура, дура, дура – Инаба все продолжала и продолжала.

Легким, без тени уныния голосом.

Нагасэ тоже была в замешательстве.

От угрюмой атмосферы не осталось и следа.

Ее развеяла Инаба.

Она настолько сильная, чтобы суметь такое?

Однако выражение лица Инабы, глядящей на Нагасэ сверху вниз, постепенно расслабилось.

– …Дурочка, – прошептала она тихо и ласково. – …Кстати, я должна сказать… я сейчас в шоке. Я даже… вот-вот расплачусь…

Да, Инаба сильная, но в то же время слабая.

Дрожащим голосом она продолжила:

– Я не понимала… что творится на душе у моей лучшей подруги… Я жалкая…

Она повесила голову. Лаково-черные волосы закрыли лицо. Одной рукой она крепко вцепилась в рукав второй, словно обуреваемая чувствами раскаяния и печали.

Потом снова подняла голову и посмотрела на Нагасэ.

– Но я тебе кое-что скажу! Потому что, думаю, тебе это необходимо, а главное, потому что я сама так хочу!

И конечно, Инаба слабая, но в то же время сильная.

– Ты неуклюжая, не в состоянии ладить? Уже на пределе? Чтоб ты знала, я ведь тоже неуклюжая! Честно говоря, я хотела бы стать и умнее, и красивее, и симпатичнее! Но не могу! Я даже не могу заставить парня, которого люблю, посмотреть на меня!

«Что, серьезно?» – подумал Тайти.

– Однако ты высоко задрала планку! Ничего удивительного, что мы автоматически от тебя многого ожидали! Но если ты пыталась так идеально… так чисто соответствовать и в итоге не смогла, то ты просто… дура!

«Мы как будто поменялись ролями с того раза», – пробормотала она затем, будто вспомнив что-то.

«Тот раз» – это она о чем?

– Твой перфекционизм просто отвратителен! Раз не можешь нормально ладить, значит, надо вообще все бросить – что за дела?! Как будто вся прежняя ты сразу оказалась фальшивкой, что ли?!

Как только прозвучало слово «фальшивка», Нагасэ поспешно ответила:

– Говорю же… не фальшивка!.. Это тоже была я, и…

– Вот именно! И вообще я поняла, в чем твоя проблема. Ты… все делишь на черное и белое, на «могу сделать» и «не могу сделать»!

Едва услышав это заявление, Нагасэ распахнула глаза.

– Почему должно быть одно из двух?! Ты не можешь быть идеальной собой, как до сих пор? Значит, должна стать отвратной собой, предельно далекой от той? Это же маразм, нет?! Ты экстремистка. Если не можешь быть идеальной собой, чуток спусти пар и найди подходящий баланс! А сбрасывать разом всю накопившуюся злость вообще никуда не годится!

Нагасэ стояла неподвижно под этими непрерывными атаками Инабы.

– Дай-ка скажу предельно ясно! Что еще за «все от тебя ожидают»? Дура, что ли? Ты кем себя считаешь? Главной героиней где-то там? Если ты считаешь, что кому-то сверхинтересна, то у тебя самомнение разыгралось. Что ты делаешь, какой ты стала, всем остальным абсолютнейше наплевать, ДУУУУУРА!

Потрясающе классные слова.

Тут Инаба в своей стихии.

Химэко Инаба подавила Иори Нагасэ. Она даже Тайти подавила.

Но на этом она не остановилась, а продолжила:

– Мы – это мы, и нам хватает проблем с собственными жизнями!

И тут же следом:

– Свою жизнь живи, черт подери, так, как нравится тебе! А уж потом окружающие… включая меня… будут реагировать так, как нравится им!

Тронут был даже Тайти, к которому это вовсе не относилось. Он вдруг заметил, что не в силах отвести от Инабы глаз.

– Ты неправильно выбрала, в каком направлении прикладывать усилия! Ладишь ты или не ладишь, какая ты настоящая – все это вообще не имеет значения! Нафига ты отвернулась от трезвомыслящей меня и стала забивать голову ненужной фигней?! Думай о том, что реально важно!

То, что реально важно, – это что? Во время «высвобождения желаний» Тайти тоже задавался этим вопросом.

– Передышка! – крикнула Инаба и стала восстанавливать дыхание.

Утерла пот со лба, сделала глубокий вдох.

– …Ты сейчас, похоже, в полном замешательстве. И тем не менее ты сегодня пришла в кружок. Почему?! Потом увидела, что комната разгромлена, и слетела с нарезки. Почему?! У тебя были какие-то идиотские мысли насчет «ладить»? Нет! Вспомни давай, какие у тебя тогда были чувства!

После этого заявления Инаба скрестила руки и начала бушевать в каком-то непонятном направлении.

– Блин, почему вообще я обязана прочищать тебе мозги! Сама разбирайся, ты меня уже утомила, бестолочь! И кстати, я тоже не какой-то там гуру! Только из-за того, что сейчас меня несет, не вздумай потом говорить «но ты же в тот раз сказала да»! Не думай, что я могу строить из себя крутую постоянно!

С какого-то момента Инаба несла все, что ей в голову приходило.

– Ну… это, наверное, как-то связано с твоим прошлым… – пробормотала она, и затем ее тон стал очень ласковым. – …Но. Говоришь, ты неуклюжая? Ну тогда не надо выделываться и строить из себя идеальную красотку! Будь как я… Я хочу с чем-то справляться, но не могу и в итоге лажаю, но не сдаюсь и, хоть и падаю по-уродски, все равно встаю и иду вперед!

Не сдающаяся, хоть и по-уродски падающая, но все равно идущая вперед Инаба.

Некрасивая – да нет, в высшей степени красивая. По крайней мере, в глазах Тайти.

Лицо Нагасэ исказилось.

– Я правда уже… не могу так… как Инабан… не сдаваться… падать и все равно идти вперед… я не могу…

Иногда унылая, иногда грустная, иногда плачущая, но в итоге всегда поднимающаяся Нагасэ. Однако сейчас она говорит, что уже так не может.

– Иори…

Инаба попыталась произнести еще что-то, но остановилась.

И внезапно повернулась к Тайти.

– Тайти… Может, ты тоже хочешь что-то сказать?

После сурового вопроса Инабы Тайти попытался освежить в памяти образ Нагасэ… образ человека по имени Иори Нагасэ.

Когда он только поступил в старшую школу, они с Нагасэ познакомились в классе. Первое его впечатление было – очень симпатичная девушка. Иногда они встречались глазами. Вполне нормально для обычных одноклассников, но потом они волею судеб показались в одном кружке. Уже потом было много всякого вместе, отсюда родилось влечение – а затем любовь.

Тайти заговорил.

– Я… хотя говорил уже, что люблю тебя, но толком тебя и не видел вовсе. Меня к тебе тянуло, так что, возможно, я слишком тебя идеализировал. Поэтому ничего удивительного, что ты меня отшила.

Влюбился в идеальную Нагасэ, толком не видел реальную Нагасэ.

Хоть Нагасэ, гонясь за идеальной собой, и не пытаясь показывать «себя, которой нет», он замечал только эти ее стороны.

– И сейчас, когда я знаю и идеальные стороны Нагасэ, и неидеальные, я… для настоящей Нагасэ еще раз повторю слова, которые уже несколько раз говорил.

Он чувствовал, что хочет донести до нее эти слова.

Это была не логика, не рассудок.

Просто чувство.

– Я все равно люблю Иори Нагасэ.

Нагасэ распахнула глаза на всю ширину.

Похоже, Тайти удалось донести это чувство, идущее из самой души.

– Та… Тайти… – тоненько проговорила Инаба, и Тайти осознал, что был неверно понят.

– Ээ… люблю как человека! В романтическом смысле пока отложим!

Опасно. Он реально был неправильно понят. …Стоп, а почему он так беспокоится? А, неважно. В любом случае говорить о романтической любви к человеку, которого он до недавнего времени по-настоящему не понимал, просто абсурдно.

– Может быть, Нагасэ, ты и отличаешься от идеала в моей голове. Но все равно я хочу с тобой дружить.

Распахнутые глаза Нагасэ намокли.

– …Почему… почему? Даже несмотря на то, что человек оказался другим, чем ты думал. Что тогда… делает друга другом?

– Я не знаю! – воскликнул он по примеру Инабы. Да, неожиданно приятное ощущение.

– А? – растерянно спросила Нагасэ.

– Конечно, между прежней Нагасэ и нынешней Нагасэ я ощущаю большую разницу. Образ совсем другой. Но с любой Нагасэ я одинаково хочу дружить.

– Я и говорю… почему?..

– Не знаю я! Если я хочу быть твоим другом, значит, я твой друг! Я убежден, что только это и важно, остальное не имеет значения!

Тайти смолк, и Инаба тут же рассмеялась.

– А-ха-ха-ха, точно. Именно так. Ты ведь понимаешь, Тайти? Рассудок, логика и прочие подобные глупые штуки тут ни при чем. Если есть то, про что ты веришь, что это правильно… Если есть то, во что ты веришь до конца, даже если тревожишься и колеблешься…

«А правда, что делает друга другом?» – подумал Тайти.

Сам человек? Общие воспоминания?

Правильного ответа он не знал.

Но раз вывод не требуется, не страшно, если его нет.

То, про что он верит, что это правильно, и есть правильно.

Пока можешь выносить жизненные коллизии, выноси.

Человек, ставший дураком, сильный. Потому что его не пробить никакой логикой.

Нагасэ какое-то время стояла перед двумя такими дураками, не в состоянии вымолвить ни слова.

– Простите… я… вы двое слишком классные… Мне надо… чуть-чуть времени… привести мысли в порядок…

И больше Нагасэ ничего не говорила.

+  +  +

Суббота, следующий день после разгрома комнаты кружка и возвращения Иори к жизни.

В школе был выходной, однако КрИК решил в полном составе собраться в своем кабинете. Презентация уже совсем скоро. Оставшееся время необходимо было использовать по полной.

Химэко Инабе требовалось кое-что для работы, поэтому она забежала в расположенный недалеко от школы магазин, а оттуда пошла в школу пешком.

Решила срезать угол и двинулась через парк.

Услышала мужские голоса.

– Не думал, что она такая злобная телка, эта Сэтоти.

Услышав имя «Сэтоти», Инаба навострила уши.

Речь шла о Каору Сэтоти, которая враждебно относилась к Иори и, видимо, имела какое-то отношение к разгрому кабинета кружка.

На скамейке сидели и разговаривали два хулиганистых на вид парня старшешкольного возраста. …Их лица были Инабе смутно знакомы. Возможно, они тоже из школы Ямабоси.

– Кто бы говорил – сам-то развлекался, когда это делал, а?

– Нее, я прям виноватым себя чувствовал. Хотя это здорово помогло снять стресс. Неожиданно, ага?

И двое парней принялись ржать.

«Не – у – же – ли», – подумала Инаба.

Случай? Или нет – судьба? Возможно, впервые в жизни Инабе захотелось возблагодарить бога.

Кровь вскипела в жилах.

– Но это вообще что было? Кружок изучения культуры? Думаю, хреново им теперь будет. Мы ж им разодрали все, что они для презентации готовили.

– Ну, это ж всего-навсего бумажки…

Инаба разом дошла до точки кипения.

– Ах вы гребаные говнюки!!!

Никаких мыслей в голове не было, только ярость.

– Чт-… что это за…

– Заткнииись!

Не прощу. Не прощу. Что делать. Что же делать. Она не знала. Но подошла.

– Говорю, что за… уоо?!

Инаба схватила парня за грудки и подтянула вверх.

– Это вы – уу?!

Неожиданно сзади кто-то обхватил ее за шею, стало трудно дышать.

– Кха?!

Шею давит. Дышать невозможно.

– Эй, это кто?

Откуда-то сверху донесся низкий, густой мужской голос. Прилично сверху. Кто-то очень высокий.

– Ты что, от нечего делать девчонку клеишь и ляпнул что-то тупое?

– С твоей-то рожей? Ха-ха!

Новые мужские голоса сзади. Один, нет, два.

Вместе с теми, которые говорили только что, получается пятеро.

– Да не! Она сама на нас накинулась! …Эй, ты кто такая?!

Один из сидевших на скамейке парней грубо схватил Инабу за подбородок.

– А… может, ты из… кружка культуры?..

– О, а чикса клевая! – сказал парень сзади, вытянув шею и заглянув ей в лицо.

И мерзко захихикал.

Инабу внезапно бросило в жар, а потом тут же в холод.

Что творится?

Толстые руки. Тяжело дышать. Противно. Мужчины. Пятеро. Схвачена. Не сбежишь. Страшно. Страшно.

Надо сбежать.

Она открыла рот и укусила парня за палец.

– Аай?!

– Не дергайся, ты!.. Ах ты!..

В голове раздалось «бам»… и сознание Инабу покинуло.

+  +  +

«Может, лучше было ее оставить?»

«Мы ж ее вырубили, так что вариантов не было. И лица наши она видела, значит, надо ее как-то заткнуть».

«Мы не перестарались, а? Ну, пофиг. А вообще клево, мы как в фильме».

«Кончай языком молоть! Вам-то хорошо, вы трое из Акитаки, а мы-то оба из той же школы, что и она!»

«Да-да-да, понимаю. Она поцапалась с девчонками из Ямабоси? Как насчет с ними связаться?»

«Сейчас утро субботы, так что они все… О, Сэтоти щас придет. Кстати, она вроде как в курсе, что творится».

«Сэтоти, значит?..»

«Ладно, пока подождем. Может, и другие девчонки подтянутся».

«Кстати, мы эту телку схватили и сюда привели… Теперь как ни крути, а нам остается только это…»

«Ты что, хочешь стать преступником?»

«Ну, мы уже вроде как преступники, а?»

«Заткнись. Она первая на нас набросилась, это была самооборона. В любом случае решим, что делать, после того как девчонка придет. Слушай, а что там за «поцапалась»?»

«Ну, нас только попросили помочь долбануть их, так что деталей я… Дерьмо, нафига мы вообще в это влезли? Мы, конечно, договорились насчет платы, но оно не стоит того».

Похоже, сейчас они были на заброшенной фабрике.

Инаба со связанными руками-ногами и заклеенным липкой лентой ртом вслушивалась в разговор этих парней.

Думая про себя, неужели такая идиотская ситуация может сложиться взаправду.

[Бессознательного человека без машины далеко не утащишь. Значит, меня держат на заброшенной фабрике, которая где-то неподалеку от школы…]

Сидя у себя в комнате, завернувшись в одеяло и обхватив руками колени, она получила «передачу эмоций» от Инабы.

Из того, что ей передалось раньше, Иори уже поняла, что Инаба, похоже, в опасности.

Что в этой ситуации должна сделать она?

Идеальная она, видимо, поступила бы клево – отправилась бы спасать Инабу.

Мерзкая она, видимо, осталась бы наблюдать, выжидая, когда Инабу спасет кто-нибудь другой.

Обычный человек, видимо, связался бы с полицией. …Нет, информация же ненадежна, полиция вообще будет ли что-то предпринимать? Может, обратиться через знакомых? В ее случае – через Майко Фудзисиму?

Так она раздумывала, но решений никаких не принимала.

В итоге получится то же, что выбрала бы мерзкая она.

А значит, она и есть мерзкая.

Жалкая.

Понимает, что нужно встретить проблему лицом к лицу, и все равно сбегает.

«Как все так получилось?» – подумала она.

Как надо жить, чтобы столкнуться с такой невероятной ситуацией? Блин.

Идиотизм.

Всё вокруг – сплошной идиотизм.

Странная она, ее жизнь.

С самого начала чуть – и нельзя сказать, что к несчастью, – другая, чем у остальных людей.

И нормально было бы – если б не этот Халикакаб со своими немыслимыми штуками.

Дурацкая она, ее жизнь.

Из-за феноменов, которые иначе как странными и не назовешь, ее «сейчас» изменилось чудовищно.

Отмахнуться от прошлого невозможно. Вернуться к изначальной себе невозможно. Это она признаёт.

Значит, необходимо принять прошлое и, основываясь на нем, идти вперед… но.

Она в плену у этого более чем странного мира и не может найти безопасного места.

Не могу больше. Устала. Сдаюсь. Конец. Ничего не хочу. Хочу, чтоб все прекратилось…

[Иду на помощь!] [Обязательно спасу.] [Спасу!]

«Передача эмоций» от Тайти, Юи и Аоки.

Чтобы сразу три «передачи» произошли одновременно – такое было впервые. Настолько сильные чувства охватили разом всех троих?

Эти чувства – до безумия горячие, слепящие, прекрасные, чистые.

Она получила столько эмоций, что они как будто стали переливаться через край. Странная иллюзия.

Чтобы не дать им перелиться, Иори крепко обхватила себя руками.

Под одеялом, посреди полной темноты она как будто увидела свет.

«Ничего удивительного, что мы автоматически от тебя многого ожидали! Но если ты пыталась так идеально… так чисто соответствовать и в итоге не смогла, то ты просто… дура!»

Начался феномен «передачи эмоций». И на этот раз тоже, возможно, им грозило что-то серьезное, но она считала, что сможет преодолеть все проблемы. Однако в результате на белый свет из самой глубины души выползла ее уродливая сторона, предельно далекая от нее идеальной. И это выбило почву у нее из-под ног.

«Ты… все делишь на черное и белое, на «могу сделать» и «не могу сделать»!»

Надо нормально ладить, надо, чтобы все удавалось. Она всегда так думала. Она считала, что ошибки недопустимы. В прошлом она допустила громадную ошибку, и из-за этого родилась ее доходящая до безумия одержимость насчет «надо ладить». Возможно, она пыталась сохранить идеальную себя, поддаваясь бесполезному перфекционизму и тем самым загоняя себя в угол выбора из двух альтернатив.

«Ты кем себя считаешь? Главной героиней где-то там?»

Вот именно. Какая же она эгоистка. Твердила всем, что потеряла себя, что она несчастная, что жуткий феномен ее полностью поглотил, что поэтому она больше не может – ну что такое? Конечно, она в плену у немыслимого создания по имени Халикакаб, но ведь не только она – остальные четверо тоже.

«Что ты делаешь, какой ты стала, всем остальным абсолютнейше наплевать, ДУУУУУРА!»

Да, это отрицать уже невозможно. «Ее ожидают», ну надо же. Все дело в том, какой она сама себя ожидает, ведь так? А она излишне перенапряглась, в итоге сорвалась и стала рычать на всех – ну что за эгоистка!

Неуклюжая. Неуклюжая. Неуклюжие привычки, зато идеалы высоченные.

В результате в настоящую себя она не верила. Саму себя не понимала, вообще ничего не понимала, поэтому на все вешала ярлыки, все пыталась оценивать. Успех или неудача? Идеальная она или реальная она? Правда или ложь?

«Свою жизнь живи, черт подери, так, как нравится тебе!»

«Думай о том, что реально важно!»

Она забивала голову пустыми мыслями – может ладить, не может ладить? – и в результате утратила нечто важное.

Она безнадежно никчемный человек. Но даже такого никчемного человека, такого далекого от идеала человека…

«Я все равно люблю Иори Нагасэ».

…кто-то принимает.

Это придало Иори сил подстегнуть себя, противостоять самой себе.

В чем она ошибалась?

В чем она была неправа?

Ладить со всеми – действительно ли цель жизни человека?

Нет. Абсолютно нет.

То, что она ладить не смогла, – это побочный эффект. Конечно, лучше всего, если ладить получается. Но именно целью это задавать нельзя.

Вот так все просто.

Жить так, как хочешь жить, – не в этом ли цель?

А она – чего хочет?

Какой она хочет стать?

Вот на чем она должна сосредоточиться.

Она ошибалась и, может, будет ошибаться и дальше, но если она не будет делать то, что хочет делать, то для чего вообще она живет?

Почему она не понимала даже этого? Она дура? Наверно, дура. Мегадурища. Но это уже неважно.

Она прекратила забивать этим голову.

Итак, что она хочет сделать?

Чувства.

Просто чувства.

Она вдруг заметила, что отбросила одеяло.

Встала. Солнечный свет омыл ее, окутав белизной.

Всего на миг она прищурилась, и в белый мир вернулись краски.

Ноги сами собой повели ее к прихожей.

И прямо в том, что на ней было, она выбежала из дома.

Достав ключи, вскочила на велосипед на парковке.

И поехала в то место, которое угадала из «передачи эмоций».

Уже не имеет значения.

Логика, здравый смысл, наставления, естественное, обычное, необычное, ситуация, идеал.

Все это – не имеет значения.

Отбросить все, что ее связывало, стать первозданной собой.

Следовать эмоциям.

Иори Нагасэ должна стать Иори Нагасэ.

«Живи свободнее».

Впервые у нее возникло ощущение, что она понимает эти слова пятого отца, который умер весной, когда она была в третьем классе средней школы.

□■□■□

На всякий пожарный случай она попробовала позвонить, но трубку никто не взял. Оставалось только жать на педали изо всех сил и выяснять все самой.

Она неслась с таким шумом, что заслужила удивленные взгляды прохожих. Она ощущала высший духовный подъем, хоть, наверно, в такой ситуации это было и неуместно.

Искала, искала – и в конце концов обнаружила заброшенную фабрику, которая могла быть той самой. Близ школы заброшенных фабрик почти не было, так что интуиция сказала ей: это здесь. Не утрудив себя выдвиганием стойки, она соскочила с велика и бросила его там.

Утирая стекающий пот, она стала искать, откуда бы заглянуть внутрь, чтобы оценить ситуацию. Нашла разбитое окно – оно, правда, было высоковато, но под ним имелся старый шкафчик. Просунув в окно только голову, Иори огляделась.

Справа-спереди от нее виднелись фигуры людей. Довольно близко, так что разглядеть можно было отчетливо.

Бинго.

Инаба действительно лежала со связанными руками и ногами, рот был заклеен лентой.

«Я такое только по телеку или в манге видела», – захотелось сказать ей. Сцена была совершенно нереалистична; ей пришлось приложить усилия, чтобы убедить себя, что это реальность.

Она провела взглядом дальше.

В помещении были пять отмороженных на вид парней и… Каору Сэтоти.

Это был шок.

Сэтоти тоже замешана. Да, Иори знала, что Сэтоти настроена к ней враждебно, но она и не думала, что Сэтоти враждует и с Инабой. Логично предположить, что это тоже как-то связано с ней, Иори.

Отодвинувшись от окна, она привалилась спиной к стене.

Она ощущала не столько гнев, сколько отвращение. Ее тошнило. И хотелось заорать. Но она зажала рот и терпела.

Невозможно. Невозможно. Невозможно. Невозможно. В душе раз за разом раздавался этот вскрик.

Что произошло? Как? Она не понимала. Однако не сомневалась, что все случилось по ее вине.

Выступили слезы.

Сила, переполнявшая ее недавно, вдруг куда-то ушла. Иори застыла на месте, не в состоянии даже двинуться.

Такие эмоциональные качели ее раздражали.

Успокоив свое бурное, шумное дыхание, она стала вслушиваться в доносящийся изнутри здания разговор.

– …Говорю же, это… перебор. Это уже не шутки… – сказала Сэтоти. Один из парней ответил:

– Я же сказал, она сама на нас набросилась, у нас выбора не было! И вообще, это все из-за тебя! Это ты попросила разодрать им все, что они для презентации наготовили!

Ага, она так и думала – кружок разгромила Сэтоти. Она с самого начала в этом не сомневалась.

– …Но… но мне все говорили… Ничего другого не оставалось…

Очевидно, Каору Сэтоти… нет, сейчас это неважно.

– Не переваливай вину на других!

– Ай!

Вскрик Сэтоти, глухой звук. Поспешно заглянув в окно, она увидела, что Сэтоти упала.

– Ай-яй-яй, он ударил девушку, – насмешливо произнес другой парень.

Насколько Иори понимала положение дел, все это было не спланировано – просто случайно так вышло. На миг у нее мелькнула мысль – слава богу, что Инабу похитили не для того, чтобы угрожать ей, Иори, и что это абсолютно не ее вина, – и за такую эгоистичную мысль в такой ситуации она себя запрезирала. С участием человека, склонного внезапно терять голову от гнева, могут происходить самые непредсказуемые вещи.

Что же делать?

Там пять парней и одна девушка… Хотя девушку, Сэтоти, как боевую силу, вероятно, можно не учитывать.

Но здесь-то всего одна слабая девушка.

Никакого оружия нет. Никакого плана нет. Сильного тела, смелости – всего этого тоже нет.

Что же делать, что она может сделать?

Что же делать? Ничего не придумывалось.

В этот момент раздался металлический звон, будто что-то пнули.

У Иори сердце подпрыгнуло. Машинально она отдернула голову от окна. Глубоко задышала, прижав руки к груди. Все нормально, успокойся, тебя не обнаружили… наверно. Поняв, что она уже взяла себя в руки, Иори снова осторожно потянулась к окну и посмотрела в сторону входа.

Там стояли Тайти, Юи и Аоки, все в школьной форме.

Безоружные, с пустыми руками. И явно без какого-то плана – просто стояли на месте.

…Едва она так подумала…

– Какого черта ты вломился, даже не посмотрев, что внутри, дурак! – и Юи пнула Таити по ноге. Подколка прозвучала настолько громко, что донеслась даже сюда.

Внезапное вторжение удивило парней, похитивших Инабу.

– Вы еще кто такие?! – Нефиг сюда вламываться! – закричали они, хотя сами были здесь незаконно. Сэтоти в полном замешательстве удрала в дальний угол.

Плана у Тайти и компании, похоже, не было, однако они без намека на страх двинулись навстречу своим врагам.

Втроем они пришли Инабе на выручку. А ее там нет. Если сейчас она пойдет… нет, уже поздно. Остается лишь наблюдать.

Пятеро отморозков тоже вернули себе уверенность. Видимо, потому что к ним шли всего-навсего трое школьников.

Один из этой пятерки выдвинулся вперед.

– Эй, мы тут заняты ваще-то, но если вы ищете проблем… – мерзким голосом заговорил он, но…

Тайти с Аоки налетели на него вдвоем.

Удары они нанесли абсолютно синхронно. И попали, видимо, в удачные места, потому что парень так и грохнулся.

Иори была потрясена этой безжалостностью.

До этого момента она и представить себе не могла, чтобы Тайти и Аоки могли кому-то так врезать.

В такой они сейчас ярости… Конечно, это была одна из причин.

Но главное, что эти двое – хотели спасти Инабу.

Насколько сильными и чистыми были эти чувства, она знала благодаря «передаче эмоций».

Рассудок они послали к черту. Высчитывание шансов на победу тоже.

Только чувство – желание спасти.

Иори сжала руки в кулаки.

Она тоже, она тоже не хотела им уступать…

Но сейчас… Она не могла запрыгнуть туда через окно. И была разочарована собственной трусостью.

Оставшиеся четверо парней, видимо, были ошарашены так же, как и она, но вскоре с воплями «Вы че творите, суки?!» и «Ну вы доигрались!» ринулись на Тайти и остальных. Они явно были очень злы.

Один из парней схватил валявшийся поблизости кусок металлической трубы… но в этот момент исход драки был уже решен.

Во вражеский лагерь проскользнула Юи.

Со своей наблюдательной позиции Иори хорошо видела все движения, но, с точки зрения врагов, должно быть, Юи все равно что телепортировалась.

Длинные каштановые волосы затанцевали в воздухе.

Парни стали падать.

Один… двое…

Зрители могли только восхищаться красотой этого боевого танца.

Один из парней ударил Юи кулаком. Не попал. Тогда ударил металлической трубой. Не попал.

Трое… четверо.

В мгновение ока Юи сделала четверых парней.

Сильная.

Суперсильная.

Абсолютный, безоговорочный исход.

Иори просто не оставили возможности вмешаться.

Ни главную, ни второстепенную роль она не сыграла. Она всего лишь посторонняя.

Даже и без нее члены КрИКа вчетвером…

– Они, наверное, скоро придут в себя, так что надо поторопиться, – сказала Юи, обращаясь к Тайти и Аоки.

– Это, это было круто! – ответили они хором.

– Сейчас не об этом надо говорить… Инаба!

Юи направилась к Инабе, которая была не в состоянии двигаться.

Но.

Сражение прошло так легко, что все утратили бдительность.

Один из тех, кого свалила Юи, вскочил на ноги.

Иори лишь мысленно ахнула.

Подай она голос, все было бы нормально, но она не подала. И телом, и душой она уже окончательно опустилась до роли наблюдателя.

Парень сунул руку в карман.

– А?!

Юи заметила его движение, но опоздала всего на шаг.

Парень подбежал к все еще связанной Инабе, нагнулся…

…и приставил нож к ее горлу.

Он проорал что-то неразборчивое. Явно был не в себе.

Иори на миг увидела глаза Инабы. В них, широко распахнутых, плескался страх.

– Эй, П-прекрати! – Осторожно! – Убери нож! Не дури! – разом закричали Тайти и остальные, пытаясь его образумить, однако он ножа не выпустил.

– Заткнитесь! Если хоть дернетесь, я не знаю, что будет! – проорал в ответ он. Глаза у него были шальные.

– П-понимаем… Мы всё понимаем, только ты успокойся, лады? – заговорил Тайти куда более мягким, чем прежде, голосом, словно пытаясь не спровоцировать этого типа. Естественно, ни он, ни остальные не двигались с места.

Иори задрожала всем телом.

Что вообще происходит?

Для простой шутки судьбы такое развитие событий – не перебор ли?

Ситуация была критической.

И единственным человеком, который мог сейчас свободно двигаться, была – Иори Нагасэ.

Должна была оставаться простым наблюдателем, но внезапно оказалась главной героиней, которой предстоит спасти всех.

Идеальная она сейчас без колебаний кинулась бы на помощь.

Мерзкая она в такой ситуации от страха сбежала бы.

Обычный человек… очевидно, вызвал бы полицию? Но не спровоцирует ли этого типа прибытие полиции? …О!

Ей вдруг пришла в голову идея.

Если так сделать, все ведь получится?

Идеальная, сильная она смогла бы так сделать.

Идиотский способ, требующий храбрости, как у пьяного.

Если все получится, Инабу удастся спасти.

Но сможет ли это сделать нынешняя она – слабая, потерявшая уверенность в себе, словно все выбросившая?

Сможет или не сможет?

Сумеет сладить или не сумеет?

УГРЕБИЩЕ!!!

Она мысленно выругала себя самым грязным словом, какое нашла.

Прекращай это!

Сосредоточься на мыслях о том, чего ты хочешь.

А уж если думаешь на тему «хочу сделать», то делай! И, как бы ни ошибалась, как бы ни было больно, как бы по-уродски ни падала, вставай и иди вперед!

Ни «идеальной», ни «реальной», ни «обычной» тут не нужно.

Итак, чего она хочет?

В следующее мгновение Иори спрыгнула со шкафчика. Направилась прямо ко входу и без колебаний вошла в здание заброшенной фабрики.

– Кого принесло на этот раз?! – крикнул парень. Иори спокойно направилась к нему.

– Нагасэ! – Иори! – Иори-тян! – разом выкрикнули ее имя Тайти, Юи и Аоки. Инаба с заклеенным ртом тоже обратилась к ней – глазами.

– Че, ты тоже с этими?!

– А… э…

Иори вдруг осознала нечто очень серьезное.

Это, конечно, очень здорово, что нерешительная она сумела загореться и рвануться вперед, чтобы достичь чего-то по-настоящему важного. Однако она переборщила с энтузиазмом.

В придуманном ею плане была ошибка.

Это совершенно несмешно. Несмешная шутка.

Есть же предел того, насколько можно быть неуклюжей! Она, конечно, сейчас изменила свой подход к делу, но это уж чересчур.

Однако пути назад уже не было.

Насколько возможно спокойно, с насколько возможно холодной и тонкой улыбкой она заговорила:

– Неа… я просто подумала, у тебя тут проблемы.

…С первой стадией она, возможно, ошиблась. Надо было как следует проработать сценарий. Непременно.

У всех были озадаченные лица. Естественно.

– Ты тут малость вляпался, а? Может, помочь? – обратилась Иори к парню.

– Чего?

– Ты можешь сколько угодно держать там свой нож, но что собираешься делать потом? У тебя же нет вариантов.

«Нужна передача, нужна передача, нужна передача», – мысленно молилась Иори, пока говорила. Рассказать свой план по мобильнику она уже не могла. Оставалось только это. Лишь этот ненадежный способ. Ну как так получилось? Неуклюжая.

– И я говорю: я придумала хороший план и помогу тебе.

Она повернула лицо под углом к этому типу, чтобы создать впечатление таинственности. Она верила, что это ей удалось.

Верила в свое актерское мастерство – ненавидимую и одновременно любимую свою сторону.

– …Че?

Парень, получив столь неожиданное предложение, смотрел на нее озадаченно.

– …Что это значит… Нагасэ? – спросил явно сбитый с толку Тайти. …Он не должен был быть так озадачен! Это все из-за первоначальной ошибки в плане!

Она кинула взгляд в сторону. Сэтоти по-прежнему сидела съежившись. Похоже, от растерянности она не могла сдвинуться с места. На нее можно не обращать внимания.

Как можно тише, но весьма специфическом тоном Иори заговорила:

– У меня к этим ребяткам есть кое-какие счеты. Поэтому хочу тебе помочь. Враг моего врага – мой друг, так можно считать?

Слова «враг моего врага – мой друг» этот тип, видимо, понял.

Хоть в последнее время ее умение «видеть, что другие любят и ненавидят» и несколько притупилось, все же оно подсказало ей это.

– «Враг моего врага – мой друг»… ага, ясно, – и этот тип ухмыльнулся.

Есть. Получилось. Он купился. Все реально идет как в манге про хулиганов? Кстати, для начала кончай выделываться с этим ножом. Так Иори мысленно подковырнула.

– Иори… ты что говоришь?! – воскликнула Юи. Юи, не надо так реагировать! Это всего лишь актерская игра – достаточно хорошая, чтобы обмануть подругу.

Иори хотелось встретиться с ней взглядом… но так, чтобы тот тип не заметил, было бы трудно.

Нужна передача, нужна передача, нужна передача, нужна передача.

– Ну а конкретно чего делать-то? По-моему, ситуация и так чертовски дерьмовая. Ну, скоро мои дружбаны начнут приходить в себя… а, точно. Давай-ка растряси их.

Она получила конкретный приказ. Отказаться в этой ситуации невозможно. Нет времени. Передавай же!

Ее «актерство» прошло удачно. Осталось сделать последний ход. А дальше как-нибудь справятся те, кто лучше нее.

– Иори-тян, что за ерунду ты творишь! – воскликнул Аоки.

– Не обращайся ко мне как к подружке, понял? – ледяным тоном отрезала она. …Прекрати. Не делай такое печальное лицо.

Иори приблизилась к одному из валяющихся на полу парней. Нет времени. Вот она уже совсем рядом.

Пожалуйста. Произойди. Произойди. Произойди. Произойди…

…Да заставь же это произойти, Халикакаб!

[Сейчас спасайте Инабан!]

Аа, наконец-то.

Лишь теперь они узнали то, что, если бы все шло по плану, узнали бы с самого начала.

Более того, можно было ничего не говорить, так как «передача эмоций» ушла ко всем четверым.

У Тайти, Юи и Аоки тут же изменились выражения глаз.

Ну что за актеры. …Хотя бы на лицах это не показывайте!

Теперь, когда о ее плане стало известно, надо отвлечь на себя внимание противника.

Тайти и остальные стояли неподвижно спереди-слева от того места, где находились Иори и лежащий парень. Еще дальше, у стены – тот тип с ножом и Инаба. Три вершины равностороннего треугольника.

Все внимание типа с ножом обращено к ней, Иори. Но краем глаза он увидит движение Тайти, Юи и Аоки, и им не хватит времени, чтобы отобрать нож. Надо сосредоточить этого типа на ней сильнее.

Что-то надо сделать…

– Эй, шевелись давай, – раздался раздраженный голос парня. Если она будет тормозить, он что-то заподозрит.

Иори опустилась на корточки и заглянула лежащему в лицо. Похоже… он скоро очнется.

Для начала надо его слегка похлопать по ще-… о!

В голову ей пришла идея.

Рискованно, но ничего не поделаешь. Для достижения цели это необходимо.

Иори придвинула лицо к лицу лежащего.

Медленно, медленно. Она двигалась медленно, чтобы притянуть интерес и взгляд парня с ножом.

Если она так и продолжит, ее и его губы встретятся.

Медленно, медленно она шла к этому.

Она ощущала на себе взгляд. Чтобы выглядеть сексуальней, она рукой зачесала волосы наверх, заправила за уши.

…Еще нет? Погано. Как бы медленно она ни приближалась, но если приблизится еще чуть-чуть, то коснется. Погано. Неужели вот это будет ее первый настоящий… Погано. Может, на время поднять голову? Заподозрит? Погано. Уже…

– Ссиии!

– Гх?!

Иори поспешно отдернулась от лица парня, которое уже заняло все ее поле зрения.

Юи выбила нож из руки того типа. Возвратным движением ударила его по лицу и отправила в нокаут.

Упавший нож подобрал Тайти и разрезал шнур, связывавший Инабу, потом отодрал ленту, которой был заклеен рот.

Какие текучие движения. Все-таки они классные. Все-таки они сильные. Суперсильные.

Это – кружок изучения культуры при старшей школе Ямабоси.

– Тайти!

Освободившаяся Инаба тут же обняла Тайти. С несколько смущенным, но в то же время счастливым выражением лица Тайти ответил тем же. Они обнимали друг друга. Вполне подходящая картина для хэппи-энда. Иори смотрела и думала, как они подходят друг другу.

…Слава богу, что трагедии не произошло. Действительно, слава богу. Едва она так подумала, напряжение ушло из ее тела, словно веревки перерезали.

– Аа… уу…

Чувствуя, как слезы текут из глаз, Иори отодвинулась от лежащего парня и хлопнулась на пятую точку.

– …Блин… Я так боялась, что не смогу это сделать, правда! Было противно, противно, противно! И страшно, страшно, страшно, страшно!

Отшвырнув и идеальную себя, и мысли о том, какие эмоции хочет показывать, она истерила, точно маленький ребенок.

– Мне было так страшнооо!

Когда она без всякого стыда перед остальными выложила свои голые эмоции, ей стало чуть полегче.

Несмотря на то, что выглядела она сейчас совершенно неприглядно, ощущения были освежающие.

Шмыгая носом, она утерла слезы.

Если вспомнить – она с самого раннего детства не говорила ничего эгоистичного. Всегда вела себя как хороший, воспитанный ребенок. Значит, она уже давно так вот себя насилует?

– Иори! – крикнула Юи и напрыгнула на нее.

Крепко обняла. Очень тепло.

– Мне Инаба… немножко рассказала. Что от тебя все ожидали, что ты классная девушка, и ты перенапрягалась, чтобы соответствовать. Прости меня.

– Тебе не за что извиняться, Юи. Я ведь сама много фигни наделала…

– И все равно я очень-очень сильно извиняюсь. И еще: когда ты меня спросила тогда, я не смогла нормально ответить, но я люблю любую Иори! Правда, очень-очень сильно люблю! Я знаю, что ты вовсе не плохая, и потом… уу… в общем, люблю-люблю-люблю-люблю!

Юи терлась головой об Иори.

– Эм… спасибо. Юи, я тебя тоже очень люблю. …Эй, Юи, ты меня задушишь.

Она отодвинула Юи, и тут раздался голос Аоки:

– Иори-тян! Ну, как бы это… в общем, все хорошо!

Он выставил вверх большой палец.

Да, и правда.

Этот парень просто-напросто понимает главное, самую суть.

Иори услышала звук камеры мобильника и повернулась на его источник – оказалось, это Инаба фотографировала окружающее. Что она собирается с этим делать?

Вскоре Инаба закончила фотографировать.

– Может, куда-нибудь пойдем отсюда? …Сэтоти, ты тоже, – сказал Тайти, обращаясь ко всем, включая съежившуюся и дрожащую в углу Сэтоти.

□■□■□

Поскольку Иори и Сэтоти были без формы, в школу идти было бы проблемно, поэтому они стали искать спокойное местечко поблизости. Вскоре они обнаружили площадку возле идущего вдоль реки бульвара. Там были скамейки и фонтанчик – подходящее место, где прохожий мог бы передохнуть.

– Хорошо бы еще подальше, но… мы по другую сторону от парка, так что, может, и нормально… – пробормотала Инаба.

Пришло время расспросить Каору Сэтоти о том, как это все произошло. Усадив на скамейку, пятеро КрИКовцев обступили ее со всех сторон.

Инаба начала с угрожающего «А теперь ты нам все выложишь, даааа?!», но, подумала Иори, Сэтоти и так бы рассказала все. У нее было лицо полностью вымотанного человека. Под глазами мешки, длинные каштановые волосы всклокочены.

В целом все было так, как Иори и ожидала услышать.

Сэтоти была влюблена в члена джаз-банда Сёто Сирояму из класса 1-3. На Валентина она пыталась ему признаться, но не смогла, а узнав, что Иори жестко отвергла признание ей самого Сироямы, рассвирепела.

К этому добавилось провокационное отношение Иори, и постепенно началась травля. Ее дружки-хулиганы, которых это все забавляло, подначивали ее, и вскоре она уже не могла дать задний ход.

И в конце концов ненависть к Иори плюс желание помочь джаз-банду… то есть Сирояме побудили ее попросить парней разгромить кабинет кружка.

– …Простите меня, – закончив свое признание, слабым голосом извинилась Сэтоти. Она съежилась настолько, что, казалось, вот-вот исчезнет вовсе.

– Ну, что будем делать? – спросила Инаба у Иори, явно желая в первую очередь узнать ее мнение.

Иори встала прямо напротив Сэтоти.

Она не думала, что следует винить Сэтоти во всем, – ведь часть вины лежала и на ней самой.

Однако Сэтоти зашла слишком далеко.

Развязала против Иори войну из-за того, что та отшила парня, которого любила Сэтоти, и в конце концов вовлекла в это дело непричастных. Инабу даже по голове ударили. И материалы для презентации уже не подлежали восстановлению.

Все эти эгоистичные поступки она совершила только из гнева и ненависти.

Вред, причиненный ей, Иори, она еще могла простить, но вред, причиненный окружающим, – нет.

Она пылала гневом, она хотела заставить Сэтоти смертельно сожалеть о содеянном. Костерить ее последними словами, орать на нее, причинить такую же боль и телу, и душе, какую испытала сама. Такой гнев ее сейчас переполнял, какого она никогда прежде не ощущала.

Остальные четверо наблюдали за ее действиями.

Как ей следует поступить?

Идеальная она ласково простила бы, потому что ничего не попишешь?

Мерзкая она выместила бы на Сэтоти весь свой гнев, излупив ее?

Обычный человек… что бы сделал обычный человек?

Тут в ее памяти опять всплыли слова, которые сказала ей Инаба.

«Почему должно быть одно из двух?!»

Но ведь все и делится на обычное и необычное, разве нет?

«Если ты считаешь, что кому-то сверхинтересна, то у тебя самомнение разыгралось».

Но ведь если отклонишься от обычного, то станешь выделяться, разве нет?

«Свою жизнь живи, черт подери, так, как нравится тебе!»

Но ведь обычно…

Обычно что?

…Аа, наконец-то. Правда, наконец-то. Черт, сейчас расплачется. От счастья? И от этого тоже. От собственного идиотизма, что до сих пор ничего не понимала? И от этого тоже.

Она была связана этими бессмысленными стандартами.

Она всегда думала: «Обычный человек поступает так-то и так-то».

Потому она и впала в такой образ мыслей, что выбирала свои действия, исходя из того, что «этот вариант лучше обычного, этот хуже обычного».

Она вспомнила свою жизнь.

Ее мать развелась, и она впервые познакомилась с новым отцом. С тем, который, напившись, становился буйным и применял силу.

Поэтому она пыталась быть хорошим ребенком, который бы ему понравился.

Потом мать снова развелась и снова вышла замуж.

Будучи маленькой, Иори считала, что должна ладить с новым отцом, и старалась быть для него хорошим ребенком.

Так с тех пор и пошло.

Опять, и опять, и опяаать.

Для каждого она старалась быть хорошим ребенком.

Это и было главной причиной того, что она всегда по-дурацки беспокоилась.

Это чувство «надо быть хорошим ребенком», когда она выросла, приняло форму приспосабливаемости к социуму. То есть она сравнивала себя с окружающими, определяла, какого стандарта они требуют, и ориентировалась на это «обычное».

Быть не хуже обычного.

Быть лучше обычного.

По возможности быть еще лучше.

Она думала, что, если не будет изо всех сил пытаться быть хорошим ребенком, она и не станет хорошим ребенком, то есть таким, которого хотят видеть все.

По правде сказать, она не верила в себя. Найдя стандарт «обычного» для окружающих, она придумала образ идеальной себя, которому должна соответствовать.

Она делала вид, что ее это не заботит, и в самом деле ее заботило лишь то, как на нее смотрели другие.

В прошлом она обвинила в этом Инабу, однако сама была не лучше. Действовала немного по-другому, но вот эта склонность беспокоиться о других – та же самая. Ох, как стыдно.

Хотя это вообще никакого значения не имеет.

Свою жизнь живи, черт подери, так, как нравится тебе.

Да, так и есть, несомненно.

Сэтоти смотрела на нее слегка озадаченно.

Она осознала, что уже какое-то время стоит совершенно неподвижно. Она начисто забыла, какая у них сейчас ситуация.

…

Почему-то у нее вдруг стало слишком радостное настроение, весь гнев куда-то испарился.

…Что же делать? Если ничего не сделать, точка не будет поставлена.

Ну а если ни о чем не думать, а подчиниться настроению?

«Так можно?» – спросила разумная, логичная часть ее.

«Можно!» – со всей решимостью ответила Иори.

– Сожми зубы!

Давненько ее голос не звучал так весело.

И Сэтоти, и Тайти, и Инаба, и Юи, и Аоки – все явно удивились.

Аа, да и ладно. Такое классное чувство!

Так, но это не означает, что ей будет приятно сделать то, что она сделает.

Правильнее было бы сказать, что у нее слишком бурный душевный подъем. Слишком резкие скачки эмоций, это можно назвать нестабильностью. Но тут уж ничего не поделаешь, да? В последнее время ее состояние было сверхмрачным, ну а теперь оно сверхвеселое. У кого-то есть возражения?

Иори Нагасэ – такой человек.

– Сжала?

– Ээ… э?..

Сэтоти, хоть и растерянная, зажмурилась и крепко сомкнула губы.

– ННААААААААААААА!!!

И Иори со всей силы вмазала Сэтоти ладонью по лицу!

Всю руку отшибла. Больно. Жутко больно. Сэтоти же просто унесло со скамейки. Кубарем скатилась.

Упала на землю и не двигалась.

Даже не дергалась.

– …А, что?.. Я перестаралась?

– …Эй, кажется, это сейчас была не пощечина, а удар открытой ладонью. – …Идеальный прямой удар ладонью. – …Шикарно вложилась корпусом. – …Не удивлюсь, если у нее сотрясение мозга, – прокомментировала сзади остальная четверка. Иори просто раньше никому не давала по-настоящему серьезной пощечины и поэтому не знала, как силу вкладывать. Рука до сих пор не отошла от онемения.

О, Сэтоти чуть пошевелилась.

– Ты, ты в порядке? Прости, я переборщила!

Иори подбежала к ней и помогла сесть.

– Уу… больно… уу…

Сэтоти всхлипывала, прижимая руку к левой щеке.

Потом принялась повторять раз за разом:

– Простите… простите меня… простите… простите…

Иори волновалась, что ей делать, если Сэтоти разозлится на нее, однако эти страхи оказались необоснованными.

Очевидно, Сэтоти понимала, что поступила плохо. И явно раскаивалась.

Эти чувства передались Иори.

И никаких странных феноменов типа «передачи эмоций» для этого не потребовалось.

– Извини, – прошептала Иори, глядя сидящей Сэтоти прямо в глаза. – Кстати, думаю, этот удар был за всех остальных, кроме меня. Свою часть я решила не вносить.

– А? – на лице Сэтоти отразилось удивление.

– А-ха-ха, не ожидала? В общем, проехали, я ведь тоже была неправа, так что тут мы квиты. Кстати… ты меня тоже простишь?

– Мне нечего прощать… я же сама плохая… – мокрым голосом пробормотала Сэтоти, мотая головой.

…Да. Вот теперь пора высказать. То, что она заметила во время этой ссоры.

– Знаешь, Сэтоти-сан, когда я за тобой наблюдала, подумала вот что.

С крашеными волосами, с серьгами, тусующаяся с хулиганами, сама хулиганистая, Каору Сэтоти на самом деле…

– Сэтоти-сан… ты ведь на самом деле хорошая, да?

Сэтоти застыла, не в силах понять смысла этих слов.

– Зачем ты заставляешь себя быть плохой?

Едва она это спросила, из глаз, в которых уже стояли слезы, они просто-таки полились.

– Э… то… я… парень, которого я когда-то любила… чтоб быть как он… в общем…

Иори уже все более-менее поняла.

Сэтоти изменила себя, чтобы быть как ее любимый, а пути назад уже не было.

Несмотря на все их различия, Иори и Сэтоти были одинаковы в том смысле, что обеих связывали ненужные путы: они не могли стать такими, какими хотели стать.

Может, их странная враждебность друг к другу как раз и была вызвана этим сходством?

Этим ли им следовало заниматься?

Лучше бы они обе – не могущие стать такими, какими хотят стать, неуклюжие, не умеющие ладить, – взялись за руки и вместе, пусть и по-уродски падая, все же шли вперед. Ведь в одиночку так идти очень трудно.

Кстати, может, и сейчас еще не поздно? Не поздно справиться своими силами?

– Скажи, Сэтоти-сан, какой ты хочешь стать? Как ты хочешь жить?

– …Что? Ну…

– А, вопрос слишком абстрактный получился. …Ммм, в общем, мне кажется, что ты, Сэтоти-сан, насилуешь себя… заставляешь себя делать то, чего не хочешь, вот, и я хочу спросить: какой ты на самом деле хочешь стать и что хочешь делать?

На мокром от слез лице Сэтоти была написана полная растерянность. Тем не менее, вглядевшись в это лицо, Иори решила, что все нормально.

Однако с такой озадаченной мордашкой она довольно миленькая, эта Сэтоти.

– Я… нет… я не… – слабо прошептала Сэтоти и, не говоря ничего больше, уткнулась взглядом в землю.

– Попробуй мне сказать, давай! Не стесняйся! Ты наверняка сможешь!

Она включила самого энтузиастичного своего персонажа.

– Фуээ?!

Ух, как она реагирует.

– …Я, я… по правде… я для этого не подхожу, но хотела бы попробовать как следует заниматься в каком-нибудь кружке или в студсовете… и… с Сироямой-куном…

Ой, действительно хорошая девочка. Еще и такая, которая живет любовью. Скорее всего, Иори так бы не смогла.

Но это стиль жизни Каору Сэтоти – иной, чем у нее, Иори.

– Тогда делай это! А то только рычишь на других из-за того, что у самой ничего не получается! Хотя я сама такая же, а еще проповеди тебе читаю, ну уж прости!

Она извинилась. Потому что эти слова были адресованы и ей самой.

Сэтоти была так удивлена, что даже плакать перестала. И тогда Иори добавила:

– А, кстати, Сэтоти-сан. Давай будем дружить?

Иори Нагасэ этого хотела.

С похожим на нее человеком она хотела непременно поладить.

Договорив, она встала и оглянулась.

Химэко Инаба, Юи Кирияма, Ёсифуми Аоки и… Тайти Яэгаси смотрели на нее с теплыми улыбками на лицах.

Блин, ну что с этими типами, а?

Слишком хорошие ребята.

Супермегахорошие ребята.

От счастья ей захотелось плакать.

Что ей сейчас сказать?

Как ей себя повести?

Идеальная она, мерзкая она, обычный человек – всем этим ярлыкам она сделала ручкой.

– Всем привет, Иори Нагасэ вернулась! Простите, что доставила вам столько проблем!

Чувствуя, что это необходимо, и желая непременно так сделать, Иори резко опустилась перед всеми на колени.

Ну, много чего произошло и много чего предстояло еще исправить, но пока что необходимо было завершить историю здесь и сейчас…

…Так она думала – но.

Совершенно случайно поблизости проходил один из похитивших Инабу парней.

Он нес тот самый обрезок трубы, который был еще на заброшенной фабрике.

Они были совершенно не готовы.

Парень, нечеловечески рыча, ринулся на Инабу.

Защищая ее, наперерез бросился Тайти.

Раздался отвратительный звук удара.

Тайти был без сознания, но его сознание чувствовало.

Такое вот противоречие.

Он был где-то в теплом, уютном пространстве.

Тело не двигалось… Нет, тело не ощущалось.

Были только эмоции.

Раздался голос.

Ощущение было, как при «передаче эмоций».

[А были ли мы влюблены?]

Этому голосу Тайти ответил:

[Были… я так думаю. Правда, это была незрелая любовь.]

[Вот как. Мне тоже так кажется. …Прости, что я оказалась незрелой.]

[Нет-нет, это я должен извиниться. Но – спасибо.]

[Нет-нет, это я должна благодарить.]

[Я тебя толком и не видел. Гнался лишь за идеальным образом…]

[Не, ну это… что, правда было?]

[Было…]

[Но я была очень счастлива, что ты в меня влюбился. Правда! Веришь?]

[Ага… спасибо.]

[И я тебя тоже любила.]

[Любила?]

[…Прежняя я тебя правда любила. Но тогдашняя я многого не понимала, много ошибалась, и я… изменилась.]

[Изменилась, это точно.]

[Правильнее, наверно, сказать «вернулась к истокам», но, в общем, изменилась. Для меня это было очень радикально. Не только в этот раз… но и вообще много всякого произошло.]

[Угу.]

[Поэтому я сделала полную перезагрузку. …Прости за такой эгоизм.]

[Да нет, если бы я так же сильно изменился, это тоже была бы полная перезагрузка. Но я думаю, то, что ты изменилась, это очень круто. А насчет эгоизма – тут мы с тобой на равных. Конечно, я тебя правда любил, но, если честно… я вроде как от любви опьянел.]

[О, это я понимаю.]

[Понимаешь, ага?! Потому что… любовь – это круто, правда?]

[Просто супер! Как-то… словами и не выразишь!]

[В смысле, я тут подумал, любовь же в принципе эгоистичная? Естественно, нужна искренность, но все равно, если у тебя сильное чувство долга и ты будешь думать только о партнере, а себя забросишь… а? Я наполовину пересказываю сейчас слова кое-кого другого.]

[Трудная штука эта любовь. …Я и дружбу-то плохо понимаю. Ну, это все-таки не та тема, на которую стоит много думать.]

[Я и это… все еще не понимаю!]

[Ага, ага? Когда ты кого-то любишь и кто-то любит тебя, ты это и чувствуешь, и думаешь об этом.]

[И продвигаешься шаг за шагом.]

[…Старикашка!]

[Не обзывайся старикашкой…]

[Тогда ты должен как можно быстрей начать с кем-нибудь встречаться.]

[А, ну да. И ты тоже.]

[Ага, но это должен быть уже… не кто-то из нас двоих, да?]

[Я… тоже так думаю. Но у нас с тобой… была классная любовь, ты согласна?]

[Ага, я тоже думаю, что классная. Незрелая, да, но настоящая. Поэтому пытаться начать ее заново… мне кажется, мы не должны.]

[Да.]

[Как-то неловко обо всем этом говорить… Лицом к лицу я бы точно застеснялась и не смогла бы. И по телефону тоже. Только здесь и сейчас могу.]

[Благодаря всей этой ситуации… этому феномену, да?]

[Ну уж нет, я его ненавижу! Ой, у меня такое ощущение, что у нас мало времени… И почему я это понимаю? И вообще, что происходит? Я в последнее время не могла спать, дошла до точки и вот прикорнула… и что потом?]

[…Думаю, этим лучше не забивать себе голову.]

[…Да уж. Ну и напоследок хочу сказать тебе кое-что!]

[И я хочу кое-что сказать.]

[Я рада, что любила тебя.]

[Я рад, что любил тебя.]

Ощущение собственного тела вернулось.

Сознание и тело слились воедино.

Под веками свет, в ушах шум, в носу специфический едко-сладкий запах.

Тайти потянулся рукой к свету.

Потянулся.

□■□■□

Шевельнул рукой.

Правую ладонь обволакивало мягкое, теплое ощущение.

Он, в свою очередь, сжал то, что обхватывало его ладонь.

Крепко, словно пытаясь не дать этому ощущению уйти.

Потом открыл глаза.

Тут же прищурился от слепящего света, и постепенно все пришло в фокус.

Прямо перед ним с полными слез глазами сидела – Химэко Инаба.

– Тайти! Тайти! – воскликнула Инаба, подавшись вперед так энергично, что чуть ли не нависла над ним.

Тайти лежал на кровати на спине.

– …Доброе утро, Инаба.

Поскольку она явно была готова расплакаться, он высвободил правую руку и вытер ей глаза.

– Слава богу… слава богу! Та труба была… тонкой и легкой… и я верила, что все будет в порядке, но… если бы с тобой что-то случилось… что-то случилось…

– Не плачь, не плачь, – приговаривал Тайти, гладя Инабу по волосам.

Он попытался вспомнить, что же произошло. Кажется… На них внезапно накинулся тот тип, Тайти вклинился между ним и Инабой, чтобы ее защитить, получил по голове и… потерял сознание?

Оглядевшись, он понял, что находится в школьном медпункте.

То есть в больницу его не отправили. И раз здесь только Инаба, значит, скорее всего, с ним ничего серьезного.

Поняв, видимо, о чем он думает, Инаба стала объяснять:

– А… все остальные сейчас дежурят снаружи, чтобы те типы опять не явились, и связываются с кем надо…

– Ясно.

Нагасэ, по идее, должна была сейчас спать, однако соседняя койка пустовала. …Мм, а откуда он знает, что Нагасэ сейчас спит?.. Вспомнил, ему приснился странный сон. Сон ли?.. Нет, хоть это и сон, но Тайти был в сознании, значит, это наверняка реальность…

Тайти сел на койке. «Лежи пока!» – поспешно сказала Инаба, но он встал, и ничего с ним не случилось. Притронувшись к голове, он нащупал повязку. Надавил сильнее, и стало немного больно.

– Не перенапрягайся… По правде… если бы с тобой что-нибудь случилось, я… Это ведь из-за меня…

Лицо Инабы снова исказилось от подступившего плача. Она выглядела хрупкой, готовой вот-вот рассыпаться. Тайти чувствовал, что должен ее защищать, а главное – что хочет ее защищать.

– Ты… мне… ты мне…

[Нужен. Абсолютно. Без тебя мне никак. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Очень люблю. Очень лю-блю. Лю-блю.]

«Передача эмоций» от Инабы. Ему передались ее искренние мысли. Они хлынули потоком. Захлестнули его, все его тело.

– Погоди… не так… Не… не «не так», но… не слушай…

Инаба замотала головой, закрыв лицо руками. Виднеющиеся между пальцев щеки вмиг запунцовели.

[Очень люблю. Лю-блю-лю-блю. Люблю. Люб-лю. Влюбилась. Влюбляюсь. Люблю.]

Тайти был весь окутан этим «люблю» Инабы. Тепло. Уютно. Счастье. Тяга. Стремление. Облегчение.

Был ли он когда-либо кому-либо нужен настолько сильно?

Он даже начал сомневаться, что так сильно нужен.

Желание вознаградить эти чувства. Такое тоже было. Нельзя отрицать. Но не только это. Ему тоже нужна была Инаба.

Инаба, которая его многому научила. Инаба, которая заставила его замечать то, что важно. Инаба, которая обзывала его самопожертвовательным олухом. Инаба, которая о нем беспокоилась больше, чем о ком бы то ни было, и следила, чтобы он не перестарался. Инаба, которая во многих ситуациях подтолкнула его сделать первый шаг. Инаба, с которой он вместе ломал голову над множеством проблем. Инаба, которая старательнее всех убеждала его в его достоинствах.

Благодаря Инабе он смог стать тем, кем был здесь и сейчас.

Она дополняла его слабые стороны.

Если они объединят силы, то станут способны на многое.

Неужели все так просто, подумал он.

Хоть сейчас это и закончилось, но долгое время он любил другого человека.

Но если всерьез прислушаться к голосу собственного сердца…

И если партнер тоже этого хочет…

Она все это время ждала. Хоть и видела, что та любовь подходит к концу, он не хотел заставлять ее ждать и дальше, пока всё полностью не успокоится.

На этот раз он хотел более практичной любви.

Надо попытаться, подумал Тайти.

И сказал:

– Инаба… давай встречаться?

У него получилось на удивление гладко.

Лицо Инабы застыло, утратило всякое выражение.

…Так она сидела чуть ли не минуту.

– Аа… ЧТОООООООООО?!

Не успел Тайти подумать, что к ней наконец вернулся голос и нормальный цвет лица, как щеки Инабы стали совершенно красными.

Она дергала руками и ногами, бессмысленно колотя по койке, а потом начала расчесывать пальцами свои и так красивые черные волосы.

– Я, я красивая? – почему-то спросила она. Похоже, в голове у нее царил полный хаос.

– Угу, красивая, – без колебаний ответил Тайти. Возможно, все дело было в том, что он только что очнулся, но ни намека на стеснительность он не ощущал.

– П-понятно… Так, стоп?! Что за фигню я спрашиваю?!

Помотав головой, Инаба сдвинула ноги, положила руки на колени и приняла чинную сидячую позу.

– Ээ… аа… ну… не может… а… это… но…

Все еще с красным лицом, не поднимая головы, она отчаянно и безуспешно пыталась связать слова. Время шло и шло, но Тайти терпеливо глядел на нее в молчании. Наконец Инаба подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

И ответила на предложение Тайти одним словом.

– …Давай.

Халикакаб внезапно появился перед Иори Нагасэ.

Он предстал перед ней в облике Рюдзена Гото, когда Иори была одна. Так же, как было с Аоки и с Юи.

Когда она настороженно спросила, что ему надо, он ответил: «Думаю, пора заканчивать… Как-то… Вот думаю, правильно ли извещать о завершении через Нагасэ-сан…»

Она ощутила не столько страх, сколько отвращение. Ей захотелось ему врезать.

Однако то, что о завершении феномена он сообщил именно ей… Он как будто давал понять, что видел все с начала и до конца.

– Кстати, я только сейчас заметила. Всякий раз, когда у меня настроение было хуже некуда, я друзьям кидала жуткую «передачу эмоций»; ты что, нарочно выбирал момент, чтобы показать всем меня с самой кошмарной стороны?

Она чувствовала, что перебарщивает с жестокостью. Поэтому и считала себя бессердечным человеком. Впрочем, она действительно клонилась в худшую сторону.

– Нет… это были суждения самой Нагасэ-сан… не так ли?..

Ну да, конечно. Бе-бе-бе.

– Аа… Ну, на этом… мне кажется, мы достигли момента передышки… Разве не так?

Ей-то откуда знать.

– А потом… следующий этап…

– Следующий…

Зловещее слово. Более чем зловещее.

– Аа… Просто когда вы все так себя ведете… вы кажетесь мне интересными, но это сверх моих ожиданий… Какой же я эксцентричный… Ну конечно. Потому-то он тогда и вмешался…

Халикакаб сам себя находит эксцентричным… по-видимому. Это существо, при всей его паранормальности, обладает множеством человеческих черт. Быть можно, они проглядели что-то важное, что позволило бы им лучше понимать Халикакаба?

Точнее, до недавнего времени ей владело некое онемение, но сейчас… стало страшно. Одному человеку, даже привычному, такое выдержать тяжело.

– Ну… на этом я… – произнес Халикакаб и зашагал прочь.

Если подумать – Халикакаб ведь вселился в тело Гото, и сейчас он запросто мог бы просто вернуть его Гото. Тем не менее он так не поступил. Почему? Потому что даже Гото начал бы что-то подозревать, если бы слишком много раз терял память и приходил в себя в новом месте? Иори чувствовала, что дело не только в этом. Чисто интуитивно.

Возможно, только она чувствовала, что и Халикакаб тоже изменился по сравнению с тем, каким был в начале?

– Эй, когда ты от нас наконец отцепишься?

Иори была уверена, что ответа не получит, поэтому пробубнила эти слова себе под нос.

Однако – то ли из прихоти, то ли потому что он в самом деле изменился, – этот тип обернулся к ней.

– Этого я, естественно… не знаю сам…

На миг она понадеялась на нормальный ответ, но – была разочарована.

«Да уж», – мысленно пробурчала Иори. Ответ, как всегда, туманный, ничего определенного сказать нельзя.

Это-то осталось неизменным. Едва она так подумала…

…Все-таки кое-что изменилось?

– Аа… Но…

□■□■□

В понедельник Каору Сэтоти пришла в школу невероятно преобразившаяся: длинные каштановые волосы стали короткими и черными. Сперва некоторые одноклассники ее даже не узнали, спрашивали «А это кто такая?».

Поскольку ничто этого не предвещало, в классе поднялась немалая сумятица.

Подруги Сэтоти тоже были ошарашены и не могли произнести ни слова, зато Иори к ней обратилась:

– А серьги ты оставила, да?

– Ага, они мне нравится.

– Кстати, Каору-тян… С короткой стрижкой ты такая миленькая?!

– Иори, ты так говоришь, будто до сих пор я была совсем не миленькая?!

Иори и Сэто-… и Каору подружились.

Они еще немножко потрепались, и тут к ним подошла еще одна ее подруга, Марико Накаяма.

– Что-что-что происходит! Расскажи подробно, Иори!

Несмотря на то, что Иори и с ней обращалась сурово, сейчас она улыбалась.

Все-таки классные у нее подруги. Она счастливый человек.

Она понимала, что ей нужно будет перед многими людьми извиниться и многое объяснить, но ее это не смущало.

– Я предчувствовала, что так будет… И действительно, ребята из нашего класса хорошо постарались, – глядя на все это снисходительно, с улыбкой пробормотала староста класса Майко Фудзисима. …Может, Иори это показалось, но прекратившиеся было взгляды Фудзисимы вновь вернулись… Нет, наверно, показалось.

Из-за субботних событий работа почти не продвинулась, поэтому КрИКовцы с понедельника трудились над презентацией не покладая рук. Иори, до сих пор отлынивавшая, теперь старалась изо всех сил. Каору Сэтоти тоже помогала, причем по собственной инициативе.

Материалы, которые они успели подготовить ко дню выступления, нельзя было назвать выдающимися по сравнению с теми, что были до того.

Однако тема была сама по себе интересная, да еще подкрепленная тщательным исследованием, плюс выступление удалось благодаря множеству репетиций, плюс Иори устроила представление, которое предложила ей Инаба, сказав «Хоть так ты компенсируешь свою часть», – и все вместе привело к потрясающему успеху.

Кстати, предложенное Инабой представление было… «косплеем со скоростным переодеванием Иори Нагасэ» в тематике тех заведений, о которых шла речь в выступлении.

Ох… Она до сих пор смущалась, как вспоминала.

Форма горничной, китайское платье, костюм про-рестлера («суперское бикини!» по оценкам зрителей мужского пола).

В общем, шоу получилось безумным, да! То есть отчаянным, да!

В этом отношении их выступление стало легендарным (а возможно, и породило плохую традицию) и не только дало им высокие оценки, но и, похоже, стало темой разговоров в учительской. Естественно, узнал об этом и Гото. Он сказал вот что:

– Вы… в особенности Нагасэ… просто невероятно постарались. Однако ребята из джаз-банда тоже… О, это было лучшим их представлением из всех, что я когда-либо видел. Они очень усердно репетировали. Это не в моем характере, но я… глубоко тронут обоими кружками! И тем, что мои ученики соперничают между собой, желая непременно сохранить меня своим куратором, тоже глубоко тронут! И я стал думать, нельзя ли мне как-нибудь остаться куратором обоих кружков.

Очень трогательная речь.

…Была, до этого момента.

– Думал, думал, однако правила есть правила, куратором можно быть только в одном месте, но ведь мою деятельность они никак не ограничивают. А раз так, то я могу быть куратором КрИКа и в свободное время присматривать за репетициями джаз-банда; я вдруг понял, что так до сих пор и было. …Ну как вам? Я старался придумать, как мне остаться с обоими, сумел взглянуть под другим углом и нашел нестандартное решение – я гений, пра-… Ай, ай, больно же, за что, Инаба-сан?!

– Ты с самого начала мог так сделать, ты, кретин хренов!!!

Инаба взяла его в захват.

Иори уже давно интересовало: где Инаба выучила все эти приемы? Надо будет как-нибудь спросить.

Что касается схвативших Инабу парней, насчет них можно было не волноваться. Поскольку Инаба первая начала, а также поскольку ее друзья тоже применили силу, в полицию обращаться не стали, но Инаба с помощью сделанных на заброшенной фабрике фотографий нажала на кое-какие кнопки через отца Фудзисимы.

Так или иначе, эти типы, похоже, больше не будут творить зло.

…Судя по тому, как Инаба и Фудзисима перешептывались с мрачными выражениями на лицах, устрашающие подробности Иори вряд ли стоит знать.

Тайти и Инаба начали встречаться.

Юи и Аоки, хоть и были удивлены, благословили их, как и сама Иори.

«…Тебе это правда нормально?» – неуверенно спросила Инаба, на что Иори искренне ответила: «Наша с Тайти любовь закончилась, так что можешь не париться».

Очаровательная парочка, хоть и с явным доминированием Инабы… Так можно было бы подумать, но Инаба совершенно неожиданно даже не пыталась скрывать свою «дередере»[1] сторону.

Она стала настолько дередере, что была уже не Инабан, а «Деребан».

Может, к началу нового триместра она как-то возьмет себя в руки?

…В таком состоянии она малость раздражает.

Однако и в ее собственной жизни много чего происходило.

Даже слишком много.

Возможно, не ей это говорить, но происходящее было немного чересчур драматично?

Наполовину в шутку, наполовину всерьез она думала: не написать ли когда-нибудь про все это книгу?

Однако факт остается фактом: из всего произошедшего она вынесла немало уроков.

Нынешняя она стала замечать по-настоящему важные в жизни вещи.

Настолько важные, что, не зная этого, можно полжизни прожить зря.

Это настолько просто, что кто-то, возможно, даже удивится – как она этого раньше не осознавала?

Очень трудно, однако, не ограничиваться поверхностными словами про «по-настоящему важные вещи», а понимать истинный смысл этого.

Живи так, как хочешь, живи так, как тебе по душе.

Это очень важно. Но понять смысл этих слов тяжело.

Естественно, это не означало, что она могла делать все, что хочет, только потому, что она этого хочет.

Бывают времена, когда надо просто спокойно оглядеться по сторонам и подумать – к примеру, в случае Тайти и ее самой, когда нужно было спасать схваченную Инабу.

Нельзя доставлять проблемы другим – к примеру, как Сэтоти и она сама слетели с нарезки.

И то, и другое абсолютно необходимо, но если с этим перестараться, то можно потерять из виду главную цель.

Насколько рациональной нужно быть в ущерб эмоциям? Насколько рациональной нужно быть в отношении обстоятельств других людей?

Возможно, правильных ответов на эти вопросы она не найдет и за целую жизнь.

Она по природе такая, что может всю дорогу биться, пытаться, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к правильным ответам. Более того, такому неуклюжему человеку, как она, придется много раз по-уродски падать, но не сдаваться и идти вперед.

Возможно, сейчас она впервые с того времени, когда достигла сознательного возраста, поняла, что значит «быть честной с самой собой».

Людей, для которых это понимание естественно, она считала потрясающими и завидовала им.

Таким, как она, странномыслящим людям, нужно идти более окольными путями.

Но даже если им требуется окольный путь, это не значит, что достичь цели невозможно.

Абсолютно, абсолютно возможно.

Она это уже знает.

И какой следующий шаг должна предпринять такая Иори Нагасэ?

Все-таки влюбиться?

Любовь – замечательная штука.

Это ей показал дорогой для нее человек, ее первая любовь.

Тут никаких слов благодарности не хватит. Спасибо.

Что ж, первый год старшей школы, самая насыщенная часть ее жизни, закончился.

Не, ну считать это пиком всей жизни еще слишком рано.

Жизнь впереди еще долгая. Неизвестно, что там будет.

Может, будет такое, по сравнению с чем нынешние происшествия покажутся сущей мелочью.

Одно то, что она перешла из первого класса старшей школы во второй, откроет множество возможностей.

Классы будут перетасованы, появятся новые ученики.

Может, и в кружок изучения культуры вступят новые члены? …Поскольку на них тоже может положить глаз некое дурацкое существо, этот вопрос необходимо будет обсудить.

Но, если это возможно, было бы здорово заполучить в кружок хоть парочку кохаев и вместе веселиться.

Если получится вместе веселиться, то всё окей.

Она сама еще неопытная и на этот раз доставила неприятности куче народу. И куча народу ей помогла.

Хотелось бы ей когда-нибудь, когда у окружающих будут проблемы, помочь уже им и тем самым вернуть должок.

Помогать и принимать помощь. Давай так и продолжать жить.

Давай идти собственным путем и верить в него.

Именно путь, которым она идет, и формиует ее саму.

Найти истинную себя означает верить в себя.

Ничего страшного, если в пути она будет отчаиваться.

В такие времена наверняка ее спасут те, кто рядом.

Двигаться вперед изо всех сил.

Давай и сегодня наслаждаться жизнью по полной программе!

Да, кстати…

Не в этом ли смысл тех слов Халикакаба?

«Все нормально… потому что я… уже вижу путь к концу…»

Серьезно?

[1] Дередере – в японской культуре архетип персонажа, полностью поглощенного любовью и всячески это выражающего.

Искреннее спасибо всем, кто держит в руках эту книгу.

«Связь сердец: случайные пути» – четвертый том серии «Связь сердец», продолжение первого тома «Связь сердец: случайные люди», второго тома «Связь сердец: случайные раны» и третьего тома «Связь сердец: случайное прошлое».

Кстати, я Саданацу Анда, уже привыкший к фразам типа «Автор сам ввел официальное сокращение и сам же им не пользуется…».

Кокороко!

Внезапно оказалось, что серия уже достигла четвертого тома. Я каждый день поистине благодарен всем, кто меня поддерживает. Я стараюсь оправдывать ожидания, поэтому, пожалуйста, поддерживайте меня и впредь!

Кокороко!

«Связь сердец» уже переходит в разные медиаформаты. Во-первых, как я уже упомянул в предыдущем томе, издательство Famitsu Comic Clear выпускает мангу. На сайте ее можно читать бесплатно, так что, пожалуйста, непременно туда загляните. Гарантирую, в очаровательных персонажей, которых нарисовала CUTEG-сэнсэй, вы влюбитесь!

Далее, «Связь сердец» выходит в виде пьесы на CD! Благодаря оригинальному сценарию (его автор – Фумихико Симо, ну и я чуть-чуть приложил руку) и прекрасному подбору сэйю получилось превосходное произведение. Релиз назначен на 16 февраля 2011, так что непременно послушайте!

Далее, может, это и немного преждевременно объявлять, но следующий том будет сборником рассказов. Планируется, что там будут истории не только из прошлого, но и по хронологии, так что не пропустите!

…Как-то сплошная реклама получается – прошу меня извинить. Из-за ограничения количества страниц я не написал ничего, что походило бы на послесловие автора… С другой стороны, бесполезного мне писать нечего.

Кокороко!

Уголок благодарностей! Я искренне благодарен всем читателям, которые поддерживали меня с предыдущих томов. Если бы не вы, то и этой книги бы не было. Я получил много писем от фанатов; ответить каждому из их авторов я не мог, но они меня очень стимулировали. Спасибо.

Далее, огромное спасибо всем сотрудникам редакции, причастным к созданию этого тома от самого начала до публикации. Я от всей души благодарен каждому из вас.

И Сиромидзакана-сама. Ваши иллюстрации к каждому тому просто супермилые! Надеюсь, вы и впредь будете меня стимулировать, чтобы мой текст не уступал вашим иллюстрациям!

Ну и наконец – хочу вновь передать свою глубокую благодарность всем вам, кто держит в руках эту книгу.

Декабрь 2010, Саданацу Анда

Родился в Осаке в 1988 году. Дебютная работа выиграла специальный приз 11-го конкурса «Энтамэ» издательства Enterbrain. Любимая еда – «все разновидности лапши», нелюбимая еда – «таковой нет». Любимый прием в про-рестлинге – «шутинг стар пресс», нелюбимый прием в про-рестлинге – «любой, который опаснее, чем выглядит». Девиз по жизни – «Здоровье и безопасность».

Иллюстратор: Сиромидзакана

Талантливый иллюстратор, известный хрупкими и в то же время мягкими образами. Слабость – ключевые слова «14 лет», «мальчик и девочка». Любимые романы – «Разноцветное» и «Вальс шоколада с миндалем», любимый фильм – «Хана и Алиса».

Том 5 - Моменты

– Ты не думаешь, что сила нашего кружка проявилась, когда мы собрались все пятеро? – неожиданно произнесла Иори Нагасэ, сидящая перед Тайти Яэгаси.

Красавица Нагасэ время от времени задавала такие вопросы, что диву даешься – зачем это ей.

– Сила… какого рода? – переспросил Тайти.

– Ну, в целом.

– Слишком расплывчато, не могу прокомментировать.

– В общем, я думаю, что именно мы пятеро, не кто-то другой, вместе можем очень многое.

Тайти Яэгаси.

Иори Нагасэ.

Химэко Инаба.

Юи Кирияма.

Ёсифуми Аоки.

Эти пятеро могут многое.

– Конечно, и Инаба, и Кирияма, и ты, Нагасэ, и Аоки – вы все обладаете своими достоинствами, и то, что вы собрались вместе, это, наверное, круто. Ну а я так, ничего особенного.

Это не было самоуничижением: он действительно считал, что по сравнению с яркими характерами остальных кружковцев он совершенно обычный человек.

– Неа. Смысл именно в том, что мы впятером, – и Нагасэ покрутила пальцами стянутые на затылке волосы.

– Правда? Не, возражать я не собираюсь, но…

Возможно, если бы он улыбнулся и ответил «да», этого было бы достаточно, но почему-то он повел себя вот так.

– Тайти, а если тебя попросить назвать ключевого человека в нашей пятерке, кого бы ты назвал? А, это я без всякой задней мысли.

– Ну, реально на главных ролях ты или Инаба…

– Эх, ты и правда ничего не понимаешь, Тайти.

Нагасэ вздохнула и опустила плечи, всем видом показывая разочарование.

– Ключевой человек в нашей пятерке – несомненно, Тайти Яэгаси.

Этот голос так мягко впитался в грудь, что Тайти был на миг околдован и почти что кивнул… но все-таки поспешно замотал головой.

– Не-не, это не…

– Да.

– Говорю же, не…

– Да.

– Не…

– Да.

– …Я понял, а теперь объясни.

– Тайти, ты не хочешь верить в то, что ты такой человек?

– Дело не в том, что я не хочу верить, а просто, наверное, не могу верить.

– Хмм… Ну, видимо, это неважно, даже если ты попытаешься поверить. Ведь ничего плохого в том, чтобы жить, думая, что ты кому-то нужен?

– …Ну да. Так думать, конечно, хорошо.

Однако Тайти совсем не казалось, что он занимает такое центральное место в их пятерке.

– Ага, все-таки тебе хочется так думать, а?

– Я не настолько крут, так что не создавай у себя в голове идеализированный образ.

Глядя на Нагасэ, которая, несмотря на шутливость их пикировки, выглядела искренне разочарованной, Тайти сам захотел оправдать ее ожидания.

Однако он чувствовал, что просто сказать это, чтобы удовлетворить Нагасэ, было бы неправильно.

– Необходимый человек… значит?

Тихий шепот Тайти, не задержавшись в ушах Нагасэ, улетел куда-то вглубь комнаты.

– Кстати, я не-ре-аль-но голодная!

С этим не относящимся к делу возгласом Нагасэ только-только установившаяся серьезная атмосфера вмиг рассеялась.

□■□

Частная старшая школа Ямабоси, кружок изучения культуры, он же КрИК. Членами этого кружка, описать деятельность которого можно словами «всестороннее изучение культурных явлений во всех их аспектах, без каких-либо ограничений» или, короче, «занимайся чем хочешь», в настоящее время были пятеро учеников первого класса.

Несмотря на довольно жесткое название, по натуре кружок был свободным, позволял заниматься чем угодно; но, чтобы школа официально признавала его кружком, он выпускал ежемесячную газету под названием «Новости КрИКа».

Сейчас был самый разгар летних каникул.

В комнате КрИКа за длинным столом сидели все пять его членов, включая Тайти.

– Начинаем собрание, посвященное промежуточному отчету о подготовке статей для фестивального спецвыпуска «Новостей КрИКа» к предстоящему культурному фестивалю.

Устроившаяся во главе стола вице-председатель кружка изучения культуры Химэко Инаба произнесла замудренную фразу без малейшей запинки.

Ее блестящие черные волосы до плеч и стройное тело создавали очень женственное впечатление.

Сегодня предстояло обсудить культурный фестиваль, который должен был состояться в начале сентября, сразу после окончания летних каникул.

– Пойдем по часовой стрелке, начиная с Юи?

Привычным образом взяв на себя руководство, Инаба указала на Юи Кирияму – привлекательную девушку с хрупким телосложением и длинными светло-каштановыми волосами.

– Хи-хи-хи, у меня почти готово. И просто девчонки из других школ, и из средних школ, которые выбирают, куда поступать, все наверняка будут довольны, – уверенно сказала Кирияма и, покопавшись в сумке, достала лист бумаги. – Моя статья называется… «Как ученице старшей школы выбрать стильную одежду! Большой обзор десяти самых миленьких аксессуаров! Всплеск вашей милоты гарантирован!»

Гордо демонстрирующая черновик своей статьи Кирияма…

– Ладно, теперь Иори.

…была начисто проигнорировала Инабой, перешедшей к следующему участнику.

– По… погоди-ка! Что, никаких комментариев?! Наверняка же есть! Есть ведь?!

Качнув стулом, Кирияма вскочила на ноги.

– Нет, – холодно отрезала Инаба.

Потрясающая разница в настроении.

– Ну что такое, у нас еще двое парней и одна девушка, неужели им и слова нельзя сказать?!

– Что скажешь, Иори? – передала Инаба слово Иори Нагасэ.

– Мм, не знаю, можно ли это назвать модными аксессуарами… – и Нагасэ беззаботно рассмеялась.

– Ну конечно, Инабу у нас называют холодной красавицей, Иори вообще считается самой красивой среди первоклассниц, вам это не интересно, я понимаю. Бее, – и Кирияма высунула язык.

– Кирияма, хоть ты и дуешься, но и ты тоже очень миленькая, – сказал ей Тайти.

– Уэй… а, ага. Спасибо, Тайти, – с чуть удивленным выражением лица кивнула Кирияма.

– Погоди-ка! Ты у меня хлеб отобрал. Но насчет миленькой я согласен, – вмешался Ёсифуми Аоки, высокий парень с утонченными чертами лица.

Кстати говоря, Аоки отнюдь не встречается с Кириямой (только подкатывает к ней, что она успешно игнорирует).

– В общем, Юи, можешь не беспокоиться, сегодня ты тоже миленькая!

– От тебя это услышать я совершенно не рада.

Тут разница в настроении тоже экстремальная.

– Ну а если серьезно, то всем девушкам это будет приятно, а? И потом, если от статьи будет практическая польза, этот номер «Новостей КрИКа», возможно, будут долго хранить. Пока что никаких проблем, Юи.

На эту похвалу Инабы Кирияма недовольно кивнула и села на свое место. Нет, напряжение-то из лица ушло. Похоже, похвала ей все-таки была приятна.

– Раз Инабан сказала окей, значит, следующая я? У меня вооот.

Нагасэ с довольным видом раскрыла лист бумаги. Кстати, Нагасэ – председатель КрИКа.

– «Постоянно в кадре! Один день Химэко Инабы из старшей школы Ямабоси!»

– Эй, чего это ты собираешься без разрешения приватную информацию разглашать!

– Ну, для школьной газеты не так уж плохо осветить лучшего ученика школы, мне кажется.

– Концепция, может, и хорошая, но мишенью должна быть не я!

– Мм? Но я подумала, что я сейчас хочу разузнать больше всего, и пришла к выводу: приватную информацию об Инабан!

– Это и мне интересно, – рассеянно пробормотал Тайти. И тут же:

– О, и мне, и мне! – И я, наверное, тоже хотела бы знать, – подхватили Аоки и Кирияма.

– Да вы просто в меня влюбились!

– Инабан, ты такая скрытная, поэтому всем и любопытно.

– Между прочим, Иори, у тебя тоже есть нечто подобное! – попыталась контратаковать Инаба, но Нагасэ качнула головой, всем видом говоря: «Не помню такого».

– В общем, не пойдет. Ни за что. Это вообще можно, раскрывать личную информацию перед толпой людей? …Во, у нас кто-то участвовал в национальных соревнованиях или типа того, возьми его.

– Нуу, я-то планировала все это, чтоб пролезть на приватную территорию Инабан…

– Теперь мне это еще больше не нравится! Короче, меня брать нельзя. Займись тем парнем с национальных соревнований. Всё, на этом с Иори определились. Так-так, следующий! Следующий у нас Аоки, – не обращая внимания на еще более недовольную Нагасэ, Инаба силком сменила направление разговора.

– Я вот думал и придумал: а давайте мы для этого спецвыпуска к культурному фестивалю чуток поменяем модель и сделаем что-нибудь такое, в чем читатели тоже могли бы поучаствовать, да еще добавим подарок.

– Хм, звучит интересно, – сказал Тайти.

– Скажи, а? В общем, у меня это называется «Поиск! Любовный спасательный отряд! Решаем любовные проблемы! Шикарный приз прилагается!»

– Это похоже на план для культурного фестиваля. Неплохо для Аоки, – как ни удивительно, одобрила Инаба.

– Йес, Инаба-ттян меня тоже похвалила! Хотя «для Аоки» можно было и не добавлять!

– А что там будет конкретно? – поинтересовалась Нагасэ.

– А, Иори-тян, даже тебе интересно? Тогда расскажу! План такой: чтобы помочь неким Ю.К.-сан и Ё.А.-сану, которые не могут даже решиться на свидание, возможно из-за застенчивости, всем читателям предлагается внести вклад, предоставив полную, детальную информацию, которая поможет решить, каким путем лучше пойти…

– Стоп! Судя по инициалам, это про Юи Кирияму и Ёсифуми Аоки, так? – воскликнула Кирияма, хлопнув по столу.

– К-как ты раскусила…

– А что, это можно было не раскусить?! Еще и детальная информация!

– Ну так… У кого-то тогда может появиться самая лучшая идея, она закончится успехом, и ему можно будет вручить подарок…

– И еще раз стоп! Что еще за «шикарный приз»?! Поскольку успеха не будет, это заведомо пустой лотерейный билет!

– Но, но ведь шансы же не нулевые? Хотя бы на уровне вероятности выиграть в лотерею триста миллионов иен?

– …Ты и сам понимаешь, что это астрономическое число, Аоки.

Тайти все сильнее хотелось как-то поддержать Аоки из мужской солидарности.

Кирияма продолжала рычать на Аоки, и в итоге его план был забракован.

– Статья Аоки – в серьезную переработку. Следующий, Тайти.

Тайти тоже достал и открыл черновик своей статьи.

– Я тоже исходил из того, что культурный фестиваль посетят люди извне, поэтому выбрал тему, которая будет интересна многим. Название: «Если вы будете это знать, первый просмотр про-рестлинга станет в десять раз интереснее!» Конечно, смотреть про-рестлинг, когда он в вашем любимом стиле…

– Черт! Его слушать было вообще не нужно! – воскликнула Инаба.

– Раскрылся! Отаку про-рестлинга! – следом воскликнула Нагасэ.

– Погодите, успокойтесь. Всегда говорят, что каких-либо пояснений не требуется, но на этот раз даже совершенно незнакомые люди…

– Не имеет значения, если ты не сменишь саму тему! – снова воскликнула Инаба.

– Но Тайти, похоже, это устраивает! – снова воскликнула Нагасэ.

– Говорю же, погодите. Конечно, там есть и более-менее продвинутые штуки, например «Если в открывающих матчах показаны все базовые техники вроде «бостонского краба», то главный матч вечера будет хорош»…

– Уже все с тобой понятно. Тайти, делай что хочешь, – решительно пресекла его речь Инаба, которой она явно надоела.

– Кстати, Инаба, а у тебя какой материал?

В свою интонацию Тайти вложил намек, что, наверное, это что-то потрясающее.

– Я подумала: не сделать ли фестиваль немного взрывным?

С этими словами Инаба достала одну-единственную фотографию.

Размышляя, что бы могло означать слово «взрывным», которое он обычно от Инабы не слышал, Тайти подался вперед, чтобы рассмотреть фотографию, и – застыл.

Ошеломленный.

Потрясенный.

Примороженный на месте, неспособный издать ни звука.

Рядом с ним все, кроме Инабы, издавали какие-то нечленораздельные звуки.

Причина всего этого хаоса…

На фото были запечатлены два учителя старшей школы Ямабоси, которые сидели в кафе, держась за руки.

– Как… как, блин, ты ее раздобыла? – поинтересовался Тайти, ощущая даже некоторое восхищение – это прямо как компромат, который в желтых журналах публикуют.

– Хе-хе-хе, сек-рет.

Даже сегодня он не знал в полной мере, что из себя представляет Инаба.

– Н-нет… стоп, погоди. Вопрос сейчас не о способе получения. Такое ведь нельзя публиковать в школьной газете?

Тайти покосился на Нагасэ, Кирияму и Аоки, синхронно выдавших «Что, серьезно?!», «Вот это неожиданное сочетание!», «Круууть!» и продолжил:

– Нам же запретят весь выпуск? Ну, скажем, это обойти нетрудно… Но, допустим, мы получим разрешение и напечатаем выпуск. Но как мы сможем его распространять? Стоит ему попасться на глаза кому-то из этих двоих или некоторым другим учителям, и они его тут же запретят?

– Такого рода препятствия для нашей пятерки не проблема.

«Для нашей пятерки».

– Откуда такая уверенность?.. По правде ведь будет тяжело? Я, конечно, не хочу сказать, что мы непременно облажаемся, – стараясь быть реалистом, произнес Тайти. Инаба тоже сделала более-менее серьезное лицо и ответила:

– Конечно, если не думать о последствиях, осуществить это так, чтобы никто не жаловался, было бы трудно. Для обычных людей, действующих обычными методами, вероятно, даже невозможно. Но мы – сможем. Потому что… – тут она изогнула губы в усмешке и надменно скрестила руки на груди. – …Вместе, впятером мы непобедимы. По крайней мере, в пределах этой школы.

Заявление это было совершенно безосновательным, но Инаба выдала его решительно и величественно, словно была абсолютно уверена.

– Короче – к операции приступить!

□■□

До начала культурного фестиваля в школе Ямабоси оставалась неделя.

Школы заполняли звуки ударов молотком по гвоздю, хоровое пение и прочий шум, издаваемый усердно работающими учениками.

В их числе были и Тайти с остальными, трудящиеся над проектом КрИКа.

Прямо сейчас Тайти, Нагасэ и Инаба зашли в учительскую, чтобы получить от куратора кружка изучения культуры Рюдзена Гото (учитель физики, 25 лет) разрешение на издание газеты.

Первая преграда на их пути: получат они разрешение или нет.

– А, троица из КрИКа и моего класса 1-3. Что у вас? Что-то насчет классного кафе?

Гото – руководитель класса 1-3, где учились Тайти, Нагасэ и Инаба. Естественно, именно с ним внутри школы они общались больше, чем с любым другим учителем.

– Как ты и сам знаешь, наш председатель комитета над этим плотно работает, так что все идет хорошо. Но тут другое, Гото. Мы хотим, чтобы ты, как обычно, проглядел выпуск «Новостей КрИКа» и поставил печать, что разрешаешь издание.

Какими бы приятельскими ни были отношения у Тайти с Инабой, ее манеры он считал проблемными.

– Эй, Инаба. Я ведь говорил, хотя бы сокращай мою фамилию до «Го-сан». Если обращаешься просто так, это роняет мой авторитет как учителя… А? А это что?..

Похоже, Гото нашел в фестивальном спецвыпуске «Новостей КрИКа» нечто, что взволновало его больше, чем авторитет учителя.

У Тайти вертелись на языке разные колкости, но он решил для разнообразия держать себя в руках.

– Что… что это за фотография на целую страницу? Это… учитель обществоведения Танака-сэнсэй и Рёко Хирата-сэнсэй, у которой и лицо, и чувство вкуса, и характер такие, что в одном человеке редко уживаются! У этих двоих такого рода отношения?! А я и не слышал, что они встречаются?!

– Го-сан. По-моему, ваше описание Хираты-сэнсэй не укладывается в рамки описания коллеги-учителя, – все-таки не удержался от подколки Тайти.

– Но, похоже, они пока что не встречаются, – сказала Инаба.

– Аа… что… Слава богу… У них приличная разница в возрасте: Танака-сэнсэй уже хорошо в годах, а Хирата-сэнсэй совсем юная, ей всего двадцать с небольшим, – и Гото облегченно выдохнул.

– Но, судя по всему, они будут встречаться – это лишь вопрос времени.

– Э, но Танака-сэнсэй же интроверт, который обожает только историю Японии?! Ему уже столько лет, а он до сих пор холостяк, я даже начал беспокоиться за него, а он втихаря поймал такую большую рыбу!

Глядя на ошарашенного Гото, Инаба с трудом подавляла злодейский смех.

Инаба (ученица) играется с Гото (учителем), как кошка с мышкой.

– Ааа, на сегодня уже всякое желание работать ушло. Вечером напьюсь.

– Го-сан. Так я могу воспользоваться печатью с разрешением на публикацию? – помахивая бумагами, спросила Нагасэ.

– Если вам нужна эта печать, воспользуйтесь. Вы же там не написали ничего, что не следовало писать, а?

Каким-то образом между ними установились отношения полного доверия.

– …Я решила, что вы так и скажете, поэтому уже припечатала, – с улыбкой произнесла Нагасэ.

– …Как-то даже на удивление гладко все прошло, – пробормотал себе под нос Тайти. У него совершенно не было ощущения, что была какая-то проблема.

Итак, благодаря характеру Гото первое препятствие стало для них не более чем маленькой кочкой.

Пока Тайти, Нагасэ и Инаба получали разрешение, Кирияма и Аоки направились в кабинет кружка. В последнее время, поскольку в программе их класса значился танец, они были сильно заняты на репетициях. Из-за этого вся пятерка давно не собиралась вместе. Но сейчас должно было состояться собрание, посвященное фестивальному спецвыпуску «Новостей КрИКа».

Тайти, повернувшись к Инабе, сказал:

– Все-таки меня беспокоит, следует ли нам публиковать скандальный компромат без разрешения самих участников.

– Говорю же, все будет в порядке. Согласно моим изысканиям, эти двое врезались друг в друга по уши, но то ли из-за разницы в возрасте, то ли из-за упрямства Танаки-сана принять решение не могут. У нас сейчас есть шанс их подтолкнуть. В таком случае у нас получится больше, чем просто создать геморрой. …Наверное.

– Не добавляй это «наверное». …Кстати, мне уже давно интересно: Инаба, ты как добываешь свою информацию?

– Сколько мне тебе повторять? Сек-рет. У-хи-хи.

– Ты просто суперзлодейка, Инаба…

Красивое, пропорциональное лицо делало ее еще более устрашающей.

– Давайте будем верить Инабе, – сказала Кирияма.

– Давайте определимся, как будем распространять «Новости КрИКа». Если будем бессистемно, то распространение может на полпути застопориться, верно?

Кирияма стала обмахивать себя картонкой, как веером; ее длинные каштановые волосы заколыхались.

– Пока что мы получили разрешение, но чисто благодаря тому, что Го-сан дал зеленый свет. …Более того, он оказался жутко безответственным.

Тайти не казалось, что статус Гото среди учителей настолько высок, чтобы считать, что благодаря его разрешению уже все хорошо.

– Это же совсем простой вопрос? Скорее даже, это совсем не вопрос.

Инаба и сегодня полна уверенности.

– У тебя уже есть хорошее решение, Инаба? – поинтересовался Тайти.

Раз она настолько уверена, значит, подходящая идея…

– Распространим сразу всё.

…на удивление проста.

– Да, прямая подача безо всяких подкруток, возможно, самая эффективная, – кивнула Нагасэ, а потом, подавшись вперед, продолжила: – О, что если мы испробуем самый мощный способ мгновенного распространения? Сбросим всё сразу с крыши!

– Точно-точно! Классная идея, Иори-тян. Фестивалить так фестивалить! И, может, пока разбрасываем, устроить что-нибудь типа фейерверка?

– Оо, точно, Аоки.  Это будет реально по-крупному!

Бессмысленно восторженные Нагасэ и Аоки.

– Мы привлечем всеобщее внимание, нас увидит много людей, и к тому же мы разом распространим весь тираж. Двух зайцев одним выстрелом!

Кирияма, по-видимому, тоже заинтересовалась этой идеей.

– Да, неплохо. В этой ситуации необходимо учесть, что, во-первых, закусочных, где используется огонь, поблизости нет… Далее, выбросить все разом мы не сможем, значит, надо уменьшить то, что раскидаем, а остальное, видимо, либо разложим где-то еще, либо будем раздавать… А, и в тот день надо будет постоянно проверять, что с ветром. Потому что нам придется потом собрать то, что не соберут другие…

Инаба уже начала составлять конкретный план.

– Никак не пойму, Инаба, то ли у тебя пуля в голове, то ли здравый смысл.

– О чем ты, Тайти? По крайней мере в этом деле у меня здравого смысла больше, чем у любого другого.

В голосе Инабы не было ни намека на сомнение.

– Если реально раскидаем… ха, суперидея! – Аоки внезапно вскочил.

– Надо же, не ожидала от тебя суперидею, – нахмурилась и слегка надулась Кирияма.

– Не-не, вполне можешь ожидать, Юи! Потому что я сейчас в идеальной форме! Эээ, как насчет раскидать их, когда главная сцена будет на пике возбуждения, то есть сразу после центрального шоу фестиваля, конкурса красоты нашей школы? Классно же!

– …Как всегда, тебя трудно комментировать.

– Почему?! Я что, всегда ужасный?!

На эту фразу Аоки отозвалась Нагасэ:

– Не ужасный, но и вряд ли хороший. А, но идея сама по себе, по-моему, ничего.

– Что за… От меня вообще чего ожидают-то?.. Ну, раз я этого не знаю, то и фиг с ним.

Быстро он смирился.

– Кстати, – перехватила инициативу Инаба. И, приковав к себе общее внимание, сказала: – Разве не интересно будет, если победительницей конкурса красоты окажется член КрИКа?

– Оо! – раздался хор возгласов восхищения планом Инабы.

– Хорошо, правда? Вопрос только в том, кто из участников одержит… – начала рассуждать Нагасэ, но Инаба ее перебила:

– Наверняка ты, Иори. Ты хочешь сказать, что не согласна… но я сейчас на полном серьезе.

– Хм… Я признаю, я миленькая, но прямо на уровне первого места?

– Она признаёт, что миленькая, – пробормотал Тайти.

Что за откровенная девушка. И тут она не ошибается.

Кирияма сказала:

– Все нормально, Иори. Наш конкурс красоты проводится отдельно по каждому году. И если смотреть объективно, то среди первоклассниц более миленьких, чем ты, просто нет. Мой встроенный милометр работает четко, так что можешь не волноваться.

– Что ты с таким гордым видом распинаешься, Кирияма… – снова пробормотал Тайти.

– Ну, в смысле, и у Инабан, и у Юи есть потенциал победить, если они решат участвовать.

– Ну, думаю, я тоже отношусь к категории красивых. – И я достаточно миленькая, – среагировали Инаба с Кириямой.

В общем и целом, женская часть КрИКа не обладала особой скромностью по отношению к фактам.

– Кстати, на мой взгляд, Юи самая… дхаа?!

Аоки получил от Инабы удар кулаком в плечо.

– А ты молчи! В общем, так, блин, Иори будет участвовать, это без вопросов. Пора зайти с козырей! Скажи, Тайти!

– А? Я… что сказать? – обалдев от этого внезапного перевода стрелок, переспросил Тайти.

– У меня ощущение, что кто-кто, а ты сможешь высказаться хорошо!

Тайти было приятно, что Инаба все вверила ему.

– Ну, раз ты так говоришь… В общем, нуу, думаю, если Нагасэ реально будет участвовать в конкурсе красоты, то вполне сможет выиграть.

Тайти честно высказал свои мысли.

– Я это могу интерпретировать как… то, что Тайти считает меня очень-очень миленькой?

Чистые глаза Нагасэ заглянули в глаза Тайти.

– Нуу, ээ, в общем, да, – кивнул Тайти.

Несколько секунд Нагасэ молчала, словно переваривая этот ответ, а потом на ее лице медленно расцвела улыбка.

Поразительно чарующая улыбка.

– Что это? Как странно. Когда Тайти это сказал, я и сама подумала, не стоит ли мне так поступить… Ладно, коли так, вперед! Я выиграю, и мы шикарно разбросаем «Новости КрИКа»! – звонко провозгласила Нагасэ, сжав руку в кулак.

– Дааа! Иори-тян, вперед! – радостно воскликнул Аоки.

– Костюмы для конкурса красоты ведь любые могут быть?! Уаа, во что бы нам тебя одеть… У-хи-хи, клянусь своим именем, твой костюм будет мегамиленьким! – радостно воскликнула Кирияма.

Рядом с ними Инаба, откинувшись на спинку стула, смотрела на Тайти с ужасно гордым лицом, на котором было написано: «Ну, я же говорила?»

– Внезапно, а? – сказал ей Тайти, на что Инаба насмешливо фыркнула.

– Как тебе? …Напоследок осталось еще подготовить как можно более шикарный дневной фейерверк…

Инаба пододвинула к себе свой ноутбук и застрекотала клавиатурой.

– На фестивале давай выложимся по полной, Тайти! И у нас все получится!

Сияя улыбкой, Нагасэ выбросила правый кулак в сторону Тайти.

«Среди нас пятерых что могу сделать я?»

Сам он этого не знал, но решил, что это не столь важно.

Но, как бы там ни было, он делает только что, что может делать.

– …Оу, сделаем всё как надо, и у нас все получится, – и Тайти своим правым кулаком стукнул по кулаку Нагасэ.

□■□

Настал день культурного фестиваля.

Ясная погода, легкий ветерок – идеальные условия для осуществления плана КрИКа.

Видимо, благодаря хорошей погоде и гостей пришло много. Толпа была густа, школа буквально бурлила энергией.

Вскоре после полудня Тайти вместе с Инабой, Кириямой и Аоки направился к главной сцене.

Идеальная обстановка. Народу достаточно много: если не смотреть, куда идешь, непременно на кого-нибудь наткнешься.

Сейчас на главной сцене шел конкурс красоты среди первоклассниц, от итогов которого зависел успех или провал «Эпической битвы по распространению фестивального спецвыпуска «Новостей КрИКа»» (название придумала Инаба).

Даже если Нагасэ выбудет из состязания, это не будет означать, что проведение операции невозможно; на этот случай тоже был заготовлен план.

Но Тайти и компания действовали согласно плану, предполагающему победу Нагасэ, и его смены в последний момент им хотелось бы избежать.

В первую очередь им хотелось добиться абсолютного успеха.

– Я проверила всех участниц от первых классов. Они все вполне миленькие, но с Иори там и близко никто не стоит, – сказала Кирияма, держа в руках купленные с какого-то лотка такояки. Видимо, из-за того, что в программе ее класса значился танец, сегодня ее длинные волосы были стянуты на затылке.

На сцене ведущий конкурса задавал участницам разнообразные вопросы.

Войдя в раж, он с некоторых пор стал спрашивать весьма деликатные вещи. …Однако до таких вопросов, как «три размера», он все-таки не… а, уже дошел.

«Супер!», «Давай еще!» и подобные возгласы донеслись из толпы зрителей.

Атмосфера была приятно теплой.

– Я с костюмом не помогала, но он тоже вышел идеально, да? – спросила Инаба у Кириямы.

– Ам… Ай, горячо! Эти такояки слишком горячие?!

– Ээ, где, где? Я хочу попробовать. Ааа.

– Кому охота кормить такого извращенца? – Кирияма окатила презрением по-дурацки разинувшего рот Аоки.

Эти двое в своем репертуаре.

– Эмм, так что насчет костюма? Ну конечно, он идеальный! Я колебалась, но решила полностью следовать своему чувству вкуса!

– Ой, – подколол Тайти.

– Хотела бы я сама как-нибудь его надеть… Рассчитывайте, что он страшно миленький! О, если подлижитесь, что он «миленький-премиленький», то можно будет потом занедорого сдавать его для косплея.

– Кому пойдет прибыль? – еще разок подколол Тайти.

– Только мне, я же его владелец? – ответила Кирияма (обожающая все миленькое), как будто это было нечто само собой разумеющееся. – Тут все – сплошной пир для глаз, правда? А, ну правда же, все такие миленькие. Хотела бы я тоже стать Иори, если б только могла. Вот тогда бы я и так, и эдак… Да, сила в милоте. Милота рулит! Ай лав милоту! Ам… Ай, горячо! Что ж так горячо-то?!

Кирияма довольно прикольная, даже если ее предоставить самой себе.

– Ых, ай! Инаба, ты без разрешения лопаешь мои такояки?!

– …Угу. Одно я поняла четко: ты не переносишь горячего! – и Инаба ткнула зубочисткой в сторону Кириямы.

– Хи-хи-хи, Инаба-ттян, у тебя кусочек нори между зубов застрял… аай?! Бить-то за что?! Я же просто сказал!

– Аоки, когда ты мне что-то говоришь, я чувствую, что теряю человеческое достоинство.

– Т-так меня еще никто не унижал… Гх.

Они на время позабыли следить за сценой.

«…сан, большое спасибо. Встречаем теперь четвертую участницу…»

– О, следующая же Иори-тян, да? – воскликнул Аоки.

– А? Уже четвертая? Эмм, фотик, фотик… Да что же эти такояки тут мешаются!

– На фига их было покупать…

Подколов кудахчущую Кирияму, Тайти снова уделил внимание сцене.

Сбоку на сцену поднималась очаровательная, иного слова и не скажешь, девушка в юкате.

Юката с четким цветочным узором, бледно-розовая – не слишком бьющего по глазам, не слишком взрослого, слегка греющего душу оттенка.

Кожа девушки была настолько белой, что казалась почти прозрачной; на фоне розовой юкаты она выглядела как свежевыпавший снег, усыпанный лепестками сакуры.

Даже издалека можно было разглядеть большие красивые глаза на изящном лице.

Мягкие и гладкие, как шелк, не очень длинные черные волосы стягивала вызывающе ярко-багровая лента.

Девушка дошла до середины сцены и остановилась.

И с улыбкой, которая словно впиталась Тайти прямо в сердце, склонила голову чуть набок.

После чего…

– УООООООООООО!

Поднялся такой шум, что как будто земля задрожала.

В центре сцены, омываемая овацией, стояла, вне всяких сомнений, Иори Нагасэ.

Тайти лишился дара речи, он мог лишь восхищенно смотреть.

– Ооо, я знал, что Иори-тян миленькая! Но что настолько миленькая?! – не скрывая возбуждения, воскликнул Аоки.

– Пф, это все благодаря моеим скоординированным усилиям. Даже с волосами пришлось как следует повозиться. …Но в основном, конечно, все благодаря исходному материалу.

Кирияма с явным удовольствием фотографировала сцену.

– Остались еще участницы, потом будет голосование, но… сёбу ари[1].

Тайти подумал, что Инаба всегда скора на выводы, но на этот раз, похоже, все так и произойдет.

□■□

Тайти бежал по коридору.

Конечно, он прекрасно знал, что бегать по коридорам нельзя, но все равно бежал.

Людей было довольно много, и он бежал настолько быстро, насколько это вообще было безопасно.

По обе стороны от него точно так же бежали Кирияма и Аоки. Кстати, на них сейчас было то, в чем их класс исполнял танец.

Операция «Эпическая битва по распространению фестивального спецвыпуска «Новостей КрИКа»», до сих пор развивавшаяся благоприятно, сейчас впервые оказалась под угрозой срыва.

Возможно, они не успеют разбросать фестивальный спецвыпуск «Новостей КрИКа» в момент оглашения результатов конкурса красоты.

– Почему вы двое так протормозили?! Времени же было достаточно?! – спросил Тайти у Кириямы и Аоки.

– Мы… не ожидали… что нас… вызовут… на бис…

Из-за энергичной пробежки сразу после двух раундов танца Аоки пыхтел и тяжело дышал.

– Но… с другой стороны… Тайти… Ты свое дежурство… не мог пораньше закончить… а?

– Мог бы, но меня кое-кто попросил обязательно его подменить…

Услышав ответ Тайти, Кирияма демонстративно вздохнула.

– Оо, еще один недостаток Тайти проявился, слишком уж он добряк.

Несмотря на как минимум такую же физическую нагрузку, что и у Аоки, Кирияма явно никаких проблем не испытывала. Не удивительно – по части физической формы она была одной из лучших во всей школе. В средней школе она занималась каратэ и делала большие успехи. Хоть каратэ она и забросила, но та «физика», похоже, сохранилась у нее до сих пор.

Перед Тайти и компанией возникли подозрительные фигуры – одна, две, три.

Парни с телосложением регбистов (кстати, все в передниках).

Подобно привратникам, эти трое перегородили проход по коридору.

– Хей, ребята, не голодны ли вы? – Наверняка голодны! – Заходите к нам, у нас есть столик на троих!

С неуютными бизнес-улыбками на лицах они выстреливали фразы поочередно.

– А действительно ли хороши цены в этом кафе? – Заходите и узнаете! – Стало быть, заказ на троих!

– Ч-что?

Растерявшись, Тайти сделал по инерции еще пару шагов и остановился.

Остановились и Кирияма с Аоки.

– До меня доходили слухи, что под конец культурного фестиваля от нераспроданных товаров избавляются, впаривая их насильно; это ведь оно и есть, да? Многие кружки решили выставить кафешки, конкуренция большая, я слышала… Кроме того, мне тут не нравится, – со странным восхищением в голосе сообщила стоящая рядом с Тайти Кирияма.

Пока она говорила, трое качков (в передниках) медленно надвигались.

Похоже, пройти мимо они не позволят. Однако возвращаться и идти другим путем займет слишком много времени.

Если только…

Вот что он может сделать прямо сейчас.

– Я пожертвую собой. Вы двое бегите. Позже я вас догоню.

– Тайти. Я спрошу чисто на всякий случай, но как именно ты собираешься пожертвовать собой?

В голосе Кириямы слышался гнев.

– Ну, как… Я попытаюсь съесть то, что они продают; если получится, то три порции… Тогда обе стороны останутся в выигрыше.

– Ох… Ну надо же, насколько тупой парень. Ну почему ты такой добряк, а?! «Обе стороны в выигрыше» – что вообще за фигня?

У Кириямы было потрясенное выражение лица. Тайти даже немножко жаль ее стало.

– Сейчас нет. Никак нельзя! Без Иори у нас не хватает людей, и времени тоже нет!

– Что же тогда делать…

– Я послужу приманкой, отвлеку их. А вы проскочите мимо них. Годится?

– Но… но это… Юи!

Возразить попытался, естественно, Аоки.

– Ты за кого меня принимаешь? Ну… поехали!

Не дожидаясь дальнейших возражений Тайти и Аоки, Кирияма метнулась к парням. Разница в телосложении между хрупкой Кириямой и накачанными парнями была такой, что аж смотреть больно.

– Кх… Тайти. Хаа… хаа… Побежали уже!

Аоки рванулся вперед, Тайти следом. Нельзя, чтобы поступок Кириямы оказался бесполезен.

– Эй, ты! – Куда так спешишь? – Вход вот здесь!

Благодаря яркому рывку Кириямы все внимание парней, естественно, было приковано к ней.

И этим шансом Тайти с Аоки воспользовались, оббежав качков с обеих сторон.

– Что?! – Черт! – Она нас отвлекла?!

Троица в передниках разволновалась. Но было уже поздно.

Тайти кинул быстрый взгляд в сторону Кириямы. Она выглядела совсем чуть-чуть испуганной. Однако во взгляде, которым она сверлила качков, чувствовался боевой дух.

Оставалось лишь верить в нее. Рефлексы с того времени, когда она занималась каратэ, наверняка еще не притупились. Но…

– Н-ну, хоть и одну, но… есть, поймал!

Тайти не поверил своим ушам.

Худшая из возможных фраз.

Кирияма попалась.

Тайти стремительно затормозил, обернулся, но…

– Чт-!.. Показалось?!

…И снова Тайти не поверил своим ушам. Кстати, в прошлый раз он не поверил своим ушам впервые в жизни.

– Эй, человек же на такое не способен?!

Возможно, эти трое (в передниках), вовсе не злые по натуре, говорили так лишь из раздражения, что от них все убегали. …С этой верой в сердце Тайти поспешил вперед.

И практически тут же Кирияма нагнала их и как ни в чем не бывало побежала рядом с Тайти.

Ухмыляясь, она выставила большой палец вверх.

– Клево! Юи! Я в тебя снова влюбился! – воскликнул Аоки. Его усталость как рукой сняло.

Кирияма сегодня была в таком ударе, что Тайти стало даже страшновато.

□■□

Конкурс красоты шел с задержками, поэтому опасность не успеть к объявлению результатов миновала. После этого оставалось лишь вместе с пришедшей раньше Инабой забрать тираж «Новостей КрИКа» из кабинета на последнем этаже и приготовиться к пуску дневных фейерверков. Но…

На крыше кружок изучения культуры столкнулся с еще более серьезной чрезвычайной ситуацией, чем прежде.

– Ч-что это значит? – спросил Тайти.

Ему тихим голосом ответила Инаба:

– Я подала в оргкомитет фестиваля заявку «попускать с крыши немного фейерверков и покидать немного бумаги», но, похоже, раз мы будем иметь дело с огнем, к нам решили приставить учителя для надзора. …Блин, сказали бы заранее, ччерт.

Взгляд Инабы горел презрением. На другом конце этого взгляда был не кто иной, как главный герой фотокомпромата, учитель обществоведения Танака.

Выражение лица у Танаки, как всегда, было кислым, словно он был чем-то недоволен. Сейчас он молча смотрел на Кирияму и Аоки, пришедших на крышу проверить фейерверки.

– Настраивать фейерверки мы, похоже, закончили, но в такой обстановке готовиться сбрасывать газету будет… трудновато.

Едва ли он разрешит распространять «Новости КрИКа» с фотографией, где запечатлено его тайное свидание с коллегой-учительницей.

– Да, есть большая опасность, что он скажет «Это распространять не смейте!». Неужели наш план на этом и застопорится…

Инаба, которая всегда и везде была настолько уверена в себе, что это можно было принять за самодовольство, сейчас выглядела грустной.

– Не может быть… – с дрожью в голосе произнес Тайти, глядя на подавленную Инабу.

– Ты думаешь, я признала поражение? Йес ор ноу, – повернувшись к нему, с широкой до отвращения улыбкой спросила Инаба.

– …Ноу. Наверняка.

Ему хотелось посмеяться над собой за то, что он хоть на миг подумал, что Инаба сдалась.

Если она решила что-то сделать, то какими угодно методами, но сделает.

Инаба – такой человек.

– У тебя есть план?

– У меня всегда есть, ясно? Он меня не так уж подозревает, он от меня не так уж ждет подвоха, поэтому я его смогу отвлечь отсюда ненадолго.

– …Меня беспокоит вот это «не так уж», – пробормотал Тайти, надеясь, что Инаба сейчас в режиме здравомыслия.

– Но для этого плана потребуются совместные усилия всех… И риск тоже имеется… – сказала Инаба. Тайти тут же ответил:

– Совместные усилия – это непременно. И насчет риска – все верят, что ты с ним справишься, – с убежденностью сказал Тайти.

Инаба какое-то время пристально смотрела на него.

А потом, слегка опустив голову, улыбнулась. Эта улыбка была немного не такая, как обычно, – более мягкая, что ли.

– Да, так и есть. …Впрочем, Тайти, сейчас не тебе феерить.

– …Не мне?

Он что, выглядит по-дурацки с таким энтузиазмом?

– Ну, у тебя сейчас только мелкие задания. Позови Юи с Аоки, потом наполни водой пожарное ведро и отнеси туда, куда я укажу. Будь добр, мальчик-на-побегушках-кун.

– Сплошные мелкие задания…

Бурча, Тайти все же отправился выполнять указание Инабы.

Тем временем вызванные по поручению Инабы Кирияма и Аоки, похоже, получили от нее какие-то сомнительные задания. Кирияма, слушая Инабу, качала головой.

Однако Инаба сказала Кирияме на ухо что-то неразборчивое, и на этот раз Кирияма, прикрыв Инабе рот, кивнула.

Тайти на полном серьезе подумал, что не хотел бы стать врагом Инабы.

Инаба хлопнула себя по бедру.

Это, похоже, был сигнал. Кирияма и Аоки отошли друг от друга.

Тайти кинул взгляд на Инабу, чтобы получить указания, что ему делать дальше; Инаба жестом дала понять «Стой наготове вон там» (так Тайти это интерпретировал).

Раздался хлопок – это Инаба снова стукнула себя по бедру.

И тут Кирияма:

– Ой! Я должна принести бумагу!

С этим и подобными (на удивление монотонными) возгласами она побежала куда-то.

Естественно, внимание Тайти переключилось на Кирияму. И не только его: он увидел, что Танака тоже смотрит в ее сторону.

И на этот раз Аоки:

– Ой! Я забыл зажигалку!

С этим и подобными возгласами он побежал куда-то.

События развивались в двух местах одновременно; за каким же из них будет следить Танака?

Тайти, весь как на иголках, следил, что произойдет дальше.

И, глядя на осуществляющийся перед ним план, он – не поверил своим глазам.

Сначала Аоки, про которого Тайти думал, что он убежал:

– Ай, я споткнулсяаааа!

С этом явным враньем он рухнул на месте.

Ничего не понимающий Тайти поднял глаза – и тут Кирияма понеслась к только что упавшему Аоки, так, что ли?

– Ай, осторожно! – воскликнула она и чуть было не наступила на Аоки, но в последний момент все-таки подпрыгнула.

Благодаря пружинам своих ног Кирияма перескочила через Аоки, но погасить инерцию ей не удалось.

– Уа-а-а-а…

Кирияма пробежала несколько шагов, пытаясь поймать равновесие.

Прямо на ее пути стояло пожарное ведро, которое Тайти наполнил водой.

…Тайти почувствовал, что видит, к чему все идет.

Но он просто не мог поверить, что такой дурацкий план реально прокатит. Со смесью надежды и тревоги в груди Тайти ждал дальнейшего развития событий.

И…

– Танака-сэнсэй, в сторону, осторо-… Пошеооол!

Прокричав то, что на полпути кричать явно нельзя, Кирияма с силой пнула ведро с водой!

Как тупо!

Получив мощный пинок от Кириямы, ведро, хоть и полное воды, взмыло в небо.

– УООООО?!

Попадания самого ведра Танака избежал, но водой его окатило с ног до головы – словно так и было задумано.

Потрясающе смелая операция.

– Сэнсэй, с вами все в порядке?! Какой ужас… Вам надо переодеться! Вам есть во что переодеться? – Инаба с переполошенным видом подбежала к Танаке.

– Х-холодно!.. В-во что переодеться? Да, есть… Но сперва, я думаю, это вряд ли, но вы нарочно…

– Да, на самом деле это жутко несчастный случай! В общем, вам надо сейчас же переодеться!

Инаба буквально силком выпихнула Танаку с крыши.

Уже после того, как Танака с Инабой ушли, Тайти, Кирияма и Аоки долго в молчании смотрели на закрывшуюся за ними дверь.

Вскоре дверь открылась.

Из нее высунулась Инаба и сказала:

– Быстро готовьтесь! Времени нет!

Тайти слегка забеспокоился, не будет ли у них проблем в будущем.

Время пролетело незаметно.

Сначала четверо сходили за «Новостями КрИКа» и выложили так, чтобы можно было начать сбрасывать в любой момент.

Слушая голос из динамика, объявляющий о ходе конкурса красоты, они приготовились к запуску большого дневного фейерверка (по две штуки на брата).

По пути они обратили внимание как на нечто само собой разумеющееся на…

«…Среди первоклассниц Мисс Школой Ямабоси признана… участница номер четыре! Класс 1-3, Иори Нагасэ-сан! Ок-кеей! Я и сам так считал!»

Вот такое объявление.

Какой разухабистый ведущий.

Следом были объявлены победительницы среди вторых и третьих классов.

Слишком уж разухабистый ведущий прилично затянул с объявлением, благодаря чему КрИКу хватило времени, чтобы все подготовить.

Но теперь все сидели как на иголках, ожидая, не вернется ли переодевшийся Танака.

Наконец-то ведущий подвел итоги. И из динамика раздался знакомый голос: «Ну как, понравилось?»

Ответом послужил шквал радостных возгласов и аплодисментов.

«Всем спасибо! Я Иори Нагасэ, Мисс Школа Ямабоси от первоклассниц! Ээ, на самом деле я член кружка изучения культуры. И у кружка изучения культуры по случаю фестиваля для вас сюрприз. Пожалуйста… посмотрите на небо».

По этому сигналу остальные четверо КрИКовцев зажгли фейерверки.

Фейерверки запустились с громким треском.

В небо взмыли разноцветные дымы.

Раздались взрывы.

Четверо КрИКовцев сами не ожидали, что будет так дымно и так громко.

Но, хоть и удивленные, по команде Инабы они начали разбрасывать с крыши фестивальный спецвыпуск «Новостей КрИКа».

Газета, заполненная ими так, как им нравилось, затанцевала в воздухе.

Газета, на одной из страниц которой была фотография тайного свидания двух учителей, затанцевала, опускаясь во взбудораженную толпу.

Снизу доносились восторженные крики.

Снизу доносились звуки суматохи.

«А это наши «Новости КрИКа»! Если захотите, почитайте на досуге!»

К концу речи Нагасэ Тайти и остальные уже закончили сброс.

После этого оставалось лишь смотреть, как расходятся круги по воде.

Результатов пока видно не было, но Тайти, заметив кое-что, рассмеялся.

Один за другим начали смеяться и остальные.

Тайти обернулся: и Инаба рядом с ним, и Кирияма, и Аоки – все смеялись.

В голос, хлопая в ладоши, совершенно по-идиотски смеялись и смеялись.

И, хоть и поодаль от них и на земле, Нагасэ наверняка сейчас смеялась тоже.

Широко открыв рот, сияя, будто солнце, неуклюже подпрыгивая.

Ветер разносил голоса, доносящиеся от спортплощадки.

Перешептывания,

радостные голоса,

возгласы,

сердитые крики,

странные восклицания

одно за другим достигали ушей КрИКовцев.

Осознание того, что это сделали они, побуждало их смеяться без устали.

Раздался голос из динамика:

«Что?! Неужели в этой заметке правда?! Если правда, то чем вообще занимается этот кружок, к которому принадлежит Мисс Школа Ямабоси этого года?! А? «Какая связь?» Что, сами не понимаете?»

Похоже, ведущий спорил со зрителями.

«И вообще, похоже, они вовсе не встречаются! Они что, ученики средней школы с их непутевыми отношениями?! А? Что значит «А ведь я был влюблен в Хирату-сэнсэй»? Это и ко мне относится, черт побери!»

Похоже, о ведущем просто забыли.

«А? Что на этот раз? «Надо четко дать понять, свободен ты или нет»? Да, я тоже так считаю. М? Вам стоило бы получше разбираться, что такое хорошо и что такое плохо, а? Так, уважаемый гость?»

Невероятное количество радостных возгласов.

«Йоу, йоу, спасибо за поддержку! …А попросим на сцену самих героев статьи! Нет… Сначала прошу всех на сцену последнего сегодняшнего мероприятия, большого костра! И задержите Хирату-сэнсэй и Танаку-сэнсэя, чтобы они не скрылись! Побыстрее подготовьте костер! Все идемте, всеее!»

Раздались крики радости, от которых словно земля затряслась, и топот бегущих ног множества учеников.

Разухабистый ведущий и сила охваченной фестивальной атмосферой толпы создали дополнительную сцену, о которой Тайти и его друзья даже подумать не могли.

…Естественно, у них было ощущение, что произойдет что-то важное.

□■□

День завершало финальное мероприятие.

В закатном сумраке спортплощадка была озарена алостью пылающего костра.

Не знающая устали сила толпы, разгоряченной разухабистым ведущим, в конце концов заставила эту пару признаться перед всеми учениками, учителями и прочими – беспрецедентный случай.

Сначала эти двое сопротивлялись (особенно Танака), но подавляющее большинство учителей говорило: «Раз уж у вас так серьезно, то никуда не денетесь! Черт возьми! Давайте выкладывайте!» – да и ученики тоже, так что у этой пары не осталось выхода.

После этого признания, даже слушая которое, можно было покраснеть, вся школа приняла их как официальную учительскую пару, и они жили долго и счастливо.

Немного беспокоила только мысль, с какими лицами эти двое теперь будут вести уроки.

Сразу после признания, когда всеобщее возбуждение еще не улеглось, Тайти пихали одноклассники, типа «Чего вы устроили!», но сейчас все уже успокоилось.

Многие парни говорили друг другу вещи типа «У меня ощущение, что если бы я поддался сегодняшней атмосфере, то и у меня бы все наладилось» или «Да, если упустить такой шанс, когда еще появится новый» и пытались подбивать клинья к девушкам, которые у них на уме.

Несмотря на этот нездоровый энтузиазм, девушки глупыми не были. Парни, за исключением тех, у кого были какие-то перспективы изначально, шли ко дну без вариантов.

Похоже, в начале следующей недели атмосфера в классе будет жуткая.

Со стороны школьного здания в одиночестве шла Инаба.

Тайти тут же подошел ее поприветствовать.

– Привет, Инаба. Куда направляешься? Меня заваливают вопросами, где мы раздобыли ту фотку.

– Да-да, молодец, что держишься. Но я тоже разбиралась с последствиями.

– Разбиралась с последствиями? Что-то случилось?

После этого вопроса Тайти на лице Инабы было явственно написано: «Этот парень что, кретин?»

– Ты что, серьезно думаешь, что можно заполучить фотокомпромат на учителей, распространить его среди всех учеников и при этом обойтись без каких-то объяснений самим этим двоим? Ты идиот? Нет, ты точно идиот, – заявила она.

Поскольку все так и было, Тайти возразить было нечего.

– …Прости, – искренне извинился он.

– Пф. Ну, в любом случае я сгладила все углы, так что можешь не волноваться.

– Как, черт побери, ты умудряешься так сглаживать углы?

Хотелось бы ему присутствовать на тех переговорах.

– Ладно, как ты заполучила эту фотку… больше спрашивать не буду. Но почему ты решила поместить ее в статью? Ты уже тогда понимала, что будет весь этот жуткий гемор? – спросил Тайти, которого это уже довольно давно грызло. Инаба ведь такой человек, который, насколько возможно, избегает лишнего труда.

Когда он полюбопытствовал, Инаба принялась отвечать:

– Потому что я понимала, что эти двое влюблены друг в друга. Они только ждали своего шанса. Этот дядька все не решался сделать первый шаг, и если его как следует подтолкнуть, то мы бы оказали им большую услугу. Ну, поверит ли слушатель, что это действительно услуга, зависит от искусства того, кто объясняет.

И она ухмыльнулась.

– Кстати, ты знал, что Танака имеет большое влияние на распределение кружковых бюджетов? Если эту информацию использовать, можно хорошо поднять наш кружок в будущем году, а? Хе-хе-хе.

– Ну ты демон.

Все-таки беспокоиться о методах сбора информации Инабой без толку.

– Однако в итоге для тебя все прошло хорошо, да, Инаба?

Похоже, что так, подумал Тайти и чуть улыбнулся.

Инаба, не услышавшая, видимо, внутренний монолог Тайти, рассеянно пробормотала:

– …На самом деле я просто хотела сделать вместе с вами всеми что-нибудь дурацкое. Если бы я на самом деле собиралась повысить наш бюджет, придумала бы что-нибудь другое.

Эта Инаба слегка отличалась от Инабы, как ее представлял себе Тайти.

– Хмм, значит, и у тебя бывают такие мысли.

Услышать от рациональной Инабы «хотела сделать что-нибудь дурацкое» он никак не ожидал.

То, что она хотела сделать это вместе с ними остальными, было ему приятно. Тайти невольно улыбнулся.

Инаба тут же покраснела.

– Эй, ты чего лыбишься! Кончай это! Отвратно же!

– Что, ты засмущалась?

– Не-за-сму-ща-лась-я!

Рассердившаяся на подколку Инаба была такой забавной, что Тайти захотелось рассмеяться.

– Кому сказала, чего лыбишься! Аа, дерьмо, Тайти, когда я с тобой, то болтаю много лишнего!

Слегка надувшись, Инаба вцепилась себе в волосы. Потом сказала:

– …М? Тайти. Вон там тебя Иори зовет, быстро иди к ней. Давай, давай.

Тайти обернулся и увидел Нагасэ, уже сменившую юкату на школьную форму. Она махала рукой и трусила в их сторону.

– Ладно, я исчезаю, не буду вам мешать.

Тайти не видел никаких проблем, если бы она и осталась, но Инаба почему-то произнесла эти слова и отошла.

Нагасэ подбежала к Тайти.

– Ойй, прости, прости, мне несколько человек признались в любви.

– И ты это с такой легкостью рассказываешь?! Кстати, они из нашего класса?!

Тайти был довольно сильно поражен.

– И из нашего, и из других.

– …И что ты им ответила? – нервничая, поинтересовался Тайти.

– Я спокойненько им всем отказала!

– Как-то ты слишком с легкостью это рассказываешь! И не добавляй «спокойненько»!

Даже подкалывая Нагасэ, в душе Тайти испытывал облегчение.

…А? А почему он испытывает облегчение?

– Ну, я, конечно, признательна, что мне говорят о любви, и самой мне эти люди не то чтобы не нравились. Мне просто то ли не хочется, то ли я не могу…

Голос Нагасэ переменился вмиг: из доброго и веселого стал каким-то печальным.

Это внезапное изменение Тайти не мог толком переварить.

Но, пока он размышлял, к Нагасэ вновь вернулась бодрость.

– Ладно, главное другое: сегодня мы все были круты, правда?! Так всех удивили, помогли одной любви, и последствия тоже крутые! То тут, то там народ друг дружке признаётся. Это… станет легендой!

И Нагасэ рассмеялась, показав знак мира.

– Ага, правда. Я слегка тронут.

Он и подумать не мог, что они приведут в движение стольких людей, сумеют на что-то повлиять и что-то изменить.

– Только потому, что мы пятеро были вместе, нам это удалось, – с искренней радостью произнесла Нагасэ.

– «Да, действительно»… Хотел бы я так ответить, но сам-то я особо ничего и не сделал…

– Конечно, про Инабан и говорить нечего, Аоки выдвинул классную идею, я выложилась на конкурсе красоты, Юи, я слышала, сегодня тоже отожгла. Ты, Тайти, по сравнению с этим ничего особенного не сделал, ты был просто «воин А»!

– Гх?!

Хоть он и сам это признавал, но так четко услышать это от другого человека было больно.

Глядя на зажимающего рану в груди Тайти, Нагасэ довольно захихикала и сказала:

– Но знаешь, Тайти, я думаю, что из нас пятерых ты самый необходимый.

…Самый необходимый.

Глядя на него пугающе красивыми, честными глазами, Нагасэ продолжила:

– Конечно, бывают случаи, когда это не так, но зачастую именно тот человек в группе, который, казалось бы, ничего не делает, играет в этой группе самую важную роль, правда?

– Так… разве бывает?

– Но бывают и случаи, когда это не так.

– …Не пойму, то ли ты хочешь меня утешить, то ли не хочешь.

– А-ха-ха, – рассмеялась Нагасэ. Ее улыбка была ярче, чем огонь костра. – По крайней мере я бы без Тайти не смогла, мне без Тайти было бы неприятно… м? Как-то странновато? М?

Нагасэ склонила голову чуть набок.

– Во всяком случае, если бы у нас сейчас хоть одного человека не было или был бы кто-то другой, исход получился бы не тот же самый, согласен? Пусть даже на чуть-чуть, но другой. А значит, для каждого из нас есть смысл в том, что мы тут есть.

– Нагасэ, иногда ты бываешь очень глубокой.

Тайти это действительно чувствовал.

– …Ха! Я глубокая – это уж слишком, а? Ай, ладно, сегодня фестиваль! Пошли поищем Инабан, Юи и Аоки! Оторвемся как следует в кружке!

– Что еще за «оторвемся»… – заворчал Тайти, но Нагасэ уже схватила его за правую руку и побежала прочь.

Вверив себя этой мягкой, теплой ладони, тянущей его за руку, Тайти тоже побежал.

Они бежали через полную улыбок толпу, рассекая вечерний ветерок.

Часть этих улыбок появилась благодаря им.

При этой мысли Тайти сам влился в число улыбающихся.

Так это или нет, он сам не знал.

Но хотя бы сегодня, подумал Тайти, он может себе позволить сделать вид, что поддался пьянящей атмосфере фестиваля, и попробовать поверить, что он действительно самый необходимый.

[1] Сёбу ари – в различных японских боевых искусствах (например, в кэндо) команда судьи, означающая, что поединок завершен победой одного из участников. Здесь и далее – прим. Ushwood.

Один из дней примерно через две недели после того, как закончился «обмен душами», для Юи Кириямы должен был начаться с совершенно непримечательного утра.

Она встала с постели (проснулась еще до звонка будильника).

Удостоверилась, что ни с кем не поменялась (даже понимая, что необходимости в этом уже нет, все равно на всякий случай проверила).

Сходила в туалет (стул нормальный).

Вымыла лицо, почистила зубы (на кожу – лосьон для лица, в рот – полоскалку).

Позавтракала (тост, салат, два стакана молока).

Оделась (благодаря смене шампуня длинные светло-каштановые волосы, предмет ее гордости, ощущались мягче обычного).

Вышла из дома.

Она надеялась, что сегодня тоже будет самый обычный день, ожидала этого.

Однако ее надежда разбилась вдребезги, как только Юи пришла в школу.

В обувном шкафчике она обнаружила светло-голубой конверт размером с открытку.

Какое-то время Юи сверлила глазами прислоненный к сменке конверт, потом на всякий случай закрыла шкафчик.

– Зрительная галлюцинация… Да, наверняка, – пробормотала Юи себе под нос и снова открыла шкафчик.

Голубой конверт был на том же самом месте.

Очень миленький конверт с гротескным изображением белого облачка и маленькой птички.

Тук-тук.

Громкий стук в ушах.

Обувной шкафчик, письмо. Значит, содержание письма… нет, погодите. В нынешнее время таким древним способом вообще кто-то пользуется? Раз она девушка, значит, это от парня? Немного неуютное ощущение. Нет, чертовски неуютное ощущение. А может, у этого письма какое-то другое содержание? Но ведь есть же мейлы, и если, несмотря на это, кто-то должен что-то передать именно письмом, то…

– Доброе утро, Юи!

– Уэээйёоой!

Юи стремительно схватила конверт и сунула в сумку.

Обернувшись, она увидела удивленное лицо своей лучшей подруги среди одноклассниц.

– Д-доброе утро, Юкина.

– …И тебе. Что это у тебя с самого утра такая странная и громкая реакция? Это привлекает внимание, а?

– А, ээ… извини.

– Да ладно, ничего. Кстати, ты сейчас что-то в сумку убра-…

– Не убрала! Не убрала! Ничего не убрала! – Юи лихорадочно замотала головой.

– Ага, конечно. Точно убрала.

– Г-говорю же, ничего подобного.

– Если хочешь убедить других, что «ничего подобного», научить врать получше, – И Юкина в стиле цуккоми из мандзая[1] хлопнула Юи по груди. – Быть чистой и наивной хорошо, конечно, но я тревожусь за твое будущее, сестренка. Боюсь, когда-нибудь тебя обманет злой мужчина.

– Это не… – начала было Юи, но замялась и проглотила остаток фразы.

– Прости, прости, не дуйся. Если тебе так сильно не нравится, не буду больше так говорить.

– Я не дуюсь.

– Оох, какой милый ребенок. Кстати, нам в класс не пора?

– А, д-да, но сперва мне еще кое-куда надо…

Юкина подозрительно интересовалась, какие это у Юи дела с самого утра, однако Юи сумела от нее избавиться и отправилась за восточный корпус, где могла побыть одна.

Сгодился бы и туалет, но почему-то этот вариант ей не нравился.

Атмосфера не та.

Юи вновь уставилась на голубой конверт.

Неужели это «это»? Не может быть. В голове царил хаос, по всему телу разливался жар.

Перевернув конверт, Юи обнаружила, что он запечатан красной наклейкой в форме сердечка.

Как ни крути, а это любовное пи-… нет-нет, стоп. Еще не факт.

Успокойся. Возможно, ты слишком поспешна с выводами. Так уговаривая себя, Юи дважды глубоко вдохнула-выдохнула.

– Ну, в любом случае, пока не откроешь, не узнаешь, а? – нервно пробурчала самой себе Юи и отодрала наклейку.

Не оставив себе времени на колебания, она, мыча под нос, извлекла содержимое конверта. Один листок писчей бумаги.

– Уу… как же меня трясет…

Прищурив глаза, она медленно развернула бумагу и пробежала глазами первую строку.

«Дорогая Юи Кирияма-сан».

Вариант с ошибкой отпал. Несомненно, это письмо было адресовано именно ей.

Какие слова там дальше? Борясь с усиливающимся сердцебиением, Юи переместила взгляд на следующую строку. Даже если это и «это», вряд ли главное будет выложено прямо сразу; скорее всего, ее позовут куда-то. Морально готовясь, Юи медленно прочла…

«Я тебя люблю. С сегодняшнего дня в течение одной недели я буду ждать тебя после окончания занятий и кружков за лекторием. Приди, пожалуйста, когда тебе будет удобно. Если ты не придешь, я отступлюсь. Пожалуйста, по возможности не рассказывай об этом никому».

– Одним махом прочла! Чистое любовное письмо! В смысле, признание в любви на бумаге?! Что это, если не любовное письмо?!

Ее охватила легкая паника.

Для начала она без всякого умысла сделала несколько каратэшных упражнений.

– Хха! Ийя! Хэй!

Отлично, слегка успокоилась. …Нет. Ничуточки она не успокоилась.

Ей признались в любви, чисто конкретно. Хотя она всеми силами пыталась этого избегать. Не то чтобы ей никогда не призвались. Особенно когда она поступила в старшую школу – ей то Аоки, то Аоки, то Аоки постоянно талдычил свое «люблю, люблю».

Однако ни с одним парнем она до сих пор не встречалась.

Она не сможет, пока не будет уверена, что полностью победила свою андрофобию.

– …Надо решиться и встретиться с ним лицом к лицу, он же говорит, что любит меня… Аа… Как неловко, точнее, неудобно, правда…

Отправитель вряд ли поймет, что Юи не согласилась выйти с ним на ринг, даже не увидев его толком, просто потому что он мужчина.

При мысли, что придется состряпать подходящее вранье, у Юи упало настроение.

– А, кстати, от кого же это…

Вспомнив, что до сих пор не знает автора письма, Юи прочла самую последнюю строчку.

«Мисаки Осава, класс 1-3».

А?

Ее что, зрение подвело?

Подняв глаза к ясному небу, Юи поморгала, а потом снова вернулась взглядом к имени отправителя.

«Мисаки Осава, класс 1-3».

– Эээ… девушка?

Не парень – девушка.

И она тоже девушка.

Любовное письмо от девушки к девушке.

– …ДЕВУШКА?!

Юи Кирияма, впервые в жизни получив любовное письмо, впервые в жизни получила признание в любви от представительницы своего же пола.

В один прекрасный осенний день.

◇◆◇

На протяжении всего этого дня, когда она получила признание через любовное письмо, Кирияма сидела в задумчивости, начисто игнорируя уроки.

До сегодняшнего дня она ни с кем не встречалась.

Как раз в том возрасте, когда она начала осознавать любовь в романтическом смысле, случилось нечто, из-за чего она стала бояться мужчин.

Период, когда она в мужчинах видела существа вообще другого вида и даже от приближения к ним чувствовала себя плохо, продлился недолго.

Совсем уж полное отторжение исчезло, но слишком приближаться к мужчинам она все равно не могла. Мужчины по-прежнему оставались для нее чуждыми, страшными существами.

При таких чувствах влюбиться в парня – это было немыслимо.

Поэтому о такой вещи, как «любовь», она особо и не думала.

Даже когда подруги влюблялись, она рассеянно слушала их рассказы как нечто от себя очень далекое.

Это был другой мир, к которому она даже прикоснуться не могла.

Однако сейчас ее андрофобия немного поутихла. И Юи надеялась, что сможет потихоньку двигаться вперед.

Она поклялась в этом своим лучшим друзьям.

Но то, что въедалось в нее несколько лет, за миг исчезнуть не может. Даже сейчас она еще не дошла до такой стадии, чтобы хотя бы задаваться вопросом, встречаться с парнем или нет.

Все еще… не дошла.

Но.

Если объектом любви является девушка… все причины, из-за которых она не способна на «любовь», исчезают.

Полная смена парадигмы.

Величайшее открытие века, без вариантов.

Честно говоря, если бы она смогла полюбить… Хотела бы она такое испытать.

Если партнером будет девушка, проблемы, цепляющиеся за нее, исчезнут…

«Но… но…» – Юи замотала головой.

Любовь со своим же полом – это сомнительно. Это нельзя. Это странно. Любовь должна быть с противоположным полом. Непременно. …Непременно? Может, и не непременно. Кажется, с недавнего времени в нескольких странах разрешены однополые браки. Но – нельзя. Все-таки нельзя. …Но все-таки почему нельзя? В чем причина? Не могу придумать причину. Конечно, так не получатся детки. Но разве от любви в старшей школе такое ожидается? Нет, не ожидается. Значит, если с девушкой, то ничего такого тут нет? Но ведь все же смотрят. …А какое этим всем дело? Любовь вообще ради чего существует? Нет, для начала – сама по себе любовь – это что…

– …Эй, Юи.

– Ай?!

Юи вернулась к реальности, когда ее хлопнули по голове. Перед ней стояла Юкина с неверящим выражением лица.

– Классный час уже кончился. Сколько ты тут еще будешь сидеть?

– Что? А… и правда.

Одноклассники собирали вещи, самые нетерпеливые уже выбегали из класса.

– Ха, ты что, правда не заметила? Ты сегодня весь день ворон считаешь.

– Извини…

– Да извиняться-то не за что. Давай быстрее собирай вещи. Из школы вместе пой-… а, не, не пойдем. Мой любимый явился, Кохо-кун.

– Лю, лю, лю, лю, любимый?!.

– С чего такая паника? Ну ладно, до завтра… А, завтра выходной, день основания школы. Значит, до послезавтра. Смотри не приди в школу ненароком. Да, я от Фудзисимы-сан слышала, что школьную экскурсию отложили, ты запомнила, что она говорила на большой перемене?

– А? А, день основания школы…

– …Сегодня эта девочка явно не в себе. Я жутко беспокоюсь, что ничего ты не запомнила. Ну и ладно. Чтоб ты не забыла, я вечером либо мейл тебе кину, либо позвоню. Всё, пока.

И Юкина убежала.

Вместо нее подошел дурак.

– Юи! Пошли в кружок!

Ёсифуми Аоки – долговязый парень с утонченными чертами лица, на котором сейчас было расслабленное выражение, будто он радовался чему-то.

– А… это ты…

– Чего такая вялая реакция?! Или ты не рада, что будешь вместе со мной кружковыми делами заниматься?!

– Аб-со-лют-но не рада!

– К-какой кошмар…

Аоки повесил было голову, но тут же снова ее поднял и улыбнулся. Глядя на него, Юи подумала: «Интересно, что бы он сделал, если бы узнал, что сегодня мне призналась в любви девушка?»

Ведь этот парень вечно твердит, что любит-любит-любит ее.

Что он думает, когда говорит, что ее любит?

◇◆◇

После занятий, в кабинете кружка изучения культуры.

Сегодня собрались все пятеро членов КрИКа. Но, хоть они и собрались вместе, каждый занимался тем, что ему нравилось.

Тайти Яэгаси, как обычно, повторял сегодняшний учебный материал и готовился к завтрашнему дню.

– Ладно, пока что я тут закончил.

Тайти отложил механический карандаш и, потягиваясь, оглядел кабинет кружка.

Рядом с ним играли в «Реверси» Иори Нагасэ и Ёсифуми Аоки.

Партия приближалась к завершению, игровое поле было почти целиком белым.

– Хе-хе-хе, ну, что будешь делать, Аоки-кун? Неужели решил мне подарить вторую подряд идеальную партию? – злодейским голосом произнесла Нагасэ. Она покачивалась на стуле, и стянутые на затылке волосы покачивались в такт.

– Ты крутая!.. Слишком даже крутая, Иори-тян!..

Кстати, Тайти тоже вчистую обыграл Аоки (хотя идеальной партии у него, естественно, не получилось).

Услышав стук по столу, Тайти повернулся в противоположную сторону.

– Эй, Юи. Что ты делаешь? Ты меня отвлекаешь.

Потянувшись до хруста в костях, Химэко Инаба посмотрела на Юи Кирияму, не отворачиваясь при этом от экрана ноутбука.

– Ээ, да н-ничего не делаю.

Под острым взглядом Инабы Кирияма заерзала.

Суровая и хладнокровная на вид Инаба и смахивающая на маленького зверька Кирияма вместе ассоциировались со змеей и перепуганным хомячком.

– В последнее время ты только и делаешь, что шуршишь чем-то.

Да, Инаба была права. Кирияма пришла в кружок без малого час назад, и все это время она вела себя странно. Ничего конкретного не делала, только ерзала. Кажется.

– Д-да ничего особенного я не шуршу…

– И кроме того, ты все время заглядываешь в сумку.

– Д-да ты о чем, Инаба? Не заглядываю я. Честно. Да, честно. Абсолютно честно, – заверила Кирияма, одновременно подтягиваю к себе лежащую на столе сумку, словно пытаясь отодвинуть ее подальше от Инабы.

…Она как открытая книга, даже удивительно.

– Что-то в этой сумке есть… – сказала Нагасэ и заглянула в сумку, которая благодаря Кирияме оказалась рядом с ней.

– Н-нельзя! – Кирияма поспешно схватила сумку и отодвинула от Нагасэ.

От рывка из сумки выпало что-то легкое. Кирияма этого не заметила. Зато Инаба заметила и это что-то подобрала. Голубой конверт.

– Эээ, как интерееесно. Расскажи-ка, что это? – и Нагасэ с по-детски радостной улыбкой пихнула Кирияму локтем.

– Что там, что там? Мне тоже интересно! – подхватил Аоки.

Пока трое шумели, Инаба, взявшая конверт, без намека на стеснение принялась изучать его содержимое.

Ее движения были так естественны, что Тайти не успел ее остановить.

– Тааак, «Дорогая Юи Кирияма-сан. Я тебя люблю. С сегодняшнего дня в течение одной недели я буду ждать тебя после окончания занятий и кружков за лекторием»…

– Пого-… что?! А?! Инаба, стой!

– Юи получила любовное письмо?! – и Нагасэ присвистнула.

– Кто?! Кто этот тип, который посмел сунуться к Юи, хотя знал, что есть я?! Не прощу! Прощу только как родственную душу!

Когда стало ясно, что Кирияма получила любовное письмо, температура в кабинете кружка резко подскочила. Честно говоря, Тайти тоже заинтересовался.

– Ничего, что я читаю любовное письмо? Тут всего-навсего говорится, что кто-то любит Юи. «Приди, пожалуйста, когда тебе будет удобно. Если ты не придешь, я отступлюсь»…

– Не читай, нельзя, нееет!

Кирияма прыгнула на Инабу и попыталась отобрать письмо. Инаба извернулась, чтобы ей помешать.

– Эй, тебе что, настолько не нравится?! Ох уж. «Пожалуйста, по возможности не рассказывай об этом никому. Мисаки Осава, класс 1-3». …Мисаки Осава?

Инаба застыла на месте.

Нагасэ и Аоки, у которых до того рты не закрывались, тоже застыли, будто кто-то нажал на кнопку «пауза». И Тайти тоже.

– Го… говорила же вам, не читайте…

– Мисаки Осава… Это Мисаки-тян из легкоатлетической секции? – с ошарашенным выражением лица пробормотала Нагасэ.

Мисаки Осава была одноклассницей Тайти. Высокая атлетичная девушка с короткой стрижкой, которая ей очень шла. Кажется, она занималась бегом с барьерами.

– …Я правда не думала, что это окажется такое ужасное любовное письмо… Извини. Я ни за что никому о нем не расскажу…

Инаба совершенно не чувствовала за собой вины, но искренне сожалела. Она вернула бумагу в конверт и подала Кирияме.

В кабинете воцарилась неописуемо неприятная атмосфера.

Очень неприятная.

Инаба пыталась выдавить что-то типа «Не, ну, это…» и в конце концов неестественно бодрым голосом произнесла:

– Н-ну, в общем… То, что мы это узнали, тут уж ничего не поделаешь. Но я не очень представляю, Юи, как ты будешь ей отказывать? Можно я тебе помогу, насколько смогу, в качестве извинения?

– А? Ээ… Не, ну… – отведя глаза, замямлила Кирияма.

– Что, не можешь решиться? Не может быть, неужели ты колеблешься, отказать или нет?..

– Уээ?! – Кирияма аж подскочила на месте.

– Неужели ты… думаешь, что, может, это годится?

– Н-нет, эмм… уээ.

Щеки Кириямы запунцовели, и она опустила голову.

Аоки подался вперед с таким напором, что перевернул доску «Реверси».

– Погоди-ка, Юи! У тебя что, такие вкусы?!

– Да нет же! Ничего подобного! …Ничего подобного, но… я стала думать, почему девушке с девушкой нельзя, и так и не поняла, в чем причина…

– Причины, шмичины – девушки должны быть с парнями, и точка! – Аоки, добивающийся любви Кириямы, вскипел. Ничего удивительного.

– Но, но когда я с девушкой, мне спокойнее, потому что я понимаю, как другая девушка думает… А когда с парнем, я, наоборот, беспокоюсь, потоу что, как они думают, я не понимаю…

– Если ты с девушкой, то только встречаться вы и сможете, а «всяким таким» заниматься не выйдет! Только с парнем!

Когда Аоки это выкрикнул, у Кириямы на лице отразилось изумление иного рода, чем прежде.

Похоже, она была несколько в шоке.

– А… что еще за «всякое»… То, что у парней на уме, да? Все-таки парни… мерзкие, – тихо пробормотала Кирияма.

Интонации ее были начисто лишены эмоций, но били остро.

– Не, ну я не в этом смысле, ну…

Не обращая внимания на растерянно бормочущего Аоки, Кирияма убрала любовное письмо обратно в сумку.

– Я на сегодня всё. …Всем пока.

С этими словами Кирияма вышла из кабинета кружка.

Дверь со стуком закрылась.

Аоки вскочил, словно решив погнаться за ней, но тут же вновь опустился на стул.

– Ччерт, что я натворил… Это ж не значит, что у меня только это на уме…

Аоки стукнулся лбом об стол.

– Похоже, тебя удивительным образом не поняли, – и Нагасэ смущенно нахмурила брови.

– Я не считаю, что сказанное тобой неверно, и вполне понимаю твою экспрессивность… Но вот момент и стиль подачи выбран неудачно, – сказала Инаба и, вздохнув, продолжила: – Если Юи в итоге выберет «эту дорожку»… Аоки, это будет из-за тебя.

– Ты, ты думаешь, это возможно?! Если так случится… паршиво… Простое вычисление показывает, что моих соперников станет вдвое больше…

– Тебя это беспокоит? – рассеянно произнес Тайти.

– Нет, но нельзя же так вот просто переключиться на «эту дорожку»! Юи тоже поймет, что с немужчинами нельзя! И тогда она вернется ко мне!

– Жаль портить твой оптимизм, но с последним пунктом, думаю, есть чертовски большая неопределенность, – на всякий случай пробормотал Тайти.

– Да? Ну, может. Хотя, кажется, ей стало немного лучше…

Тут его перебила Инаба. Бросив взгляд на Тайти, она произнесла:

– Юи со своей андрофобией в той или иной степени не доверяет мужчинам. Это, можно сказать, серьезный фактор, из-за которого ей легче свернуть на «эту дорожку». Кроме того, в период эмоционального взросления и мальчикам, и девочкам часто бывает легко решить по ошибке, что они «не такие».

– Если речь о моей Юи, то…

– Не о «твоей». …Однако, Инаба, очень уж ты свысока смотришь. Ты и сама «эмоционально взрослеющая», между прочим.

Иногда… а точнее, почти всегда Инабе свойственно забывать, что она принадлежит к тому же поколению, что и они все.

– Я думаю, даже если Юи побежит по «этой дорожке», все равно я буду ее поддерживать.

– Иори-тян, ты уже уверена, что Юи побежит по «этой дорожке»?!

– Однако Осава… Это неожиданно. …Кстати, если мне не изменяет память, она в последнее время много разговаривала в классе с Фудзисимой, – пробормотала себе под нос Инаба. Нагасэ при этих словах явственно содрогнулась.

– Что… К этому приложила руку… Фудзисима-сан?..

Смело заявившая Тайти, что любит и мальчиков, и девочек, явно проявляющая интерес к Нагасэ, почему-то обзаведшаяся в последнее время репутацией «если нужен совет по поводу любви, обращайтесь к Фудзисиме-сан» – староста класса 1-3 Майко Фудзисима.

К слову, с тех пор как Фудзисима что-то сделала Нагасэ, отношение Нагасэ к ней стало странным.

– Нет, просто это бросилось в глаза. Мда, Фудзисима? В последнее время я слышала о ней много странного. В любом случае то, что Фудзисима к этому приложила руку…

– …Может, Юи в наш мир уже и не вернется. Может, и Мисаки-тян тоже угодила в демоническую ловушку Фудзисимы-сан!..

– Да что за человек-то эта Фудзисима?

В последнее время Тайти не прекращал думать над этим вопросом.

– Ууу, Инаба-ттян, Иори-тян, прекращайте говорить такие зловещие штуки, а?

– Депрессивно до слез. Однако с характером Юи… Если действовать неудачно, она всякое может выкинуть. Возможно, за ней лучше приглядывать. …На всякий случай, – бормотала себе под нос Инаба с озабоченным видом. Тайти тоже испытывал беспокойство по поводу столь странного развития событий.

С Кириямы станется спросить у бисексуальной Фудзисимы: «А с девушкой тоже можно?»

И что тогда будет?

◇◆◇

Выйдя из кабинета кружка, Юи Кирияма направилась к спортплощадке.

Укрывшись за складом спортинвентаря, она стала наблюдать за тренировкой легкоатлетической секции.

Мисаки Осаву она обнаружила сразу. Они вместе занимались на спаренных уроках физкультуры. Осава обладала хорошей реакцией и вообще выделялась, так что ее лицо и имя Юи запомнила.

Она неслась по главной беговой дорожке, перепрыгивая через барьеры, словно на пружинах.

Долговязая, короткостриженая, с четкими чертами лица.

На ее атлетичную фигуру в шортах, работающую мускулистыми, как у горной козы, ногами, было приятно смотреть даже Юи, представительнице того же пола.

– А… уаа.

Осава зацепила ногой барьер и размашисто упала. Не травмировалась ли?

Но, вопреки опасениям Юи, Осава встала, не выказывая боли, и как ни в чем не бывало вернула барьер на прежнее место.

Обхлопала себя, стряхивая землю. Поспешно подбежавшим подругам по секции махнула рукой, мол, «я в порядке».

Напоследок отряхнув землю с ладоней, Осава быстро зашагала прочь.

Другие девушки из секции забегали рядом.

Это было очень круто.

– Я бы даже сказала, она очень популярна среди своего пола…

Почему же Осава призналась ей, Юи?

На взгляд Юи, она была этого недостойна.

…А? Что за ход мыслей, «недостойна»?.. она что, уже рассматривает вариант «начать встречаться с девушкой»?

– Ничего уже не понимаю…

Вцепившись себе в волосы, Кирияма принялась разглядывать других парней и девушек на спортплощадке.

В целом парни выглядели угловатыми, большими, страшными и какими-то… грязными.

Как будто совершенно иные существа, чем она.

Она даже вообразить не могла, о чем они думают.

Конечно, она понимала, что они не могут думать лишь о плохом.

Благодаря некоему своему другу она понимала, что на самом деле они не такие уж и страшные.

Однако это не означало, что она хотела бы приблизиться к ним на нулевое расстояние.

Зато девушки мягкие, миленькие, и, когда они приближаются, ей спокойно и хочется их крепко прижать.

Честно говоря, ей хотелось быть вместе с девушкой.

…Чем больше она думала, тем больше ей казалось, что лучше быть с девушкой, чем с парнем.

Но все-таки ей казалось это странным…

– Ничего странного.

– Уооао?!

Неожиданно услышав чей-то голос, Юи от внезапности подпрыгнула на месте.

Повернулась на источник голоса.

Там стояла девушка с холодными глазами и в очках, которые ей очень шли. Волосы были собраны сзади в пучок, спереди открывали лоб.

– Ээ, ты, кажется, староста класса 1-3…

– Я ведь с тобой лично еще не общалась? Рада познакомиться, Кирияма-сан. Староста класса 1-3 Майко Фудзисима.

И она коротко поклонилась.

– Ага, взаимно. Я Юи Кирияма.

– Все нормально, я тебя знаю. И что тебя беспокоит то, что ты связана тенетами этого мира, тоже знаю.

– А?! Ч-ч-что?!

– Разве до недавнего времени ты не думала об этом постоянно?

– Н-ну да, думала, но… ты-то откуда это знаешь?! Я что, проболталась?!

– Кто-кто, а я слышу даже самый тихий шепот, если речь идет о любви. В этом нет ничего особенного, можешь не париться.

– …Но я жутко парюсь.

Что ей делать? Фудзисима оказалась более странной, чем она думала.

– Так или иначе, я, можно сказать, глубоко в теме и с биологической, и с этической точки зрения.

– Эээ, что еще за тема…

– Самая важная – есть ли в тебе любовь? Только и всего.

– Есть ли… любовь?..

По-дурацки пахнущие слова, но почему-то приятные сердцу.

Что такое «любовь»?

Что такое «влюбленность»?

– Я всегда на стороне влюбленных дев. Поэтому не парься о ерунде, смотри только на самое главное. Так вот, мне надо подумать о твоей проблеме, Кирияма-сан, и поэтому сейчас я пошла.

Фудзисима поправила пальцем дужку очков и направилась к школьному зданию.

Что это было?

– И вообще… что Фудзисима-сан здесь делала?

Загадка.

В итоге, когда пришло время идти домой, Юи так и не нашла ответа, что ей делать.

Раздалась мелодия, сигнализирующая об окончании работы кружков и секций, и по этому сигналу всюду занятия завершились.

Стоит, пожалуй, встретиться лицом к лицу с Мисаки Осавой – хотя бы чтобы выяснить у нее все детали. Так рассудив, Юи решила дождаться Осаву в назначенном месте, за лекторием.

Солнце почти село, начало темнеть.

Однако туда, где стояла Юи, падал свет из лектория, и было достаточно светло, чтобы человеческое лицо можно было различить даже с некоторого расстояния.

– Это здесь, да? Аа, что же делать?.. Легкая атлетика, наверное, уже закончила тренировку. Уже скоро, да?.. А если она не придет?.. Черт, а если я сюда пришла, а это любовное письмо – просто чья-то шутка?.. Т-тогда что делать?.. Я буду такой ду-…

– Ки, Кирияма-сан?!

– Д-да!

Внезапно окликнутая Юи подпрыгнула.

И почему она сегодня раз за разом оказывается в похожих ситуациях?

Со стороны спортплощадки с потрясающей быстротой прибежала Осава и встала перед Юи.

– П-прости. Тебе пришлось ждать?.. Черт, я и не думала, что ты правда придешь…

– Да ничего, не…

Что говорить дальше, Юи не знала, и ее голос увял.

Разглядев Осаву вблизи, Юи снова подумала, что она довольно красивая и привлекательная. Ростом она была выше Юи сантиметров на десять.

И сейчас эта девушка, стоя перед ней, в панике мямлила: «Это, ну, в общем…»

Ее лицо, такое классное во время тренировки, сейчас все покраснело.

…В груди начало вспухать что-то печальное.

– Т-ты прочла письмо и поэтому пришла, да? Кирияма-сан.

– У, угу.

– Извини… правда. Что я так ни с того ни с сего тебе написала… Наверняка ты сильно удивилась…

– Не извиняйся. Но… да, удивилась.

– И тебе было не влом?

– Если бы было влом, я бы не пришла. Так что все нормально, – мягко произнесла Юи, и лицо Осавы, которая, казалось, была на грани слез, вдруг просветлело.

Грудь Юи внезапно сдавило.

Что это колотится так сильно?

– Но только я все еще не понимаю, что происходит…

Осава была очень встревожена, и поэтому Юи, напротив, немного успокоилась. Иначе она бы мямлила куда сильнее.

– Т-так вот… Кирияма-сан, я тебя лю… люблю… И надеюсь, что, может, ты согласишься пойти со мной на свидание…

– По-погоди-ка. Это в смысле, как влюбленная парочка? Но только девочка с девочкой.

– …Угу. Я в начальную и среднюю школы ходила в чисто женские… И вроде как нравилась девочкам… И было много всякого приятного… И я стала чувствовать, что… с девочками тоже можно…

Юи хотела расспросить насчет «всякого», но решила пока что это отложить.

– Но, но я думала, что это только пока я в женской школе. Что, когда начнется совместное обучение, это прекратится… А потом увидела Кирияму-сан… и…

Осава говорила, отведя глаза, но тут покосилась на лицо Юи.

– У!..

Пронзенная горячим взглядом этих влажных глаз, Юи ощутила, как в груди затрепетало нечто.

– Ч-чтоб я сама признавалась, такого еще ни разу не было… Я думала, всё только потому, что подходили ко мне… Думала, что должна забыть это чувство, но… Все-таки я себе не врала… Потом Фудзисима-сан меня подтолкнула, и я решилась.

– Ээ, Фудзисима-сан?

Почему вдруг всплыла фамилия Фудзисимы?

Впрочем, неважно. Отложив на время все лишнее, Юи сказала:

– Эмм… Да, классно, я поняла. Это, я очень рада, что ты ко мне испытываешь такие чувства. Но почему я? Мы же с тобой, кажется, только на физре соприкасаемся. Особо и не разговаривали, насколько я помню…

– Это, ну…

Осава какое-то время переминалась с ноги на ногу и нервно водила руками, потом, словно собравшись с духом, посмотрела Юи прямо в глаза.

Такой взгляд у Осавы был во время состязаний.

– Когда у нас на физкультуре были прыжки в длину… Думаю, твой прыжок тогда я до самой смерти не забуду. Потрясающий разбег, смелый прыжок, как будто танец в воздухе… Я была тронута, честно. Подумать только, в нашем мире есть такое прекрасное создание.

– Не, ну ты перехваливаешь! – и Юи прижала руки к пылающим щекам.

– Я подумала: откуда в таком маленьком теле такая сила? И подумала, что Кирияма-сан с такими потрясающе мощными движениями и сама потрясающая… И с того дня я постоянно выискивала Кирияму-сан глазами… Я смотрела на ее фигуру, такую женственную, несмотря на суперскую реакцию, такую гораздо более милую, чем у обычных девушек… и к тому времени, когда я сама это поняла… я… влюбилась по уши!

При последних словах Осава зажмурилась – возможно, ей был невыносим взгляд Юи.

Уже после того, как она договорила, ее щеки порозовели, а все тело мелко задрожало.

Эта девочка просто потрясающе миленькая, правда?

Точнее, она абсолютно…

– Супер-моэ!..

Юи услышала внутри себя щелчок – это в ней включилось желание.

Может ли такая милота быть у парня?!

– Это… почему ты вдруг вскинула кулак?..

– А, не обращай внимания. Просто моя фишка.

Плохо. Эта девушка действительно миленькая.

У Юи сложилось сильное впечатление, что Осава с ее пацанистой внешностью в обычной жизни классная и решительная.

Однако сейчас Осава была настолько девочковой, что впору воскликнуть: «Да как так-то!»

Супер.

Плохо.

Потрясающе.

Миленькая.

Моэ-моэ.

– И… вот. Если ты не прям совсем против, то, может, сходим один разок на свидание? Кирияма-сан, ты, скорей всего, про меня почти ничего не знаешь, а после свидания сможешь решить… а?

– Свидание? Если просто свидание, то никаких проблем!

При этих словах Юи лицо Осавы просветлело.

– П-правда?! Ты правда согласна?!

– Ты такая миленькая, так что полный окей!

Милота рулит!

– Завтра день основания школы, выходной… Ты свободна?

– Эээ, у меня в планах потусоваться с друзьями… а, не. Планы были, но я их уже отменила. Кажется, Фудзисима-сан говорила то-се…

Хм… опять Фудзисима-сан? С некоторых пор ее фамилия всплывает по любому важному поводу?..

Ну, не важно.

Потому что милота в любом случае рулит!

◇◆◇

Тайти Яэгаси смотрел, как Юи Кирияма и Мисаки Осава удаляются, весело обсуждая планы на завтра.

Удостоверившись, что эту пару уже не видать, Тайти вместе с Нагасэ, Инабой и Аоки выбрался из своего укрытия.

На всякий случай придя сюда заранее, четверка КрИКовцев стала свидетелями разговора Кириямы и Осавы с начала до конца.

– Чорт, она сагласилась! Неужели они пайдут?! Неужели они с Юи пайдут?! И патом, Мисаки-тян такая клевая! И такая миленькая! – полностью вывалившись из своего обычного образа, с фальшивым кансайским акцентом воскликнула Нагасэ. Похоже, она была очень взбудоражена.

Тайти пробормотал:

– Не, но, по-моему, она была не так уж недовольна…

Аоки рядом с ним обхватил голову руками и простонал:

– Им надо помешать любой ценой!.. И вернуть Юи на чистую, правильную!..

– Такой… не существует, – обронила Инаба.

– Инаба-ттян?! Что ты таким напыщенным тоном говоришь?!

– Ну, и в таком развитии событий нет ничего плохого. Можно подумать, Юи уже другим человеком стала.

– Одного этого недостаточно, Инаба-ттян!

– И тем не менее Юи – это Юи. И я думаю, правильная дорога существует.

– Иори-тян, твой чистый настрой аж слепит! Вот именно! Точно, так и есть!

– Держи хвост пистолетом, Аоки.

– Тайти! Ты так говоришь, потому что решил, что я уже проиграл и поэтому депрессую?! Да мне от твоего сочувствия хуже всего! Но нет, нет, я еще не сдался!

– А-ха-ха, а если бы сдался?

– Что?.. Иори-тян, ты чересчур безжалостная, а? Зачем жалишь с такой широкой улыбкой?

– Говорю же, держи хвост пистолетом, Аоки, – повторил Тайти.

– Когда с человеком обращаются ласково, он плачет? Я сейчас должен заплакать?

– Ну, все, Аоки начал играться, – заметила Инаба.

– Играются тут со мной… – и Аоки резко стукнул себя по колену.

Однако Тайти вовсе не собирался это делать… Поэтому, Инаба, не говори такие вещи. Но если он это скажет вслух, Инаба, наверное, опять будет насмехаться. Всё на собственном опыте, всё.

– Если эти двое будут делать то, что они сами хотят, я им и слова не скажу, – заявила Инаба. – Но, если тут вмешалась Фудзисима, я молча наблюдать не стану. Особенно с учетом того, что для Юи это может стать важным поворотным моментом.

– Одобряю! Горячо одобряю! На завтрашней свиданке надо будет за ними проследить!

– Да, было бы неплохо.

– Но следить за чужим свиданием не очень хорошо, разве нет? С этической точки зрения.

– Тайти. Ты идиот? Как можно пропустить такое интересное событие? – и Инаба одарила Тайти презрительным взглядом.

– Что? Но ведь я правильно сказал?

Несмотря на это, все на него смотрели так, будто он ошибся.

– Пока ты так говоришь, о Юи по-настоящему беспокоится Инабан, – с ухмылкой произнесла Нагасэ. Инаба недовольно фыркнула и подытожила:

– Ладно, что уж поделаешь… В общем, я завтра прослежу за свиданием Юи! Кто из вас хочет присоединиться, присоединяйтесь.

◇◆◇

На следующий день после бурного развития событий, начавшегося с обнаружения любовного письма в шкафчике для сменки.

Это был выходной по случаю дня основания старшей школы Ямабоси.

Множество учеников, видимо, собиралось просто наслаждаться ниспосланным свыше выходным.

Однако у Юи Кириямы такой возможности не было. С самого раннего утра, с самого пробуждения в голове у нее колотилось чувство тревоги.

– Вчера я так просто согласилась на это свидание…

Встав с кровати, Юи чуточку успокоилась и продолжила бормотать себе под нос:

– …А что если я внушила ей какие-то неприличные надежды?

Она, особо глубоко не задумываясь, наивно решила для себя: «Ну, это называется свиданием, но на самом деле просто две девочки вместе потусят, не больше?»

Но Мисаки Осава наверняка имела в виду более правильное «свидание».

Наверняка.

Наверняка это будет полноценное «свидание».

– Что же мне делать… Я же никогда не ходила на свидания…

Юи, сидя на стуле, замолотила по воздуху руками-ногами.

– Свидание… свидание? Эй… а что такое вообще свидание? Когда видишься с другим человеком, это свидание?

Даже значение этого слова стало для нее расплывчатым. Может, это и неважно, но Юи это грызло, поэтому она достала с книжного стеллажа толстый словарь.

– Так… Свидание… свидание… вот.

Заранее условленная встреча влюбленных мужчины и женщины.

Посещение человека, находящегося в больнице, закрытом учебном заведении, тюрьме и т.п.

Хлоп.

Юи захлопнула словарь.

– Влю… влюбленных…

Настолько серьезная штука, оказывается!..

Но они же не «мужчина и женщина»!

Они «женщина и женщина»!

Посоветоваться бы с кем-нибудь. Но с кем, о чем, в каком ключе советоваться, Юи не понимала. В первую очередь – даже насчет обычной лавстори ей трудно было бы с кем-то говорить в подробностях.

Юи вспомнила по-настоящему счастливое лицо Осавы, когда они накануне прощались.

С какими чувствами Осава ждет этого свидания?

И с какой решимостью ей, Юи, отвечать на чувства Осавы?

Свидание. Встречаться. Любовь. Влюбленность.

Столько всего непонятного и неизведанного.

◇◆◇

Одиннадцать дня.

Четверо КрИКовцев (все, кроме Кириямы) собрались в торговом центре на окраине.

Именно здесь вчера договорились встретиться Кирияма и Мисаки Осава.

В этом торговом центре был универмаг, кинотеатр и куча развлекательных заведений, включая боулинг-клуб. У этого места была репутация заведения, куда если уж придешь, то проблем с развлечением не будет.

Только находился он далековато, так что ощущения «родного места для учеников Ямабоси» не возникало. Поэтому шансы наткнуться на знакомых тут были низки, что, видимо, и делало его идеальным местом для свиданий (согласно Инабе, хобби которой – сбор и анализ информации).

Тайти и компания расположились на лестничной площадке, откуда открывался обзор на плазу с фонтаном. Именно там в полвторого была назначена встреча.

– Интересно, что будет? Как думаешь, Яэгаси-кун? Ты ведь все-таки пришел, хоть и бурчал, мол, а стоит ли, не надо, бла-бла-бла, – неприятным тоном спросила Инаба.

– Если уж следить в одиночку, то с таким же успехом можно и вдвоем, и втроем… извини. На самом деле в основном я просто не хотел остаться в стороне, когда у вас тут такое интересное творится.

Под пристальным взглядом Инабы Тайти прекратил оправдываться.

– Я не хочу, чтобы ты приходил из какого-то вялого полуинтереса! Здесь поле боя!

– Аоки, слишком уж ты рвешься в бой, – подколол Тайти своего друга, который, повесив на шею полевой бинокль, уже какое-то время самозабвенно разминался.

– Аа, когда же Юи познакомит нас с Мисаки-тян?

– Иори-тян, это началось только вчера, а у тебя в голове эти двое уже встречаются?!

– Ну, у них же свиданка… да?

– Аррррр!..

– По-моему, те двое отлично подходят друг к другу.

– Уооооо!..

– Нагасэ… Если будешь продолжать в том же духе, то Аоки быстро выдохнется, так что прекрати.

– Лааадно. Если ты, Тайти, так просишь, то ничего не поделаешь.

Нагасэ с озорной улыбкой подняла руки.

Но если Аоки так реагирует на легкие джебы, что с ним будет, когда прилетит настоящий мегатонный хук?

– Кстати, реальная проблема: если мы будем следить за ними вчетвером… не слишком ли просто нас будет засечь?

– Все в порядке, не беспокойся, – с уверенным кивком ответила Инаба на вопрос Нагасэ.

Уж у Инабы-то наверняка есть какой-то план. Только вот какой…

– Что бы ни происходило вокруг, влюбленные девы будут видеть только друг друга.

…Никакого плана у нее нет.

– По-моему, это невозможно… – Тайти не удержался от цуккоми. А Инаба сейчас в роли бокэ?

– Понятно, Инабан в своей стихии.

– …С ней еще и соглашаются?

Тайти начал слегка беспокоиться, не выпал ли он из синхрона с остальными.

◇◆◇

До самого полудня Юи не могла прекратить волноваться.

Она волновалась и волновалась, но в конце концов – решила подойти к делу с полной серьезностью.

Нарушить данное ею слово она никак не может, значит, пойдет на свидание. А там, решила она, будь что будет.

В глубине сознания послышался тихий голосок: «Ты же просто откладываешь проблему? Решения-то нет?» – но она отмахнулась: ничего, ничего.

Трудным вопросом для Юи стало, что надеть.

Что ни говори, а это все-таки свидание (да еще с другой девушкой).

Подходить к этому спустя рукава, конечно, не годится. С другой стороны, зажигать по части одежды Юи тоже не хотела.

В итоге, окончательно запутавшись, она остановилась на простом стиле: рубашке с клетчатым узором на воротнике и обшлагах рукавов и плиссированной юбке.

Скорее всего, так будет в самый раз.

Тот же голос в глубине сознания прошептал: «У тебя просто времени не осталось, пока ты волновалась, и ты выбрала первое, что попалось под руку, верно?» – но она снова отмахнулась: ничего, ничего.

До места встречи она добралась за двадцать минут до назначенного срока.

Поскольку был будний день, здесь было не то чтобы пусто, но малолюдно.

– Эмм, плаза с фонтаном, да? Уаа, как же трясет.

Юи шла, нервно вертя головой и оглядываясь по сторонам, как вдруг…

– Ай! (хором)

Прямо перед тем, как добраться до назначенного места, она наткнулась на Осаву.

– Ээ… а… это…

– Аа… эмм… ну…

Они обе были совершенно не готовы, поэтому для начала запаниковали.

Осава дважды сделала глубокий вдох.

И улыбнулась.

– Здравствуй, Кирияма-сан. Давай сегодня повеселимся.

И ее улыбка стала еще ярче.

На Осаве были подвернутые джинсы и простенький серый шерстяной жакет.

Довольно-таки, нет, весьма стиленько (сочетание слов «стильно» и «миленько»).

Шкала нервного напряжения Юи все заполнялась.

– Надо нанести… внезапный встречный удар.

– А? Ты о чем?

– Не, ничего, проехали. В общем, гудджоб[2], – и Юи непроизвольно захихикала. Миленькая девушка – действительно пир для глаз.

– Кирияма-сан, у тебя иногда какие-то странные переключатели срабатывают… И это тоже… классно.

– Не, не, такие комплименты – это…

Юи замахала руками перед лицом. Лицо пылало.

– Кстати, мы пришли ровно в один и тот же момент. А я-то хотела «Я ждала», «Я только что пришла».

Осава высунула язык и улыбнулась.

Вчерашнее ее напряжение, похоже, по большей части улеглось.

Сейчас чувствовалось, что Осава такая, как обычно.

Хотя нет: обычно, в школе, она производила сдержанное и собранное впечатление. Сейчас она выглядела более расслабленной.

Ей, Юи, Осава показывала такую себя, какую обычно не показывала никому.

От этой мысли в груди у Юи что-то сжалось.

Свежее чувство, которого раньше она никогда не испытывала.

– С другой стороны, когда пришли одновременно… это как будто судьба, а?

– Э… Судьба, это уж… ааа…

В голове уже просто кипело.

– А-ха-ха, шутка. Если даже такое считать судьбой, то всё подряд – тоже судьба.

– А? А, ну да…

– Ладно, чего мы на месте стоим, пошли.

– А, ага.

Осава зашагала вперед, Юи пошла за ней.

Слава богу. Осава взяла ведущую роль на себя. Юи понятия не имела, что ей делать, а теперь она спасена.

Юи облегченно вздохнула, и одновременно с этим в ее сердце стало разогреваться предвкушение: что же будет на этом свидании?

◇◆◇

Четверо КрИКовцев, прячась за различными укрытиями, наблюдали за успешным ходом свидания Осавы с Кириямой.

Для начала Осава и Кирияма занялись разглядыванием магазинных витрин. Сейчас они зашли в довольно стильный магазинчик.

Тайти беспокоился, смогут ли они следить за Кириямой и Осавой, но, к его удивлению, все так или иначе получалось. В основном, видимо, потому, что те двое были в своем собственном мире.

– …Но это чересчур близко, по-моему, – произнес Тайти, заботясь о том, чтобы говорить потише.

Их четверка, изо всех сил стараясь оставаться необнаруженной, приблизилась настолько, что их от объекта слежки отделял всего один стеллаж. С такого расстояния они легко могли бы расслышать, о чем говорят Осава и Кирияма.

– Хотелось бы хоть раз услышать их разговор, а? Так и атмосферу понять легче.

Инаба сохраняла полное хладнокровие. Тайти захотел спросить, на чем основана такая ее уверенность в себе.

– Да еще и вчетвером…

– Сказала же уже, если ты так не хотел, мог и не приходить.

– Не, просто я должен следить, чтоб все остальные не натворили глупостей…

– Что вдруг за заявления в стиле цундере? Сам-то понимаешь, что у тебя это звучит по-дурацки?

– Не думаю, что прозвучало по-дурацки.

…По крайней мере, ему хотелось в это верить.

– Эй, вы оба слишком шумите, – предупредила их Нагасэ, а затем склонила голову набок. – А? Кажется, такое уже когда-то было…

– Вы трое, может, вам помолчать, а? Серьезно.

И действительно, Аоки, оттопыривший себе уши руками, смотрел очень серьезно.

«…Реально, если они будут шуметь еще сильнее, я их прибью…»

Внезапно раздался женский голос, не принадлежащий ни Нагасэ, ни Инабе.

– К-кто здесь?!

Тайти завертел головой. Однако поблизости никого не было. Показалось, что ли?

«О, смотри. Эти очки такие миленькие, как думаешь, Кирияма-сан?»

«Оой, тебе идут, тебе идут! Стррашно умный вид!»

«Правда? Спасибо. Кирияма-сан, ты тоже попробуй».

«А? Но мне очки не идут…»

«Ничего-ничего. Примерь-ка».

«Хорошо, ладно… Ну как?»

«На самом деле идет. Вот, глянь в зеркало».

«Оо… Кажется, это более стильно, чем я думала».

«Хочешь сфоткаю на мобильник?»

«Ага, пожалуйста. Ой, лучше глянь, то кепи разве не миленькое? Пошли посмотрим».

Осава с Кириямой направились к другому стеллажу.

Поскольку они вышли на открытое пространство, Тайти и компания держаться поблизости больше не могли.

– У меня такое чувство, что если включить звуковые эффекты, то будет «хи-хи, хе-хе», – пробормотала Инаба.

– Да, когда я смотрела издалека, я тоже так думала, но на самом деле они просто веселятся, – кивнула Нагасэ.

– Пока что. Наверняка у них атмосфера просто дружеская!..

– Аоки. Даже если ты не депрессуешь, давай на этот раз вместе подумаем, как украсть эту любовь.

– Инаба-ттян, ты уже раздумываешь о том, что мне делать после того, как я проиграю войну?!

– Если честно, «проиграю войну» – довольно странное выражение… – произнес Тайти, не обращаясь ни к кому конкретному.

– Мисаки-тян тоже хорошая девочка. О, а может, мы по этому поводу пригласим Мисаки-тян к нам в КрИК? Даже и совмещение было бы не проблемой.

Нагасэ, как всегда, говорила, что ей в голову забредало.

◇◆◇

Прежде чем переместиться в развлекательный комплекс, Юи и Осава решили немного передохнуть.

– Я схожу куплю тебе чего-нибудь попить.

– Да, пожалуйста.

Оставив Юи сидеть на скамейке, Осава удалилась.

Юи подумывала пойти вместе с ней, но отказалась от этой идеи, потому что хотела собраться с мыслями в одиночестве.

Она проводила Осаву взглядом.

При мысли, что с этим человеком у нее сейчас свидание, в груди зародилась печаль.

– Что… это… – прошептала Юи и обхватила себя руками.

Сердце колотилось.

Ничего особенного, она просто развлекается вместе с другой девушкой.

Вышла погулять вдвоем с подружкой – такое уже миллион раз бывало.

Что сейчас изменилось по сравнению с теми разами? Да ничего.

Она делает то же самое, что и тогда, когда развлекалась вместе с подругами. Не то чтобы она делала что-то особенное из-за того, что это называется свиданием.

И тем не менее почему-то от одного лишь осознания, что это свидание, у нее колотится сердце.

Всего лишь оттого, что рядом идет человек, сказавший, что он ее любит, мир выглядит совершенно по-другому.

Удивительно.

Может, она к Осаве… тоже… испытывает любовь?

– Нет-нет-нет, абсолютно нет!

Это все еще не любовь. Конечно, она любит Осаву как хорошую девушку, но это «любит», видимо, иное, чем «любит» в том самом смысле. Наверное.

Тогда что должно произойти, чтобы она смогла сказать: «Я люблю этого человека, я испытываю к нему те самые чувства»?

Она не знала.

Но сейчас ей казалось, что она поняла одно: «любовь» – хорошее чувство.

– …М? Какой-то пряный аромат… Апчхи.

Она чихнула.

И испытала совершенно излишнее чувство облегчения от того, что чихнула, когда Осавы рядом не было. Странноватое ощущение.

◇◆◇

Осава ушла, оставив Кирияму на скамейке одну.

Тайти и остальные наблюдали за этим с балкона на втором этаже.

Похоже, гулять по магазинам с разглядыванием витрин эта пара закончила. Место, где сидела Кирияма, располагалось на полпути к развлекательному комплексу. Похоже, именно туда они и направятся.

– Лицо, как у влюбленной девы, – сказала Инаба, глядя на Кирияму, провожающую взглядом удаляющуюся Осаву.

– Кончай уже… про влюбленную деву… Я же так не выдержу!.. – и Аоки, не в силах оставаться на месте, зашагал в сторону лестницы.

– Эй, ты что делаешь!

– Не пытайся меня остановить, Тайти… Даже если я проиграю, неужели все вот так и закончится?

– Успокойся, Аоки, – Нагасэ тоже подошла, чтобы его остановить.

Но Аоки, игнорируя все эти попытки, перешел на бег.

– Еще одна решительная битва – сейчас или никогда!.. И если «никогда», то лучше умереть – аай?!

Он с маху грохнулся на пол.

– Аййй… Ч-что?! Из-за колонны чья-то нога…

– Твою любовь я тоже понимаю, но следует ли тебе сейчас мешать любви тех двоих? Сейчас им хорошо.

Под лучами солнца блеснули очки.

Из-за колонны показалась староста класса 1-3 Майко Фудзисима, явно уже какое-то время участвовавшая в происходящем.

– Фу-Фудзисима-сан?!

– Наконец-то ты вышла, Фудзисима.

Нагасэ была явно удивлена, а вот Инаба рядом с ней вызывающе улыбалась.

– Фудзисима… нет – Инаба, ты ожидала, что так будет? – спросил Тайти, испытывая неуютное ощущение, будто она все знала наперед.

– Но это же естественно? Во-первых, сегодняшняя слежка подразумевала, что надо сдержать Фудзисиму, разве нет? Во избежание странных вмешательств и странных направлений развития событий.

– Я не знал… Ты могла бы и поделиться.

– «Странное направление» – это внезапно. Правильное направление.

– В обычной жизни ситуацию «девушка с девушкой» правильным направлением не называют, не так ли, Фудзисима-сан? А-ха-ха, – вмешалась Нагасэ. Ее желание скрыться из-под прицела Фудзисимы как-то то появлялось, то исчезало.

– Что еще за «обычная жизнь»… Перед любовью она бессильна.

– Гх… нет… Ничего не могу поделать с лобовыми атаками этой женщины, – Нагасэ прижала руку ко лбу и задрала голову.

– В любом случае! – вдруг повысила голос Фудзисима. – Мешать Осаве-сан и Кирияме-сан нельзя!

– Но, но моя любовь…

– Аоки-кун, так тебя зовут? Всего один вопрос: а тебя Кирияма-сан любит?

– Любит… наверно…

– Значит, ты не удовлетворяешь требованиям.

– Чт-… что еще за требования…

– Вот именно, Аоки, – перебив его, вмешалась Инаба. – Фудзисима, а ты не удовлетворяешь требованиям, чтобы цепляться к людям.

– Вот да! Правильно, Инаба-ттян! Поэтому я прямо сейчас спущусь к Юи и…

– А я говорю, не смей! – и Фудзисима встала у Аоки на пути.

– Ну что ты, Аоки! Если ты даже мимо этой женщины не можешь прорваться, что ты вообще собираешься делать!

– Делай финты! Финт влево, а сам вправо! Давай, Аоки!

– Инаба… и Нагасэ… Вы изначальную цель не забыли, а? – искоса глядя на расшумевшуюся пару, пробормотал Тайти.

– Что за упертые люди!.. Раз так, мне остается лишь кинуть вот это… – Фудзисима достала что-то из висящего на плече пакета. – Получайте! Я думала, что подобное может произойти, и вчера вечером это сделала, в мягком варианте из соображений безопасности – если счистить или смыть, то никаких проблем, – но раз надо счищать и смывать, эффект получается, как при домашнем аресте. Встречайте – перечная бомба! Пуф!

– Гха?! Гхо! Гхо! А…пчхи! Кха?!

Приняв на себя полновесную атаку Фудзисимы, Аоки начал кашлять и чихать одновременно.

– И сюда тоже!

В сторону Тайти, Инабы и Нагасэ Фудзисима кинула еще одну перечную бомбу.

– Гхо! Ты что творишь, эй! Глаза… мои глаза!..

– Кхо-кхо! За что, за что нас-то!..

Инаба и Нагасэ тоже мучились.

– Что? Я из сострадания набрала ингредиентов в расчете на мягкий эффект, но получилось, кажется, много? А… апчхи!

– Кхо! Если бы тебе хватило сострадания и мозгов, чтобы набирать на мягкий, ты бы столько не взяла! – Тайти из последних сил вставил-таки подколку.

– …Ладно, с домашним арестом получилось. Если сейчас Инаба-сан и Ко потеряют из виду Осаву-сан и Ко… ой. Черт! Осава-сан и Кирияма-сан сейчас ведь тоже остановились передохнуть!..

Иногда Фудзисима бывает очень рассеянной.

◇◆◇

В развлекательном комплексе Юи и Осава пробовали свои силы в игре на быстроту реакции, глядя на экран и нажимая на светящиеся кнопки.

– Вот, вот, вот! …Вот!

Прозвучал сигнал об окончании игры, и Юи прекратила жать на кнопки.

Раздался еще более красивый звуковой сигнал.

Похоже, рекорд, установленный Юи и Осавой в кооперативной игре, стал новым высшим достижением на этом игровом автомате.

– Йес! Это было довольно-таки круто, правда?

– Даже не «довольно-таки», Кирияма-сан… Ты одна взяла семьдесят процентов всех очков и вообще ни разу не промазала – что у тебя за рефлексы?..

Реакция Осавы была за гранью удивления – ближе к неверию своим глазам.

Со всех сторон раздавались голоса:

– Классные эти девушки, да? – Уоо, ни фига себе счет?! – В этой игре вообще возможно столько очков набрать? – Мы только смотрели, но особенно крутая там маленькая с длинными волосами. Она ваще не человек…

Юи купалась во внимании других.

– Может, вон туда пойдем?

– А, ага, – кивнула Юи на предложение Осавы, и они направились прочь от взглядов окружающих.

– А, ничего, если я в туалет забегу? – увидев на полпути знак туалета, спросила Осава.

– Давай, а я тебя тут подожду.

Оставшись одна, Юи подняла руки и потянулась.

Пока что все было очень весело.

– Если и дальше так будет, можно и еще несколько раз повторить… наверное.

«Наверное».

Но что если на самом деле это не настоящее?

Вот какая мысль зародилась у Юи в голове.

Она не понимала значения слова «встречаться».

Она не понимала, хорошо ли встречаться с другой девушкой.

Однако Осава ее любит – это точно?

Она наслаждается, развлекаясь вместе с человеком, заявляющим, что ее любит, – это точно?

Что если «встречаться» – это просто развлекаться вместе?

Если не заниматься ничем извращенным, если просто получать удовольствие, если от этого Осава будет счастлива – в этом же, наверное, нет ничего плохого?

Не стоит лезть в это особо глубоко…

– …М? Вроде какие-то знакомые голоса…

С противоположной стороны ей что-то такое послышалось.

Если это кто-то знакомый… ей совершенно не хотелось, чтобы ее обнаружили.

С этой мыслью Юи направилась в сторону голосов, чтобы удостовериться, знает она этих людей или нет.

◇◆◇

– Вы… подумать только, вы все еще не отступились, да? Несмотря на все принятые мной меры, вы все еще пытаетесь помешать любви тех двоих, да?

– Что за хрень ты несешь, Фудзисима! Еще и нападаешь на нас!

В развлекательном комплексе, где было множество аркадных игровых автоматов, столы для пинг-понга, бильярдные столы, уголок для дартса и прочее, сверлили друг дружку сердитыми взглядами Фудзисима и Инаба.

Четверке КрИКовцев, подвергшихся атаке перечными бомбами Фудзисимы, пришлось бегом направиться в туалет, и это их задержало на довольно приличное время.

После этого Тайти с Нагасэ успокаивали одновременно и разъяренную Инабу, и близкого к состоянию нокаута Аоки, причитающего «всё, конец моей юности…». Затем они пошли искать Осаву и Кирияму, направившихся предположительно в развлекательный комплекс, и там снова наткнулись на Фудзисиму.

Похоже, она их подкарауливала.

– Хватит уже. Дайте их любви развиваться спокойно.

– Если они обе друг друга любят, то ладно. Но мне кажется, что ты просто потакаешь самой себе. Не так ли, Фудзисима?

– Вновь неожиданный вывод. Чувства тех двоих я уважаю в первую очередь.

– И поэтому толкаешь Юи в «тот мир»? И с гордостью говоришь, что это правильно? Не пора ли вернуть ее на верную дорогу, пока она еще не запачкалась?

– А что такое «верная дорога»? Кто, блин, это решает? Хотя тут даже если мы начнем спорить, к общему мнению все равно не придем.

Фудзисима вздохнула и развела руками.

– Это уж точно. А раз так… остается только устроить решающий поединок! – и Инаба ткнула в сторону Фудзисимы пальцем.

– Оо, «если дискуссия зашла в тупик, решить все поединком» – идея очень в стиле про-рестлинга!..

– Тайти, примеры из про-рестлинга тут ни до кого не доходят, так что от них ты вполне можешь воздержаться, – посоветовала Нагасэ.

Однако Тайти был не в настроении сдерживаться.

У каждого мужчины есть то, от чего он не отступается.

– Ничего страшного. На чем состязаемся? Можешь выбрать по своему вкусу.

– Вижу, на меня ты тоже смотришь свысока… Раз так, устроим поединок в полную силу на пинг-понге!

– Океей. Если я выиграю, вы признаете отношения Осавы-сан и Кириямы-сан.

– А если выиграем мы, ну, то есть Инаба-ттян, то мои отношения с Юи… – сказал незаметно для всех вернувшийся к жизни Аоки.

– Как хотите. Я проигрывать не собираюсь.

– Хей-хей! Вперед, Инаба-ттян! Или сражаться буду я?!

– Аоки, сцены твоего появления в сценарии нет. Я одолею ее вот этими руками! – заявила Инаба.

– Итак, сражение «явного лидера» класса три Фудзисимы-сан и «тайного лидера» Инабан!.. Завтра о результатах узнает весь класс!

Нагасэ удовлетворилась ролью обычной зеваки.

Вот так, слово за слово, и в Тайти сотоварищи нарастало возбуждение.

Настолько, что они уже забыли, зачем изначально сюда пришли.

– А вы тут что делаете?..

Внезапно они услышали голос, наполненный черной жаждой убийства.

Тайти обернулся и увидел раскалившееся от ярости лицо Юи Кириямы.

Если так сильно шуметь в помещении, где находится цель вашего выслеживания, конечно, она вас заметит.

– Если вы думаете ответить, что просто случайно зашли поиграть, то на это не очень-то похоже, а?..

Уже пока Кирияма говорила, ее уголки губ потихоньку поднимались.

– Салют… Юи, эээ, а где Мисаки-тян? – робко, но весело и дружелюбно, насколько могла, обратилась к ней Нагасэ.

– Пошла в туалет. А мне показалось, что я слышу знакомые голоса, и я…

Даже столь дружелюбной Нагасэ она ответила с гневом в голосе.

Настолько обозленной, возможно, Кирияма вообще никогда еще не была.

– А ну колитесь, чем вы тут занимаетесь!!!

Голос был таким яростным, что могло показаться – игровые автоматы вокруг задрожали, словно от электрических разрядов.

– Ки-Кирияма… Даже в таком шумном месте не кричи так громко, ты доставляешь беспокойство другим…

– Тайти, заткниииись! Короче, что вы все тут делаете?!

– Мы, чтобы Юи не бежала по опасной дороге… – начал было Аоки.

– Что еще за опасная дорога?! И вообще, это мое дело, ясно?! Особенно чтобы ты, Аоки, мне указывал, не припоминаю!

– Вот это «особенно» мне… гхо!

– Что еще за «если эта выиграет, я буду встречаться с Осавой-сан», «если та выиграет, я буду встречаться с Аоки»! Несете что вздумается!

– Я всего лишь пыталась устранить препятствия для вас двоих…

– Даже если ты почти ни при чем – если ты будешь слишком валять дурака, я тебя стукну, ясно, Фудзисима-сан?

– О, да тут серьезный настрой… Извинись, Яэгаси-кун.

– Почему это я должен извиняться? Сама извинись.

– Слушайте, кончайте молоть одно и то же. Вообще все брысь отсюда! Вон с глаз моих! – и Кирияма топнула ногой. – Я сама решу, что мне делать!

Глядя на Кирияму, в глазах которой стояли слезы, Тайти и остальные не могли вымолвить ни слова.

Кирияма была серьезна, а они, возможно, чуточку переборщили с шутками. Поэтому все раскаивались.

…Едва Тайти успел так подумать, как Инаба, щелкнув пальцами, сложила руку пистолетом и нацелила его на Кирияму.

И совершенно спокойно произнесла:

– Да, Юи. Ты права, Юи.

– Ч-что?

Кирияма явственно вздрогнула.

– То, что решать тебе. Именно ты и должна решать.

Сделав шаг вперед, Инаба встала прямо перед Кириямой и посмотрела ей в глаза.

– Какой бы путь ты ни выбрала, я постараюсь помочь тебе, чем смогу. Но решение принимать тебе. И нести ответственность за его последствия – тоже тебе.

– Что ты такое… говоришь… – дрожащим голосом произнесла Кирияма и плотно сомкнула губы.

– Это все, что я могу сказать. …Да, напоследок: возможно, со слежкой за тобой мы переборщили. Извини нас. Мы сейчас уйдем. Фудзисима, ты тоже? – Инаба обернулась.

– Да. Я тоже от избытка чувств, возможно, чересчур распалилась. За это я искренне прошу прощения. И у вас тоже, – она повернулась к Тайти и остальным и поклонилась. – Увидимся в школе.

С этими словами она направилась к выходу. Очень достойное отступление.

Если уж она не промахивается полностью, то читает атмосферу четко. Поэтому ненавидеть ее невозможно. Это же Фудзисима.

– Мы тоже пойдем, пока Осава не пришла. Давайте.

Понукаемые Инабой, остальные трое, бормоча слова извинения, тоже пошли прочь от Кириямы.

Напоследок Тайти обернулся, чтобы посмотреть, как там она. У Кириямы было какое-то непонятное выражение лица: то ли сердитое, то ли озадаченное, то ли как у брошенного щенка.

– Правильно ли это? – спросил он у Инабы. – Хотя ладно. Ты другое скажи: ты тогда нарочно так необычно себя повела, чтобы она четко осознала твои слова?

– Нет, я не настолько расчетливая…

Инаба, как всегда, потрясающая. Тайти подумал, что она на голову круче остальных КрИКовцев.

Однако Нагасэ смотрела на Инабу с упреком.

– Инабан. Ты хочешь сказать, что сейчас у тебя случайно получилось так умело все разрулить?

– Эмм… – промычала Инаба и, отведя глаза, начала неестественно насвистывать.

– Эй, Инаба, что это значит? – Тайти тоже посмотрел на нее с подозрением.

– Н-неважно, неважно! Кстати, Тайти и Иори, вам самим надо что-то решить! Я не знаю, может, вы стесняетесь или что, но в последнее время вы как-то отдалились друг от друга!

– Н-неправда! – Н-неправда это!

– А… – У…

Заговорив одновременно, Тайти с Нагасэ переглянулись и оба покраснели.

◇◆◇

Юи и Осава вместе вышли из здания.

Улицы были озарены красным вечерним солнышком.

– Уаа, сегодня было здорово, Кирияма-сан. Спасибо тебе, правда, – с сияющей улыбкой сказала Осава, повернувшись к Юи.

– Ага… да…

– Кирияма-сан, ты сейчас какая-то вялая. Тебе было скучно, да?

– Нет! Что ты! Совершенно нет, было очень весело! – поспешно завозражала Юи. – Просто… немного устала, вот и все.

На самом деле все из-за тех слов Инабы.

– Извини, Кирияма-сан! Ты устала, а я все равно таскала тебя с собой!

– Нет! Ничего! Все нормально, мне вовсе не было неприятно. Не извиняйся.

– …Вот как. Спасибо, – и Осава мягко улыбнулась.

К ее лицу лучше всего подходило слово «классное», но с улыбкой оно становилось женственно-миленьким.

Юи вновь почувствовала, что Осава – по-настоящему хороший человек.

Да, есть предубеждение, что человек, которому нравится человек того же пола, немного странный.

Но сейчас у Юи подобного ощущения не было и в помине.

Совершенно обычная хорошая девушка.

И эта девушка ее лю-…

– Эмм, – вырвалось у Юи, и она остановилась.

– А?

– Чтобы решиться на такое, нужна жуткая… смелость, да? …Ну, признаться в любви человеку своего пола.

Осава при этих словах Юи застыла, точно статуя.

Как будто даже дышать перестала.

А в следующее мгновение из глаз застывшей прекрасной статуи потекли блестящие капельки.

– Да… Мне было очень страшно… Потому что это ненормально… Если другие узнают, будут думать, что я странная… И я думала – это без шансов, что ты согласишься… Но я все равно любила, поэтому… посоветовалась с Фудзисимой-сан и старыми подругами и…

Осава улыбнулась сквозь слезы.

На лице у нее творился полный беспорядок, но все равно она была очень красива.

– А-ха-ха, чего это я разнюнилась… Прости, мне надо в туалет забежать. Подожди тут!

И Осава унеслась прочь.

– А…

Она исчезла из виду мгновенно. Ну да – легкоатлетическая секция…

Юи колебалась, не побежать ли следом, но в итоге не стала. Решила ждать на месте, как ее и попросили.

Она села на металлическое ограждение поблизости.

В вечернем сумраке приятно дул теплый ветерок.

– Такую смелость найти, чтобы признаться…

Особенно – с учетом того, что они одного пола?

А может, признание само по себе требует недюжинной смелости?

Но даже если необходимо собрать много смелости, в награду ты рассчитываешь получить любовь?

И тут вдруг завибрировал ее мобильник.

Пришел мейл.

Отправитель – Ёсифуми Аоки.

«Юи, я уважаю твое решение, но все-таки я тебя люблю. Я хотел бы вместе с тобой много чем веселым заниматься. Не в неприличном смысле! Важно: может, это и грязная игра, писать тебе так во время свидания, но я хотел непременно это до тебя донести. Извини»

Мейл без единого эмодзи.

Юи вдумчиво прочла содержание мейла три раза.

Аоки миллион раз говорил ей, что любит. Миллион раз ей признавался.

Она ему всегда отказывала, но он не сдавался. Снова и снова.

Решившись, Юи открыла телефонную книгу своего мобильника.

Она ощутила укол совести, что во время свидания будет говорить с другим человеком, но все равно нажала кнопку вызова.

«Юи?! Что случилось?! Что твое свидание?!» – раздался из динамика голос Аоки.

Шумноват он.

– Слушай, если я сейчас спрошу что-то странное, ты не обидишься?

«Только попроси, и я готов слушать когда угодно и где угодно!»

Наверняка сейчас Аоки улыбается до ушей.

– Когда ты говоришь мне, что любишь, какие чувства ты испытываешь? …Извини, что спрашиваю такое.

Повисла пауза, за время которой Юи успела дважды вдохнуть и выдохнуть.

«Ты серьезно?»

– Я серьезно.

Еще одна двухвздоховая пауза.

«Не хочу особо задаваться, но, по правде, я страшно нервничал. Потому что сообщал любимому человеку, что люблю его. Потому что боялся – что мне делать, если меня отвергнут всерьез. Что думает Юи на самом деле… я не понимаю».

– А…

Аоки, другие парни – все едино.

Никто не понимает, что думают другие люди.

Это естественно. В этом отношении мужчина, женщина – все едино.

Всерьез сказать человеку «люблю» страшно для кого угодно.

Но люди, набравшись смелости, преодолевают свой страх.

Вот что за штука эта «любовь».

Нельзя сказать, что Юи все поняла.

Однако что-то она хоть чуть-чуть, но поняла.

Но тут интонации Аоки сменились на радостные.

«Но кроме того, это было и здорово! Ты не представляешь, какое возбуждение! Когда сердце не колотится от возбуждения, жизнь – полная скука! Ну, типа того».

«Сейчас он, наверное, улыбается», – подумала Юи и тоже чуть улыбнулась.

– Понятно, спасибо.

Она сама толком не понимала, к чему относилось это ее «спасибо». Возможно, у нее в голове смешались самые разные мысли. И ей захотелось их все передать.

«Пожалуйста. Я, правда, не знаю, сумел ли как-то помочь!»

…Лучше, пожалуй, не передавать. Какой скучный парень.

– Ладно, прости, что задала странный вопрос. Пока-пока. …Потерпи еще немного.

«Ээ, вот это последнее что…»

Юи выключила телефон, чтобы Аоки не перезвонил сразу же, и убрала его в карман.

Вскоре трусцой вернулась Осава.

Юи встала.

Посмотрела Осаве прямо в глаза. Они были слегка покрасневшие. И дышала Осава тяжело.

– Извини… Я внезапно разнюнилась…

– Это, это я должна извиниться. Спросила непонятно что, вот и…

За обменом извинениями последовала пауза, и Юи воспользовалась ей, чтобы вставить следующие слова:

– Эмм, я должна тебе кое-что сказать.

Лицо Осавы сразу напряглось. Но тут же, словно собравшись с духом, она кивнула.

– У меня… была андрофобия.

В этой школе про ее андрофобию знали только КрИКовцы. Но Юи решила, что Осаве можно рассказать.

– А?.. – с явно удивленным выражением лица переспросила Осава.

– Когда-то произошла кое-какая мелочь, и с тех пор я не могла позволить ни одному парню ни прикоснуться ко мне, ни даже приблизиться.

– Не-неужели…

– Не делай такое грустное лицо! Всё уже в порядке. На самом деле мне сейчас намного лучше, и именно благодаря парню, с которым я познакомилась недавно. Настолько лучше, что я уже могу говорить про андрофобию «была»… наверное. Пожалуй… настолько, что я с парнями просто не очень хорошо общаюсь?

Она действительно так считала.

– Поэтому я до сих пор ни с кем не встречалась. И ни в кого не влюблялась. Это было для меня просто невозможно, потому что я не выносила парней. И я убегала.

Всегда, всегда убегала.

– Я даже не думала о том, что такое «любовь», что такое «влюбленность».

Всегда, всегда, хоть рядом и был человек, твердивший, что любит ее.

– Я не пыталась принимать от других чувство любви. Для меня это было невозможно. …И под этим предлогом я даже не смотрела на эту проблему прямо в лоб.

Осава слушала Юи в молчании.

– Все пытались до меня достучаться с самыми разными чувствами… а я…

Теперь, уже без андрофобии, ей следовало бы думать о том, чтобы двигаться вперед. А она до сих пор сидела в своем болотце, наслаждаясь покоем.

– Сегодня я это наконец-то поняла. С большим опозданием, но благодаря тебе, Осава-сан, наконец-то поняла. Спасибо тебе за это.

После этих слов Осава ласково улыбнулась.

– «Любить», «любовь», «влюбленность» – я не знаю, что значат все эти слова. Но впредь хочу бросить им вызов. Бросить им вызов и думать о них.

Прекращай сбегать, прекращай обманывать саму себя.

На серьезные вызовы отвечай серьезно.

– Только тогда, когда я, как ты и как другие люди, пойму наконец, что значит «любить», – тогда я тоже… попробую с кем-нибудь встречаться… я думаю.

После этих слов Юи опустила голову.

– …Поэтому прости меня, Осава-сан. Сейчас я все еще не могу принять твои чувства. А решать что-то с половинчатыми чувствами, как у меня сейчас, я не хочу. Возможно, я говорю эгоистичные вещи – прости меня за это.

Юи подумала, что, кажется, высказала все, что хотела.

Первый шаг на пути к тому, чтобы бросать вызов по-настоящему важным вещам.

Подняв голову, Юи стала ждать ответа Осавы.

– …Меня только что отшили? – Осава с горькой улыбкой склонила голову чуть набок.

– Ээ, это и не «отшила», и не «не отшила», это… эм.

Если подумать – очень проблемный ответ.

– В общем… прости меня. Раз я не согласилась с тобой встречаться, значит, наверное, отшила… Но это не значит, что ты мне не нравишься… Эээ…

Глядя на совершенно запутавшуюся Юи, Осава захихикала.

– Извини, Кирияма-сан, я пошутила. То, что ты не можешь сейчас дать ответ, – это не страшно. Я… подожду, когда сможешь. …Сейчас мне другое важно… – бодрым голосом произнесла Осава, а затем продолжила намного тише. – …То, что я девушка… это… тебе нормально?

Слабый, дрожащий голос.

– …Честно ответить? – спросила Юи. Несколько секунд Осава молчала, потом обронила: «Да, пожалуйста».

– Я пока что сама не знаю.

Она пока что вообще ничего не знает.

Но – признаваясь, что не знает, она тем не менее не хочет убегать.

Осава какое-то время молчала, потом наконец произнесла:

– Я так и думала, что вряд ли ты скажешь «окей». …Однако и этого ответа я не ожидала.

– Да я и сама.

И они одновременно прыснули.

– Да, но все равно огромное тебе спасибо. Ты на полном серьезе приняла мои чувства. Я думала, ты будешь говорить «какая гадость» или смеяться…

Осава вздохнула с облегчением, и ее лицо расслабилось.

– Хорошо, что я в тебя влюбилась, Кирияма-сан.

– Пого-… пого-… влюбилась!.. Влюбилась!..

Услышав это вновь, она смутилась, смутилась, смутилась.

Но одновременно с этим – и обрадовалась?

– Я подожду. Пока ты, Кирияма-сан, сама в себе разберешься и сможешь дать ответ.

– Ага, спасибо. И это… За слова, что ты меня любишь… тоже спасибо.

Они обе разом протянули друг другу руки.

И крепко пожали.

Ладонь Осавы – теплая, мягкая.

Юи переполнили эмоции.

«В жизни не забуду ощущения от этой руки», – подумала она.

◇◆◇

Осторожно открыла обувной шкафчик.

Там была только сменка.

«Уф», – с облегчением выдохнула Юи.

Естественно. Если бы она получила второе любовное письмо подряд, то просто не знала бы, что делать. Это была бы супернеожиданность.

– Юи, доброе утро.

– Оохьёй?!

Юи подскочила на месте и обернулась.

Там стояла Юкина с неверящим выражением лица.

– Доброе… утро. Юкина.

– Это у тебя новая фишка такая, с утра реагировать странными криками на голос подруги?

– Н-нет, неправда!

Вдвоем они направились к кабинету класса 1-1.

Когда они проходили мимо кабинета 1-3, Юи мельком туда заглянула.

Она там.

Мисаки Осава.

Что-то обсуждает со старостой класса 1-3 Майко Фудзисимой.

И очень радостно улыбается.

– Слушай, Юкина.

– Да?

– Сегодня на большой перемене не расскажешь мне о парне, с которым встречаешься?

– А?

– Чего такого? Почему такое озадаченное лицо?

– Ну, потому что… тебе разговоры на эту тему всегда были противны?

– Ну, в общем, да, но… Ничего особенного, но расскажи, а?

– Ну ладно.

Юкина погладила рукой подбородок и ухмыльнулась.

– Юи. А ты… не влюбилась ли часом?

– Это, это, это, это непра-…

– Что, что?! Юи?! Влюбилась?! Мимо такой темы никак нельзя пройти!

Внезапно в девичий разговор вмешался третий лишний.

Ёсифуми Аоки.

– Не влезааай!

Юи снизу вверх саданула Аоки по подбородку сумкой.

– Гхаа! – простонал Аоки и рухнул на спину.

– Да что ж такое, с самого утра меня бесишь!

– Вы двое как всегда… Так что, влюбилась ты?

– НЕТ!

– А лицо-то покраснело?

– Ууууу!

– Аа, всё-всё, поняла-поняла. Не дергайся так. …Но все же, может, что-то похожее?

– Да правда ничего, говорю же!

– Тогда с чего бы это такое отношение, что тебя стали интересовать любовные истории других? Ну, неважно. Я тогда с удовольствием поделюсь. По правде сказать, раньше мой парень был…

Что такое «любовь»?

Пока что Юи этого не понимала.

Но наверняка это что-то потрясающее.

Потому что на лице Юкины, которая принялась рассказывать, даже не дожидаясь большой перемены, было написано чистое блаженство.

[1] Мандзай – японский комедийный жанр. Характерен тем, что в выступлении принимают участие двое: бокэ и цуккоми. Бокэ делает или говорит что-то глупое, а цуккоми его поправляет, подтрунивает над ним и нередко бьет (обычно веером по голове).

[2] Good job – (англ.) «хорошая работа».

Когда Химэко Инаба прошла через главные ворота и ступила на территорию частной старшей школы Ямабоси, в голове у нее пульсировало некое слово.

Слово «измениться».

С этого момента, с сегодняшнего дня.

Подняла глаза – там абсолютно ясное небо, ни облачка.

Неплохо для дня, когда она начнет новую жизнь.

Перед ней лежала точно такая же школа, как всегда, и тем не менее сегодняшней Инабе она виделась чуточку другой.

Это потому, что Инаба решила сражаться?

Или потому, что она уже изменилась?

В кабинет класса 1-3 Инаба пришла с запасом по времени и направилась к своей парте.

Перед ней были ее друзья и коллеги по кружку изучения культуры, Тайти Яэгаси и Иори Нагасэ.

Начался обычный утренний треп между ними тремя – такой же, как и между другими учениками повсюду в классе…

– …Доброе утро, Инаба. С сегодняшнего дня обычная школа начнется, а? – сказал Тайти. …Но вид у него был такой, будто ему немного неловко.

Он старался не встречаться с ней глазами, словно стеснялся.

«Посмотри на меня нормально, эй», – мысленно ругнулась Инаба на Тайти.

– …А, ага. «Обычная»… как-то немного странно звучит.

Вопреки внутреннему задору, слова вышли несколько вялыми.

– Тайти, Инабан, почему вы разговариваете, не глядя друг на друга?

Наверняка из-за его стеснительности и она тоже застеснялась. Ни в коем случае не по своей вине, наверняка по его…

– Не, мы особо не… – заотпирался Тайти, скребя в затылке.

– Блииин, наконец-то этот жутенький феномен закончился, теперь веселей надо быть, ве-се-лей!

С каждым слогом Иори тыкала Инабу и Тайти пальцами в грудь.

Честно говоря, Инабе это вовсе не было неприятно, но она, изображая отвращение, с кривой улыбкой подалась назад и ответила:

– Дурочка. Ты, как всегда, в своем стиле…

Да, Иори и впрямь такая же, как и всегда.

– Пе, перестань, Нагасэ… – сказал Тайти, однако смотрел он при этом не на Иори, а на Инабу.

Она такой же, как и всегда… не была.

■□■

Прошло чуть больше недели с того дня, когда Химэко Инаба призналась в любви Тайти Яэгаси.

Бомба, которая, как полагала Инаба, должна была взорвать все отношения между членами КрИКа, пока что сколь-нибудь заметного урона не нанесла.

Даже и после того признания КрИК работал так же, как прежде.

Ну, на самом деле до недавнего времени они были во власти дерьмового феномена «высвобождение желаний», так что делать что-либо в любовном направлении им было попросту некогда.

Однако сейчас странный феномен ушел, и они вернулись к обычной жизни.

И теперь на Инабу свалились проблемы реальности: она призналась Тайти и объявила войну Иори.

– Итак, подсказка только по последней задаче. Неизвестная переменная у нас Х…

Инаба отсекла от сознания доносящийся с кафедры голос учителя и погрузилась в размышления.

Для начала надо объективно проанализировать положение дел.

Есть некая девушка, у нее есть друзья-парни и друзья-девушки. Из этих друзей-парней и друзей-девушек двое, судя по нынешнему положению дел, вскоре начнут встречаться. Остальные трое ходят в один кружок, учатся в одном классе – словом, всегда всё делают вместе. Девушка также помогала двум своим друзьям в любовных делах. Однако она и сама влюбилась в парня из этой пары. И тогда она решилась вмешаться в их любовь и объявила друга-девушку своей соперницей. Попутно она призналась в любви другу-парню, что равнозначно началу любовного сражения с другом-девушкой, то есть объявлению войны.

Однако, хоть в любви эта девушка и ее друг-девушка соперницы, дружба – вопрос отдельный. Поэтому хоть они и сражаются на любовном поле брани, но, помимо этого, они и дружить продолжают. Такие дела.

Да, весьма забавная ситуация.

Слишком хорошие обстоятельства, как ни взгляни.

Разрешится ли все в итоге мирно? И даже если сейчас разрешится мирно, не останется ли скрытое зло, которое проявит себя в будущем?

Тогда они были в самом центре странного мира, созданного Халикакабом. Именно из-за необычности обстоятельств их толкало вперед самыми разными силами.

Будь их ситуация обычной, стало бы все так, как сейчас?

…Что же ты делаешь?

Вот уже какое-то время только жалуешься, жалуешься, жалуешься.

Надо начать контратаку имени Химэко Инабы – разве не это она решила, идя сегодня утром в школу?

Не быть наивной – это правило должно оставаться всегда.

Она стряхнет «слабую себя» и переродится в «сильную себя».

Что ж, давайте для начала составим список того, что необходимо сделать.

№1. Операция «Тайти»: улучшить несколько напряженные отношения с Тайти, найти компромиссы для нынешней ситуации и вектор изменения собственного поведения.

Нельзя сказать, что Инаба и Тайти избегали друг друга или не разговаривали, однако и гладкими их отношения не были. Ну, иначе и быть не могло, ведь совсем недавно их пара приобрела статус «признавшаяся и отшитая – получивший признание и отшивший». С этим надо что-то делать, и быстро.

Как ни посмотри, а так резко скидывать это на него было преждевременно.

…Это стратегические размышления, а вовсе не самозапугивание!

№2. Операция «Иори»: выяснить, что же Иори думает на самом деле.

«Если любишь, не сдавайся», – подначивала ее Иори. И это несмотря на то, что они обе влюблены в одного и того же человека.

Возможно, Иори говорила слова типа «Давай, ты можешь» и «Что бы ни случилось, ты останешься моей подругой», чтобы помочь нерешительной, жалкой Инабе разбить стену своей нерешительности.

Благодаря этому Инаба смогла вырасти. Похоже, этому рада и сама Иори.

Но что она думает о порожденном в результате всего этого странном любовном треугольнике?

Сейчас Иори ведет себя так, будто обо всем произошедшем уже забыла.

Однако если бы она не была такой жалкой Химэко Инабой, Иори не подначивала бы ее, и без этого препятствия Иори наверняка уже была бы с Тайти. …От этой мысли чувство вины в душе Инабы усилилось.

Кроме того, если бы нашелся другой способ, позволивший жалкой Химэко Инабе вырасти, Иори, вероятно, выбрала бы его… предположительно.

Вне всяких сомнений, она и Иори – соперницы в любви.

И столь же несомненно, что она и Иори – подруги.

Сейчас, когда все успокоилось, разобраться, что думает Иори, – ее долг.

А потом, когда операции №1 и №2 будут завершены…

№3. Операция «Любовный треугольник»: найти баланс в любовном треугольнике из Тайти, Иори и Инабы.

Говоря откровенно, в нынешней ситуации на стороне Иори был полный перевес (или, можно сказать, полное поражение Инабы – с учетом того, что ее отшили). Но это не значит, что те двое уже начали встречаться.

Исход сражения объявлять пока преждевременно.

Да, преждевременно. Иными словами, оно еще не закончено. Это чрезвычайно важный факт.

Чтобы повлиять на чувства Тайти и убедить его, что с ней, Инабой, встречаться тоже неплохо, требуется время. А чтобы дать ей это время, требуется создать сбалансированный любовный треугольник.

Пока что вот это, да?

Вздохнув, Инаба подняла взгляд.

За партой слева от ее кто-то вставал.

Она все еще на уроке…

– Уоооо?!

С места поднялся не кто иной, как до этой секунды занимавший все ее мысли Тайти Яэгаси.

Услышав ее невольно вырвавшийся возглас Тайти удивленно дернулся. А может, просто почувствовал взгляд.

– Чт-… как… Что такое, Тайти?

– Ничего, просто я сижу на самой задней парте, поэтому меня попросили собрать тесты… Эмм, Инаба… чистый лист?

– Ч-черт…

На уроке что, раздавали тесты?!

■□■

Из-за того, что она сдала пустой тест, ее нагрузили дополнительной домашкой.

После возгласа в классе все на нее смотрели с ухмылками, ей было безумно стыдно.

Тайти тоже был слегка удивлен.

Отличный щелчок по носу и по энтузиазму Инабы.

Впрочем, падать духом бесполезно.

Она уже решила, что изменится.

Новая Химэко Инаба уже не будет слабой.

Поэтому терять присутствие духа в такой ситуации никак нельзя.

Уже на ближайшей перемене… начать операцию!

Операция «Иори», фаза 1.

– Ты в последнее время от Иори не слышала чего-нибудь этакого?

Даже если спросить у самой Иори напрямую, вряд ли получишь честный ответ. Так рассудив, Инаба для начала завязала разговор с Марико Накаямой, близкой подругой Иори из их же класса.

– Чего-нибудь этакого – это чего?

– Что тебя обеспокоило, или что показалось серьезным – что-нибудь в таком роде слышала? …Особенно про любовные отношения с другом?

– Ммм, любовные отношения с другом… Недавно она говорила на тему «Какой подарок делает человека счастливым»…

– Подарок…

Пытается вещами укрепить свою позицию? Вот хитрюга.

– Кроме этого, вроде ничего не припоминаю… Кстати!

– Что?

– Инаба-сан, ты в последнее время какая-то странная, нет? Хотя и Иори тоже.

– Что, это, не, ничего такого, ага.

По правде сказать, из-за «высвобождения желаний» их поведение было далеко от нормального.

– Правда? А по-моему, какие-то вы неуравновешенные. Да, если подумать – какое-то время и Иори, и ты, Инаба-сан, были малость пугающими, а? Это как-то связано? Спрашивать было трудновато… Но сейчас-то можно спросить, почему это было? Можно? А?

Плохо. Инаба совсем забыла, что Накаяма – болтушка и сплетница.

– Там ничего серьезного не было, так что и рассказывать не стоит.

– Значит, не расскажешь, да?.. Ну и ладно. А, Инаба-сан. Тебе же здорово удается расследовать всякие штуки? У меня есть маленькая просьба, можно?..

– Я особо не против.

– Инаба-сан, ты классная! Красавец, вообще! Правда классная!

– К-красавец. Ха-ха…

Красавец… неженственная… классная… но среди парней непопулярная.

Может, в прошлом ее это и устраивало, но сейчас она совершенно не рада!

Операция «Тайти», фаза 1.

На следующей перемене Инаба решительно уселась на стул перед партой Тайти.

Убирающий в сумку учебники Тайти поднял глаза.

– Что случилось?

– Хочу немножко поговорить.

– А… понятно. И о чем?

Инаба нарочно ничего не стала отвечать.

– Ты, кажется, хотела что-то сказать?

Инаба нарочно ничего не стала отвечать.

Просто наблюдала за развитием событий.

Разумеется, нарочно ничего не отвечать – одна из ее тактик.

Ей хотелось для начала определить нынешний настрой Тайти без какого-либо влияния с ее стороны.

Анализ текущего положения дел – основа всего.

Что предпримет Тайти, если она ничего не будет делать?

Тайти был слегка озадачен, но в итоге сам начал разговор ни о чем.

– Это… в последнее время… что-то похолодало.

И почему он об этом говорит с таким смущенным видом?

– Да… ну да. Все-таки сейчас последняя неделя ноября…

…И она тоже смутилась.

Операция «Иори», фаза 2.

На большой перемене Инаба подошла к Юи Кирияме из параллельного класса.

– Да? О чем ты хотела спросить?

У Юи, похоже, только что была физкультура: ее длинные каштановые волосы были стянуты на затылке в хвост.

– В последнее время ты от Иори ничего такого не слышала?

Не считая Иори и самой Инабы, Юи была единственной девушкой в кружке. Единственной подругой, с которой Иори могла обсуждать все, включая таинственные феномены.

Шанс, что они говорили либо о Тайти, либо о ней самой, был весьма велик.

– Слышала… то, что Иори говорит в кружке, но это ты, наверное, тоже слышала?

– А кроме?

– Неа, не думаю, что мне еще есть что тебе рассказать.

– Вы вдвоем что, любовными историями друг с дружкой не делитесь?

– Лю, любовными историями?! Не делимся, не делимся, не делимся!

Юи в панике замотала головой. Хвост волос затрясся, грозя стать смертельным оружием.

– Мы с Иори не особо… Но, это… У тебя нет ощущения, что, возможно, они с Тайти встречаются?

– …Сражение еще не закончилось.

– Ээ, сражение?

– А, не-не, забудь. Но я думала, ты с ней обсуждаешь всякое-такое, что между тобой и Аоки происходит.

– Ч-ч-что еще за «всякое-такое»?! Ни «всякого», ни «такого» у нас нет, ясно?!

– Ясно, ясно…

С Юи тоже тупик. Возможно, Иори эту тему вообще ни с кем не обсуждала.

Инаба погрузилась в раздумья, и тут Юи похлопала ее по руке.

– Да, кстати, должна тебе кое-что сказать. Я сейчас выправляю форматирование «Новостей КрИКа», но мой домашний комп что-то неважно работает…

– Вот как? Ну тогда я этим займусь.

– Ээ, а ничего? Тебя не затруднит?

– Работы немного, так что не переживай.

– Хорошо, спасибо. Тогда будь добра.

Они еще немножко поговорили, и Инаба со словами «Ладно, до после уроков» отошла от Юи.

– А! – вырвалось вдруг у провожающей ее взглядом Юи, словно она вспомнила что-то. – Кстати, Инаба, эта подготовка – хумм!

Внезапно Юи сама себе зажала рот руками.

– Что?

Юи, все еще прижимая руки ко рту, замотала головой.

– Ну говори, что? – снова спросила Инаба. Лишь тогда Юи убрала руки и ответила:

– Не, ничего, просто обычно этим занимаешься как раз ты… А, не обращай внимания! Правда-правда, не обращай внимания!

И, оставив эту фразу, Юи убежала – почти что сбежала.

Операция «Тайти», фаза 2; операция «Иори», фаза 3; операция «Любовный треугольник», фаза 1.

В кружок в этот день Юи не пришла. Похоже, ушла гулять с подругами из ее класса.

По ее словам, «они меня приглашали еще во время феномена. Беспокоились, когда я хикикоморничала, ну и потом, я им доставляла проблемы».

Во время феномена «высвобождение желаний» она воздерживалась от контактов со всеми, кроме КрИКовцев, то есть с теми, кто не знал про их обстоятельства. Теперь, наконец-то избавившись от этих оков, выходить наружу можно было с удовольствием.

В последнее время из-за таинственного феномена они собирались вместе очень часто, но изначально посещение кружка обязательным не было.

– Уу, оо, ну почему Юи решила прогулять кружок? Только я настроился наконец устроить с ней рандеву в кружке в нормальной обстановке… – горестно воскликнул Ёсифуми Аоки.

– Ишь ты, «рандеву»… Уже на устаревшие слова перешел, – пробормотал Тайти. Но тут встряла Иори:

– «Деву», это прям как девушка, да? Деву, деву.

Хоть они и учились в одном классе, но между собой больше всего разговаривали здесь, в кабинете кружка.

Раз так, значит, исход битвы тоже определится здесь.

Сейчас кабинет кружка для Химэко Инабы – одновременно и тихая гавань, и поле брани.

– Пф, ну, значит, сегодня буду заниматься. Мда, потому что я в любом случае ничегошеньки не знаю.

– Почему ты говоришь про учебу так, как обычно говорят «Я встану на путь порока!»? – Тайти снова подколол Аоки.

Что если Инабе просто как следует вслушаться?

Она подняла взгляд от ноутбука. Итак, исход сражения…

– Кстати, Тайти, какого типа девушки тебе нравятся?

– Бф?! – Кха?! – одновременно вырвалось у двоих от этого внезапного бомбового удара Иори.

– Ну, Тайти понятно, но ты, Инабан, почему так среагировала? А-ха-ха!

– Я, не. Это ты…

Инаба пропустила атаку ровно в тот момент, когда собралась атаковать сама, и потому переполошилась.

Естественно, вопрос Иори поставил в тупик и Тайти.

– Что ни говори, это вопрос трудный…

– Ну тогда так: миленькие или красивые, какие больше нравятся?

Иори мгновенно швырнула следующую бомбу.

– Если в плане внешности… да, упрощенно можно сказать, что миленькие…

– Хм. Значит, миленькие, – закивала Иори. И, не прекращая кивать, мельком взглянула на Инабу.

На ее лице мелькнуло и тут же исчезло триумфальное выражение.

От Инабы это не ускользнуло.

Несомненно, Иори относится к категории «миленьких», а она, Инаба, к категории «красивых». Стало быть, этот вопрос…

Понятно, вот, значит, каков стиль ведения боя Иори? Это очень… интересно.

Инициатива Иори, принявшая столь неожиданную форму, застала Инабу врасплох, однако проигрывать было никак нельзя.

– А я думаю, что красивые лучше. С годами их красота только зреет, – мгновенно заявила она.

– Хм, таких зрелых красавиц тоже следует иметь в виду, да?

– Ээ, зрелых красавиц… видимо, все-таки не надо.

Она пыталась апеллировать к очарованию женской красоты, но, похоже, вышло не очень хорошо.

– Ну, если говорить в этом смысле, то красивые женщины выглядят более старыми, – мгновенно провела еще одну атаку Иори.

Не теряй головы. Успокойся. Контратакуй.

– Б-более старыми?! Ты что, совсем не понимаешь взрослой привлекательности? Красивым женщинам идет спокойная одежда, на них приятно смотреть, совсем другое ощущение стабильности! Риск, что со временем это станет хуже, по сравнению с миленькими просто ничтожный! Конечно, бывает, что миленькие все время выглядят молодыми, но на это можно и по-другому взглянуть: они просто дети, и лица у них детские! Да, миленькие женщины – просто дети! А те, кто их любят, просто извращенцы-педофилы, ясно?!

– …Инаба, что ты так раскипятилась? Не знаю, что ты пытаешься заявить, но я всего-навсего сказал, что мне нравятся миленькие, и из-за этого обзывать меня педофилом – это как-то чересчур…

– А? Что? Ну, может быть… Извини.

После извинения Инабы в комнате воцарилось странное молчание.

Тайти и Иори смотрели на Инабу. Вскоре и Аоки поднял на нее глаза.

У всех троих на лицах было написано: «Какая муха ее укусила?»

Очень некомфортно.

– Что? – спросила она, повернувшись к Тайти. Тот ответил «Не, ничего» и отвел глаза.

Что это за неуютное ощущение?

Через какое-то время Аоки вернулся к учебе. Тайти тоже перевел взгляд с Инабы на Иори.

– Кстати, а почему ты ни с того ни с сего подняла эту тему? Прекращай свои странные вопросики, Нагасэ.

– М, а что такого странного? Просто для поддержания беседы. …Тааак, следующий вопрос: Тайти, тебе какие люди больше нравятся, рациональные или эмоциональ-…

– Рациональные, конечно, правда?! Надо признать, у эмоциональных есть свои преимущества, но, если думать о том, чтобы в будущем доверить семейный бюджет, вместе идти по жизни, вместе воспитывать детей и ухаживать за состарившимися родителями, самим стабильно дожить до старости, конечно, лучше всего подходит разумный, рациональный человек! Рациональные люди планируют сбережения, по максимуму учитывая возможные риски! Если ориентироваться на достойную жизнь, конечно, надо выбирать рационального человека! Тайти, ты ведь со мной согласен?!

– …Инабан, я спросила у Тайти, откуда у тебя такой энтузиазм? В смысле, ты вообще о чем? – сказала Иори.

– Ну, сейчас-то Инаба определенно эмоциональный человек, – сказал Тайти.

– Может, феномен «высвобождения желаний» все еще продолжается, поэтому Инаба-ттян ведет себя странно? – нанес добивающий удар Аоки.

Что же она творит, если окружающие думают, что она все еще под влиянием таинственного феномена, хотя на самом деле его уже нет?

Купаясь в унижении, Инаба могла лишь скрипеть зубами.

Конечно, сдаваться Инаба не собиралась, но если она и дальше будет подобным образом говорить, то лишь поспособствует неловкой атмосфере, так что она решила воздержаться.

Инаба молча уставилась на экран ноутбука.

Почему так? Неумело. Стыдно. Устала. И есть ощущение, что она выбрала неверный подход.

Однако она уже решила, что изменится.

Преображения без боли не бывает. Так она себя убедила.

Нужно взбодриться и еще разок…

– А-ха-ха-ха! – Ха-ха-ха-ха!

Внезапно раздался смех Тайти и Иори.

Поскольку Инаба не слушала их разговор, то не знала, о чем он, однако эти двое покатывались со смеху.

Их лица сияли так, что аж глаза слепило.

Этот свет, падая на Инабу, создавал внутри нее тень.

Черную, мрачную тень.

Нельзя ступать в черную тень посреди света. Если ступишь, свет ее поглотит, и она исчезнет.

Аоки рядом с Инабой пробормотал:

– Хм, все-таки Тайти и Иори-тян отлично подходят друг другу. Такая классная атмосфера получается, только когда эти двое треплются… А ты как считаешь, Инаба-ттян?

Тайти и Иори… подходят друг другу.

А она…

Она…

– …Инаба-ттян?

На вопрос Аоки дать хороший ответ Инаба не смогла.

■□■

На следующее утро по пути в школу Инабе показалось, что ей машет рукой какой-то долговязый парень. Оказалось, это был Аоки.

– Привет, Инаба-ттян. Что-то в последнее время по утрам холодно, а?

– Ага, – вяло ответила Инаба, и до школьных ворот они шагали вдвоем.

От Инабы исходила аура типа «утро добрым не бывает», однако Аоки не обращал на эту мелочь внимания и всю дорогу болтал. Инаба отвечала односложно.

– И какой-то шум все время, «би-би», «би-би», типа такого.

– Хм.

– Вот, я взял другие наушники, а ничего не изменилось…

– Вот как.

– Так что я подумываю купить новый плеер. Какую модель посоветуешь?

– …

Отвечать стало геморно.

– Кстати, Инаба-ттян, может, ты тоже что-то хочешь… оххо?!

Внезапно Аоки издал какой-то странный звук и остановился.

Можно было бы и расспросить, но Инаба решила не обращать внимания и продолжила идти. Слишком геморно.

– …Похоже, я неправильно расслышал… Инаба-ттян, подожди!

Вот в таком настроении они и добрались до главных ворот.

– Вчера ты была какая-то не такая, Инаба-ттян. Что-то случилось?

Внезапная прямая подача от Аоки заставила ее занервничать.

– Что не такого-то? В каком месте не такая…

И тут Инаба смолкла.

Если взять себя в руки и оглянуться – Аоки-то был прав.

Она сейчас, несомненно, подходит под описание «не такая».

Потому что она ведь собирается измениться.

Измениться, то есть стать «не такой, как обычно». Понятно, что со стороны она «не такая».

– …Я согласна, но думаю, что мне надо повзрослеть. Поэтому изменения, конечно, будут.

– Повзрослеть… И поэтому изменения… Хмм, – промычал Аоки с непонятным выражением лица. Хотя Инаба подумала было, что он согласился.

– Что такое? Тебе будет неприятно, если я изменюсь?

– Нет, неприятно – это не то… Как-то, эмм…

Аоки неуверенно склонил голову набок и в итоге так ничего внятного и не сказал.

■□■

В груди было какое-то неприятное ощущение.

Что за ощущение, Инаба толком не понимала, но, возможно, это следствие вчерашней неудачи и утреннего разговора с Аоки.

Настроение было плохое – это факт. Но, несмотря на это, останавливаться никак нельзя, убеждала она себя. Если она сейчас застрянет, то так и останется навсегда слабой Химэко Инабой.

Сражение еще только началось…

Операция «Тайти», фаза 3; операция «Иори», фаза 4.

…Неудача.

■□■

Операция «Тайти», фаза 4.

«Не все в жизни бывает так, как нам хочется», – пессимистично думала Инаба.

Тайти все-таки оказался для нее крепким орешком.

И ни намека на истинные намерения Иори.

Желание достичь цели на высоте, боевой дух силен, однако результат, увы, ухватить не получается.

Все операции буксуют. Инаба и глазом не успела моргнуть, как и сегодня настало послеурочное время.

Инаба убрала учебники и пенал, закрыла сумку.

Неужели измениться ей невозможно?

Может, человеку в принципе невозможно измениться?

Эти мысли бродили в ее голове кругами – как вдруг она заметила.

Сейчас она неуклюжа в общении с Тайти.

Но если посмотреть с другого угла – до совсем недавнего времени никакой неуклюжести не было и в помине.

В таком случае, если она будет обращаться с ним так же, как и прежде, то и Тайти будет обращаться с ней так же, как и прежде?

То, что ее нынешние отношения с Тайти, которые она пытается перевести в любовную плоскость, вернутся к прежним, дружеским, может быть, и плохо. С другой стороны, «начать все сначала» – это метод.

Инаба встала со стула. И одновременно с этим оттолкнула робкую себя прочь. Подходов и методов существует сколько угодно, так что можно пытаться, пока не найдешь верный.

– Эй, Тайти. Иори сегодня дежурная, пойдем в кружок вдвоем? – спросила она, как будто это нечто само собой разумеющееся.

– …Угу.

– Пф, не слышу энтузиазма в голосе. Вставай давай.

Спокойно. Не возбуждайся. Веди себя как обычно.

Как если бы ты была обычной собой.

– Давай! – она хлопнула Тайти по спине.

– Ай?! …Я, я уже встаю, стучать незачем! И вообще, я в любом случае собирался вставать!

К Тайти она прикоснулась впервые с того дня внешкольных занятий… Тогда это было губы к губам.

Инаба осознала, что после того раза, когда они с Тайти были совсем близко, она всегда держалась с ним на расстоянии.

Прежде она держалась чуточку ближе. При этой мысли на нее накатила слабость.

Потом они принялись болтать о всякой ерунде.

Зашагали вдвоем по коридору.

Атмосфера создалась неплохая.

Ощущение было, будто Тайти впервые за долгое время держался с Инабой без всякого напряжения.

Дружеский треп о ерунде без каких-либо стеснений.

Спокойный повседневный треп, словно и не было ни той максимальной близости, ни того признания.

Если она ведет себя как друг, то и Тайти отвечает тем же.

Тайти радостно улыбался.

Радостно.

Тайти хочет видеть в ней, Химэко Инабе, друга – так получается?

Похоже, что так.

Значит, все уже решено?

Тайти сказал, что любит Иори.

И он сказал, что, когда его любит Химэко Инаба, ему неловко.

Неловко.

Для человека, который добрее всех, отшить друга очень тяжело.

Поэтому и неловко.

Тайти говорит, что ему неловко.

А она, не обращая внимания на это состояние Тайти и отшвыривая чувства Иори, пытается действовать, как ей вздумается.

Только ради себя.

Правильно ли это?

«Да, правильно» – так она ответить не может.

Может быть… Тайти не хочет, чтобы она «изменилась»?

– …И вот я говорю… м? Эй, Инаба. Чего ты вдруг остановилась? – обернувшись, спросил Тайти.

– А… не, ничего.

Остановившись, она не могла уже идти вперед.

– …Ох, мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем идти в кружок. Иди без меня.

– А, ясно. Это связано с кружком? Может, тебе помочь?

– Нет… это я должна сделать сама…

Что она говорит, почему убегает? Мысленно Инаба костерила себя.

Однако слабая, трусливая она, взращенная в ее собственном теле, уже вырвалась наружу, и Инаба ничего не могла поделать.

«Временная остановка всех операций»

Инаба без всякой цели вошла в другой школьный корпус, где тоже проходили занятия ее класса. Из малопопулярного среди учеников коридора, куда открывались специальные кабинеты, она посмотрела вниз, на спортплощадку.

Глубоко вздохнула.

– Что я творю вообще…

Она ведь думала, что будет энергично сражаться и что ее ждет полная победа, не так ли?

Она думала, что ей необходимо измениться, стать сильной.

Все это, конечно, ради близкого друга, который ее поддерживал, но в первую очередь – ради нее самой.

Но, возможно, тот самый человек, который разбудил в ней это стремление измениться, как раз и не хочет, чтобы она менялась.

И что ей теперь делать?

Может, прежде чем расстраиваться, ей следует все-таки попытаться достичь целей намеченных операций?

Но у нее было ощущение, что, если так и будет продвигаться, свет надежды она не найдет.

Что она хочет делать?

Что она должна делать?

Чего она желает…

– Агнец, заблудший в любовной чащобе.

Она ощутила теплое дыхание задней частью уха.

– Уои?!

По спине Инабы побежали мурашки. Она в панике обернулась.

В солнечном свете блеснули очки.

Открывающая лоб прическа подчеркивала чистые черты лица.

Староста класса 1-3 Майко Фудзисима по прозвищу «повелительница любви».

Глядя в упор, Инаба обратила внимание, что и кожа у нее очень красивая, и лицо ухоженное…

– …Чего ты так близко!

Инаба легонько оттолкнула Фудзисиму от себя.

– Эй, почему так грубо? Девушка может так делать с кем угодно, и с другой девушкой тоже.

– Ты ни с того ни с сего подошла и в ухо мне дунула, дура!

От одного воспоминания руки покрылись гусиной кожей.

– Потому что, Инаба-сан, в последнее время ты довольно миленькая.

– Д-да что ты знаешь! Г-главное, «миленькая». Я и вдруг миленькая, что за…

– О, да ты вдруг покраснела и отвернулась, а?

– …У.

– Я-то думала, у Инабы-сан всегда каменное лицо без единой бреши, но, как ни удивительно, это не так.

– …Уу.

– Человек, которого все считали холодной красавицей, вдруг демонстрирует свою миленькую сторону… Очень эротично… Поправка: тянет потискать… Поправка: просто тянет… Поправка: моэ.

– Даже твоих последних слов, на которые ты уступила, достаточно, чтобы вызвать мою ярость!

На этот возглас Инабы Фудзисима лишь захихикала, приподняв уголки рта.

Фудзисима с ней просто играется. Инаба против такого слаба (хотела бы она познакомиться с тем, кто силен, если бы такой нашелся).

– Ну так что, тебе что-нибудь нужно?

– Мой «детектор проповедника любви» засек заблудшего агнца.

– …Это что еще за персонаж?

– Верующий да спасется!

– Хотя бы на слова других отвечай нормально!

Чересчур своевольная Фудзисима.

– Серьез в сторону.

– Может, «шутки в сторону»? Если ты будешь утверждать, что говоришь на полном серьезе, я в этом разговоре больше не участвую.

– Тебя ведь что-то беспокоит, верно?

Голос Фудзисимы вдруг преисполнился достоинства.

Сердце, расслабившееся благодаря дурацкому разговору, словно оказалось пронзено одним ударом.

– Не… ничего особенного, – на миг растерявшись, все же ответила Инаба.

Уж конечно, обсуждать это она не собиралась.

– Поскольку мы беседуем не на полном серьезе, а в шутку, можешь говорить спокойно, хоть правду, хоть ложь, хоть то и другое вместе.

При этих словах Фудзисимы ее лицо чуть расслабилось.

Совсем чуть-чуть – словно напАдавший за долгую зиму снег начал подтаивать с приходом весны.

– Ты…

Расслабив, уколола, опрокинула.

Безупречно.

Инаба отлично понимала, что человеку по прозвищу «повелительница любви» не привыкать консультировать одноклассников по таким делам.

Фудзисима видит ее, Инабы, эмоции насквозь и потому занимает явно выигрышную позицию.

Желание противостоять ей как-то пропало.

Конечно, с недавних пор она не желала признавать слабую себя и отчаянно сопротивлялась, но сейчас – другое дело.

– Ну… шути, – криво улыбнувшись, Инаба приготовилась выслушать Фудзисиму.

Она хотела получить ответ, который не могла найти в одиночку.

– …Короче говоря, ты хочешь узнать способ, как завоевать парня.

– Я об этом ни слова не сказала! Как и где ты умудрилась такое услышать?!

Она догадывалась, что из-за того, что она говорила иносказательно, ее могло быть трудно понять, но не до такой же степени! Буквально только что она чуточку восхищалась Фудзисимой, и сразу же вот такое!

– Самый четкий и понятный эффект достигается тактикой «страсть».

– Ты хоть слушай, что я тебе говорю!

– Парни старшего школьного возраста мало чем отличаются от обезьян, при правильном подходе завоевать их легче легкого. А, но не превращайся в удобную женщину, обманутую странным интеллектом, который встречается у этих обезьян.

– Поэтому-то и надо продвигаться вперед постепенно!

«Однако некий смысл в этом есть», – сделала себе мысленную зарубку Инаба.

– В последнее время мне пришло в голову несколько суперских идей, так что я с тобой, Инаба-сан, ими поделюсь.

– Обойдусь!

– Правда?

– …Если уж захотела рассказать, то рассказывай!

Но не то чтобы она хотела это слушать!

Серьезно!

– Ну что ж, расскажу с удовольствием, – заявила Фудзисима и фыркнула. – Ты слышала про «эффект подвесного моста»? Когда идешь по подвесному мосту, сердце начинает биться чаще, и человек принимает это за сердцебиение от любви. Если этим грамотно воспользоваться, можно без труда заставить сердце колотиться еще сильнее.

– …И как же?

– «Ааа».

– «Ааа»?

– Да. Скажи парню «сделай ааа» и скорми ему что-нибудь. Ни один парень не устоит перед девушкой, которая «скажи ааа», если только она не полная бука.

Хм.

– Точнее, он будет страшно возбужден. И ты должна заставить его принять это возбуждение за любовь.

Хм-хм.

– Более того, когда девушка делает «скажи ааа», в парне начинают множиться всякие иллюзии типа «неужели я ей интересен», и от этого он возбуждается еще сильнее.

Хм-хм-хм.

– Если партнер девственник, ему гарантированно конец! – уверенно расправив плечи, заявила Фудзисима. – Да, если дев-ствен-ник!

– Это можно было и не подчеркивать!

– Иллюзии девственников страшны, так что будь осторожна! ☆

– Это ты здесь страшная! Зачем ты последнюю фразу произнесла анимешным голосом?!

Фудзисима была более извращенным человеком, чем Инаба считала.

– Да, хорошая подколка, – оценила Фудзисима, смерив Инабу взглядом.

Вернемся к нашим баранам.

– Но довести дело до ситуации «ааа», похоже, довольно трудно.

– Тут все действительно зависит от твоего усердия. Как ни смотри, а это ведь твоя любовь, значит, ты должна стараться как следует.

Это ведь ее любовь.

– Я думаю, это открытие сродни закону Ома. И назвала его «закон ама».

– Не изображай себя такой крутой!

Делает что хочет.

– Да. В любом случае, Инаба-сан, я рада, что ты взбодрилась и вернулась к своему обычному настроению.

Вот что она внезапно заявила.

Мягко, ласково.

– Фудзисима…

К этому она была не готова. Абсолютно.

– …Ты так аккуратно все собрала.

Фудзисима приподняла очки с видом «а то!».

– Однако что еще за «свое обычное настроение»? – поинтересовалась Инаба – слова эти ее слегка зацепили.

– Совсем недавно ты была какой-то странной. С Нагасэ-сан ругалась. Ну, правда, ты и сейчас странная.

– И сейчас… странная?

Неужели она сейчас такая же «странная», как во время феномена «высвобождения желаний»?

– Ага, и сейчас.

– Это потому, что я пыталась стать другой, хотела измениться.

– Стать другой… Смена персонажа… Это ради кого-то?

В очках Фудзисимы отразилась фигура Инабы.

– Ради ко-… Нет, ради себя самой.

На эти слова Фудзисима с видом всезнайки произнесла: «Ну… тогда ладно. Удачи тебе!» – и удалилась.

Расставшись с Фудзисимой, Инаба стала стимулировать себя в одиночку.

Терять время на безделье смысла нет. Подброшенное Фудзисимой топливо уже преображалось внутри Инабы в движущую силу.

Ослабевшее сердце забилось жарче.

То, что ее назвали «странной», шокировало, но… Нет, сейчас ни о чем лишнем лучше не вспоминать.

С большим опозданием Инаба добралась-таки до кабинета кружка.

Открыла дверь.

Как только она вошла, в уши ей ввинтился голос Иори.

– Да, Инабан хоть и выглядит совсем неженственно, но это только видимость; как ни странно, есть в ней и девочковая сто-… Аай, Инабан?!

– Что, обо мне тут беседуете?

Едва она спросила, находившиеся в кабинете Иори, Тайти, Юи и Ёсифуми Аоки разом опустили глаза и занялись тем, чем, видимо, занимались только что.

– Эй, что-нибудь случилось?

– …Что-то ты подзадержалась, Инаба, – ответил Тайти.

– Немножко, да, – согласилась Инаба и направилась к своему стулу.

Все старались не встречаться друг с другом глазами. Как будто что-то скрывали.

Что именно? Она что, одна не в теме?

…Придется силком выяснять, кто признается…

Инаба обвела всех взглядом.

Остальные четверо этого взгляда старательно избегали.

Силком, но выспросить. Будь она обычной собой, непременно так бы и сделала. Потому что это в стиле Химэко Инабы. Но…

Выяснять силком она – не стала.

Инаба молча включила ноутбук и стала ждать его загрузку.

Она собирается измениться. Но у нее нормально не выходит. Ее назвали странной. Возможно, человек, понимания которого она ждет больше всего, как раз не хочет, чтобы она менялась. И ситуация вокруг становится сомнительной.

Такое чувство, что все движется в неверном направлении.

Мысли идут в минус-минус. Так нельзя. Плохая привычка. Надо это прекращать.

Однако, хоть она это и понимала, вектор по-прежнему шел в минус и менять направление не желал.

Поэтому все дела, которые она пыталась делать в этой комнате, включая текущие операции, не продвигались.

■□■

На следующий день небо было абсолютно безоблачным.

Инаба выспалась, и минус-вектор почти обнулился.

Тревожная и нерешительная она за счет собственной силы воли энергично устремилась к послезавтрашнему дню.

Сдаваться еще слишком рано. Нельзя, только начав операцию, прямо сразу добиться успеха.

Сегодня надо начать с чистого листа.

Операция «Тайти», фаза 5.

– Значит, эта задача решается вот так, понял?

Инаба, сев на парту перед партой Тайти, помогала ему с уроками.

– М, понятно. Если это число перенести сюда… ясно. Замена переменной.

– Это было легко?

– Да, если это заметить… Спасибо, ты здорово помогла.

«Есть и другие вещи, которые ты должен заметить», – мысленно пробормотала Инаба.

Сейчас она заняла позицию на парте, скрестив ноги.

То есть ее ноги были прямо перед глазами сидящего Тайти.

Более того, сегодня она выбрала юбку короче обычного.

Более того, колготы типа «ноу».

Естественно, трусиками она не светила, но была на грани… по идее (результат изысканий Химэко Инабы).

Следовать плану Фудзисимы она (решительно) не собиралась, но сочла, что идея возбудить партнера сама по себе неплоха.

Она еще не измерила свою дистанцию до Тайти. Но дистанция эта сейчас была дружеская, и Инаба решила дать ему почувствовать, что она во всех важных аспектах женщина.

Тем не менее этот парень даже не пытался поднять глаза. Он что, так любит математику?

Надо поменять ноги, подумала Инаба.

Но если она так сделает, то на миг «сверкнет» трусиками.

Конечно, это… Не, но если это повлияет на исход сражения…

Ии – рраз.

В этот момент Тайти поднял глаза.

И тут же опустил.

Всего на мгновение, но он реально туда смотрел. Но осознанно ли? И главное – увидел ли?

Тайти, слегка покраснев, поскреб щеку.

– Это… Инаба?

– Что? – попробовала ответить она сексуальным тоном.

– …У тебя трусы видно.

– ТЫ ВИИИДЕЕЕЛ!!! – заорала Инаба и пнула Тайти снизу вверх в лицо.

У Тайти из носа хлынула кровь (за что Инаба позже извинялась с такой силой, что чуть не умерла).

Операция «Иори», фаза 5.

Хоть Инаба и действовала теперь более неторопливо, прогресса все равно не было.

Если нельзя добиться своего через окружающих, приходится спрашивать соперницу в лоб.

– Я считаю, то, что Инабан влюбилась в Тайти и пытается его отобрать, это гадко, разве нет? – с легкостью ответила Иори на брошенный Инабой вопрос.

– Ну, такое заявление… не слишком ли резкое?

Она-то ведь спросила чуточку завуалированно.

– Ээ, но разве «не ходить вокруг да около, а действовать четко и ясно» – не любимый твой метод, Инабан?

– Это тоже верно.

Ей не казалось, что в последнее время она и Иори поменялись ролями. Честно говоря, она считала, что Иори стала сильной.

– Ага, ага? Эээ, на самом деле я не думаю, что это гадко. Не волнуйся, не думаю. Тайти – не моя собственность, и мы с ним не встречаемся. С чего мне считать твое поведение гадким?

– Но…

– Это нормально, и ты ведь говорила это в тот день, когда у нас было внешкольное занятие? Или что, те твои слова были враньем, а, Инабан?

– …Есть ли смысл врать?

Оглянувшись на свою жизнь, Инаба не вспомнила больше случаев, когда намерения ее и других людей настолько сильно сталкивались.

В тот день она, несомненно, проломилась из очень прочной клетки.

– Значит, все, что тебе остается, это честно сражаться.

– Иори, и тебя это устраивает?

– Ага. Точнее сказать, иметь Инабан рядом – просто здорово. …В общем, думаю, я сделала правильный выбор.

Едва Иори выпалила эти слова, по ее лицу вроде как пробежала тень.

– Что такое?

– Что такое что? – и Иори с невинным видом рассмеялась.

Ее смех казался одновременно и обманчивым, и идущим от самого сердца.

Серьезно… Сколько в нее ни вглядывайся, а что творится в глубинах ее души, так и не поймешь.

– Поэтому вот так, Инабан. Давай время от времени советоваться друг с другом по любовным делам. И тогда любимый человек к нам повернется.

– Даже несмотря на то, что мы враги и любимый у нас один и тот же?

– Не враги. Соперницы, верно?

– Соперницы… говоришь…

На взгляд Инабы, разница была невелика.

– Враги могут только сражаться друг с другом, а соперники – расти над собой, стараясь изо всех сил, согласна? Когда есть соперник, это только в плюс!

Иори показала знак мира, после чего мягко улыбнулась.

– Вот. Когда ты, Инабан, об этом парилась, то была немного странной.

– А?.. Странной?

Опять ее назвали странной.

Ей бы радоваться – ведь ее так называют именно потому, что она изменилась.

Но у нее было ощущение, что это как-то неправильно. И потом, хоть она и меняется, результатов не видать.

– М, разве нет? Похоже, ты забыла кое-что важное. Хотя, может, ты это нарочно.

– Кое-что важное?

– Что? Неужели ты и правда не замечаешь? А, ну и ладно. Ничего такого.

Что?

Что-то происходит, а она ни сном ни духом?

– Хоть ты и говоришь «ничего такого», все равно меня это беспокоит.

– Ни-че-го. Кстати, недавно ты говорила, что пойдешь со мной возвращать одежду, но все-таки я пойду одна.

Точно, был такой разговор, припомнила Инаба.

– Вот как? Не, все-таки я пойду с тобой. Как-то неспокойно отпускать тебя одну.

– Ну блин, опять ты со мной как с ребенком…

Когда Инаба заметила, что Иори сменила тему, она уже была беспомощна и вернуться к первоначальной теме не смогла.

■□■

С энтузиазмом называть «операциями» то, что надо сделать, – это, конечно, хорошо.

Но какую тактику ни планируй, в ней нет смысла, если ее не претворить в жизнь.

И операция «Тайти», и операция «Иори» не прошли так, как было задумано (Что касается операции «Иори», то она, возможно, увенчалась успехом, но удовлетвориться этим Инаба не могла). Поэтому операция «Любовный треугольник» тоже оставалась без продвижения.

Быть жадной неправильно. Цепляться за Тайти – тоже неправильно. Достижение победы благодаря эффективному планированию и тактике – вот ее стиль.

Может быть, исходные данные неверны?

Может быть, надо измениться еще больше, сражаться более жадно, цепляться более отчаянно?

Изменить, измениться, отбросить прежнюю себя.

Отбросить?

Едва она так подумала, ей показалось, что ноги стали подкашиваться.

Она открыла дверь кабинета кружка.

Сегодня Инаба опять пришла последней.

– Поэтому, конечно… аай?!

Аоки захлопнул рот на полуфразе.

И одновременно с этим склонившиеся друг к другу Тайти, Иори, Юи и Аоки синхронными движениями раздвинулись.

Ее качнуло.

Ноги подкашиваются. Мозги тоже колышутся. Голова кружится. Но все это иллюзии.

Однако то, что ее любимое место перестало быть надежным… не иллюзия.

Она меняется. Следовательно, движется. Следовательно, неустойчивость.

Следовательно, следовательно, но…

Почему она не может выразить это словами?

Что надо сделать, чтобы проверить, эта неустойчивость настоящая или нет?

Делая вид, что ей все равно, Инаба села на свое место и включила ноутбук.

Она пыталась не думать, однако мысли в мозгу крутились со страшной силой.

Что это за тема, о которой они могли говорить вчетвером, но не сообщать ей?

Безумные мысли скакали во все более гадком направлении.

Не считают ли они проблемой то, что она призналась Тайти и тем самым объявила войну Иори? Не обсуждают ли они, что теперь с ней делать?

Конечно, она понимала: эти ребята не такие, чтобы обсуждать подобные вещи.

Понимала, но все равно тревожилась.

Люди кажутся логичными и рациональными существами, но на самом деле это не так.

Сама Инаба далека от этих понятий, как никто другой.

Понимая, что всё не так, тем не менее сомневающаяся, тревожащаяся, словно тонущая в одиночку – Химэко Инаба.

Того гляди сломается окончательно.

Кружится голова.

Она перестала понимать, что ей делать и как себя вести.

Надо измениться. …Но куда сделать первый шаг?

Надо измениться. …Полностью начать с нуля?

Надо измениться. …Надо измениться.

Если она изменится, что сделают Тайти, Иори, Юи, Аоки, все остальные?

В этот день запланированная работа тоже абсолютно не продвинулась.

■□■

На следующий день проводить операции Инаба была не в настроении и просто убивала утреннее время.

Все думала, не заняться ли вот этим или вон тем.

Но ни одного разумного ответа так и не родила.

Уроки закончились, пришло время идти в кружок.

Внезапно посмотрев вперед, она увидела, что Тайти и Иори перешептываются, глядя на нее.

А заметив ее взгляд, тут же отодвинулись друг от друга. Иори с улыбкой похлопала Тайти по плечу и первой вышла из класса.

Инаба тоже собралась выйти, и тут к ней подошел Тайти.

– Инаба. Чуток подожди, пожалуйста.

Тайти стоял перед ней, преграждая путь.

– …Почему?

Ее голос сам по себе понизился.

– Не, ну, в общем, просто хочу поговорить.

– Можно поговорить и по пути в кружок?

– Не-не, так нельзя. Давай на минутку присядем, а?

– Так о чем ты говорить хочешь?

Сколько Инаба ни спрашивала, Тайти внятно не объяснял.

Она постепенно начала раздражаться.

Именно этот тип с самого начала во всем виноват.

В том, что она сейчас в таком вот жалком состоянии.

В том, что она на ногах не может твердо держаться.

Потому что он не начал встречаться с Иори сразу же.

Потому что он добр к ней, Инабе.

Потому что – она в него влюбилась.

Возьми же на себя ответственность!

Так безответственно подумала Инаба.

– Да что вообще такое?!

Она жестко отпихнула Тайти в сторону и попыталась уйти.

– Н-не сердись, пожалуйста. Еще чуть-чуть погоди.

– Если у тебя ко мне какой-то разговор, выкладывай сейчас же!

– Ага, понял. …В общем, не иди сейчас в кружок!

– Но поговорить можно и на ходу.

– Нормально – нет. Очень важный разговор.

Очень важный… разговор.

Инаба резко остановилась.

И повернулась к Тайти.

– Что за… разговор? – спросила она, глядя Тайти прямо в глаза.

Она отчетливо увидела, что у Тайти перехватило дыхание.

– А, это, ну…

Она неуклюже опустила глаза и молчала.

Что, ну что?

Он говорит про важный разговор, а сам не может придумать, что сказать?

Понимает ли он, какое значение имеют его слова, его поступки?

Понимает ли он, какое значение они имеют для Химэко Инабы?

– Ты мне таким вот образом…

В этот момент – от Тайти донеслась легкая мелодия.

– Черт! Я что, забыл переключить в беззвучный режим?! – переполошился Тайти и вытащил из кармана мобильник. – Аоки! …Ага… Уже готово? Слава богу… Но у вас получилось быстрее, чем я ожидал…

■□■

– Хэппи бёсдей, Инаба! (-н!)

Едва Инаба, которую Тайти пропустил вперед, вошла в кабинет кружка, взорвались хлопушки.

На несколько секунд Инаба застыла как вкопанная, ее мысли тоже остановились.

Хэппи?..

Бёсдей?..

Кабинет был разукрашен цепочками из колец цветной бумаги.

Нельзя сказать, чтобы это было роскошно, но в груди разлилось тепло.

– Эй, эй, что с тобой, Инабан? Ты так расчувствовалась, что потеряла дар речи? – со счастливой улыбкой на лице спросила Иори.

– Пока суд да дело, ты проходи.

Тайти легонько подтолкнул ее в спину, и лишь после этого толчка она на дрожащих ногах двинулась вперед.

Мозг в нормальный режим работы все еще не вошел.

– И тут же вручение подарка. Ии – рраз!

Аоки открыл стоящую на столе коробку.

«HAPPY BIRTHDAY! HIMEKO!»

Первым, что бросилось Инабе в глаза, была расположенная в самой середине табличка из белого шоколада с надписью.

Клубника. Киви. Апельсин. Персик. Дыня. Ананас. Черника.

Торт с шоколадным кремом, поверхность которого была сплошь усеяна самыми разными фруктами.

Покрытые прозрачной глазурью фрукты сверкали, точно драгоценные камни.

Нет – даже лучше, чем драгоценные камни.

От этой ослепительной картины перед глазами все стало расплываться.

– Когда вы это успели?..

Это не имело ни малейшего значения, но все равно Инаба спросила. Хотя в первую очередь ей следовало сказать кое-что другое.

– Мм, заказали мы его заранее, а сегодня после уроков я быстро сбегала и забрала, – и Юи чуть горделиво расправила плечи.

– «Сбегала» – это значит, понеслась с дикой скоростью! – уточнил Аоки.

– И тем самым нас спасла. А то я не смог бы задержать Инабу на столько времени, сколько обещал, – вздохнул Тайти.

– Ну, я так и думала, что Тайти не сможет грамотно заблокировать Инабу.

– Кирияма, твоя вера в меня просто…

– Забей, забей. Слушай, Инаба. Я знаю, тебе не нравится, когда тебя зовут по имени, но на торте если писать не имя, будет не миленько…

– Не, все нормально… и…

Она была так, так счастлива, что просто не могла описать это словами.

– А? Инабан, неужели ты плачешь?

Иори снизу вверх заглянула Инабе в опущенное лицо.

– Д-дура! Кто тут пла… чет…

Инаба отвернулась и вытерла глаза рукавом.

Она не плачет. Не плачет.

Раз слезы не капают, значит, она не плачет.

– Эй, Инабан так сильно счастлива, а? Говорила же я, надо подарить что-нибудь практичное, потому что Инабан любит такие вещи? Теперь видишь, Тайти?

– …Ага, впредь буду с тобой советоваться.

Вот, значит, что было.

До Инабы наконец-то дошло.

Именно это все от нее скрывали, именно об этом втихаря перешептывались.

– Кстати, Инаба, сколько еще ты будешь стоять столбом? Неужели так сильно удивилась? …Не может быть, неужели ты забыла про свой день рождения?

Инаба ничего не ответила, но Юи попала в точку.

Если подумать – сегодня утром родители сказали, что для ужина зарезервировали столик в кафе. Она тогда подумала, что всей семьей они где-то трапезничают довольно редко; а дело-то было вот в чем?

Почему, прожив на свете уже шестнадцать лет, она именно сейчас забыла про собственный день рождения?

Иори снова повернулась к Инабе.

– Знаешь, Инабан? В последние дни ты была какая-то неинабанская. Думаю, там много чего было, но…

– «Неинабанская»… да?

Ее называли «странной».

– То ли ты перестаралась, то ли перенапряглась, то ли что-то вроде туннельного зрения…

Туннельное зрение. Да, может, и так.

В последнее время она совсем перестала видеть окружающих. Сейчас у нее было ощущение, что она лишь сражалась с ветряными мельницами – и проиграла.

Но.

– Я хотела измениться. Стать сильнее… стать лучше.

Как только она это сказала, Иори рассмеялась.

– Инабан, ты и так хороший человек, а? Что нам делать, если ты станешь еще лучше?

– Нет, понятие «хороший человек» от меня совсем далеко.

– Если б ты не была хорошим человеком, то не сказала бы мне про возврат одежды «беспокоюсь за тебя, поэтому пойду с тобой». И кстати, я слышала, Накаяма-тян тоже тебя просила кое-что разузнать, – и Иори натянуто улыбнулась.

– И с учебой не стала бы помогать, даже не делая раздраженного лица, – добавил Тайти.

– И не пообещала бы мне сделать мою часть работы по «Новостям КрИКа», – присоединилась Юи.

– И я тоже… Эээ… Ничего конкретного в голову не приходит, но я тебе многим обязан, вот! – высказался последним Аоки.

– Да тебя всегда приходится из неприятностей вытаскивать. Странно, что тебе ничего конкретного в голову не пришло, – тут же подколола его Юи.

– Ну, их слишком много, потому и не приходят? Типа того, ха-ха-ха, – шутливо ответил Аоки. Иори рядом с ним сказала:

– Мне кажется, хотеть измениться – это не плохо. Но что, изменяться – это так драматично? В смысле, Инабан, я с тобой знакома всего полгода, но ты и так меняешься естественным путем?

Она… меняется естественным путем?

– Ведь ты, по-моему, не ответила на просьбу Накаямы-тян в стиле «Информация – это оружие, которое я собираю, могу ли я ее так просто раскрыть?».

Даже если бы она не думала о том, что надо измениться, все равно менялась бы.

Но сейчас, когда она пытается изменить себя силой, ее шестеренки проскальзывают.

Возможно, благодаря тому драматичному происшествию ее охватил слишком уж большой энтузиазм.

«Тем не менее, как противник, она мне не по зубам», – подумала Инаба.

Хрупкая, но в то же время сильная; ее собственная душа непостижима, но в то же время души других она видит насквозь.

Серьезно, душа Иори Нагасэ непостижима.

У Инабы было ощущение, что она Иори вроде бы понимает, но на самом деле абсолютно не понимает.

– Так, ладно, Инабан, быстрее садись на свое место! Готовим, готовим, свечки, свечки!

– Погоди, Иори. В школе же огонь под запретом?

– Да лааадно, такая малость будет окей.

– Ну, в кондитерской я свечки взяла.

– Я знала, что ты умеешь читать атмосферу, Юи!

– Тогда я, недостойный Ёсифуми Аоки, беру на себя ответственность за поджигание!

И все принялись шумно готовить свечки.

– Инаба, – произнес Тайти, единственный, кто не участвовал в этой подготовке, и подошел к ней. А потом, чуть понизив голос, заговорил: – Инаба, ты тогда так сказала… У меня опыта нет, что сказать, я толком не знаю… Нет, прости, это всего лишь отмазка.

В последнее время, начиная с того признания, Тайти впервые заговорил на эту тему.

Она не исчезла.

Как следует укоренилась в сердце Тайти.

– Тайти, тебе не за что извиняться. Это я эгоистично наговорила всякого и заставила тебя думать о разном неприятном…

– Но меня вполне устраивают отношения с прежней Инабой. Потому что мне в них очень уютно. Я надеюсь, что, насколько возможно, так и будет продолжаться. …Не знаю, что думаешь ты, поэтому не могу сказать, что хочу этого.

– А… – коротко вырвалось у Инабы.

Она думала, что должна измениться, что сможет измениться.

Однако желать только изменений, только результата, не обращая внимания на то, кто она есть, – плохая идея.

Покидать и меня на что-то другое свое место в этой жизни, место, где Химэко Инаба есть сейчас, – бессмысленно.

«Правильное» место в жизни…

Это – то, что она в действительности из себя представляет.

Это – то, во что она должна верить.

Вряд ли существует человек, в котором все «плохое».

Ей следует больше верить в себя.

Наверняка у каждого есть хорошие стороны, которые им следует беречь.

– Инабан! – Инаба! – Инаба-ттян!

Иори, Юи и Аоки звали ее.

– Пошли, Инаба.

После того как подал голос и Тайти, Инаба шагнула вперед правой ногой.

Именно сейчас надо уверенно ступать по земле и с верой в свои силы идти вперед, подумала она.

Возможно, она была слишком нетерпелива. И потеряла из виду даже саму себя.

Скорее всего, она и впредь точно так же будет ошибаться.

Если бы для полного успеха человеку достаточно было лишь твердо принять решение, никто бы в жизни забот не знал.

Принятие решения – лишь начало долгого, очень долгого пути.

Резко, драматично и сразу добиться ничего не получится.

Медленно, но верно, шаг за шагом.

Вот как надо правильно идти.

Будут, видимо, моменты, когда мозг забуксует, отказываясь думать. Будут, видимо, моменты, когда она решит, что сыта всем по горло. Будут, видимо, моменты, когда она споткнется и упадет. Будут, видимо, моменты, когда она собьется с правильного пути.

Но…

– Отлично, свечки готовы! Давай, запевай! Ии – рраз!

По сигналу Иори все дружно запели «Хэппи бёсдей ту ю».

…Но если рядом с ней кто-то будет…

…то Химэко Инаба снова устроит контратаку в своем собственном стиле, таком, на который способна лишь она. Не так ли?

Песня «Хэппи бёсдей» закончилась.

Комнату заполнили радостные возгласы друзей.

Со вспыхнувшей в ней решимостью Инаба задула шестнадцать свечек.

Экзамен в старшую школу, куда он планировал ходить, он завалил.

Хотя это была лучшая старшая школа в районе, на предварительном экзамене он набрал всего 80% от проходного балла.

Вряд ли ему не хватило способностей. Просто не повезло.

Кстати говоря, парень с тех же подготовительных курсов, который учился намного хуже, чем он, вроде бы каким-то чудом прошел.

Не повезло, правда.

В качестве запасного варианта на случай, если он не поступит в желаемую школу, у него была частная старшая школа Ямабоси. Он слышал, что эта школа достаточно приличного уровня, к тому же с хорошими традициями. Впрочем, особого энтузиазма по этому поводу он не испытывал.

С самого начала все было серым.

Он подумал, что, может, эта школа ему подойдет.

Такова жизнь большинства людей.

…Если подумать – когда случайности случайно наслаиваются на случайности, происходят странные вещи.

Случайно? Или неизбежно?

Люди, с которыми он там познакомился, сияли настолько ярко, что даже смотреть больно.

Слепили до тошноты.

Иногда такие люди встречаются.

Люди, по-дурацки сияющие в этом не очень чистом мире.

Однако судьба таких людей в конечном счете почти всегда такая же, как и у всех остальных.

То есть – они запачкаются, тоже станут не очень чистыми. Это норма.

Но он знал, что очень-очень редко попадаются и другие люди.

Везунчики, благословленные от природы.

Что же станет с этими людьми, думал он.

И почему он сам ощущает их сияние?

ЧуднО. Непонятно. Загадочно. Ему хотелось это узнать.

И если он это ухватит, то, может, и сам… нет, нет.

Что за глупости у него в голове?

Это ведь не так.

Всё ведь совсем не так.

Нет-нет, невозможно.

…Но узнать…

…Угу, да-да. Ему хочется узнать, только и всего. Только это, ничего больше.

Нельзя сказать, что его к ним тянет, правда.

Нет, серьезно.

◆◇◆

…Она думала, что, раз стала ученицей старшей школы, то хорошо бы измениться.

Так сказать, старшешкольный дебют.

Дебют. Да, здорово звучит.

Какой-то особо классной она становиться, в общем-то, не собиралась. Это для нее было неважно.

Но совсем чуть-чуть помечтать об этом – почему бы и нет?

Мир, как в телесериале.

Мир, как в манге.

Далекий от нее мир.

Ничего, если она не будет главной героиней этого мира; достаточно просто притулиться в уголке.

Эта мысль наполняла ее энтузиазмом лишь в самом начале. Потом она поняла, что ее положение сейчас самое ординарное.

Все было настолько таким же, что даже удивительно.

Неужели ее положение всегда-всегда будет таким, подумала она.

Возможно, так и есть. Роль, назначенную ей миром, она будет играть всю жизнь.

Она это вполне понимала.

Все-таки у человеческого существа, такого как она, должно быть свое место.

Мир нельзя изменить.

Мир не может измениться.

Это потому, что мир невероятно огромный.

Она для мира – микронная пылинка, наверное?

Эта крохотная пылинка будет смыта потоком, так и не попав на первый план.

Однако вот такой вот ей открылась вот такая вот картина.

Слепящая.

Она и подумать не могла, что увидит когда-либо что-либо настолько ослепительное.

Там были все идеалы, которые она себе навоображала.

Это был шок. Изумление. Позже она спрашивала себя: было ли это на самом деле? Или ей показалось?

И она вспомнила мечту, от которой была уже готова отказаться. А вдруг она все же осуществится?

Если она сможет к ним присоединиться.

Нет, нет, что это она?

Права такого у нее нет, да она и недостойна. Она не сможет разрушить этот мир.

Нет, нет, но, но…

Но если все-таки сможет… Нет, невозможно, о чем она вообще думает?

Ну что с ней, правда?

◆◇◆

Отбивая ритм хлопками по столу, она со скрежетом елозила стулом.

Открыла мангу, тут же закрыла, подумавши, снова открыла.

Повернув голову, воткнулась взглядом в дверь кабинета.

– Нагасэ… немного успокойся, а?

Иори Нагасэ резко обернулась на произнесшего эту фразу Тайти Яэгаси.

Похожие на шелк волосы, доходящие до середины спины, затанцевали в воздухе. Они разметались так красиво, что хоть в телерекламе снимай.

– Чего это ты, Тайти! Так говоришь, будто я нервничаю!

– …Ты нервничаешь. И губу слегка закусила.

– Ни-ничего я не закусила!

– Очень даже закусила.

– Тайти, ты сегодня страшный! Не издевайся надо мной!

Нагасэ легла головой на стол и обхватила ее руками.

Ее фирменной фишки времен первого года, заколки, стягивающей волосы на затылке, не было.

Отпустившая волосы Нагасэ выглядела очень по-взрослому. Иногда это ощущалось не только по внешности, но и по поведению.

Но детская жизнерадостность в ней тоже сохранилась. Тайти считал, что в этом сама Иори Нагасэ.

– Вот что тебя парит, Тайти, – подал голос Ёсифуми Аоки.

– Ну, все-таки к нам в первый раз новенькие придут. И потом, я еще не в курсе насчет «сюрприза дня».

Аоки, сцепивший руки за затылком и вытянувшийся всем своим долговязым телом, явно релаксировал.

– Ну, станут ли они нашим новенькими, пока не решено! – заметила Химэко Инаба, которая, в противоположность Аоки, была вся на нервах.

Кстати, Инаба уже неделю с небольшим была «девушкой» Тайти, то есть они встречались.

После того как завершилась презентация результатов деятельности кружков и секций – кстати, это почти совпало по времени с окончанием устроенного Халикакабом феномена под названием «Передача эмоций», – Тайти и Инаба начали отношения влюбленной пары.

Одновременно с новой весной на улице весна началась и у Тайти с Инабой.

– Инаба-ттян, а ты разве не хочешь, чтобы у нас появились новенькие? Вчера же говорила – хочу, хочу новых членов!

– Это да, но… Если этот новенький, который к нам сегодня придет, окажется маленькой миленькой девочкой…

– Что тогда? – поинтересовался Аоки. Тайти тоже вслушался с интересом.

– …Тогда появится шанс, что педофил и сестролюб Тайти в нее влюбится?!

Ее грызло странное беспокойство.

После того как Инаба стала встречаться с Тайти, ею овладела загадочная болезнь (Нагасэ назвала это «синдром Деребан»). Частота приступов постепенно снижалась, но и сейчас время от времени болезнь прорывалась наружу.

– Должен же быть предел бессмысленным страхам. И потом… я и не педофил, и не сестролюб!

Тайти хотел это особо подчеркнуть, потому что это было важно. В жизни он не был педофилом и не собирался. И хотя сестренку свою он считал такой миленькой, что с ней не стыдно пойти хоть куда, и за нее он был готов в огонь и в воду… он категорически не сестролюб!

– Че… честно?

Инаба заглянула ему в глаза.

Ее не очень длинные прямые черные волосы качнулись вперед. Брови были нахмурены в легкой тревоге, но лицо с раскосыми глазами и длинными ресницами было по-взрослому красивым.

У Тайти было ощущение, что в последнее время оно становилось все более кокетливым.

Но вслух высказать эти мысли он не мог.

– Честно. Это… Знаешь, в последнее время ты очень по-взрослому красивая… Ты хочешь сказать, я слаб против по-детски миленьких и беззаботных улыбок? То есть Инаба… эмм…

Вечно он чувствует себя жалким. Вот и сейчас он не в силах смотреть Инабе в глаза.

– Эй! – Угх?!

Кто-то схватил его за голову и силком повернул влево.

Лицо Инабы оказалось прямо напротив его лица.

– Что это ты потупился, как юная дева, Тайти-кун?! Ну-ка отвечай! – раздался голос откуда-то сверху. Естественно, это Нагасэ.

Конечно, сразу после того, как Тайти начал встречаться с Инабой, он стеснялся Нагасэ. Однако это стеснение она отмела в сторону словами «Это лишнее! Наоборот!», и теперь у них были вот такие приятельские отношения.

Несмотря на множество всякого, что между ними произошло, Нагасэ продолжала общаться с ним обычно, по-дружески. За это Тайти был ей признателен всем сердцем.

…Но сейчас она была несколько надоедлива.

– Т-ты чего так внезапно? Отпусти!

– Эй, не пытайся отвернуться. Смотри вперед и отвечай!

Сантиметрах в пятнадцати от него были непрерывно моргающие глаза Инабы.

С каждым морганием сердце Тайти билось все быстрее.

– Что отвечать-то… не, стоп.

Он опять пытается бессмысленно убегать. Надо это прекратить.

«Я знаю, что надо сказать», – уговорил он сам себя.

– Не беспокойся, Инаба. Я… считаю, что ты самая красивая.

«Пф, так уж высказываться от тебя никто не требовал», – донесся до него лукавый голос.

Инаба прямо перед ним изумленно распахнула глаза, а потом улыбнулась невинной улыбкой девочки, получившей гору конфет.

– …Ага.

Бульк.

Что-то – он толком не понял что – внутри него булькнуло.

– Гха?! Это заряд разрушительной силы «Деребана», полученный в упор!.. Во мне такая культурная революция, что, может, в итоге и мы с Фудзисимой-сан будем делать всякое-разное!..

Нагасэ, казалось, вот-вот развалится.

– Эй, может, мою голову пока что отпустишь?

– Это успеется! Отряд Аоки! Готово?!

– Так точно, капитан Иори-тян! Все произошедшее сохранено в видеоформате на мобильник!

– Го-говорю же, прекратите это всё! – воскликнул Тайти, однако голос сверху не унимался:

– Шатап[1], Тайти! Нам каждый день приходится смотреть на вашу любовь-морковь! Я так больше не могу, у меня уже изжога!

– Все нормально, Тайти. Я это подредактирую и подарю вам как «запись влюбленной пары».

– Ничего нормального, Аоки! Нагасэ, убери руки! И Инаба, тоже будь осторожнее!

– И прааавда. Прекратииите. И потом, любовь-моркоовь, влюбленная заапись – это все такая ерундаа…

Плохо дело – Инаба вошла в ленивый режим, теперь от нее никакой пользы.

В кабинете кружка больше не было ни одного нормального человека.

– Нет, еще же Кирияма?! Кирияма, которая должна привести новеньких! – в поисках лучика надежды возопил Тайти.

Краем глаза он увидел, как Аоки закивал с таким видом, будто был впечатлен чем-то.

– Что, Аоки?

– А? Я просто подумал – наконец-то и Тайти смог это понять.

– Смог понять что?

– Тормознутый ты сегодня, Тайти. Может даже, самый тормознутый?

Тормознутый? Вот каким он выглядит со стороны?

В этот самый момент дверь кабинета открылась.

Наконец-то пришли? Тайти собрался с духом.

И одновременно вспомнил вчерашнее происшествие, послужившее толчком к такому развитию событий.

◆◇◆

– Новенькие не придууут! – воскликнула Иори Нагасэ, председатель кружка изучения культуры, в один из дней последней декады апреля.

Она лежала на диванчике, раскинув руки-ноги, и явно была в плохом настроении.

Девушка, всегда… нет, сейчас в особенности обладающая богатым спектром эмоций.

Тайти Яэгаси подумал, что, вероятно, его и впредь будет к ней тянуть.

– Я думала, человек пять-шесть придут посмотреть… Наивные ожидания, – вздохнула Юи Кирияма, играясь с убранными в хвост длинными светло-каштановыми волосами. Похоже, она их как собрала перед физрой, так и оставила.

– До последнего срока подачи заявлений в кружки и секции осталось пять дней, включая сегодня. Пять дней! Даже меньше недели… – и Нагасэ замолотила по диванчику. – Все-таки глупо было ограничиваться одними листовками…

– Ты хочешь сказать, у меня был плохой план? – пробормотала Химэко Инаба.

– Нет-нет, я не это имела в виду, Инабан. Мы же все с ним согласились.

– Но полный ноль – это же плохо? Может, для привлечения новеньких прямо сейчас что-нибудь… – заговорил Ёсифуми Аоки, но Кирияма его перебила:

– Это же неправильно? Перечеркнуть решения, которые уже приняты.

– Я хочу, чтобы у нас было больше членов, но здесь я солидарен с Кириямой, – высказал свое мнение и Тайти.

В новом учебном году Тайти и его друзья перешли из первого класса во второй.

Произошли изменения в составе классов, а также другие события, характерные для нового учебного года. В том числе мероприятие, происходящее в апреле, но влияющее на весь следующий год: распределение первоклассников по кружкам и секциям.

В старшей школе Ямабоси, где участие в кружке или секции является обязательным, это мероприятие – настоящая драма, совсем не как в других школах.

Кружку изучения культуры исполнился год, и теперь он, как и другие кружки, в поте лица завлекал новичков.

План, разработанный в этой связи КрИКом, состоял из двух частей.

Во-первых, не применять активных подходов вроде раздачи приглашений.

Во-вторых, провести пиар-компанию: расклеить листовки на доски объявлений и разместить презентацию их кружка в буклете, рассказывающем о деятельности всех кружков и секций.

Кирияма сказала:

– Как-то стыдно привлекать новеньких в кружок, у которого нет четкой цели. А главное… Халикакаб, ну вы поняли.

Пятеро членов КрИКа были втянуты в аномальные феномены существом по имени Халикакаб.

Тайти и остальные боялись, что Халикакаб видит в них не «пятерку друзей», а «тех, кто принадлежит к КрИКу».

Если это опасение верно, то в следующий раз, когда Халикакаб явится, он может вовлечь в феномен кого-то еще, помимо них пятерых.

С учетом этой опасности активно вербовать кого-либо они не стали.

Однако новых кружковцев они хотели. И они верили, что вести себя как обычно – лучший способ вернуться к нормальной повседневной жизни. А кроме того, не факт, что новые члены кружка, в жизнь которых Халикакаб не вмешивался, влипнут в те же феномены, что и они. Может, наоборот, Халикакаб утратит к ним интерес, когда их станет не пятеро. Правда, в таком случае есть вероятность, что угроза Халикакаба нависнет над кем-то еще. Вообще, появится ли Халикакаб снова? Может, он устал от них и ушел насовсем… Эти дискуссии могли длиться вечно, так и не приводя к ответам.

В конечном итоге Инаба выразила их общий настрой вот какой формулировкой: «Насильно никого не тянуть, но приходящих – принимать».

– Но слушайте. То, что желающих до сих пор ноль, это разве нормально? То, что мы весь год будем одни, без кохаев, это же до тошноты грустно, а? – сказала Нагасэ. С ней тут же согласился Аоки:

– Мы заложили такой фундамент – не хочу, чтоб он пропал впустую! Хочу передать его следующему поколению!

Тайти вполне понимал эти чувства. Может, изначально создание их кружка и было случайностью, но сейчас Тайти к нему уже прикипел. Он был бы счастлив, если бы кружок продолжал существовать и дальше.

– Я тоже хочу заполучить миленьких девочек-кохаев, которых можно потискать… – сказала Кирияма. Инаба подхватила:

– Да, а я хочу кохая, которого можно было бы посылать с разными мелкими поручениями. Мм, очень хочу.

– У Инабы мотив совершенно бесчестный. У Кириямы тоже, но в первую очередь у Инабы.

– Тайти сделал самую неинтересную в жизни подколку.

– А ты чего ядом плюешься, Нагасэ?!

– А-ха-ха! – весело рассмеялась Нагасэ.

– Ну, это тоже оставь.

– Не оставлю.

Они стали общаться гораздо свободнее, правда?

– Тайти, а ты сам-то? Хочешь новеньких или нет? – поинтересовалась Нагасэ.

– Что? Аа, ну…

Тайти, едва начав говорить, тут же на мгновение замялся.

– …Если у нас появятся новенькие, будет интересно.

– Как-то у меня ощущение, что ты этого не хочешь, а, Тайти?

На это замечание Аоки он тут же заоправдывался: «Не, ну, это…»

Тайти подумал, что, хоть на словах он и возражает, все равно выглядит так, будто ему это не нравится.

– Эй, в чем дело, Тайти? – спросила и Инаба.

– Да ни в чем.

Он думал, что сказал это более убедительно, но все-таки энергии ему явно недоставало.

– Почему же… а, – лицо Инабы быстро залилось краской, и она прижала руку ко рту. – Понятно… Конечно, если придут новенькие, народу в кружке станет больше, и у нас с Тайти будет меньше возможностей побыть наедине. И Тайти это не нравится…

– Черт! В последнее время ей вроде стало полегче, но вот опять, синдром Деребан во всей красе! Как еще можно умудриться это так интерпретировать?! – подколола ее Нагасэ.

– Но ведь это естественно – интерпретировать все переменной под названием «любовь», разве нет?

– Мозг уже в сироп превратился?!

– Сироп – это хорошо… Сироп сладкий… как любовь.

– ИНАБАААН?! Еда – это способ получения питательных веществ, а ты насмехаешься над сладостями? Как ни посмотри, а ты слишком уж сменила образ, вошла в режим Деребан!

В панике глядя на Нагасэ, Тайти вдруг сказал:

– Нагасэ, а ты тоже сменила образ. Как-то незаметно вошла в режим подколок…

– Ну, потому что ты, Тайти, не подкалываешь! Инабан скончалась, значит, остается только мне! И Юи, и Аоки из тех, кого подкалывают, а не наоборот!

– Что это ты меня с Аоки равняешь?! – вскочив на ноги, возмутилась Кирияма.

– Ладно, ладно тебе, Юи. Можешь не стесняться того, что ты вместе со мной.

– Можешь и не интерпретировать все по-идиотски позитивно, как Инаба!

– Кстати, что еще за «Инабан скончалась»?! Я вовсе не померла!

– Но ты сейчас в состоянии Деребан, а значит, Инабан умерла, ясно?

Ситуация полностью вышла из-под контроля.

Тайти понял, что должен что-то предпринять.

– Все на минуточку успокойтесь! Если так пойдет, это будет как «лэддер-матч, в котором много участников, и не все еще выбиты, но каждый хочет подняться по лестнице первым, и все друг другу мешают, и заканчивается травмами»… Эээ, не очень удачный пример. Извиняюсь, вот другой пример…

– Не изображай тут бокэ своими примерами из про-рестлинга! (четверо хором).

…И вовсе не бокэ это было. Пф.

Взяв себя в руки, они вновь начали обсуждение с Инабой в роли председателя (похоже, она вышла из ленивого режима).

Все-таки без твердой руки Инабы КрИКом овладевает хаос.

– Эх, новеньких все-таки хочется. Но по причинам, которые мы уже обсуждали, активную агитацию мы не ведем. То есть план как таковой у нас без изменений?

На этот вопрос Инабы остальные четверо кивнули.

– Ну то есть все как и было. И мы ничего не можем поделать, – вздохнула Нагасэ.

Уже третья декада апреля. Большинство учеников наверняка уже проходят пробный период в выбранных ими кружках и секциях. И даже если нет, то, скорее всего, кандидаты закончили изучать приглянувшиеся им места. Даже устное зазывание новичков и раздача листовок, одно время очень распространенное, по большей части прекратилось.

«Ммм», – застонали все, включая Тайти.

Какое-то время висело молчание. Прервала его Инаба.

– …Остается только вернуться к истокам?

– Вернуться к истокам? – как попугай, переспросил Аоки.

– Ты уже забыл, как родился наш кружок?

Услышав этот вопрос, Тайти вспомнил.

Год назад они пятеро не пытались вступить в какой-либо из существовавших кружков. Они оказались в ловушке правила, что деятельность кружка разрешается, только если в нем как минимум пять человек.

Эта компания, собравшись вместе, и образовала кружок изучения культуры.

– …Точно, взять к себе тех, кто либо никуда не вступил, несмотря на конец апреля, либо выбранные ими кружки вряд ли будут признаны… – согласно закивала Нагасэ.

Место сбора изгоев – вот истоки КрИКа.

– То есть мы не будем ради них лезть из кожи вон. Но как тогда мы их найдем? – пробормотал Тайти.

– А! – подала голос Кирияма.

– Что? – спросила у нее Инаба.

– Со мной в одно додзё ходит кое-кто, который с этого года учится в Ямабоси… Этот человек в такой же ситуации, что и мы были год назад.

Нагасэ громко щелкнула пальцами.

– Классно, Юи! Обязательно притащи сюда этого «кое-кого»!

– Ээ, но я не знаю, захочет ли этот человек вступить. …Он немножко трудный. Но нельзя сказать, что плохой.

– Странным детям скидка. В прошлом году мы были в такой же ситуации, но справились, – с энтузиазмом заявила Нагасэ. Аоки подхватил:

– Да, разок стоит пригласить.

– Будет кого посылать с разными поручениями или не будет… зависит от того, вступит этот человек или не вступит.

Свои истинные намерения Инаба и не скрывала.

– Тайти, тебя тоже устроит? – спросила Кирияма.

– Меня? – переспросил Тайти.

– Тайти, у тебя тоже есть право голоса.

– А, эээ… ну да.

Почему? Ответ должен был быть очевиден, однако немедленно из Тайти не вылетел.

– …Конечно, обязательно приведи этого «кое-кого» завтра.

– Решено! Тогда прошу, Юи! Кстати, а что за «кое-кто»? Ну, мальчик, девочка… Нет, пусть это будет сюрприз дня, так интереснее, правда?..

Тайти слышал веселый голос Нагасэ словно откуда-то издалека.

До истечения срока подачи заявок в кружки и секции – пять дней.

◆◇◆

Дверь кабинета открылась.

Но за ней никого не было видно.

– Ну давай, заходи. «Может, все-таки домой?» Такого варианта нет!

Похоже, в коридоре пререкались Кирияма и приведенный ею новичок.

– Да заходи уже!

Внезапно показалось лицо Кириямы. Обеими руками она кого-то тянула.

Все, кто был в кабинете, кроме Кириямы, смотрели на дверь затаив дыхание.

Мальчик, девочка – даже этого они не знали. Хороший человек, плохой? Его фигура, прическа? Характер, увлечения? Вступит в кружок, не вступит? Почему не вступил в другие кружки?

– Ай! – когда Кирияма потянула слишком сильно, новичок потерял равновесие и показался в дверях.

Невысокий рост, почти как у Тайти; худощавое, но мускулистое (чувствуются занятия каратэ), пропорционально сложенное тело, аккуратная асимметричная прическа… Мальчик.

– …Эээ, привет.

Мальчик без энтузиазма поклонился.

Глаза его смотрели остро. Возможно, из-за этого взгляд мог показаться злым, но с другой стороны – возможно, и смелым. В остальном лицо было красивым, пропорциональным и чуточку андрогинным.

Школьная форма, которую он носил меньше месяца, сидела очень хорошо.

– Оо, красавец, – вложила общее впечатление в единое слово Нагасэ.

Вкусы, конечно, у всех разные, но, похоже, этого паренька находили привлекательным многие.

– Не, ну это не. Даже если так говорит семпай, которая, по слухам, самая красивая в школе, все равно мне так не нравится.

Чуть низкий, прохладный голос.

– Ему не нравится… Стоп, что, я, по слухам, самая красивая в школе?

– Ну да.

– Вот как… Многие говорят, что, когда я стала отращивать волосы, выгляжу более взрослой, так что это можно понять…

– …Как легко ты согласилась, – подколол Тайти, на что Нагасэ лишь рассмеялась: «А-ха-ха, шутка, шутка».

– Эй, Юи! Сколько еще ты будешь за него цепляться?! – подал голос Аоки. Он, похоже, был в панике.

– А? Ой, извини, Тихиро-кун.

– Юи! Извиняться надо передо мной, а?!

– Перед тобой-то зачем извиняться? Заткнись.

– …З-за что такой холодный взгляд?

– Это все члены кружка? – обведя оценивающим взглядом Тайти и остальных, спросил парень у Кириямы.

– Да, все пятеро.

– Хмм.

Парень многозначительно кивнул. Словно планировал что-то… или нет?

Рядом с Тайти раздался стук. Похоже, это Инаба хлопнула по столу.

– Так, давайте для начала все сядем и познакомимся! И не тормозите, займитесь чаем и печеньками!

– Глава семейства… – пробурчал Тайти.

Первым делом все представились.

– Я Юи Кирияма… Ну, мы долго ходим в одно додзё, так что мне представляться необязательно. Давайте, может, все остальные, начиная с Иори?

– Я Иори Нагасэ. Более-менее председатель. Известна как очень красивая девушка, йей!

– Потрясающе, как ты умудряешься это говорить так, что это не звучит противно, – пробормотал Тайти.

– Теперь я, Ёсифуми Аоки! Жизненное кредо: «Наслаждайся жизнью, и все будет хорошо!» А ты… давай рассказывай, какие у тебя отношения с Юи! Если ты мой соперник, то… давай решим это по-мужски, поединком!

– Не угрожай человеку ни с того ни с сего, – пробормотал Тайти.

– Химэко Инаба. Более или менее неплохо владею компьютером. Кроме того, я… невеста Тайти Яэгаси, который вон сидит.

– Невеста?! Вот как ты себя воспринимаешь?!

Это шокировало.

Парень выслушивал представления кружковцев без особого видимого интереса.

– Следующий – Тайти, – произнесла Кирияма, и Тайти взял себя в руки.

– Ээ… Тайти Яэгаси. Считаю про-рестлинг видом искусства. Рад познакомиться.

– Круто, без тени сомнений на лице! Класс!

Нагасэ почему-то очень развеселилась. Тайти показалось, что она насмехается.

– Теперь ты, Тихиро-кун.

– Эээ, меня зовут Тихиро Ува. Меня силой приволокла сюда Юи-сан. Рад познакомиться, – и Ува коротко поклонился.

– Еще чуток расскажи! – потребовала Кирияма. Возможно, дело было в их иерархии в додзё, но сейчас Кирияма вела себя как старшая сестра.

– Да больше особо нечего рассказывать. Мм… я с детства хожу в то же додзё, что и Юи-сан. Если так уж надо рассказывать про увлечения, то это западная музыка. Оценки… выше среднего?

Говорил он совершенно безэмоционально.

– Блин, я тебе уже рассказала о нашем кружке, теперь ты нормально расскажи!

– Я об этом не просил.

– Но тебе же классный сказал, что ты должен определиться с кружком как можно скорее, иначе у тебя будут проблемы!

– О проблемах он не говорил.

– Совершенно немиленький тип!.. Хотя на вид и миленький, – прошептала Инаба, глядя на препирающихся Уву и Кирияму.

– Да ладно, он как раз из таких, которые во вкусе Юи. Недалекий тип, поэтому выглядит жалким.

– Не мели фигню! Вовсе он не в моем вкусе! Обычный он, обычный!

– Так, закончили! – Нагасэ остановила препирательство, решив, видимо, что иначе оно может длиться вечно, и спросила Уву: – Ну так что, Тихиро-кун, какое у тебя о нас впечатление? Кстати, это ничего, что я зову тебя «Тихиро-кун»?

– Ну… – Ува отвел глаза и поскреб щеку. – В общем, уровень девушек высокий. Я думал: почему здесь не собираются кучами парни-кандидаты? Но потом понял: уровень слишком высокий, поэтому, наверно, вступить трудно.

– Уровень слишком высокий, поэтому вступить трудно? Так вообще бывает?

– Типа «А правильно ли мне тут находиться?».

– Не-не, это тут вообще ни при чем.

– …Ну, тем-то парням это неизвестно, – и Ува, прищурившись, издал ехидный смешок.

Такая реакция, похоже, Нагасэ слегка не понравилась, но тут же на ее лицо вновь вернулась улыбка.

– Ну, мы не завлекаем новичков, крича на каждом углу «Добро пожаловать в КрИК!».

– И при этом вы удивляетесь, что к вам не идут?

– Мм, на это есть разные причины, но в целом так, а-ха-ха.

– Пф. Но правда, и Нагасэ-сан, и Инаба-сан довольно высокого уровня. Кстати, до меня в классе уже дошел слух, что «они обе в одном кружке». Да, и с моей точки зрения, Нагасэ-сан просто прекрасна.

– Оу! Тихиро-кун из тех, кто способен говорить такие вещи? Сюрприз!

Нагасэ с озорным выражением лица подняла руки.

Тут Кирияма нервно спросила:

– Скажи, Тихиро-кун. Ты сказал, ходят слухи, что Иори и Инаба в одном и том же кружке, а про меня что-нибудь…

– Про тебя ничего.

– Что?! А, аа, вот как. Ну, ясно. Да, ага, ну и ладно. Мне-то это абсолютно без разницы. Я по сравнению с теми двумя – абсолютно никто, совсем абсолютно.

– Юи-сан – коротышка.

– Ты, ты кого обозвал коротышкой?! Кого! Обозвал! Коротышкой?!

– На самом деле про Юи-сан я тоже слышал слухи.

– Уэээ?! Что, что за слухи?!

– Я просто прикалываюсь, Юи-сан.

– Ах ты!..

Похоже, эти двое отлично ладят.

Аоки наблюдал за этой парой с угрюмым выражением лица. Он то и дело открывал рот, чтобы что-то сказать, но останавливался. Наконец он с трудом привел-таки свое тело в движение.

Выглядело так, будто он… на эмоциональном уровне хочет вмешаться, но думает, что это будет не по-взрослому.

«Тяжко ему приходится», – с легким сочувствием подумал Тайти.

Инаба спросила:

– Скажи, Ува-кун, а почему ты до сих пор не определился с кружком? Или, может есть кружок или секция, которая тебе нравится, но он не признан официально, потому что там нет пяти членов?

– Я хотел вступить в секцию каратэ, но…

– Но?

– Мм… грубо говоря, если они такого уровня, что сообщают тебе «Тренироваться у нас нельзя, так что будешь членом просто на бумаге», это переводится как «Мы тебя презираем».

– Наверное, так и есть.

– Ты же не сказал им это напрямую? Разумнее было бы сказать завуалированно.

– Тогда ты был бы слабаком. Составил ли ты толковый план? Смотри, для начала…

– Не надо давать ему злодейские советы, Инаба, – вмешался Тайти, пытаясь ее остановить.

Кирияма сказала:

– После того как он поцапался с секцией каратэ, в другие секции он не пошел, потому что слишком напряжно, и я его пригласила к нам…

– Только не придумывай себе лишнего. В конце концов я как-нибудь разберусь. …Сколько раз я тебе это говорю, Юи-сан, но ты все равно меня тащишь.

– Но в конце концов, Тихиро-кун, тебе стало интересно? Когда я сказала, что стала сильной, потому что ходила в этот кружок.

– Я только сказал, что зайду глянуть разок. И то только потому, что ты очень уж настаивала.

– Блин, ну что ты за человек, Тихиро-кун! Все, мне уже наплевать!

– Тогда я пошел домой.

Ува встал, и Кирияма поспешно воскликнула:

– Эй, погоди-погоди! Ты же не всерьез? Не всерьез?

– Шутка.

– Уууу!

Похоже, если их не остановить, это будет длиться вечно.

– Если такое творится круглый год, Юи, похоже, тратит уйму калорий, – заметила Нагасэ, уплетая печенье. …Эй, она в одиночку успела умять больше половины?

– Так, так, стоп, стоп! И ты, Юи, и ты, Ува! – остановил их Аоки, которому, видимо, оставаться в стороне было уже невмоготу. – Сейчас время не для вашего междусобойчика, а для нашего общего знакомства!

– Ага, и это тоже.

– Именно! У вас двоих и после додзё полно времени, хотя… как раз потому, что у вас полно времени… Не-не, все нормально! Наши с Юи узы достаточно крепки, их никому не разорвать, так что… Да, все нормально… все нормально, ха-ха-ха.

Оптимист Аоки стал несколько мягкохарактерным, похоже.

– Надо же, какую бучу подняли…

– Не говори такие страшные вещи таким ленивым голосом, Тайти! Сам-то наслаждаешься счастьем на полную катушку!

Тут Инаба кашлянула, привлекая общее внимание.

– Кстати говоря, Ува-кун, как ты в итоге относишься к мысли вступить в наш кружок? Если категорически нет, мы тебя силком тащить не будем. …Похоже, ты довольно нахальный, мальчик на побегушках из тебя не выйдет.

– Эй, опять ты выдаешь свои злодейские намерения.

С тех пор как Инаба стала открыто выражать свои эмоции, в ней будто кран открылся.

На вопрос Инабы Ува отвел глаза и принял задумчивый вид.

– Куда-то мне вступить в итоге придется… Потому-то я и не люблю частные школы, но это ладно. По словам Юи-сан, посещение тут не обязательное…

Какое-то время он размышлял, потом без особых эмоций небрежно произнес:

– Рассматриваю эту идею в позитивном ключе.

Не поняв, видимо, как следует трактовать эту фразу, все члены КрИКа, включая Тайти, затруднились нормально среагировать.

Глядя на них, Ува встал.

– Ладно, на сегодня я всё. Мне еще в додзё идти.

И, повесив сумку на плечо, направился к двери.

– Я ведь могу ходить свободно, да? Если нет, скажите как можно раньше, тогда я не вступлю.

Оставив напоследок эти слова, Ува закрыл за собой дверь.

В кабинете, где осталась всегдашняя пятерка, Кирияма спросила остальных:

– …Он производит впечатление немножко резкого парня… как думаете?

До истечения срока подачи заявок в кружки и секции – четыре дня.

◆◇◆

– Доброе утро, Тайти! – Яэгаси-кун, доброе утро!

На следующий день, едва войдя в свой класс (класс 2-2), Тайти услышал веселые голоса.

– Доброе утро, Нагасэ, Накаяма.

Голоса принадлежали Нагасэ и ее лучшей подруге, учившейся с ней в одном классе и в прошлом году, Марико Накаяме.

Накаяма была жизнерадостной девушкой с косичками – редко встречающимися в наше время, но очень ей идущими. Она любила потрепаться и всегда улыбалась, поэтому подруг у нее было много. Но слишком уж бьющая через край энергия, с точки зрения Тайти, была скорее ее недостатком.

– Слышать с утра «Доброе утро» от Яэгаси-куна очень взбадривает! Я раньше думала, что голос Яэгаси-куна очень спокойный, но в последнее время в нем, кажется, появились сексуальные нотки! Это небось из-за того, что ты начал встречаться с Инабой-сан, хьюу! Честно, уже за один голос можно влюбиться, уже за один голос!

– …Накаяма, ты тоже с самого утра полна энергии.

– О, у тебя на лице написано «слишком уж взбодрилась, напрягает». Как считаешь, Иори?

– Бодрость Тайти под стать нашей бодрости! Однозначно, правда?!

– Точно-точно! Бодрость, вперед!

Накаяма нахмурилась и развела руки, словно посылая свои чувства (или изображая такое намерение). Лицо ее было сама серьезность. Тайти… должен поддержать, хоть это и не его стихия! Броситься в поток!

– Б-бодрость!

Тайти принял бодрый вид, но, стесняясь кричать на весь класс, воскликнул умеренно громко и вскинул правую руку.

В этот самый момент в класс вошли две девушки.

Одна с длинными светло-каштановыми волосами – Юи Кирияма.

Вторая – лучшая подруга Кириямы, в прошлом году учившаяся с ней в одном классе, Юкина Курихара.

Высокая и стройная Курихара с ярко окрашенными вьющимися волосами одарила Тайти холодным взглядом и обратилась к Кирияме:

– Рано утром твой друг довольно странный.

– Среди моих знакомых таких странных людей нет.

– Мда.

И они направились к своим партам.

– По-постойте! Это меня Нагасэ с Накаямой заставили!

– Отличная погода сегодня, правда?

– Ага.

Нагасэ с Накаямой уже весело болтали, повернувшись к Тайти спиной.

– Если смотреть в послезавтра, сразу не поглупеешь!

С утра с ним уже играются. Черт.

– Ха-ха, Яэгаси такой прикольный! – с улыбкой сказала Курихара. Похоже, это очень открытая девушка и вообще хороший человек.

– Не собираюсь делать ничего прикольного…

– Плохо, нынешние парни ни фразы прикольной не могут произнести… А, ну раз у Яэгаси любовь-морковь с Инабой-сан, то это и не важно?

– Любовь-морковь?

Поскольку Инаба не делала из этого секрета, то, что они с Тайти встречаются, постепенно становилось известно.

Ладно, у них может быть любовь-морковь, как уже говорила Инаба, но… Ха! Все-таки у них и правда любовь-морковь?!

Тут раздался голос Нагасэ:

– Знаешь, Юкина-тян?! На самом деле и вчера они перед нами рисовались, это было невыносимо!

– Может, и так, но… – вклинилась Накаяма.

– Буквально каждый день с улыбками до ушей сообщают: «Мы парочка!»

– У… Определенно есть и такие, кто наслаждается состоянием «глупарочки».

– Глупарочка? …Пожалуй, все-таки нет? – переспросил Тайти, на что Нагасэ, Кирияма, и Накаяма втроем рассмеялись.

Курихара сказала:

– Ну, они липнут друг к другу без капли стеснения. Но это ладно, пусть пока развлекаются. Через какое-то время сами успокоятся.

– Ты думаешь?

– Обычно так и бывает. У нас с моим нынешним парнем тоже были такие чувства. Разойтись с ним уже, что ли…

Курихара, похоже, обладала богатым опытом по любовной части, и к ее историям стоило прислушиваться.

– Вот не нравится мне эта твоя легкомысленность, Юкина, – сказала Кирияма с недовольным выражением лица.

– Ты, как всегда, держишься невинной девой, Юи. Несмотря на свою озабоченность.

– Бх?! – невольно закашлялся Тайти на это смелое заявление.

– Какая еще озабоченность?! Где вообще ты взяла такую лживую информацию?!

– Или ты не разглядывала совсем недавно такую страницу в журнале?

– Не… не… неправда, на той странице девушка была, очень миленькая, вот поэтому… Короче, никакая я не озабоченная!

Кирияму, лицо которой стало пунцовым, Нагасэ похлопала по плечу.

– Да, Юи. Я понимаю. Только прекрати с утра кричать на весь класс про озабоченность.

– А? Я… только что… ИЙЯАААААА?!

– Знаешь, тут некоторые к уроку готовятся, так что давай-ка потише, ладно?

Раздались хлопки в ладоши. Звук хлопков приближался. Это шла выбранная старостой класса 2-2 Каору Сэтоти.

– Извини, Каору-тян, – произнесла Нагасэ и закрыла один глаз.

– Все нормально, Иори. Но не слишком ли у вас тут шумно? Чуток сбавьте громкость.

Прежде красившая волосы, якшавшаяся с плохой компанией и чуть не сыгравшая роковую роль в судьбе КрИКа, сейчас Сэтоти была образцовой ученицей с короткими черными волосами. Только сверкающие в ушах сережки напоминали о былом ярком имидже.

КрИКовцы, включая Нагасэ, ее уже простили.

«Хочется поддержать человека, который пытается измениться», – говаривала Нагасэ.

Только Инаба, сохранившая к Сэтоти некоторую неприязнь, по-видимому, изредка ее поддевала.

Накаяма с улыбкой произнесла:

– Похоже, Сэтоти-сан уже освоилась в роли старосты, а?

– А-ха-ха, это верно… Спасибо.

Кандидатов в старосты класса 2-2 было два.

Были назначены выборы, и Сэтоти считалась явным аутсайдером.

Но сперва ей досталось сколько-то голосов из сочувствия к ее положению аутсайдера, потом добавились голоса тех, кто находил интересным ее преображение из хулиганки в образцовую ученицу и теперь желал ее поддержать, и как-то незаметно оказалось, что она победила с большим отрывом.

Человеком, которому в результате досталась тяжкая доля проигравшего, была…

– Я тоже сперва считала, что она не на своем месте, но, на удивление, это оказалось не так.

Бум.

Тайти обернулся на стук упавшей на пол сумки.

Там стояла та, кто проиграла выборы старосты класса 2-2, – бывшая староста класса 1-3 Майко Фудзисима.

На протяжении первого года Фудзисима держалась строже, чем кто бы то ни было. Однако сейчас очки на ней сидели кривовато, и пучок волос был недостаточно тугим.

Фудзисима подняла сумку и нетвердым шагом направилась к своей парте.

Она шла, повесив голову, будто в ней не осталось ни капли силы воли.

– Эй! Фудзисима-сан, ты вовсе не никчемная! Просто Каору-тян изо всех сил старается!

Нагасэ поспешно подбежала, чтобы ее поддержать.

– Ничего, ничего, Нагасэ-сан… Мне просто не хватает способностей, чтобы быть старостой… Хотя я старалась помогать всем изо всех сил… но все равно меня не признали…

Бывшую старосту, которая должна была возвыситься до уровня богини любви, поражение совершенно выжгло. Уже две недели она была в таком состоянии.

Накаяма тоже вдохновенно обратилась к ней, качая косичками:

– Неправда! Фудзисима-сан, ты была лучшей старостой всех времен и народов! Сейчас ты проиграла, но многие ждут от тебя, что ты продолжишь быть повелительницей любви!

– Если я была лучшей всех времен и народов, то почему проиграла… Когда я не староста, то и в любви помогать уже не могу, разве нет?.. Я и не староста, и не проповедник любви… Просто обычная среднестатистическая одноклассница… хе-хе-хе…

На лице ее появилась слабая, но зловещая улыбка. Под стать глубокой ране Фудзисимы.

Теперь к Фудзисиме обратилась главная виновница ее поражения, Сэтоти:

– Это… Фудзисима-сан? Если для тебя это так важно, то хочешь, я уступлю? Не то чтобы я прямо цеплялась за должность старосты…

Услышав эти слова, Фудзисима подняла голову; ее глаза горели.

– Кому тут нужна жалость?! Иии!

И Фудзисима принялась колотить по парте, словно ребенок, закативший скандал.

– Очень уж резко она переменилась… – пробормотал Тайти, ни к кому конкретно не обращаясь.

Несмотря на то, что они всего лишь перешли в следующий класс, чувствовалось, что у множества людей сильно изменился характер.

Может, это весна сама по себе так повлияла?

– Но все-таки… Все выбрали тебя!.. Поэтому объединить класс должна… только ты, Сэтоти-сан!

– Фуд… Фудзисима-сан!..

Две девушки обменялись эмоциональным рукопожатием. Фудзисима левой рукой вытерла слезы.

Курихара тихим голосом обратилась к Тайти:

– Слушай, меня это стало беспокоить совсем недавно, но все-таки: тебе не кажется, что староста вашего бывшего класса 1-3 слишком склонна делать из мухи слона?

– Ты не была в том классе в то время, под харизмой Фудзисимы, тебе не понять…

– Похоже, она была еще круче, чем по слухам, которые до меня доходили в том году… – пробормотала Курихара, устремив взор куда-то в пространство.

Закончив с рукопожатиями, Фудзисима снова вытерла слезы.

Тайти думал, что одержимость Фудзисимы должностью старосты, пожалуй, чересчур сильна, но даже он был тронут.

Ему захотелось что-то сказать.

– Фудзисима.

– …Что, Яэгаси-кун?

Поправив очки, Фудзисима повернулась к Тайти. По сравнению с былой безупречностью ее внешность была полна изъянов, но тень той идеальности в сочетании со слабостью производили поистине милое впечатление.

– Фудзисима, в том году ты меня множество раз выручала. Поэтому есть у тебя эта должность или нет, я все равно знаю, что ты потрясающая.

– …Ну уж не потрясающая.

– Нет, потрясающая. Потому что, когда ты веришь в себя и делаешь то, что считаешь нужным, этого достаточно, чтобы помогать другим. Верь в себя.

Тайти почесал в затылке, подумав, не слишком ли неуклюже у него получилось.

– Ааа, ясно! Ты бросил Инабу-сан, вооружившись толстокожестью, которая позволяет тебе говорить на людях такие тупые фразы?! Да еще таким голосом… Унюуу?!

Нагасэ заткнула перевозбудившуюся Накаяму, потянув за косички (похоже, с помощью косичек Накаямой можно управлять).

– Яэгаси-кун…

Фудзисима, раскрыв глаза чуть шире, неотрывно смотрена на Тайти.

С подобным стилем Тайти уже несколько раз сталкивался.

Как только устанавливается хорошая атмосфера и Тайти говорит то, что, как он думает, этой атмосфере под стать, ему наносят удар в спину, обращая все в шутку.

Несомненно, Фудзисима это и начинает.

Она явно вернулась к прежней, неисчерпаемо сильной Фудзисиме, отринув путь, которым шла совсем неда-…

– Ра-ра-раз ты такое говоришь, значит, уже увидел у меня белый флаг! Но я не войду в гарем Яэгаси-куна!

…Что? Реакция не такая, какой он ожидал?

На миг Тайти растерялся, но тут же вспомнил, что Фудзисима заряжена подколками выше крыши.

– Что еще за флаг, что еще за гарем?! Когда я всем этим обзавелся?!

– Честно, я удивлена, что она настолько легко поднимает белый флаг.

– Я думаю, что ничего она не поднимает.

Если уж на то пошло, Фудзисима – неприступный форт.

– Но было очень трогательно… Спасибо.

– Разговор какой-то бессмысленный?! Но всегда пожалуйста… Тебя это устраивает?!

Что ты творишь, Майко Фудзисима?!

Перепутала персонажей, Майко Фудзисима?!

Не слишком ли странные у тебя чувства, Майко Фудзисима?!

– Приди в себя, Фудзисима. А вы все, почему у вас на лицах написано «Уаа!»?

И тут…

Кто-то внезапно схватил его за воротник.

И с силой потянул назад.

– Уооооо?!

Уволакиваемый этим кем-то, Тайти был вынужден бежать спиной вперед, чтобы не упасть.

– Ч-что за… Оу?!

Обернувшись, он увидел человека, с которым в прошлом учебном году был в одном классе, – Синго Ватасэ. У того было суровое выражение лица.

– Опять ты в одном классе с Фудзисимой-сан.

У всегда веселого и жизнерадостного члена футбольной секции, кандидата в лучшие игроки, волосы торчали во все стороны еще сильнее, чем обычно.

А позади Ватасэ с такими же суровыми лицами стояли другие парни из его класса.

– Эй, Яэгаси… Что все это значит?!

– Это ты объясни, что все это значит, Ватасэ?!

– Какого черта ты так легко и невинно вписался в такой цветник девчонок?!

Парни позади сверхэнергично закивали.

– Что такого, просто как я пришел с утра в школу, они со мной разговаривают…

– Это что, объяснение?! Да еще все самые милашки липнут на него, как дуры, и даже Фудзисима-сан!..

Ватасэ не стесняется повторять, что он сам нацелен на Фудзисиму; может, поэтому он сейчас в таком отчаянии?

– Оно само так получилось… И вообще, мы же просто говорим, это нормально.

– Но ты идешь против нашей мужской дружбы! Ты нас разочаровал!

«Точно, точно!» – открыли огонь в поддержку Ватасэ парни позади.

Они необычайно распалились.

Если так и пойдет, пиши пропало. Надо найти какой-то способ, как ослабить вербальные атаки.

И тут Тайти вспомнил.

– Но ты-то сам еще недавно вроде как не сдержал верности, потому что гулял с девчонкой из другой школы…

Ватасэ, красавчик из футбольной секции, не страдал от недостатка внимания со стороны девушек.

– Ах ты!.. – Да ты сам такой же, как Яэгаси?! – Не прощу!

До сих пор в окружении врагов был один Тайти, но теперь к нему благополучно присоединился и Ватасэ.

– Не… нет… это другое! …Яэгаси, зачем ты это сделал?!

– Я всего лишь сказал правду.

– То, что ты это сказал, вовсе не означает, что ты сам спасся!

Тайти и Ватасэ из пары друзей-одноклассников превратились в пару противников.

До поры до времени все атаки получал Тайти, но теперь общий гнев обрушился на Ватасэ, который притворялся другом, а оказался врагом – такое вот непростительное злодеяние (?). Благодаря этому Тайти освободился первым.

– Ффух, пронесло…

«Надо будет поблагодарить Ватасэ, занявшего мое место», – подумал Тайти, возвращаясь к своей парте.

С самого утра было поистине шумно. Хоть они и перешли во второй класс, но все равно продолжали наслаждаться школьной жизнью.

По счастливому совпадению, Тайти вновь оказался в одном классе с теми, с кем подружился в прошлом году.

В этот самый момент на мобильник Тайти пришел мейл.

Открыв мобильник, Тайти обнаружил, что отправитель – Химэко Инаба.

«И все-таки почему… почему мы с тобой оказались в разных классах?! Да еще из наших в одном классе со мной только Аоки?!»

– …Иногда такое случается – что тут еще скажешь…

В смысле – для этого мейла она выбрала более чем удачный момент.

◆◇◆

После уроков в кабинете кружка собралась всегдашняя пятерка КрИКовцев и кандидат в новые члены Тихиро Ува.

После вчерашнего Тайти думал, что, возможно, он не придет, однако Кирияма его привела.

Было некоторое ощущение, что он все же вступит в КрИК.

– Говорю же, странно… Все в одном классе, и почему-то только я… – с надутым видом пробурчала Инаба.

– Ничего не попишешь, раз так решили, – ответил Тайти, думая про себя: сколько уже раз повторяется этот диалог?

– Аа, если так, надо было мне втихаря руку приложить…

– А я… Надо же, я оказался разлучен с Юи… – и Аоки обхватил голову руками.

И эта сцена сколько уже раз повторяется?

Нагасэ спокойным голосом произнесла:

– Мда, глядя на вас двоих, я чувствую, что понимаю бога, который развел Тайти с Инабан и Юи с Аоки по разным классам. Если бы вы оказались вместе, это бы страшно бесило.

Довольно ядовитое заявление.

– Кажется, я понимаю, на что в додзё жаловалась Юи-сан.

– Чтооо?! Это правда, Тихиро Ува? Нет… я понял, это были не жалобы, это проявление любви ко мне…

– Это еще почему?! – среагировала Кирияма на слишком уж оптимистичное мышление Аоки.

– А, во. Надо дать тебе прозвище, – сказала Нагасэ.

– Прозвище? По-моему, достаточно просто обращаться по фамилии. …Но, кстати, я еще не решил, что всту-…

– Не пойдет, не пойдет, прозвище – это очень важно. Первый шаг – задел всего. Тайти, вон, только сперва говорил обращаться к нему по фамилии, да и сейчас говорит.

– Момент был упущен… Это… прошу прощения.

После извинения Тайти все принялись обсуждать, как им обращаться к Тихиро Уве.

Были предложены разные варианты, и в итоге решили так и остановиться на имени «Тихиро».

– Ну, пусть так, неважно.

– Раз Юи зовет тебя «Тихиро-кун», то, думаю, так будет нормально, Тихиро, – сказала Инаба.

– Но мне трудно отказаться от варианта «Тихи», – заявила Нагасэ.

– По-моему, он не похож на «Тихи», – возразила Инаба.

– В последнее время очень похож, но… а, неважно. В общем, я сама буду им пользоваться. Здорово, да, Тихи?

– Я уже сказал, что мне это неважно, но Тихи – это все-таки…

– Я уже зову его Тихиро-кун. – Тихиро, значит?.. – произнесли следом Кирияма и Тайти.

И тут Аоки сказал:

– Кстати, ребята… Раз уж есть такая возможность, может, и ко мне… Нет, это слишком уж нахальное желание, но, может, хотя бы просто по имени будете ко мне обращаться, а?

Однако его отчаянная мольба пропала впустую: просьба была проигнорирована.

– …Но почему?!

– Потому что твой персонаж уже четко определен, разве непонятно?

«Аоки единственный не изменился», – думал Тайти, произнося эти слова.

– Ты слишком жестокий, Тайти…

Но, хоть он и выглядел как всегда, ощущение и от него исходило чуточку другое.

Возможно, это было естественно, поскольку стулья, на которых всегда сидели пятеро, сейчас вмещали шестерых.

Словно само присутствие постороннего по имени Тихиро Ува серьезно влияло на весь КрИК.

Конечно, поскольку Тайти хотел появления новенького, ему это не то чтобы не нравилось, но…

В этот самый момент в дверь кто-то постучал.

Тук-тук – и сразу же кабинет погрузился в молчание.

В воздухе повисло напряжение.

Аоки и Кирияма застыли, у Инабы и Нагасэ отвердели взгляды.

Один только Тихиро сделал странное лицо.

– Это, кажется, всего лишь гость?..

Тихиро не знал.

А члены КрИКа знали, что в этот кабинет, кроме них, не заходит практически никто.

Единственным посетителем, кроме них, мог быть куратор кружка изучения культуры и по совместительству временный советник джаз-банда, руководитель класса 2-2, где учился Тайти, Рюдзен Гото.

И только когда телом Рюдзена Гото овладевает иное существо.

Тук-тук-тук.

Еще больше стуков, чем только что.

Инаба обвела всех остальных взглядом, потом произнесла:

– Входите.

Робко-робко, медленно-медленно дверь открылась.

Сперва показалась пушистая копна каштановых волос. Затем лицо с большими и круглыми глазами, вызывающее ассоциацию со щенком. Симпатичная челка средней длины.

Постепенно в поле зрения оказался весь гость. Он был невысок, ростом примерно с Кирияму. В немного великоватой форме, он выглядел каким-то уютно-мягким.

При взгляде на это тело в воображении возникали звуковые эффекты типа «пуф, пуф». Очень миленькая девушка.

– …Эмм? – как-то даже разочарованно произнесла Нагасэ.

Девушка резко выпрямилась и встала по стойке «смирно».

Сделала два глубоких вдоха-выдоха и, вцепившись в форму по бокам груди, с решительным видом произнесла:

– Я, я, я Сино Эндзёдзи! На ли-листовке прочла «Гости приветствуются», ну и… эмм… если вы мне позволите… хотела бы посмотреть!

Появление невероятного кандидата вызвало в КрИКе большую суматоху.

– Се-се-сейчас же присаживайся! Вот стул… А, или лучше на диванчик? Он почти что исключительно для пользования председателя, то есть меня, но если тебя устроит?.. Горячая распродажа!

– Скажи, скажи, почему ты решила прийти?! Листовка же была очень непонятной?! Или ты от кого-то про нас услышала? Слушай, а ты миленькая, а?! Можно потискать?!

Нагасэ и Кирияма перевозбудились больше всех.

– За три дня до конца к нам все-таки пришли! Я и чувствую, и в то же время не чувствую, что это моя заслуга как председателя!

– Ты пришла только осмотреться, еще без письменного заявления? Ты еще не решила, куда вступишь, да?

– Ээ… не… это…

Девушка кидала взгляды по сторонам, точно перепуганный зверек.

– Ты смущаешься, да? Эй вы, для начала дайте ей сесть.

– Слушаюсь! – хором ответили Инабе сразу двое и встали.

– А… Прошу проще-…

На стул попытались сесть одновременно девушка и Тихиро. Они встретились взглядами.

Две секунды полной неподвижности.

– Чтооооо?! У-Ува-кун, что ты тут делаешь?!

– Слишком медленная и слишком удивленная реакция, Эндзёдзи, – утомленно ответил Тихиро.

– А? Вы что, знакомы? – спросил Аоки. Девушка закивала:

– А-ага. Мы в одном классе… и в списке рядом стоим…[2]

Девушка, похоже, сильно нервничала.

Естественно для человека, который только что ввалился в кабинет, полный старшеклассников. С этой мыслью Тайти ласково произнес:

– Раз ты вместе с одноклассником, тебе будет поспокойнее, правда? Можешь расслабиться.

– Ии, ИИИИИИИИИ?! – вскричала девушка, подскочив на месте.

– Ч-что случилось?!

Изумлены были все, не только Тайти.

– Ххаа… Извините, извините! – девушка принялась отчаянно кланяться

– Для начала сядь, – властно приказала Инаба.

– А… а, д-да.

Почему-то у Инабы… как будто испортилось настроение.

После того как члены КрИКа представились, они попросили о том же девушку.

– Класс 1-2, Сино Эндзёдзи. Пишется…

– Сино, говоришь?! Миленькое имя, правда?! Иори, давай будем ее звать Сино-тян!

– Заметано, Юи! Отличное имя, которое не нуждается в прозвище, Сино-тян!

Кирияма и Нагасэ влезли прямо во время представления новенькой.

– Пишется… вот так.

Покопавшись в сумке, Эндзёдзи достала тетрадку и показала имя, написанное на обложке.

– Какое классное написание!

– Сп-пасибо, Аоки-семпай.

Лицо Эндзёдзи немного расслабилось. Она все еще была напряжена, однако часть этого напряжения, похоже, схлынула.

Тайти тоже подал голос:

– Однако писать свое имя на тетрадке – для старшей школы редкость. Но, думаю, вполне нормально.

– Я, я, я, я просто часто теряю вещи!

Эндзёдзи, покраснев, опустила голову. Не смела посмотреть Тайти в глаза. Тайти подумал: вряд ли ведь она его невзлюбила при первой же встрече?

– Эмм, Нагасэ-семпай и Кирияма-семпай. Я буду рада, если вы станете обращаться ко мне просто «Сино».

– Ты на три темпа опоздала, Сино-тян! Я даже подумала, что ты меня игноришь! – воскликнула Нагасэ. А Кирияма тут же добавила:

– Но все делать в своем темпе – это очень миленько, Сино-тян!

– П-простите…

– Не извиняйся! Но, может, будешь обращаться ко мне «Иори-семпай»?

– И ко мне тоже «Юи-семпай»?

– Хорошо, Иори-семпай, Юи-семпай.

– Какая послушная и ми-лень-ка-я! (хором)

Похоже, Нагасэ и Кирияме Эндзёдзи очень понравилась.

Эндзёдзи с напряженным видом повернулась к Инабе.

– Это… а к Инабе-семпай тоже обращаться «Химэко-сем-…

– Нет!

– Ии?! И-и-извини!

Не в силах стерпеть безжалостность Инабы, Тайти сказал:

– Эй, Инаба. Ты, конечно, не любишь, когда тебя зовут по имени, но так обращаться с Эндзёдзи, которая не знает всех обстоятельств…

– «Химэко» меня можешь звать только ты, Тайти! Ясно?!

– А? Из-за этого самого?

Как ее парень, Тайти был очень рад, но в то же время и смущен. И Инаба что, действительно хочет, чтобы он сразу стал звать ее «Химэко»?

– Я, я поняла, Химэ-… то есть Инаба-семпай. То-то-только хочу уточнить, а к Тайти-семпаю как обращаться…

Это она спросила не у Тайти, а у Инабы. У Тайти возникло ощущение, что что-то тут не так.

– …Разрешаю обращаться по всей форме.

– Ты это тщательно обдумала.

Более того, не сомнительно ли это?

– К Аоки-семпаю можно «Аоки-семпай», и…

– Сино-тян? Почему ты только пришла, а уже знаешь, как ко мне обращаться? Или по мне прямо чувствуется, что я хочу, чтоб ко мне так обращались? Если так, то плохо будет, если я захочу это изменить?

Не обращая внимания на серьезный вид Аоки, Эндзёдзи повернулась к Тихиро.

Сглотнула слюну и спросила:

– Ува-кун, Тихиро-кун… как мне тебя лучше звать? А, не, когда к тебе одноклассница обращается по имени, это, наверно, неприятно, но я, наверно, буду обращаться так же, как другие.

– Как хочешь.

– М, ясно. Если в классе услышат, что я к тебе обращаюсь по имени, думаю, обо мне пойдут всякие странные слухи, но здесь, думаю, надо соответствовать, а в классе, конечно, по фамилии… Ну так как, «Тихиро-кун» нормально?!

– Сино-тян такая при-коль-на-я! (Нагасэ и Кирияма хором)

– Говорю же, обращайся как хочешь. Кстати, я пока официально не вступил, – холодным тоном ответил Тихиро. – Эндзёдзи, а ты уже решила сюда вступить? Ты же вроде только посмотреть пришла?

Эндзёдзи на пару секунд застыла.

– …А! Кстати, да, я же еще не решила, что вступлю!

Довольно рассеянная девушка, похоже.

– А мы уже ведем себя так, будто ты вступила… извини, – сказала Нагасэ приунывшей Эндзёдзи.

– Не надо извиняться! Если бы я вступила, то мы уже были бы вместе, правда? И то, что мы с Тихи друзья, тоже неплохо, правда?

– Тихи?

– Тихи – ну, Тихиро Ува-кун.

– Какое-то ощущение слабости от такого прозвища.

– На ссору нарываешься, Эндзёдзи?

– Н-не нарываюсь, не нарываюсь!

– Ах-хах-ха, вот это Сино-тян! – с улыбкой воскликнула Нагасэ, хлопнув в ладоши.

– …Забавно, – пробормотала Инаба себе под нос. Похоже, она действительно в плохом настроении.

– У тебя какие-то проблемы? – спросил Тайти.

– …Нет, никаких, – ответила Инаба, но тем не менее она явно была чем-то недовольна.

Он тоже не изображал клевого бойфренда.

Итак, что же, черт возьми, беспокоит Инабу?.. Неужели?..

– Инаба, ты… из-за того, что Эндзёдзи миленькая в стиле лоли?..

– …Д-да нет же. А-абсолютно нет.

В яблочко.

Несмотря на дурацкую прямоту, она стеснительный человек и, когда может стесняться, стесняется.

Смелая, робкая. Надоедливее, чем кто бы то ни было, милее, чем кто бы то ни было. Вот она какая, Химэко Инаба.

Ну, конечно, Эндзёдзи тоже миленькая, из таких, которых хочется потискать, позаботиться…

– Ааааай?!

Инаба изо всех сил ущипнула его за ягодицу.

– За что?!

– …Прислушайся к своему сердцу.

Девушка, обладающая острой интуицией, умеющая прекрасно читать ситуацию и потому устрашающая.

Неверность абсолютно недопустима. Хотя у Тайти и в мыслях не было.

– Тайти-семпай, Инаба-семпай, вы что делаете?

На вопрос Эндзёдзи ответили Кирияма с Нагасэ:

– А, не обращай внимания, это у них уже привычка.

– Да, они глупарочка.

– Ух тыы, впервые вижу глупарочку.

– Эндзёдзи, а ты тоже малость ядовитая.

При этом явно без капли злобы.

На слова Тайти Эндзёдзи почему-то запаниковала: «Уу, э, хаа, ээ?!»

Потом замотала головой и сделала глубокий выдох.

– …Что? Глупарочка – в смысле… Тайти-семпай и Инаба-семпай встречаются?!

– Ну а ты как думала, Сино-тян?! – Эта задержка на два круга такая миленькая, Сино-тян! – одновременно воскликнули Нагасэ и Кирияма.

Тайти машинально пробормотал:

– Кстати, что бы Эндзёдзи ни сделала, вы обе все равно говорите, что миленькая.

Это и есть крутейшее многоцелевое слово девушек «милота»?

Эндзёдзи, испуская нечленораздельные возгласы «ээ, аа, уаа» полным восхищения голосом, переводила взгляд с Тайти на Инабу и обратно.

– Что? – немного агрессивно спросила Инаба.

– Это, эмм, вы потрясааающе сочетаетесь. Я тоооже так хочу. А, не, или мне так невозможно, лучше сразу смириться?

С этими словами Эндзёдзи слабо улыбнулась.

– …Сочетаемся. …Хочешь тоже так. То есть… ты видишь в нас идеал пары, к которому хочешь стремиться?

– А… не, я не думаю, что смогу так… поэтому просто тащусь, тащусь! – ответила Эндзёдзи.

После этих слов лицо Инабы расслабилось – даже забавно.

– Хм, тащишься… Ну, если хочешь, можешь у меня поучиться, Сино. Кстати, ты довольно миленькая. Да, если тебе в школе будет что-то непонятно, в любой момент приходи спросить.

– Вот это перемена!

Настолько чистой, четкой и быстрой смены настроения Тайти, возможно, никогда прежде не видел.

– Большое спасибо, Инаба-семпай.

– Тогда, может, будешь звать меня «повелительницей любви»?

Ну все, ее подхватило и понесло.

– П-прекрати, Инаба! Этот титул для тебя слишком неподъемный! И потом, его уже взяла себе Фудзисима!

– …Ты что, на стороне Фудзисимы?

Взгляд Инабы внезапно потяжелел.

– Нет, просто, думаю, отбирать у Фудзисимы ее роль, когда она и так депрессует, нехорошо…

Черт, откуда эти чувства? Прежде он Фудзисиму с ее характером безжалостно подкалывал, а теперь почему-то у него ощущение потери…

Хоть он и хотел, чтобы она изменилась, но теперь, когда это произошло, он скучал по ней прежней. Чудеса.

– Кстати, Сино-тян, – сказал Аоки. – Такой же идеальной парой рассчитываем стать и мы с Юи, так что, если хочешь, можешь и меня заранее звать повели-… Аай?!

Кирияма хлопнула его тетрадкой по голове.

– Прекрати пичкать ее ложной информацией.

– …О, уже так поздно? Не пора ли по домам? – неверящим голосом пробормотал Тихиро.

– Мы забыли про первоначальную цель. Сино-тян, ты говорила, что хочешь к нам присоединиться, – сказала Нагасэ.

– Я, я еще не решила окончательно.

– А, вот как. …Да, я до сих пор не спрашивала, но, Сино-тян, почему ты сегодня решила к нам заглянуть?

– Ээ, это…

Эндзёдзи поежилась с очень смущенным видом.

Потом застыла, как статуя, и лишь глаза беспрестанно бегали.

Неудивительно, что все взгляды обратились на нее.

– Почему ты пришла сегодня?

Решив, возможно, что в прошлый раз Эндзёдзи неправильно расслышала, Кирияма спросила снова.

– …Это, это секрет.

– Секрет? – повторил Аоки.

– …Тайна.

«Стиль изменился, но смысл тот же» – хотел подколоть Тайти, но заколебался.

Потому что Эндзёдзи опустила голову и стала казаться совсем маленькой.

– Ну, не хочешь рассказывать – не надо. Окей-окей, – попыталась освежить неприятно поугрюмевшую атмосферу Нагасэ.

– Э… Я опять… извиняюсь…

– Да ладно, ладно, забей! В общем, давайте встряхнемся и, как обычно…

На этот раз уже Нагасэ превратилась в статую.

У нее было такое выражение лица, будто она вдруг осознала что-то очень важное.

– А что вы делаете «как обычно»? Я в этой части не очень понимаю, – сказал Тихиро. Эндзёдзи подхватила:

– Я, я тоже прочла в листовке, что вы делаете газету, в которой публикуете разные вещи, и, кроме этого, там еще много разного было написано, но… «разные вещи» – это что?

Теперь застыли все пять КрИКовцев-второклассников.

Они сделали объявление о приеме новичков.

С нетерпением ждали появления желающих вступить.

Но.

…Что они будут делать вместе с новичками, КрИКовцы совершенно не подумали!

– Ну, сегодня был день знакомства, – уклончиво сказала Нагасэ. После чего они еще немного поболтали на соответствующую тему, и на этом сегодняшняя встреча закончилась.

До истечения срока подачи заявок в кружки и секции – три дня.

◆◇◆

На следующий день во время большой перемены пятерка КрИКовцев собралась на школьном дворе.

– То, что в последний момент к нам пришли Тихи и Сино-тян, это судьба. Они оба просто обязаны вступить! Такие прикольные детишки! – сжав кулак, заявила Нагасэ.

– Однако не без недостатков, – коротко обронила Инаба.

Остальные трое разом кивнули.

– Мм, но сама концепция «они должны вступить» не ущербна ли? Если они захотят вступить, то вступят.

Тайти думал, что Кирияма будет такой же настойчивой, как и Нагасэ, но она была на удивление спокойна.

– А? Юи, это ведь ты привела Тихи, да и Сино-тян тебе понравилась?

– Это да, но… все-таки надо предоставить это решать им самим.

– Мда… ну ладно, – пробормотала Нагасэ.

Выслушав все это, Аоки сказал:

– Юи, Иори-тян, вы что, не хотите новеньких?

– Хотим! (хором)

– Я уточнил, потому что по вам не видно, чтоб вам это было особо интересно.

Явно пошутившему Аоки ответил Тайти:

– Из-за того типа все не так просто.

– Так, стоп! На эту тему хотя бы формально мы уже пришли к согласию! Сейчас мы собрались, чтоб обдумать сегодняшние наши действия.

Нагасэ вернула съехавшую в сторону дискуссию на правильный курс.

«Да, верно» – Тайти тоже вспомнил их изначальную цель.

– Да. Они должны думать, что «КрИК – это хорошо». И у нас мало времени, – сказала Кирияма. Ей ответил Аоки:

– Вот только в случае с Тихиро это, возможно, не так…

– Не перебивай!

Кирияма смолкла, затем продолжила:

– Так или иначе, базовый принцип нашей деятельности, «каждый делает то, что ему по душе», выглядит не очень, но надо убедить их, что это не так, что это страшно прикольно!

– В простоте главная проблема. Я-то думала, что все будет так же, как в прошлом году, но… – сказала Инаба, и в этот самый момент…

– Се, семпаи, здравствуйте, – послышался сбоку громкий голос.

– О, никак Сино-тян? Что у тебя? – весело обратилась к его обладательнице Нагасэ. Остальные тоже поздоровались, после чего Эндзёдзи сделала глубокий вдох и подошла.

– Я собралась возвращаться в класс, но вдруг увидела семпаев и… Семпаи?

– Мы обсуждаем, чем будем сегодня заниматься… ай.

– Чем будете сегодня заниматься?..

Услышав слова Нагасэ, Эндзёдзи вопросительно склонила голову набок.

На лице Нагасэ легко читалось: «Черт, паршиво».

Возможно, это действительно было нехорошо.

– Не может быть… Нет, в самом деле… вы не решаете, чем заниматься, а кружок изучения культуры – просто место, где собираются ребята, довольные жизнью!..

– Нет, не так, всё не так! И вообще – «довольные жизнью»?

– Я, я вам вряд ли подойду… Все-таки вступлю в другой кру-…

– Погодиии! Мы на самом деле всерьез статьи печатаем, скажи, Юи?

Внезапно получив такой подарочек от Нагасэ, Кирияма запаниковала.

– А?! …Д-да, конечно! И сейчас обсуждаем, где будем сегодня собирать информацию для статей.

– А я для настоящего сбора информации подойду?..

– Все будет нормально. Раз у тебя это впервые, выберем подходящее место для новичков… Аоки, какое? – убийственно отпасовала ему Кирияма.

– Подходящее для новичков?! Это… эээ… во! Где-нибудь в пределах школы. Где, Тайти?

Мяч перешел к Тайти, едва он успел подумать, что, возможно, так и случится.

– Д-да. В пределах школы – это…

Тайти кинул взгляд на Инабу.

Она сделала лицо типа «а я почем знаю».

Все перекинуть на нее Тайти не мог. Как мужчина… он должен был принять решение сам!

– …Во, точно. Сегодня мы… пойдем собирать информацию, чем занимаются другие кружки!

◆◇◆

Итак, КрИК решил отправиться узнавать, чем занимаются другие кружки.

Неплохо для импровизации, а? (Это Тайти более-менее себя хвалил.)

Если пойдет сразу много народа, они будут досаждать хозяевам, поэтому они разделятся на две группы, в каждой и новенький, и старенькие (кто куда войдет, решат с помощью «камень-ножницы-бумага»), и каждая группа будет действовать самостоятельно. Они сделают три захода, нацеливаясь на укрепление дружбы и в то же время на сбор серьезного материала (это придумала Инаба. Все-таки надежный она человек).

После уроков Тайти и компания собрались в кабинете кружка. Пришли и Эндзёдзи, и Тихиро, о котором они беспокоились, что он не придет. Сразу приступили к формированию групп.

Группа 1. Четыре человека: Тайти, Кирияма, Аоки, Тихиро. Они направились во вторую научную лабораторию, где собирался кружок каллиграфии.

– Но почему кружок каллиграфии? – спросил Аоки. Тайти ответил:

– Я сегодня в классе поговорил кое с кем оттуда, она сказала, что можно прийти.

– Хай, добро пожаловать! Яэгаси-кун, Юи-тян и сопровождающие их мэны.

Их пригласила войти пребывающая в бодром расположении духа одноклассница Тайти и Кириямы Марико Накаяма, снова с косичками.

– Накаяма-тян, можно? – чуть извиняющимся голосом спросила Кирияма.

– Абсолютно окей-окей! Мы тоже каждый день ищем каких-то новых впечатлений. Так у всех, наверно.

Потом Накаяма спросила у одного из кружковцев: «Ведь не только у тебя, а?» – и он рассмеялся в ответ.

В кабинете было восемь девушек и двое парней.

Старшие и младшие тусовались вместе, атмосфера была очень умиротворенная.

– Я и раньше об этом думал, но ты, Накаяма, с кружком каллиграфии не сочетаешься.

– Чтооо?! Ты кого сейчас оскорбил, меня или кружок каллиграфии, а, Яэгаси-кун?!

– Я, не, просто имидж совершенно другой.

– Имидж? А у вон того первоклассника-куна какой имидж каллиграфии? Ты первоклассник, да? – обратилась Накаяма к Тихиро.

– Скучный, незначительный.

– Оу?! Внезапный наезд!

– Эй, Тихиро-кун! Даже если это правда, можно сказать поделикатнее!

– Юи-сан, я не уследил за твоей мыслью, – с неверящим выражением лица ответил Тихиро на замечание Кириямы.

– Эй-эй, вы двое, будете еще насмехаться над каллиграфией, обзывать ее «скучной», мои косички вспыхнут!

– Твои косички что сделают? И кстати, к «незначительной» претензий нет? – подколол Тайти.

– Что ты такое говоришь? Каллиграфия суперпопулярная повсюду в радиусе пяти километров от меня!

– Вроде ты производишь эгоистичное впечатление, но на самом деле классная!

Да, Накаяма – хорошая девушка, создающая свежую атмосферу.

Решено было, что посетители кружка каллиграфии получат простой урок красивого письма и тем самым на личном примере поймут, чем этот кружок занимается. А потом отразят это всё в статье.

– Отлично, на этом урок окончен! Вы посвящены! Теперь мы вам одолжим все необходимое, и вы сами напишите, что вам больше нравится! Когда напишете, я вас поправлю!

Хотя Накаяма явно получала от происходящего удовольствие, Тайти, чувствуя вину перед остальными, извинился, но ему с улыбкой ответили: «Мы всегда занимаемся одним и тем же, так что все нормально».

Поэтому Тайти взял кисточку – возможно, впервые с того времени, когда учился в начальной школе.

За одним столом с Тайти сидел Тихиро.

За соседним столом – Кирияма с Аоки.

– Итааак, какие кандзи будем писать… О, Юи! Давай напишем имена друг друга и обменяемся ими как подарками…

– Я хочу написать любимое слово и забрать домой для украшения.

– Кстати, мое любимое слово…

– Ты что, серьезно непотопляем?! Ладно, сейчас заткнись и давай пиши!

– Теперь, когда на уроках мы разлучены… даже когда ты на меня ругаешься, я все равно счастлив…

– Га, гадость! Чего еще от тебя ждать! Кто-нибудь, спасите! Тихиро-кун!

Аоки и Кирияма, как обычно, в своем стиле.

– Тебя зовут, – попытался Тайти привлечь внимание Тихиро, но тот ограничился кратким «я тут ни при чем».

– Ты не хочешь входить в их круг, потому что они выглядят глупыми.

– …Не могу отрицать.

Взяв себя в руки, Тайти стал думать, что ему написать.

Может, какой-нибудь лозунг?.. или термин из про-рестлинга?.. а может, что-нибудь, что сможет подарить сестренке?.. Писать в подарок Инабе, конечно, слишком стыдно…

– Обычно в это время я уже в додзё, – послышался рассеянный шепот Тихиро.

Повернувшись к уткнувшемуся взглядом в стол Тихиро, Тайти сказал:

– Тихиро, ты, похоже, здорово стараешься продвигаться в каратэ.

– Ну, более-менее.

– Нацеливаешься на национальный уровень? Я, правда, понятия не имею, насколько это будет тяжело.

– Я не дурак, поэтому не буду говорить то, что похоже на мечтания.

– Таки дурак.

– Я вижу людей вроде Юи-сан. Таких, которых зовут «гениями».

– Кирияма… это даа…

Почувствовав себя неловко, Тайти выпрямился. И окунул кисточку в чернила.

Но что писать, он все еще не решил. Не знал, что делать с этой кисточкой.

– Тайти-сан.

Повернувшись на голос, Тайти увидел, что Тихиро смотрит на него с довольно серьезным выражением лица. Обычно оно у него более отстраненное – но не сейчас.

– Почему я здесь и сейчас занимаюсь этим?

– Ты только сейчас решил задать этот вопрос?

Если он это серьезно – что, решил исполнить бокэ?

– Нет, я в более фундаментальном смысле.

– В фундаментальном смысле?

– Почему я здесь вообще… вот вопрос, – и Тихиро стал крутить в пальцах кисточку, на которой все еще не было чернил.

Ну да, еще несколько часов назад он об этом вовсе не думал, а сейчас почему-то вместе с кружком каллиграфии готовится оставить след на бумаге.

– Потому что… мы кружок изучения культуры, – все, что смог ответить Тайти.

– Я не вижу цели…

– Тебе не нравится, если ее нет?

Тихиро устремил взгляд за окно.

– …Я хожу в додзё и не хочу заниматься ни в каких кружках, но в этой школе это обязаловка, так что я подумал – ничего не поделаешь, придется.

Его речь немного изменилась. Тайти молча слушал.

– В секцию каратэ я не вступил, поэтому понял, что будет гемор. Мне было все равно, куда идти, так что я откладывал, и в конце концов Юи-сан отволокла меня к вам. В еще одно геморное место, где непонятно, что делать.

Тихиро вздохнул. На этот раз он уткнулся взглядом в край стола.

– Но почему-то сегодня я тоже «здесь».

Это «здесь», видимо, подразумевало «в кружке изучения культуры».

– Есть цель или ее нет… Вот в чем вопрос… Не, все-таки…

Он бормотал, словно разговаривая с самим собой, и Тайти толком не мог разбирать слова.

– Но быть «здесь» – хорошо ли?

Тихиро, все это время не смотревший на Тайти, наконец встретился с ним взглядом. Этим взглядом Тихиро будто прощупывал его, в то же время сам не желая надолго раскрываться.

Какое-то время оба молчали.

Вокруг слышалась и перебранка Аоки с Кириямой, и веселый голос Накаямы, и прочий шум, но почему-то, несмотря на все это, Тайти ощущал спокойствие.

– …«Хорошо» здесь быть или «плохо» – вопрос ведь не в этом? Вопрос в том, чего ты сам хочешь.

Ему показалось, что на миг в глазах Тихиро мелькнуло разочарование.

Тайти не считал, что сказал что-то неправильное.

– Да, так и есть, – согласился Тихиро, и Тайти слегка выдохнул.

Одновременно он подумал: а почему, собственно, он так напряжен в компании кохая?

Но он не то чтобы неправ. С этим чувством уверенности Тайти произнес:

– Верно?

Тайти расслабился, и, словно нарочно дожидаясь этого мгновения слабости, Тихиро выстрелил:

– Тайти-сан, ты хочешь, чтобы мы к вам вступили?

«Конечно, хочу», – попытался он сказать, но слова не шли.

Сам он изумился этому в первую очередь.

В первый раз он упустил момент, чтобы заговорить, потом, удивляясь, почему слова не идут, снова упустил момент.

– Так-так, Яэгаси-кун и… Ува-кун, да? Что-то вы давно руками не работаете… – вмешалась Накаяма, и натянутая атмосфера между Тайти и Тихиро лопнула.

Тайти огорчился, что не смог ответить на вопрос Тихиро.

– Ну, в этой школе достаточно известить кружок или секцию о вступлении, и считается, что ты вступил, так что я могу вступить в секцию каратэ.

Кинув напоследок эти слова, Тихиро оборвал беседу.

Без малейшего энтузиазма Тайти обмакнул кисточку в чернила.

Новых членов он – хотел.

Хотел во что бы то ни стало ввести в кружок и Тихиро, и Эндзёдзи.

Однако что-то цеплялось за его душу. Тайти осознавал существование этого чего-то.

Но что оно такое, он ухватить не мог.

Может, ему не давало покоя прячущееся в глубинах сознания напоминание о Халикакабе?

Или была еще какая-то причина?

◆◇◆

Закончив первый заход, КрИК (плюс еще двое) временно собрались вместе. Похоже, отправившиеся в кружок духовой музыки Инаба, Нагасэ и Эндзёдзи тоже вернулись с урожаем.

Снова разбившись на команды с помощью «камня-ножниц-бумаги», они отправились во второй заход по кружкам.

Группа Тайти отправилась на второй этаж северного корпуса.

– Прошу, заходите, вот как выглядит бюро студсовета.

Внутрь их провела не кто иная, как бывшая староста класса 1-3 Майко Фудзисима.

Тайти, Нагасэ и Эндзёдзи пришли собирать материал в бюро студсовета.

– Извини, Фудзисима. Вы, похоже, тут сильно заняты.

– Ничего страшного, Яэгаси-кун. У-хи-хи, всем я нужна… хи-хи-хи.

Фудзисима улыбалась довольно-таки счастливой улыбкой.

– Все-таки на тебя можно положиться, Фудзисима-сан.

– Что еще за «все-таки можно положиться»! То есть… да, конечно! А когда я это слышу от Нагасэ-сан, сила растет стократно! Энергия, энергия!

Да, бодрость так и брызжет. Тайти был рад, что Фудзисима, в последнее время как в воду опущенная, снова стала бодрой и энергичной.

– Я, я тоже, это… Большое спасибо, – и Эндзёдзи, сама, видимо, не понимая, что делать дальше, поклонилась.

– Можешь ни о чем не волноваться, Эндзёдзи-сан! В смысле, ты такая миленькая. Так бы и съела!

– Слишком уж бодрая, – пробормотал Тайти и, слегка сдвинувшись в сторону, заслонил Эндзёдзи собой.

– Блин, я шучу, а ты уже всерьез опасаешься. Это огорчает.

– Не, я как-то на автомате…

Кинув взгляд назад, он увидел, что Эндзёдзи съежилась и пытается спрятаться за его спиной.

Эндзёдзи была миленькая, как его сестренка, и в нем вспухло стремление ее защищать.

Не, ну, конечно… до сестренки ей по милоте далеко!

…

– Тайти, возможно, ты сейчас думаешь о чем-то неприличном? Угу, для разнообразия сейчас я тебя подколола.

Интуиция у Нагасэ на высоте.

– Ладно, пошли уже.

– Прошу прощения. – Прошу прощения. – Про… шу… прощения, – сказали все трое и вошли.

Кабинет бюро студсовета был чист и опрятен. Он был просторнее кабинета КрИКа раза в… полтора? В центре стоял большой стол, рядом еще один, размером поменьше, и два письменных стола на одного человека. По бокам комнаты стояли шкафы с документами.

В комнате было четыре человека.

Единственная девушка из четверых предложила гостям сесть и стала готовить чай.

– У нас есть и другие члены, но сейчас больше половины на улице, – пояснила она.

Троица Тайти села рядком напротив Фудзисимы.

– Ну что, начнем? …М? А что именно начнем? – спросила Фудзисима совсем не по-фудзисимьи растерянно.

Нагасэ ответила:

– Эээ, КрИК начал проект по публикации личных впечатлений от участия в деятельности других кружков, вооот, и сейчас мы ходим по кружкам и собираем материал. Ну, кружков очень много, есть и такие, о которых народ не знает.

– Ух ты, полноценная статья. Так-то КрИК больше пишет статьи по своим хобби…

– Уа-уа-уа! Не слышу, ничего не слышу! – поспешно перебила Нагасэ Фудзисиму.

Кружок изучения культуры до сих пор надувал щеки, благодаря чему для Эндзёдзи и Тихиро оставалось секретом, что его нормальная деятельность сводится к выпуску школьной стенгазеты.

– Статьи по своим хобби… Всего лишь?..

– Сино-тян! Это результат того, что каждый в полной мере проявляет свою специализацию, а также естественное следствие того, что мы постоянно предлагаем самые актуальные материалы нашего времени.

– Я не очень понимаю, но… Иори-семпай, ты говоришь трудные слова, это так классно! Тащусь!

– Сино-тян, чисто на всякий случай хочу предупредить: если незнакомые люди пытаются говорить с тобой трудными словами, то они хотят тебя обжулить. Не верь им, поняла?

Сино Эндзёдзи – девушка, будущее которой вызывает беспокойство.

– Так или иначе, хорошо бы ввести вас в курс нашей деятельности, – начала рассказывать Фудзисима. – Бюро студсовета, как намекает название, это группа людей, поддерживающих деятельность студсовета. Как вам известно, студсовет формируется на выборной основе, но к нам может вступить кто угодно, и наше бюро к самому студсовету не относится.

– Да, это мы знаем, – кивнула Нагасэ.

– В бюро студсовета вступает множество людей, которым интересна деятельность самого студсовета, но…

– Но?

На этот раз Тайти жестом пригласил Фудзисиму продолжать.

– По правде сказать… мы как бы на субподряде у студсовета, всего лишь выполняем их разные поручения!

Как только Фудзисима это сказала, члены кружка, работавшие за соседним столом, прервали работу и яростно закивали.

– Члены студсовета решают, что делать, а реально это делаем мы… И эти типы пользуются таким положением дел, чтобы сваливать на нас все!

Речь Фудзисимы была полна жара.

– Эти типы о реальном положении дел и не знают ничего! Потому что просто сидят в своем конференц-зале!

Похоже, проблема, встречающаяся в современном обществе повсюду, не обошла стороной и эту школу.

Хоть это и считается школьной кружковой деятельностью, занятие довольно тяжелое.

– И бюро студсовета продолжало маяться бессмысленной фигней.

Тайти посмотрел на члена бюро, сидящего за другим столом, и тот кивнул.

– Эмм, ты не случайно сказала «продолжало» в прошедшем времени? – поинтересовалась Нагасэ у Фудзисимы.

– Хороший вопрос, Нагасэ-сан! (Хоть они и одноклассницы, Фудзисима обращается к Нагасэ формально… Такова Майко Фудзисима!) Да, я осознала всю абсурдность этого на полпути. С того момента нас больше не использовали – напротив, это мы искусно управляли членами студсовета!

Члены бюро за соседним столом зааплодировали.

Майко Фудзисима в своем стиле!

Ее харизма проявляется по полной не только в классе, но и в кружке?!

– Однако… это «управляли» тоже в прошедшем времени? – робко спросила Эндзёдзи, и Фудзисима, только что вся такая идеальная, тут же повесила голову.

Более того, и остальные члены кружка тоже сникли.

Атмосфера в комнате сразу поугрюмела.

– А?.. А, это, я повела себя невежливо!.. Извинииай?!

Эндзёдзи поклонилась, но перестаралась и стукнулась лбом о стол.

– …Больно…

– В прошедшем времени… Да… Это всё уже как будто в далеком прошлом… Эти типы меня унижали фразочками вроде «Мы не можем вверить всю школу человеку, который проиграл выборы старосты класса»…

Фудзисима сняла очки и вытерла глаза.

– Семпаи и вообще все трудятся изо всех сил, но… из-за того, что с переходом в новый учебный год все пока что нестабильно, да еще и меня выбило из колеи, творится полный хаос…

В общем, тут что-то вроде гражданской войны? Явно идет борьба за власть.

– Я искренне извиняюсь, что…

– Все нормально, Фудзисима-сан! Тебе всего лишь нужно отомстить! – произнес один из членов бюро. Другой подхватил:

– Точно, точно! Фудзисима, потихоньку возвращайся к полной силе. А пока мы будем выкладываться!

– Ре-ребята!..

Гостям предстало трогательное зрелище.

– Это довольно-таки… – прочувствованно произнесла Нагасэ.

– Именно… Можно споткнуться, но все равно потом встать!

Взгляд Фудзисимы вновь обрел твердость.

«Вперед, Фудзисима!» – раздался хор голосов.

– Спасибо… Я буду стараться!

– Так держать! Ой, Фудзисима-сан, уже время? – спросила девушка, член бюро студсовета.

– О, и правда. Ну, тогда поехали по повседневным делам!

– А повседневные дела – это какие, Фудзисима-сан? Нам надо составить личные впечатления, так что можно мы присоединимся? – спросила Нагасэ. Тайти подхватил:

– Ага. Мне тоже любопытно, какие повседневные дела у бюро студсовета.

– Ясно, ну тогда пошли вместе в раздевалку. У вас физкультурная форма с собой?

– …Зачем? (хором)

– Как зачем… Мышцы тренировать.

– ЧТОО?! (хором)

– Фуооо… уу…

Эндзёдзи безжизненно растянулась на полу.

– Ты слишком быстро скисла, Эндзёдзи-сан! Даже десять отжиманий не осилила!

– И, извини… Но… физкультура – это не мое…

– Тогда тебе не выжить в этом жестоком мире!

– И, ии…

В уголке спортивной площадки одетая в физкультурную форму Фудзисима превратилась в тренера-демона.

– Яэгаси-кун, ты тоже не сачкуй! Для парня норма вдвое больше, чем для девушки!

– А, ага… Пятнадцать, шестнадцать… блин, зачем это все?! Это к кружку каким боком?!

– О чем ты? Член бюро студсовета обязан быть сильным и выносливым.

– А кроме тебя, кто-нибудь из бюро этим занимается?!

– Больше никто.

– То есть это твое личное повседневное дело?!

Что ты заставляешь нас делать? Точнее, что ты сама делаешь, Майко Фудзисима?

– Хаа… Парень, который жалуется, сам жалок. Бери пример с Нагасэ-сан.

Кинув взгляд на Нагасэ, Тайти увидел, что она уже перешла от отжиманий к приседаниям.

– Клево! Тренировка в кайф! Прям чувствую, как мышцы радуются!

– Да ты, похоже, в чем угодно способна удовольствие находить!

– …Я… уже все…

– Эндзёдзи, ты больше не можешь?!

– Яэгаси-кун, прекращай свои подколки немедленно!

◆◇◆

Когда время вышло и Фудзисима их отпустила, вся компания вновь собралась в КрИКе.

– Руки, живот, все болит… – устало пробормотала Эндзёдзи.

– …Прости. Увлекся и затормозил с подколками…

– Ни, ни, ничего. Не, не, не беспокойся, пожалуйста, Тайти-семпай! – сказала Эндзёдзи, приподняв свое расслабленное тело.

У Тайти было ощущение, что всякий раз, как он обращался к Эндзёдзи, она паниковала сильнее, чем нужно.

Перед третьим заходом они вновь разделились на группы с помощью «камня-ножниц-бумаги».

На этот раз получилось так: Тайти, Инаба, Кирияма и Эндзёдзи – Нагасэ, Аоки и Тихиро.

– Я все три раза с Тихиро. Хоть бы разок с Эндзёдзи… – сказал Аоки. Тайти тут же предложил:

– Поменяемся?

– Не, нормально. Правила есть правила, им надо подчиняться… Так поступают настоящие мужчины!

– А мне вот душно от того, что я каждый раз с Аоки-саном…

– Аййй?! Тихиро тоже освоил этот навык?!

– Ну, зато компания Нагасэ-сан создает ощущение прохлады, как раз как надо.

– Что за единицы измерения?!

– Эй-эй, Тихи, ты обо мне такого высокого мнения? Если хочешь, обращайся ко мне «Иори-сан», ясно?

– Не, меня устраивает так.

– Да он натуральный цундере!

– Два сапога пара, – пробормотал Тайти, и Инаба тут же отозвалась:

– На поверхности – так и есть.

– На поверхности?

– …М? Аа, я просто так ляпнула. Особо глубоко не копай.

После этого она пробормотала себе под нос: «На поверхности?..» – и склонила голову набок. Словно обдумывала ею же произнесенное слово.

– Тайти, на минуточку, – тихо обратилась к нему Нагасэ и потянула за рукав. – Мы уже решили, и поменяться будет трудно, так что… присмотри за Каору-тян и Инабан, хорошо?

– Каору… А, ты про Сэтоти?

Следующим местом назначения группы Тайти был кружок волонтерства. К этому кружку принадлежала староста класса 2-2 Каору Сэтоти, в конце прошлого года перед презентацией деятельности кружков заварившая большую кашу.

– …В общем, кружок волонтерства добровольно помогает внешним организациям, то есть волонтерит. …Хотя не мне это с такой гордостью говорить, я-то в прошлом году совсем почти не участвовала, – Каору Сэтоти в общих чертах объяснила суть кружка Тайти, Инабе, Кирияме и Эндзёдзи.

– Спасибо, что просветила. Но надо же – ты и в прошлом году была в кружке волонтерства. Это неожиданно.

Сейчас Сэтоти ходила с короткими черными волосами, но в первом классе она и волосы красила, и вела себя хулиганисто.

– …Угу, ну, это, более-менее.

Сэтоти покраснела и отвела глаза.

Похоже, она из тех, кто стесняется, когда о них узнают что-то хорошее. Возможно, в этом она похожа на Инабу.

– Кстати, ты же так и не возместила все гадости, которые ты делала другим в прошлом? Сколько бы добрых дел ты ни сделала, этого уже не изменить, – жестко заявила Инаба.

– …Да, – хоть и опустив голову, но с совершенно серьезным лицом ответила Сэтоти.

– И потом, не будь так довольна собой. Существует странная тенденция хвалить людей, которые сперва были плохими, а потом решили встать на путь исправления, но на самом-то деле по-настоящему круты те, кто были нормальными всегда.

– …Ты права.

– Кончай это, Инаба. Давай лучше сейчас оторвемся, а?

Тут вмешалась Кирияма:

– Вы, как всегда, слишком мягкие. Но я понимаю, вам просто хотелось выговориться.

– Извини, – сказала Сэтоти и опустила голову.

– Это… между вами что-то было… Не, ничего. Это не мое дело.

Эндзёдзи начала было спрашивать, но передумала.

Повисло неприятное молчание.

– Не пойми меня неправильно, – вновь заговорила Инаба. – Мне не нравится то, то ты делала в прошлом. И мне не нравится, что тебя превозносят до небес за то, что ты встала на путь исправления. Но ты сама как человек… не то чтобы так уж не нравилась.

Ее голос прозвучал очень дружелюбно.

На лице Сэтоти отразилось удивление, и она таким же дружелюбным голосом медленно ответила:

– …Спа… сибо.

– Юи-семпай, Юи-семпай. Я тут новенькая, поэтому плохо понимаю, но это и есть то, что называется «цундере»?

– Именно так, Сино-тян, она типичная цундере. Если бы здесь была Иори, она бы сказала «Цундеребан».

– Заткнись! Как ни посмотри, а цундере здесь ты, Юи!

– А вот и неет. Правда, Сино-тян?

– Ээ, эммм? Значит, значит, вы обе цундере…

– Нет! (хором)

– В эту субботу будет внешкольное мероприятие «имитация опыта слепых людей», проводим его как раз мы. Сегодня мы к нему готовимся.

– О, мы это делали в средней школе. Маска на глаза – и человек испытывает на себе то, как живет слепой, да? – спросила Кирияма. Сэтоти кивнула.

– Так вот, я должна организовать контрольный пробег всей операции. Поэтому я думаю устроить вам всем такой имитированный опыт. Как вам?

– Отлично! Если ты не против, я включу это в наши материалы для публикации.

– Я так еще не делала, так что… хотела бы попробовать.

– Буду рад поучаствовать.

– Если у Тайти будут закрыты глаза, я буду его поводырем… Потерявший зрение Тайти будет полагаться только на меня… да? Хи-хи-хи… Хорошая игра, давайте займемся.

– Инаба, ты что такое говоришь?

Кое-кто тут совершает большую ошибку. Что еще за «игра»?

– Значит, Инаба-сан будет в паре с Яэгаси-куном, Юи-тян с… Эндзёдзи-тян.

Сэтоти принесла маски и нагрудные таблички, как у спортсменов, с надписями вроде «Добро пожаловать в имитацию опыта слепого человека».

– Что за таблички… совершенно немилые, – недовольно заявила Кирияма.

– Их нужно носить, чтобы снаружи не доставлять проблем другим людям, – укоризненно произнесла Сэтоти, и Кирияма с протяжным «лааадно» неохотно надела табличку.

– Предлагаю прогуляться до клумбы на другой стороне, держа в уме то, что я уже объяснила. Людей там почти нет, но обращайте внимание на неровности. Игра с посохом будет позже… Ой, проговорилась.

– Даже Сэтоти проговаривается, – пробормотал Тайти. Если у Сэтоти разовьется извращенный характер, это будет невыносимо.

В группе Тайти и Инабы решено было, что сперва Тайти испытает на себе слепоту, а Инаба послужит поводырем.

– Таак, давай лишим тебя зрения.

– …Говори нормально: чтобы я маску надел.

Тайти надел наглазную маску.

– Ух ты, реально темно.

Тайти считал, что потерять зрение страшнее, чем лишиться любого из остальных чувств.

Его охватила тревога.

Он был не в состоянии определять, что как происходит вокруг.

Видимо, из-за того, что обострились слух, обоняние и осязание, им овладели странные ощущения, совсем не такие, как обычно.

– Тайти, – послышался голос Инабы.

Словно утопающий к спасательному кругу, Тайти потянулся рукой в сторону голоса.

Его руку сжали, и он ощутил тепло Инабы.

Тайти чувствовал: Инаба сделала это без малейшего колебания потому, что видела, что он ей доверился, и в то же время она сама протянула к нему руку, доверяясь ему.

Все это было совершенно тривиально, но виднелись тут и крепкие узы.

Ты доверяешься другому, и поэтому другой доверяется тебе.

Тебе доверяются, и поэтому ты сам способен доверяться.

Вот так, в обе стороны, работают прочные узы, связывающие двоих.

Возможно, это работает со всеми членами КрИКа.

– Ну, пошли.

Инаба двинулась вперед. Она потянула Тайти за собой, и он тоже сделал шаг.

Еще шаг, и еще.

Вся его чувствительность сосредоточилась в левой руке, потому что только на нее он мог полагаться. Ему казалось, что он даже ощущает, как дышит кожа Инабы.

– Ты нарочно не пытаешься взяться ни за что, кроме руки? – внезапно спросила Инаба.

Какое у нее сейчас выражение лица, Тайти, естественно, не знал.

– Ну?

– Эй, погоди секунду. Руку не отпускай.

Тайти запаниковал. Поспешно вытянул руку.

– Ияан?! – раздался миленький вскрик Инабы. – Куда руку суешь… дурак.

– Блин, куда я прикоснулся?! По ощущению похоже было на живот или бедро, но… Не может быть, неужели вот эта выпуклость и почти рядом твердая кость – это грудь… фбэээ?!

Его стукнули по голове.

– Что ты несешь? Это было бедро! Видишь, я пытаюсь плавно перейти от «Куда руку суешь… дурак» к «совершенно обычно притронулся к бедру».

– Зачем? Ну то есть как-то это… миленько.

– Ми… миленько… Дурак.

– …Только заигрывать друг с дружкой не надо, вы двое, – послышался холодный голос Сэтоти.

– …Извини, – искренне извинились Тайти и Инаба хором.

Желая немного разобраться в ситуации вокруг себя, Тайти снял маску.

Как раз в этот момент приступили Кирияма и Эндзёдзи.

– Ну что, ну что, пойдем, Юи-семпай? Я буду помогать изо всех сил, так что, пожалуйста, ни о чем не беспокойся.

Играющая роль поводыря Эндзёдзи, явно нервничая, протянула руку.

– Ага. Если будет опасно, ты скажи.

Однако Кирияма в маске быстро зашагала вперед как ни в чем не бывало. Она, похоже, не почувствовала протянутую к ней руку?

– А? А? Ю, Юи-семпай, за руку… В смысле, нельзя же ходить как обычно?!

– Что? Но при серьезном подходе, даже когда нет зрения, с помощью «ки» более или менее чувствуешь, что вокруг, так ведь?

– У тебя еще и «ки»?! Честно, ты вообще кто?! – подколол Тайти.

Гениальная девушка-каратистка, устрашающе далеко выходящая за рамки нормальных человеческих возможностей.

– К-круто, Юи-семпай… Ой, подожди, пожа-… ххян?!

Эндзёдзи, глаза которой были вовсе ничего не прикрыты, упала.

– Ты в порядке, Сино-тян? Дай руку.

– Айй… Кажется, ногу подвернула…

– Что?! Точно ничего серьезного?

– А, ага.

– …Может, это у меня галлюцинация, что в маске именно Кирияма? – не веря своим глазам, спросил Тайти.

– Не беспокойся, я тоже это вижу. …Позже мне придется пересмотреть свою оценку боевых способностей Юи.

Такова Инаба – все, что угодно, преобразует в данные. Или это включилось ее хобби – сбор и анализ информации?

– Кажется, репетиция совсем не удалась, – вздохнула Сэтоти.

Под конец Сэтоти сказала: «Не хочу, чтобы у вас от сегодняшнего опыта осталось впечатление «пугающий» или «тяжелый». Хочу, чтобы вы, испытав это, пережив такой опыт, подумали, что нужно делать, чтобы слепые люди могли сосуществовать с нами в едином социуме». Приняв эти слова близко к сердцу, Тайти и компания завершили сбор материалов для публикации.

◆◇◆

Когда они закончили все дела, было уже очень поздно.

В сумерках КрИКовцы и кандидаты в КрИКовцы в компании членов других кружков, тоже закончивших занятия, направились к школьным воротам через спортивную площадку.

– Ну как вам сегодняшний день в кружке? Какие ощущения? – спросила Нагасэ, повернувшись к остальным четверым КрИКовцам-второклассникам.

Двое первоклассников шли чуть впереди.

– Было весело, и тем двоим, кажется, тоже понравилось, но… – произнесла Кирияма. Аоки подхватил:

– Наши с Тихиро отношения тоже стали получше… настолько, что он уже начал мне грубить, хоть я и семпай.

– Но весь вопрос в том, вступят они теперь в наш кружок или нет, – сказала Инаба.

– Думают ли они теперь о КрИКе хорошо… – сказал Тайти без особой уверенности.

– Секундочку, откуда такой негатив? Надо смотреть вперед! – и Нагасэ захлопала в ладоши. На это Инаба ответила:

– Кстати, можем у них спросить напрямую.

– Это как-то… слишком навязчиво, я стесняюсь.

Нагасэ стесняется? Это редкость.

– Говоришь про негатив, но сама тоже беспокоишься, – сказала Инаба и отправилась догонять идущих впереди Тихиро и Эндзёдзи. – Тихиро, Сино, как вам сегодняшний день? Позже мы соберем статью и опубликуем в «Новостях КрИКа» – это и есть наша основная деятельность… Думаю, так вполне можно сказать. Все вот так спонтанно: если что-то хотите сделать, просто скажите. Вот, и поэтому… эээ…

Инаба, которая должна была являть собой воплощение бодрости и энергичности, почему-то под конец фразы сдулась.

Потом взяла себя в руки и, откашлявшись, спросила:

– Ну так как? Решили к нам вступить?

Тихиро и Эндзёдзи остановились.

Увидев это, Тайти и остальные тоже остановились чуть поодаль от них и Инабы. И оттуда наблюдали за своей судьбой.

– Ну… в общем… – Эээ… эээ…

И Тихиро, и Эндзёдзи мялись.

Затем посмотрели в сторону четверки Тайти.

Однако Тайти и остальные не сдвинулись с места.

– …Я еще не решил. – …Не знаю.

До истечения срока подачи заявок в кружки и секции – два дня.

◆◇◆

– Сегодня или никогда! Крайний срок подачи заявок уже на носу! – воскликнула Нагасэ в кабинете класса 2-2 на следующее утро.

– Да уж. Но как бы нам это сделать… – отозвался Тайти.

Он считал, что вчера они здорово пообщались. Чего-то большего предложить они не могли.

Кирияма пробормотала:

– Сино-тян пришла, потому что ей самой было интересно, тут и говорить нечего, но и Тихиро-кун в додзё много расспрашивал, похоже, ему тоже довольно интересно.

– Правда?

– Да, такого Тихиро-куна я видела впервые. …Но про то, что он хочет вступить, он не сказал ни слова.

Вчера те двое сказали, что сегодня тоже придут, так что надежда на их вступление, несомненно, оставалась. Если бы у них не было такого побуждения, вряд ли они в принципе ходили бы в КрИК несколько дней подряд.

Однако то ли им не хватало какого-то добивающего удара, то ли беспокоило их что-то, но решиться на вступление они всё не могли.

– Мы должны показать им такой же насыщенный день, как вчера, и даже больше! – заявила Нагасэ.

Разговор зашел о том, чтобы сегодня, как и вчера, собирать материалы о деятельности других кружков.

Однако Кирияма возразила:

– Одно это, как мне кажется, будет трудно.

– …Мда, у меня такое же ощущение, – с поугрюмевшим лицом сказала Нагасэ.

– Что-то у вас, КрИКовцев, с утра мрачные лица. Не хотите сегодня навестить секцию легкой атлетики?

К парте, вокруг которой собрались три КрИКовца, подошла высокая девушка.

Ярко окрашенные вьющиеся волосы, солнечная атмосфера – в этом вся Юкина Курихара, подруга Кириямы.

– Доброе утро, Юкина. Хотели бы, но есть одна проблема…

Услышав всю историю от Кириямы, Курихара кивнула.

– Поняаатно, завлечь новеньких – задача деликатная, и ты беспокоишься, как к ней лучше подступиться.

– Угу, – кивнула Кирияма.

– В нашей школе так вот запросто выходить из кружков или менять их довольно трудно, вот они и осторожничают.

– …Угу.

– …Умм, – издала странный звук Курихара.

– Что, Юкина? – спросила Кирияма.

– Эх, – вздохнула Курихара. – Слаба я против этого твоего «унылого лица». Так и хочется тебе как-то помочь.

– Юкина-тян станет отличной мамой. Или свяжется с каким-нибудь никчемным парнем, – тут же сказала Нагасэ.

– Вторая половина слишком вторая, – съязвила Курихара в ответ.

– В общем, если это поможет… – начала рассказывать она. – В любом кружке и секции та же проблема: как понадежней привязать к себе тех, кто может к ним вступить. Поэтому легкоатлетическая секция в последний день подачи заявок на вступление, то есть сегодня, проводит марафонский забег.

– Зачем? – поинтересовалась Нагасэ.

– Когда действующие члены и кандидаты участвуют вместе в одном мероприятии, это усиливает чувство солидарности. Когда первоклашки с ядовитыми мыслями добираются до финиша… семпаи встречают их с улыбками… и говорят – молодцы, что выкладывались… а потом вместе устраивают барбекю-вечеринку… Хорошее развитие событий, вам не кажется?

– Класс! Интеллектуальная стратегия! – и Кирияма захлопала в ладоши.

Курихара гордо хмыкнула.

– Ну, не то чтобы Курихара это сама придумала.

– Кому нужна стратегия, которая выглядит как какое-то дурацкое спортмероприятие!

– Яэгаси, Иори, вы можете хвалить более открыто!

– Это же шутка, Юкина-тян, ясно? Можно попробовать аналогичное стратегическое мышление, – тут же предложила Нагасэ.

– Например? – спросила Кирияма.

– Мм, надо подумать, какие привлекательные стороны в КрИКе могут найти два человека, и нажимать на эти стороны.

«Действительно», – подумал Тайти и кивнул.

Трое КрИКовцев принялись ломать головы.

– …Я тут подумала, – сказала вдруг Курихара. Кирияма спросила:

– О чем, Юкина?

– О том, что, возможно, новичков не привлекает кружок, про который они не понимают, чем он занимается. Я, например, не понимаю, чем вы занимаетесь.

– …А (хором).

Теперь, когда им об этом сказали, это стало так очевидно. Конечно, была возможность, что новеньких привлечет простота условий и тому подобное, но в этом случае, скорее всего, найдутся кружки и получше.

Курихара продолжила:

– Поэтому к людям вроде вас и не тянутся?

К людям… вроде них.

Это относится к кому-то одному из них? Или ко всем?

– Это значит… – сидевшая до этого момента Нагасэ понялась на ноги. – Что мы должны показать свою крутизну!

«Этого будет достаточно?» – подумал Тайти, но, поскольку альтернативных вариантов у него не было, возражать не стал.

– Отлично! Я покажу максимальную милоту!

Кирияма, похоже, испытывала аналогичные чувства. Лицо сияло, глаза блестели.

– Так, теперь мероприятие или еще что-нибудь… О, идея! Юкина-тян!

Нагасэ, председатель КрИКа, завелась. А когда Нагасэ заводится, остановить ее чертовски трудно.

– Да?

– Мы в рамках сбора информации о деятельности кружков и секций тоже будем участвовать в марафоне! Тебе достаточно разрешить нам воспользоваться трассой. Ведущую роль сыграем я и Юи, у нас отличная физическая форма… заставим участвовать Тихи и Сино-тян… Идеально!

– Что? Не, не… вы к легкой атлетике никакого отношения не имеете.

– Как тебе, Юи?

– Отлично, потому что кружок изучения культуры разносторонний!

– Впервые слышу, – пробормотал Тайти.

– Но вы говорите, что хотите участвовать, это…

– Юкина… что, нельзя?

Кирияма жалобно смотрела на Курихару снизу вверх, и у той на лице отразилось беспокойство.

– …Ну, как-нибудь устроим!

Да, Курихара определенно слаба к Кирияме.

◆◇◆

Похоже, Курихара поговорила с семпаями из третьего класса, и они сказали: «Что?! Тот самый кружок изучения культуры, знаменитый своими симпатяшками, хочет участвовать?! Отличная идея! И на барбекю их потом тоже пригласим! Девушек бесплатно, парней за пятьсот иен!» – в общем, разрешили с легкостью.

– Да, у нас много голодных парней. Только поэтому они и непопулярны, прошу заметить. Только поэтому, – сказала Курихара (весьма сурово).

В итоге КрИК решил: самые выносливые из членов кружка, Нагасэ и Кирияма, а также безрассудно вызвавшийся добровольцем Аоки будут участвовать в марафоне, после чего попытаются описать свой опыт.

Но было одно «но».

– А мне… мне можно тоже участвовать?! – спросила Эндзёдзи, придя после уроков в кружок и услышав этот разговор.

– Не, Сино-тян, тебе бежать не обязательно. Достаточно просто наблюдать за нами, – ответила Нагасэ, однако Эндзёдзи не сдалась.

– По-пожалуйста, разрешите мне тоже… Я хочу испытать все, чем вы обычно занимаетесь, и потом, если пойду с вами… увижу настоящую кружковую деятельность.

Хоть сегодня все маленькое тело Эндзёдзи и было напряжено, на лице ее была написана твердая решимость.

– Когда я смогла нормально держаться за вами… когда смогла…

Начав говорить, Эндзёдзи по очереди посмотрела на Тайти и остальных и… почему-то оробела.

– …А, ну конечно… Если от меня будут проблемы, я перестану… Точнее, раз у меня выносливость никакая, мне лучше сразу перестать… ха-ха.

– Сино-тян!.. Такой настрой меня прямо растрогал! Если ты сама этого хочешь, то, конечно, давай бежать вместе! – воскликнула Нагасэ.

– Да! – отозвалась Эндзёдзи.

Это устремление Эндзёдзи породило следующее звено цепи.

– Если так, я тоже бегу, – заявил Тихиро.

– Ти, Тихиро-кун тоже?! – изумленно воскликнула Кирияма.

– Ага… Ну, я не буду особо распинаться, как Эндзёдзи. Но это не только сбор материалов, но и хорошая тренировка для организма.

Услышав это, Нагасэ аж задрожала всем телом от восторга.

– У всех такой энтузиазм! Ну, раз так… давайте побежим всем кружком!

Для участия в устроенном секцией легкой атлетики марафонском забеге пятеро КрИКовцев – с Тихиро и Эндзёдзи семеро – переоделись в физкультурную форму и собрались в парке, которому предстояло стать ареной мероприятия.

– …Зачем ты взяла велик, Инаба?

Из КрИКовцев только Инаба почему-то взяла с собой велосипед.

– Пф, я выдвигаюсь кандидатом в ответственные за обеспечение общей безопасности.

– …Серьезно?

– Я что, идиотка, чтобы бессмысленно бегать?

Какая прямолинейная девушка.

– Инаба, но в школу ты пришла без велика? Где ты его достала?

– Одолжила у Фудзисимы. Сейчас она готова выполнить любую просьбу, если думает, что этот человек признает ее достоинства.

– Лю, любую просьбу…

Он сглотнул.

– …Ты сейчас ни о чем неприличном не думаешь, а?

– К-как ты могла подумать обо мне такое, Инаба-сан, ха-ха, – поспешно заоправдывался Тайти под острым взглядом Инабы.

– Тогда я поехала вперед.

Оставив позади эти слова, Инаба принялась было крутить педали велосипеда – но тут же остановилась.

– Ох, совсем забыла.

Инаба слезла с велосипеда и вернулась к Тайти. Придвинулась к его лицу и…

Чмок.

– Э-э-э-э, эй, эй… эй!

К его щеке прижались мягкие… губы.

– Хи-хи, это заклинание, чтобы ты старался достичь цели.

Каким-то образом уже до этого дошло.

– Это, в общем, нуу, я рад, что ты внезапно поцеловала меня в щеку, это впервые, поэтому я правда рад… но лучше бы это было не на глазах у всех, а?!

Взгляды окружающих были устремлены на них.

Раздавались возгласы типа «Кя!», «Уаа!», «Вот бы меня так!..».

Инаба смотрела на окружающих с мечтательным выражением лица. Похоже, она ничего не видела. Поистине любовь слепа.

– А? …А? …Эмм. Это… ой как стыдно!.. – воскликнула Инаба и, оседлав велик, умчалась.

У оставшегося позади Тайти сердце колотилось так, будто он уже пробежал. И пот лился ручьями. Для начала Тайти сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Поскольку Тайти и остальные были посторонними, участвующими в мероприятии легкоатлетической секции, они держались в задней части стартового поля.

Членов легкоатлетической секции было около тридцати.

От этой группы отделилась одна девушка.

Долговязая, короткостриженая, с четкими чертами лица.

Девушка, к которой хорошо подходит слово «клевая», Мисаки Осава.

Когда они учились в первом классе, Осава призналась Кирияме в любви, они ходили на свидание, за которым следили остальные КрИКовцы, что привело к большому скандалу. Та самая Осава.

– Юи-тян! – Мисаки-тян!

– Йей! (хором)

Кирияма и Осава «дали пять» друг дружке.

– Как я удивилась, что ты, Юи-тян, и все остальные тоже участвуете. А точнее, смеялась до упаду.

– Ну, извини.

Девушки принялись болтать.

Прямо лучшие подруги.

Аоки тоже заметил эту пару.  Прямо пожирал их глазами.

– Ладно, увидимся позже… Хотя, Юи-тян, ты, наверно, наш темп выдержишь?

– Не, с настоящими легкоатлетами мне, конечно, не тягаться. Так что пока.

Две девушки разошлись, и Тайти обратился к Кирияме.

– Слушай… Кирияма.

– Ну чего?!

Он всего лишь к ней обратился, а она рявкнула, как будто собралась укусить.

…Ясно, что Кирияма нервно реагирует из-за прошлых событий, когда они следили за ней на свидании.

Тайти решил, что Аоки будет трудно ее спрашивать, и потому решил спросить сам, но, видимо, Кирияму его вмешательство раздражало?

Но тут же Кирияма покраснела и, хоть Тайти ни о чем и не спросил пока, стала объяснять:

– Не знаю, о чем вы беспокоитесь, но… – тут она кинула взгляд на Аоки и сразу отвернулась. – На самом деле мы просто подруги, поэтому давно уже вот так вот общаемся.

– А? – вырвался у Аоки дурацкий возглас.

– Я… ну, ничего такого не делаю.

Лицо Кириямы заливалось краской все сильнее.

– То есть это… Она сейчас к тебе подкатила, а ты ее отшила, то есть это… Юи, значит, ты выбрала меня?!

– Кто, где и когда говорил, что выбрал тебя?! В жизни такого не было! – подколола Кирияма, затем после паузы сказала: – Вон там разомнусь! – и убежала.

– …Тайти. Похоже, сегодня меня… ждет невиданный успех.

– Хорошо, если так.

Аоки как будто погрузился в мечты, поэтому Тайти от него отошел.

Как раз в этот момент к ним присоединились Нагасэ, Тихиро и Эндзёдзи.

– Сино-тян, будем стремиться к цели вместе! – обратилась Нагасэ к Эндзёдзи.

– Нет… беги, пожалуйста, своем собственном темпе. Именно когда все выкладываются в полную силу… я тоже могу верить в себя…

– Ладно, Сино-тян, если ты так говоришь, то так и сделаем, нормально?

– А, ага!

– Тихи… Можешь ни о чем не волноваться и бежать, как бежится, хорошо?

– Конечно. Побегу, как побежится.

– Что даже Тихиро вызвался бежать, это было неожиданно, – произнес Тайти. Тихиро смерил его своим обычным холодным взглядом.

– Тайти-сан, тебя раздражает, что из-за этого пришлось бежать и тебе?

– Нет, если бы я действительно был против, то не стал бы. Просто неожиданно.

«Неожиданно, значит…» – пробормотал Тихиро и отвел взгляд от Тайти.

– Кстати, – веселым голосом произнесла Нагасэ. – Ребята, скажите честно… Вы уже решили вступить в КрИК?

На этот вопрос Нагасэ новички не ответили.

Не ответили, хотя зашли так далеко, что даже вызвались бежать марафон.

Лицо Нагасэ становилось все более смущенным.

– Ладно, тогда спрошу по-другому: в чем вы находите притягательность КрИ-…

– Сейчас будет дан старт, все приготовьтесь, по-жа-луй-стааа!

Прямо на середину разговора пришелся момент старта, и занавес апрельского марафона, которым легкоатлетическая секция приветствовала своих новичков (и в котором внезапно решил участвовать кружок изучения культуры), был поднят.

◆◇◆

Вдох, выдох, вдох, выдох.

Дышать ритмично.

Прогонять кислород по телу.

Переставлять ноги в неизменном темпе.

Без перенапряжения, но и без легкости – Тихиро Ува просто бежал.

Для девушек дистанция была девять километров, парням на полпути добавили большую петлю, и вышло двенадцать километров.

Условия жестковатые, но, судя по нынешним ощущениям, он сможет добраться до цели, не развалившись на ходу.

Почти все здесь были из легкоатлетической секции, так что время его не волновало.

Вопрос о соперничестве не стоял.

Серьезный вопрос был в другом: зачем он сейчас вот так вот бежит?

Кружок изучения культуры.

Объяснили ему ни шатко ни валко, но, в общем и целом, их деятельность, похоже, сводится к выпуску «Новостей КрИКа». Если бы Юи его не притащила, он бы на этот кружок и внимания не обратил.

Ни цели, ни смысла, ни значения не проглядывается.

Совершенно невозможно понять мысли этих ребят.

И почему он сам здесь, понять тоже невозможно.

Нет, он здесь, потому что хочет знать.

Вопрос в том, сколько еще ему придется ради этого тут находиться.

И если из-за этой причины он вступит в кружок, в который вступать не хочет никто, то что он будет делать? Фигово.

Самое фиговое – до боли – то, что он может совершить ошибку, неверно прочтя атмосферу.

Эндзёдзи, он был уверен, тоже мучается, но ее-то он хорошо понимал.

Она, похоже, не дура, просто кажется такой.

Сейчас идти в другие кружки и секции уже будет проблемно. Но, может, все-таки лучше, чем стать идиотом?

Почему вообще он довел все до такого состояния, что это стало проблемой? Если бы он действовал вчера или позавчера, было бы куда проще.

…Но что в конце концов собирается делать Эндзёдзи, а?

Он думал, что она тоже заглядывала в другие кружки. Или – неужели она вела себя как дура?

Впереди показалась маленькая фигурка с пушистыми каштановыми волосами.

Несомненно, это была Эндзёдзи в физкультурной форме.

Он уже догнал ее, хотя сделал трехкилометровый крюк?

С ее-то никакой выносливостью она все же ввязалась в эту авантюру. Глупо.

С таким странным стилем бега сколько бы она ни старалась, до финиша не доберется… что?

Этот стиль бега… Она что, бережет левую ногу?

Он не знал, травмировалась она или нет, но, похоже, ситуация у нее сейчас тяжелая.

Ну, сам он тут ничего не может поделать, так что его это не касается.

Он нагнал Эндзёдзи.

Может, хотя бы обратиться к ней?

– Ты в порядке? То есть если ты больше не можешь, то не беги, не надо.

И, оставив эти слова, он обогнал Эндзёдзи.

– Хо… о… Хо… о… Хоро… шо…

С некоторым запозданием после сипящего выдоха он услышал ответ.

А может, это она просто сказала «Хорошо».

Тихиро бежал.

Спиной он ощущал присутствие Эндзёдзи. Скорее всего, у нее сейчас жалкое выражение лица – хоть он и не поворачивал головы, чтобы в этом убедиться.

Тихиро бежал.

Звуки дыхания Эндзёдзи постепенно стихли.

И все-таки почему Эндзёдзи вызвалась бежать вместе с ними? Еще и как будто сделала какую-то странную ставку на этот марафон.

Как будто поспорила сама с собой, что сможет правильно достичь финиша.

Насколько простирается это «правильно», он не знал. Если она заранее настроилась на какое-то место в забеге или какое-то время, то наверняка уже вышла за эти рамки. Если просто достичь финиша достаточно… это ведь тоже маловероятно?

В смысле, что за эгоистичный самообман? Нелепо. Бессмысленно.

Тихиро бежал.

Но, так или иначе, все уже кончилось.

Кто сейчас стал дураком? А кто на дурака смотрит?

Тихиро бежал.

Какая концовка ждет впереди?

Какую концовку он хочет увидеть… хочет увидеть?

Он хотел бы увидеть. Хотел бы знать… да, хотел бы знать.

Всего лишь хотел бы знать. Что она будет делать, как они будут на это реагировать? Он всего лишь хотел бы это увидеть.

Поэтому…

– Ти… Аоуээй!

◆◇◆

Финиш располагался на холме посередине парка. Возвышение было небольшим, однако все-таки это был холм, хоть и очень широкий и очень пологий.

Прошло уже намного больше часа, и почти все участники, в том числе из КрИКа, добрались до финиша. Те, кто прибежал первыми, похоже, переместились в другую часть парка и начали готовить барбекю.

У добежавшей до финиша очень быстро Кириямы было бодрое выражение лица; с показавшей тоже очень приличное время Нагасэ градом лил пот; прибежавшие позже них Тайти и Аоки пытались отдышаться; у Инабы лицо было совершенно спокойным, что и не удивительно – она же была на велосипеде (несмотря на это, она говорила глупости вроде «Но последний подъем дался тяжело»).

Однако ни Тихиро, ни Эндзёдзи видно не было.

Инаба сидела на велосипеде, остальные четверо – прямо на земле.

– Не пришли… Хоть она мне и говорила, что не надо, но, может, стоило все-таки присмотреть за Сино-тян… Но подумала, что таким образом ее обескураживать нехорошо, – пробормотала Нагасэ.

– Но Тихиро-кун-то в порядке? Очень странно, что он так опаздывает, – сказала Кирияма. Инаба ответила:

– Насколько я слышала, он в порядке.

– Тогда остается только подождать его? – предложил Тайти. – Не мог же он вернуться, потому что ему на полпути стало плохо…

– Тайти! Не говори такие зловещие вещи! – потребовала Нагасэ.

– Оба сказали, что смогут пробежать. Так что… все нормально, – пробормотала Кирияма, словно стараясь убедить саму себя.

Видимо, чтобы подбодрить озабоченную Кирияму, Аоки весело произнес:

– Да, и эти двое, как только доберутся до финиша, тут же вступят в КрИК!

Нагасэ улеглась на полянку.

– Эх, хорошо ли у нас вышло? «Давайте повеселимся, собирая материалы о кружковой деятельности, и заодно на марафоне покажем, какие мы классные…» Так я подумала, и потом само собой предложилось бежать всем вместе. Я думала, это их привлечет…

– Мы сделали все, что только могли. Так что теперь остается ждать результата… – сказал Тайти и склонил голову набок, обдумывая собственные слова.

В этот момент, словно осознав что-то, Инаба произнесла:

– Мы только и делаем, что ждем чего-то. С самого начала, как приняли решение, – и она тоже склонила голову набок.

– Только и делаем… – Что ждем чего-то… – повторили Аоки и Кирияма.

А Нагасэ сказала:

– …У нас сейчас такие ощущения часто бывают, да?

Совершенно верно. Изначально принятый план так и был устроен. Так они решили.

При первом появлении Тихиро они спросили: «Вступишь?» – и получили ответ: «Рассматриваю эту идею в позитивном ключе», – но ничего не сказали.

«Тайти-сан, ты хочешь, чтобы мы к вам вступили?» – когда ему задали этот вопрос, он не смог дать ответа.

Когда КрИКовцы спросили тех двоих, хотят ли они вступить, те только смотрели на них, но и тогда они ничего не сделали.

Они думали, что хотят, чтобы в кружке появились новенькие. Пытались показать кандидатам его привлекательность. Но… что потом?

– Почему мы хотя бы просто не сказали Тихи и Сино-тян «Давайте вступайте к нам!»?

Эти слова Нагасэ потрясли Тайти.

Но ведь правда: они даже этого не сказали, а только ждали, ничего не предпринимая.

Ждали, когда те двое скажут: мы хотим к вам вступить, хотим стать вашими друзьями.

Кирияма сказала:

– Вот почему они никак не могут решиться вступить к нам.

Если бы об этом подумать раньше…

Кружок, который непонятно чем занимается. Всего два первоклассника, хотя бы задумавшиеся о вступлении в него. Хорошо ли, что у них не стало больше друзей их возраста? Справятся ли они, всего пятеро второклассников?..

Бесконечное количество поводов для беспокойства. Несмотря ни на что, те двое все-таки пришли в КрИК – вероятно, даже для этого нужна была немалая смелость.

Но, хоть они и собрали эту смелость и пришли в КрИК, его члены встретили их без особого энтузиазма.

Конечно, они их тепло приняли. Но не сделали последнего толчка, вверили все рукам новеньких.

Это из-за существования Халикакаба.

Но не только.

– Я тут малость подумал – вы ведь все немного колеблетесь при мысли, что в КрИКе может появиться кто-то новенький?

Аоки открыто высказал то, что все остальные лишь смутно осознавали.

– Не хочется этого признавать, но… да, – пробормотала Нагасэ. Остальные тоже сказали нечто подобное.

Тайти зажмурился.

Мир, в котором ничего не видно. Но узы между ними пятерыми ощущались все равно.

Да, кружок изучения культуры в старшей школе Ямабоси – идеальный социум из пяти человек.

Надо это открыто признать.

То, что он может разрушиться, немного страшило.

По крайней мере, это относилось к Тайти. Но остальные, похоже, чувствовали то же самое.

Вот почему Тихиро с Эндзёдзи, хоть и пришли посмотреть их кружок, всё не могут решиться вступить.

Откроешь сердце, тогда и тебе откроют сердце.

Тебе откроют сердце, тогда и ты откроешь сердце.

Видимо, вот поэтому.

– То есть, с одной стороны, мы хотим новых товарищей, а с другой – боимся, что они вступят, так?

– Насчет «боимся» есть еще кое-что. Связанное с ним, – проговорила Инаба. – Из-за него мы их не втягиваем. С другой стороны, активно мы их втягиваем или нет – если они вступят в кружок, разницы не будет. Ситуация будет одинаково рискованной. Разница будет только в отношении к этому нашей совести. Думаю, вы все это понимаете.

Инаба была права – Тайти понимал.

Хоть он и старался этого не видеть.

– Надо поговорить с ними как следует, лицом к лицу. Не обманываясь словами типа «все само образуется», – сказала Нагасэ.

– Да. …Если подумать, худшее у нас еще впереди. Может, мы слишком веселимся, потому что весна?.. – и Инаба удрученно нахмурилась.

Тайти вновь задумался.

Кружок, смысл которого трудно углядеть. И детишки, пытающиеся в него запрыгнуть.

Но кружковцы, хоть и зная все проблемы, которыми чревато возможное пополнение их кружка, всего лишь с гордым видом ждали.

Тайти был настолько надменен, что пытался переложить ответственность на других, а сам – сбежать от всех рисков и таким образом что-то приобрести.

Возможно, он был самым нерешительным из всех, но все же Тайти подавил стеснительность и обратился к остальным:

– Ребята. Мы многое обговорили, но я хочу еще раз уточнить: мы хотим заполучить новеньких?

Все кивнули.

– Мы хотим, чтобы Тихиро и Эндзёдзи к нам вступили?

«Хотим», – ответили все.

– Я тоже хочу, чтобы эти двое… к нам присоединились, – ясно высказался и Тайти. – Раз так, давайте хоть сейчас донесем это до них. И…

Тут Тайти замялся.

«Возможно, это будет жуткий грех», – подняла в нем голову тревога.

Однако Тайти эту тревогу мгновенно отмел.

Потому что увидел, что у всех на лицах написано: «Продолжай».

– Может, мы подвергнем их опасности встречи с Халикакабом. Этот грех мы должны принять, взять на себя ответственность.

Произнося эти слова, Тайти думал. Все-таки впятером они сильны, впятером они способны преодолеть что угодно.

Если к ним добавится еще один человек, а тем более двое, они станут еще намного, намного сильнее. И наверняка это будет веселее.

Конечно, какое решение примут те двое, зависит от них самих.

Ну а они пятеро должны сделать то, что могут сделать, чтобы заполучить то, что они хотят заполучить.

И, не убегая, встретить угрозу Халикакаба.

◆◇◆

Больно.

Левая лодыжка стонала. Из-за странной походки болеть начала и правая нога. Скорее всего, если разуться, лодыжка распухнет. Бежать было уже невозможно, оставалось только идти.

– Блин, ты же еще вчера ногу подвернула. И сама вызвалась бежать, – сердито произнес идущий рядом Тихиро Ува.

– И… извини. Я забыла… пока не побежала.

Сино Эндзёдзи извинялась так, будто желала исчезнуть на месте.

– …Неважно.

Тихиро шел, приноравливая свой шаг к ее.

– Это… ты все-таки иди вперед.

– Я не настолько смелый, чтобы бросить тебя здесь. Ээ… поскольку стрелка показывает туда…

Тихиро остановился. Сино тоже остановилась, подняла уткнутый в землю взгляд и посмотрела вперед.

Впереди был долгий, долгий подъем. Если его преодолеть, там, видимо, будет финиш.

– …Последние метры самые тяжелые, – пробормотал Тихиро и посмотрел на Сино. – Может, уже достаточно? Я один поднимусь к финишу, свяжусь с людьми там и вернусь. Хм, а на финише еще остался кто-то из организаторов? Мы же чужие…

– Ээ… но… но…

Дальше «но» слова не находились.

Все-таки… невозможно?

– Да… Возможно, там уже и нет никого, а если и есть, то мы их только раздражать будем.

Скорее всего, те, кто были на финише, включая членов кружка изучения культуры, уже переместились в какое-то другое место.

«Все-таки я не добралась», – подумала Сино.

Возможно, она никогда в жизни не угонится за своей целью.

Но тут уж ничего не поделаешь. Таков мир. Надо это принять и…

– Эндзёдзи, ты… почему хочешь вступить в этот кружок? – внезапно поинтересовался Тихиро.

На фоне всего происходящего вопрос прозвучал странно, и Сино удивилась.

– Эй, ты слушаешь? – нахмурился Тихиро.

– А?! Аа, да, слушаю, слушаю!

Почему она хочет вступить в этот кружок?

– Это… сказать, что я прямо-таки хочу, это преувеличение…

– Это неважно. Я же вижу – ты пришла к ним посмотреть, потом сама вызвалась бежать этот марафон.

– …Тихиро-кун, но ведь ты тоже?

– На ссору нарываешься?

– Ничего я не нарываюсь! Не нарываюсь!

Почему это она сейчас нарывается на ссору? Непонятно.

Сино немного помолчала, потом ответила:

– …Мне кажется, они ослепительные. Я от них тащусь. Меня к ним тянет, как мотылька на свет.

Последнее она попыталась представить шуткой, однако Тихиро выслушал с серьезным видом.

Похоже, даже с каким-то восхищением.

Возможно, у Тихиро есть что-то общее с ней.

Ведь что ни говори, а Тихиро тоже проявляет интерес к этому кружку.

– Но, – снова заговорил Тихиро, – почему не куда-то еще, почему к ним?

– Это… потому что я почувствовала, что здесь круче всего.

Она думала, что более развернутый ответ должен рассердить Тихиро, однако тот совсем не рассердился.

– Круче всего… да?

Тихиро обронил эти слова, будто капли.

Сино охватило странное ощущение – возможно, благодаря печальной атмосфере опускающихся сумерек.

Такое ощущение, будто она сейчас может без стеснения говорить все.

– Поэтому… я подумала, что туда пойти будет хорошо. Что там я не буду чужой.

– …Понимаю, – согласился Тихиро. Это было немножко неожиданно и немножко приятно. Поэтому Сино продолжила:

– Если бы я сказала, что хочу вступить, они бы наверняка меня приняли? Но я подумала: другой вопрос, смогу ли я потом хорошо справляться? Даже сейчас есть ощущение, будто они думают, типа «а эти ребята правда вступят?»… Вот поэтому… все-таки…

Еще говоря эти слова, она вдруг отчетливо поняла, что именно из-за этого она и топчется все время на одном месте. Может, если ее затолкать в кружок силой, это и изменится. Она не хотела стоять на чьем-то пути.

– Эндзёдзи, ты все-таки не дура. Ты умеешь читать атмосферу.

– …Ты так говоришь, будто до сих пор считал меня дурой.

– Тупой считаю.

– Вот как, тупой… Тупой?! Ты гадкий!

– Это ты гадкая.

Они оба чуть улыбнулись. Возможно, кстати, Сино вообще впервые увидела улыбающегося Тихиро.

Повисла небольшая пауза.

А затем Тихиро спросил, и у него это прозвучало как последнее предупреждение:

– Ну так что, Эндзёдзи, тебе уже хватит? И забег этот прекратишь, и в кружок изучения культуры не вступишь?

Сино колебалась, охваченная тоской и сожалением, но все-таки, еще раз подумав… если ее не желают видеть у себя, то…

…В этот самый момент с холма донеслись громкие голоса.

– Тииихиии! Сино-тяаан! Подождииитеее! И к нам в КрИК вступите, пожааалуйстааа!

Голос Иори.

– Тихиро-кууун! Ты надежная опора для Сино-тяаан! Если вы оба вступите, будет весело, так что надеееюуусь!

Голос Юи.

– А ну живо вступааайтеее! И пошли лопать барбекюуу! И давайте дружить, плевать, что вы млааадшеее!

Голос Аоки.

– Что за идея – заставлять ждать семпаев из кружкааа?! А ну живо к финишууу!

Голос Инабы.

– Мы вас обоих привееетствуееем! Это будет чертовски весело, поэтому дружите с нааамиии!

Голос Тайти.

Все эти голоса Сино слушала, застыв как вкопанная от потрясения.

Ей стало очень, очень-очень тепло.

Она ощущала, что впитывает не только голоса, но и чувства.

И еще ощущала, что сейчас ей дают то, чего ей недоставало больше всего.

– …И что будешь делать, Эндзёдзи? – спросил Тихиро.

Она глупая, тупая, со слабой соображалкой, но…

– …У тебя на лице написано «пошли вместе», Тихиро-кун.

Сейчас она понимала: пришло время наконец приложить волю и сделать то, что она искренне хотела сделать.

◆◇◆

– Возможно, когда вы будете в нашем кружке, с вами будут твориться жутко странные вещи. Нет, я думаю, шансы на это невелики, но, если так будет, мы вас непременно защитим. Но прямо наверняка сказать не могу, поэтому…

Тайти, говорящему все это с серьезным видом, новенькие внимали, разинув рты.

– О чем ты, Тайти-сан?

– Не, просто вам двоим, раз вы решили вступить, надо сообщить кое-что ва-… – вмешался Аоки.

– Сейчас об этом можно не париться! Если не поспешишь, всё мясо съедят другие, Тихиро! Налегай давай!

– Поехали!

Аоки и Тихиро вдвоем двинулись к ограждению.

КрИК бесстыдно вторгся на барбекю-вечеринку, устроенную секцией легкой атлетики после марафонского забега.

Естественно, они стеснялись, поскольку мероприятие проводили легкоатлеты, но многие из парней стали настаивать: «Да ладно! Не вопрос, налетайте! Взамен непременно… хотя бы разок… поболейте за нас на соревнованиях, пожалуйста!» – и КрИК сдался (кстати, в этот момент легкоатлетические парни огласили парк радостными криками вроде «Ура! В следующем турнире мы им всем зададим!»).

Тайти и Эндзёдзи остались вдвоем.

– Скажи, Эндзёдзи, так почему все-таки ты решила вступить в КрИК?

Эндзёдзи втянула голову в плечи и застыла.

– Это… ну… в общем… это…

– Если тебе неприятно, я не в обиде. Чуток успокойся, и поговорим, ладно?

– Агааааа!

– …Ничуть ты не успокоилась.

– Что, что у вас случилось?

– Что случилось?

К ним подошли Нагасэ и Инаба.

– А, ничего особенного, – начал было говорить Тайти, но…

– По-по-позволь мне ответить! – выпалила Эндзёдзи.

– Что, на что ответить?  – с любопытством спросила Нагасэ.

– Я решила воспользоваться вашим предложением… и вступить в кружок… Поэтому могу сказать, почему мне стал интересен кружок изучения культуры… Думаю, это вежливо!

– Понятно! Хороший настрой, Сино-тян! Поделись с нами побыстрей! – весело произнесла Нагасэ. Эндзёдзи слегка шевельнула головой.

– Во-первых… я от вас всех тащусь.

– Тащишься? – переспросила Инаба.

– А, ага. …Я как-то случайно увидела вас пятерых, как вы все вместе дружите и веселитесь, независимо от того, мальчик или девочка, и почувствовала, это круто, я тащусь… И тогда я услышала, что вы говорите про «кружок изучения культуры»…

– Понятно, нормальная причина, ничего особо странного. Почему ты это скрывала? – спросил Тайти.

– К-как-то немного стесняюсь, – ответила Эндзёдзи.

– Ты сказала, это во-первых, значит, есть еще что-то? – поинтересовалась Нагасэ.

– Д-да… есть еще одно…

Эндзёдзи искоса глянула в лицо Тайти.

Так она смотрела секунд десять, и КрИКовцы уже начали озадаченно склонять головы набок. Но тут Эндзёдзи наконец собралась с духом и сказала:

– Я люблю Тайти-семпая!

– …А?!

Тайти застыл. Мысли тоже остановились.

– Что?! То есть, это, серьезно, без дураков?! – выпалила Нагасэ.

– Э, э, это… Во, во, в общем, как бы это… аааа…

Инаба была настолько потрясена, что задрожала и выронила свою тарелку и палочки.

– Тайти-семпая… голос!

– …М?

– Ээ, только голос? – уточнила Нагасэ взамен Тайти, который по-прежнему не мог ни головы повернуть, ни губами шевельнуть.

– Даа, в полную силу только голос! В голосе Тайти-семпая такие глубокие отзвуки, даже при спокойном разговоре звучит жутко круто, прямо идеальный, как классическая музыка… – восторженно пояснила Эндзёдзи.

Так что, ее повышенная влюбленность вызвана его голосом? Только голосом…

– Только голос… а сам Тайти? – уточнила на этот раз Инаба.

– Я в личную жизнь лезть не собираюсь. Это неэстетично. Ноу, сенкью[3].

Эндзёдзи говорила очень классно. Что она за человек?

Нет, в самом деле она… обычная девушка с одной-двумя странностями, снова подумал Тайти.

◆◇◆

Барбекю-вечеринка близилась к завершению.

Наполнив живот и заскучав, Тихиро вперевалку направился в ту часть парка, где располагался туалет.

В конце концов под влиянием импульса он сказал-таки, что вступит в кружок изучения культуры, хоть сам не ожидал от себя этого, однако теперь он думал, что означают недавно сказанные Тайти слова «Возможно, когда вы будете в нашем кружке, с вами будут твориться жутко странные вещи».

– Оу, это же Тихи!

Его нашла Иори Нагасэ. Нет, скорее случайно наткнулась.

– Туалет там?

– Не, вон там.

– А, ясно. Сенкс.

Нагасэ пошла в направлении, которое указал Тихиро. Потом остановилась.

– Кстати, Тихи. Тебя что-то грызло.

Нагасэ развернулась. И одновременно подул ветер.

В сумеречном багрянце затанцевали черные волосы.

Идеальное сочетание цветов; она выглядела совершенно иначе, чем просто девушка в физкультурной форме.

– Тихи, ты по природе своей не любишь хвалить других за их милоту.

Прохладный, прозрачный голос. Слышать его уже достаточно, чтобы осанка сама собой выровнялась.

Однако смысла произнесенных ею слов он толком не понял.

– Колючий ты. А, и это не в плохом смысле.

– …Что?

Он попался в ловушку ее прозрачных зрачков. Красивая. Но при этом в чем-то пугающая.

– Однако я помню, что Тихи меня похвалил.

– Кстати говоря… да, есть такой настрой.

– Как-то, по-моему, это противоречит твоему имиджу. И я поняла. Когда ты кого-то хвалишь, то уже не создается впечатление, что тебе этот кто-то совершенно неинтересен, а значит…

– Нагасэ-сан! – громко вырвалось у него.

Нагасэ захлопала глазами.

– Не… это… не обращай внимания.

Что он такое мямлит?

Нагасэ улыбнулась ласковой улыбкой Девы Марии.

– Прости, прости. …Ну, бывает любовь, о которой сожалеешь. Я…

– А?

Зашумели деревья, и последних слов Нагасэ он не расслышал.

◆◇◆

Расставшись с Нагасэ, Тихиро не стал возвращаться ко всем, а двинулся прочь.

Он направился в заросшую часть парка, куда ходят немногие.

Ему хотелось побыть одному, немного охладить голову.

В мозгу крутился последний разговор с Нагасэ.

Что вообще за отношение? Как будто это все правда! Слишком печально, слишком стыдно. Отвратно. Гадко.

– Вот дерьмо, – ругнулся он.

– …Дерьмо, да…

Он услышал странный голос – тихий, словно крадущийся по земле.

Заозирался по сторонам.

В темноте обнаружилась человеческая фигура.

– К-кто вы?! – выкрикнул Тихиро. Фигура прерывистым, безжизненным голосом ответила:

– Кто я… кто я… да… Я Халикакаб…

[1] Shut up – (англ.) «заткнись».

[2] В японском алфавите (годзюоне) слоги «у» и «э», с которых начинаются фамилии персонажей, стоят по соседству.

[3] No, thank you – (англ.) «Нет, спасибо».

Большое спасибо всем, кто держит в руках эту книгу.

«Связь сердец: моменты» – первый сборник рассказов в серии «Связь сердец», продолжение первого тома «Связь сердец: случайные люди», второго тома «Связь сердец: случайные раны», третьего тома «Связь сердец: случайное прошлое» и четвертого тома «Связь сердец: случайные пути».

Кстати, с вами Саданацу Анда, познакомивший вас с «Кокороко». Кокороко!

Возможно, когда «Случайные» из названия вдруг ушло, многие подумали: «В чем дело?» – но к сборникам рассказов будет прилагаться слово «моменты».

От этих слов может сложиться впечатление, что со следующим сборником все уже решено, но на самом деле такого, что «он гарантировано выйдет!», нет.

Конечно, если выйдет, я буду счастлив! Счастлив! Счастлив!

Из-за моих беспардонных призывов «Поддержите меня!» места остается довольно мало. Поэтому я не могу комментировать каждый из рассказов, как часто бывает в послесловиях к сборникам. И почему так получилось… Ну, наверное, потому, что растет толщина моих рукописей. По правде сказать, у «Связи сердец» постоянно случается перебор количества страниц, и текст приходится ужимать и ужимать! Если подумать – каждый раз страниц оказывалось больше ожидаемого, так что это уже сложившаяся традиция!

Все это звучит как куча секретов, но на самом деле оно не такое уж секретное. Признавшись в этом, я перехожу к благодарностям. Поблагодарить я хочу много кого.

Во-первых, спасибо всем читателям, которые поддерживали меня с предыдущего тома. Автор был глубоко тронут, увидев открытки, присланные после выхода CD-дорамы. Естественно, их было слишком много, чтобы просмотреть все, но несколько я глянул – там были написаны замечательные мысли, нарисованы потрясающие иллюстрации… Когда-нибудь я непременно просмотрю их все, пусть это и займет уйму времени!

Я приношу извинения за доставленные неудобства всем, кто имел отношение к выходу в свет этой книги, начиная с ответственного редактора. И огромное вам спасибо за помощь.

И Сиромидзакана-сама. Новые иллюстрации – высший класс! Поистине, поистине самое искреннее спасибо!

Напоследок – реклама: манга «Связь сердец», которую рисует CUTEG-сэнсэй, уже в продаже!

И еще раз выражаю горячую благодарность всем читателям.

Буду счастлив, если эта книга внесет хоть небольшой, но вклад в бодрость духа Японии.[1]

Апрель 2011, Саданацу Анда

[1] Это пожелание, скорее всего, связано с аварией на АЭС «Фукусима-1», произошедшей примерно за месяц до выхода этой книги.

Том 6. Случайные подделки

Такое-то число такого-то месяца, пасмурно.

…Мы встретились.

Не-не, неправильно, неправильно. Что я такое пишу? Сейчас – нет. Не встретились. Не вижу. Не слышу. Не знаю, не знаю. Нет, нет!

Это же все неправда, да? Сон такой. Да, сон, наверняка.

Потому что в реальности такое просто невозможно! Так что в моем мире никаких изменений не происходит. Абсолютно никаких.

Да, и сегодня как всегда, и вчера было как всегда, и завтра будет как всегда, и послезавтра будет как всегда, и всегда будет как всегда.

Нет, «как всегда» – это плохо. Да, это плохо.

Это неправильно.

Надо будет сегодня лечь спать пораньше. Уже усталость накопилась. От усталости мерещится всякое странное. Пусть придет завтра. Завтра будет хороший день.

Потому что все будет так, как прежде.

И я забуду.

Спокойной ночи.

Что со мной такое?

– Приступаем к обсуждению спортивного фестиваля! – в начале июня провозгласила Каору Сэтоти, староста класса 2-2 старшей школы Ямабоси.

Шестой урок понедельника, классный час, был посвящен обсуждению спортивного фестиваля, запланированному на начало июля.

– Парни, соберитесь вокруг Ватасэ-куна из мужского физкультурного комитета, девушки – вокруг Курихары-сан из женского! – принялась раздавать указания Сэтоти, полностью освоившаяся в роли старосты. Сегодня, как всегда, она была с короткострижеными черными волосами, сверкающими сережками в ушах, стильно одета – натуральная образцовая ученица.

Одноклассники, продолжая болтать о своем, покинули свои места. Тайти Яэгаси тоже встал и направился, куда было велено.

– Ух ты, уже подошло время спортивного фестиваля! Побольше энергии, побольше энергии! Правда, Яэгаси-кун?! – на полпути обратилась к нему щеголяющая парой хвостиков волос Марико Накаяма. Эту девушку ничто не могло лишить ее обычной жизнерадостности и веселого выражения лица.

– Ага, – кивнул Тайти.

– Эй, чего так коротко отвечаешь, Яэгаси-кун! Всего три буквы! Три буквы!

Ее навязчивое поведение Тайти не очень нравилось, но она была близкой подругой Нагасэ, так что общаться им приходилось часто.

– А, да, извини.

– Пф, не вижу особого энтузиазма. Несмотря на то, что точно таким же голосом ты всегда шепчешь Инабе-сан слова любви.

В этот момент из-за спины Накаямы выскочила чья-то фигура.

– Та-да! Вы тут, вижу, веселитесь, Накаяма-тян и Тайти!

Пространство, которое достаточно заполнила весельем одна Накаяма, враз наполнилось им еще больше. Накаяму облапила Иори Нагасэ, председатель кружка изучения культуры и первая красавица школы среди второклассниц. Она уже привыкала к своим по-взрослому длинным волосам и по характеру тоже начинала соответствовать внешности.

– Ну, как-то да! Потому что у нас с Яэгаси-куном отличные отношения!

– Чтооо, ну уж у нас-то с Тайти никак не хуже! За целый год в одном кружке у нас самое разное было!

«Самое разное» – это мягко сказано, если вспомнить все то, что в течение года происходило с Тайти, Нагасэ и остальными членами кружка изучения культуры.

Но сейчас они могли вот так вместе смеяться – это правда. Тайти и Нагасэ были близкими друзьями – это правда.

А раз правда, то задним числом описывать произошедшее просто как «самое разное», может, и верно.

Даже если над ними вновь нависнет угроза, они объединят силы и будут сражаться.

– Эй, чего ты так задумался, Тайти! Рядом с тобой две красивых девушки! Или теперь, когда у тебя есть невеста в лице Инабан, ты на других девушек вообще не смотришь?!

– Невеста?! Ну точно, у Яэгаси-куна есть невеста, да такая миленькая, что запросто можно утонуть!

– Эй! Сейчас мне ясно послышалось «Хочу утонуть в водовороте милоты в окружении красавиц»! И я тоже хочу утонуть!

– Никто этого не говорил.

Подбежала высказать столь странное пожелание не кто иная, как принадлежащая к тому же кружку, что и Тайти, Юи Кирияма. Обладательница хрупкого телосложения и длинных светло-каштановых волос, апологет любви ко всему миленькому, храбрая воительница полноконтактного женского каратэ – это все она.

– Что, неужели я ослышалась? Черт, а я-то уж подумала, что нашла родственную душу, с кем можно пообсуждать свой сон…

– Иногда я беспокоюсь, все ли в порядке с Кириямой… – пробурчал Тайти. Он считал Кирияму девушкой со сравнительно открытым характером, но, когда речь шла о чем-нибудь «миленьком», она становилась странной.

На этом Тайти закончил болтать с девушками и направился к парте Ватасэ из мужского комитета спортивного фестиваля, члена футбольной секции и признанного красавчика (где получил кучу жалоб и предложений, начиная с «блин, ты уже и подойти не можешь, не потрепавшись с девчонками!» от Ватасэ и кончая «Хватит уже!» и «Поменяйся со мной! Плачу любую цену!» от других).

– Для начала хочу уточнить, – сразу после начала обсуждения, подняв руку, произнесла Юкина Курихара из женского комитета. Похоже, она хотела, чтобы и парни уделили ей внимание.

Эта стройная, высокая девушка дружила с Кириямой и Тайти. Ярко окрашенные вьющиеся волосы и стильный макияж производили впечатление игривости, но на самом деле к тренировкам в легкоатлетической секции она подходила со всей ответственностью.

– Мы всерьез хотим победить?

– Дааа! – хором ответили несколько человек, после чего и остальной класс к ним присоединился: «Конечно, хотим!»

– Потому что, потому что если победим в спортивном фестивале, то и на культурном потом у нас будут привилегии! – раздался звучный голос Накаямы.

Спортивный фестиваль старшей школы Ямабоси представлял собой состязания команд, включающих в себя по одному первому, второму и третьему классу. Победившая команда получала право на культурном фестивале свободно выбирать программу мероприятий, не координируясь с другими классами, право выбора площадки и прочие.

– Если победим на спортфестивале, на культурном будет вдвое веселей! – Чтобы поднять наш клас, победить надо обязательно! – И даже если бы не это, с какой радости нам не стремиться победить?!

– Окей, окей. Ваш настрой мне вполне понятен, – уверенно успокоила класс Курихара. Увидев это, Кирияма с пораженным лицом пробормотала:

– Слушай, Юкина, раз ты член физкультурного комитета, с таким непонятным отношением у тебя будут проблемы. Ты должна притягивать всех к себе.

– Могла и не говорить. В основном я это спросила ради тебя.

– Ради меня? С чего это? – Кирияма склонила голову набок. Не обращая на нее внимания, Курихара гладко продолжила:

– Тогда, во-первых, решено бросить в общее женское состязание «Богиню боевых искусств» Юи Кирияму.

– Эй, минуточку! Не решай за всех сама! И потом, «Богиня боевых искусств»?!

Косясь на кипящую от возмущения Кирияму, все остальные согласно закивали.

– Это же невозможно, ведь мероприятий, где можно выступать в одиночку, ограниченное количество?!

– Все нормально. Мы задействуем «Кирияму в маске №1» и «Кирияму в маске №2».

– Эй, если нужно, могу одолжить свою маску. Она принадлежала чемпиону мира, хоть и в легком весе, родом из Сан-Диего…

– Все абсолютно ненормально, так что я отказываюсь! И еще, Тайти! Какого черта ты собираешь маски, даже еще и рассказываешь о них, будто это совершенно естественно?! Заткнись!

Кирияма его заткнула. …Черт, ему хотелось бы поговорить об этом еще чуток!

– Значит, план «Кирияма в маске» временно замораживается?

– Навсегда его заморозь!

После этой перепалки Курихары и Кириямы в стиле мандзай парни и девушки вновь разошлись и начали обсуждение.

– Таак, ребята… В общем, у девчонок, похоже, та же идея, но пусть парни из спортивных секций участвуют в основных состязаниях по полной программе, а парни вроде Яэгаси, которые не в секциях, пусть возьмут на себя остальные состязания, как вам?

Члены спортивных секций на предложение Ватасэ закивали.

– Поехали! – Я в эстафете! – Может, я в бо-таоси1?

– Меня можешь назначить куда угодно, где будет нужно, – сказал Тайти.

– Ээ… так годится? – уточнил Ватасэ у ребят, которые в спортивных занятиях были не сильны.

– А, ага. – Угу. – Норм.

– Ладно, тогда начнем с самого жирного по части очков мероприятия старшей школы Ямабоси, смешанного кавалерийского боя2…

Когда все разобрались, кто в чем участвует, ученики снова вернулись на свои места, и Сэтоти вышла вперед.

– Ну и последнее: нужно выбрать представителей для состязания чирлидеров.

Состязание чирлидерских команд – это, можно сказать, гвоздь программы спортивного фестиваля старшей школы Ямабоси. Это не просто показательные выступления, там можно заработать много очков. Каждый год в подготовку к нему вкладываются большие усилия, репетиции начинаются за месяц до фестиваля. В это время от каждого класса выбираются несколько парней и девушек, которые за эти репетиции и отвечают.

– …и Яэгаси. Это трое парней. А от девушек – Кирияма, Нагасэ… третьей желающей нет?

С парнями все решилось быстро, но последнюю девушку выбрать не получалось.

– Может, ты? – Не, я по части руководства как-то не очень… – Накаяма-тян? – Я не особо спортивная…

– Я бы смогла, но старосте и членам фестивального комитета нельзя… – пробормотала Курихара.

– Что же делать… – обеспокоенно произнесла Сэтоти, скрестив руки.

Прежде чем решение было принято, прозвенел звонок.

Одновременно с этим продрал глаза руководитель класса 2-2 Рюдзен Гото, полностью вверивший проведение классного часа старосте и все это время благополучно проспавший.

– …М? Ух ты, уже так поздно? Вы уже закончили обсуждать, Сэтоти? Тогда немедленно…

– Мы еще не закончили.

– ЧТООООО?! Мы еще не можем разойтись по домам?!

– Откуда такое удивление?! Сами бы лучше помогли! Мы сейчас выбираем последнюю девушку в представители чирлидерской команды!

Гото, который в прошлом году тоже руководил классом Тайти, а также курировал кружок изучения культуры, был потрясающе безалаберным учителем (настолько, что даже пренебрегал своими прямыми обязанностями).

– Мм, вот как… Уже выбраны Нагасэ и Кирияма… А? Вроде кого-то не хватает… О! Фудзисима! Здесь нужна только Фудзисима!

– …Что? …Я? – Майко Фудзисима, бывшая староста класса 1-3, в классе 2-2 пониженная в статусе до обычной ученицы, сделала такое озадаченное лицо, будто даже не думала об этом. – Для этой роли… наверняка есть и более подходящие люди…

В прежние времена Фудзисима со своей сверкающей харизмой играла ключевую роль во всех обсуждениях и, несомненно, была центром жизни класса, но сейчас она частенько держалась в тени.

Никто не нашелся, что на это ответить, и атмосфера словно застыла. Молчание разбила Нагасэ.

– Я, я согласна! Хорошо бы нам трудиться плечом к плечу! Если Фудзисима-сан как следует выложится, мы точно победим! У нас в классе столько народу в спортивных секциях!

– Да, я тоже так считаю! Если Фудзисима-сан настроится всерьез, у нас получится! Только Фудзисима-сан! – подхватил Ватасэ. Следом раздались и другие голоса:

– …Победа. – Точно! – Вперед, к победе! – Классно! – Оу!

И без того боевой настрой на спортивный фестиваль от трех слогов слова «победа» разгорелся еще сильнее. И этот жар постепенно вливался в Фудзисиму.

– Э… это… ну… я согласна, – кивнула Фудзисима, и класс тут же грянул овацией.

«Что если на самом деле она этого не хочет?» – подумал Тайти, но, взглянув на чуть застенчивое выражение лица Фудзисимы, понял, что беспокоиться не о чем.

– Полагаю, вы понимаете, что я предложил Фудзисиму, которая в прошлом году, будучи старостой, показала себя очень способной, не потому, что мне хотелось побыстрее пойти домой, а чтобы придать бодрости самой Фудзисиме, в последнее время утратившей веру в себя, и что это мой долг как учителя…

– Замолчите, пожалуйста. Здесь есть люди, которым пора идти по кружкам и секциям.

– Умолкаю. Прошу прощения, Сэтоти-сан.

Отчасти благодаря хулиганскому прошлому Сэтоти ее взгляд обладал внушительной силой.

– Значит, решено! Всем спасибо, все свободны! – объявила Сэтоти, и на этом классный час завершился.

Одновременно с этим Фудзисима, похоже, осознала что-то важное – ее глаза расширились.

– …Ой! То есть я сейчас… получила приглашение от Нагасэ-сан?.. Это значит… Нагасэ-сан приняла мою любовь! Урраа!

Фудзисима вдруг потрясающе взбодрилась.

– …А? Что еще за суперинтерпретация?! Всё не так, не так, Фудзисима-сан! Пого-… пре… прекрати облизыватьсяаааААА?!

– Не может быть! Класс Тихи и Сино-тян в одной команде с классом Инабан?! – изумлено воскликнула Нагасэ, сидящая на стуле рядом с Тайти. Сейчас, после уроков, стулья в кабинете 401 здания кружков были заняты всеми членами КрИКа – пятерыми второклассниками и двоими первоклассниками.

– Похоже на то.

– Какое безразличие! Мог бы ответить больше в стиле «Ооо, серьезно?!». Супербезразличие…

– Ну, с точки зрения теории вероятностей это было возможно, – совершенно безразличным тоном ответил возбужденной Нагасэ Тихиро Ува. Парень с ровной асимметричной прической и красивым лицом. Несмотря на андрогинные черты этого самого лица, телосложение у него было вполне мужское – все-таки он ходил на каратэ в то же додзё, что и Кирияма. Именно благодаря знакомству с Кириямой он заинтересовался КрИКом и в итоге пришел сюда в качестве первоклассника-новичка.

– Скучный ты, Тихи. Правда, Сино-тян?

– Да, я тоже думаю, что Тихиро-кун скучный. Но, возможно, он просто строит из себя клоуна, типа «в ситуации, когда от него ожидают какие-то интересные слова, он говорит что-то скучное в расчете на эффект неожиданности». Но в итоге все равно скучный.

– Что случилось, Сино-тян?! Почему такой яд?!

– А, что? Или я ошиблась? В последнее время мне часто говорят, что я «слишком прямолинейная» или «на удивление ядовитая», так что я хотела с Тихиро-куном этому соответствовать…

– Даа, Сино-тян, по части плевания ядом у тебя природный талант, это я уже поняла.

Эту странноватую перепалку с Нагасэ вела Сино Эндзёдзи, которая, как и Тихиро, только что вступила в КрИК. Девушка, и лицом, и поведением напоминающая маленького зверька типа таксы. Короткостриженые пушистые каштановые волосы создавали очень миленькое впечатление. Она частенько держалась нерешительно, но уж если говорила что-то, то говорила по делу.

Сам Тайти поначалу не мог определиться, что думать о новых товарищах, но сейчас, когда после их вступления прошел месяц, вполне привык к ним. Похоже, и к двум новичкам относилось то же самое.

– Однако это будоражит! – веселым голосом воскликнул Аоки. Каждый раз, когда его долговязая фигура двигалась, слегка вьющиеся волосы покачивались. – Я, Инаба-ттян, Тихиро и Сино-тян в зеленой команде, Тайти, Юи и Иори-тян в красной, нам соперничать будет веселей обычного!

– Ну, есть еще и другие команды, есть третьеклассники, так что в чистом виде нашего соперничества там не будет. – пробормотал Тайти.

Нагасэ, мыча себе под нос, стала переводить взгляд с Тайти на Тихиро и обратно.

– Что? – спросил у нее Тайти.

– Да ничего, просто… Тайти и Тихи, вы совершенно разного типа, но оба такие спокойные, меланхоличные… У вас что, смешение характеров?

– Ничего у нас не смешение!

Тайти почувствовал, что его индивидуальность и место в жизни под угрозой.

– Ничего такого… Правда, Кирияма? – обратился он к Кирияме, сидящей напротив.

– А, ага. Думаю, у Тайти свои хорошие стороны, у Тихиро-куна свои… да.

– Не отводи глаза! Тебе что, так больно от того, что ты хочешь сказать что-то в тему, но не можешь?

– Мы что, правда так похожи? По крайней мере, я, по-моему, не прирожденный жиголо.

– Это что, намек, что я прирожденный жиголо?! …Ни черта я не прирожденный жиголо!

– Хорошая подколка, Тайти, с огоньком. Вот если ты такой настрой сохранишь, тебя можно будет отличать.

– Что, каждый раз, когда я возбуждаюсь, это выглядит так, будто я пытаюсь отличаться от других, чтоб у меня не был похожий характер?

Едва Тайти подумал, что его так воспринимают, как всякое желание возбуждаться у него испарилось. Но, подумав, что иначе у него будет похожий характер…

– Точно-точно, и Тайти, и Тихиро, вам обоим надо подвозбудиться, йей!

Глядя на слишком уж подвозбудившегося Аоки, сидящая рядом с ним Кирияма вздохнула.

– Уфф, как я рада, что нет еще одного такого, как Аоки. Один еще туда-сюда, но двое – это было бы невыносимо. Ты согласна, Сино-тян?

– Да, по-моему, он жутко шумный.

– Сино-тян, ты совсем не хочешь меня поддержать?! Когда речь шла о Тихиро, ты хоть какое-то желание ему попочь проявляла?!

– Кстати, Инабан, Тайти тут всерьез критикуют за недостаток индивидуальности, а ты почему-то совсем не реагируешь? – спросила Нагасэ у Химэко Инабы, с некоторых пор явно приунывшей и погруженной в задумчивость.

Ее лицо скрывало меланхолию за черными как ночь волосами; оно выглядело невероятно сексуальным. Очень зрелая по сравнению с одноклассницами, Инаба была не столько симпатичной, сколько красивой. Дорогой для Тайти человек, его девушка.

– Аа, ну, что бы ни думали другие, Тайти для меня онли-уан, так что это не имеет значения. Перед онли-уаном даже намба-уан3 – просто никто, каким бы популярным он ни был.

Тайти как парень Инабы был немного смущен, что его так оценивают, но в глазах окружающих это, вероятно, выглядело как любовная болезнь Инабы (то, что Нагасэ называла «синдром Деребан»).

– В случае Инабан характер переменился радикально! Любовь настолько крутая штука! Нет, крутой в этой ситуации Тайти, правда?!

– Не, ну, это… Ха-ха-ха.

Тайти застеснялся. Тихиро повернулся к Нагасэ и сказал:

– Нагасэ-сан. Пожалуйста, возьми назад свое недавнее утверждение. Думаю, я все-таки не настолько дурак, как Тайти-сан.

– Чт-… Ты меня назвал дураком?! Что за дурость?!

Это при том, что его оценки выше среднего.

– Так или иначе, Тайти-семпай, сейчас твои фразы дурацкие.

– Эндзёдзи в самом деле безжалостная!

Однако на эту загадочную девушку невозможно сердиться, потому что понимаешь: она просто-напросто искренняя.

На этот раз уже Тайти обратился к Инабе:

– Слушай, меня ты тоже беспокоишь – почему ты такая мрачная? Что случилось?

– Это… ну… – начала мяться Инаба, опустив глаза и избегая взгляда Тайти.

– Расскажи, прошу тебя. Если тебе трудно говорить здесь, свяжись со мной в любой момент.

– …Спасибо, Тайти, – с мягкой улыбкой кивнула Инаба. Она без слов передала Тайти, что полностью доверяет ему.

– Аж… аж… аж мурашки по коже! – и Нагасэ принялась чесаться, всем видом изображая мучения.

Инабе явно по-прежнему было трудно говорить, но все же она заговорила:

– Ну… в общем, это. На спортивном фестивале мы с Тайти будем противниками.

– И что?

– Что за «и что»?! Тайти, ты… ты способен вынести, что нам с тобой придется сражаться?!

– Ну, это же спортивный фестиваль.

– Наши с тобой отношения достойны всего лишь фразы «Ну, это же спортивный фестиваль»?!

Тайти был счастлив, что Инаба так высоко ценит их отношения, но, с ее склонностью к беспокойству, это грозило проблемами.

Ну, с другой стороны, это так мило!

– Тайти-кун, не ухмыляйся так отвратительно, сделай что-нибудь с Инабан как можно скорей, – вклинилась в их разговор Нагасэ.

– Эй, я вовсе не ухмыляюсь отвратительно.

– Озабоченно?

– И не озабоченно! Мы чисты и невинны!

Тайти отвел глаза от Нагасэ, насмешливо покачивающей головой, и повернулся к Инабе.

– Это ничего, что мы на спортфестивале будем противниками.

– Правда?.. Даже если я буду стараться всерьез?.. Потому что если я по-настоящему буду стараться всерьез, то… одному-двум ключевым игрокам из класса противника придется по тем или иным причинам пропустить фестиваль!

– Что за планы ты затеваешь на старшешкольном спортивном фестивале? Играй честно!

«Те или иные причины».

– Я, я поняла. Давай пообещаем. …Выложимся по полной! Потому что я в принципе ненавижу проигрывать! Смету всех противников! Все места, кроме первого, не имеют значения!

– Что? Но недавно ты говорила, что, мол, есть только онли-уан? – спросил Тайти, склонив голову набок. У нее сейчас что, раздвоение личности между «нормальной Инабой» и «Деребан»?

– Победа Инабы-ттян предрешена! А значит, и наша общая победа!

Это восклицание Аоки разожгло дух соперничества в Нагасэ.

– Погоди еще, Аоки! Или ты забыл, что на нашей стороне «Богиня боевых искусств» Юи Кирияма?!

– Вот именно! Пока я жива… эй, Иори. Может, прекратишь это «богиня боевых искусств», а? Это звучит абсолютно немиленько.

– П-по-моему, Юи-семпай потрясающе миленькая!

– Аай, спасииибо, Сино-тяаан! Я не могу сражаться с зеленой командой, в которой Сино-тян!

– Хе-хе-хе, тот, у кого есть Сино, может нейтрализовать эту юную деву в одно мгновение!

– Инаба. Что ты такое несешь голосом Эндзёдзи? – подколол Тайти. Градус общего возбуждения нарастал.

Упрямая Нагасэ вновь подала голос:

– Тихи! Тихи, ты тоже скажи Юи, «миленькая, миленькая»! Юи нравятся красавчики, так что ты со своим смазливым личиком враз ее победишь!

– Не-нра-вят-ся-мне-кра-сав-чи-ки! Со-вер-шен-но!

– Кстати, Нагасэ, а почему ты пытаешься ослабить Кирияму? Она же с нами в одной команде.

– Ой! Блин!

Тихиро, отравленный всеобщим весельем, сперва был в шоке, но в конце концов тоже настроился на общую волну.

– Хорошо-хорошо, говорю. …Ты миленькая, Юи-сан.

– Чтоо?! Постой-ка, Тихиро-кун?! Ты, ты сейчас это реально с чувством произнес?! Прекретиии! У меня уже лицо горит! Ийяян! Тихиро-кун тоже симпатяшка! Кяаа!

Глядя на дрожащую всем телом Кирияму, в перепалку вступил Аоки:

– Юи! Сегодня тоже ты самая миленькая!

– А, ага. Я знаю.

– Вообще другая реакция?!

– Потому что ты это твердишь постоянно, и меня это вообще не заводит, – ответила Кирияма. Тихиро покосился на нее и пробормотал:

– …Что с людьми делает спортивный фестиваль.

На эти слова среагировал Аоки:

– Тебе не хватает мотивации, Тихиро! И этого человека назначили представителем для состязания чирлидеров от своего класса?!

– Я же уже сказал, я проиграл в «камень-ножницы-бумага». …Нет, я в принципе из тех, кто везением не благословлен… Что, Тайти-сан?

– Это правда, Тихиро? По правде сказать, я тоже плохо играю в «камень-ножницы-бумага». Все-таки мы с тобой похожи.

– Не будь похожим на меня в разных странных вещах. Зачем ты положил мне руку на плечо?

Какой недружелюбный парень этот Тихиро.

– В любом случае, Тихиро, побольше энтузиазма! Как твой товарищ по команде… О, кстати. Как насчет сделать в нашем КрИКе ставки, чтоб к состязанию подходить серьезней? – предложил Аоки. Нагасэ загорелась этой идеей сразу же:

– Отлично, нас трое против четверых! Тааак, команда, которая займет более высокое место… проигравшей команде может отдать один приказ, любой! Любому из проигравшей команды, но только один приказ!

– Годится! – тут же согласилась Кирияма.

– И этот приказ нельзя будет нарушить, Иори-семпай?.. – робко поинтересовалась Эндзёдзи с явной тревогой на лице.

– Конечно!

– Это, это… Если плохо выступишь… Тебя могут продать в далекую страну… и ты в Японию больше не вернешься…

– Надо же, какие варианты рассматривает наша Эндзёдзи, – подколол Тайти. Из-за поражения на спортивном фестивале получить приказ, который повлияет на всю дальнейшую жизнь, – это все-таки перебор.

К Эндзёдзи, обладающей негативным мышлением на грани абсурда, обратился Аоки:

– Сино-тян! Тебе просто надо победить! А если ты победишь, то сможешь приказать что захочешь кому-то из противников – Тайти, Иори-тян или Юи!

– А?.. Тогда, тогда я Тайти-семпаю прикажу шептать мне на ушко всякие разные фразы… Ийяаааа! Вот она, мотивация!!!

– Эй, Эндзёдзи! Не слишком ли рано ты вышла из образа?!

Ну, они пока что знали друг друга достаточно короткое время, так что Эндзёдзи все еще не выложила на стол все свои карты. Так или иначе, ее тяга к человеческим голосам (особенно к голосу Тайти) поражала.

И, похоже, этот энтузиазм Эндзёдзи загадочным образом подействовал на Инабу.

– А я наконец… наконец… наконец пойду вместе с Тайти туда… и там мы вдвоем… кяа! Дальше говорить не буду, слишком стесняюсь!

Улыбка ее сейчас была очень в стиле «дередере».

– Какая все-таки Инабан озабоченная. Возможно, совсем скоро ее придется звать «Озабан».

– Эй, Нагасэ. Что за имена ты придумываешь моей девушке?

За всякими такими разговорами, ничего особо не делая, они провели остаток дня.

Но именно в это время они чувствовали себя уютнее всего.

Тихиро какое-то время бы вялым и молчаливым. Тайти заглянул ему в лицо, чтобы проверить, действительно ли ему неприятно все это, и увидел, что Тихиро отчаянно подавляет улыбку. Тогда Тайти с облегчением понял, что Тихиро тоже получает удовольствие от происходящего.

Опустив голову, Тихиро улыбнулся.

Даже ухмыльнулся.

Такое-то число такого-то месяца, ясно

Спортивный фестиваль слегка депрессивный. Потому что я понимаю: я могу быть для других лишь бременем.

Сегодня в классе обсуждали фестиваль.

Уж не знаю, к счастью или к несчастью, но в моем классе мотивированных людей почти нет.

От чувства облегчения в моей груди кольнуло. Ненавижу себя за это чувство облегчения. Ни на что не гожусь.

В середине вялотекущего обсуждения настал черед геморройной части – назначения представителей для состязаний чирлидерских команд. Тут начались явные трения, хоть вслух никто этого и не говорил. Конца этому не было видно…

Мне хотелось поднять руку, но в такой атмосфере рука подниматься просто не желала. Как ни пытайся, но атмосфера… Нет, без шансов.

Поэтому мне оставалось только ждать, когда вызовется кто-нибудь другой. И с надеждой смотреть на всех. Смотреть и ждать. Кто-нибудь, кто угодно, только не я. Но никто руку не поднимал.

Однако – старшеклассники в нашей команде, похоже, относились к делу с куда большим энтузиазмом, чем мы. Тянуть их назад было бы непростительно. Но, увы, мой класс в целом совершенно безнадежен.

Если бы возможно было что-то сделать… Но, поскольку невозможно, разницы нет?

…В другой раз. В следующий раз… когда я смогу.

＋＋＋

Сегодня Тайти Яэгаси тоже участвовал в деятельности кружка – ну, то есть когда в шуме и гаме каждый занимался тем, что ему нравилось.

– Отлично, на сегодня закончили! – веселым голосом произнесла председатель кружка Иори Нагасэ.

Шестеро кружковцев (минус Химэко Инаба, у которой сегодня были другие дела) немного пообсуждали и работу над «Новостями КрИКа». А когда все закончилось, вместе отправились по домам.

По дороге они постепенно разделялись, и до ближайшей к своему дому станции Тайти добрался в одиночестве.

Пройдя через турникет, он вернул проездной в сумку. Подул приятный ветерок, и Тайти легонько потянулся. Ветерок принес с собой слабый сладковатый аромат. Скорее всего, от пекарни перед станцией. Тайти был немного голоден, но сегодня решил потерпеть. Месяц только начался, и он запретил себе швырять деньгами.

Тайти зашагал в сторону велопарковки.

В последние дни становилось все жарче. Еще месяц, и придет настоящее лето.

Впереди него шла старшешкольная парочка. Липли друг к дружке, держась за руки. Внезапно, глядя на этих двоих, Тайти представил на их месте себя с Инабой. С тех пор как у него появилась девушка, на идущие по улице парочки он стал смотреть другими глазами. Он сравнивал их с собой и Инабой, и это давало ему пищу для размышлений, как люди встречаются.

Теперь уже девушка словно прилипла к руке парня.

Инаба тоже хотела к нему липнуть; ему тоже не стоит волноваться по поводу взглядов других людей? Нет, это было бы слишком стыдно, и, наверное, нашлись бы люди, которым на такое было бы неприятно смотреть. Даже в кружке, особенно в присутствии Нагасэ, такое сложное развитие событий вызывало у него беспокойство, и…

[----------]

Ему показалось, что где-то далеко, предельно далеко, на самом краешке сознания, в голове его прозвучал какой-то тишайший звук, едва слышный голос.

Однако это было какое-то смутное, мелкое, мимолетное беспокойство, которое вмиг исчезло, даже не зафиксировавшись в сознании.

У Тайти возникло какое-то предчувствие, и он обернулся.

Там стояла Иори Нагасэ.

– А? Почему ты здесь, Нагасэ? – глупым голосом спросил Тайти. Он и Нагасэ жили в разных городах и потому распрощались довольно давно. И он не слышал, что у нее здесь какие-то дела.

Однако Нагасэ была здесь, сомневаться не приходилось.

– Я хочу… кое о чем поговорить. У тебя нормально со временем? – глядя на Тайти чуть искоса, спросила девушка, красивая, словно чудо природы.

– Нормально… но… а завтра никак?

…Он только что ей отказал?

Почему он отказал? Этого он сам не понимал. Не понимал, но губы задвигались прежде, чем он успел подумать. У него возникло очень неприятное ощущение. Интуиция кричала, что здесь и сейчас нельзя.

– Ты чем-то занят?

– А, неа. …Ничем особо не занят, так что… ладно, давай поговорим.

Что за идиотизм? Нагасэ сказала, что хочет поговорить, у него не было никаких дел, и все равно он отказал – сумасшествие какое-то. Тайти усилием воли переключил ход мыслей.

Видимо, это что-то важное, раз нельзя обсудить по телефону или по мейлу.

– …Тогда, может, заглянем в какой-нибудь семейный ресторанчик?

– Не, не надо. Здесь.

– А… вот так.

Ветерок, несущий запахи раннего лета, встрепал длинные волосы Нагасэ. Прозрачно-меланхоличное выражение ее лица настолько идеально сочеталось с атмосферой уже начавшего опускаться занавеса ночи, что это даже пугало.

Идущие к турникетам люди поворачивали головы, словно эта красота примагничивала их взгляды.

Честные глаза Нагасэ приковали к себе Тайти. Заставили сердце биться быстрее.

Нагасэ заговорила:

– Если бы я сказала – «я тоскую»… что бы ты сделал?

Внезапно все вокруг погрузилось в тишину. В пространстве, где не было слышно ни звука, родилась иллюзия, будто Тайти и Нагасэ совершенно одни, но она тут же рассеялась, и мир снова стал прежним.

– Ч-что… тоскуешь? По ком тоскуешь?

Голос Тайти дрожал. Хотя никаких причин для дрожи не было. Хотя смысла в дрожи не было…

– Я, Иори Нагасэ, тоскую по Тайти Яэгаси.

Почему? И почему сейчас?

На губах Нагасэ родилась чарующая, грустная, очень слабая улыбка.

Решающий удар. Внезапный. Или… не внезапный? Значение слов Тайти и так уже понял. Но не хотел его принимать. Не хотел принимать? Почему? Потому что…

Не мог поверить.

– Это… вообще в смысле… что? – выдавил Тайти, цепляясь за слабую надежду.

– Ясно, что… Я люблю. Тайти.

Реальность жестока.

Даже в ситуациях «Если что-то завершается, то оно завершается совсем» история не заканчивается.

Прекрасный, словно созданный искусственно, момент проходит, а беспощадная реальность продолжается.

Любовь не заканчивается красиво.

На следующее утро Тайти шел в школу со странным напряжением.

Ему придется в классе встретиться лицом к лицу с Нагасэ, сделавшей вчера это внезапное признание.

Нагасэ, после того как заявила, что по-прежнему тоскует по нему, Тайти Яэгаси, ушла, не дожидаясь ответа. Как будто войну объявила.

Тоскует – любит – Нагасэ имела в виду, что, хотя между ними все вроде бы мирно завершилось, но на самом деле не завершилось?

Это довольно-таки внезапное объявление войны ошеломило Тайти. Поводы для беспокойства громоздились кучей, и он понятия не имел, что ему теперь делать. В первую очередь его тревожил вопрос, как этот разговор отразится на отношениях между Нагасэ и Инабой.

Иори Нагасэ и Химэко Инаба.

Они обе говорили, что любят его, и он тоже был влюблен в них обеих. Их связывали прочнейшие узы, вмешаться в которые не мог никто, даже Тайти.

Судя по тому, что было раньше, всю эту историю (то есть – то, что она все еще любит Тайти и хочет ему в этом признаться) Нагасэ должна была заранее сообщить Инабе. Но…

Войдя в класс, Тайти кинул взгляд на пару Нагасэ. Ее саму было пока не видать…

– Салют, Тайти!

– Оооооу?!

Внезапно за спиной раздался голос, принадлежащий, несомненно, виновнице.

– Тайти? Что за странный возглас?

– Не… это… до… доброе утро.

– Ага, и тебе того же. Ну, так чего ты так подозрительно себя ведешь?

– Ну, это…

«Из-за того самого разговора»… Произнести это Тайти не смог. Сегодня касаться этой темы он не хотел.

– Кстати, жарко сегодня, а? Я уже сменила форму на летнюю, а все равно хочу сменить на что-нибудь еще полегче.

Нагасэ в жилетке и блузке с коротким рукавом защипнула жилетку и принялась колыхать ею, напевая себе под нос: «Может, снять это дело, а? Может, снять?»

Иори Нагасэ была сияющей и жизнерадостной, как всегда, и даже сильнее, чем всегда.

Как будто начисто забыла про то, что было вчера.

Но Тайти понимал, что это не так. Если Нагасэ этого захочет, она будет вести себя так, как он от нее ожидает. Что она на это способна, Тайти знал.

– Хей, Иори! Сегодня просто жара-жарень, утречка! Яэгаси-кун, тебе тоже утречка!

Покачивая хвостиками волос, к ним подошла Марико Накаяма.

– Хей, Накаяма-тян! Реально жара-жарень, я почти плавлюсь, утречка! – так же весело вернула приветствие Нагасэ.

– …Хм? Яэгаси-кун, что с тобой? Ты меня игноришь?

– А, не, доброе утро, Накаяма.

– Мм? Какое-то неважное у тебя сегодня состояние, Яэгаси-кун. Когда ты выглядишь вареным, я тоже становлюсь не в лучшей форме… Так нельзя! О, Юи-тян. Утречка!

– О, Юи пришла. Вчера, знаешь… – и Нагасэ с Накаямой, болтая, ушли от Тайти.

Оставшись в одиночестве, Тайти осознал, что его спину покрывает холодный пот.

И в этот момент девушек сменил подошедший к нему Синго Ватасэ.

– Привет, Яэгаси. Слушай, я тут подумал. К тебе же девчонки сами липнут, так? Значит, если я тоже буду держаться рядом, то мои шансы пересечься с девчонками… с Фудзисимой-сан станут выше. С обычными-то девчонками поздороваться нет проблем, но вот с Фудзисимой-сан… Эй, чего у тебя такая серьезная мина? С такой меланхоличной физиономией все твои шансы разбегутся.

Вставить подколку у Тайти не было сил.

О чем думает Нагасэ?

Чего она хочет от него, Тайти?

Куда ему нести свою незавершенную, как выяснилось, любовь?

В этот день после уроков был запланирован сбор представителей всех классов, чтобы провести тренировку к состязанию чирлидерских команд. А во время большой перемены Тайти был выбран единственным из класса 2-2 участником предварительного совещания (проиграл в «камень-ножницы-бумага»).

Поспешно проглотив обед, он направился к месту сбора.

И тут он как будто услышал беззвучный голос.

– Ты подумал о том, что я сказала вчера? Насчет того, что я тебя люблю.

Опять внезапно.

В коридоре северного корпуса он наткнулся на Нагасэ.

По коже побежали мурашки.

Здесь располагались всего лишь спецкабинеты. Несмотря на большую перемену, людей почти не было.

В обычной ситуации Нагасэ бы сейчас обедала, так что случайностью ее появление здесь быть не могло. Она погналась за ним и, выбрав безлюдное место, обратилась.

Иори Нагасэ в блузке с коротким рукавом и жилетке, с правильными чертами лица, с идеальной улыбкой. …С улыбкой? В таком месте и в такое время эта улыбка не странновата ли?

– Подумал ли… Спросить-то легко…

– Эй, отвечай серьезно, – сама вмиг посерьезнев, потребовала Нагасэ. Бегство было невозможно. Тайти не думал, что ему удалось бы.

Ее абсолютная красота выглядела угрожающе.

– Послушай, Нагасэ. Чего ты так внезапно? Я тоже как-то…

– Тайти, что ты видел?

Что он видел?

Однажды он уже ошибся с Иори Нагасэ, поэтому теперь намеревался смотреть на нее как следует. Но не слишком ли это субъективно?

Первая декада июня. Жарко. Сегодня особенно жарко. И тем не менее ему холодно.

– Мне захотелось стать эгоисткой, – со слабой улыбкой произнесла Нагасэ.

В памяти Тайти вспыхнуло лицо Инабы. Кажется, когда-то Инаба ему сказала, что Нагасэ ей сказала, что она, Инаба, может стать эгоисткой, чтобы измениться.

Но что случилось? Разве их треугольник, хоть и опасно неустойчивый, не преодолел уже все риски и не стабилизировался? Теперь он снова шатается? Или все еще шатается?

Настолько сильно, что может разрушиться прямо сейчас?

– Ээ, эмм, Нагасэ. Все это ты Инабе…

– Инабан я ничего не сказала. Это не нужно.

Не нужно. С позиции «это вопрос их двоих» такая точка зрения верна. Но ведь в случае Нагасэ и Инабы это не так?

Похоже, опять вернулась пугающая Нагасэ. Или нет – эта Нагасэ всегда жила внутри Нагасэ, и вся разница в том, показывалась она или нет?

– Все нормально, Тайти, если мы с тобой это не раскроем, никто не узнает. Поэтому подумай. Давай начнем сначала, и не как друзья.

«Не как друзья» – и что за этим последует?

– …Что-то случилось?

– Не особо. Просто… я прекратила себя пересиливать. Я решила хотеть то, чего хочется.

Пересиливать. Он и Инаба заставляли Нагасэ пересиливать себя?

– Не, но это… невозможно.

Их любовь уже закончилась. И они оба вроде как с этим согласились.

И потом, Нагасэ и Инаба ведь подруги. А Тайти с Инабой встречается. Значит…

– В этом мире нет ничего невозможного, ничего неосуществимого, – прошептала Нагасэ. Ее алые губы чарующе блестели.

После уроков, на тренировке чирлидерской команды, Нагасэ была невинной и дружелюбной со всеми.

– Нагасэ, давай присядем и поговорим.

На следующее утро Тайти перед самой школой наткнулся на Нагасэ.

Его это застало врасплох, но тут же он взял себя в руки и произнес эту фразу как ин в чем не бывало. В последнее время, когда они оказывались наедине, Нагасэ производила какое-то зловещее впечатление.

– М? Ты хочешь мне что-то сказать? – спросила Нагасэ, улыбнувшись веселой, прозрачной, начисто лишенной какой-либо злонамеренности улыбкой.

Это искренность или маска?

Мысли в голове метались.

– Насчет того, что ты мне сказала.

Он решил, что убегать нельзя. Даже если его ждет поле брани, он должен выйти туда и сражаться. Необходимо продемонстрировать свою искренность.

Кроме того, велика была вероятность, что Нагасэ стала такой из-за того, что с ней что-то случилось. Что-то не менее серьезное, чем то, что уже происходило раньше.

– Насчет того, что я сказала? Ээ… Насчет чего именно?

– Ну, ты и вчера, и позавчера подходила поговорить. Насчет… этого.

– Что-то важное, о чем я тебе говорила недавно… Хмм…

Нагасэ нахмурила брови и погрузилась в задумчивость, как будто и вправду понятия не имела, о чем идет речь.

Это совершенно не выглядело как актерская игра. Однако с Иори Нагасэ возможно всякое.

– Извини, я не понимаю, о чем ты. Я что, недавно сказала что-то странное?

И Нагасэ улыбнулась.

Идеальной улыбкой поп-звезды.

Более чем идеальной, не дающей прочитать, что у нее на душе.

Оставалось лишь искать правильный ответ без единой подсказки. Может, она его испытывает?

Если так, то первый шаг должен сделать он.

– Ты говорила мне насчет… любви.

Нагасэ шла бок о бок с ним, но тут остановилась.

Застыла.

На вскоре оттаяла.

– Чьей любви?

Спокойный, но пронзающий насквозь голос.

Честно говоря, Тайти стало страшно.

– …Твоей.

– К кому?

– Ко мне… к Тайти Яэгаси.

– Атмосфера не предполагала дружеский нюанс, а?

– Нет… конечно, нет.

Как только он это подтвердил, улыбка Нагасэ застыла.

В этой улыбке не было улыбки. В этой улыбке вообще не было эмоций.

Такой страшной улыбки Тайти никогда еще не видел.

– Послушай, меня это совсем не парит. И когда я треплюсь с тобой, и когда ты усипуськаешься с Инабан. Всегда.

Веселый, но при этом монотонный, даже искусственный какой-то голос.

Нагасэ подошла на шаг ближе.

– Потому что та история уже закончилась.

Еще на шаг ближе.

– А ты так вот взял и вытащил ее снова.

Она наклонилась к Тайти, так что он ощутил ее дыхание; ее лицо придвинулось вплотную.

Настолько близко, что он мог бы сосчитать ее ресницы.

– Надо же быть настолько толстокожим.

Полный ярости голос его буквально ударил.

И тут же Нагасэ ушла, оставив ошарашенного Тайти в одиночестве.

Утренняя перепалка, похоже, здорово распалила гнев в Нагасэ.

Из-за этого первые полдня она его начисто игнорировала.

Совершенно нерационально – она ведь сама сбила его с толку, заявив, что по-прежнему его любит.

Так он думал.

– Слушай, Тайти.

Во время большой перемены он шел по коридору первого этажа. И опять Нагасэ поймала его, когда он был один. Она обратилась к нему без энтузиазма, но и без нерешительности.

Тайти не понимал, что все это значит.

Не понимал Иори Нагасэ.

– Слушай…

– Секундочку, Нагасэ. …Сейчас и утром ты как-то слишком по-разному себя ведешь. Утром притворялась, что ничего не знаешь. Меня вообще игнорировала, а сейчас держишься как обычно… Что с тобой происходит?

Он совершенно ничего не понимал. Раз за разом Нагасэ, слишком отличающаяся от предыдущей, появляется перед ним и говорит что хочет. Каким ее словам верить, какие из них правда – он не понимал.

– Ээ… аа, это…

Нагасэ была явно смущена.

– Может, то, как я говорил… и выглядело толстокожестью. За это извини меня. Но всю эту историю подняла ты, Нагасэ.

– В тот момент… нас могли услышать, вот поэтому… – слабым, неуверенным голосом прошептала Нагасэ. Снова совершенно неожиданная реакция. У Тайти вдруг возникла иллюзия, будто он истязает бедную, несчастную красавицу, и он смутился.

– Ну да, на дороге в школу были и другие ребята, но…

– Ну вот! – весело воскликнула Нагасэ, к которой резко вернулась бодрость духа. Невероятная амплитуда колебаний. – Вот поэтому! Когда вокруг были другие, я… это можно рассматривать как «актерство». Но когда мы с тобой наедине… только тогда я могу сказать «это настоящая я». Как следует запомни этот признак.

Нагасэ трещала без умолку, и Тайти не мог толком отреагировать.

Нагасэ наверняка постоянно беспокоилась, что ее будут презирать за ее «актерство». Тайти не думал, что она сама может так легко применить это слово.

Однако именно она его и произнесла.

– …Чего это ты так внезапно, будто все вокруг не имеет значения, только чтобы я перед тобой стоял…

– Я поняла: когда Тайти рядом, мой мир идеален.

И Нагасэ ослепительно улыбнулась, словно только что поведала ему свой самый дорогой секрет.

Она зачаровывает. Похоже, это реально так. Нагасэ обладает даром зачаровывать людей.

– Так вот, Тайти.

Убийственно прелестная дева пододвинулась к Тайти вплотную, ее губы оказались у самого его уха. Аромат женщины. Тайти задеревенел. И –

«Ничего, если ты продолжишь встречаться с Инабан, но и со мной тоже встречайся».

Губы Нагасэ шелестели, точно лепестки сладкого, неотразимо прекрасного цветка.

«Ничего, если я не буду номером один».

Тайти лихорадочно отпрянул от Нагасэ.

– Нагасэ, это непра-…

Правая рука Нагасэ закрыла ему рот.

Мимо прошли два, судя по всему, первоклассника, глядя на них с любопытством.

Когда эти двое скрылись из виду, Нагасэ достала блокнот и ручку, быстро написала что-то и передала Тайти.

«Давай встретимся в пять вечера в парке у фонтана».

Класс Тихиро и Эндзёдзи, похоже, был сегодня чем-то занят, так что эти двое в кружке не появились. В кабинете КрИКа собрались только основатели, пятеро второклассников.

Нагасэ держалась совершенно обычно. Весело участвовала в общей болтовне. И лишь Тайти она как будто избегала.

Глядя на остальную улыбающуюся четверку, Тайти вздохнул и опустил взгляд в тетрадь.

Дописывать математическую формулу у него не было сил. Вяло шевеля механическим карандашом, он выводил бессмысленный орнамент, потом стирал его ластиком.

– Слушай, Инабан, а что если вот так сделать!

– Уа, дура! Прекрати! Говорю же… хи, хи-ха-ха-ха-ха!

Явно не чувствуя за собой ни малейшей вины, Нагасэ принялась щекотать Инабу.

Такая всегдашняя ее манера, напротив, вызвала у Тайти какое-то зловещее ощущение.

Это было послание ему от Нагасэ, типа, «все, что было, должно остаться между нами»?

В последние несколько дней Нагасэ показывала самые разные лица.

Различия были настолько большими, что ощущение было, будто где-то там притаился самозванец. Но на самом деле все это было настоящим. Даже сейчас Тайти был не в силах прочесть Иори Нагасэ.

Эти слова Нагасэ, что она «тоскует, по-прежнему любит Тайти».

Тайти было трудно ухватить эту мысль. А намерения Нагасэ он ухватить вовсе не мог.

Прежде они обменивались друг с другом мыслями. Будь момент более подходящим, они бы, возможно, даже начали встречаться. Вот насколько они друг друга понимали. Их сердца были связаны.

Но по злой прихоти судьбы их любовь завершилась, так и не принеся плодов.

Они оба согласились с этим.

У них была потрясающая любовь. Незрелая, но настоящая. Поэтому у них не было сил пытаться ее повторить, и они привели все к состоянию чистого листа.

Но Нагасэ уже хочет все-таки повторить? Ее сердце настолько переменилось?

Если так, что делать ему? Тоже подумать о том, чтобы начать все заново?

Признавшись, получить согласие, но не начать встречаться по-нормальному; снова признавшись, быть отшитым и, достигнув взаимопонимания, договориться сбросить все в ноль; и вот, по прошествии времени, снова получить признание в любви.

Тайти Яэгаси, изначально влюбленный в Иори Нагасэ, сейчас…

– Что с тобой, Тайти?

– …А?

Ему в глаза с беспокойством заглядывала Инаба. Когда она прекратила строить из себя, лицо ее стало искренним. Такое ее состояние приносило покой в сердце Тайти куда лучше, чем прежний облик красавицы.

К его холодному сердцу постепенно стало возвращаться тепло.

– Не, ничего.

Его девушка – Химэко Инаба.

Дороже кого бы то ни было для него – Химэко Инаба.

– Правда? Вчера вечером по телефону ты тоже был каким-то рассеянным, а?

В сияющих глазах Инабы Тайти видел свое отражение.

– Ничего… такого, – ответил Тайти, отведя глаза – он не желал, чтобы сейчас Инаба его прочитала. Его сердце сжалось, как будто он ее предал.

Тут Инабу облапила Нагасэ.

– Уаа, Инабан опять сделала любовный звонок! Горячая парочка!

– Ну, ну и ничего такого. Мы, мы же встречаемся, вот и… Слушай, ты сегодня весь день подкалываешь меня, а не Тайти!

Растревоженный Нагасэ, Тайти теперь заставил беспокоиться за него свою горячо любимую девушку.

Какой же он жалкий и никчемный.

Чтобы как-то снизить градус хаоса, необходимо было отправиться в парк, как ему было велено. Приняв такое решение, Тайти незадолго до момента, когда кружки закрываются, встал со словами «У меня кое-какие дела». Если бы он ушел после закрытия, к назначенным в записке пяти часам вечера не успел бы.

Даже когда Тайти встал, Нагасэ никак не отреагировала. Может, она собиралась уйти попозже, чтобы не вызвать у других подозрений?

– Куда ты идешь? Возьми меня с собой, – потребовала Инаба. Когда Тайти ей отказал, она сделала такое печальное лицо, что у Тайти кошки заскребли на душе.

Назначенный парк находился совсем рядом со школой, но в противоположной стороне от обычного маршрута Тайти. Парк был раздражающе большим, но, поскольку Нагасэ назначила конкретное место, «у фонтана», можно было, видимо, не волноваться.

Наблюдая со стороны за продолжающими занятия спортивными секциями, Тайти вышел со школьного двора и направился к парку.

Интересно, что сейчас думает Нагасэ, что она собирается делать?

Не в силах понять, к чему готовиться, Тайти и мер никаких принять не мог.

Тайти был зол на собственную бесхребетность. Но в одиночку он не мог понять, что правильно, а что нет. Другое дело, если бы он мог опереться на независимое мнение кого-то еще. Да, хорошо было бы с кем-нибудь посоветоваться. Бывают ситуации, когда в одиночку ты упираешься в тупик, но, одолжив чей-то еще взгляд, находишь решение проблемы. Это Тайти хорошо знал.

Но с кем можно посоветоваться о таком?

Внезапно воздух задрожал.

– О, Яэгаси-кун.

Услышав полный холодного достоинства, точно сошедший с небес голос, Тайти обернулся.

Сверкающие пламенем надежды очки. Собранные на затылке в пучок, открывающие лоб волосы. Школьная форма, сидящая так идеально, что хоть сейчас в рекламную брошюру школы помещай. Все это принадлежало девушке с неоднозначным характером, Майко Фудзисиме.

Эта потрясающая фигура напомнила Тайти Фудзисиму тех времен, когда она была сильнейшей, как считалось, старостой класса.

– Фудзи… сима? – выдавил Тайти, потрясенный слишком уж удачным моментом ее появления.

– Ты хотел со мной о чем-то посоветоваться, не так ли?

Слишком удачный момент. Слишком. Перед ним появился именно тот человек, про которого он наполовину в шутку думал, что «уж кто-кто, а она дала бы годный совет». Да еще в том облике, который был у нее до того, как она стала слабее, в том, возвращения которого все ждали с нетерпением. Похоже на сон, не правда ли?

Тайти считал, что, несомненно, сейчас подходящая ситуация, чтобы поговорить. Если уж в такой момент не говорить, то когда же?

– Пообещай, что никому ни за что не расскажешь?

– За кого ты меня принимаешь?

Да, сомнений нет. Это та самая, прежняя Фудзисима. Староста, на которую всегда можно положиться.

– Думаю, все обстоятельства ты и так знаешь, поэтому опущу объяснения. В общем, в последнее время… Нагасэ говорит мне «Я по тебе тоскую, я тебя по-прежнему люблю»… Только никому ни слова!

– Вперед, – мгновенно ответила она.

Ни секунды не потратила. Ни на миг не задумалась.

– А?

– Говорю, можешь приступать.

– Приступать… в смысле?..

Он хотел получить от Фудзисимы ответ.

– В смысле – встречайся с обеими.

Однако полученный ответ оказался не тем, на который он рассчитывал. Абсолютно неожиданный ответ.

– Не, это… в каком-то смысле ответ очень в стиле Фудзисимы.

Фудзисима, декларирующая в любви полный либерализм, запросто могла бы такое сказать. Но даже если так, тут что-то неправильно, а? Фудзисима, может, и сказала бы то же самое, но какими-то другими словами?

Однако Фудзисима, словно видя колеблющегося Тайти насквозь, убежденно заявила:

– Именно в этом счастье, именно это правильный путь. Потому что так счастливы будут все.

И улыбнулась милосердной улыбкой Девы Марии.

– Верь мне.

Грн, грн.

Это начали поворачиваться шестеренки, которые не должны были громко скрипеть.

Неужели именно этой дорогой он должен идти вперед?

Тайти добрался до, фонтана, назначенного местом встречи. Мимо ходили пожилые люди, выгуливающие собак. Стайки младшешкольников гоняли на велосипедах. В парке царила вечерняя безмятежность, и все же душа Тайти не находила покоя. В нем бушевал шторм.

Он продолжал ломать голову над словами, брошенными Фудзисимой.

Над советом Фудзисимы, называемой в шутку «повелительницей любви», «проповедницей любви», «богиней любви».

Встречаться с обеими – это неправильно, тут и думать нечего.

Должно быть неправильно, однако Фудзисима с такой уверенностью указала в этом направлении… Нет, все равно нет.

Выкинуть из головы абсурдные мысли. Скоро придет Нагасэ, надо быть наготове.

Ему вспомнилась до ужаса чарующая Нагасэ, которую он встретил на перемене.

«Ничего, если ты продолжишь встречаться с Инабан, но и со мной тоже встречайся».

«Ничего, если я не буду номером один».

Эти слова, вырвавшиеся вместе с горячим дыханием, застряли в ушах, липкие, словно мед, и не желали уходить.

Но. Так ведь не пойдет? Невозможно, наверное.

Фудзисима решительно подтолкнула его в спину. Она потрясающий человек, надежный человек, но все равно это ее заявление было странным…

Странным?

Да, что-то странное творится постоянно. С какого-то момента. Но в сего повседневной жизни ничего такого странного быть не до-…

– Ой? Что ты тут делаешь, Тайти?

Вздрогнув от неожиданности, Тайти заозирался в поисках источника голоса. Кто это? Не Нагасэ.

Чуть поодаль стояла Юи Кирияма.

– Кирияма?

Раздумывая, почему здесь оказалась Кирияма, Тайти перевел взгляд немного дальше и обнаружил Тихиро Уву.

– Мне сегодня идти в додзё, поэтому я ушла чуть раньше… и увидела, как Тихиро-кун бежит сюда. Ему тоже сегодня идти в додзё, а он, наверное, забыл – так я подумала и побежала за ним… А Тихиро-кун пытался удрать, и вот как-то так получилось.

Кирияма пожала плечами и перевела взгляд на Тихиро. У того был очень смущенный вид.

– Ну так что ты тут делаешь, Тайти? У тебя с кем-то встреча?

– …А, ага. Типа того, да…

Сколько он ни ждал в этот день, Нагасэ в назначенном месте так и не появилась.

Такое-то число такого-то месяца, пасмурно после дождя

Сегодня было совещание, посвященное предстоящему состязанию чирлидеров, и представители от нашего класса на него тоже пошли. Все они проиграли в «камень-ножницы-бумага», и необходимость идти им, похоже, не понравилась.

«Не случится ли чего…» – подумала я, и тут же Инаба-семпай разозлилась: «Первоклассники все делают спустя рукава!» Когда она с Тайти-семпаем вся такая дередере, это выглядит так миленько, но в другие времена Инаба-семпай чуточку… страшноватая… возможно.

Я подумала, что, может, сумею как-то деятельно поучаствовать. Поэтому как следует собралась. Но если другие решат, что я выпендриваюсь, то будут на меня сердиться, поэтому внесла только маленькое предложение. Набралась смелости! Меня за это стоит похвалить… по-моему. Ну похвалите же. Это хоть и маленький, но шаг вперед.

Но, похоже, предложение было слишком мелким – в общем потоке его не заметили.

Я старалась, но, похоже, все еще недостаточно. Как-то уверенность в себе потихоньку теряется. Ну, значит, есть более достойные люди, да? Если получится, когда-нибудь я тоже стану такой, непременно.

А, у меня ощущение, что между семпаями происходит что-то чуточку странное. Трюки воображения?

＋＋＋

Пока он не успел забыть, что ему было сказано, Тихиро Ува сохранил это в виде текстового файла и закрыл ноутбук. Встал из-за письменного стола и вышел из своей комнаты.

Прошел через гостиную и направился в кухню. В телевизоре смеялся ведущий какой-то бессмысленной игры с наказанием. Младший брат Тихиро, глядя на это, улыбался как идиот.

Тихиро достал из холодильника пластиковую бутылку с минералкой, налил себе в стакан.

– Тихиро. Как учеба в школе? Ты занимаешься как положено? – спросила мать.

– Ничего трудного. Я справляюсь без проблем.

– Ясно. Ну, думаю, у тебя-то все будет хорошо…

Тут мать заколебалась, не решилась продолжить. Если хочешь что-то сказать, говори уже!

– Тебе в школе… нравится? Это же не первая выбранная тобой школа. Так что…

Концовку фразы можно было бы и не подвешивать. В обычной ситуации он бы оскорбился. Но сейчас ему было наплевать. Ему было некогда цепляться за такие мелочи.

– Ну, более-менее нравится.

Да, последнее время там вправду занятно.

Правда ли он справится? С самого начала, когда он задействовал это, было у него такое беспокойство. Изначально он даже немного сомневался.

Но это оказалось потрясающе эффективно. От сомнений, уж не грандиозный обман ли это, не осталось и следа. Ну, если это обман, то в него вложено слишком уж много времени и сил.

Тот тип при встрече сказал: «Почему бы не сделать этот никчемный мир интересным?» Сперва Тихиро думал, что это плохая шутка, но по несколько необычному виду того типа он понял, что все серьезно.

Тот тип сказал, что он не тот человек, которого Тихиро сейчас видит, что он только позаимствовал его тело, и в доказательство обменялся с Тихиро душами.

В жизни Тихиро не думал, что ему доведется на себе испытать такой немыслимый феномен, как обмен личностями.

После этого он встретился с тем типом еще несколько раз.

Тот тип рассказал ему, что он делал со своими нынешними целями, взамен потребовав от Тихиро ответить на некоторые личные вопросы. Позже Тихиро убедился, что это было нечто вроде собеседования. Он чувствовал, что благодаря тому разговору его собственные мысли тоже прояснились.

Потом ему было объявлено, что он прошел, и он получил способность.

Взамен от него требовалась простая вещь: сделать их интересными.

Ощущение от пользования способностью были потрясающими.

Изначально он решил сделать своей целью Тайти Яэгаси, и он чувствовал, что это решение правильное. Запутать глупого добряка, как и ожидалось, оказалось легче легкого.

Если подумать – ему повезло, что с ним как с товарищем по кружку поделились историями, произошедшими с ними за год существования КрИКа, историями о дружбе и об отношениях. Благодаря знанию этих историй он и смог разработать план, как действовать, чтобы как следует раскачать этих ребят.

Первая стадия, можно считать, прошла без проблем.

Заранее заготовленные им фразы отлично сработали. Он был в восторге от того, что вызванные им сдвиги оказались даже сильнее, чем он ожидал. Важным результатом стало и осознание, что он может обращаться в незнакомого человека, не вызывая вопросов.

Он на правильном пути. Надо продолжать.

Естественно, если есть желание, можно делать и более потрясающие вещи. Но это неумно. Если так может делать каждый, почему выбрали именно его?

Это лишь ступенька, с которой он сможет подняться выше, не так ли?

Однако он в это особо вовлечен. И признателен тем ребятам за то, что они стали для него лестницей.

Поэтому он думал: не сказать ли им?

«Представляете ли вы, какая хрупкая штука эти узы, в которые вы верите?

Какая эфемерная шутка эта любовь, которой сейчас забиты ваши головы?»

Опьянение юностью – штука приятная. Тихиро считал, что это неплохо.

Но даже если так – надо понимать, что такое реальность.

Этот мир не для тех, кто продолжает жить, по-идиотски веря в идиотские вещи. Уж он-то это знал. Поэтому и хотел объяснить им правду этого мира.

Он был от всего сердца благодарен Халикакабу, давшему ему настолько приятную силу.

На перемене после второго урока в класс 1-2, где учился Тихиро, пришел представитель класса 2-4 (принадлежащего к той же зеленой команде, что и класс Тихиро) на состязаниях чирлидеров. Он напомнил, чтобы представители от класса 1-2 обязательно пришли на тренировку во время большой перемены.

– Что за гемор, – сказал сидящий впереди Симоно и, развернувшись, лег грудью на парту Тихиро.

– Эй, ты мешаешь.

Тихиро легонько ткнул Симоно в голову, и тот поднялся. Очки в черной целлулоидной оправе, небрежная прическа. На взгляд Тихиро, у него были хорошие способности и к учебе, и к физкультуре, но из-за постоянно вялого отношения к делу и нежелания прилагать усилия он ни в чем особо не преуспевал.

– Не хочу возиться с этим спортфестивалем. Не, сам фестиваль – это хорошо, потому как уроков не будет, но упражняться к чирлидерским состязаниям за бог знает сколько недель – это бесит. Больше, чем бесит, вот так – бееесит.

– Это ты меня сейчас бесишь.

– Пф, – послышался смешок откуда-то сзади.

Обернувшись, Тихиро увидел Сино Эндзёдзи; она стояла столбом, зажав рот руками, и на лице ее было написано: «Черт, прокололась!»

– Чего тебе?

– Ни… ничего.

– Врешь.

– Гх…

– Не гхыкай мне тут.

Эндзёдзи явно испугалась. Это была маленькая, неуверенная в себе девушка, которую, казалось, может сдуть порывом ветра.

Эндзёдзи смущенно опустила голову и замямлила:

– Ти, Тихиро-кун… нет! Ува-кун!

В классе она к нему по имени не обращается, так ведь? Но промашку она заметила с запозданием.

Эндзёдзи прокашлялась и снова начала:

– Это… То, о чем вы говорили… было занятно.

– Подслушивала? И что, это было интересно?

– Я, я случайно. Интересное, ну да, более-менее.

Совершенно непонятная девушка.

– Эндзёдзи-сан, я тоже интересно говорил? – спросил Симоно.

«Да щас», – подумал Тихиро, но вслух не сказал.

– А… ага. Твое «бееесит» прям чувствуется.

– Видишь, Ува? Ты не замечаешь, что я интересный, а вот Эндзёдзи-сан заметила.

– Слушай ушами, Симоно. Она сказала только, что ты бесишь.

– Что… Я вовсе не бееешу! – глупым голосом выкрикнул Симоно.

– Ха… ха-ха… – послышались сухие, вежливые смешки Эндзёдзи.

Идеальный облом. Даже если продолжать, лучше уже вряд ли будет.

Симоно, похоже, тоже чувствует себя неуютно, так что надо закругляться.

– Кстати, Эндзёдзи, у тебя кажется, какие-то дела?

– А… да, точно! Мне надо забрать свою тетрадку у Томоми-тян. …Всё, пока.

Эндзёдзи коротко, но вежливо поклонилась Симоно и направилась в сторону передних парт.

Провожая ее взглядом, Симоно с ухмылкой пробормотал:

– Слышь, Эндзёдзи-сан обращается к тебе «Тихиро-кун». Вы встречаетесь, что ли?

Дурацкий вопрос. Но стандартный. В подобных ситуациях поинтересоваться этим – уже правило. Симоно просто подчиняется дурацкому правилу.

– Нет. В кружке Эндзёдзи к другим тоже так обращается.

– Аа.

Симоно посмотрел с недоверием, однако развивать тему не стал. Он ведет себя по правилам, но умеет читать ситуацию, поэтому нельзя сказать, что Тихиро его не любит.

– Эндзёдзи-сан… С ее застенчивостью и детскостью ей трудновато приходится, а? Но она милашка. Какое-то ощущение не столько как от девушки, сколько как от домашнего зверька.

– Это твой фетиш?

– Эй, ты нечасто валяешь дурака, Ува.

Вообще-то это Тихиро делал из Симоно дурака.

– Ээх… Но, однако, как бы это…

Симоно обвел взглядом класс. Тихиро, поддавшись на это движение, тоже завертел головой. Одинокий ученик, пары учеников, тройки учеников – все, собравшись островками по своему вкусу, проводили время перемены.

– Парни и девушки держатся порознь, – пробормотал Симоно, и Тихиро согласился.

Парни кучковались с парнями, девушки с девушками. Такого, чтобы парни беседовали с девушками, было не видать.

– Похоже, на переменах так всегда.

– Хорошо бы они перемешивались чуток получше… А, но сегодня я уже разговаривал с Эндзёдзи-сан, так? Если этим, как искрой, разжечь боевые действия…

– У тебя есть желание отправиться на фронт?

– Нулевое.

– Тогда тебе ничего не светит по-любому.

– Ува, если ты пойдешь, будет достаточно! А я буду рядом с тобой. Если ты умело прорвешь оборону противника, я последую за тобой!

– А если я погибну в бою?

– Я подготовлю место для отдыха и буду ждать изо всех сил.

– То есть бросишь меня? Точно тебе ничего не светит.

– Ээ, ну ты постарайся, Ува… Если я увижу, что ты добился успеха, меня это тоже вдохновит на бой…

Безответственный, но честный; Тихиро это нравилось. Он не из тех, кто выискивает соломинки в глазах у других, не замечая бревна у себя.

Краем глаза Тихиро увидел, что дверь в передней части класса открылась. Вошел высокий парень.

– Эй, Тада! – окликнул его Симоно, а потом отрывисто произнес: – Сегодня – после уроков – будет – тренировка – чирлидеров.

– Чегооо?! Я ничего не слышал! – воскликнул Тада, реагируя явно преувеличенно. Из-за аксессуаров на руках и длиноватых каштановых волос он производил расхлябанное впечатление, но если с ним поговорить, то оказывалось, что это довольно приятный парень. Казалось, что он из тех, кто идет впереди остальных, однако сам он такое не любил. «Не, не, мое дело – позади всех околачиваться», – говорил он.

– Серьезно, не слышал…

– Ну вот теперь слышал.

– Спасибо за подколку, Ува. …Не, ну серьезно. Опять тренировка… Можно ж этим заняться перед самым началом! Вот почему я не хотел с этим связываться!.. – горестно заявил Тада. Симоно сказал ему голосом старого пьяницы:

– Давай держаться вместе, как три брата, проигравшие в «ка-но-бу».

– Прекратиии! Я ж от твоей пораженческой ауры не избавлюсь!

Обменявшись идиотскими шутками, Симоно и Тада глупо ухмыльнулись.

Тихиро тоже улыбнулся над бессмысленностью происходящего.

– А, кстати. Вы что смотрели по телеку вчера после десяти? Наверняка… – начал что-то нести Тада. Тихиро отключил его слова от сознания, просто впускал в правое ухо и выпускал из левого. Как только он это сделал, голос Тады перестал нести какую-либо осмысленную информацию. То же произошло и с голосом Симоно, говорившего с Тадой.

Повсюду звучал лишь шум – бессмысленный, ничего не порождающий, нигде в этом мире не оставляющий следа.

Не осознавая этих мыслей Тихиро, Тада и Симоно продолжали трепаться.

Таков идиотский мир, в котором они существуют.

Но его мир сейчас не таков.

Прошло несколько дней – тестовый период, в течение которого Тихиро проверял, на что способно его умение. К каждому из пятерых второклассников КрИКа он применял это умение по крайней мере один раз.

На большой перемене, пообедав, Тихиро направился за школьный корпус.

Спрятавшись за деревом, он проверил, на месте ли Аоки, которого он после некоторой подготовки сюда позвал.

Да, он там. Ёсифуми Аоки.

Не узнаешь, пока не попробуешь. Давайте-ка выясним, правда или нет то, что он все время твердит.

Они были на некотором удалении друг от друга.

На такой громкости, чтобы его голос донесся до Аоки, Тихиро произнес:

– [Ёсифуми Аоки – спроецировать иллюзию в виде любимого человека.]

Аоки вдруг обернулся и по-идиотски осклабился.

– А, Юи.

Похоже, «Проецирование иллюзий» сработало нормально.

Так как «Проецирование иллюзий» создает иллюзию, основываясь на образах в мозгу человека-мишени, эту способность можно применять, не называя имени. Напротив, поскольку эта способность опирается на содержимое головы человека-мишени, невозможно предстать кем-то, кого человек-мишень не знает, или кем-то, про кого он твердо убежден, что «его здесь быть не должно», или, если привести экстремальный пример, покойником. Кроме того, если случится какое-то неустранимое противоречие, это приведет, по-видимому, к очень серьезным последствиям.

И – похоже, не приходилось сомневаться, что любимый человек для Аоки – это Юи Кирияма.

Хотя интереснее было бы, окажись это кто-то другой.

– Юи, чего ты вдруг меня позвала?

Легкомысленный тон. Хотя его позвали в малопопулярное место, непохоже, чтобы Аоки насторожился. В обычной ситуации стоило бы ожидать серьезного признания или еще чего-то такого. Немыслимо, чтобы он вел себя «как обычно» специально, чтобы снять напряженность собеседника.

– Аа, ну да, в общем, как бы это сказать…

Тихиро даже слегка замялся.

Он понимал, что его воплощение идеально и что он может говорить своим нормальным голосом, и собеседник будет слышать голос и интонации Юи Кириямы. Но, несмотря на это, говоря мужским голосом, он невольно колебался – а не раскусят ли его? С другой стороны, имитировать женские интонации ему было очень неприятно.

Аоки смотрел на Тихиро [Юи] с нежностью во взгляде.

…Отвратно. Со стороны это должно выглядеть как «двое парней пялятся друг на друга».

Тихиро взял себя в руки и произнес:

– У меня есть к тебе просьба.

Он очень остро осознавал, что говорит женским тоном.

– Оу, просьбу от Юи я готов выполнить в любой момент!

Он как будто сказал, что готов выполнить любое ее желание?

Человек, который способен, глазом не моргнув, безо всяких оснований произнести такую безрассудную фразу, страшен.

Тихиро решил попробовать проверить, как далеко простираются эти устрашающие качества.

– Я сейчас не могу рассказать в подробностях, но есть некоторые обстоятельства, из-за которых мне обязательно нужно попросить Аоки-сана кое-что сделать. Ничего? – произнес Тихиро [Юи] будничным тоном.

– Нет проблем!

– В общем, с этого момента и пока я сам тебе не скажу, не мог бы ты со мной не заговаривать? Я правда не могу тебе сейчас объяснить, но есть обстоятельства. Даже если я к тебе буду обращаться, не мог бы ты меня игнорировать под видом лучших чувств?

– …Я… должен… игнорировать… Юи?

– Да.

На лице Аоки было написано потрясение.

Эти чувства Тихиро вполне понимал. Если бы ему высказали такую бессмысленную просьбу, он бы тоже недоуменно качал головой.

Действительно бессмысленная просьба.

– Конечно, это не означает, что я вовсе не хочу с тобой разговаривать. Просто обстоятельства такие, ничего больше. Когда я отменю эту просьбу, я снова позову тебя сюда и скажу «уже можно». …Ну как, ты согласен?

Аоки молчал, опустив голову и погрузившись в задумчивость. Он бормотал: «Нет… конечно, это мою выносливость…» – и еще что-то в том же духе.

Ну, все-таки эта просьба слишком безрассудна, подумал Тихиро [Юи] и уже решил было ее отменить, когда –

– Ладно, я понял!

«Ага, ага, понял он…» – мысленно подколол его Тихиро [Юи].

– Я буду тебя игнорировать! Ну, то есть делать вид, что игнорирую!

– А? А, ага.

– Я даже представить себе не могу ни причину, ни смысл, но заявляю: просьбу Юи я изо всех сил, с запасом, абсолютно выполню! Можешь ни о чем не волноваться, предоставь все мне!

И Аоки выпятил грудь с таким видом, будто у него не осталось ни тени сомнений.

Тихиро был ошеломлен. Или, скорее, примагничен на месте.

С такой легкостью согласиться на просьбу, смысл которой туманен? Какая вообще в этом логика? Отвратительный, непостижимый мир.

Возможно, иногда он считал этот мир ослепительным. Но принадлежать к нему совершенно не хотел. Между ним и этим миром бездонная пропасть.

Ему, заполучившему такую потрясающую силу, этот мир был уже не нужен.

Настало время кружковых занятий. Тихиро, нетипично для себя, примчался в кабинет КрИКа первым.

Вскоре появились Юи Кирияма и Тайти.

– О, Тихиро-кун первый. Нетипично.

Лицо Юи вдруг просветлело, губы изогнулись в улыбке.

– …Почему ты такая счастливая?

– Потому что… Я счастливая, потому что Тихиро-кун тоже страшно полюбил наш КрИК!

– Но я ничего такого никогда не говорил.

– По поведению это видно! По поведению! – раздраженно заявила Юи, тыкая пальцем в сторону Тихиро. Резкая линия бровей стала еще резче, слегка раскосые глаза словно стали еще более раскосыми. Но из-за хрупкого телосложения общее впечатление угрожающим не стало. Скорее очаровательным.

– Ты прямо так уверена?

– Я прямо так уверена!

Она уже все решила. Что за своевольная принцессочка.

– Кирияма и Тихиро, вы такие прикольные, когда вместе.

– В каком месте? – В каком еще месте?

Двое подкололи Тайти одновременно.

«…Что за фигня», – подумал Тихиро и нахмурился, а вот Юи, похоже, вовсе не волновалась на этот счет. В груди у него почему-то возникло неуютное ощущение.

– А, но в любом случае, похоже, сегодня будет хороший день, – сказала Юи. Тайти в ответ пробормотал:

– Вообще-то больше половины дня уже прошло.

– Мог бы и не уточнять, знаю я!

Хороший день… ну-ну.

«Может, сегодня и будет хороший день, Юи-сан», – мысленно пробормотал Тихиро.

– Что-то интересное произошло, Тихиро-кун?

– Н-не, ничего.

Тихиро, будто сбегая, отвел взгляд от красивых глаз Юи, заглянувшей ему в лицо.

По одному начали приходить другие кружковцы. Наконец-то появился Аоки.

– Салют всем! И Ю-… мгф?! – издал странный возглас Аоки и зажал рот руками.

– Эй, ты отвратителен, – без тени эмоций на лице сообщила Инаба.

– Хотя бы с чувством это говори, Инаба-ттян! Не говори так, как будто это естественно!

Нагасэ повернулась к Эндзёдзи и сказала:

– Сейчас-то ничего не поделаешь! Правда, Сино-тян?

– Да, он ведь и правда был отвратителен.

– Да понял я, понял! Я правда извиняюсь!

– Да что с тобой такое, – вздохнула Юи.

Молчание.

Тишина.

Юи, не смотревшая на Аоки, с удивлением на лице обернулась.

Аоки молча сел на стул наискосок от Юи.

В кабинете повисла странная атмосфера. На Аоки уставились все.

– Эй, Аоки… это сейчас что было? – прорубился сквозь эту атмосферу Тайти.

У Аоки на лице было написано «я спасен».

– Это сейчас… Я думал, что сдержу обещание, но по привычке все-таки ляпнул… Нет, я все-таки не ляпнул, да! Но привычка – страшная штука!

– Ни черта не понял, – подколол Тайти.

Воцарилась прежняя атмосфера. Все стали готовиться к своим занятиям.

Один лишь Тихиро, уткнувшийся взглядом в пол, наконец не выдержав – ухмыльнулся.

Плохо. Раскусят. Так он думал, однако ухмылка не желала уходить с губ.

Суперинтересно. Он сказал то, что сказал, всего лишь в шутку, а этот отчаянно пытается ее воплотить. Такой идиотизм, что просто смех. И он, достигнув такого успеха, парализован от осознания собственной крутизны. Вряд ли теперь хоть раз в жизни он испытает перед кем-либо комплекс неполноценности.

– Тихиро… кун?

Он резко повернулся на голос. Эндзёдзи.

– Ч-что?

– Ээ… эмм, ты смотрел вниз и дрожал, я подумала, может, что случилось…

Рядом с ней Нагасэ и Инаба орали друг на друга, Тайти пытался их помирить.

– А… не, ничего.

– …Ну ладно, – кивнула Эндзёдзи. Но, видимо, Тихиро все еще ее беспокоил – она время от времени кидала на него взгляды.

Он встревожился. Не может же она подозревать о его секрете, верно?

И тут Юи повернулась к Аоки.

Тихиро обратился в слух. Тайти и Инаба все еще шумели, Нагасэ как-то незаметно начала перепалку с Эндзёдзи. Сейчас в этом кабинете на разговор Юи с Аоки обращал внимание только он, Тихиро.

– Слушай, Аоки. Насчет сегодняшней физры, – обратилась к нему Юи.

Мгновение, еще мгновение, еще мгновение.

Никакой реакции от Аоки.

– Ээ… Аоки…

– Ой, мне на минуточку в туалет надо, – объявил Аоки, вскакивая с места, и поспешно выбежал из кабинета.

– Ао… ки?..

Юи протянула вслед ему руку, словно ребенок, брошенный родителями, но тут же эта рука бессильно упала.

Под блестящими каштановыми волосами можно было разглядеть выражение лица.

Печальное лицо.

Унылое лицо.

Почему у нее такое лицо, будто она готова расплакаться?

В додзё она постоянно, постоянно, постоянно, постоянно твердила, что Аоки то, Аоки се, Аоки ее бесит, что бы такого сделать с Аоки – Тихиро даже недоумевал, не сыта ли она сама по горло этими фразами.

В конечном итоге Юи Кирияма…

…А, да ладно, ничего особенного.

После школы, когда на станции все разошлись, Тихиро выбрал своей целью оставшуюся в одиночестве Химэко Инабу. В этот день он ушел из кружка немного раньше остальных под предлогом семейных обстоятельств.

Дождавшись, когда Инаба выйдет через турникет, он выбрал момент, когда поблизости никого не было, и…

– [Самый любимый человек Химэко Инабы.]

– А? Тайти?

Никакого сюрприза, никакой непредсказуемости: Инаба приняла Тихиро за Тайти Яэгаси.

– Что случилось? Ты же, как обычно, пошел домой… Ой, неужели ты хотел повидаться со мной?..

Инаба сама придумала объяснение, сама же ему и застеснялась.

Когда Инаба со своей ясной головой берется за какое-либо дело всерьез, она просто потрясающая – так о ней говорила Юи; однако Тихиро просто не мог в это поверить.

Внезапно ему стало интересно: как далеко зашли эти двое?

– Слушай, Тайти. Может, ко мне домой…

– Давай расстанемся? – произнес Тихиро [Тайти]. Честно говоря, он собирался подать это как-то помягче, но при виде бессмысленно счастливой Инабы ему захотелось ударить резко. Захотелось ее ранить.

– …А?

Искаженная улыбка застыла на лице Инабы; для нее словно время остановилось.

Тихиро вспомнил горестное лицо Юи.

Почему вспомнил? Она тут ни при чем.

Сегодняшний план по «Проецированию иллюзий» был воплощен с полнейшим успехом.

Несомненно, Тихиро должен был быть счастлив, но почему-то он ощущал раздражение.

– Ты меня достала. Бесишь. Честно говоря, я от тебя устал.

Став Тайти, он планировал ударить, пронзить Инабу чувством, сосредоточившим в себе всю мыслимую жестокость.

– …А?

У Инабы стало лицо человека, осознавшего, что этому миру пришел конец.

И это так.

Он, Тихиро, действительно способен уничтожить чей-то мир.

Можно сказать, он в каком-то смысле бог.

Чему должен раздражаться такой человек, как он? Ну а что еще делать, когда он увяз в мелочах? Он на этой стадии не остановится, он пойдет выше.

– Да ладно, я просто пошутил, – сообщил Тихиро [Тайти] Инабе своим обычным голосом.

– Э… а… пошутил?

– Ну да, пошутил. Тай-… я ведь не мог всерьез такое сказать, правда? В общем, забудь, что я тебе это говорил. И завтра не поднимай эту тему, пожалуйста.

– А… угу. Конечно… угу, – произнесла Инаба, словно обращаясь к самой себе; выражение лица у нее было, будто она собиралась разрыдаться от облегчения.

– Ну, пока. Не забудь сдержать слово.

– А? А, ага. …Ладно, до завтра!

Не оглядываясь, Тихиро [Тайти] исчез из поля зрения Инабы.

Абсолютно неразрывные, идеальные узы между этими двоими оказалось так просто поколебать одной-единственной фразой.

Вот такие они хрупкие, связи между людьми. И несмотря на это, они отчаянно цепляются за эти связи; выглядят полными идиотами, не правда ли? Что она, что все остальные.

Этот мир совершенно бессмысленный.

Люди связаны его тупыми стереотипами и тупыми правилами, и сам он тоже уже сдался, думая, что безвозвратно погребен этим миром.

Но он был избран. И обрел силу Избранного.

И сейчас-то он уже может сказать.

Этот мир предельно интересный.

Так ведь?

Такое-то число такого-то месяца, ясно

Странно. Сомнений нет. С семпаями творится что-то странное. Странно… Однако понять, что именно странно, никак не могу.

Что же делать. Если я могу что-то сделать, то хотела бы, хотела бы вернуть прежних семпаев.

Поэтому я пыталась расспрашивать. Я была уверена, что на этот-то раз смогу справиться сама.

Но и на этот раз я тоже ничего не смогла. …Ну ладно, ладно, я и так знаю, что ни на что не способна, поэтому… Нет-нет, стоп! Надо прекращать негативные мысли! Надо идти дальше.

…Но все-таки. Ведь я реально могу лишь смотреть. Эх.

Кстати говоря, у меня ощущение, что Тихиро-кун в последнее время тоже какой-то не такой… То ли более сильным выглядит, то ли больше нос задирает… Может, с кем-то познакомился или что-то заполучил?

＋＋＋

Семья Тихиро Увы… по его мнению, была самой обычной семьей.

Четыре человека: отец, мать, сам Тихиро и его младший брат. Трехкомнатная квартира с гостиной, столовой и кухней, приобретенная в 25-летнюю ипотеку. Отец – офисный служащий с так себе зарплатой. Особой роскоши они себе позволить не могут, но, если только отца не уволят, насчет выплаты ипотеки и расходов на образование детей беспокоиться не приходится. В общем, среднестатистическая семья.

Утром отец, Тихиро и его брат собрались за столом на незамысловатый завтрак, состоящий из салата и тостов. Мать на кухне собирала братьям бэнто.

Тихиро взял масло и намазал тост.

Разговоров особо не было.

Отец, попивая кофе, читал газету. Брат, похоже, вчера допоздна засиделся то ли в чатах, то ли в играх, поэтому сейчас спал на ходу: глаза полуоткрыты, губы еле шевелятся.

Лишь звуки телевизора впустую сотрясали воздух.

Сколько раз, десятков раз, сотен раз неизменно повторялось такое утро?

Отец встал, чтобы поправить одежду. В одной и той же фирме он работал с тех пор, как закончил институт, и сегодня, как всегда, готовился отправиться туда же.

Тихиро прежде думал, что и его ждет, видимо, такое же будущее. Несомненно, он пойдет той же дорогой, что и отец, дорогой, которой в той или иной степени идет большинство людей в этом мире.

Особого недовольства он при этом не испытывал. Это вполне обычная жизнь, а если рассматривать распределение дохода по Японии в целом, то можно даже сказать, что в этой жизни он выигрывает. Чем же быть недовольным?

Он понимал, что есть вершины и повыше. Однако туда сколько ни желай попасть, все равно не попадешь. Поэтому он туда и не стремился, и не завидовал тем, кто уже там. Для тех, кто наверху, это предопределено с рождения. Талант ли, общественное положение ли, деньги ли – всем этим они обладают с самого начала.

Все в этом мире делятся на имущих и неимущих, и разница эта отчетливая. Такова неодолимая реальность.

Лишнее подтверждение он получил, когда в додзё увидел талант по имени Юи Кирияма.

Эта девушка была на ином уровне, чем все остальные. К тому же веселая и энергичная, после тренировок всегда улыбающаяся, словно излучающая счастье. Тренировки были нелегкими, но она, не выкладываясь до седьмого пота и кровавой рвоты, на одном таланте добивалась результатов и при этом могла еще веселиться так же, как другие дети. Вдобавок ко всему она еще и обладала классной внешностью, и среди парней пользовалась популярностью. Совершенство.

Тихиро даже не думал о том, чтобы у нее выиграть или хотя бы сразиться с ней. Он просто смотрел на нее издалека, как на человека из другого измерения. Хотя отношения между ними выглядели нормальными, даже приятельскими, все же она была далеко.

Но однажды Юи перестала ходить в додзё. Они учились в разных школах и потому больше не виделись.

А потом однажды Юи вернулась в додзё. И они стали учиться в одной школе.

Странный поворот судьбы.

Правда, несколько лет она не занималась каратэ, и ходили слухи, что по сравнению с прежними временами она заметно утратила бойкость. Поэтому Тихиро думал, что она сошла с дистанции.

Однако оказалось, что она сияет даже ослепительнее, чем тогда.

Это было нечестно. Даже в каратэ она спустя какое-то время вернула свою острую интуицию.

То, чем ты обладаешь при рождении, почти полностью предопределяет твою жизнь.

Не то чтобы он хотел критиковать это мироустройство. Не то чтобы он хотел его изменить.

Потому что мир такой, какой он есть. Зная это, Тихиро понимал и свои возможности в нем. Он не такой, как идиоты, которые грезят идиотскими мечтами и делают идиотские ошибки. Он идет вперед верной дорогой.

…Так он думал, но…

– Всё, я пошел, – произнес отец, повернувшись к кухне, и вышел из комнаты.

– Счастливо, – отозвалась мать.

Брат молча встал и направился в ванную. Скорее всего, он, как обычно, будет заниматься своей прической.

На тарелке брата остался нетронутый помидор. И это тоже – как всегда. Мать знала, что он не съест, так что вполне могла бы и не класть.

Утро в семье Ува шло по обычному сценарию.

Но на самом деле крупное изменение уже произошло.

Благодаря Халикакабу мир перед глазами Тихиро изменился. И сам Тихиро изменился.

Приходится признать: хоть он и хвастался, что знает устройство этого мира, все же он отнюдь не сдался.

В глубине души он всегда думал: хорошо бы шанс упал откуда-нибудь с неба, и хорошо бы упал прямо ему в руки. Всегда надеялся.

Он не такой, как остальная толпа.

У него есть право стать имущим.

Он более ценен, чем другие.

Сейчас он действительно может делать то, что хочет делать.

– Знаете? Вроде как уже некоторые классы тренируется к состязаниям спортфестиваля, – сказал Симоно на пути из чужого кабинета, где был урок, в свой класс.

– Серьезно? Небось вторые классы или третьи? – спросил Тихиро, думая про себя, что в некоторых делах эта школа полна бессмысленного энтузиазма.

– Не, вроде как даже первый есть. Видать, на них вторые и третьи повлияли.

– Да ладно!..

– Во маразм!.. – вклинился Тада, дополнив фразу Тихиро. Потом обвил рукой плечо Тихиро. – Они пусть себе энтузиастят сколько влезет, но тренироваться – это слишком. Мы-то точно сольем. К тому же в последнее время жара стоит, как в парилке.

– Если думаешь, что жарко, убери руку. А то так еще жарче.

Тихиро попытался безжалостно оторвать от себя руку Тады, и тут Симоно указал в сторону спортивной площадки.

– Эй, гляньте-ка!

На спортивной площадке человек семь или восемь, прямо в школьной форме, отрабатывали передачу эстафетной палочки.

– Нет, еще ведь три недели остается, а? Насколько же сильно они хотят победить? – произнес Симоно.

– Вот именно. За два-три дня еще туда-сюда, – согласно пробормотал Тихиро. Тада подколол:

– Ну, наш-то класс и за день начнет, а?

– Не… даже наш!.. Если случится чудо!.. то аж за целый один день… Не, нереально же?

– Нереально, правда?

И Симоно с Тадой, переглянувшись, расхохотались. Этот смех казался чуть-чуть наигранным, словно они просто пытались заполнить им пространство.

Тут Тихиро заметил, что Сино Эндзёдзи как завороженная смотрит на спортивную площадку. Она сжимала в руке учебники и тетрадки, и ее пушистые каштановые волосы на ветру колыхались в полном беспорядке.

Так или иначе – действительно получилось как-то само – Тихиро подотстал от идущих рядом Симоно и Тады. И остановился, когда оказался рядом с Эндзёдзи. Симоно и Тада, не заметив, видимо, отсутствия Тихиро, так и продолжали идти.

– На что засмотрелась, Эндзёдзи?

– А… это!.. А, Ти… хи… нет! Ува-кун.

– Эй, когда ты пытаешься обратиться ко мне «Тихиро-кун» и на полпути поправляешься, у тебя получается похоже на то, как меня зовет Нагасэ-сан.

Неужели она и вправду пытается обращаться к нему «Тихи»?

– И… извини. Это… просто по привычке, – запинаясь, проговорила Эндзёдзи, опустив голову. Тихиро вздохнул.

– Хватит уже. Зови меня и в классе «Тихиро-кун». По-нормальному у тебя все равно не выйдет.

– Мм, извини. Я теперь буду очень сильно стараться не напутать. Перед тем, как к тебе обратиться, каждый раз сделаю глубокий вдох, скажу себе «так!», и потом к Уве-куну… Стоп, что, можно и «Тихиро-кун»?!

– Ты это нарочно, что ли?

Такое ощущение, что у них и прежде были подобные перепалки. Это ее фирменный знак?

– И, извини… Я, я не нарочно, просто… И… Это… это. А, ты спросил, на что я смотрю?

– Эндзёдзи, ты реально помнишь, о чем я спрашивал?

Она медленно перерабатывает информацию, но считать ее тупой, видимо, ошибочно.

– Ну… да, – и Эндзёдзи снова повернулась к спортивной площадке. – Иори-семпай и Тайти-сем-… уааа?!

Эндзёдзи попыталась поднять палец и выронила пенал и тетради.

Поправка. Все-таки тупая.

Тихиро тоже посмотрел на спортивную площадку. Действительно, в группке из четырех парней и четырех девушек были в том числе Иори Нагасэ и Тайти Яэгаси. Нагасэ держала эстафетную палочку.

Сейчас все собрались вместе и обсуждали что-то. О, похоже, кто-то рассказал что-то забавное. Несколько человек откинулись назад, другие, наоборот, согнулись, держась за животы. Они были слишком далеко, чтобы сюда доносились голоса, но смех Тихиро вроде бы услышал.

В груди вдруг что-то колыхнулось.

– Те двое… из класса 2-2, да? – пробормотал Тихиро нечто совершенно неважное.

– Классные они, – прошептала Эндзёдзи.

– …В чем?

– И правда, в чем?

Эндзёдзи, склонив голову набок, загадочно улыбнулась. Однако ее выражение лица выглядело лукавым – как будто она предлагала ему самому подумать над значением ее слов. Типа, «уж ты-то должен понимать».

Это слегка раздражало.

– Тебе не кажется, что они хорошие?

– В чем?

– И правда… в чем?

Он понимал, что сейчас Эндзёдзи пытается пригладить свою фразу. И немного смущается.

Тихиро снова повернулся в сторону спортплощадки. Нагасэ, вытянув руку вперед, выстраивала остальных в линию. Тайти, должно быть, ляпнул что-то дурацкое: какая-то высокая девушка ткнула его в плечо.

– Тихиро-ку… н…

Должно быть, она слишком уж активно собиралась с духом – у нее нарушилось дыхание, и она запнулась в странном месте.

– Чего?

– Эмм, я подумала, что уж ты-то, может, понимаешь… это… ну…

Эндзёдзи глядела на него снизу вверх, и он встретил ее взгляд пристальным своим. Если у нее возникло какое-то странное ощущение товарищества с ним, это может вызвать затруднения.

– Не… ниче… го, – с расстроенным видом пробормотала Эндзёдзи. Брови и глаза придавали лицу унылое выражение. Это почему-то вызвало у Тихиро раздражение.

Вообще, почему он разговаривает с Эндзёдзи, да еще в таком месте?

В чем причина, ценность, смысл разговора с Эндзёдзи? В чем смысл пялиться на Тайти и остальных?

Тайти и остальные там, Эндзёдзи и остальные здесь. Но его-то ни то, ни другое не касается.

Тихиро зашагал прочь. Надо побыстрее пересечь школьный двор и вернуться в класс.

– А… По, подожди, Тихиро-кун!

Тихиро ничего не ответил, не остановился – и тут…

Внезапно он наткнулся на Юи Кирияму и Ёсифуми Аоки. Они же, судя по всему, Тихиро не заметили.

Он приглушил шаги и обратился в слух. Стоящую чуть поодаль пару он видел в профиль. Если они не обернутся, вряд ли его заметят.

– Вчера ты нарушил обещание, – с гневом в голосе произнесла Юи. Вокруг никого не было, так что ее голос доносился отчетливо.

– Ээ, обещание?

– Не прикидывайся шлангом!.. Это… а, да ладно, – бросила Юи и развернулась, чтобы уйти.

– Эй, подожди! Я правда не понимаю! – крикнул ей вслед Аоки, но Юи его проигнорировала. – Это ведь ты сама… сегодня отменила, но… твой предыдущий приказ я так и не понял.

– Приказ? Ты о чем вообще?

Юи, почувствовав взгляд Тихиро, обернулась. Их взгляды встретились. Тихиро легонько кивнул, и тогда Аоки тоже его заметил.

Юи со смущенным видом поздоровалась, приподняв руку, после чего удалилась. Аоки, неловко улыбаясь, тоже поднял руку и зашагал в другую сторону.

То, что Тихиро создал, порождало новые коллизии даже без его ведома.

Его наполнило удивительное ощущение – смесь страха с возбуждением.

Он всем телом ощущал свой новый мир.

– …Слушай, Тихиро-кун.

Этот голос впился в его сердце, и он вдруг похолодел.

Всего лишь голос Эндзёдзи, но такой прозрачно-чистый, что, казалось, он изрекает чистую правду, всю правду.

Тихиро с застывшим лицом обернулся.

– Тебе не кажется, что семпаи… в последнее время какие-то странные?

Эндзёдзи заглянула Тихиро в глаза. Словно пытаясь отыскать в них какой-то цвет.

– В смысле?

– Какие-то они… неприкаянные, что ли…

– Кто знает… Да, раз ты упомянула – у меня тоже такое ощущение. Но, может, это из-за того, что спортфестиваль надвигается?

– Ты… думаешь? По-моему, на это не похоже… Ну, хотя может быть.

Эндзёдзи опустила голову, показав Тихиро макушку.

Ему надоело это вялое отношение, и он уже собрался оставить Эндзёдзи и уйти вперед, но тут она подняла голову. Встретилась с Тихиро взглядом. В глазах Эндзёдзи горело пламя.

– Может, и так, но…

В голове у Тихиро раздался тревожный звоночек. Интуиция. Нельзя позволить ей продолжить свои слова. Так он подумал.

– Скажи, а что ты хочешь сделать?

Спросить ее, прежде чем она спросит его, и тем самым временно обойти проблему.

– Ээ… что… хочу? – и Эндзёдзи застыла.

Тихиро толком этого не понял, но вот он, шанс. Теперь если нажать на акселератор, то ее можно будет обмануть.

– Да, что хочешь сделать? Ты.

– Я… ну… я…

Пламя в ее глазах полностью исчезло. Сменилось черной тьмой. И сразу Эндзёдзи стала как в воду опущенная. Тихиро понял, что тут ему беспокоиться уже не о чем.

– Пошли в класс.

– …Угу.

На этот раз Эндзёдзи не пыталась идти за ним.

Вечером у себя в комнате Тихиро повалился на кровать и задумался.

Взамен на обладание силой «Проецирования иллюзий» сделать тех пятерых интересными – полученное им задание было туманным и непонятным, однако, судя по тому, что он выспросил у Халикакаба, ему достаточно как следует всколыхнуть их эмоции, и тогда Халикакаб сочтет их «интересными» (это была лишь догадка, которой недоставало доказательств; тот тип сказал: «Насчет этого… я буду признателен, если ты подумаешь сам»).

Самый простой и эффективный способ всколыхнуть эмоции этой пятерки – полностью разорвать идеальные на вид связи между ними. «Явившийся оценить ситуацию» Халикакаб тоже сказал: «Ну… возможно, это пойдет…» – так что Тихиро решил, что это хорошая идея.

Разломать пятиугольник кружка изучения культуры. Уничтожить узы, связывающие этих пятерых. Разорвать. Разрушить.

Внезапно Тихиро испугался. «А правильно ли совершать такой грех?» – мысленно спросил он себя.

Но итоговый ответ остался прежним.

Вариантов-то нет.

Халикакаб пообещал: если Тихиро сумеет сделать этих пятерых достаточно интересными, он позволит ему применять «Проецирование иллюзий» на других людей, помимо пятерки.

Если «Проецирование иллюзий» можно будет применять ко всему человечеству, каких высот он, Тихиро, сможет достичь?

Желания шептали. Ядовитые мысли стучались и просились. Он не давал им себя поглотить. Он сам всё поглотит, обязательно. Потому что он не такой, как обычные люди.

Подняться выше. Он может подняться выше. Он должен.

Эти ребята – его лестница. Они все равно не останутся вместе на всю жизнь. Только сейчас, в эти старшешкольные дни. Пусть даже они рассыплются немного раньше, зато узнают, что такое реальность, это тоже неплохо.

На следующий день в школе.

Тихиро подловил Инабу, когда та была в одиночестве.

– [Для Химэко Инабы – человек, отдавший ей последний приказ.]

– А, Тайти.

Даже при таком условии в воображении Инабы возник Тайти Яэгаси. Предсказуемо, даже скучновато.

Инаба с улыбкой подбежала к нему. Но виднелась в этой улыбке какая-то тень. Видимо, результат того, что в последние дни произошло немало зла.

– Инаба-сан, может, сходим куда-нибудь, где побудем наедине? – предложил Тихиро [Тайти].

– На… наедине… Прямо сейчас?

Инаба залилась краской и потупилась. Если она на публике демонстрирует дередере, то наедине с Тайти… ну, она вся такая застенчивая девочковая девочка.

Если смотреть трезвым взглядом – она довольно раздражающая особа; но тот, кто опьянел, вполне возможно, видит в ней милую девушку.

– Да. Прямо сейчас.

Несколько секунд Инаба была в растерянности, потом кивнула.

Тихиро [Тайти] отвел Инабу в один из кабинетов здания кружков. Он был вдвое меньше, чем кабинет КрИКа, и обставлен ветхими столами и стульями плюс книжными стеллажами. Обычно им никто не пользовался, и Тихиро заранее выяснил, что он запирается изнутри.

– Надо же, и такие кабинеты есть… – одобрительно пробормотала Инаба. Тихиро [Тайти] смотрел на нее со спины – стройную, в белой блузке с длинным рукавом, юбке и черных гольфах.

Он вошел в кабинет следом за Инабой и спокойно запер дверь.

– Итак, зачем ты меня сюда привел?

– Инаба-сан, не могла бы ты снять с себя одежду? – произнес Тихиро [Тайти].

Инаба застыла, словно оценивая значение этих слов, а потом ее лицо запунцовело.

– Ты, ты, ты, не-не-не-неужели хочешь в первый раз в таком месте!..

Она махала руками, взгляд ее метался из стороны в сторону.

– Это, постой, как так, ты что, такой, такой нетерпеливый парень? Д-да уж, все вот так вот часто бывает в эротической манге…

Похоже, любовь Тайти и Инабы была чисто платонической. Кроме того, обнаружился неожиданный факт: Инаба читает эротическую мангу.

– Я хочу тебя увидеть.

Он попытался вложить в голос побольше чувств, и его интонации изменились. Это было не нужно.

– Ты так внезапно… захотел увидеть…

Ну да.

– А… то-только увидеть?! То-только увидеть! Первый раз хорошо бы в более правильном месте!

Если бы он реально захотел это сделать, то сделал бы, да?

– Ну… конечно, можно говорить, что специфика ситуации придает особый интерес, и да, она правда придает…

Что вообще она несет?

– Достаточно только раздеться.

– Но хоть и ты говоришь про раздеться, а что конкретно делать?..

– Пока что сними все до белья, пожалуйста, – сказал Тихиро [Тайти], решив, что сразу раздевать ее догола не следует.

– До бе-белья?! В смысле, оставить только ли-лифчик и трусики?!

– Ну… да, именно так.

Тихиро [Тайти] улыбнулся над тем, с какой серьезностью она уточнила насчет лифчика и трусиков.

– Ну… ну, если до белья… Ладно, это не считается… ну ладно. Слушай, это… может, отвернешься?..

– А, ага.

Хоть Тихиро и не хотел это осознавать, он тоже был напряжен. Он не думал, что такое может произойти, но, если вдруг кто-нибудь попытается снаружи открыть дверь, будет плохо.

Вскоре послышались звуки движения Инабы. Интересно, насколько она уже разделась?

– А… ничего, если я гольфы оставлю?

– Бх?! – вырвалось у Тихиро [Тайти] в ответ на этот прилетевший с неожиданной стороны хук. – Ээ, аа, да, ну да, будь добра.

Это он машинально попросил. Вообще-то это было не в его вкусе. Абсолютно нет.

– Однако ни с того ни с сего так настойчиво потребовать раздеться, да еще эта мания – до белья, но с гольфами – да еще желание разглядывать… На роль твоей девушки такая, как я, подходит идеально.

Ну правда, что она несет? Благодаря ее сверхидиотским заявлениям Тихиро [Тайти] смог остудить свою голову.

– А… ну да, да. Мы идеальная пара, – отмахнулся Тихиро [Тайти]. Инабе должны были послышаться слова любви, наполненные приятными чувствами.

Шелест одежды прекратился.

– Ээ… можно, – послышался дрожащий шепот явно нервничающей Инабы.

Тихиро сглотнул слюну. Он почувствовал, как все тело наливается жаром. …Почему он так нервничает? Это же не более чем простейшая операция, не так ли? Не может же он стать дураком, поддавшимся такому тривиальному желанию. Он не такой, как обычные, вульгарные люди.

Тихиро [Тайти] повернулся – и у него перехватило дыхание.

Воздух был наполнен типичным запахом пыльного, старого кабинета. Поскольку окно тоже было закрыто, в запертой комнате была жара. И посередине прямо стояла стройная черноволосая девушка. Так, как он потребовал. Только ради него. Все, что на ней было, – черный лифчик, черные трусики и черные гольфы. И больше ничего. Восемьдесят процентов тела – открытая белая кожа. Слишком экстраординарная фигура для обычной одежды. В школе. В замкнутом пространстве. Солнечный свет лился из окна на ее фигуру, порождая тень. Здесь не было больше никого. Только он и она. Потаенная комната. Потаенная фигура. Насколько она аморальная? Аморальная, но в то же время прекрасная, невинная.

Инаба сцепила руки за спиной и опустила голову, щеки ее были пунцовыми.

Тихиро [Тайти] подумал, что может выйти за грань здравого смысла.

Но не вышел.

– Ну… как?

– Красиво, – наполовину искренне произнес Тихиро [Тайти].

Парень и одетая лишь в белье девушка стояли друг напротив друга. Странная была атмосфера.

И она показывала суть странных отношений Тайти и Инабы.

Просто глупарочка, только и всего.

– Это… можно я уже оденусь?.. – спросила Инаба, обхватив грудь руками, словно пряча ее.

– Нет, еще нет.

– Неужели… неужели ты хочешь дальше?!. Хочешь, чтобы я теперь и гольфы сняла?..

Немного помолчав и подумав, Тихиро [Тайти] перешел к следующему этапу.

– Позволь мне сделать фото.

Он достал мобильник и включил камеру.

– Ф-фото?..

В глазах Инабы появился оттенок страха. Этот оттенок возник впервые с того времени, когда Тихиро, в котором она убежденно видела [Тайти], стал вытворять с ней разные вещи.

То, что было до сих пор, наконец-то породило в ней это чувство?

Отчаяние.

Более того – чудовищное отчаяние, принесенное человеком, которого она любила.

– Все-таки фото… это как-то слишком…

Инаба отступила на шаг. Взялась правой рукой за лежащую на столе блузку.

Конечно, ей это неприятно. Именно потому, что ей неприятно, он это и делает.

– Инаба-сан, ты этого не хочешь? Ты говоришь, что нельзя? Значит, ты меня не любишь? Если ты меня не любишь, то и я Инабу-семпай не люблю.

Телом и голосом [Тайти] он выплюнул самую отвратительную фразу.

Оттенок отчаяния в глазах Инабы становился гуще. От страха она мелко дрожала всем телом. Покрылась гусиной кожей. Тихиро [Тайти] за всем этим просто наблюдал.

Вскоре Инаба разжала руку, крепко стискивавшую блузку.

– …Хорошо, – произнесла она, опустив руки и повесив голову.

– Спасибо.

Теперь Инаба была полностью в его власти.

Тихиро [Тайти] нажал на кнопку спуска. Инаба прищурилась, ослепленная вспышкой.

В обнаженном теле Инабы не ощущалось недавней притягательности. Она сменилось ароматом запретности, вызывающим животные желания.

Он нажал на кнопку спуска.

Интересно, схватывает ли камера мобильника атмосферу уныния, окутывающую сейчас Инабу? Сейчас Тихиро [Тайти] видел только превью и не мог это оценить.

Нажал на кнопку.

Нажал.

Нажал.

Нажал.

Нажал.

– Ко… КончаааАААЙ!!! – во все горло выкрикнула Инаба. После чего схватила в охапку одежду, прижала к груди и съежилась. – Это… в следующий раз как следует, как следует давай… хорошо? А сейчас… то, что уже снял… удали. …Пожалуйста.

Инаба зарылась лицом в блузку, которую стискивала в руках. Голос быстро наполнялся слезами.

– Я тебе… не то чтобы не доверяю… но… боюсь, что вдруг они утекут, а главное… это все так странно… странно!

С покрасневшими глазами Инаба умоляюще смотрела на Тихиро [Тайти].

Йес или ноу? Выбор за ним.

По щеке Инабы потекла слезинка.

– …Хорошо. Сейчас сотру, – произнес Тихиро [Тайти]. Естественно… это было в соответствии с планом.

– В-вот как… Ну… Тайти, раз ты так говоришь, значит, наверняка понимаешь.

– Конечно.

У Инабы на лице было написано явственное облегчение. Она надела блузку и юбку.

– Стираю. Все, я стер все, что сейчас снял.

Тихиро [Тайти] повернул мобильник дисплеем к Инабе.

– А… спасибо.

«Странно благодарить в такой ситуации», – подумал Тихиро.

После школы на пути домой он выбрал своей целью Нагасэ.

Нагасэ шла по узкой дорожке. Вокруг никого. Это шанс.

Тихиро выпрыгнул прямо перед Нагасэ. В последнее время он понял, что, даже если жертва непосредственно перед применением «Проецирования иллюзий» его видит, все равно это потом стирается из памяти.

Охваченный желанием, охваченный надеждой, что, если он прав, это будет интереснее всего, убежденный, что все сделанное им ранее уже дало ростки, Тихиро решительно заявил:

[Иори Нагасэ – самый достающий ее человек противоположного пола.]

– …А, – у Нагасэ отвисла челюсть.

Она остановилась, и рот ее вернулся к форме, пригодной для произнесения слов.

И…

– О, Тайти. Что ты тут делаешь?

Иори Нагасэ считает, что самый достающий ее человек противоположного пола – Тайти Яэгаси.

Интересно. Не правда ли, становится интересно, а, Халикакаб?

Вот теперь однозначно всплыл любовный треугольник, вроде как уже распавшийся.

Конечно, едва ли он мог так легко проявиться. Но явно бывший на плаву треугольник не исчез. Он остался. И опасно балансировал.

Если какое-то звено цепи порвется, рассыплется вся цепь, и Тихиро доведет их до этого.

Треугольник продолжает дымиться, обжигая всех троих.

Кто-то из них сделает первое движение, не выдержав этого жара.

Возможно, нужен последний шаг – последний шаг, который вызовет лавину.

До победы уже рукой подать. Эти ребятки сейчас даже не знают, что их атакует враг. Вот абсолютная разница между местами в жизни, которые занимают имущие и неимущие.

– Что ты молчишь? Это ведь неслучайно, да? – обратился Тихиро [Тайти] к явно настороженной Нагасэ.

«Раз уж мы до такого дошли, давай-ка произнесем решающую фразу.

Это тоже будет интересно».

– Я люблю тебя. Я пробовал встречаться с Инабой-сан и поэтому понял. По-настоящему я люблю именно тебя.

Признание [Тайти], адресованное Нагасэ.

По лицу Нагасэ пробежала дрожь. Оно содрогалось. Дергалось.

Похоже, она вот-вот сломается.

Это вопрос решенный, подумал Тихиро [Тайти] и расслабился – и в этот момент все перевернулось с ног на голову.

Брови Нагасэ поднялись. Глаза прищурились. Губы изогнулись. Угрожающе. Лицо настоящего демона.

Мгновенно оказавшись совсем рядом, Нагасэ схватила Тихиро [Тайти] за грудки.

– На драку нарываешься, ты?!

Он увидел в ее глазах жажду убийства.

Он подумал, что сейчас она точно его убьет.

– Решил предать Химэко Инабу, ты?!

Голос острый, как кинжал.

Что за дела. Как ни крути. Это. Кто она такая. Суперстрашно. Правда. Сейчас ему врежут. Но на этом не остановятся. Или, может, он вывернется. Он ведь сильный. Но шок такой, что сопротивляться не может. Страшно.

…Но. Он – самый достающий ее человек. Тут нет сомнений. А Нагасэ слаба, когда на нее давят. Он это понимает. Не трусить. Не убегать. Прорваться.

– Но я же тебя люблю, я по-другому не могу! По-другому не… могу!.. – удалось ему выкрикнуть, хотя на середине фразы Нагасэ сдавила ему шею.

Однако смертоносный взгляд Нагасэ ничуть не ослаб.

Чтобы открыть себе путь к жизни, Тихиро [Тайти] на последнем издыхании умоляюще воскликнул:

– Я люблю тебя, Нагасэ-сан! Честно люблю, честно!

Возможно, эта отчаянная мольба возымела действие – рука Нагасэ, сжимавшая его воротник, ослабла.

Брови Нагасэ изогнулись, глаза наполнились слезами.

Прежде чем эти слезы успели потечь, Нагасэ опустила голову и обеими руками оттолкнула Тихиро [Тайти].

– Такое мне… больше… никогда не говори!.. – воскликнула она и, оббежав Тихиро [Тайти], скрылась из виду, словно удрала.

Она пала?

Он победил?

Нагасэ рассыпалась.

В Инабе он много раз под видом [Тайти] сеял недоверие и даже дошел до того, что фотографировал ее в одном белье. Судя по выражению отчаяния на ее лице, это недоверие уже приближалось к своему пику.

Тайти был озадачен искушением Нагасэ, но этого, похоже, недостаточно: надо будет под видом [Инабы] отшить его, сказать «ненавижу тебя», а затем под видом [Нагасэ] признаться в любви. Подготовка к этому была уже завершена.

Всего один шаг – и треугольник покатится. А если треугольник покатится, то и пятиугольник не будет устойчив.

Начало конца будет, когда… эти трое столкнутся между собой.

Сегодня, в воскресенье, развернется последняя глава созданной им истории.

Тихиро, всячески используя «Проецирование иллюзий», под разными предлогами заставил Тайти, Иори и Инабу пообещать пойти в парк. Именно в этом парке в конце апреля, за день до истечения срока подачи заявок в кружки и секции, КрИК с какого-то перепугу решил бежать марафон вместе с легкоатлетической секцией, и тогда он, Тихиро, встретился с Халикакабом, принявшим облик Рюдзена Гото.

Сам Тихиро спрятался за большим камнем, стоящим позади площадки для отдыха, которую он назначил местом встречи. Отсюда он сможет отчетливо видеть противника, сам оставаясь незамеченным.

То, что конец близок, скорее всего, понимал и Халикакаб, который всегда откуда-то наблюдает. Значит, возможно, он тоже здесь объявится.

Первой пришла Инаба.

Она стала озираться по сторонам – явно была не в своей тарелке. Площадка для отдыха представляла собой просто навес и несколько скамеек под ним. Но Инаба садиться не стала, продолжала стоять.

Потом пришли Тайти и Иори.

Они держались за руки.

«Серьезно?» – подумал Тихиро, сдержав улыбку. Он это сказал наполовину в шутку – он и подумать не мог, что они так и поступят. То, что эти двое вели себя именно так, как он их подтолкнул, говорило, что все идет успешно.

Честно говоря, Тихиро считал, что условия, необходимые, чтобы столкнуть сегодня этих троих, не выполнены. Однако узы между этой троицей были до отвращения крепки, и как раз это, к удовольствию Тихиро, должно было ударить по ним же самим.

Эти трое верят друг другу, а значит, должны верить и дальше.

Все слова и дела становятся реальностью. Самозванцу обманывать в такой ситуации – легче легкого.

Порожденное таким образом искажение даст окончательный результат здесь и сейчас.

Что сейчас произойдет – ссора, столкновение, выплеск ярости, разлом, разрыв, бунт, коллапс?

Конечно, если эти трое решат уточнить, кто что кому сказал, то поймут, что происходит что-то странное. Но это не значит, что последствия «Проецирования иллюзий» исчезнут. Даже если выяснят, что где-то что-то было ложью, дальше они станут разбираться друг с другом, где кончилась ложь, где началась правда.

Что они будут делать? Решат, что все, что было в этот период, «ложь»? Это выглядит очень сильным ходом, но на самом деле это слабейший ход. Потому что если они решат, что все было «ложью», то невольно начнут сомневаться, а не были ли «ложью» до сегодняшнего дня и сами их товарищи?

Да, «Проецирование иллюзий» – вправду страшная штука. Даже если осознАешь, что происходит этот феномен, ад на этом не закончится, а скорее наоборот, станет только глубже.

Что настоящее? Что поддельное? Они угодят в плен иллюзий; все станет туманным, и они потеряют из виду реальность. В таком мире что-то не может не сломаться, и, какой бы эмоциональной силой они ни обладали, они не выдержат.

Тихиро слышал, что они превозмогли уже немало трудностей. Если так, хорошо бы посмотреть на их мастерство.

Тайти и Нагасэ подошли к Инабе, разжали руки.

Три человека образовали треугольник.

И –

– Как странно, а? (хором)

Все трое указали пальцами друг на друга.

Абсолютно одинаковое дыхание, одномоментный возглас. Как будто они нарочно синхронизировались.

– Потому что выглядели ну совершенно как вы! (это Нагасэ)

– Я даже подумала, может, это правда вы? (это Инаба)

– На меня реально подействовало. (это Тайти)

– Но вы такое говорить просто не могли! (хором)

Произнеся это, Тайти, Иори и Инаба переглянулись, а потом хором расхохотались.

– Кстати, а почему вы пришли, держась за руки? – спросила Инаба.

– Потому что Нагасэ предложила… – Потому что Тайти предложил…

– М?

Оборвав свои фразы, Тайти и Нагасэ снова рассмеялись.

– Ну что, что? Я ведь… нет. Сначала разберемся с этой историей.

На предложение Инабы остальные двое тут же ответили:

– Идет. – Поехали!

Абсолютно гармонично.

Абсолютно дружелюбно.

Абсолютно как всегда.

И именно поэтому абсолютно потусторонне.

Тихиро, пораженный, не мог поверить в разворачивающуюся перед его глазами реальность. «Может, это как раз и есть иллюзия?» – думал он. Как минимум там должны быть разговоры, полные сомнений и колебаний, правда ведь?

В том, что этих троих он расшатал, сомнений не было. Он же видел их вплотную.

Тогда почему? Потому что они решили, что раз все ситуации были с участием двоих, то, когда они втроем, будет все в порядке? Или же просто такова сила кружка изучения культуры?

Троица принялась выяснять, насколько реальны последние произошедшие события.

– …Вот что было, – закончил Тайти, и Нагасэ пораженно воскликнула:

– Не могла я такого сказать! Ни за что я не влезу между Инабан и Тайти!

Теперь уже Инаба поинтересовалась:

– Значит, Тайти… твои слова вчера по пути из школы, что ты меня ненавидишь…

– Чтоо?! Чтобы я сказал, что я тебя ненавижу! Инаба, я тебя… это…

– Это почему еще ты сейчас застеснялся, а, Тайти-кун?!

– По-понял я, понял, Нагасэ, только не бей! Это… ну… в общем, очень сильно люблю.

– Та… Тайтиии…

– Эй, не здесь же обниматься!

– Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь!

– Нагасэ, а ты перестань подначивать, как в начальной школе!

Тихиро кровь ударила в голову. Он принялся выдирать растущую под ногами траву.

Что они творят, эти трое? У них что, начисто нет чувства опасности?

– Значит, похоже, случайным образом появляется какой-то самозванец, который нас имитирует? Или же нами случайным образом манипулируют? – пробормотала Нагасэ. Инаба ответила:

– Самозванец… Если это так, то, возможно, среди нас троих тоже есть самозванец…

Вооот, вот именно. Хоть сейчас-то они заметили, в каком опасном они положении?

– Но здесь сейчас настоящие мы, – уверенно заявил Тайти.

– Ага. – Да, – с улыбками кивнули Инаба и Нагасэ.

Они не разваливаются. Несмотря на то, что каждый из них сам по себе выглядит таким хрупким, несмотря на то, что каждый из них был с легкостью расшатан и обманут.

Однако у него еще будет много возможностей расставить ловушки. Он сможет повторять снова и снова. Хоть они и раскрыли, что к ним подбирается самозванец, но если он, громоздя ложь на ложь, все-таки загонит их в угол…

Инаба, которую он должен был довести до слез, с достоинством продолжила:

– Когда появляется самозванец, это не значит, что оригинал исчезает. Хорошо бы нам это четко определить. Если мы убедимся, что, как бы надолго ни появился самозванец, оригинал все равно вернется, то сможем все перетерпеть.

Нагасэ добавила:

– Потому что в наших сердцах все абсолютно настоящие! …Хотя не мне об этом говорить, я же всех отправляю в хаос своими мегаскачками настроения!

– Это да.

Подколка Инабы вызвала улыбки у всех.

Тихиро выдирал траву. Дерг. Дерг. Дерг-дерг, прямо с корнями. Все тело заливал пот.

Что за дерьмо. Они что, вообще не поддаются?

Он думал, что победил. И тем не менее. Он. Получается, разгромно проиграл?

Несмотря на то, что он обладает силой, не постижимой человеческим разумом, эти ребята – имущие, что ли?

Даже после того, как троица ушла, Тихиро оставался неподвижно сидеть, прислонившись к камню.

Что же делать… Так их не расшевелить, так они интересными не станут. Что же ему делать?

Попросить о помощи некого.

И тут внезапно…

…появился учитель физики старшей школы Ямабоси Рюдзен Гото – точнее, Халикакаб в его обличье.

Тихиро показалось, что у него сейчас сердце выпрыгнет из груди.

– Чт-… Вы откуда?..

– Откуда… Просто пришел?.. Быть может, Ува-сан был погружен в свои мысли и не заметил?.. Аа… не имеет значения…

Бессмысленно многословный, как всегда. И склонность вселяться в Гото тоже не изменилась.

Перед Тихиро стоял тот, кто втянул его в непостижимый мир.

Тихиро был благодарен ему за то, что тот дал ему силу. Но не мог остановить свои чисто инстинктивные неприятные мысли о нем.

– И еще… аа… да.

Он говорил так, будто, едва выйдя на сцену, начисто забыл, зачем он туда вышел.

– Похоже, ты справляешься неважно.

В его липком голосе то появлялись, то исчезали устрашающие оттенки.

Проглотив слюну, Тихиро попытался возразить:

– Но…

– Уж ты-то мог сделать их интересными, не так ли?..

Обвинение.

У Тихиро кровь застыла в жилах.

– …Хотелось бы, чтобы ты не думал, что, присоединившись ко мне, сможешь показывать только скучные вещи и спокойно вернуться в итоге в изначальный мир… А, что за ерунда.

Угроза.

Ужас поглотил все его тело. Сейчас его сожрут. Он и стоять-то не может без посторонней помощи.

– …Я вижу нерешительность, стараешься ли ты всерьез? А… Ува-сан?

Возможно, он открыл дверь, которую нельзя было открывать.

Такое-то число такого-то месяца, ясно

Может, это дело рук Тихиро-куна?

Или… нет?

«Его рук дело» – что за странную ерунду я написала? Это не то что уже закончилось – этого не было изначально.

Семпаи постоянно были какие-то странные, но в последнее время, похоже, оправились, и я очень рада. Даже несмотря на то, что с ними, похоже, происходило что-то серьезное, они все равно беспокоились обо мне. То и дело задавали вопросы: «С тобой в последнее время ничего необычного не происходило?», «Поблизости от тебя никто как-то странно себя не вел?» – но я ничего такого не припоминала, поэтому отвечала нет.

Хотя семпаи и оправились, Тихиро-кун, похоже, как-то приуныл. Он как будто боится чего-то, то и дело вздрагивает, в последние дни мне даже подходить к нему боязно.

Возможно, все-таки…

…Нет, все-таки нет.

И даже если с какой-то миллионной долей вероятности я не ошибаюсь, все равно ведь ничего не могу сделать.

Не то чтобы я ничего не делала – я пытаюсь. Но ничего не выходит.

Поэтому итог тот же самый. Знаю ли я, не знаю ли я – все равно ничего не могу. Только смотреть. Быть сторонним наблюдателем.

И сегодня я в том же положении, что и всегда.

＋＋＋

В понедельник пятеро второклассников из КрИКа с утра собрались в кружке. Их тревожило то, что Халикакаб устроил новый феномен. Тайти Яэгаси тоже пришел на возглавляемое Инабой совещание. Какое это уже у них подобное совещание по счету?

Сперва они поделились друг с другом всем, что в последнее время вызывало у них мысли типа «как-то странно, а?». Благодаря этому каждый узнал: другие помнят поступки в его исполнении, которых он совершать не намеревался. Они обсудили возможность того, что всеми пятерыми кто-то манипулирует или нечто подобное, но провалов в памяти ни у кого не было, и каждый смог подтвердить свое алиби, так что в итоге они пришли к выводу «некий самозванец в том месте, где одного из них нет, принимает не отличимый от него облик и связывается с остальными четверыми». Были и другие точки зрения, например, что кто-то просто манипулирует их воспоминаниями, но все они были быстро отвергнуты.

– Всякий раз это происходит один на один. Возможно, это его ограничение, – сказала Инаба и на время отложила кусок мела, который держала в руке.

– Угумм, – промычала Кирияма, а потом тихо сказала: – Но все четверо были реально абсолютно как настоящие. Говорили странные вещи, да, но выглядели совсем как настоящие.

– А вот я хотела бы, чтобы Тайти раскусил Инабан! Силой любви! – ни с того ни с сего заявила Нагасэ. Сидящей рядом с ней Аоки тут же воскликнул: «О! Кстати, наша сила любви тоже не сработала!» – и обхватил голову руками, на что Кирияма тут же воскликнула: «Что еще за "наша"?! Кого ты собрался включить в это множественное число?!»

– Тебе легко так говорить, но она же и выглядела, и пахла совершенно по-инабски…

– П-пахла… Неужели от меня так сильно пахнет!..

Инаба, только что вся такая умная и аккуратная, внезапно пришла в полное замешательство.

– Не, ну это, я про пахнет, в смысле, очень… классно пахнет.

– Какая вооооонь! – дурашливо воскликнула Нагасэ.

– П-правда?.. Я для Тайти приятно пахну? …Хорошо бы побыстрее наши с Тайти запахи перемешались, хотелось бы… У-хи-хи.

– Какая эротиииичность! – снова дурашливо воскликнула Нагасэ (хм, а сейчас это была «эротичность»?).

– Давайте это отложим и обсудим, какие меры будем принимать, – призвала остальных Кирияма, после чего они принялись обсуждать, что им делать с этим феноменом. Уже пятым по счету. Привычное для них развитие событий, да и сами они заметно выросли. Поэтому обсуждение шло гладко.

– Если он появляется только один на один, значит, именно в таких ситуациях стоит быть бдительными насчет самозванцев, так?

– В первую очередь лучше вообще избегать ситуаций «один на один», но меня гложут сомнения, что это абсолютно все решит…

– Аа… если мы пойдем этим путем, значит, какое-то время я не смогу быть вместе с Тайти, да?!

– Что? Ну тогда, может, наоборот, всегда ходить как минимум по трое?

– О, тогда пусть даже втроем, но я смогу быть вместе с Тайти!

– Я тоже согласен, Инаба-ттян! Если мы так сделаем… У нас с Юи сейчас меньше шансов пересекаться, а так мы сможем чаще…

– И-Инаба. Это… Я был бы очень счастлив, но не создаст ли это нам трудности? Если мы будем пытаться так собираться, неизбежно будут возникать ситуации, когда кто-то останется вдвоем.

– Эти трудности мы преодолеем и…

– Эй, Инабан! На время свой режим «Деребан» отключи! Это приказ!

– Ладно, ладно, надо быть серьезной, серьезной. Так… а. Кстати, копирует ли самозванец и наши воспоминания? Если нет, то тогда, если задать вопрос, ответ на который знает только настоящий, то противник ответа не знает, и мы его сразу вычислим.

– Воспоминания… Яаасно. Тогда, может, договоримся о пароле?

– Думаешь, так? Хорошая идея, Иори. Стоит попробовать. Хотя этот тип сам вертит своими правилами как хочет, так что решить проблему с ходу будет трудно.

– А! Слушайте, но с Тихиро-куном и Сино-тян ведь ничего странного не происходит, так? Их мы в качестве самозванцев не видели, значит, похоже, они в это не впутаны.

– Похоже. Надо бы окольным путем поднять эту тему и расспросить их.

– В любом случае, если самозванцы есть только у нас пятерых, нам достаточно сверять время друг с другом, и это решит большинство проблем, так?

– Не факт, что самозванцев всего пять, Тайти.

Кирияма среагировала на эти слова Инабы с явным беспокойством.

– Возможно, кто-то еще, кроме нас пятерых?.. Это, это же очень страшно? Ведь если так, среди друзей, с которыми мы в последнее время общались, тоже могли быть самозванцы…

Нагасэ добавила:

– В самом деле… Если это только мы, то у нас еще есть варианты, но если и другие, то дело плохо. Стоит один раз облажаться, и мы уже ничему не сможем верить, так ведь?

– Хоть я и сама это сказала, но это еще не значит, что самозванцы непременно есть за пределами нашей пятерки. Точнее, мне непонятно, какая мотивация может ими двигать. То ли это созданные Халикакабом автономные куклы, то ли управляемые им иллюзии… В любом случае нам стоит делать одно, – сказала Инаба.

– Что же? – спросила у нее Кирияма.

Инаба обвела взглядом остальных кружковцев. Словно примагниченный ею, Тайти тоже посмотрел на лица всех остальных. И они сделали так же.

В кабинете КрИКа пятеро смотрели друг на друга.

И Инаба произнесла:

– Доверять.

Доверять.

– Нам захочется сомневаться. Но надо доверять друзьям, вообще людям, которых мы знаем. Однако это не значит, что надо верить всему, что говорит собеседник. Это понятно?

Все кивнули.

– Доверяйте и действуйте.

Все понимали значение этих слов.

– В любом случае геморрой будет еще тот, – покачав головой, с улыбкой сказала Инаба. – Потому что Халикакаб опять лезет к нам, к сильнейшим.

– А кстати, вы ведь не забыли про наше пари насчет спортфестиваля, а? Победители приказывают побежденным, – весело произнесла Нагасэ.

После уроков, поскольку время их тренировок к состязанию чирлидеров перекрывалось, Тайти беседовал с Нагасэ и Инабой.

– Ну не знаю… Команды из трех классов – это как-то… – недовольно пробормотала Инаба. Тайти спросил:

– А что там?

– У моего класса настрой на отличном уровне, у третьего – еще туда-сюда… А у первого вообще никакого настроя. Конец атмосфере.

– Даже несмотря на Тихи и Сино-тян?

– Вряд ли они могут так уж сильно повлиять. Особенно Тихиро, он вообще никакой. Его выбрали представителем для состязания чирлидеров, но он вообще не старается. Он что, думает, что благодаря эту вялому отношению выглядит таким вот классным? Пф!

Тайти попытался успокоить ругающуюся Инабу:

– Не говори так. Похоже, он просто проиграл в «камень-ножницы-бумага».

– Короче, первый класс зеленой команды мы мотивировать никак не можем. Что бы наш второй класс ни говорил, им как об стенку горох… О, собирают, что ли? Я пошла.

И Инаба убежала к месту сбора своего класса.

– Мм, Инабан изменилась. В первом классе она выглядела теневым лидером, человеком, который влияет на все со стороны, вовсе не была похожа на человека, готового вести класс за собой, – произнесла Нагасэ, прищуренно глядя Инабе в спину. Ласково глядела, словно мать, наблюдающая за ребенком.

– Если уж на то пошло, то и ты тоже, а, Нагасэ? В первом классе ты терпеть не могла какие-то должности, предпочитала быть свободной птицей.

– Тогда и Тайти тоже. …Ну, у тебя была склонность делать вещи, которые обычно люди терпеть не могут делать, но все равно у тебя особо не было имиджа человека, который ведет других.

«Серьезно?» – подумал Тайти и поскреб в затылке.

– В общем, мы все изменились! – безупречно подытожила Нагасэ.

Сегодня был день полной тренировки чирлидерских команд. Поэтому три класса красной команды, к которой принадлежал Тайти, собрались вместе. Некоторые отсутствовали из-за кружковых и комитетских дел, но все равно собралось под сотню человек – внушительное зрелище.

Руководить ими всеми должны были представители всех классов, включая Тайти.

Но…

– Ээ, ребята из этого блока…

– Сэтоти-семпай! Сюда не подойдешь?!

– Сейчас подойду, секунду! Яэгаси-кун, здесь сможешь разобраться, пожалуйста?

– Я, я должен их направлять? Мне жутко не по себе…

В этот день многие представители отсутствовали из-за непреодолимых обстоятельств, и на то, чтобы направлять всех, людей явно не хватало.

– Короткий перерыв! И сбор представителей второго класса!

Повинуясь приказу Сэтоти, представители от второго класса собрались вместе.

– Что же нам делать с этим… Ничего не получается. Особенно с первым и третьим классами…

На лице Сэтоти было написано раздражение.

– Может, поручить второй класс кому-то одному, а остальные будут помогать другим классам? – предложила Нагасэ.

– Хорошо бы так сделать… Но кто же сумеет в одиночку со всем классом управиться…

Тайти тоже ломал над этим голову – и тут ему на ум пришел один человек.

– Разве что Фудзисима.

В этот момент он увидел возродившуюся Фудзисиму. Если подумать, странно это. Может, это самозванец, порожденный феноменом, в который вовлечены КрИКовцы? Но то, что Фудзисима тех времен, когда она была сильнейшим из старост, обладала невероятной харизмой, – это факт.

– А? Я? Невозможно… чтобы я… – замотала головой утратившая веру в себя Фудзисима.

Однако сейчас в одиночку направлять многоступенчатую тренировку могла бы только прежняя Фудзисима – больше никто подходящий не вспоминался.

– Даа, для победы над целым классом нужна сила Фудзисимы-сан, – тоном актера, читающего театральный монолог, проговорил Синго Ватасэ. Затем Нагасэ подхватила:

– …Оу! Точно, если Фудзисима-сан проявит свою силу духа, наверняка сможет абсолютно все!

Ватасэ и Нагасэ создали почин. И остальные, похоже, поняли, что к чему.

– Только Фудзисима-сан! – Аа, Фудзисима-сан, неужели ты нас не спасешь? – Только сила Фудзисимы-сан…

– Моя… сила?..

– А? С какой радости Фудзисима-сан? – Идиот, поддерживай давай! – Вперед, Фудзисима-сан! – Давай, Фудзисима! (Тут почему-то уже и посторонние вступили в эту акцию поддержки.)

Что за волна, подумал Тайти. Он же всего-то предложил. Тайти был даже слегка озадачен: не слишком ли перевозбудился класс 2-2?

– Фуд-зи-си-ма! Фуд-зи-си-ма! Фуд-зи-си-ма!

Спонтанно зародившись, призыв к Фудзисиме становился все громче. Видя, как второй класс этим с энтузиазмом занимается, почему-то подключились и первый с третьим. Слишком, слишком перевозбудилась красная команда!

Фудзисима, к которой этот призыв был обращен, стояла, полностью ошарашенная. Она дрожала всем телом. Потом вдруг с силой сжала кулак. Подтянула очки к переносице. Расправила плечи и приняла внушительную позу.

И…

– Хе-хе-хе… Хе-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

– …Откуда взялся этот демон… – шепотом подколол Тайти. У него возникло предчувствие, что им сейчас открылась новая сторона Фудзисимы.

– Ну, раз я вам настолько нужна, то ничего не поделаешь! Быть пастырем стада невежд? Что ж, я готова!

Нет, серьезно: откуда взялся этот демон?

– Т-ты супер, Фудзисима-сан!

– Ватасэ, раньше я еще сомневался, но теперь уверен: ты супермазохист. Раз тебе нравится стиль «госпожи королевы» Фудзисимы, – пробормотал Тайти.

Кстати, в этот день демонический режим Фудзисимы продержался только до конца тренировки.

Когда полная тренировка чирлидерских команд завершилась, Тайти сразу направился домой.

Согласно оценкам Тайти и остальных, с начала феномена прошло довольно много времени, прежде чем они его заметили. Тем не менее Халикакаб до сих пор не объявился.

Это его каприз? Они рассмотрели и возможность того, что вновь объявился Номер Два, который им устроил «возврат времени».

Беспокоило Тайти то, что во время феномена Номера Два он вселился в его младшую сестру. Тревога, не повторится ли этот кошмар вновь, была невыносима.

– Эмм, что изменилось в последнее время? – подняв глаза от журнала и округлив их еще больше, переспросила сестренка, перешедшая уже в шестой класс начальной школы. Недавно она стала отращивать свои слегка вьющиеся волосы, и сейчас они доходили уже до плеч. Она выглядела по-взрослому – и не подумаешь, что шестиклассница началки. Тайти мог с гордостью выйти с ней куда угодно (но, конечно, прямо сейчас выходить с ней куда-либо он не собирался).

– Я думала, чего это ты так поспешно вернулся домой, а ты вдруг спрашиваешь такое… а. Не-неужели ты наконец-то заметил?!

– Д-да! Вот именно! Ну-ка живо расскажи братику! – потребовал Тайти, решив, что обо всех странностях, которые обнаружила его сестренка, он просто обязан ее выспросить.

– Мм, у меня было ощущение, что ты если узнаешь, то умрешь на месте, поэтому я молчала. Но раз меня раскусили, то ничего не поделаешь.

Умрет на месте?.. Что, черт возьми, она несет? Тайти терялся в догадках.

– Честно говоря, у меня…

И, довольно улыбнувшись над произведенным эффектом, сестренка сбросила бомбу.

– …появился парень.

…Парень.

…Парень.

…Появился парень.

– ГХОООООООООООООО?!

И Тайти прямо на месте упал в обморок.

– Братик, ты как?! Ты не применил укэми4?! Ударился об пол головой?!

– Э, э, э, этот… па, па, па, парень…

– Братик, у тебя голос стал, как у робота?! Приди в себя! Ну давай же!

Сознание было как в тумане. …Перед глазами все колыхалось, но Тайти разглядел встревоженное лицо сестренки… Хлоп-хлоп, и щекам стало больно… Это сестренка его угостила пощечинами… а!

Едва сознание вернулось, Тайти рывком сел. Черт, он чуть не умер.

– Парень… парень! Тебе еще слишком рано! Ты только в шестом классе начальной! Братик… братик не припоминает, чтобы разрешал тебе встречаться с мальчиками!

– Эээ, но я ведь дождалась, когда у братика появится девушка?

– Чт-!.. Это что, все из-за того, что у меня появилась девушка?! То есть если бы у меня не было девушки…

– Значит, ты сейчас разойдешься со своей девушкой-сан, да, братик?

– …Н-не разойдусь.

– Сколько еще не разойдешься?

– …Н-никогда, – выдавил Тайти, борясь со смущением. Сестренка захихикала и опустилась на корточки, так что глаза ее и сидящего на полу Тайти оказались на одной высоте.

– Блин, братик, ты тоже втрескался по уши. Но раз у тебя есть человек, который тебе дорог, значит, то, что я хочу любить, ты тоже должен понимать?

– Гх… Но все равно мне кажется, что тебе еще рано… Нет, именно так люди взрослеют… да? Ты тоже уже стала большая… Немного рановато, но… Если ты этого так хочешь, то люби, – проглотив слезы, ответил Тайти. И тут сестренка внезапно его обняла.

– Урра! Братик, я тебя обожаю! Давай в следующий раз устроим двойное свидание, братик, а?

– Я, я счастлив, но… плачу!..

Тайти плакал кровавыми слезами.

…Кстати, а сколько лет этому парню?

…Он всего на три года старше, в третьем классе средней школы.

…Что!.. А ну живо разошлась с этим педофилом!

…Чья бы корова мычала, сестролюб ты мой…

＋＋＋

То, что происходит феномен, было полностью раскрыто.

Удостоверившись в этом, Тихиро отшвырнул диктофон, который поместил в кабинете КрИКа и только что забрал.

Он сейчас находился в неиспользуемом кабинете здания кружков. В том самом, где недавно заставил Инабу раздеться до белья. На стул он садиться не стал – сидел прямо на полу, вытянув ноги.

Они раскрыли, что «Проецирование иллюзий» почти неприменимо иначе как один на один. Тихиро делал мало таких попыток, однако они уже упомянули возможность того, что самозванцем мог быть и кто-то помимо них пятерых.

Еще более серьезной проблемой стало то, что они решили попытаться отличить самозванца от оригинала по воспоминаниям. Честно говоря, если они так поступят, ему мат. И тогда Халикакаб его… Нет, об этом думать не стоит. Что делать, если отвлекаться на будущее, которое так и не наступит? Он ведь все это узнал благодаря жучку, установленному в абсолютно надежном кабинете кружка, так? Значит, всё сейчас в его руках.

Однако теперь он понимал, почему они все доверяют этой влюбленной дуре. Ее способность направлять людей и анализировать информацию, а также манеры держаться, позволяющие ей служить эмоциональной опорой для остальных, достойны похвалы. Химэко Инабу ни в коем случае нельзя недооценивать.

Впрочем, недооценивать нельзя и других. Тихиро знал, что они уже несколько раз преодолевали феномены. Однако их спокойствие по отношению к странному феномену само по себе странное. Несмотря на феномен, они ведут себя так, словно для них очень важен спортивный фестиваль. Просто одержимые.

Они странные. И мир, в котором они разгуливают, тоже странный.

Сам-то он нормальный?

Он просто был неосмотрителен. Нет никаких сомнений, что он не такой, как они, он на уровень выше. Нет ни намека на то, что они заподозрили, что «Проецирование иллюзий» – его рук дело.

«Доверяйте и действуйте», значит?

Вот, похоже, мера против «Проецирования иллюзий», о которой сообщила всем Инаба. Ну не идиотизм ли?

Если доверять, что получится? Ничего не получится.

Если доверять, что произойдет? Ничего не произойдет.

Мир всегда предает людей. Только и ищет шанса, чтобы предать.

Так он устроен, этот мир.

Тихиро устроит новые «Проецирования иллюзий». Может, превратится в кого-то из этой пятерки, может, в кого-то еще – это его не заботит. Он окружит их подделками, и они перестанут видеть настоящее. Не смогут больше доверять кому бы то ни было.

Его недооценивают – он им этого не простит. Он покажет им, что такое ад.

После школы он подошел к Юи, которая явно собиралась отправиться в додзё. Поскольку перед этим она немного побыла в кружке, возле обувных шкафчиков никого больше не было.

– [Для Юи Кириямы – Ёсифуми Аоки.]

Тихиро воспользовался Аоки.

– Уже домой, Юи-сан?

– Ага. Аоки, а ты сейчас в кружок?

Ради собственного будущего этот разговор ему никак нельзя запороть. Все хорошо. Он не должен проиграть.

– Да. …Кстати, плохо же, если мы не проявляем осторожность, когда наедине, верно? А, да. Какой пароль? – Тихиро [Аоки] сразу взял инициативу в свои руки.

– Пароль «Мочи Халикакаба!». …Слушай, этот пароль не слишком рискованный, а? Может, сменить?

– Его легко запомнить, так что, по-моему, нормально?

– Ну да… – ответила Юи с недовольным выражением лица.

Теперь Юи была твердо уверена, что перед ней Аоки. В этой ситуации надо бить со всей силы. Ничего, если она расколет подделку. Это преподаст им всем урок – даст понять, что пароли им не помогут.

Смелый натиск. …Атаковать? Не будет ли перебором?

– Юи-сан, – обратился к ней Тихиро [Аоки] и вытянул руку.

Юи с удивленным видом разглядывала руку. Чему она так удивлена?

Тихиро [Аоки] вытянул руку еще больше. Юи пристально разглядывала ее ладонь.

Маленькое лицо маленькой Юи. Мягкие на вид, почти прозрачные щеки. Его рука приближалась. Странная атмосфера. Почему-то рука дрожала. Охваченный каким-то неуютным ощущением, Тихиро [Тайти] прикоснулся к щеке Юи.

Пальцы словно прилипли к щеке. По всему телу пробежало онемение. Неожиданно холодное, но приятное ощущение.

– …Что? – спросила Юи, не шевеля ни мускулом, глядя Тихиро [Аоки] прямо в глаза.

– Это… Я просто подумал, ты миленькая…

– Короче, ты хотел ко мне притронуться и поэтому притронулся?

Ни застенчивости, ни гнева – лицо Юи было абсолютно бесстрастным. Это озадачило Тихиро [Аоки].

– Ну… да.

Тут же глаза Юи вспыхнули неукротимым огнем.

– Настоящий Аоки так бы не поступил! Сгинь, самозванец!

– Бх?!

Удар пришелся в деликатное место, и в тот же миг все тело охватила боль.

Он лишился сил. Тело словно стало невесомым. Из глаз покатились слезы, к горлу подступила тошнота.

Тихиро [Аоки] рухнул на месте.

– Ааай… ооо… Бооольн!.. Эй… с такой силой в пах лупить… нельзя просто… а?..

– Самозванец, а еще вякаешь чего-то. Хм, может, мне тебя прямо здесь задержать? Это решит все проблемы, правда? Таак, веревка…

– Э…

Прямо здесь задержать?

Что за?.. Эй, что за? Что за дела? Чтозачтоза. Чтозачтозачтозачтоза.

Погано. Погано. Очень погано. Конецконецконец. Отовсюду текут телесные жидкости.

Прикинуться шлангом? Бесполезно. Как только она с кем-нибудь свяжется, будет конец. Если сюда придет кто-то, кроме Юи, он четко увидит, что здесь Тихиро Ува.

Конец.

В таком месте, так быстро, так просто, ему конец, как мелкой рыбешке? Он умрет?

Только не это.

Только не это. Тольконеэтонеэтонеэтонеэто. Он лузер. Неудачник. Если все раскроется, это все равно что он вылетит из этой школы. Из социума он тоже вылетит. Нет, и из мира Халикакаба тоже?..

В глазах помутилось. Что же делать? Признать, что он самозванец, и… Вот. Халикакаб же сказал. С этими ребятами он, Халикакаб, может делать что угодно. Надо зацепиться.

– Хоть ты меня и схватила… но… я все равно сразу исчезну.

Так нормально? Или он сам вырыл себе роскошную могилу?

– Исчезнешь… вот как? Значит, не выйдет?

Аа… проскочил. Едва-едва выжил, но все-таки выжил. Сохранил жизнь.

– Мда, но надо же, ведь выглядишь совсем как настоящий, – произнесла Юи, разглядывая Тихиро [Аоки].

Почему она так спокойна, когда глядит на самозванца? Как будто мелкую букашку рассматривает. На распростершегося на полу Тихиро [Аоки] Юи смотрела свысока. Не смотри свысока.

В отчаянии Тихиро [Аоки] спросил:

– Как ты… поняла, что я не настоящий?..

– Потому что Аоки не стал бы прикасаться ко мне только из собственной прихоти, – мгновенно ответила Юи. В ее словах чувствовалось потрясающее доверие.

Доверие… да какого черта, а? Не делай такое лицо, будто вы понимаете друг дружку.

– А ты неожиданно спокоен. Ладно, я пошла. Если захочешь еще пообщаться, приходи в любое время, – Юи качнула своими длинными каштановыми волосами и победно улыбнулась. – А, и я сообщу всем, что ты сохраняешь память, так что пароли бесполезны.

И, потеряв всякий интерес, Юи ушла. Скорчившийся на полу Тихиро, у которого по-прежнему все расплывалось перед глазами, провожал взглядом ее легкую походку.

– Уа.

Появилась другая школьница и сделала испуганное лицо.

– Эй, чего смотришь.

Тихиро встал, держась за обувной шкафчик, и школьница, явно испугавшись еще больше, убежала.

Кое-как пронесло. В дыру под названием «память не сохраняется», похоже, они тыкать не будут. Цель достигнута. Но.

– …Что за хрень!

Он со всей силы саданул по железному шкафчику. Металлический стук разнесся эхом. Руку прострелило болью. Его охватило чувство опустошенности и поражения.

Его видели в неприглядном облике. На него смотрели свысока. Разглядывали как букашку. Как будто он недостоин быть их врагом.

Между ним и Юи Кириямой чудовищное расстояние, которое ему уже не покрыть…

В общем, он облажался.

На следующий день по пути в школу Тихиро случайно увидел Тайти. Тот уже входил на школьную территорию.

Атаковать. Первая мысль, пришедшая ему в голову. Из-за того, что вчера у него в голове все гудело и он не мог толком уснуть, сейчас в нем кипело странное возбуждение. И неважно, что до сих пор он избегал скоплений людей.

– [Тайти Яэгаси – всегда позже всех приходящий в школу из его друзей-одноклассников.]

Он восхитился собой: несмотря на возбуждение, он действует так хладнокровно.

Если возникнет противоречие, не позволяющее отменить «Проецирование иллюзий», произойдет нечто крайне серьезное. К примеру, если во время действия «Проецирования иллюзий» появится оригинал и в одном месте окажутся два идентичных на вид человека, ясно, что в этой ситуации отменить «Проецирование иллюзий» невозможно. Чтобы избежать подобных ситуаций, условия требовалось подбирать очень тщательно.

Сегодня все четко. Тихиро в своей изначальной, идеальной форме. Он не должен проиграть.

– О, Ватасэ. Что-то ты рано сегодня.

– Доброе утро, Тайти-сан.

Он услышал собственный голос, на который наложился голос в том виде, в каком он послышался собеседнику (сперва ему это было неприятно, но сейчас он уже привык). Судя по всему, человек по имени Ватасэ – это парень.

– Тайти-сан. Прости, что так внезапно, но ты мне деньжат не одолжишь?

Совершенно обычная фраза, но Тихиро рассудил, что эта область отношений самая понятная и в то же время самая легкоразрушимая.

Деньги – то, чего люди желают больше всего.

– Можно, но… сколько?

– Сколько есть. У меня тут обстоятельства, и мне очень нужно. Очень, – и Тихиро [Ватасэ] почтительно склонил голову.

Тайти такой добряк. Одного этого хватит, чтобы он все выложил.

– Ясно.

Ну вот. Идиот же.

– Зачем тебе… а, можешь не говорить. Но скажи, когда вернешь?

– Скоро верну.

Легкотня, легко… тня?

Тайти пристально посмотрел в лицо Тихиро [Ватасэ]. Жестко посмотрел.

Под давлением этого взгляда Тихиро [Ватасэ] отступил на шаг.

– Ч… что?

– Ты самозванец.

– Д-… нет, в смысле…

– Ватасэ, когда берет или дает в долг, очень щепетилен – даже если речь о небольшой сумме, делает расписку и ставит отпечаток большого пальца! По завету деда!

– Что… чтооо?!

«Что за бзик! Конечно, я этого не знал!» – мысленно возопил Тихиро [Ватасэ]. Одновременно с этим он развернулся и побежал. Отступление.

Бежал. Направляясь за школьный корпус. Ловя на себе удивленные взгляды других учеников, идущих в школу, и закончивших утреннюю тренировку ребят из спортивных секций. Лицо пылало. В груди разливалась тошнота. Нет. Это не поражение. Это стратегическое отступление.

Но если посмотреть со стороны – сейчас он блестящим образом удирает.

Сейчас раскрылось, что он не сохраняет воспоминания других? Неизвестно. Дерьмо!

Он облажался. Облажался.

На уроках в этот день он постоянно думал о том, кто будет его следующей целью. Готовясь к сражению, в кружок он не пошел. Настал вечер.

Тихиро напал на возвращающегося домой Аоки.

– [Ёсифуми Аоки – член семьи, появление которого здесь он не считает странным.]

– О, сеструха, тоже домой? – произнес Аоки.

Слегка удивившись, что у Аоки есть сестра, Тихиро [сестра Аоки] молча подошел к нему.

К этому парню он применит идеальный и наиболее жестокий метод казни.

– А? Что?

Тихиро [сестра Аоки] изобразил улыбку. Сжал руку в кулак.

И прямо в это идиотское, ни о чем не подозревающее лицо правым кулаком –

Рраз.

И еще раз.

– Что?!

Получив два прямых в лицо, Аоки зашатался.

По спине Тихиро [сестры Аоки] пробежала приятная дрожь. Он уже предвкушал капитуляцию противника. Жажда варварского насилия пьянила, как наркотик. Отдаться звериным инстинктам, здесь и сейчас этого парня раздавить, разорвать, забить – нет, он этого не сделал. Какая-то степень самоконтроля у него осталась. Не то чтобы он хотел причинить Аоки реальную физическую боль.

– Что, что ты делаешь, сеструха?!

Тихиро [сестра Аоки] молча склонил голову набок.

– А… ты… самозванец, да? – пробормотал Аоки, и уголки его губ изогнулись в ухмылке. – Самозванец… И ты посмел… принять облик моей сестры!..

Кричи. Злись. Сходи с ума. Пожалуйста, сколько угодно. Но настанет время, и Тихиро вернет это сторицей.

И тогда ты заметишь, что тебя уже затянуло в ад.

– Стоп, погоди-ка… То есть… мы даже не знаем, кто и когда на нас нападет…

Даже этот идиот понял?

С помощью «Проецирования иллюзий» можно предстать кем угодно. Даже если в разговоре им удастся его раскусить, с первого взгляда это сделать невозможно. А раз так, атаковать их может буквально все человечество. Кто способен выжить в таком мире? Их рассудок не выдержит. Тихиро убьет его. И тогда они станут «интересными».

Какое отчаяние будет написано на их лицах? Тихиро уже предвкушал…

– Пф, тоже мне проблема.

Яркий свет упал на лицо Аоки.

Аоки улыбался.

Улыбался!

– Что… ты…

– Ты распускаешь руки – значит, уже признал поражение, так?

– А?

– Что ни говори, а Халикакаб и… Номер Два, да? Они творили с нами жестокие вещи, но до распускания рук не опускались ни разу, так? Ну, хотя на самом деле во время «обмена личностями» Халикакаб один раз вмешался, но только один.

Без возбуждения, без всего такого – Аоки говорил своим всегдашним тоном.

– Я не очень понимаю, но Инаба-ттян говорит, эти типы то ли «хотят видеть дрожь сердец», то ли «им интересны мы пятеро как целое», то ли еще что-то в этом духе. Стало быть, смысл этих непонятных феноменов – если те типы смогут развалить наши узы и наши души, значит, они победили. А если мы продержимся, значит, победили мы. Такое вот состязание.

Тут Аоки закивал собственным словам.

– И в этом состязании ты распускаешь руки не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом? Что, грязная игра? Стало быть, сдаешься? Похоже на то.

– Нет… не припоминаю, чтобы я с вами состязался.

Навязывать странные правила, а потом объявлять, что он проиграл. Что за бред.

– Нет, ты проиграл. Или ты на самом деле не Халикакаб? Но что это меняет? – Аоки начал обдумывать это в одиночку. Но тут же сказал: – Пожалуй, на этот раз надо будет обсудить с ребятами? А, но сначала вот что хочу тебе сказать. Таким типам, которые от отчаяния распускают руки, мы ни за что не проиграем. Я прощу тебе самые большие гадости, но если ты с девушками так начнешь… этого не прощу.

– И в чем… выразится это твое «не прощу»?

– Не прощу, и все. В общем, не прощу. И даже больше!

Абсолютно необдуманно. Абсолютно безосновательно. Просто ляпнул, и все.

Просто ляпнул, да, но почему же Тихиро нужно, чтобы его подтолкнули? Почему он думает, что иначе ему не победить?

Это он здесь сильный. А Аоки – слабый. Противоположное положение. Почему же они поменялись местами? Грязная игра? Он сдается? Проиграл? Что за бред. Он побеждает. Побеждает. Побеждает. Побеждает. Не проигрывает. Не проигрывает. Не проигрывает. Не проигрывает.

Под каким углом ни взгляни, с какой точки зрения ни посмотри, во всем, во всем он побеждает. Кто бы как бы ни посмотрел, он это сразу поймет. Правда ведь? Кто-нибудь, рассудите нас. Кто-нибудь. Кто угодно. Но она заботится о…

Облажался. Облажался. Облажался.

Мир не на его стороне.

После этого, что бы он ни делал, его продолжали отвергать.

Целый день лил дождь.

В додзё во время тренировки Юи спросила: «В последнее время ты в кружке совсем не появляешься, у тебя все нормально?» Тихиро, не глядя на нее, ответил: «Нормально». Открыто смотреть ей в глаза он не мог. Они же враги. Если подумать – в самом начале, когда он только-только начал этот феномен, он мог с ней нормально общаться. Сейчас он уже не помнил, как ему тогда это удавалось.

Может, это потому, что, хоть он и был рядом с Юи, напрямую он с ней не общался.

А потом, как ни странно, он очень хотел говорить с Юи.

В то же время он хотел, чтобы кто-нибудь был с ним ласков. Он чуть-чуть устал общаться с одними врагами.

Когда тренировка закончилась, Тихиро подошел со спины к возвращающейся домой Юи.

Она шагала, крутя в руке свой розовый зонт.

Чуть громче обычного, чтобы его не заглушил шум дождя, Тихиро произнес:

[Юи Кирияма – друг, с которым она сейчас хочет пообщаться больше всего.]

И тут же Тихиро ее нагнал.

– М?.. Ой, Тинацу?! Тинацу, это ты?!

Юи страшно удивилась и, плеща по лужам своими резиновыми сапогами в горошек, подбежала к нему.

– Когда ты вернулась? – Расскажи, как у тебя дела? – Стараешься на тренировках? – и тому подобными вопросами она его буквально забросала. Из этих вопросов Тихиро понял, что речь идет о подруге, которая когда-то давно жила в этом городе, но потом уехала куда-то далеко, и которая тоже занималась каратэ. Имя ее казалось каким-то знакомым… Ну конечно, это вечная соперница Юи по турнирам, Тинацу Михаси. Девушка с впечатляющим хвостом волос и не меньшей, чем у Юи, волей к победе.

Тихиро [Михаси] повезло, что он предстал человеком, которого хоть в какой-то степени знал. Если бы он совсем ничего не знал, длительный разговор поддержать было бы трудно.

– Сегодня я обязательно выслушаю все, что ты хочешь мне сказать, – заявил Тихиро [Михаси], понимая, что отвечать на вопросы ему будет тяжело. Он добавил к «Проецированию иллюзий» условие – свести к минимуму собственные разговоры. Так он сможет как можно дольше… а?

Что он делает?

– Правда?! Урра! Тогда давай забежим в кафешку и…

– Нет, в кафешку не надо…

Он…

– Мм, почему?

Он – да, он принял облик близкой подруги Юи, чтобы искать подсказку, что ему делать дальше. Составить аккуратный план беседы выглядело хорошей идеей.

Определившись с задачей, он успокоился. Вернул себе холодную голову.

– Эмм, мне надо будет идти сразу, как только мне позвонят. Поэтому давай здесь поговорим.

– Уу, но дождь ведь?

– И что, что дождь? Твой зонтик очень миленький, и резиновые сапоги тоже.

Тихиро [Михаси] хотел сохранить возможность убежать в любой момент. Заодно и Юи польстил.

– Скажи, да! Девочка по-настоящему крута, если может оставаться миленькой и в дождь, и в снег, и в ураган!

– Ну, в ураган все-таки не обязательно?

– В ураган тем более! …Хм, чтобы Тинацу меня похвалила, это редкость, а? С чего бы… а. Может, ты самозванец…

Его уже заподозрили? Тихиро [Михаси] поспешил опередить Юи:

– Самозванец?

– А, не обращай внимания. …Да, надо по возможности доверять…

Похоже, ее удалось обмануть.

Юи пошла трещать обо всем подряд. Она была в великолепном настроении – возможно, из-за встречи с подругой, с которой давно не виделась. Уже сейчас Тихиро [Михаси] получал массу самой разной информации, но полезность ее была сомнительной.

Как-то незаметно разговор добрался до парней из КрИКа. До Тайти и до Тихиро. Но в основном, конечно, до Ёсифуми Аоки.

– …И у меня такое ощущение, будто от Аоки правда одни проблемы.

Только про Аоки.

– Аоки…

Только про Аоки.

– …Вот что Аоки сказал.

Только про Аоки.

– Надо же, – вклинился Тихиро [Михаси], не в силах больше это выносить. Он не хотел слышать из уст Юи имя Аоки. Это звучало так, будто Юи объявляла ему, что он проиграл.

Юи сомкнула губы, похожие на бутон цветка. Тихиро [Михаси] совсем забыл: раз он ее перебил, значит, теперь нужно о чем-то говорить.

О чем-то.

Стук дождя по куполу зонта стал как будто громче.

– Так все-таки, Юи-сан, что ты думаешь про Аоки-сана?

Этот вопрос вырвался у Тихиро [Михаси] сам собой.

Юи какое-то время стояла неподвижно.

Подул ветер. Крупные капли заколотили по зонту Тихиро [Михаси]. Но что сам дождь усилился, было непохоже.

– Что думаю…

Юи, которая, когда сама подняла эту тему, вся раскраснелась и возбудилась, сейчас стала на удивление спокойна. Это из-за того, что собеседника принимала за Тинацу Михаси?

Возможно, то, что она скажет сейчас, будет идти от всего ее сердца.

«Хорошо бы сейчас дождь сильнее пошел», – подумал Тихиро.

– Я всегда думала, каково это, когда тебе говорят «люблю» и поэтому ты «любишь» в ответ. И каково это, когда тебе делают разные вещи и поэтому ты тронута.

Короткая пауза.

– Но я уже решила.

Ее ясный голос дошел до Тихиро [Михаси], не затерявшись в шуме дождя.

– Вот как?

– Но «уже», возможно, означает «еще чуть-чуть»!

Это было очень в стиле Юи. Она смущенно покачала зонтом.

– Ну, в любом случае, когда я решу, тебе расскажу.

– Не… ээ, да.

«Не, не надо», – собирался сказать он, но в последний момент согласился.

Так, ну и последнее.

Под конец надо кое в чем убедиться.

– Слушай, а что ты думаешь про Тихиро Уву?

– Ээ, про Тихиро-куна? – пробормотала Юи, словно желая спросить, почему Михаси это так интересно, но тут же ответила: – Мм, ну, в общем… Мы долго занимаемся в одном додзё, и это я пригласила его записаться в КрИК. Я выступила в роли скаута, и это повысило мой рейтинг!

Тут Юи сделала горделивое лицо.

– Тихиро-кун немножко ершистый и любит меня подкалывать, но… среди парней-кохаев он, наверное, самый миленький.

И Юи жизнерадостно улыбнулась.

Она смеется над ним.

Впрочем, он это и раньше понимал.

Так, стоп, что он делает?

Он что, идиот? Он идиот.

Скатился до уровня вульгарного существа, погрязшего в вульгарных делах. Ослаб духом, что ли? Есть еще то, что ему нужно сделать, что он обязан сделать.

Что бы ему ни говорили, что бы с ним ни произошло, ему остается лишь одно – достичь заданной цели.

В памяти прозвучал голос Халикакаба.

«Хотелось бы, чтобы ты не думал, что, присоединившись ко мне, сможешь показывать только скучные вещи и спокойно вернуться в итоге в изначальный мир…»

Дрожь пронзила все тело. Он изо всех сил вцепился в ручку зонта. Левая рука даже начала терять чувствительность.

Спаситеспаситеспаситеспасите – спасти его может только он сам.

Он должен победить, пути назад для него нет. И никто ему в этом не может помочь.

Чуть погодя Тихиро [Михаси] в подходящем месте прервал разговор с Юи и распрощался. Случайно он запрокинул голову – над ним нависали полные дождевых капель кроны деревьев, растущих вдоль тротуара.

– Бай-бай.

Провожаемый веселым «бай-бай» Юи, Тихиро зашагал прочь.

Достаточно отдалившись от Юи, он вновь остался один.

Вокруг уже стемнело. И ни одного человека.

Никто на него не смотрел, никто не удостоверялся в его существовании.

Кто-нибудь, заметьте. Кто-нибудь, обнаружьте. Кто-нибудь, удостоверьтесь. Ктонибудьктонибудьктонибудьктонибудь увидьте его.

– УАААААААААААААААААААААААААА!!! – взвыл Тихиро, задрав голову к небу.

В голове клубились черные тучи. Что делать, как поступить, было совершенно непонятно. Даже если смотреть на проблему под каким-то другим углом, план действий не проглядывался все равно.

Пятеро семпаев из КрИКа вернулись к своему обычному время препровождению. И к «Проецированию иллюзий», и ко всем усилиям Тихиро они относились как к какой-то мелочи и ерунде.

Способность к «Проецированию иллюзий», которую Тихиро ошибочно считал сильнейшей, сейчас, если рассматривать ее с холодной головой, оказалась полна дыр. И почему он был так наивно доволен в тот момент, когда ее заполучил?

«Все зависит от того, как ты ею воспользуешься», – так выразился тогда Халикакаб; но кто бы это ни делал, результат все равно остался бы прежним. Не может же он, Тихиро, быть хуже других людей – конечно же, нет.

Но если посмотреть объективно, он… нет-нет, он с этим не согласится. Не может согласиться. Если согласится, то сломается и уже не сможет встать.

С утра Тихиро собрался в школу и вышел из дома.

Перед тем, как он вышел, мать спросила: «В последние дни у тебя какой-то нездоровый цвет лица, все хорошо?» Свой ответ он не запомнил.

Даже когда он вошел в класс, его сознание не проснулось; Тихиро брел на автопилоте. Вроде бы он с кем-то говорил, но с кем и о чем, в памяти не отложилось. Кстати, если подумать – Эндзёдзи постоянно кидала на него обеспокоенные взгляды. Ну, неважно.

Пришло время большой перемены.

Аппетита у Тихиро совершенно не было, поэтому из класса он вышел в одиночестве.

В коридоре стоял гвалт от направляющейся в столовую толпы школьников. И такой же гвалт шел из каждого класса – от школьников, обедающих там.

Вдруг Тихиро остро ощутил свое одиночество.

Все остальные тоже так чувствуют? Или только он?

В любом случае здесь не его место.

Тихиро бесцельно бродил по школе, пока незаметно для себя не очутился перед зданием кружков. Он шел туда, где было малолюдно или вовсе безлюдно, и из всех таких мест его ноги выбрали это.

Раз так, можно и заглянуть в кабинет кружка, чтобы забрать диктофон. Тихиро пошел вверх по лестнице.

Поднялся на четвертый этаж. Свернул за угол и – не поверил своим глазам.

Приметные длинные каштановые волосы, хрупкое телосложение, знакомое лицо.

Там была Юи Кирияма.

Он увидел ее впервые после вчерашнего расставания под дождем.

Юи как раз собиралась войти в кабинет и Тихиро пока что не заметила.

«Не хочу, чтобы она меня обнаружила, – вдруг подумал Тихиро. – Во всяком случае, не сейчас».

Тихиро стал медленно-медленно отходить, и тут…

– Ой? Тихиро-ку-…

– [Для Юи Кириямы – Тайти Яэгаси!]

Тихиро поспешно выкрикнул кодовую фразу.

Юи на миг застыла.

– …М? А, Тайти? …Мне на секунду показалось, что я видела Тихиро-куна?.. Ммм… – и Юи наморщила брови.

– Показалось, видимо?

В последний момент успел.

Успокаивая бешено колотящееся сердце, Тихиро [Тайти] произнес:

– Ну, неважно. Пошли в кабинет.

– О, Кирияма и Тихиро? Но что случилось, мы же Тихиро не приглашали?

Голос, который именно сейчас он меньше всего хотел услышать.

Второклассники устроили здесь собрание во время большой перемены?

– …А, э? …что? Тайти… и еще Тайти… а? Двое?

По лестнице поднялся Тайти Яэгаси. А Тихиро с помощью «Проецирования иллюзий» предстал перед Юи именно в облике Тайти Яэгаси. Таким образом, перед Юи сейчас было два экземпляра Тайти Яэгаси.

Противоречие такого уровня, который, по словам Халикакаба, не позволит отменить «Проецирование иллюзий».

И что теперь произойдет? Он и это, кажется, сказал. Халикакаб.

Очень серьезные последствия.

Что за «очень серьезные последствия»? Они коснутся его, Тихиро? Или Юи?

Насколько тяжелы будут «серьезные последствия», вызванные феноменом, который сам по себе не постижим человеческим разумом?

Кроме того, только что третье лицо увидело, как он применяет «Проецирование иллюзий». Если так пойдет дальше, они поймут, что он и есть преступник.

Тихиро охватила паника.

Сбежать отсюда? Сейчас же. Если раскроется, что это он устраивает «Проецирование иллюзий». То ему конец. Тайти уже узнал его, Тихиро Уву, как Тихиро Уву. Здесь Тихиро Ува. Этого нельзя допустить. Если обмануть? Остается только обмануть. Колебаться времени. Нет. Чтобы выжить. Он. Не должен позволить себя раскрыть.

– [Для Тайти Яэгаси – Химэко… Сино Эндзёдзи!]

Опасно. Тихиро пробил холодный пот. В попытке быстро произнести чье-то имя он чуть не ляпнул имя Инабы. Но весьма вероятно, что Инаба тоже сейчас придет.

– Тихиро… нет. …А, Инаба?

Все мысли в голове остановились.

Оно сочло, что первое слово дороже второго? Пот выступил по всему телу.

Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Успокойся.

В любом случае сейчас ему надо отсюда –

– Привет, Тайти. …О, Тихиро тоже тут? Почему?

По лестнице поднялась Химэко Инаба.

Теперь перед глазами Тайти была настоящая Инаба и [Инаба]-самозванец.

– А… что? Инаба и… Инаба… двое… двое? Инаба… Инаба… – замямлил Тайти.

– Тайти… и Тайти?.. Двое… Тайти?.. Тайти… двое?.. – замямлила Юи.

Тайти и Юи выпучили глаза настолько, что, казалось, они вот-вот вывалятся, и продолжали бубнить сломанными голосами.

Тихиро бросило в дрожь. Его трясло так сильно, что мелькнула мысль, не развалится ли он.

В сознании перепутались перед, зад, право, лево.

Юи и Тайти закатили глаза до предела. Их сознание улетучивалось.

Они разваливались.

Разваливались.

Развалились – и все из-за некомпетентности человека по имени Тихиро Ува.

Юи Кирияма и Тайти Яэгаси рухнули на пол и потеряли память.

Пообедав с подругами и направившись из столовой в класс, Сино Эндзёдзи по дороге увидела на школьном дворе Иори Нагасэ, Химэко Инабу и Ёсифуми Аоки. Трех семпаев из кружка изучения культуры, к которому принадлежала и она.

Сино сказала подругам идти в класс без нее.

Надо поздороваться с семпаями.

Так она подумала, однако ноги идти вперед не хотели. Как будто подошвы пустили в землю корни. Не двигаясь с места, она таращилась на тех троих с глупой мыслью: может, они заметят, что она тут стоит? Было далековато, и о чем они говорили, Сино не слышала.

Опять она все в таком же, всегдашнем положении.

Однако сегодня ноги ее налились свинцом по иной причине.

Мимо беседующей троицы прошла Юи Кирияма, тоже семпай из КрИКа, вместе с, похоже, подругой.

При нормальных обстоятельствах она бы, скорее всего, сразу подбежала к друзьям поболтать о том о сем.

Но сейчас Юи, повернувшись к троице, лишь вежливо кивнула и продолжила идти дальше с подругой.

Отстраненно.

Как будто это были не друзья ее, а просто знакомые.

У Нагасэ при виде такой картины сразу сделалось унылое лицо. Инаба разом погрустнела. Аоки, судя по его выражению лица, был в полном тупике.

Всегда веселых, сияющих семпаев словно окутала черная, липкая аура. Прежних ослепительно-ярких уз было уже не видно.

Эти узы не просто порвались.

Они полностью исчезли.

Юи и идущая рядом с ней девушка направились в сторону Сино. Девушка сказала:

– Скажи, Юи. У тебя в кружке случилось что-то? Как-то странно испортились у тебя отношения с ребятами из КрИКа.

– Да нет… ничего такого, Юкина. Ничего… не случилось.

– Честно? По-моему, ты и в классе от Нагасэ и Яэгаси держишься далеко.

– Тебе кажется… так что выкинь из головы. Пожалуйста.

– …Ну раз ты меня просишь, мне как хорошей подруге остается только прислушаться, конечно… Но если у тебя проблемы, обязательно посоветуйся… а.

Идущая рядом с Юи девушка встретилась глазами с Сино. Вроде бы Сино ее уже видела. Кажется, когда она раздумывала о вступлении в КрИК и они бежали марафон, эта девушка присматривала за ними от легкоатлетической секции.

Заметив, похоже, Сино, девушка улыбнулась белозубой улыбкой. Сино поспешно поклонилась в ответ. Девушка запомнила ее лицо. Сино была немножко тронута.

А идущая рядом с ней Юи…

…кинула на Сино лишь беглый взгляд и прошла мимо, снова глядя вперед.

Не произнеся ни слова.

Не протянув руку.

Не изменив выражение лица.

Как будто Сино была даже не знакомой, а так – прохожей, ходячим препятствием.

В один из дней Тайти Яэгаси и Юи Кирияма потеряли все воспоминания, относящиеся к кружку изучения культуры.

Что послужило причиной, что произошло с ними двумя? Этого Сино абсолютно не понимала. Но факт оставался фактом: Тайти и Юи внезапно потеряли память.

Амнезия – такая вещь, по поводу которой надо тут же обращаться в больницу. Но остальные три семпая рассудили, что в этом нет надобности. Потерянные воспоминания были весьма ограниченными, и – хотя о последнем семпаи открыто не сказали, но, похоже, они догадывались о причинах.

Те двое забыли о существовании кружка изучения культуры, и обо всем, что там происходило, и обо всех построенных там отношениях… как будто у них из головы выпало все то, что хоть как-то было связано с КрИКом.

Можно посмотреть и под другим углом: все, что не связано с КрИКом, сохранилось в памяти нормально. Поэтому и Тайти, и Юи, похоже, в повседневной жизни с проблемами не сталкивались.

Остальных второклассников из КрИКа Тайти и Юи не узнавали как членов того же кружка, но вполне узнавали как одноклассников. Для друзей по классу все это выглядело немного странным, но, похоже, об их амнезии никто не догадался.

Тихиро Уву и ее, Сино, с которыми они пересекались только в кружке, они забыли начисто.

Сино и Тихиро исчезли из мира Тайти и Юи.

И с этим тоже ничего нельзя было поделать.

Сино вспомнила то, что ей рассказали Иори, Инаба и Аоки.

Сами Тайти и Юи не осознают, что потеряли воспоминания.

Поскольку этих воспоминаний просто нет, это, наверное, естественно.

Но как же они объясняют для себя, что не ходят ни в какой кружок? (Ведь то, что они принадлежат к КрИКу, они не помнят.)

Когда их расспросили, выяснилось, что они убежденно считают себя исключениями: Тайти якобы единственный член кружка изучения про-рестлинга, Юи – кружка галантереи (что это вообще за кружок?). Они оба пытались идеально адаптироваться к миру «без» КрИКа.

Естественно, при таком развитии событий Иори, Инаба и Аоки не сидели сложа руки. Чтобы вернуть воспоминания Тайти и Юи, они пересказали им эти воспоминания и показали плоды деятельности кружка. Но это ни к чему не привело. Когда они осуществили этот план, у Тайти и Юи как будто страшно заболела голова – настолько, что они даже говорить не могли.

Тайти и Юи, похоже, осознавали, что все окружающие видели в них друзей по КрИКу, и у них было ощущение, будто они явно «что-то забыли», но при любой попытке докопаться до сути у них разбаливалась голова, и они не могли нормально думать.

И поэтому Тайти с Юи, забыв про КрИК, вернулись к нормальной школьной жизни – вот как сложилось.

Закончив объяснение, семпаи во главе с Инабой смущенно заоправдывались: «Ты, может, думаешь, что это невероятно, и мы не знаем, согласна ли ты с нашим решением не обращаться в больницу, но… мы решили не скрывать это от тебя и Тихиро…» Однако Сино смогла сказать этим троим четко и ясно:

– Я вам верю.

Она должна была верить в это целиком и полностью.

Но на самом деле было слишком поздно. То, во что она должна была поверить, давным-давно ушло.

И-за того, что она ничего не сделала, она осталась в стороне. Можно и так сказать.

Хоть у нее и был шанс что-то сделать, но она не сделала, ограничилась ролью стороннего наблюдателя – а значит, стала преступницей. Да, с этой точки зрения она совершила преступление.

Она разрушила такой прекрасный мир.

Все-таки она тряпка, бесполезный человек.

Утром того дня Сино собрала всю свою храбрость и подошла к Тихиро. Давай прекращай уже отводить глаза!

Несколько раз она уже пыталась, но Тихиро все время уклонялся.

На этот раз наверняка. Она будет стараться изо всех сил. Потому что это ее долг. Потому что только это она и может.

– Ти, Тихиро-кун.

Она уже твердо решила начать все с чистого листа.

Ее решимость была настоящей.

В малолюдном коридоре она молча приблизилась к Тихиро.

– Ии… – вырвалось у нее – настолько опасное ощущение исходило от выражения лица Тихиро. Под глазами темные круги. Сами глаза как стеклянные, щеки запали. Он выглядел больным или даже безумным.

Состояние Тихиро давно уже ухудшалось, но сейчас, похоже, дошло до критической точки.

А причина этого…

– С се… семпаями происходит что-то ужасное.

Тихиро никак не среагировал – молча смотрел на Сино мертвым взглядом.

– …А, ну, и я думаю, наверняка есть причина. …М? Ну, если бы причины не было, то ничего бы и не происходило, значит, наверняка есть причина. Я не это имела в виду… эммм…

Что она несет? Она сама толком не понимает, что говорит.

– Во, во, в общем…

Она сглотнула слюну.

Тихиро не двигался. Стоял, словно зомби.

– Так вот… насчет причины…

Нельзя трусить. Надо сделать этот шаг.

Глазам стало горячо.

– Она с Тихиро-куном случайно не… связана… а?..

С «ним». «Он». «Он»…

Если «он», которого она считала не более чем выдумкой, реально существует, то…

Лицо Тихиро стало белым как мел. Сейчас на нем были написаны потрясение и страх.

Глядя на это лицо, Сино поняла. Это был не сон, не иллюзия. Не выдумка, не игра воображения. Не что-то, к чему она сама никакого отношения не имела.

Это была свалившаяся на нее реальность.

– …Ээ, что? Это… о чем? – после долгой паузы переспросил Тихиро. Речь его была очень несвязной.

– Я к тому, что… потеря памяти Тайти-семпаем и Юи-семпай как-то связана с «ним», значит… Тихиро-кун тоже как-то связан, и вот по этой причине…

– Что еще за причина?

Тихиро, до сих пор избегавший взгляда Сино, теперь вызывающе уставился ей в глаза.

Его бледное лицо и источаемая аура угрозы устрашали. Сино съежилась.

– Ну, Эндзёдзи. Расскажи мне, что за причина?

Нетипичный взгляд. Нетипичный Тихиро вдруг придвинул лицо ближе к Сино.

Она понятия не имела, что нынешний Тихиро может сделать.

– Ты тоже знакома с «ним»?

А вдруг он сейчас и ей память сотрет?

Едва она об этом подумала, как и тело, и сознание застыли.

Не знаю. Ничего. Не вижу. Не слышу. Не хочу иметь к этому отношение.

– …С ним?

Он сейчас произнес нечто неожиданное. Сино сама должна была поднять эту тему.

Она глупо улыбнулась.

Пыталась обмануть, наклеив на лицо улыбку бегства.

Ни о чем не думала, была способна лишь на это.

Вот всегда она так. Условный рефлекс, въевшийся в ее тело.

Въевшийся, впечатанный, неискоренимый.

Какой она сейчас выглядит для Тихиро?

Тихиро заговорил.

– Неважно.

Как отрезал.

Она отторгнута Тихиро, отторгнута миром.

– Ты тоже не знаешь, да?

Нет, на самом деле отрезает не кто иной, как…

– Не знаешь, да?

Припертая к стенке Тихиро, Сино, прежде чем сама осознала, согласно кивнула.

Вот и конец ее решимости.

В этом мире ее просто несет течением, как марионетку.

– Вот как.

Тихиро мрачно улыбнулся и, сочтя разговор оконченным, двинулся прочь.

Глядя ему в спину, Сино сумела взять себя в руки.

Что она творит? Это неправильно. Она же была полна решимости, разве нет?

Возможно, уже поздно, однако Сино побежала.

– Ти… Тихиро-кун!

– …Чего тебе?

– Ты, это… Халикакаба уээ?!

Тихиро схватил ее за бант на шее. И с силой притянул к себе.

Глаза Тихиро с кровавыми прожилками яростно сверкали прямо перед ее лицом.

– Не смей упоминать это имя.

Всем телом чувствуя опасность, Сино, словно дрожа, мелко закивала.

Тихиро сжал бант еще крепче. Давило на шею, стало трудно дышать. Страшно. На глазах выступили слезы.

Рука Тихиро задрожала, словно ей передалась дрожь Сино. Неужели ее от страха трясет настолько сильно, настолько сильно… нет? На самом деле от страха трясет самого Тихиро?

Она думала, что это ей угрожают, схватив за воротник. Что Тихиро, схватив ее за воротник, угрожает ей.

Но эта рука Тихиро словно умоляла о спасении.

Это почему-то придало Сино мужества.

Она сделала шаг вперед.

– Ти, Тихиро-кун… Дело в том, что я… хватит, надо уже признать! Я… я тоже, как и Тихиро-кун, встречалась с Халикакабом… уаа?!

– Сказал же, не смей упоминать это имя!!!

Угрожающий. Пугающий. Не пугай меня.

– Ауу… уу…

Слезы текут. Дышать тяжело. Шея сдавлена не настолько сильно, чтобы не пропускать воздух. Но он нормально не выдыхается. И не вдыхается. Ритм… дыхания… сбит.

Не произнося ни слова, Тихиро грубо разжал руку и, бросив через плечо «не подходи ко мне больше», убежал прочь.

После этого, сколько она ни пыталась вызвать Тихиро на разговор, у нее не выходило.

Она, Сино Эндзёдзи, повстречалась с Халикакабом, принявшим облик Рюдзена Гото.

Однажды, когда она гуляла с собакой, к ней внезапно обратились.

Он очаровал ее чудесной силой.

Он сделал так, что ей пришлось поверить: это не Рюдзен Гото, а кто-то другой, кто в него вселился.

Он сказал, что даст ей частичку этой чудесной силы.

Он сообщил, что хочет, чтобы она, применив эту силу, сделала что-то с пятью семпаями из КрИКа.

Она испытала страх и отвращение, но он успокаивающе сказал, что в точно такой же ситуации будет и Тихиро Ува, так что все будет хорошо.

Ей все равно было страшно, она отказалась и в конце концов убежала со всех ног.

Она считала, что это не то галлюцинация, не то розыгрыш; отворачивалась, не веря, что это реальность. Потому что такого в нашем реальном мире просто не может быть.

Это нечто непосильное. Она не выдержит этого и сломается. Чтобы такую жуткую ношу взвалили не на кого-то другого, а на нее, Сино – этого она не хотела.

Поэтому она решила, что ничего этого не было.

Все было ложью; она изгнала это из своего мира.

Но Тихиро, похоже, дал совершенно другой ответ.

И – что-то произошло.

Поскольку Сино не получила объяснений насчет способности, которую собирался дать ей Халикакаб, то в точности она не понимала.

Поэтому что ей следует делать сейчас, она тоже не могла разобраться. В первую очередь, чтобы решить проблему, ей следовало выяснить у Тихиро все обстоятельства.

«Решить проблему».

Какие самонадеянные слова.

Она даже первый шаг не смогла сделать – не выяснила ничего у Тихиро.

Действует она или бездействует, в конечном итоге ничего не меняется.

Ничего не поделаешь – в этом мире Сино Эндзёдзи лишь маленький винтик.

Она думала, что уж сегодня-то постарается. Она пыталась сражаться.

Но уже бесполезно.

В этот день после уроков состоялась полная тренировка к спортивному фестивалю.

Сино, как и остальные, вышла на спортплощадку в физкультурной форме. Там вместе собрались Инаба, Нагасэ и Аоки. В последнее время она часто видела, как они втроем собираются и обсуждают что-то.

– О, семпай. Сегодня кружок…

– Извини. Сегодня тоже выходной, – коротко ответила Инаба. Кажется, чуть-чуть раздраженно. – …Ой, нет, не делай такое унылое лицо, ты же ничего плохого не сделала, верно? Просто… на какое-то время, возможно, наш кружок уйдет на каникулы. Извини.

Видимо, Инаба подумала, что выплескивает на нее свое плохое настроение, и потому тут же переключилась на ласковый тон.

– А, э… х-хорошо. Понятно…

– Прости, Сино-тян, – и Нагасэ ее ласково обняла. Она говорила не всегдашним своим шутливым голосом, а как будто утешала.

Аоки спросил:

– Лишний раз хочу удостовериться: Сино-тян, с тобой ничего такого не происходило? Может, кто-то из окружающих говорил что-то странное, или делал что-то странное, или еще что-нибудь?

– …Н-не, всё в порядке… да.

Она так ответила, потому что это правда. Это она ведь преступница.

Несмотря на то, что эти семпаи получили тяжелый удар, они по-прежнему беспокоились за Сино и Тихиро.

Ей стало так тепло, что на глазах чуть слезы не выступили.

И одновременно кольнуло в груди.

Она представляла себе ситуацию, однако до сих пор не рассказала Инабе и остальным про Халикакаба и Тихиро. Она чувствовала, будто обманывает своих друзей.

Ей казалось, что, даже если она расскажет им про Халикакаба, они ей не поверят. Вдобавок она вспомнила, что ей тогда сказал Халикакаб, – «Мне кажется, тебе лучше никому не рассказывать обо мне… в том числе для их блага», – и это не дало ей говорить опрометчиво. Ей оставалось только расколоть Тихиро, владевшим информацией куда лучше нее.

Вот почему Сино не могла вступить в кольцо этих троих и сказать, что хочет помочь.

Сино высвободилась из мягких объятий Нагасэ и сделала шаг назад.

– …Жаль, конечно, что кружок не работает, но, раз уж ничего не поделаешь… – произнесла она, не встречаясь глазами с тремя семпаями.

Эти трое вновь перед ней извинились. Сино слабо улыбнулась и сказала: «Ничего, все нормально». Что тут нормального? Она сама толком не понимала.

И тут показались Тайти Яэгаси и Юи Кирияма.

Они шли бок о бок, направляясь прямо сюда.

– Тайти!..

– Юи!..

Инаба и Аоки вдруг резко возбудились. Нагасэ тоже крепко сцепила руки.

Увидев, в каком они состоянии, а потом снова переведя взгляд на Тайти и Юи, Сино тоже почувствовала, что ее сердце забилось чаще.

Двое, которые, потеряв память, вроде как опустились до статуса простых знакомых, шли бок о бок.

Как будто вернулись к старым добрым временам дружбы.

В груди зародилось предвкушение.

А вдруг все, что было до сих пор, – лишь иллюзия…

Тайти и Юи их заметили.

Оба сделали смущенные лица, после чего Тайти резко сместился вправо, Юи влево.

Обогнув по большой дуге то место, где стояли Сино и Инаба, они направились к центру спортивной площадки.

Расстояние между двоими и троими постепенно росло. Увеличивалось.

Пятиугольник не воскрес.

Напротив, Тайти и Юи избегали остальных. Эта реальность медленно, но верно проникала в них.

– Тай… ти… – потерянным голосом произнесла Инаба и ухватила правой рукой пустоту.

Прежде такие близкие влюбленные, теперь они даже не прикасались друг к другу. Не обменивались ни словечком.

Совсем ничего не осталось.

Инаба с раздавленным видом осела на землю прямо там, где стояла.

– И-Инабан?! – Нагасэ поспешила ее поддержать.

– …А, извини. …Просто ноги слегка подогнулись.

Инаба и остальные притворялись сильными, но у их сердец тоже были свои пределы. Все готово было вот-вот развалиться.

Нельзя на такое смотреть. Сино отвернулась.

Невозможно, чтобы семпаи из КрИКа стали такими беспомощными. Сино не хотела в это верить.

Она ничего не может, но семпаи-то должны что-нибудь поделать! Непременно.

Не может же быть, чтобы судьба их всех висела на ней, Сино.

Это просто нереально. Она ничего не может.

Пятиугольник, от которого она тащилась. И который превратился в семиугольник, когда в кружок вступили она и Тихиро. Она тревожилась, что это нарушит баланс. Но, похоже, как-то все держалось.

Однако этот семиугольник развалился. Двое ушли, осталось только пятеро. Тайти и Юи – двое – заменились на Сино и Тихиро – двоих, – и осталось только пятеро.

Звучит странно, но, возможно, она стала одним из углов пятиугольника, по которому тащилась. Это же была ее мечта, разве нет? Нет, в таком виде – ни разу не мечта.

Кружок изучения культуры в старшей школе Ямабоси. Здесь как будто дозволено существовать лишь пятиугольнику. Это словно рок: стоило добавиться двоим новеньким, как двух старожилов выпихнуло.

Неужели мир устроил КрИК вот таким образом?

Ее несет самой судьбой. Опять она проигрывает этому миру. Хоть и не хочет проигрывать.

Хоть на нее никто и не смотрел, Сино опустила голову и удалилась.

Началась полная тренировка к спортивному фестивалю, потом – тренировки чирлидерских команд.

Тренировка зеленой команды, к которой принадлежали класс Сино и класс Инабы, была чистой мукой.

Поскольку программа движений для учеников третьего класса была совершенно другой, чем у первого и второго классов, тренировались они порознь. У первого и второго классов дела шли безнадежно плохо.

Основной причиной было то, что в классе 1-2, где училась Сино, никто ничего не хотел делать.

До сих пор тренировки хоть как-то подстегивала Инаба, но сегодня и она была вялой, и Аоки, прежде как-то пытавшийся оживить обстановку, тоже приуныл, поэтому все шло хуже обычного.

– Так, повторяем хореографию… – Чуть поживее двигайтесь, поживее!

Второклассники старались, но как-то изменить холодную, сырую атмосферу, царившую среди первоклассников, не могли. Те двигались тормознуто, как компания зомби.

– Тоскааа… – Жарееень… – Не, ну серьезно… – Что еще за состязание чирлидеров… – летели со всех сторон тихие стоны и жалобы. Каждая по отдельности звучала не настолько громко, чтобы можно было отчетливо разобрать. Но, сливаясь вместе, эти звуки создавали шум, который злобным комом достигал второклассников. Атмосфера от этого постепенно тяжелела. В этой давящей атмосфере падал и дух Сино.

Винили не ее, но все равно у нее начал болеть живот.

«Как противно», – думала она.

«Хочу домой», – думала она.

Это настроение Сино, хоть и не выраженное голосом, возможно, тоже добавляло к общей атмосфере злости. А значит, и она была в этом виновата.

Всегда она в роли наблюдателя, а сейчас, сама того не замечая, стала преступницей.

Даже осознав это, она все равно ничего не предпринимала.

Осознавая, но притворяясь, что не может двинуться с места, она лишь добавляла к общей злобе.

Так делают все. Она это не нарочно. Все равно тут ничего не попишешь.

Поэтому она не делает ничего плохого.

Внезапно взгляд ее упал на человека, который, хоть и находился впереди как представитель, двигался особенно скверно.

На Тихиро Уву.

Окутывающая его черная аура словно топила яркие чувства окружающих, погружая во тьму и их.

Она никакого вклада не вносит в проблемы КрИКа. На самом деле причина лежит в Тихиро, на самом деле это он виновник. Это факт.

Но…

Всегда она в роли наблюдателя, а сейчас, сама того не замечая, стала преступницей.

Она стала сама себе отвратительна.

Когда тренировка к спортивному фестивалю закончилась, Сино переоделась в школьную форму, потом поднялась на крышу восточного здания и, оглянувшись на сегодняшнюю себя, уныло повесила голову.

Обдуваемая ветерком, она смотрела на спортивную площадку.

Она хотела побыть одной и просто побездельничать. На крыше было еще несколько человек, но окружающие никого не волновали, и Сино могла не беспокоиться о посторонних взглядах. Надвинулись облака, поэтому жара немного спала.

Опершись на ограждение крыши, Сино глубоко вздохнула.

Она страшно жалкая, страшно никчемная.

«На этот раз надо выложиться по полной» – эта ее решимость была настоящей. Она начала действовать с этой мыслью в голове, но, сама того не заметив, вновь оказалась в плену своих всегдашних, жалких мыслей и чувств.

Она собиралась самостоятельно принять серьезное решение. Мысленно прошептала, что начала с чистого листа. И утром, несомненно, ее решимость была сильна.

Однако эти чувства не продержались и полдня.

Она должна была подстегивать себя, говоря, что у нее есть долг, должна была с энтузиазмом отнестись к тому, что есть что-то, что только она может сделать, но где-то на полпути ее одолели всегдашние мысли, что пусть все делает кто-то другой, и в итоге она так и спихнула все на окружающих.

Сколько уже раз она это повторяла?

Книги с жизненными советами, романы, манга, кино. Под влиянием самых разных источников, но в первую очередь под влиянием собственного понимания, что «так дальше продолжаться не может», она пыталась бросать вызов самой себе.

Она хотела стать более жизнерадостной. Хотела стать более спортивной. Хотела лучше учиться. Хотела завести больше друзей. Хотела жить более веселой жизнью. Хотела стать человеком, которого больше любят другие.

Хотела стать более счастливой.

Хотела измениться.

Чувствовала, что должна измениться.

Пыталась ступить на путь изменений.

Но даже когда она делала шаг навстречу желаемому идеалу, два шага, три шага – все равно потом останавливалась. Дальше вперед не шла, возвращалась на то же место.

Она даже подумала: может, в мире есть какая-то невидимая сила, которая с самого начала определяет, кто из людей пойдет вперед, а кто нет?

Почему она не может измениться?

Сино сделала шаг вперед.

Когда она поступила в старшую школу и решила заняться важной-преважной кружковой деятельностью, которая должна была повлиять на всю ее старшешкольную жизнь, это стало для нее большим приключением. Чтобы приблизиться к своему идеалу, она изо всех сил стремилась к людям, которые жили в другом измерении, чем она.

Сино сделала шаг вперед.

Хоть ей и было очень страшно, она признала существование монстра по имени Халикакаб.

Сино сделала шаг вперед.

В попытке разрубить гордиев узел она отправилась к страшному Тихиро.

Она пыталась. Прилагала усилия.

Но, хоть она и шагала вперед, в итоге так ничего и не смогла.

Она подумала: «Неужели я вообще ни на что не способна?»

Ничего не может. Ничего после себя не оставляет.

Смысла ее существования в этом мире – нет.

Сквозь щель в ограждении Сино посмотрела на землю внизу. Страшно высоко. Если перелезть через ограду и спрыгнуть, ее тело разобьется в лепешку, и никаких жалких мыслей больше не… стоп, о чем она думает? Даже в шутку нельзя думать такие вещи. Испугавшись самой себя, Сино отошла от ограждения.

В этот момент…

На школьном дворе показался кто-то похожий на Нагасэ. Сино вгляделась. Не только Нагасэ – там была и Инаба, и Аоки. Похоже, эти трое опять совещались.

С далекой высоты Сино смотрела на маленькую троицу.

Даже такие суперклассные семпаи, если на них смотреть вот так, выглядят как обычные крохотные человечки, не более того. Наверное, и бог так же видит людей, живущих под ним в этом мире?

В таком случае все, что они делают, – сплошные глупости.

Судьба их давно решена, но они живут, не зная ее, и тщетно пытаются ей противостоять. Пытаются держаться против неостановимого потока и из-за этого получают лишние раны.

От такой жизни что за…

В это время внизу –

Троица снова разделилась.

Они внезапно решили, что должны что-то сделать? Или оказалось, что им необходимо заняться чем-то другим?

В общем, эти трое побежали в разные стороны.

Инаба – к северному корпусу, Нагасэ – к восточному, Аоки – к школьным воротам.

Маленькие человеческие фигурки бежали по прямой.

Маленькие человеческие фигурки неслись со всех ног.

Маленькие человеческие фигурки… да нет, они вовсе не маленькие.

Эти трое выглядели большими-большими.

Что делало их такими? Она не понимала. Для начала – они просто не могли стать по-настоящему большими. При взгляде с крыши школьного здания эти трое, как ни крути, должны казаться крохотными.

И все равно они казались большими. И сияющими.

Почему?

Как?

Кто-нибудь, если понимаете – объясните.

Объясните, чтобы она тоже так смогла. Какой здесь секрет?

…Чтобы его…

Чтобы его, этот секрет, узнать, она и вступила в КрИК, разве нет?

Разве она, собрав всю свою смелость, не сделала этот шаг вперед?

Она вспомнила свои тогдашние чувства.

Один раз она это сделала. Значит, она может шагнуть вперед.

Пусть даже она остановится на втором шаге или на третьем. Но первый почему бы не сделать?

Снова, еще один раз.

Самостоятельно.

Сино сделала шаг вперед.

Вниз по лестнице, потом по коридору – Сино направилась в кабинет 401 здания кружков.

Шагать вперед. Измениться. Мысленно бормоча эти слова, она шла.

Так, как сейчас, это невозможно. Надо повысить боевой дух. А для этого, решила она, нужно зайти в кружок. Там к ней вернется и утраченная смелость, и все, чему она научилась у семпаев.

Сино поднялась по лестнице здания кружков.

Подбросить дров в костер сердца. Раскалить его. Накопить энергию для сражения.

«Сколько раз до этого момента ты так уже делала? – прошептала в глубине сердца злая часть ее. – Но все равно ничего не смогла?»

Нет. На этот раз точно будет не так.

«Сколько раз в жизни ты себе уже это говорила?»

Много раз говорила. Но по-настоящему «на этот раз» не удавалось. Поэтому на этот раз она снова так сказала. Она знала это.

«Тогда, может, уже сдашься?»

И все-таки сдаваться она не хотела. Пока она не сдалась, ничто еще не кончено.

«Не кончены только твои бессмысленные попытки, а "начало", которого ты жаждешь, так и не придет, не правда ли?»

Может быть.

«Ты ведь понимаешь, какую жуткую трагедию ты вызвала на этот раз?»

Да, она понимала.

Она осознавала, что это ее бремя: и жуткое преступление по отношению к Тайти и Юи, и горе, в которое погрузились Нагасэ, Инаба и Аоки.

Ноги, несущие ее вверх по лестнице, ослабли. Тело стало тяжелым. Оно хотело остановиться.

Но.

Три человека, охваченные еще большим отчаянием, чем она, сейчас борются.

Они сияют, словно солнце, освещающее землю, хоть и прячущееся иногда в облаках.

Поэтому и она пускай борется!

Пускай идет вперед, и солнце будет ее целью.

Еще всего один шаг, еще всего один шаг. Потому что этот раз – точно последний.

Повторяя это заклинание, столько раз уже проговоренное ею заклинание, Сино сделала шаг вперед.

Ей немножко захотелось плакать. Однако поднимающиеся по лестнице ноги уже не останавливались. Она не могла их остановить.

Пусть она ничего не может сделать, пусть она ничего не может изменить.

Пусть она жалкая – ей остается лишь вот так вот идти.

Всегда, всегда, всегда.

Отныне и впредь, отныне и впредь, отныне и впредь.

И то, что происходило всегда, на этот раз – не произошло.

Перед кабинетом стоял Тайти Яэгаси.

Всегда, собрав волю в кулак, Сино делала шаг вперед, второй, третий – и останавливалась. Сейчас, по крайней мере, было не так. Точнее, сейчас Сино явно сошла с этого пути.

Потому что впереди стоял Тайти Яэгаси.

Если, глядя на Тайти, она обретает силу, значит, она уже не одна, а их двое, верно ведь?

Впрочем-впрочем-впрочем-впрочем… важнее другое!

Тайти, забывший, что принадлежит к КрИКу, все равно пришел сюда. Значит, к нему возвращается память, правда? Если правда, то как же это прекрасно!

Почувствовав, видимо, взгляд Сино, Тайти повернулся к ней.

Их взгляды встретились. Каждый принял существование другого. Когда это было в последний раз?

– А, ты из этого кружка? Извини. Я к нему никакого отношения не имею, но каким-то странным образом я сюда пришел… Сам не понимаю толком, но… Одноклассники говорят, что я потерял память. Нет, забудь, что я сейчас скаУААА?!

– ТАЙТИ-СЕМПААААААААЙ!!!

Обуреваемая самыми разными эмоциями, не понимая, что она делает, плача, Сино крепко обняла Тайти.

Обнятый незнакомой плачущей девушкой, Тайти явно удивился. Подумав, наверное, что будет неприятно, если их так увидят, он потащил Сино на крышу здания кружков. На эту крышу редко кто заходил, вот и сейчас там никого не было.

– А, это… и-извини, пожалуйста, – успокоившись, произнесла Сино и смущенно опустила голову. Она сделала нечто постыдное.

– А, не, ничего страшного. Только… в сексуальном домогательстве меня не обвини.

Тайти почему-то тоже боялся. Они оба принялись кланяться друг другу.

– Не-не, Тайти-семпай абсолютно ни в чем не виноват, так что…

– Нет-нет, ничего подобного, поэтому…

– Не-не…

– Нет-нет…

– Не-не…

– …Ээ, может, мы этот обмен любезностями прекратим уже?

– А, ага! П-правильно, Тайти-семпай!

Благодаря Тайти им удалось прекратить битву вежливых японских поклонов. Конечно, благодаря Тайти.

– …Так, просто хочу уточнить: ты, похоже, меня знаешь, да?

Впервые после долгого времени голос Тайти лился прямо на Сино. Да еще этот спокойный, чарующий голос произнес «ты», она почувствовала себя на седьмом небе… Нет, это сейчас лишнее. Прочь, дурацкие мысли!

– А, ага.

– Я правда извиняюсь, но… я тебя совсем не помню. А в каком отношении мы знакомые?

Тайти прямо в лицо заявил Сино, что не помнит ее, но она выдержала.

– Эмм… мы не то чтобы знакомые. …Только я тебя знаю. Это, меня зовут Сино Эндзёдзи, я из класса 1-2. Рада познакомиться.

– Эндзёдзи-сан, значит? Рад познакомиться.

Их связь, совершенно обнулившаяся, начала строиться заново. Потрясающее ощущение. Влезать в это дело опасно, поэтому Инаба ей сказала: «К Тайти и Юи не подходи». Но сейчас был просто форс-мажор. …Ее же простят за это, да?

– Кстати, Эндзёдзи-сан, почему ты плачешь? – внезапно атаковал Тайти.

– Уу… Это, это, ну…

Она вспомнила, что Иори ей сказала: «У Тайти очень мощная атака». И предупредила еще: «Эта атака способна превращать Инабан в Деребан. Сино-тян, будь осторожна!»

– Это, эмм… даже если я попытаюсь объяснить…

– Конечно, я тебя совсем не знаю, но ты-то, Эндзёдзи-сан, меня знаешь. Поэтому, думаю, связь между нами есть, так что, если у тебя какие-то трудности, я хотел бы помочь.

«Я хотел бы помочь».

Так без малейших колебаний сказал Тайти человеку, которого, с его точки зрения, видит впервые в жизни.

Пусть Тайти и потерял память, а все равно он классный.

Она по сравнению с этим человеком просто никто. Хоть из кожи вон лезь, хоть что. На этот раз она одолела проклятие «на этот раз».

Желая что-то изменить, Сино решила поговорить о том, что ее волнует.

Рассказать все в деталях она не могла. Она растерялась, не зная, как же ему объяснить, но, похоже, Тайти в целом понял, что она хотела ему передать.

– Сколько ты ни пыталась идти вперед, как бы ни старалась, все равно ничего не выходило. И ты пытаешься понять, что же делать, чтобы по-настоящему измениться?

– А, ага… Все так и есть… А, но сейчас я хочу не столько измениться, сколько добиться результата обязательно…

Если подумать – странная ситуация: она ищет помощи у человека, которому сама непременно должна помочь. Странная и даже постыдная.

– Результата, говоришь…

– …Я, по правде, что ни пытаюсь, ничего не выходит. Я ничего не могу. Я думаю, что вот сейчас выложусь, но, наверно, не выкладываюсь так сильно, как другие… Я никчемная.

– Почему ты так думаешь? По-моему, Эндзёдзи-сан, у тебя есть хорошие стороны.

– Нет, вообще нет! Потрясающие люди правда потрясающие. Правда-правда потрясающие!

– Хм, что, настолько потрясающие люди бывают?

– Бывают! Скажем, один мой знакомый семпай страшно потрясающий, он такой справедливый, что при первой же встрече с человеком говорит, что хочет ему помочь… ой.

Черт! Стоя прямо перед ним, о нем же и рассказывает!.. Он же может неправильно подумать, что она в него, ну, это.

– Хм, ну, тогда он правда хороший человек.

– Кстати, он в придачу еще и жуткий тормоз!

Она спасена благодаря тому, что Тайти тормоз! Опасно было, опасно.

– И еще я о нем слышала вот что. Одна девушка, которую считают самой красивой во всей школе, и еще одна девушка, страшно головастая, и красивая, и миленькая, они обе состязались за его любовь, и в итоге он с одной из них стал встречаться, и у них началась любовь-морковь.

– Ты смотри, какой счастливчик. Не лучше ли получить горький опыт хоть раз?

– Я тоже так считаю, – на полном серьезе ответила Сино. – Эмм… ну, в общем, он потрясающий. А я абсолютно ничего не могу.

– Стой, погоди-ка. То, что тот человек потрясающий, и то, что ты, Эндзёдзи-сан, ничего не можешь, как одно с другим связано?

– Ну, это… Мне во всем чего-то недостает.

– И все-таки, Эндзёдзи-сан, из-за чего ты считаешь, что «ничего не можешь»?

– А? Ну… я глупая, и плохо учусь, и неспортивная, и криворукая, и нерешительная, и как только нервничаю, так сразу ошибаюсь… Вот это все.

Она была погребена под собственными словами.

Действительно никчемная.

Глядя на вот такую вот ее, Тайти, похоже, тоже растерялся. Похоже, он думает, что она безнадежна…

– Что, только и всего-то?

Вопреки ее ожиданиям вот что сказал Тайти.

Она поразилась, подумав, что ослушалась, но, похоже, не ослышалась и из-за этого поразилась еще больше.

– Э… эм. Только… и всего-то?! Тебе не кажется, что это вовсе не «только»?! В каком месте это «только»?!

– Не, ну не столько «только», сколько… Ты глупая, и плохо учишься, и неспортивная, и криворукая, и нерешительная, и как только нервничаешь, так сразу ошибаешься – «всего-то»?

– Что за «всего-то»! Это же, по-моему, смертельно?!

– Хоть ты и возбудилась так сильно… но это ведь правда?

– Э, не, нет… Если ты говоришь «всего-то», то, наверно, «всего-то». Но все равно это громадная проблема.

– Но, по-моему, ничто из этого не стало причиной, почему ты, Эндзёдзи-сан, чего-то не можешь сделать.

Не стало причиной, почему… она чего-то не может сделать.

– Но…

– Ведь ничего из того, что ты назвала, не означает, что ты чего-то не можешь сделать, правда?

Правда. Она же до сих пор делала первый шаг. Значит, это правда-правда не невозможно. Похоже, ей просто не хватает силы воли, чтобы достичь цели.

– Мне кажется, по-настоящему важно нечто другое. И, возможно, этим нечто обладают все? – произнес Тайти.

– Но… но есть же люди, которые могут гораздо больше, чем я, они запросто делают то, на что у меня уходит куча времени!.. – ляпнула она совершенно не к месту. – Такие, как они, и должны что-то делать! А такие, как я, ни на что не способные второстепенные персонажи… Что нам делать…

– Эндзёдзи-сан, ты вовсе не второстепенный персонаж. Ты главный положительный герой.

– Г-главный герой?! Такие, как я, как же могут быть главными героями?! …Это была бы абсолютно скучная история.

– Но, думаю, это была бы история, вращающаяся только вокруг Эндзёдзи-сан.

История, в которой может что-то сделать только Сино Эндзёдзи.

– А история, в которой обычный никчемный человек играет мегаактивную роль, наверняка ведь интересная, правда?

История, в которой обычный никчемный человек играет активную роль.

Действительно стандартная ситуация. Обычная, частая история.

Но все равно в такой истории главный герой не будет активно действовать без какой-либо причины.

Этот главный герой обретает какую-то особую силу или…

– В общем, он действует.

…или пытается как-то очень смело действовать.

Щелк – ключ подошел к замку.

Что-то потрясающее. Почему-то оно потрясающее. Сино чувствовала, что сейчас другое «на этот раз», не такое, как было прежде.

Не ради этого ли момента она боролась все это время?

Такая мысль пришла ей в голову.

Внутреннее пробуждение.

Внутренняя революция.

– …Стоп, погоди. Я сейчас… каких-то дурацких вещей наговорил, да? У меня вроде не такой хара-… нет. Такое ощущение… будто я это каким-то образом ухватил?..

Тайти выглядел смущенным; он озадаченно склонил голову набок.

Хоть он и лишился воспоминаний, связанных с КрИКом, возможно, то, что он там обрел, он все-таки не потерял?

– Тайти-семпай, ты такой неуклюжий. Такая неуклюжесть, наверно, девушкам нравится?

– Не-неуклюжий?! Может, такое и нравится, но неуклюжий, это… И кстати, я не нравлюсь.

– А я думаю, что с твоим голосом ты супернравишься!

– Ты вообще слушаешь?!

У вышедшего из себя Тайти сделалось такое забавное лицо, что Сино захихикала.

«Правда он классный», – подумала она. В самом деле, впервые она обрела такую смелость.

Отсмеявшись, Сино пробормотала:

– …Ты думаешь, даже такой скучный человек, как я, все-таки на что-то способен, да, Тайти-семпай?

– Думаю, любой, кто очень хочет что-то сделать, в конечном счете сможет.

Вот оно что.

– Думать, что «очень хочешь сделать», все равно что думать, что сам сможешь это сделать. А если что-то в самом деле невозможно, значит, видимо, просто никто не думает, что «очень хочет это сделать»?

В-вот оно что! Какое озарение!

Сино чувствовала, что, похоже, поняла. Чувствовала, что действительно поняла. Чувствовала, что на этот раз поняла.

И снова она подумала.

Как хорошо, что она вступила в кружок изучения культуры.

– Я… буду очень стараться.

– Вот как? Ну, я рад, если сумел как-то помочь.

Сино окутало тепло. Она чувствовала, что была бы счастлива, если бы осталась здесь навсегда. Но, увы, это невозможно. Ей надо двигаться вперед.

Ей надо спасти Тайти. И конечно, Юи тоже.

– Большое спасибо, что выслушал меня. Мне обязательно нужно кое-что сделать, так что я пошла.

Сино как следует поклонилась и повернулась к Тайти спиной.

В нескольких метрах впереди была дверь.

Как только она туда войдет, сразу и начнет. Так она себе сказала.

Но как только она отвела взгляд от Тайти и перед ней оказался безлюдный мир, она тут же почувствовала себя неуютно.

Она ведь сможет? Если этот «на этот раз» она упустит, это будет конец?..

Одной ей было страшно, поэтому не позаимствовать ли чуточку силы?

– …Тайти-семпай. Пожалуйста, скажи напоследок «Удачи, Сино», – попросила она стоящего позади Тайти.

– А, ээ… Удачи, Сино.

– Окееей, голосом зарядилааааась!

И Сино шагнула вперед.

Шаг, второй шаг, третий шаг… четвертый шаг.

– Это… Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, Эндзёдзи-сан, ты очень интересный персонаж.

Этот «на этот раз» – настоящий.

…Честно говоря, она и это думала уже много раз.

Она убеждала себя в этом, пытаясь собрать в себе силы.

Но всегда, всегда очередной «на этот раз» оказывался фальшивым.

Даже если она решалась, даже если хотела, все равно ничего изменить не могла.

Есть и такие люди, которые, упорно цепляясь за свои мысли, добиваются желаемого. По сравнению с ними она, конечно, никчемная.

Никчемный человек.

«Всего-то» глупая, и плохо учится, и неспортивная, и криворукая, и нерешительная, и как только нервничает, так сразу ошибается.

Что необходимо, чтобы этот человек, которому явно многого недостает по сравнению с другими, смог обратить «на этот раз» в реальность?

Необходимо «действие», достаточное, чтобы изменить ее мир.

Работая спустя рукава, изменить свой мир не получится. Поэтому действовать надо последовательно и всесторонне.

Раз она решила, что хочет хорошо учиться, надо каждый день понемногу заниматься?

Раз она решила, что хочет стать атлетичнее, надо каждый день понемногу тренироваться?

Люди, способные делать шаг за шагом, поднимаясь от простых уровней до нормальных, потрясающие. А вернее – это, пожалуй, и есть правильный способ действий.

Но что с людьми, которые идти этим путем не могут?

Не могут. Поэтому сдаются. Нет-нет, это направление мыслей просто нелепое.

Если таким путем она не изменится, если таким путем она не сможет измениться, она предпримет действия настолько ошеломляющие, что они изменят вообще все.

К примеру, уединится в таком месте, где нет никакой связи с внешним миром и вообще ничего, кроме необходимых для учебы вещей.

К примеру, уединится в горах, чтобы подготовиться к безрассудному участию в триатлоне «Железный человек».

К примеру… будет противостоять похожему лишь на выдумку, лишь на сон, но никак не на реальность чудовищу по имени Халикакаб.

Услышанные от Тайти слова – на самом деле не больше чем просто слова. Они не означают, что у Сино что-то получится прямо сейчас. Не означают, что внутри Сино уже что-то изменилось.

Если речь просто о словах или о жизненных мудростях, то этого она уже более чем нахваталась от великих людей в книгах и телевизоре.

Но все эти слова для нее были подделками… или так говорить не совсем правильно? Потому что это ведь она сама постоянно обращала их в подделки.

Слова – это только слова. Всего лишь последовательность букв. В нечто реальное обратить их может лишь она сама.

Давай на этот раз обратим их в реальность!

Потому что эти слова она получила от человека, которого искренне уважала.

Загнав эти мысли глубоко в сердце, Сино пошла.

Из черных туч полил дождик.

Ничуть не беспокоясь о падающей с неба воде, Сино шла, глядя прямо вперед.

Возможно, она уже предпринимала какие-то действия. Но это было нечто совсем простенькое, на уровне «найти Тихиро, чтобы поговорить с ним».

Она более жалкая, чем другие, и ей требуется смелость, чтобы делать то, что для обычных людей сущий пустяк. Поэтому, даже сделав «сущий пустяк», она чувствует себя так, будто чего-то достигла.

Привыкнув к низеньким стенкам, удовлетворяясь преодолением слабеньких преград, ее тело стало слабым.

Это неправильно. Нельзя к такому привыкать.

Когда человек, привыкший быть слабым, что-то меняет, он должен действовать более радикально.

То существо ей сказало.

Если ты передумаешь, если захочешь пользоваться силой, приходи «сюда». В любой момент позови меня по имени. И тогда ты откроешь новую дверь.

Место – парк рядом со школой.

Отлично. Не открыть ли ей новую дверь?

Изменить мир.

Изменить радикально.

Изменить себя.

Сделав глубокий вдох, Сино выкрикнула громче, чем когда-либо в жизни:

– Приди, Халикакаааааб!

Если действовать радикально, то даже свой мир можно изменить в мгновение ока.

Идя по коридору, он случайно встретился с Юи Кириямой.

Юи, не взглянув на него, Тихиро Уву, быстрым шагом прошла мимо.

И сегодня Юи не появилась в кабинете КрИКа – похоже, направилась в додзё сразу после уроков.

Нынешняя Юи не обладала воспоминаниями обо всем, что связано с КрИКом. Точнее, забыла все связанное с КрИКом и Тихиро Уву. Других второклассников из КрИКа она принимала как знакомых учеников, поскольку контактировала с ними и помимо кружка, но Тихиро из этого списка выпал. Возможно, это потому, что он главный виновник произошедшего.

Несколько дней после того случая, когда Юи и Тайти Яэгаси потеряли память из-за порожденного Тихиро Увой противоречия, не позволяющего отменить «Проецирование иллюзий», он остро осознавал свое полное бессилие.

Он всегда был неимущим. Но, встретившись с Халикакабом, получив силу «Проецирования иллюзий», он пришел в экстаз, решив, что теперь он потрясающе имущий. Конечно, он не стал самовлюбленным, ни в коем случае, но, прежде чем он сам это осознал, он стал ошибочно считать себя сверхамбициозным человеком.

Если бы этим все и ограничилось, то ладно. Однако, обретя силу, он начал тонуть в алчности, желая еще большей силы. Тонул, тонул, тонул, тонул и в конце концов опустился в такие глубины, откуда его слабое сердце не смогло выбраться.

И он совершил грех.

Юи Кириямы, той, какая была в этом мире прежде, больше нет.

Тайти Яэгаси, того, какой был в этом мире прежде, тоже больше нет.

Эти двое разрушили в себе все то, что накопили в кружке изучения культуры. Тех, прежних двоих уже нет. Он, Тихиро, их все равно что убил.

Имущий? Не задирай нос. Он пока не достиг той ступени, чтобы хотя бы обсуждать это.

Он был убежден, что понимает устройство этого мира, в котором есть люди-манипуляторы и есть остальные. Он думал, что не попадет в число тех, кем манипулируют.

И сам не заметил, как Халикакаб его использовал, то есть – он оказался в числе манипулируемых. Притворялся мудрым, а в конечном счете стоило его поманить морковкой перед носом, как он вцепился в нее без колебаний. Просто как какая-то глупая домашняя зверушка.

К такому человеку никому лучше не приближаться, думал Тихиро.

Недавно он прогнал Сино Эндзёдзи, которая глупо пыталась к нему подлезть.

Тогда он понял, что Халикакаб связывался не только с ним. Он-то тешил себя иллюзией, что избран лишь он один. Осознание этого заставило его почувствовать себя еще более жалким.

– О, Тихиро.

К нему кто-то обратился, и он поднял голову.

Ёсифуми Аоки. Странным образом он, Тихиро, постоянно натыкается сегодня на людей из КрИКа.

– …Что-то ты неважно выглядишь? У тебя все нормально? Лицо какое-то то ли бледное, то ли землистое…

Он вчистую проиграл человеку, которого держал за дурака.

– Ну… я понимаю, ты тоже беспокоишься за Юи и Тайти, с которыми такое случилось, но… извини, сейчас просто потерпи. Как-нибудь все обязательно образуется!

Он выслушивает слова сочувствия от врага.

– Ээ, лишний раз хочу спросить, Тихиро, рядом с тобой ничего странного не происходит? Может, кто-то из твоих знакомых как-то странно себя ведет или что-то странное говорит, или…

Кому играть белыми, а кому черными, всегда решается до начала игры.

Он черный, совсем черный.

– …еще что-нибудь. …Эй, ты случаешь, Тихиро?

– Заткнись уже, серьезно. Все нормально будет, если ты оставишь меня в покое.

– А?

Оставив Аоки с дурацким выражением лица, Тихиро вернулся в класс.

Он недостоин жить в этом мире.

– Эй, Ува! – обратился к нему сидящий перед ним Симоно. Тихиро ничего не ответил, ограничился тем, что поднял взгляд.

– …У тебя случилось что? У тебя круги под глазами, всю ночь играл, что ли? Какую-то онлайн-игруху начал? Хреново, если так. Даже я их заблокировал, это слишком опасно.

Симоно нес какую-то ахинею, так что Тихиро его игнорировал.

– …Ээ, не угадал? Аа, вот что. Втюрился в девчонку. Обломался с Эндзёдзи-сан. Или ты узнал, что Эндзёдзи-сан втихаря встречается с парнем, и они уже начали заниматься с ней такими-сякими штуками? И от этого ты весь подавленный? Даа, это ощущение пустоты я отлично понимаю.

– Что у вас тут за целочьи разговоры? – встрял Тада. Ничего не попишешь: поскольку они трое назначены представителями для состязаний чирлидерских команд на спортивном фестивале, у них, возможно, родилось какое-то странное чувство солидарности – так или иначе, они часто оказывались вместе.

– Заткнись. Не задирай нос из-за того, что сам не целка!

– Эй-эй, Симоно! Тебе что, кажется, будто я задираю нос? Это что, комплекс неполноценности целки? Как страшно…

– Ах ты говнюууук!

Мирная, идиотская перепалка. Тихиро даже смотрел на такие вещи свысока, считал глупостями. Но сейчас и эти двое выглядели для него недосягаемыми существами. Они далеко. Слишком далеко, до боли далеко.

Почему он встретился с тем созданием?

Почему выслушал его?

Почему получил ту силу?

Почему согласился на его условия?

Почему для этих несчастий был избран именно он?

– Эй, Ува! Ты тоже скажи что-нибудь! Хоть у него и есть девушка, пусть он к нам, целкам, будет поласковей! А лучше пускай нас с девушками познакомит! …Слушай, я точно не знаю, но, может, ты уже тоже не целка, а нам забыл упомянуть, а, Ува-сан?!

– Симоно можно не считать, но Ува в целом красавец, и даже если его познакомить, то… Ува?

Тихиро встал, не в силах больше находиться в этом месте. В обычном трепе он участвовать уже не мог.

Если он в такой ситуации рассмеется, это будет особенно нелепо. Глупо. Вот дерьмо.

Он вышел из класса.

Какие сейчас лица у Симоно и Тады? Удачный ли сейчас момент, чтобы уйти из класса до конца перемены? Он что-то сказал, уходя от тех двоих?

Даже это он уже не понимал.

Поскольку кружок не работал, после уроков Тихиро направился прямо домой. В последнее время додзё он тоже забросил.

Войдя в свою комнату, он в первую очередь отбросил школьную сумку. Сумка без учебников упала на кровать с легким, жалким шлепком.

Сегодня тоже делать было нечего. Только наваливать безделье на безделье.

Внезапно вспомнив кое-что, он достал с книжной полки альбом и открыл. Там было несколько фотографий кружка изучения культуры. Он достал их все и выкинул в мусорную корзину. Потом бросился на кровать.

– Тихиро. Я вхожу, – раздался из-за двери голос матери. Когда он не утрудил себя ответом, она сама открыла дверь.

– Лег на кровать, даже не переодевшись… – укоризненно сказала мать. Вообще-то родители в его комнату заходили редко. – Тихиро, ты в последнее время очень рано возвращаешься, у тебя в кружке всё в порядке? И в додзё тоже.

– …Всё в порядке.

– Честно? Это никак не связано с тем, что в последнее время ты… вяло выглядишь? Тихиро, я доверяю тебе самому со всем справиться, но, если у тебя что-то происходит…

– Ничего не происходит. Так что все нормально.

Вот она лезет. Так лезет, что дерьмо просто. Обычно ей на него плевать, а теперь вдруг изображает родительницу. Если уж она ничего не хочет делать, то и молчала бы.

– Ты говоришь, все нормально, но ты и еду часто оставляешь на столе…

Вот привязалась. Пристала как банный лист.

– Тихиро, ты особо ничего не делаешь, если ты поговоришь со мной…

– Говорю же, все нормально, так что уходи!

– …Если что-то случится, расскажи мне, ладно? Ты понял? …Как следует расскажи, – произнесла мать таким тоном, будто маленького ребенка уговаривала, и вышла из комнаты.

Она ни черта не понимала, а строила из себя все понимающую.

Это бесило неимоверно.

На следующий день он вновь, пройдя через неизменную рутину, вышел из дома. Ему казалось, что чуть позже обычного. Кстати, вчера ведь тоже? Значит, это время уже и есть «обычное»? Хотя неважно.

Время течет.

Может, он сейчас уже не живет. Может, он уже умер.

Вдруг он осознал, что, держа школьную сумку, только что вышел из школы. Похоже, и сегодня уроки уже закончились.

Он вышел из школьных ворот одним из первых, поэтому на дороге, ведущей к старшей школе Ямабоси, никого не было видно.

Одиноко.

Летом положено стоять жаре, однако Тихиро ощутил такой холод, что даже обхватил себя руками.

С того самого момента он ничего не делал, словно преступник, ожидающий казни.

Окружающий мир как ни в чем не бывало двигался своим путем, бросив его.

…Не думай, что, присоединившись ко мне, сможешь показывать только скучные вещи и спокойно вернуться в итоге в изначальный мир.

Уже ясно: что бы он ни делал, спокойствия и безопасности ему не видать.

Что же с ним будет? Что с ним сделают?

Тоже сотрут память? Заставят что-то сделать? Используют как какой-то инструмент? Или полностью сотрут само его существование?

Все уже кончено.

Он совершил фатальную ошибку, и теперь ему конец. Жизнь кончена. Восстановить эту жизнь невозможно, остается лишь нажать на кнопку перезагрузки.

С надеждой, что в следующий раз он будет благословлен при рождении, с молитвой, что больше не встретит ходячую катастрофу вроде Халикакаба – перезагрузиться.

Стереть нынешнего себя.

Стереть из этого мира человека по имени Тихиро Ува… Нет-нет, на самом деле он стираться не хочет!

– Тихиро-кун, – раздался чистый голос.

Голос, подобающий богине. Голос, которого он ждал с таким нетерпением, коснулся его ушей.

Чудо?

Чудо.

Случилось чудо.

Сражаясь с желанием закричать, Тихиро обернулся.

Там стояла девушка с хрупким телосложением, длинными и блестящими каштановыми волосами и улыбающимся лицом, словно окутанным теплой аурой.

Юи Кирияма.

– …Юи… сан?

– Уже домой идешь? – спросила Юи с выражением лица, напомнившем ему о веселой весне.

Юи смотрела ему прямо в глаза. Она принимала человека по имени Тихиро Ува.

Как будто отмотала время назад, до того момента, когда он совершил идиотскую ошибку.

– Не… это, Юи-сан?.. К тебе снова вернулась память?..

– Н-ну да. …Это было очень серьезно. Поэтому не объяснишь ли мне нормально, что произошло? Я ведь имею полное право спрашивать?

По идее, перспектива объяснений должна была вызвать в нем страх и неприязнь. Но сейчас ему было уже все равно. Его вытащили из ада. Не нужно было бояться своих преступлений. Можно уже не стирать себя. Чего еще ему сейчас желать? Больше нечего.

– Хорошо, – ответил Тихиро.

– Пойдем тогда в кружок? – предложила Юи.

– Причиной всего является Халикакаб, это я понимаю. От него все зло. Но от него мы уже избавились, так что здесь можно не беспокоиться.

Кабинет 401 здания кружков, принадлежащий кружку изучения культуры. Тихиро сюда какое-то время не ходил, но это место по-прежнему было открыто для него.

– Слишком легко… Предыдущие разговоры как будто сном были, – пробормотал Тихиро.

– Да. Все было как во сне. Тихиро, ты ничего плохого не сделал. Поэтому сейчас расскажи все честно, – попросила Юи.

Все было во сне. Услышав это, он подумал: а ведь верно. Это ведь невозможно: и существование того типа, и феномены, которые он устраивает. Все было сном – едва он так подумал, у него гора с плеч свалилась.

И слова полились.

– В тот день, когда я решил вступить в КрИК, я в парке встретил Халикакаба в теле Гото. Он сказал, что в этот раз просто хочет поздороваться и представить себя.

Через несколько дней мы снова встретились, и он показал мне чудесную силу, а потом спросил, не хочу ли я ее заполучить.

Он поставил условие: я получу способность показывать пятерым второклассникам из КрИКа иллюзии, а взамен я должен сделать их интересными. И если у меня это хорошо получится, я получу еще больше силы. Он меня купил с потрохами.

Я подумал, что моя жизнь, так-то очень ограниченная, с помощью этой необычной силы радикально изменится. Скучный мир станет интересным. И я захотел эту силу.

Сначала у меня вроде как все получалось. Но постепенно стало выходить все хуже и хуже.

Халикакаб меня упрекнул, что дела идут плохо, даже пригрозил. В отчаянии я стал применять феномен активнее прежнего, но, как ты знаешь, ничего хорошего из этого не вышло.

Тогда я распаниковался, разнервничался, все это наложилось друг на друга, я стал неосторожным и допустил неустранимое противоречие… И в результате Тайти-сан и ты, Юи-сан, потеряли память… Я очень сильно извиняюсь, честно…

Я правда ничего не мог поделать… Эта сила меня поглотила, я потерял контроль…

Каким-то чудом Тихиро без остановок выложил все, что было у него на душе.

Юи слушала его излияния молча, лишь кивала.

– Можно я задам тебе один вопрос? – впервые подала она голос, когда рассказ Тихиро уже подошел к концу. – Может, надо было спросить раньше, но все-таки: Тихиро-кун, почему ты решил вступить в КрИК?

Почему она сейчас его об этом спрашивает, чуть удивился Тихиро. Хотя, ну, можно и ответить, какая разница. …А в самом деле, почему? Честно говоря, он о причинах никогда всерьез не думал. Основной причиной было то, что все как-то само получилось… Но прежде, чем он успел собраться с мыслями, губы задвигались сами.

Как будто изливая его истинные чувства.

– У меня было ощущение, что здесь есть что-то, чего у меня нет, что я очень хочу, но не могу заполучить… Так, наверное?

Правда?

Это и есть его желание?..

Тихиро смутился. Неприятная атмосфера. Он вот-вот выложит вообще все.

– Может, тут есть кто-то, кто тебе нравится? – с неизменным выражением лица поинтересовалась Юи.

Сердце забилось вдвое сильнее. Почему? Какой в этом смысл?

Видя, что он застыл, Юи качнула головой со словами «А, ладно, можешь не отвечать». Спрашивать, а потом говорить «можешь не отвечать» – ну что такое? Так мысленно проворчал Тихиро, но вслух ничего не сказал.

– В общем и целом я поняла. Спасибо, что поделился.

– Не, не за что…

Тихиро встревожился: не слишком ли много он наговорил? Хотя он признавался в очень жестоких делах, но Юи совершенно не выказывала гнева, поэтому он в итоге выложил все?

Однако Юи вовсе не выглядела недовольной. Так что, может, и ничего страшного.

– Ладно, не мог бы ты чуточку подождать?

С этими словами Юи встала. Может, ей в туалет надо?

Провожая взглядом направившуюся к двери Юи, Тихиро вдруг ощутил некую смутную непонятность.

По словам Юи, к Тайти тоже вернулась память.

Наверняка и Тайти, и другие второклассники тоже хотят узнать все обстоятельств – почему тогда его слушала одна Юи? Как-то это странновато.

Юи вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Тихиро и глазом не успел моргнуть, как дверь открылась снова.

Там стояла Сино Эндзёдзи.

У нее было сложное выражение лица – виноватое и в то же время сочувствующее.

– Извини, Тихиро-кун, – пробормотала Эндзёдзи.

Он не понял, что это значит. Внезапно появилась, вдруг извинилась за что-то.

Кстати, а где Юи? Дверь снова открылась, когда и пары секунд еще не прошло с ее ухода. Две девушки наверняка должны были столкнуться…

«Извини, Тихиро-кун».

…Не может быть. Тихиро замотал головой.

Но Эндзёдзи извинилась. Дверь открылась и закрылась почти что в один момент. Открыть дверь мог лишь тот человек, который ее закрыл. И там была Эндзёдзи.

И Эндзёдзи, как и Тихиро, встречалась с Халикакабом.

Все связалось в единый ответ. Логика сошлась в одну точку.

В общем.

Это.

– Похоже, ты уже понял, но… Юи-семпай только что – это была я. Я применила способность, которую мне дал Халикакаб.

Об хи три ла.

Эндзёдзи. Его.

И все раскрылось.

– Кх, к-к-к-к-к… ах-ха, а-хах-ха-ха-ха-ха-ха-хах-ха-ха-ха-ха!

Почему-то его переполнил смех и вырвался наружу. Изнутри него что-то вывалилось, упало.

Его злоба, преступления, мелкость, низость – все оказалось выставлено на свет божий.

В этом мире, естественно, память к Юи Кирияме и к Тайти Яэгаси не вернулась.

Преступника, который это устроил, заставили признаться, применив ту же способность, что и у него.

Он вступил в КрИК, потому что там было что-то, чего он хотел? Что за идиотизм. Он сражался с КрИКом, он их враг. Что может быть прощено человеку, ставшему врагом?

Кончай мечтать. Не обманывай себя мыслью, что есть еще надежда. Тебе мат.

Действительно остается лишь стереть себя.

Как только эта мысль вспыхнула в мозгу, Тихиро оттолкнул стоящую возле двери Эндзёдзи и выбежал из кабинета.

Он бежал бессмысленно и отчаянно и вскоре выбежал в город.

Когда он уже не мог дышать, нехотя перешел на шаг. С него лил пот, рубашка прилипла к коже.

Он был в торговом квартале перед вокзалом. Все вокруг пестрело вывесками заведений караоке, баров и фастфудных кафешек.

Стоял вечер, виднелось множество школьников, выбравшихся, наверное, развлекаться после уроков. Кроме них, была еще масса самых разных людей. Молодой мужчина, одетый в костюм, несмотря на жару. Женщина, похоже, возвращающаяся после шопинга. Женщина в стиле «шикарная девчонка». Иностранная парочка.

Пространство, наполненное людьми, людьми, людьми, людьми, людьми, людьми.

К счастью, другие ученики старшей школы Ямабоси на глаза не попадались. Тихиро был этому искренне рад. Он не хотел, чтобы знакомые видели его таким, как сейчас. Из Ямабоси никого не было… стоп, а так ли это?

Эндзёдзи применяет «Проецирование иллюзий». Она могла сейчас стать кем угодно.

А значит, кто-то на этой площади может быть Сино Эндзёдзи.

Он не думал, что она бежала за ним досюда. Но, возможно, и бежала.

Сейчас перед его глазами были сотни людей, и почти все они были вполне обыкновенными. Но, быть может, один из них – самозванец. Все, все, кто здесь есть, таят в себе возможность оказаться самозванцами. И отличить здесь правду от лжи Тихиро никак не сможет.

Раз так, это все равно что все здесь самозванцы.

Он угодил в клетку «Проецирования иллюзий».

Как только он это осознал, у него возникло ощущение, будто все вокруг носят маски.

Один мужчина, широко ухмыляясь, смотрел на него.

Почему? Кто это?

В стоящего неподвижно Тихиро кто-то врезался сзади. Женщина, неодобрительно цокая языком, прошла мимо.

«Проецированием иллюзий», по идее, владеют только двое, он и Эндзёдзи. Но раз Эндзёдзи тоже заполучила эту способность, то ничего странного, если и кто-нибудь другой заполучит.

На него пристально смотрела девушка в школьной форме – похоже, ученица старшей школы. И что-то шептала другой девушке, стоящей рядом.

Спереди к нему направлялись несколько молодых парней. Разошлись широко. Как будто пытались его, Тихиро, окружить. Не может быть. Нет. Но. Он.

За ним наблюдают.

Его атакуют.

Весь мир видит его своим врагом.

Только об этом Тихиро и мог думать.

Поэтому он сбежал.

Только сбежать ему и оставалось.

Жить в этом страшном мире невозможно.

Ноги привели его в тот самый парк.

Ища безлюдное место, он зашел в самую глушь и заблудился. Обнаружил очень старую на вид скамейку, но все равно сел на нее, будто рухнул. На то, что одежда может испачкаться, ему было наплевать.

Вокруг ни души. Слышен был лишь птичий щебет да шум деревьев.

Вымотался. Двигаться не хочется. Хватит уже.

Но в конце концов ему удалось успокоиться.

Одиночество было приятно. Вообще-то он не любил быть один, но сейчас ему это нравилось.

Вокруг никого, значит, можно не бояться «Проецирования иллюзий» – это хорошо.

Он почувствовал, что пятеро КрИКовцев, живущих спокойно, хоть и подвергались феноменам раз за разом, – настоящие монстры.

За этим местом явно давно не ухаживали, и вокруг было очень неопрятно. Атмосфера запустения подходила нынешнему Тихиро идеально, и он решил, что здесь и устроится.

Этот парк, где все началось, использовался для встреч с Халикакабом много раз. Иногда Халикакаб появлялся внезапно, но, когда давал ему время подумать, неизменно говорил: «Если решишь, приходи в этот парк». И каждый раз, каждый раз, когда он, не сообщая Халикакабу ничего заранее, сюда приходил, этот тип тут как тут. Как, черт подери, ему удается приходить в одно время с Тихиро? Может, все-таки Гото сам у него в сообщниках?

И что делает Халикакаб сейчас?

Раз он, Тихиро, сюда пришел, можно ожидать, что и этот тип тоже сюда уже направляется.

Халикакаб придет.

…Аа, уже все равно.

Какой конец приготовил Халикакаб ему, нарушившему соглашение?

…Халикакаб его прикончит?

Если ему уже конец, то пускай приканчивает.

Очень устал. Клонит ко сну. В последнее время он почти не спал.

В этот день Тихиро домой не вернулся.

Когда он проснулся на рассвете, у него все тело ломило. Ничего удивительного: скамейка-то твердая.

Поутру в этом окруженном деревьями пространстве было холодновато. Появилась бродячая собака. Кинула взгляд на Тихиро и тут же побежала куда-то дальше.

Крутя головой, чтобы размять мышцы, Тихиро постепенно прогонял остатки сонливости. Однако… он успешно провел ночь в таком месте.

Сколько сейчас времени? Часов шесть? Он мог узнать время, включив мобильник, но не хотел видеть мейлы, пришедшие, пока питание было выключено. Склонной иногда к бессмысленному волнению матери он написал «Переночую у друга», так что вряд ли дома поднялась буча.

Сегодня вроде как суббота. Значит, и о школе можно не беспокоиться.

В безделии Тихиро смотрел, как восходит солнце.

Итак, что же делать? Какова сейчас ситуация?

Эндзёдзи наверняка уже рассказала о его деяниях этой троице – Нагасэ, Инабе и Аоки. Вряд ли она могла придумать и провернуть этот план в одиночку. Скорее всего, какую-то подсказку ей дала Инаба. Раз так, значит, им теперь окончательно ясно, что он, Тихиро, их враг?

До вчерашнего дня его не могли расколоть, а сегодня он уже все равно что разыскиваемый преступник.

Он думал, что настоящим преступникам все-таки лучше. Даже совершив преступления, потом приговорившись законом к наказанию, потом отбыв это наказание, они дальше могут начать все с начала. Но того, кто совершает преступления, неподсудные закону, даже простить невозможно.

Может, ему продолжать бороться?

«Ничего не понимаю, ничего не знаю, что еще за Халикакаб?» Если он будет бесстыдно это все нести… если будет нести… будет ли? И сможет ли жить в таком позоре?

В таком случае выход у него только один.

Исчезнуть.

Он ведь всегда считал этот мир никчемным? Даже если бы он, неимущий, изначально так и жил подобающей ему безопасной жизнью, все равно это была бы так себе жизнь.

Никаких обязанностей.

Никаких возможностей.

Никому особо не нужный в этом мире.

Чем больше он об этом думал, тем яснее становилось: он должен исчезнуть.

Этот мир никчемный.

Этот мир скучный.

Этому миру конец.

Даже если он продолжит жить, в этом мире все равно не будет света.

Поэтому ладно.

Пора прекращать лениво плыть по этому конченому миру.

Напоследок, хоть он и совершил большое злодеяние, это был в то же время и грандиозный фейерверк.

– Хе-хе… хе… хе-хе-хе-хе.

Бессмысленно грандиозный, уродливый фейерверк. Ему только это и остается? Его жизни. Тут и конец.

Конецконецконецконецконецконецконецконецсмерть…

– Тихиро-кун, по-пал-ся.

В раздавшемся сзади голосе прозвучали странные веселые нотки.

– Наконец-то нашла!.. Со вчерашнего вечера знаешь сколько искала!.. И все-таки в этом парке… Блин, я тебе столько звонила и мейлов отправила! Ответил бы! – произнесла Эндзёдзи, ворвавшись в поле зрения Тихиро. Ее возбуждение было сродни ощущению ясной головы, возникающей после проведенной на ногах целой ночи. Даже смешно.

– Эй, ты смеешься! Почему ты смеешься?! Я никак не могла тебя найти, даже домой тебе звонила, ты в курсе?!

– …Эй, зачем ты этой ерундой занимаешься? – вырвалось у него. Он довольно давно уже не говорил, и голос на миг сорвался.

– Ну, выбора же нет. Когда я позвонила, твоя мама сказала: «Он ночует у друзей, разве не так? А ты кто?» – и мне пришлось ответить, что я твоя девушка и мы поссорились. Как ни странно, твою маму это устроило.

– От тебя слишком много гемора.

С чего это у нее такая смелая деятельность? Совершенно не похоже на всегдашнюю Эндзёдзи… Не может быть, неужели самозванец?!

– Что ты думаешь о голосе Тайти-сана?

– «Эротичный и взрослый, но в то же время в нем чувствуется весна юности» – вот моя предварительная характеристика голоса Тайти-семпая! Принимаю альтернативные мнения! Но только хвалебные!

Этот извращенный голосовой фетиш, несомненно, мог быть только у Эндзёдзи. Сейчас у нее было даже больше энтузиазма, чем раньше.

Однако что за дела? Он укрылся здесь, потому что боялся людей и желал одиночества. И тем не менее, когда сюда явился кто-то – более того, не абы кто, а знающая о его преступлениях Эндзёдзи, – он с ней нормально разговаривает.

Все мысли о том, что все кончено, что надо исчезнуть, с приходом Эндзёдзи куда-то улетучились. Смысла этого он не понимал.

– Хаа… В общем, хорошо, что с тобой ничего не случилось… Я думала, может, ты куда-то пошел… и если был неосторожен, то мог умереть… ой, нет! Это сейчас не считается! Слишком зловеще-зловеще!

– …Я же спрашиваю. Зачем тебе меня искать?.. Да еще всю ночь…

– Около полуночи, естественно, я вернулась домой.

И все-таки – до полуночи?..

– …Ну и чего тебе от меня надо?

Чтобы остаться одному, надо, видимо, покончить с делом Эндзёдзи… Ничего не попишешь.

Эндзёдзи, глядя сверху вниз на сидящего на скамейке Тихиро, набрала воздуха в грудь.

– Тихиро-кун, идем со мной. Идем, чтобы… извиниться перед семпаями.

Аа, все-таки это они ее послали?

– Не пойду.

– Мм, спасибо. Думаю, ты нервничаешь, но раз уж я тебе и по телефону звонила, и бегала-искала, и вчера до ночи, и сегодня с утра, то ты, конечно, тронут… Стоп, что, ты не пойдешь?!

Заткнись. Кончай с этим побыстрее.

– Уже все кончено. Какой смысл мне туда идти?

– Ни-ничего еще не кончено! Что еще за «кончено»?!

– …Кончено. И Юи-сан, и Тайти-сан потеряли память, ты меня обхитрила и все раскрыла семпаям…

– Раскрыла? Тихиро-кун, я думала, ты сам уже все семпаям объяснил?

– Нет, не объяснил, но… ты же уже рассказала.

– Не рассказала я!

– …Что?

Невероятно. Однако непохоже, чтобы она лгала.

– То есть ты сама, без чьей-то помощи меня обманула, а потом отправилась искать, так, что ли?

– Угу.

Вот эта маленькая, хилая Эндзёдзи – в одиночку.

– …Я очень старалась. Встретилась с Халикакабом, попыталась попросить его сделать хоть что-нибудь, но он ничего толком не объяснил, и сказал как-то справиться самой, и дал эту способность показывать другим подделки…

Еще более сильный шок. Эндзёдзи, оказывается, не обладала этой способностью изначально. Видя происходящую катастрофу, она попыталась как-то разрубить гордиев узел и ради этого лично пошла к Халикакабу.

Когда он спросил, когда она познакомилась с Халикакабом, оказалось, что почти тогда же, когда и он, Тихиро. Тогда он заполучил способность, а Эндзёдзи отказалась. Это, похоже, и стало их развилкой.

– Меня… завлекла эта сила…

Сейчас, хоть и было уже поздно, он жалел, что утонул тогда в своей алчности.

– А я… просто испугалась, – тихо промямлила Эндзёдзи. Лишь в этот момент она вернулась к слабой, неуклюжей себе. – Но я подумала, что… даже такая трусиха, как я… должна что-то как-то сделать. Я почти что заметила тогда, что что-то происходит, но ничего не сделала. То, что с Тайти-семпаем и Юи-семпай такое случилось, это из-за меня…

– Что еще за «из-за меня»?

У нее настолько обостренное чувство вины?

– Потому что я была стороннем наблюдателем и поэтому стала преступницей.

Ведь преступник же он?

В нем закипало раздражение. Хотелось ударить. Прекратить подстраиваться под Эндзёдзи.

– …И? Хочешь вместе со мной пойти извиниться перед семпаями?

– Эээ…

– Что ты собираешься делать? Есть ли вообще решение? Как-то непохоже, а?

Когда он спросил, на лице Эндзёдзи стало явственно написано: «Черт!»

– Да, ээ, но… но если мы всё объясним семпаям, то, может, они найдут, с чего хотя бы начать? Халикакаб ведь сказал, что с ними уже несколько раз феномены происходили. Если мы им всё объясним и будем помогать…

– …То вместе, как лучшие друзья, всё обсудим и как-нибудь справимся, да?

Как наивно. Мир не настолько доброжелателен, не настолько удобен. Уж он-то это знает так хорошо, что аж противно.

– Но…

Эндзёдзи со слезами на глазах уставилась в землю.

«Опять то же самое?» – подумал Тихиро.

Похоже, какая-то сила воли у нее есть. Но от той мысли ее пламя слишком уж ослабло и от первого же легкого ветерка потухло. Это вызвало у Тихиро странное раздражение. Если не можешь, так с самого начала в небо не смотри. Не надейся. …Это, несомненно, и к прошлому нему относилось.

Он, неимущий, на полпути размечтался, и это привело к катастрофе.

Поэтому ее надо остановить. Иначе и она придет к катастрофе.

Эндзёдзи подняла голову. Ее лицо было полно смелой решимости.

– Мы должны действовать. И действием что-то изменить.

У Тихиро не было даже шанса встрять.

Аа, вот оно что.

– Я хочу измениться, сражаться, что-то сделать с этой ситуацией.

Эндзёдзи уже изменилась? Уже перешла на ту сторону?

«Остановить ее, чтобы она не пришла к катастрофе» – что за фигня? Идиотизм.

В нем не было подобных хороших чувств. Однако он не желал, чтобы здесь его опередили. Он понял, что был слаб и лишь играл на публику ради самооправдания.

Он и Эндзёдзи оба были зачарованы КрИКом и вступили в него; возможно, в своей основе их характеры близки. Возможно, они родственные души.

Но сейчас они категорически разошлись.

Сино Эндзёдзи выбрала правильный путь.

Тихиро Ува выбрал ошибочный путь.

Если она смогла пойти этим путем, он хотел бы, чтобы она его научила. Если она добилась такого результата, он хотел бы, чтобы она ему дала совет. И тогда он, может быть, он, он…

– Поэтому, Тихиро-кун.

Идущая правильным путем Эндзёдзи обратилась к тонущему ошибочным путем Тихиро.

– Ты тоже сражайся вместе со мной.

Вот такая просьба.

– Сражаться вместе… говоришь…

Зачем он ей нужен? Он вообще никому не нужен.

– Я сама стараюсь. Но сила Тихиро-куна мне тоже нужна. Поэтому давай будем стараться вместе.

Он… нужен.

– Но даже если мы будем стараться – ты-то ладно, ты напрямую преступления не совершила. Но я-то послужил прямой причиной того, что случилось?! Какое вообще право я имею чего-то там стараться?!

Что он несет? Звучит так, будто он правда хочет стараться.

Стоп, а не так ли это? Возможно, так и есть.

Он почувствовал, что нечто похожее раньше уже было. Прежде чем его истинные чувства оформились в голове, он их уже излил.

Услышав этот выкрик Тихиро, Эндзёдзи заколебалась. Как будто она не была уверена, стоит ли произносить следующие слова.

И вдруг Тихиро заметил.

Он с нетерпением ожидает, что ему скажет Эндзёдзи. Потому что он видит проблеск надежды.

Есть спаситель. Тот, кто даст ему спасение. Тот, от кого он получит спасение.

Пускай мир никчемный, пускай мир скучный, пускай миру конец, пускай мир – полное дерьмо, все равно Тихиро не хотел, чтобы с ним было покончено, чтобы он был стерт! Хоть он и жалок, но все равно!

Поэтому он поверит Эндзёдзи, доверится ей.

Он будет ждать, когда на него падет спасение и благословление.

– Так, враг перековался в союзника… Ээ, слишком горячо получилось?

– …

Он хотел как минимум сказать это без стеснения. Из-за стеснения фраза, и так холодная, стала еще холоднее. Прямо разом все замерзло. Эй, если уж не умеешь такие вещи говорить, то и не говорил бы.

Если подумать – с недавнего времени он ведет себя как идиот. Что они тут вдвоем делают?

– Эмм, это… но… это я много плохого сделала. По глупости думала, что буду стараться изо всех сил. …Грехи никуда не исчезают. Но все равно – если ничего не делать, станешь еще более плохим человеком. Если ты понимаешь, что дальше так нельзя, то надо измениться.

С этого момента – измениться. Но как сейчас сменить свой путь?

– Если мы вернем тем двоим память, то не станем совсем уж плохими… наверно.

Что, есть еще вариант, что он станет совсем плохим?

Честно, сколько еще он будет заставлять Эндзёдзи говорить?

Это несмотря на то, что он уже решил, что он хочет.

Он хочет сражаться.

Хочет вторую попытку.

Хоть грехи никуда и не исчезают, он хочет их как-то искупить.

И, если возможно, он хочет вернуться к началу.

Он не может лгать, что не хочет вернуться.

– Я ради Тихиро-куна тоже старалась, даже с Халикакабом встретилась!

Она подчеркнула самое странное место.

– Нашла чем гордиться. Я с ним встречался много раз.

– П-прекрати! Не смотри на мои старания как на обычное дело!

Эндзёдзи искренне переполошилась. Какая интересная девушка.

Тихиро оперся рукой о край скамейки и встал.

Увидев это, Эндзёдзи просияла. А ведь он еще ничего не сказал.

– Ну, извиниться и объясниться… действительно нужно.

– Урраа! Спасибо!

Вскинувшая руки Эндзёдзи была само счастье. Делать счастливое выражение лица она явно не привыкла и потому сразу смутилась. Она что, была так счастлива, как никогда прежде?

– Я… смогла изменить Тихиро-куна. Я… сама изменилась…

Про Эндзёдзи он знать не мог. Но сам он разве изменился? Непонятно.

– …Эндзёдзи, а ты хотела измениться?

– Да, хочу когда-нибудь… стать похожей на семпаев, – мечтательно произнесла Эндзёдзи с солнечной улыбкой. При виде нынешней Эндзёдзи это вовсе не казалось невозможным. Она шла верным путем.

Что до него, Тихиро – ну, как минимум какое-то возмещение необходимо. А потом – оставляя в стороне вопросы типа «что делать» и «простят ли его», в первую очередь он обязан покончить с нынешними делами, иначе дальше двигаться не сможет.

Он согласится с любым приговором. Даже если его изобьют, не проблема.

Как только Тихиро решил принять наказание, у него гора свалилась с плеч. Возможно, как раз этого ему и недоставало: смелости принять свои преступления. Как ни странно, именно из-за того, что пытался убегать, он и оказался в тупике.

Ему необходимо встретить проблемы лицом к лицу – вот каков правильный ответ.

Эта Эндзёдзи так сильно изменилась. Может, и он изменится?

Хоть он и стал дерьмом, сбившись с пути по вине Халикакаба, давайте-ка приблизимся к верной дороге, пусть и всего на шаг.

И он тоже хочет стать человеком, от которого тащатся.

Была суббота, но они решили позвать Нагасэ, Инабу и Аоки. Поскольку они чувствовали, что заставлять их приходить в форме – это чересучр, то местом встречи выбрали другой парк, расположенный неподалеку от школы.

Добравшись до места назначения, Тихиро и Эндзёдзи просто стояли. Минут двадцать они молчали. С какого-то момента даже шевелиться перестали, лишь стояли друг рядом с другом. Ноги стали как деревянные.

– Кхем, – кашлянула наконец Эндзёдзи. Тихиро повернул голову и увидел, что ее лицо мертвенно бледное.

– Эй, тебе нехорошо?

– Я, я окей, всё в поря… дке… уээ.

Она прижала руку ко рту, словно борясь с тошнотой.

– Непохоже, что ты в порядке. Тебе надо где-нибудь отдохнуть.

– Неубедительно звучит от человека с таким бледным лицом, как будто он вот-вот помрет.

– Это… никак не связано.

Безжалостно она его приложила. Однако что, его лицо вправду такое бледное?

– К-как думаешь, они будут злиться? …Я думаю, будут…

Эндзёдзи придала форму беспокойству, владеющему ими обоими.

«Будут злиться» – слишком обтекаемое выражение. На самом деле ей следовало использовать более жесткие слова.

– Ты же сама это предложила. Да еще настаивала позвать их немедленно.

Почему теперь он стал ее ободрять? Они поменялись ролями?

– Но… а.

Впереди показались три человека в повседневной одежде.

Бок о бок шли Инаба, Нагасэ и Аоки. Вряд ли они случайно пришли сюда вместе. Похоже, они где-то встретились еще раньше. Что они обсуждали?

Выражения на их лицах не были ласковыми, но и суровыми тоже не были.

Каким он, Тихиро, выглядит сейчас в их глазах? Он попытался подумать об этом, но испугался и тут же вымел из головы страшные образы.

Он хотел сбежать. Вот прямо сейчас. Куда-нибудь далеко.

Он чувствовал обращенные к нему лишь ненависть и отвращение. Хочется сбежать. Страшно.

Хочется сбежать, вот как?

Он повернул голову. Эндзёдзи дрожала и сжимала кулаки. Губы были плотно сомкнуты. В глазах стояли слезы, но Эндзёдзи не убегала, смотрела вперед.

Эндзёдзи старается изо всех сил.

Значит, он не должен убегать первым.

Нельзя убегать раньше нее. Хватит уже проигрывать. Ни за что. Поэтому – держись-держись-держись.

В основном объяснял Тихиро, Эндзёдзи лишь изредка вставляла детали.

– …Вот так все и получилось.

Пока говорил, он чувствовал, что становится бледнее и бледнее.

Парализованный тем, как расслабленно держится Эндзёдзи, он как-то незаметно перестал ощущать серьезность ситуации. Даже если расскажет, ничего страшного. Он должен это сделать. Так он думал тогда, но сейчас, оглянувшись назад, он понимал, что это немыслимо. Все уже вышло за рамки «простят – не простят».

Трое слушали Тихиро, почти не меняясь в лице, иногда закрывая глаза, иногда опуская взгляд, словно в задумчивости.

Эти неизменные выражения на лицах усиливали тревогу Тихиро еще больше. К Эндзёдзи, видимо, это тоже относилось: она все время дрожала.

– Про… простите меня, пожалуйста.

Тихиро естественным движением опустился на колени. Потом склонил голову до самой земли. На удивление отстраненно он подумал, что в таких ситуациях люди так и должны себя вести: опускаться на колени и склонять голову до земли.

Приняв наказание, приблизится ли он к правильному пути? Хочет ли он вернуться к истокам? У оптимизма тоже есть свои пределы. Если грех большой, второго шанса он не получит.

– Про… простите меня!.. Это… я тоже… ничего не смогла!

Эндзёдзи тоже опустилась на землю. В голосе ее были слезы.

Никто не произнес ни слова. Слышалось только, как Эндзёдзи шмыгает носом.

Это были самые долгие несколько секунд в жизни Тихиро.

– Эй, вы.

Первой подала голос Инаба.

Он, Тихиро, необратимо стер все, что было между ней и ее любимым парнем. Что бы она с ним ни сделала, это не будет чрезмерным.

– Что за хрень вы творите, И-ДИ-О-ТЫЫЫ!!!

Громовой, ушераздирающий голос. До абсурда громкий. Ну, ничего удивительного.

Он был готов, однако из-за этой ярости все его тело само съежилось. Взгляды Нагасэ и Аоки тоже причиняли боль.

Если бы только он не вошел в это странное состояние… Если бы только он не познакомился с Юи…

Если бы его здесь не было…

Грехи атакуют. Он атакован своими грехами.

Его грызет чувство вины… Так или иначе, он хотел уже получить свое наказание, чтобы все закончилось.

– Встань, Сино, – Инаба протянула к Эндзёдзи руку и помогла ей подняться на ноги. – Подними голову, Тихиро.

Робко-робко Тихиро поднял голову. Прямо перед глазами оказалось лицо Инабы. В страхе он зажмурился.

– Полуууу – чай!

Бам.

По голове стукнуло что-то маленькое и твердое.

– Ии?!

Он распахнул глаза и прижал руки ко лбу.

Неужели его сейчас… щелкнули по лбу?

– Живо вставай и отряхнись от земли, Тихиро. И ты, Сино.

– …А? Это… а?

Несмотря на смущение Тихиро, Инаба помогла отряхнуть землю с его одежды.

– Оо, слава богу. Мне на миг показалось, что Инабан по-серьезному зла. С тобой все нормально, Сино-тян?

Нагасэ с беззаботным видом подошла к Эндзёдзи и обхлопала ей одежду.

– А? Э, ну, это! – ошеломленно запротестовала Эндзёдзи.

Не такой реакции ожидал Тихиро. Он не удивился бы какому угодно суровому обращению. Но на него всего лишь прикрикнули, щелкнули по лбу – и это всё?

– Сино, ты не сделала ничего плохого. Тихиро, ты меня слегка разозлил, тут уж ничего не поделаешь, но и ты преступлений не совершал, – заявила Инаба.

Не то чтобы он рассказал все. Однако своих гнусных чувств он не скрыл. Он признался, что это был не форс-мажор, что он поддался своему эгоизму и слабодушию. И почему же тогда «преступлений не совершал»?

Следом заговорила Нагасэ.

– Извиниться должны… как раз мы. Мы завлекли вас в кружок и умолчали о существовании такого мерзавца, как Халикакаб…

– А, кстати, я уже устал тут стоять, может, вон туда пройдем? – предложил Аоки, и все пятеро устроились на стоящих чуть поодаль детских аттракционах и бордюрах клумб.

Семпаи объяснили связь между КрИКом и Халикакабом. Эта связь оказалась глубже, чем Тихиро мог предположить.

– В общем, мы сознавали, что вы тоже можете оказаться в это вовлечены, и все равно пригласили вас. Сам феномен оказался не худшим из возможных, но все равно вы вовлеклись в нечто странное. Мы извиняемся перед вами, – произнесла Инаба и склонила голову. Следом извинились и Нагасэ с Аоки.

– Не, ну это, чтоб семпаи извинялись, это… – со стыдом промямлила Эндзёдзи. Тихиро ее поддержал:

– Вот именно… Как ни посмотри, а вина лежит в первую очередь на мне, а во вторую на Халикакабе…

– Вот именно, Тихи, главный гад – это Халикакаб! Поэтому не парься!

Поскольку виновник всего – тот невидимый тип, им спорить на этот счет бессмысленно. Вот что пытались донести Инаба и остальные.

– Тем не менее я должна коснуться кое-чего, что меня слегка рассердило, – тут тон Инабы изменился.

Воот, наконец-то дело дошло до обвинений…

– …Если у вас проблемы, почему вы с нами их не обсудили?! Это же в первую очередь надо было сделать.

– Вот именно! Мы хотели, чтоб вы полагались на нас, семпаев…

– Инаба-ттян, Иори-тян. Вы, конечно, так говорите, но…

Троица второклассников разговаривала в своем обычном стиле.

Почему?

Сверхпотрясающе. Сверхчудовищно другой уровень. Они всё простили почти походя?

Конечно, главный виновник – Халикакаб; даже если он, Тихиро, встретился с ним из-за второклассников КрИКа, его вот так вот простили? Он бы так не смог.

– Но… но Тайти-семпай и Юи-семпай… – произнесла Эндзёдзи.

Лица Инабы, Нагасэ и Аоки тут же застыли.

Но вскоре и этот лед растаял.

Инаба пошла вперед первой.

– Ничего. Мы всегда преодолевали феномены впятером. Сейчас те двое сражаться не могут, но подобное бывало и раньше. Как сейчас.

Следующий – Аоки.

– И потом, теперь мы не одни, с нами и Сино-тян, и Тихиро! Стало быть, нас пятеро! А впятером мы непобедимы!

И наконец, Нагасэ.

– Хорошо сказал, Аоки! Если мы объединим силы, то на этот раз точно победим! – с веселой улыбкой произнесла она.

Почему? Вот это – почему? Почему?

Он был готов принять наказание. Но произошедшее застало его врасплох.

Однако они продемонстрировали чудовищную разницу между ними и им.

Он думал, что и так это знает. Но когда реальность сунули ему под нос, это стало мощным ударом.

То, что его волнует до смерти, для них даже не мелкая проблемка.

Стать таким, как они? Немыслимо.

Что бы он, поддельный, ни делал рядом с ними, настоящими, это может вызвать лишь смех. Как бы он ни старался, урок получит лишь один: подделка остается подделкой.

Осознав, что все время убегает, набравшись смелости, чтобы признать свои преступления, он решил встретить их лицом к лицу. И обнаружил перед собой скалу, у которой даже вершины не видно.

Он знал, что есть граница. Но он как следует не разглядывал эту границу, хоть и завидовал семпаям. Только смутно догадывался, делая вид, что понимает.

Сейчас он впервые оказался прямо перед этой границей.

Он не думал, что сможет сюда добраться.

При виде этих троих ему показалось, что мир бросил его, словно говоря: ты будешь оставаться здесь до конца своих дней.

– …Кстати, мы тут решили, что вы будете нам помогать, но сами-то вы что думаете? – спросила Нагасэ, к которой вернулось серьезное выражение лица.

Помогать?

В чем им может понадобиться его сила? В чем он может быть им полезен? Одолеваемый этими мыслями, Тихиро ничего не ответил.

Какое-то время висело молчание. Ну же, Эндзёдзи…

– Ко… конечно! Я, я тоже буду помогать всем, чем смогу!

– Отлично, верим в тебя, Сино-тян! – улыбаясь, ответила Нагасэ. Эндзёдзи тоже улыбнулась. Воцарилось спокойствие.

Да, Эндзёдзи уже перешла к ним? Хотя ее обстоятельства такие же, как у него, Тихиро, у Эндзёдзи, похоже, с самого начала был правильный характер. Честное, чистое сердце.

Если бы не это, как можно объяснить, что только она смогла измениться так быстро?

– Ти, Тихиро-кун… тоже? – нерешительно глядя на него, спросила Эндзёдзи следом.

Она уже не могла видеть в нем равного себе.

Здесь и сейчас он остался один.

– …Ну конечно. Я тоже… да, – подтвердил Тихиро. Здесь и сейчас сказать «нет» было невозможно.

– Тогда давайте составим конкретный план? Правда, нам писать нечем и не на чем. Давайте отправимся по домам, переоденемся в школьную форму и соберемся в кружке, – предложила Инаба. Аоки и Нагасэ тут же откликнулись:

– Слушаюсь, Инаба-ттян!

– Отлично, я больше не остановлюсь! И сегодня, и завтра, в воскресенье, буду атаковать! А в понедельник, когда начнется школа, буду атаковать еще сильней!

– Я, я тоже… буду стараться! – внесла свою лепту и Эндзёдзи.

Когда все уже начали расходиться, Нагасэ напоследок добавила:

– А, да: сейчас, если мы не объединим силы, решить проблему не сможем, поэтому и просим вашей помощи. Когда все закончится, вы сможете уйти из КрИКа, если захотите.

Они уже думают о том, что будет потом, и беспокоятся за Тихиро с Эндзёдзи. Это за гранью понимания.

Пятеро направились по домам все вместе.

Тихиро сперва тоже шел со всеми, но потом ему надо было в другую сторону, и он распрощался с остальными.

Инаба, Нагасэ, Аоки и Эндзёдзи удалились.

Когда Тихиро остался один, у него подогнулись колени, и он сел на корточки.

Стоять и сражаться у него не осталось духовных сих.

– Кажется, все-таки… невозможно…

Он думал, что его хотя бы накажут. Тогда он поставил бы некую точку и, может, начал бы все сначала.

Хоть он и встретил проблему лицом к лицу, но познал лишь отчаяние; об «открытии новых дорог» и говорить нечего.

Мир не изменился.

Он уже совсем никчемный. Ему не хватает воли сделать хоть что-то. Нет, он понимает. Есть кое-что, что он обязательно должен сделать. Есть важная проблема, которую он обязан решить. Но сейчас никак. Но надо. Поэтому – да, с завтрашнего дня он будет стараться.

Когда пришло назначенное время сбора, Тихиро в кружок не явился.

Прошло воскресенье, настал понедельник. Спортивный фестиваль уже на следующей неделе.

Вчера Тихиро весь день был в состоянии трупа, и сегодня пробуждаться было ужасно.

Он отвратителен. В субботу не пришел в кружок. В воскресенье КрИК, наверное, тоже был чем-то занят, но опять без него.

Один раз упустив момент прийти, во второй раз пойти уже не смог. Слишком высокий барьер для него. Уже поздно. Эти эмоции парализуют все его тело.

Нет, неверно. Была причина, почему он не пошел. Постоянный недосып, а тут он еще и целую ночь провел на улице, и это стало последним ударом – самочувствие ухудшилось. Такая слабость во всем теле, что он не мог подняться. …Однако жара не было.

Если он все как следует объяснит, они же поймут? Если такую серьезную вещь простили, тут, наверное, тем более будет нормально.

Но сможет ли он сейчас сказать, чтобы его приняли? Где он возьмет на это смелость?

Почему он в тот день ничего не сделал? Почему решил, что можно не делать?

Тогдашнего себя он презирал всей душой.

Ему даже в школу было страшно идти, но тело двигалось туда само. Он всегда с насмешкой глядел на тех, кто плывет по течению жизни, ни о чем не думая, а сейчас сам стал одним из таких людей.

Когда настало утро, к нему обратилась специально вышедшая в прихожую мать:

– Похоже, у тебя по-прежнему серьезные проблемы, тебе нужно как следует поговорить со своей девушкой.

А, да, Эндзёдзи же выдала эту странную выдумку?

– Не, ничего.

– Бывает такое, что у двоих отношения чересчур накаляются, тогда не лучше ли какое-то время провести подальше друг от друга?

Теперь она веселым голосом дает советы.

– Эй, ты слова других…

– Когда помиритесь, можешь пригласить ее к нам. …А, но, если у вас станет совсем плохо, можешь через какое-то время просто переключиться на другую девушку. Ты в старшей школе, возможностей влюбиться сколько угод-…

Слушать стало чересчур геморно, и Тихиро ушел, игнорируя мать.

Войдя в класс, он первым делом убедился, что Эндзёдзи пока нет. Стало чуточку легче.

– Ува.

Сидящий впереди Симоно постучал по сумке Тихиро механическим карандашом.

– …Что тебе надо от моей сумки? А… хочешь, чтоб я положил на парту и открыл?..

Смысл оставался непонятен. Однако Тихиро сделал то, что от него просили.

Симоно быстрым движением достал из своей сумки что-то спрятанное в бумажный пакет и отправил в сумку Тихиро.

Что он делает? Чувствуя, что дело нечисто, Тихиро заглянул было в бумажный пакет, но…

– Эй, прекрати! Здесь не доставай!

…Упаковка полностью цвета человеческой кожи. Так называемое «порно».

– …Зачем ты это… эй.

Тихиро был все больше озадачен, и тут к его парте подошел Тада.

– М? О, Тада. Слушай, я только что сделал Уве отличный подарок.

– О, ну, я тоже… у меня тоже есть подарок. Эй, Ува, давай как-нибудь сходим развлечемся? Точная дата еще не решена, но будут девушки.

– С чего… с чего вдруг такой подарок?! Это уже не уровень подарков?! – среагировал Симоно еще до того, как это сделал Тихиро.

– Слушайте… Подарок, подарок… У меня же не день рождения и вообще ничего такого.

– Ну, ты что-то в последнее время ходишь как в воду опущенный, а? Хоть говоришь сейчас нормально, уже хорошо, – ответил Тада.

– Да уж. Приличное время уже так, – улыбнулся Симоно.

– И вы это… чтобы меня взбодрить?

– Не говори вслух, ты меня смущаешь. – Может, и так.

С чего вдруг они так поступили? Что им от этого, какая у них цель?

– И вот поэтому Симоно подарил видео… а Тада настоящих девушек?..

– По этому поводу мог бы и не подкалывать, а?! Теперь я тоже чувствую себя безнадежным?!

– Хах-ха-ха, здорово, Ува, – посмеялся его словам Тада.

Внезапно Тихиро ощутил себя частью круга смеющихся людей.

Слишком запросто, слишком быстро.

Он ведь брошен миром – тогда что сейчас происходит?

Его охватило ощущение тепла.

Неужели люди такие теплые?

– Ну, что думаешь, Ува?

– …А? Ээ… ну, когда фестиваль закончится.

Он не мог прямо отказать Таде, поэтому в итоге согласился.

– Отлично, значит, решено. Однако… спортфестиваль, да…

Тада кисло улыбнулся. Симоно пробормотал:

– Как-то… куча народу без толку старается, и у меня предчувствие, что мы пролетим с треском…

– Да уж… Ну, сейчас-то уже…

Судя по улыбающимся лицам этой парочки, на самом деле они хотели сказать что-то другое.

На уроке Тихиро, пропуская голос учителя мимо ушей, продолжал думать.

Он в отчаянии решил, что все кончено. Он считал, что и сегодня будет отвратительный мир.

Однако мир оказался поразительно ласков.

Тихиро все отвергал, ничего не принимал, и тем не менее о нем беспокоились, ему помогали. Вот это открытие.

И Эндзёдзи, и Инаба, и Нагасэ, и Аоки, и мать, и Симоно, и Тада.

Мерзкого его, такое натворившего, мир не только не обвиняет, но даже пытается защитить.

Это отличается от того, как он воспринимал мир. Мир не должен так делать. Он должен быть более безжалостным, должен вознаграждать лишь тех, кто благословлен от рождения.

Он ошибался?

В уголке сознания постоянно шевелился этот червячок сомнения.

Сегодня ему было хорошо впервые за долгое время. Настолько, что, казалось, если он сейчас поищет ответ, то непременно найдет.

Тихиро попробовал поискать. Повернув голову, оглядел класс.

Урок классической литературы. Некоторые прилежно водят ручками по тетрадям, некоторые ничего не делают, некоторые лежат на партах. …Нет, в кабинете ответ на него вряд ли свалится.

Тихиро встретился взглядом с одним парнем. Он, похоже, тоже был не в настроении слушать учителя и ждал перемены.

Парень ему улыбнулся. Тихиро машинально улыбнулся в ответ.

Скрывая свою беспричинную улыбку, Тихиро опустил голову. Ощущение, что они сообщники – вместе делают то, чего делать нельзя, – было странно приятным.

Он сам удивился собственной улыбке. Человек способен улыбаться, хотя смысла нет, вообще ничего нет, кроме отчаяния.

И вдруг он понял.

Может быть…

Он ошибается насчет мира?

Он думал лишь о том, что мир его бросил.

Но на самом деле…

Это не так, и мир его любит?

Что если сменить точку зрения, сменить стиль мышления?

Он не получил наказания, поэтому не смог измениться. Однако раз он не получил наказания, значит, никто его не презирает.

Произошедшее с Юи и Тайти – преступление. Однако Инаба и остальные убеждены, что все нормально. Значит, все нормально.

Может, он все переусложняет?

На самом деле мир проще и людям в нем жить легче. Может, причина того, что люди, думающие меньше него, Тихиро, живут лучше, как раз в том, что они принимают эту данность?

Это и есть необходимый ему… правильный ответ?

Когда он об этом подумал, ему показалось, что да, только это и правильно. Потому что и у Инабы с остальными, и у Эндзёдзи все так хорошо выходит. Раз Тихиро добрался до этой важной правды, может, и он теперь тоже преуспеет. Он ощутил душевный подъем. Как будто его сознание взлетело… нет, не так. Он был спокоен.

До недавнего времени он был в очень плохом потоке. Сейчас этот плохой поток прекратился. Зато объективно хорошая волна, которую он нашел благодаря Эндзёдзи, продолжалась.

Теперь он сможет. Он подхвачен этой силой, остается только действовать…

Вверившись этой силе, он скрыл смущение и встал перед уже пришедшей в класс Эндзёдзи.

Сидящая Эндзёдзи подняла глаза на Тихиро. Сейчас он должен был это сделать. Если не сделает сейчас, больше не сможет сделать уже никогда, честно. Так подстегнув себя мысленно, он сказал:

– Слушай…

Он собрал всю свою смелость, но все равно было очень стыдно.

Хотя Эндзёдзи смотрела на него снизу вверх, ощущение было, словно сверху вниз.

– За субботу… извини меня, пожалуйста.

Он не мог говорить, глядя ей в глаза.

– Я был малость подбит и эмоционально, и физически…

– И?

Реакция Эндзёдзи была не такой, какую он ожидал. Он рассчитывал, что она скажет с энтузиазмом, мол, давай будем стараться вместе, но нет. Она как будто пыталась заглянуть ему в душу.

– Вот поэтому… думаю, я и не смог вам помочь.

– В-вот как… Да, вот как… – несколько напряженно кивнула Эндзёдзи.

– Вот, не расскажешь, как там у вас продвинулось? Ну, насчет этого.

– Пока что давай выйдем.

Будет плохо, если их услышат другие, поэтому они вышли в коридор.

Убедившись, что рядом никого нет, Эндзёдзи начала рассказывать.

– Эмм, в общем, сейчас мы патрулируем то место, где Халикакаб появлялся в последнее время. Потому что он, может, и сможет вернуть память тем двоим. Тот самый парк, где я нашла Тихиро-куна. Возможно, сейчас Халикакабу нравится то место.

Добавив, что это «во-первых», Эндзёдзи затем продолжила:

– Потом, мы понемножку рассказываем Тайти-семпаю и Юи-семпай о прошлом. Для них это большая нагрузка, поэтому слишком рваться вперед мы не решаемся, идем понемногу. А, и еще пытаемся наладить с ними хорошие отношения независимо от прошлых событий. Есть еще план шокотерапии – с помощью той же способности снова создать неразрешимое противоречие; но это слишком опасно, поэтому держим в резерве. Вот, и еще семпаи считают, что, если они станут интересными, тот тип может появиться, в этом направлении они сейчас думают…

В него влилось огромное количество информации. Тихиро и не думал, что они уже составили и начали осуществлять столько разных планов. Не меньше его удивило то, что Эндзёдзи, хоть и запинаясь, смогла все это внятно изложить.

– П-понятно… Тогда… чем я могу помочь? – спросил Тихиро.

Эндзёдзи вновь сделала такое лицо, будто пыталась заглянуть ему в душу.

– Не знаю.

У него возникло ощущение, будто сброшенную ему веревку, по которой он должен был залезть, внезапно отвязали.

– Не, эй, ну…

Что за дела? Да, он поздно стартовал, но все-таки заявил, что хочет помочь, а его даже не поблагодарили. Если он будет действовать, то изменится. Эндзёдзи сама говорила: «Надо действовать, надо измениться». А главное, сейчас он явно в хорошей струе.

– А… Ээ, ну да. …Поговори с семпаями.

А, конечно. Следующим пунктом должен быть этот, верно?

– Простите меня, пожалуйста… Это, я тоже хочу чем-нибудь помочь.

Придя после уроков в кабинет КрИКа, Тихиро склонил голову и извинился.

Когда он туда направился, у него заболел живот, но, поскольку время было назначено заранее, опаздывать было нельзя. И потом, Эндзёдзи велела ему так поступить. Он все сделал правильно.

– Я и эмоционально, и физически был в плохом состоянии, поэтому стормозил.

Подняв голову, он взглянул на выражения лиц Инабы, Нагасэ и Аоки. У всех лица были неприветливые, строгие. Он подумал, что это, как и во время прошлого его извинения, признак того, что его тут же примут, но…

– Скажи, Тихиро… ты готов? – угрожающе спросила Инаба напряженным голосом.

Его испытывают? Что ж, это тоже годится.

– Думаю… да.

Он был не вполне уверен, о какой именно готовности говорит Инаба, но он, по идее, был готов.

– …Иори, что думаешь?

– Мм… Думаю, сила Тихи нам нужна, но…

Что за «но»?

Нет никаких намеков, что его приняли.

Нет атмосферы нужности? Странно.

– Ну, для начала пусть он сделает что-нибудь, – предложил Аоки.

Инаба строго кивнула.

– Ладно, Тихиро. Скажи, у тебя есть какие-нибудь идеи?

– Ээ, аа, ну, это… как бы…

– Почему?

– Не… ну…

– Инабан, – Нагасэ сдержала явно раздраженную Инабу.

Почему они держатся так, будто допрашивают его? Что кроется за таким отношением? Он не понимал.

Он предложил помощь, извинился за то, что поздно стартовал. Хвалить его никто не будет, это он понимал. Но если его простили за то, почему сейчас сердятся?

Он избрал неверный подход?

Или он ошибся, посчитав, что его приняли? На самом деле этот мир не простой и не добрый?

Объясните кто-нибудь; он же так отчаянно ищет ответа.

Скажите кто-нибудь; скажите, что все будет хорошо.

Но реальность сурова: Инаба просто сказала ему: «Пока что иди домой».

На следующее утро, едва встав, Тихиро получил мейл от Инабы. Она вызвала его в кружок. Он был смущен, но согласился сразу же. Раз она пригласила его прийти.

– Задачей Тихиро будет попытаться связаться с Халикакабом. Запросить у него объяснений и, если возможно, вступить в переговоры. …В общем, тебе достаточно попытаться встретиться с Халикакабом.

Так ему сказала Инаба в кабинете кружка перед уроками. Потом дала дополнительные указания. В кабинете собрались и остальные КрИКовцы.

После его детального рассказа о тех случаях, когда он встречался с Халикакабом, Инаба сказала: «Ну, конечно, в первую очередь сходи в тот парк».

Обычно Халикакаб являлся, только когда это устраивало его самого, поэтому сможет ли Тихиро встретиться с ним по своей воле, он не знал.

Так или иначе, у него стало легче на душе, потому что ему дали задание. Он нужен, он может что-то сделать для решения проблемы.

После этого продолжался легкий треп. Тихиро слушал молча.

Времени было мало, так что они вскоре свернулись. Под самый конец Эндзёдзи заявила:

– А… вот. Я тут подумала: раз Халикакаб вселяется в тело Гото-сэнсэя… может, лучше за Гото-сэнсэем и следить?

– М? А, насколько мы можем судить, это почти невозможно. Когда мы следим за Гото, этот тип в него не вселяется, – ответила Инаба. Тихиро все больше сомневался, могут ли они вообще встречаться с Халикакабом по собственному намерению.

– А… по… нятно. Извините, что побеспокоила…

– И вовсе ты не побеспокоила, Сино-тян! Всегда высказывай свою точку зрения!

– А, ага. Я буду стараться, Иори-семпай.

Похоже, Эндзёдзи полностью задружилась с семпаями.

После уроков Тихиро решил направиться в парк один.

Он в одиночестве шагал по парку. Он и не думал, что это место станет ему таким привычным.

Если подумать – с того раза, когда Халикакаб ему пригрозил, Тихиро с ним ни разу не встретился. Но Эндзёдзи видела его недавно, поэтому у Тихиро было ощущение, что шансы высоки.

Тихиро шел, наступая на упавшие ветки.

«Не думай, что сможешь спокойно вернуться в изначальный мир», – пригрозил ему Халикакаб. Однако прямого наказания все еще не было.

Значит ли это, что Халикакаб пока воздерживается от суждений? Или же амнезия у двух человек и есть воплощение в жизнь его угрозы?

Это и есть наказание за совершенное им, Тихиро, преступление?

Если так, то просить его о помощи более чем бесполезно. Остается лишь страдать от чувства вины всю оставшуюся жизнь.

Что же ему делать?

Конечно, в первую очередь – как-то справиться с амнезией тех двоих. Для этого он должен приложить все свои силы.

Вернется ли память полностью… да нет, конечно, вернется. Он должен верить, что вернется, иначе ничего не сможет сделать. «Хотелось бы, чтобы ты не думал, что сможешь спокойно вернуться в итоге в изначальный мир…» – нет.

Конца этой истории все еще не видать.

Вдруг он осознал, что с самого начала этой истории ни разу не подумал, как будет выглядеть ее конец. Он вступил в странный мир, однако ни к чему не был готов.

Он считал себя потрясающим человеком.

Хотя свою силу он обрел явно случайно?

Он был рад, что обрел эту силу, и решил, что теперь пойдет вверх.

Но где, черт возьми, это «вверх»?

Ему не принадлежит ничего. Нет ничего, о чем он бы подумал самостоятельно с самого начала.

Внезапно он кое-что осознал. Где он?

Шагая в рассеянности, он забрел туда, где еще ни разу не был.

Потому что он ни о чем не думал. Даже сейчас он пришел сюда, потому что ему так велели. Он был рад действовать по чужим указаниям.

А? Погодите-ка.

Если… если он встретит Халикакаба, что ему тогда делать?

– Вот так все заканчивается… да, Ува-сан?..

Откуда-то из-за деревьев послышался голос.

Голос, подобный стону из глубин ада.

В поле зрения появилось нечто.

Нечто, принявшее вид безжизненного Гото.

Сейчас все еще послеурочное время. Учитель должен находиться в школе. Он может вот так вот выходить? Как он выбрался? Почему он знает их действия? Как далеко простирается его власть? …Голову Тихиро переполняли вопросы, которые не следовало выпускать наружу.

Халикакаб здесь.

Халикакаб… здесь.

Он, Тихиро, связался с ним. Он смог. Ну и что делать теперь? Попросить объяснений, переговоров. Неудачный момент. Какие там детальные разъяснения дала Инаба?.. Как именно просить объяснений, как вести переговоры?

– В последнее время… ты, похоже, не применял свою способность… Неужели ты уже закончился?..

Халикакаб задал вопрос.

Тихиро оцепенел.

Его ушей достиг громкий звук дыхания. Похоже, его собственного. Но дышится тяжело. Кислорода не хватает.

Это Халикакаб что-то делает?

Или всего лишь такое ощущение?

Всего лишь он сам это ощущает?

– Нет-нет… Если ты не ответишь… то это действительно конец?.. В таком случае… и тебе настанет конец?

Наказание будет какое-то другое?

Что-то сверх этого.

Что-то применимое к нему напрямую.

Что?

Память?

Он все забудет?

– Ты думаешь, все просто так закончится?

Он вроде бы не говорил этого вслух.

Неужели Халикакаб читает мысли?

– Пре… прекрати… Прости меня… не хочу… – выдавил он дрожащим голосом. Возможно, даже вода потекла из глаз. Он рухнул на колени прямо на месте.

– Нет-нет… Ведь… эй…

Индифферентный голос внушал еще больше страха.

Тихиро думал, что хочет принять наказание. Огорчался, что не наказан. Но вот так? Поскольку его не наказали, всяческая его риторика оказалась в итоге не более чем самооправданием, способом бегства.

Глаза Халикакаба вспыхнули. Конец. Подумал. Конец. Страшно.

Кто-нибудь. Хотя бы сейчас. Кто-нибудь.

Ради бога.

Пускай только сейчас.

Спасите.

– О… Хали… Халикакаб!

Голос третьего человека.

Спаситель?

Тихиро обернулся назад.

Перед ним был спаситель… Сино Эндзёдзи.

– Не может быть… правда… а, постой?!

Эндзёдзи побежала. Тихиро вернул взгляд вперед и увидел, что Халикакаб исчезает за деревьями.

– Постооой! …Аай?!

Эндзёдзи вдруг упала. Но тут же со стоном вскочила на ноги.

– Ти-Тихиро-кун, ну что же ты?! Надо его догнать! И схватить! Этого типа!

– …А?

Тихиро встал.

Но Халикакаба уже не было видно. И даже шагов не слышно.

– …Он… он ушел?..

Побежавшая было Эндзёдзи остановилась. «Для начала сообщить…» – пробормотала она и достала мобильник. Похоже, она решила доложить Инабе о произошедшем.

– …Да, ну я буду здесь. А вы перед школой караульте, пожалуйста.

Как будто настоящая операция по задержанию Халикакаба. Но ведь Халикакаб запросто может убрать свое сознание из тела Гото, так что это бессмысленная затея… разве нет?

Эндзёдзи окончила разговор и закрыла мобильник.

– …Тихиро-кун, – повернувшись, произнесла Эндзёдзи с угрюмым выражением лица. Такого лица у нее Тихиро до сих пор еще не видел. Написанная на нем эмоция… «гнев»? – Тихиро-кун, почему… почему ты просто молчал и смотрел?! Почему не погнался за ним?! Такой… такой классный шанс у нас был! Скажи, почему?!

Шанс? Как ни крути, а это была серьезная опасность. Он был загнан в угол – очень серьезная опасность…

– Нам необходимо схватить Халикакаба! Тихиро-кун, ты ведь тоже это понимаешь?!

Эндзёдзи схватила Тихиро за грудки обеими руками и кричала ему в лицо. Ее эмоции настолько били через край, что трясло даже Тихиро. Он так и стоял, омываемый ее эмоциями. Эндзёдзи, вечно запинающаяся, сейчас без всякого намека на такое поведение вбивала в него свои чувства.

– Вот почему… Аа, все-таки семпаи знали!

– …Что? – промямлил Тихиро. Он ни за что не посмел бы сказать, что не знал, что ему делать, если появится Халикакаб, и что страшно перепугался. Ему было слишком стыдно.

Эндзёдзи фыркнула и, выпустив одежду Тихиро, отступила на шаг.

– …Сначала предполагалось, что ты, Тихиро-кун, будешь больше помогать. Но в субботу ты не пришел в кружок, а в понедельник, когда все-таки пришел, семпаи сказали, что ты еще не совсем готов.

Его видели насквозь и испытывали?

– Поэтому тебя попросили найти Халикакаба, но при этом отпустили в свободное плавание. И, видимо, поскольку шансы на первый контакт высокие, решили посмотреть за твоими действиями.

– …Хочешь сказать, ты за мной следила?

– Н-ну, конечно, постоянно держаться за тобой хвостом было невозможно, но… нечто подобное, по ощущениям.

Значит, вот почему Эндзёдзи появилась в той ситуации? Ну да, для простого совпадения это было слишком уж.

Он был приманкой?

Вот и вся его ценность?

Да, вот и вся его ценность.

– …Ну, если б я знал, что его надо схватить, я бы так и сделал. Но мне ведь сказали только связаться с ним…

– Ты и в этом винишь других?

Эти слова вонзились в него.

Вонзились прямо в сердце.

– Тихиро-кун, ты всегда во всем винишь окружающих. Семпаи это заметили.

Винит окружающих.

Это заметили.

– Ты только убегаешь. Даже не пытаешься сражаться. Ты ожидаешь, что будет больно, и поэтому убегаешь, так?

Слова возражения на ум не шли.

– Недавно, когда я увидела, что ты убежал из дома, я подумала, что ты изменился, но все-таки ты остался тем же самым.

Он и в первый-то раз предстал достаточно неприглядным, и вот это повторилось.

Он пытался измениться. Но сразу же измениться не смог.

– Если ты думаешь, что что-то сделал, то на самом деле ты по-прежнему перекладываешь все на других.

Настолько жесткая критика – это, пожалуй, уже чересчур.

– Ну тогда скажи, что я должен де-…

Вот.

Вот это и есть – перекладывание на других.

– Я сама вовсе не какая-то особенная, но… мне кажется, я могу тебе это сказать. Поэтому скажу.

Бежать, бежать. И сколько еще ему бежать?

Сколько?

И куда?

Об этом он не подумал.

Потому что, хоть он и был убежден, что смотрит вперед, но на самом деле всегда ставил во главу угла лишь собственные желания и комфорт.

Во всем винит других. Убегает. Не пытается сражаться. Перекладывает на других.

Ему в лицо одну за другой швыряли истинные черты его характера.

Ни одна из них его не удивляла. Потом что на самом деле про все их он знал.

Ведь это же его характер. Кому и знать, как не ему.

Но до последнего времени он этого не знал – точнее, делал вид, что не знает.

В том числе и от этого он убегает?

Убегает. И всякий раз, когда убегает, падает и не может выбраться.

– Скажи, тебя что, вот это все устраивает? Если Тайти-семпай и Юи-семпай… да, и Юи-семпай никогда больше не вернут себе память, тебя устраивает?! Если все, что было до сих пор, для них исчезнет, тебя устраивает?! – закричала Эндзёдзи, махнув рукой на то, как она выглядит. Под воздействием столь сильных ее эмоций Тихиро, наоборот, успокоился. Полностью подавленный, он просто стоял столбом.

И тем не менее.

Вот так открывать свои эмоции – это вроде бы не в стиле их обоих.

Неужели Сино Эндзёдзи вправду изменилась?

Неужели она уже перешла на ту сторону?

– Тихиро-кун… Тихиро-кун, ты ведь любишь Юи-семпай, правда?!

Его всегда к ней тянуло.

Он, подобный тени, хотел быть как можно ближе к этому солнцу.

Но эти чистые чувства он незаметно для себя тоже позабыл.

Дальше он всего лишь смотрел на нее снизу вверх.

Он уже перестал сознавать, что способен приблизиться к этому солнцу, однако неосознанно продолжал восхищаться им.

«Неосознанно» – невозможно, нет; он изгонял это из своего сознания, убегал, потому что не хотел боли.

Он вспомнил. Вспомнил полностью. Что произошло в тот день, когда Юи и Тайти потеряли память.

Он применил «Проецирование иллюзий» всего лишь потому, что хотел сбежать.

Это было величайшее бегство за всю его жизнь? И несмотря на это, он ничему не научился и продолжает убегать?

– И то, что это закончится, тебя устраивает?!

Эндзёдзи все продолжала давить.

Он уже ничего не мог поделать. Здесь и сейчас ему придет конец.

Он на самом дне.

На таком дне, ниже которого ничего уже нет.

Слезы готовы были политься из глаз.

Эндзёдзи, вывалив свои чувства, видимо, была в эмоциональном смысле натянута как струна – у нее в глазах тоже стояли слезы. Лицо исказилось. Не в силах, должно быть, дальше это терпеть, она уставилась в землю. Закапали капельки. Но тут же она снова вскинула голову.

Увидев это, Тихиро вдруг заметил.

Да. Если ты, собираясь заплакать, опускаешь голову, слезы начинают капать.

Но если ты поднимаешь голову, то они не капают.

Поэтому он посмотрел вверх.

Перед глазами раскрылось небо.

Такое синее, что глазам стало больно.

Сейчас почему-то небо не казалось плоским.

Оно выглядело объемным, обладающим глубиной и широкой округлостью.

Красивое.

Как бы глубоко он ни пал, синее небо и сейчас было прекрасным.

Собравшиеся в глазах слезы всё не уходили. Поэтому он продолжал смотреть вверх.

Такое большое, такое широкое. На него нахлынули чисто детские эмоции.

Он все стоял и смотрел. Подумать бы о чем-нибудь. Но под этим небом забивать себе голову мелочами он был не в настроении. Надо подумать о чем-то большом, но в то же время близком к себе.

Да, стоит подумать о том, что связано с этим миром.

Прежде он считал, что мир устроен по-сволочному.

Как бы усердно ты ни учился, стоит на вступительном экзамене один-единственный раз вытянуть неудачный жребий, и все, ты безнадежный лузер.

Долгое время не тренировавшаяся девушка, едва вернувшись, вмиг обогнала в додзё всех тех, кто тренировался в полную силу.

Сколько он ни размышлял об этом, а выходило одно: он и глазом не успел моргнуть, как она стала далекой-далекой.

Как бы он ни стремился вверх, ни пытался измениться – он оставался привязан здесь, внизу, словно это его законное место.

Необуздаемый. Этот мир необуздаемый.

Этот мир никчемный. Скучный. Он подходит к концу. Света нет.

Но синее небо сегодня такое красивое… Аа.

Он уже осознал.

Это небо – всегда одинаковое.

Всегда прекрасное.

Всегда замечательное.

Мир всегда такой.

Этот более чем естественный факт со стуком упал в душу Тихиро.

Мир не бросил его и не обошелся с ним сурово.

В то же время мир не ласков и не обеспечивает ему легкую поступь по жизни.

Мир неизменен и всегда одинаково относится ко всем.

В этом неизменном виде он всех защищает.

Он, Тихиро, смотрел на мир свысока, считал его дурацким. Однако где-то в глубине души жила в нем и некая тоска по этому миру. Уже тогда он понимал, что у мира есть две стороны. Но он отказывался это признавать и продолжал убеждать себя, что мир никчемный и скучный.

Почему?

Ответ до скуки прост. Потому что Тихиро не принадлежит к миру, по которому тоскует.

Он ничего не делал как надо, никак не мог выйти на правильный путь – и объяснял это тем, что мир скучен. Он оправдывал себя: я ничего не могу поделать, я все делаю правильно, но не получается. Если бы все могло получиться так, как он хочет, то он, вероятно, давал бы этому миру высший балл.

Он менял мир под собственное удобство. Но нет, конечно же, мир под его удобство меняться не желал.

Иными словами, на самом деле он менял свой взгляд на мир.

Причины лежали в нем самом, а он переваливал все на мир.

Раз общая «вина» лежала на мире, Тихиро во всем, во всем винил других людей.

Не думая своей головой, не сражаясь, во всем виня других, во всем полагаясь на окружающих. Однако росла лишь его гордость. Он думал лишь ради того, чтобы избежать боли, чтобы не дать пострадать самооценке. Но ничего из этого не вышло.

Вот так живя, он и создал свой собственный мир.

Полностью свой.

Мир такой, какой он есть. Но при этом, похоже, для каждого человека он различен. Эти различия связаны с тем, как наблюдатель смотрит на этот мир.

Сменив взгляд на мир-такой-какой-он-есть, Тихиро сможет выстроить свой мир по-новому.

Мир кажется ему отвратительным, потому что он сам отвратителен.

Мир выглядит грязным просто потому, что у него, Тихиро, объектив запачкан.

Ценность того мира, цвета сего мира – все это определяет не кто-то, а он сам.

К примеру, сейчас он находится на таком дне, что хоть помирай, но это всего лишь его взгляд на вещи. Для Эндзёдзи это выглядит по-другому, и он может попытаться воспользоваться этим как подсказкой.

Раз он на самом дне, значит, пружина сжалась до предела и накопила в себе энергию.

Сейчас он приперт к стенке, а значит, это первый и последний шанс.

То, как выглядит мир, зависит от самого Тихиро.

Это правильно?

После долгих блужданий он наконец-то выбрался на верный путь?

Этого он не знал. Но даже если ты не знаешь правильного ответа, это не значит, что кто-нибудь по собственной инициативе его тебе скажет.

Надо удостовериться самому.

Верный, правильный ответ в любой момент здесь, рядом.

И решить, что этот ответ верный, он тоже вправе в любой момент.

Принять мир-такой-какой-он-есть тоже должен он сам, никто другой.

С ответом в груди Тихиро опустил голову, снова стал смотреть вперед.

– Ти… Тихиро… кун? – чуть удивленно спросила Эндзёдзи. Может, даже забеспокоилась – он же так долго стоял, задрав голову, что даже шея заболела?

– Слушай, Эндзёдзи, – окликнул ее Тихиро и на всякий случай вытер глаза. Они не мокрые.

Если глядеть не вниз, а вверх, слезы не текут.

– А ты правда изменилась.

– А… ааа?! Я, я изменилась?! Я что, настолько изменилась, что даже Тихиро-кун заметил?!

– Да.

Услышав ответ Тихиро, Эндзёдзи принялась радостно кудахтать: «Уай! Уай!». Очевидно, радоваться она не привыкла.

– Т-ты так прямо это сказал, я аж засмущалась, хи-хи-хи… Кстати, Тихиро-кун, от тебя тоже как-то резко другое ощущение возникло, что случилось?

– Ты это заметила?

Неужели перемены в его сердце так сразу и так резко вырвались наружу?

– Угу, по голосу.

Что у нее за особый талант?

Ну, пусть это и заметит только Эндзёдзи, но в его сердце произошли перемены достаточно большие, чтобы это отразилось на его отношении к делу.

– …Мне просто показалось, что я нашел что-то вроде правильного ответа. Если это так, то благодаря тебе. Спасибо.

Когда он в последний раз искренне говорил кому-то «спасибо»?

– Я засмущалась, засмущалась! Вернее, на миг я подумала, что это невозмо-… А, но это возможно?

Она так странно согласилась, будто сама уже испытала нечто подобное.

– Да, возможно. Это тот момент, когда находишь «настоящее».

– Эндзёдзи, ты тоже нашла?

– Угу. …Ну, похоже, что так.

– Подтверди уж поувереннее.

Она ведь такая энергичная, когда набирает ход.

– А, и еще. Эндзёдзи, ты только что сказала про «настоящее», но мне-то самому откуда знать, мои мысли «настоящие» или нет? Как думаешь, как мне это определить? – спросил Тихиро, думая, что уж она-то должна знать.

Эндзёдзи потрясающая. Стоит так подумать, и становятся видны ее хорошие качества. Если он, Тихиро, сможет из этого что-то извлечь для себя, хорошо бы извлечь. Он чувствовал, что в таком случае сможет вырасти еще больше.

– Да, если эта мысль о том, чтобы ничего не делать и оставить все как есть, то она, скорей всего, фальшивая, – ответила Эндзёдзи, слегка довольная собой.

После чего улыбнулась с таким видом, будто собиралась раскрыть ему потрясающий секрет, и сказала:

– Поэтому действуй и сам преврати свои поступки в «настоящие».

Вот оно.

«Кстати, насчет твоих слов, что я люблю Юи-сан и всякое такое…»

«А?! Я ошиблась?! Когда я применила "силу", то сказала "человек, с которым ты сейчас хочешь поговорить больше всего" и стала Юи-семпай, вот поэтому и подумала…»

«Никогда так больше не говори!»

«Х-хорошо, не буду! Хм, но ты не сказал нет… Значит, все-таки Юи-семпай!..»

«Не повторяй это второй раз! И… Извини. За все доставленные проблемы».

«Какие проблемы?»

«Из-за меня тебе пришлось бегать, и кричать на меня, и смотреть на мою жалкую фигуру! Не заставляй меня это произносить, мне стыдно!»

«Тихиро-кун, это же твоя вина, почему тогда ты злишься на меня?»

«И, извини…»

– Что касается идеи создать противоречие, при котором способность невозможно отменить, думаю, что это должен сделать я. У меня еще должно получаться ее применять. И еще вариант: мне надо будет снова найти Халикакаба. Потому что шансы, что он придет ко мне, явно высоки.

В кабинете кружка, где собрались все пятеро КрИКовцев, Тихиро извинился, затем выслушал объяснение насчет произошедших в прошлом феноменов Халикакаба, а потом выложил собственный план.

– Ого. …Однако принудительное включение способности очень рискованное. Думаю, осуществлять это еще рано, – ответила Инаба, явно захваченная врасплох.

Тихиро думал, что одних извинений будет недостаточно, поэтому выразил свои чувства в форме толкового плана, но, возможно, и этого не хватило?

– Тихи, – скрестив руки и зажмурив глаза, обратилась к нему Нагасэ.

– Д-да? – ответил он. Нагасэ медленно открыла глаза и приподняла уголки губ.

– С тебя свалилась маска, – с наигранным удивлением произнесла она, показав на него пальцем.

– Благодарю, – и Тихиро вежливо склонил голову.

– Эй, он совсем не похож на Тихи, а?! Может, это самозванец?! – изображая сомнение, произнесла Нагасэ.

– Случилось что-то, Тихиро? – поинтересовался Аоки.

– Много чего… – начал было Тихиро, но замялся. Его мысли были слегка чересчур, они казались несколько неестественными. Он стеснялся высказывать их вслух перед такими настоящими, как Нагасэ, Инаба и Аоки.

– Ти, Тихиро-кун! Эмм…

Эндзёдзи пытается что-то сказать. Подбодрить его хочет?

Погодите-ка. Если так продолжится, все внимание достанется ей.

– До сих пор я всегда во всем винил окружающих, но… только недавно наконец-то понял. Что все зависит от меня самого. Мир такой, какой он есть, точнее… Стоп, последних слов я не говорил!

Что он такое несет? Он был готов сквозь землю провалиться. Хоть он и пытался передать свое настроение, но это было уж чересчур.

– Ах-ха-ха-ха-ха! – Ха-ха-ха-ха-ха! – Уа-ха-ха-ха-ха!

Реакцией на слова Тихиро стал смех Нагасэ, Инабы и Аоки.

Они смеялись и смеялись.

Но это не было неприятно. Потому что Тихиро уже знал, что этот смех не будет неприятен.

Достаточно присмотреться, как подобное становится ясно.

– Классно, Тихи! Ты правда вырос! Нет, Тихи, ты с самого начала был способным парнишкой. Просто малость упрямым, поэтому и не мог нормально показывать свою силу!

– Я что, правда выглядел таким упрямым?.. Не, но я… ни способный, ни неспособный, я обычный.

– Значит, все обычные дети – способные!

Вот такое объяснение? Какая интересная особа.

– Ладно, Тихи, вот тебе совет от семпая, – произнесла Нагасэ. Очень стильно, по-мужски. – Чего тебе не хватает, так это смелости и веры в себя. Тебя слишком парит, как ты выглядишь в глазах других. Забей на это все. Делай то, что хочешь делать. Твой стиль жизни пусть определяет твоя же система ценностей.

– От тебя это звучит ооочень убедительно, хе-хе-хе, – с улыбкой произнесла Инаба. Нагасэ показала ей язык. – Ладно, тогда я тоже кое-что скажу, – начала Инаба, обращаясь уже к Тихиро. – Взгляд на мир определяется твоей собственной точкой зрения? Это наивно. Если тебя удовлетворит всего лишь смена точки зрения, это все равно второй сорт.

Инаба надменно закинула ногу за ногу.

– Этот мир не чей-то еще, а только твой. Если есть какие-то жалобы, сам измени то, что не нравится.

Совершенно безбожное заявление.

– Инабан, как клево! – восторженно воскликнула Нагасэ. Эндзёдзи тоже смотрела с восхищением.

Откуда это изменение общего настроя с недавних пор? Все как будто опьяненные. Как будто опьяненные юностью. Позже им наверняка будет стыдно. Ему уже сейчас больно. Слишком больно.

Стоп, или так и надо? Именно это и есть юность?

Тихиро ждал, что скажет Аоки.

– М? Чего это ты на меня смотришь… а. Надеешься на мой совет, да?! Это редкость! В таких случаях меня часто игнорят… ой, прости! Не делай лицо типа «Ну хватит уже»! Я уже думаю! Ээ… эмм…

Аоки еще какое-то время экал и эмкал, но слова его в итоге оказались простыми:

– Не думай, чувствуй!

Мда, это в твоем стиле.

Так или иначе, Тихиро направился в тот же парк, чтобы встретиться с Халикакабом. Возможно, он уже и не появляется, кроме как там.

Если и вправду всему конец, то пусть этот тип так и скажет. В сердце Тихиро теплилась надежда, что этот конец будет без плохих последствий, потому что, как объяснили ему Нагасэ и остальные, «до сих пор всегда так было».

Что бы ни случилось, на этот раз если уж он найдет того типа, то точно его схватит.

Как сражаться с таким противником? Существо, способное устраивать сверхъестественные феномены, невозможно победить. Так он думал, но, если подходить к делу на полном серьезе, добиться можно всего, что угодно.

Если тщательно изучить противника и, фокусируясь на цели «победить во что бы то ни стало», составить план операции, путь к победе наверняка откроется.

«Откроется путь к победе» равно «можно будет сражаться».

Тем не менее он все время думал, что не сможет сражаться, – но это потому, что он убегал, не глядя реальности в глаза.

Выведенный из событий прошлого характер этого типа, его «интересное». Вытянутое отсюда нечто, похожее на ответ, но все-таки ненастоящее, поддельное, надо собственными усилиями превратить в настоящее.

Очень понятно. Тихиро не терпелось сделать все как можно быстрее.

Однако, хоть подготовка к операции и была полностью завершена, Халикакаб так и не появился.

Тихиро бродил по парку, бродил-бродил, еще бродил.

Кстати, рядом с ним так же отчаянно передвигала ноги Эндзёдзи.

Похоже, перед второклассниками на этот раз Халикакаб не появляется. На основе этой оценки сюда отправили только их двоих. Инаба и остальные искали решение в другой плоскости.

Сперва Тихиро и Эндзёдзи на ходу беседовали, но теперь оба молчали. Просто молча шли.

Солнце садилось, дул приятный ветерок. В усталой голове царила пустота. То ли из-за этого ветерка, то ли еще из-за чего-то в душе у Тихиро вдруг образовалась дыра.

– Как-то… очень многое произошло благодаря тебе, Эндзёдзи. Еще раз хочу сказать тебе спасибо.

Но как только он это сказал, сразу же застеснялся. Вдобавок у него было ощущение, что он уже говорил ей спасибо. Так что, получается, он сказал понапрасну.

– …Н-ну, правда, я пока еще ничего не смог решить. Пока мы не вернем Ю… Юи-сан и Тайти-сана в норму, я не имею права ничего говорить.

Да, ничто еще не кончено. Сейчас они только на стартовой прямой.

Эндзёдзи очень мягко, ласково улыбнулась.

– Это Тайти-семпай придал мне смелости. Не, еще до того я увидела, как стараются Иори-семпай и остальные, и поэтому смогла встретиться с Тайти-семпаем… Не, если подумать, это потому что я вступила в кружок, и потому что семпаи были такие. И потому что Тихиро-кун тоже вступил… Если так продолжать – это потому что я родилась в этом мире…

– Как далеко в прошлое ты собираешься зайти?

Ей дай волю, она и до рождения Вселенной может добраться. Слишком большой размах.

Но – мир действительно так и устроен?

Да, именно так.

– В общем, да, но… еще нет. Наше сражение еще только начинается.

– Ты выбрала тему, в которой, я думал, ты более бегло шаришь, Эндзёдзи.

Она изменилась, но в то же время осталась прежней.

Их разговор тоже шел все так же неловко. Когда Эндзёдзи это услышала, она принялась орать на Тихиро – похоже, вошла в суперпробужденный режим (он подумал, что если что и безнадежно, так это его способность придумывать названия).

Халикакаба в этот день они так и не встретили, хотя надеялись.

На следующий день Тихиро и Эндзёдзи снова нарезали круги по парку, но Халикакаб не появился.

И на следующий день Тихиро и Эндзёдзи снова нарезали круги по парку, но Халикакаб не появился.

И на следующий день Тихиро и Эндзёдзи, отчаянно передвигая ноги, нарезали круги по парку.

– Не… не получается… Он никак… не желает приходить… – выдавила Эндзёдзи, опершись руками о колени.

– …Какого хрена, он что, просто по своей прихоти является?.. – зло высказался и Тихиро. Если они так и не выберутся из этого тупика, останется лишь осуществить какой-то новый план. Вариант с шокотерапией Юи и Тайти тоже еще не был сброшен со счетов.

Сколько уже прошло времени с тех пор, когда Юи и Тайти частично потеряли память? Самая страшная мысль сейчас была – а вдруг их память не хранится где-то в целости?

Халикакаб обладает силой, в которую невозможно поверить. От него можно ждать чего угодно.

Но это не означает, что он всемогущий.

Все, что под его управлением, можно считать спланированным и рассчитанным. Однако сейчас Халикакаб передал руль другим людям.

Предвидел ли он все, что эти «другие люди» могут наворотить, и сделал ли заранее все бэкапы? Вот что беспокоило Инабу, по ее словам.

Тихиро думал, что хорошо бы Инаба не говорила таких сверхпугающих вещей. Но то, что она смогла поделиться с ним и Эндзёдзи своим беспокойством, означало, что она им доверяет. Если это так интерпретировать, то она думает о Тихиро положительно. Чуть-чуть, но положительно.

Раз о нем думают положительно, он должен быть сильным. Недавно Тихиро получил хороший урок важности этого.

Это было, когда он забирал из кабинета кружка диктофон, чтобы выкинуть.

Какой-то демон в него тогда вселился, и он прослушал накопившиеся в диктофоне записи. И –

«Тайти… уу… Тайтии…»

Из динамика раздался голос Инабы, с плачем зовущей по имени своего любимого.

В глазах Тихиро она всегда была очень уравновешенной. Даже в такой ситуации ее сила и опыт заставили Тихиро ошибочно поверить, что она сохраняет истинное спокойствие. Она казалась ему сверхчеловеком.

Но это было не так. Эти люди страдали точно так же, как он и Эндзёдзи.

Он не видел эту слабость, потому что они ее не показывали и, только скрывшись от посторонних глаз, позволяли себе плакать.

Слабость они не показывали, и потому Тихиро и Эндзёдзи чувствовали в них силу. Насколько их подбадривали эти сильные фигуры? Видя силу семпаев, и другие вокруг них могли становиться сильнее.

Казалось, что эти люди могут успешно справиться с чем угодно, но реальность, вероятно, иная. Фактически они только делают вид, что могут успешно справиться с чем угодно. Но и это еще не все. Они прилагают все усилия, пытаясь это поддельное сделать настоящим.

В конечном счете они стоят на том же уровне, что и Тихиро с Эндзёдзи.

«Значит, и я тоже», – с энтузиазмом подумал он.

– Может, зайдем еще разок в то безлюдное место, которое он вроде как больше всего любит?

– Угу, – согласилась Эндзёдзи на предложение Тихиро.

Они снова зашагали по дорожке, которой ходили уже бог знает сколько раз.

Когда он услышал, что семпаи преодолели уже четыре феномена, и решил, что тоже будет сражаться, его на какое-то время охватила надежда, что все разрешится достаточно легко. Потому что, когда он поймал волну, у него возникло ощущение, что весь мир тоже на этой волне.

Но, естественно, все было не так. Мир по-прежнему такой, какой он есть, и не желает так вот легко подстраиваться под обстоятельства Тихиро.

Однако Тихиро не сдавался.

В те моменты, когда все валится из рук, они, не останавливаясь, продолжают идти по этому жестокому миру.

Сколько бы раз они ни делали шаг вперед, следом они делают еще шаг.

«А если Халикакаб вообще больше не покажется?»

Охваченный тревогой, он шел.

«Или покажется, но ничего не сможет сделать?»

Охваченный сомнениями, он шел.

«Есть ли вообще такой шанс у меня, преступника?»

Пожираемый чувством раздражения, он шел.

«Что если Халикакаб сделает то, чем угрожал за то, что я разорвал соглашение с ним?»

Не имеет значения. …Это и есть сила? Или он только притворяется сильным?

Именно. Он и сейчас с максимальным снисхождением относился к ненастоящим людям, таким как он сам.

Но сейчас он настаивает, что это не так, и пытается двигаться вперед.

Поддельный, но хочет вести себя, как настоящий.

Сейчас у него есть одна цель, которой он должен достичь.

И когда-нибудь он тоже станет настоящим.

Он шел и шел.

И шел, и шел, и шел.

И именно потому, что он шел, и шел, и шел,

потому, что он пытался, и пытался, и пытался изменить этот мир,

Халикакаб появился.

Тихиро сам искал его изо всех сил – и тем не менее на миг оцепенел.

Тело принадлежало человеку по фамилии Гото. Однако от него исходила потусторонняя аура, которая, казалось, поглощала все окружающее пространство.

Это – Халикакаб.

Ноги отказывались двигаться, колени собирались вот-вот подогнуться.

– При… пришел!

Эндзёдзи схватилась за край школьного пиджака Тихиро.

Он. Должен идти вперед. По плану первую атаку должен провести он.

– Ты… Ты что творишь!

– Ии?! Я, я?..

– Да не ты, Эндзёдзи – я к Халикакабу…

Он расслаблен. Плохо получается. Он сейчас должен был выглядеть более клево, но все шло не так, как он проигрывал у себя в голове.

Успокоиться. Все нормально. Есть план. Надо всего лишь сделать то, что уже есть в голове.

Халикакаб, не произнося ни слова, стоял на месте. Непонятно даже, жив ли он вообще. Едва Тихиро так подумал, губы Халикакаба задвигались.

– Аа… В последнее время… похоже, что вы меня настойчиво ищете… Аа, обычно я не выхожу, но… поскольку нет прогресса…

– Раз… нет прогресса, может, прекратишь? – спросил Тихиро.

– …Отнюдь нет. Оставить все как есть тоже весьма занятно…

До сих пор он прекращал, когда ему становилось скучно, и, похоже, на этот раз будет так же.

– А, это… Халикакаб… сан. Память Тайти-семпая и Юи-семпай, вы не могли бы ее… вернуть? – сверхвежливым тоном спросила Эндзёдзи.

– Если и без возвращения достаточно «интересно»… Хотя неважно…

То есть если он надумает вернуть, то вернет, так?

– Аа… кстати, спасибо, что добавили «сан». Кажется, так ко мне обратились впервые…

– П-пожалуйста.

Халикакаб заострил внимание на чем-то странном. Разговору явно недоставало серьезности.

– Эй, Халикакаб. Ты ведь можешь вернуть память тем двоим, да? Тогда верни. Если есть какие-то требова… ния, пожалуйста, ска… жи.

Слова застревали в горле. Халикакаб властно смотрел на Тихиро полуоткрытыми глазами.

Слабое изменение выражения его лица вдруг круто переменило всю атмосферу.

– Неужели Ува-сан может так говорить?..

Его отчитывают.

– …Ты бросаешь задание «сделать их интересными» на полпути… И потом, Ува-сан… Это ведь твоих рук дело, не так ли?..

Этого отрицать он не мог. Он был идиотом, каких обычно не пускают за стол переговоров.

Как ни крути, он в тупике.

Он безумно хотел сбежать – но.

Все определяют его собственные мысли. Если он будет искать другую дорогу, то непременно найдет.

Именно потому, что у этого типа, у этого еретического существа нет моральных ценностей и здравого смысла в привычном понимании, его есть куда уколоть.

– А если я… сделаю интересно, что тогда?!

Вот куда он ударил.

Из глаз Халикакаба исчез огонь. Вернулся обычный пустой взгляд.

– Я сделаю интересно… интереснее некуда. Поэтому… поэтому верни воспоминания Юи-сан и Тайти-сана. Как тебе такая сделка, дерьмец?

Сказать это, не выругавшись, он не мог.

– Эмм… мне кажется… ты, Ува-сан, сейчас не в том положении, чтобы предлагать сделки…

– Например, я всем признаюсь, что применял «способность»! – во все горло прокричал Тихиро. – Я всем покажу свои черные, мучительные мысли! Я раскрою всем свой дневник, который вел в средней школе, а потом спрятал!

«Что я несу?» – вспыхнуло у него в голове, но он отмахнулся от этой мысли и вверил себя инерции. Возможно, если он сейчас остановится, то всему конец.

– Или выложу каждому из КрИКа, что я о нем думал! А потом… сделаю все, что ты захочешь! Это точно будет интересно! А, и «Проецирование иллюзий» мне больше не нужно! Возвращаю!

– Проецирование иллюзий? – …Проецирование иллюзий?..

– Ну, это я дал такое название этой способности! По-моему, неплохо, но ничего особенного!

Он смутился. Надо же, оказывается, всем сообщать придуманное им оригинальное название так стыдно.

– К-кстати я тоже готова! Что угодно! Я буду очень стараться, поэтому, пожалуйста! – воскликнула Эндзёдзи. Это походило не на сделку, а просто на просьбу. Немного не то, что хотел сделать Тихиро.

– Хм… Ээ… Вы будете делать интересные вещи… а взамен я верну память Тайти-сану и Кирияме-сан, и вы больше не будете пользоваться способностью… Вот что вы предлагаете…

Они донесли свою мысль. В Тихиро затеплилась надежда: может, этот метод действительно сработает?

– Но, видите ли… У меня такое ощущение, что просто «интересного» недостаточно… К примеру, если Ува-сан сделает то, что ему хочется сделать в самой… глубине души… мне кажется… – проговорил Халикакаб.

Тихиро чувствовал, словно ему заглянули в самое сердце. А может, так оно и было.

Халикакаб увидел, что таится в самом потаенном уголке его сердца. То, что Тихиро не хотел, чтобы увидели. Хотел спрятать. Жутко стыдно – но куда же дальше падать?

Он решился.

– Тогда я признаюсь Юи-сан! Хоть даже перед всеми членами КрИКа!

Наконец-то он это вынес наружу.

– Хмм… Ну, по сравнению с предыдущим… это породит много движения…

Он произвел хорошее впечатление? Прокатит?

– Но… что если я все равно скажу нет?..

Ну что еще за «но»!

План Тихиро был не такого уровня, чтобы утверждать, что теперь он полностью выдохся, но сейчас он реально выложил все, что имел.

Больше ничего у него не было.

– Тогда можете стереть мою память! – раздался возглас.

Это не он.

Раз не он, значит, прокричать это могла только Эндзёдзи.

– Сотрите все мои воспоминания, связанные с КрИКом… а взамен верните их тем двоим… ладно? На… наверно, вы сможете? Это честный обмен!

Дурацкая теория, дурацкий подход.

Однако Эндзёдзи, вот эта самая Эндзёдзи, в какой-то момент выпустившая пиджак Тихиро, была полна решимости.

Решимости и силы воли.

Он, Тихиро, по-прежнему отстает от нее на шаг?

Это он никчемный? Или Эндзёдзи крутая?

Что здесь думать? Какую точку зрения выбрать? Выбор за ним. Поэтому…

Надо думать, что это Эндзёдзи крутая. Наверняка когда-нибудь он ее догонит, а потом и перегонит.

Сейчас его сила всего лишь поддельная, но в будущем он непременно сделает ее настоящей.

– И мои тоже сотри! Тогда будет два на два! Ты останешься доволен!

Пусть он потеряет то время и пространство, похожие на сон, но кое-что наверняка и приобретет.

Тот пятиугольник из пяти человек должен включать в себя Нагасэ, Инабу, Юи, Тайти и Аоки.

Как человек, восхищающийся ими со стороны, он должен сделать именно это.

Решимость, сила воли.

Это будет концом и в то же время началом.

– Как тебе это, Халикакаб?!

И на этом мир…

– …Что если я все равно скажу нет?..

…не закончился.

– Да к-… да как же… – плачущим голосом пробормотала Эндзёдзи.

Он знал.

Даже если он выложится полностью, до предела, богиня победы все равно не улыбнется ему.

Жизнь много раз преподносила ему этот урок.

Тут нет ничьей вины.

Ненавидеть некого.

Когда что-то случается, оно случается. Когда что-то не случается, оно не случается.

Но сейчас – сейчас, возможно, по-другому.

Только сейчас – не та ли ситуация, в какой он должен победить собственными усилиями?!

– …Что вы будете делать? – снова спросил Халикакаб.

Сейчас последний шанс.

Поэтому выжми все. Выжми все. Выжми все.

Пределов нет. Предел появляется, когда думаешь, что это предел.

Измени это.

Наверняка что-то есть.

– …Пф… Если больше ничего, то…

Эх, времени уже совсем нет.

– Тогда, тогда… я расплАчусь!

Слышалось птичье чириканье.

Настолько внезапно возник провал во времени.

То, что в такой ситуации, в таких обстоятельствах, при таком развитии событий он выкрикнул «я расплачусь!», наполнило сердце Тихиро отчаянием.

– …Бха?! У, уу… кухи-хи-хи-хи!..

Эндзёдзи, похоже, изо всех сил пыталась сдержаться, но все равно рассмеялась.

– И, извини… Тихиро-ку-… Пх, у-ха-ха-ха-ха-ха!

– Эй, ты не слишком ли веселишься, Эндзёдзи!

В тот самый момент, когда Тихиро отвлекся на нее…

– …Пф… Что ты сказал – а?.. – послышался голос Халикакаба.

Что-то было не так, как до сих пор, интуитивно почувствовал Тихиро.

Обернувшись, он увидел на лице Халикакаба удивление.

Совершено другое выражение лица, чем он видел прежде.

Поразмыслив, чем же оно отличается, Тихиро понял.

Естественность.

Естественные эмоции, естественный голос.

– …Сейчас… я улыбнулся?

И голос звучал не так, как раньше, – открыто, без прежней тусклости.

Почему?

Внутри Халикакаба что-то произошло?

– Поскольку у себя я увидел предел… то попытался дать это кому-то другому… И какой неожиданный бонус… Нет… это… это интересно… действительно интересно!..

Атмосфера была дурацкая. Однако Халикакаб явно был возбужден.

И действительно заинтересован.

Это шанс.

Выжать все. Он выжал все, и те слова наконец-то зацепили Халикакаба.

Последнее усилие. Надо намотать нить, ведущую к победе.

И тогда будущее откроется.

– Э, эй! Это было интересно! Ты сам сейчас сказал! И не говори, что не говорил! Эта интересность чего-то стоит! Если ты вернешь память тем двоим… я сделаю еще интереснее! Поэтому тем двоим…

– Ладно.

Решающий момент настал так легко и быстро, словно был каким-то пустяком.

Халикакаб утратил всякий интерес к Тихиро и Эндзёдзи, он был полностью поглощен собой.

Амнезия Юи Кириямы и Тайти Яэгаси прошла.

Безо всяких остаточных эффектов они вернулись в кружок изучения культуры.

В кружке собрались все семеро, и на этот раз обо всем произошедшем рассказывал Тихиро.

Это была долгая история, начавшаяся с того, что было еще до встречи с Халикакабом, и закончившаяся словами Халикакаба «Ну, я их уже восстановил, и способность вы больше применять не сможете, так что я пошел…». Он рассказывал в мельчайших подробностях, насколько мог.

Что бы ни произошло дальше, он хотел, чтобы семпаи знали все обстоятельства и вынесли свое решение.

Где-то на полпути стала добавлять подробности и Эндзёдзи. Одного дня не хватило, и окончание истории перенесли на завтра.

К тому времени, когда история наконец-то была рассказана до конца, Тихиро весь вымотался и охрип.

Выложив все, он снова извинился, хотя делал это и по ходу рассказа.

Он вовсе не хотел добиваться, чтобы его простили или посмотрели на содеянное им сквозь пальцы. Хотел просто донести до них свое чувство раскаяния.

Он думал, что из кружка его выгонят наверняка и, возможно, накажут как-то еще, однако его не винили даже временно потерявшие память Юи и Тайти, которые, казалось бы, должны были. Напротив, пятеро семпаев стали извиняться перед ним с Эндзёдзи, и все это переросло в дурацкое состязание извинений, двое против пятерых.

Семпаи с извинениями сказали: «Вся эта ситуация возникла из-за того, что мы хоть и знали о риске, что вы можете оказаться втянуты в феномены Халикакаба, но все равно молчали», – однако у Тихиро была возможность отказать тому типу. Он не был втянут в это насильно. Так что сердиться на семпаев он не мог.

– Всё, хватит! Все уже друг другу всё высказали! – заявила Нагасэ, захлопав в ладоши, и тем самым прекратила состязание извинений. – Так! Тихи и Сино-тян, вы хотите остаться в кружке изучения культуры? Но, честно, я не знаю, сколько еще раз подобное произойдет.

Она это спросила до предела беззаботным тоном, словно пытаясь как можно лучше справиться с атмосферой неловкости и нерешительности.

– И не думайте, что мы всегда будем выбираться из этого так легко, как сейчас, – все еще глядя в сторону, добавила Инаба.

– И оценки за экзамены из-за этого падают! …Нет, правда! Я из-за этого столько раз их заваливал!

– Вы двое, не верьте ему.

– Я понимаю, Иори-семпай. Идиоки-семпай просто идио-… Ой, я хотела сказать Аоки-семпай!

– Это самое обидное, что мне до сих пор говорили! Инаба-ттян, это ты научила Сино-тян гадости говорить?!

– Заткнись, Идиоки. Я всего лишь передаю следующему поколению традиции КрИКа.

– Не думаю, что ты правда делаешь именно это! Но что ты делаешь?! – воскликнул Аоки.

Тайти покосился на него и обратился к Тихиро и Эндзёдзи на этот раз серьезным голосом:

– На самом деле… это может доставлять проблемы окружающим. Семье, например.

– Тайти ставит семью на первое место – он, как всегда, настоящий мужчина . Но… то, как он обожает свою сестру, не прощу! …Абсолютно не прощу!

– Деребан-сэнсэй, пожалуйста, давай любовные перепалки оставим на потом, – оборвала Нагасэ буйство Инабы.

Последней высказалась Юи:

– М, ну, в общем. Н-не то чтобы мы не могли и так с вами видеться… Даже если вы уйдете, в этом смысле неважно, мне кажется… да?

Только один человек не скрыл своих эмоций.

Так легко читать, что у этого человека на душе.

Тихиро посмотрел на Эндзёдзи.

И одновременно Эндзёдзи повернулась к Тихиро.

Ничего не говоря, они синхронно кивнули друг другу. Как-то незаметно они стали отличными партнерами. Станут ли они отличной парой… Сейчас Тихиро этого не мог предположить.

Он снова повернулся к сидящей перед ними пятерке – Тайти, Инабе, Иори, Юи, Аоки.

Ответ был уже известен.

– Остаемся.

– Позвольте нам остаться, пожалуйста.

Халикакаб? Сверхъестественные феномены? Да что угодно. Таким штукам его не подчинить. Хотя кто он, Тихиро, такой, чтобы говорить такие вещи? Сам-то перепугался до смерти.

Но, в конечном счете, Халикакаб – это всего лишь Халикакаб.

Этот мир – всего лишь этот мир.

Поэтому надо только держаться, и все будет хорошо.

…Впрочем, Тихиро был не очень-то уверен насчет собственных сил.

Все пятеро семпаев приветствовали его и Эндзёдзи улыбками.

Возможно, только сейчас они наконец-то стали частью кружка изучения культуры.

– Но… мне все-таки неловко, что я не получил никакого наказания, – пробормотал Тихиро. Инаба тут же среагировала:

– Хм, такие, как Тихиро, чувствуют себя лучше, когда их наказывают, да?

– Н-ну… да.

При виде ее садистской усмешки Тихиро слегка отдернулся. Но раз он сам это сказал, то удрать теперь не мог.

– Что ж, главный вопрос уже полностью улажен… но! – тут Инаба стукнула ладонью по столу. – Само по себе то, что ты применял «Проецирование иллюзий», я, как уже сказала, тебе простила. Однако… некий конкретный момент все еще далек от разрешения, ты это понимаешь, ТИХИРО?!

– Ии!.. П-понимаю!

– Во-первых… как ты посмел заставить меня раздеться, да еще делать фотографии! Топтать ногами чистое сердце юной девы! Я требую гонорара!

– П-прости меня! – и он склонил голову перед Инабой.

– Тихиро! Засранец, что ты с моей девушкой!.. Стоп… гонорар? То есть если будет гонорар, то тебя это устроит, так, что ли?

– А меня ты ударил, я не забыл!

– Прости, и ты прости!

Он склонил голову перед Тайти и Аоки.

– Тихи-сан. Я тоже помню, как ты жестоко ранил мое сердце юной девы, а?

– Прости, прости, прости!

Перед Нагасэ он поклонился предельно глубоко.

– Меня ты тоже тогда, под дождем, заставлял говорить стыдные вещи! Такие стыдные, что меня теперь никто замуж не возьмет! Прими ответственность!

– Я серьезно, от всего сердца прошу прощения!

Перед Юи он поклонился с такой силой, что лбом в стол уперся.

– Я прошу прощения за все! Я что угодно готов сделать!

– …Что угодно? Тогда не согласишься ли принять мое наказание? – и глаза Инабы заблестели.

Она его поймала на слове… Нет, пускай – убедил себя Тихиро.

Итак?

– Ты должен… с полной энергией отдаться спортивному фестивалю и привести зеленую команду к победе! Если не победим, я тебя остригу налысо!

…Это же не спортивная секция, тут нельзя так просто взять и сменить стиль на лысый!

Беспокоясь за Юи и Тайти, к которым вернулась память, Тихиро решил незаметно заглянуть в класс 2-2.

– Иори!

– Уаа, ай! Ну ты даешь, с такой силой да еще с налету обнимаешь, Юи!

– Вы не чересчур ли липнете друг к дружке в последние дни? А ведь еще совсем недавно ходили врозь…

– Именно поэтому! У меня сейчас в организме страшный дефицит иорина! Если будешь мешать, Юкина, даже тебе я это не прощу!

– Можешь поглощать сколько хочешь! …А, Юкина-тян? Ты ревнуешь?

– Ничего я не ревную.

– Хи-хи, опять… Врешь собственным чувствам…

– Может, перестанешь ни с того ни с сего так странно себя вести, Фудзисима-сан?! Ты в последнее время меня пугаешь, а?!

Юи с легкостью общалась с другими девушками из ее класса. Похоже, абсолютно никаких проблем.

Следом Тихиро перевел взгляд на Тайти.

– Слушай, когда определяли, кто в чем будет участвовать в фестивале, парни в хорошей физической форме решали в первую очередь, но… может, ты тоже хочешь участвовать в чем-то конкретном? Или ты в чем-то особо силен?

Тайти разговаривал с каким-то тихим пареньком.

– Что?.. Аа, ну, чтобы прям хотел, это нет, но…

– Чтобы прям хотел, это нет, но?

– В начальной и средней школе я был верхним в кавалерийском бое… и ни разу не проиграл.

– Ух ты, это же круто?! Тогда займись этим! Можешь сейчас сменить заявку, в чем участвуешь?

– Ага… если еще можно сменить.

– Отлично, попробую выяснить у Ватасэ.

– Хей-хей, внезапно обнаружен неожиданный талант Осимы-куна! Хей! – влезла в разговор девушка с двумя хвостиками волос, явно пребывающая в отличном настроении. – Слушай, Яэгаси-кун, а как ты классно открыл этот талант. Почему ты вдруг решил спросить его об этом? Поделись секретом с сестрицей Накаямой!

– Аа… просто услышал кое-что от одного из кохаев в кружке. И это заставило меня подумать.

– Хоо, и о чем же?

– Ммм, это трудно выразить словами, но… я вроде как понял, что есть люди, которые хотят что-то сделать, но никак не могут ухватить возможность… вроде того? И у меня ощущение, что я сам раньше был таким же.

– Хмм… ясненько. Тайти Яэгаси… способный ты.

– Накаяма, в последнее время ты вообще куда смотришь?

Все-таки они потрясающие, подумал Тихиро.

Похоже, чтобы до них дотянуться, потребуется еще время.

В день спортивного фестиваля стояла потрясающая ясная погода.

Все говорили друг другу в том ключе, что немножко облаков было бы лучше, но, как только начался сам фестиваль, жар общего настроя заставил забыть про жару лета.

По словам старшеклассников, в этом году было куда оживленнее обычного.

Состязание чирлидерских команд с перерывом на обед завершилось. Предстояло финальное соревнование всего фестиваля.

– Тихиро, ты отлично сражаешься, – сказала Инаба, небрежно встрепав ему волосы.

Не считая финального состязания, за общую победу боролись две команды: зеленая, куда входили Инаба, Аоки, Тихиро и Эндзёдзи, и красная, в составе которой были Тайти, Иори и Юи. Сейчас красная команда была впереди, зеленая уступала. Но если в финальном состязании зеленая команда будет выше красной, общий порядок может и поменяться.

– Ты сделал больше, чем мог. Нет, интереснее думать, что раз мы в команде, то это было неизбежно. В любом случае, всё, включая наше пари, решится вот сейчас.

– Да уж.

– Конечно, это включает и твою стрижку!

Она не забыла, да?..

– Я в этом состязании не участвую, но желаю тебе удачи, Тихиро.

Последнее состязание – гордость школы Ямабоси, смешанный кавалерийский бой с участием всех классов.

В кавалерийском бое старшей школы Ямабоси принимают участие группы «конь-всадник» из одних девушек и из одних парней.

Естественно, прямых столкновений парней с девушками допускать нельзя, поэтому установлено правило: женские группы могут нападать и на мужские, и на женские, но мужским на женские нападать запрещено. Если судить только по этому, может показаться, что девушки могут атаковать парней безответно, но, как правило, из-за разницы в телосложении девушки своими атаками до парней просто-напросто не достают. Поэтому хоть состязание и называется смешанным, но, как правило, парни и девушки сражаются порознь. Тем не менее иногда девушкам удается найти шанс и сорвать повязку с парня, что очень разогревает атмосферу (кстати, благодаря тому, что мужские группы не могут атаковать женские, существуют продвинутые тактики: например, девушки могут блокировать парней из команды соперника).

После двух квалификационных матчей в финал вышли красная и зеленая команды, претендующие и на общую победу.

До сих пор состязания были с ограничением по времени, но самое последнее – без ограничений. Сражение до полного уничтожения одной из команд (если в одной команде остаются только парни, а в другой только девушки, сражаться невозможно, поэтому побеждает та команда, где осталось больше всадников).

Концентрация энтузиазма в школе достигла высшей точки.

И родители учеников, и уже закончившие свое участие команды – все прилипли к месту, где предстояло пройти финальному состязанию.

Сидя на «коне» под палящим солнцем, Тихиро тоже слушал подбадривающие крики.

– УДАААЧИИИ!!!

– НЕ ВЗДУМАЙТЕ ПРОИГРАААТЬ!!!

– СДЕЛАЙТЕ ИИИХ!!!

– ДАВАААЙ!!!

Слегка чересчур возбужденные, кровожадные подбадривающие крики.

– УВА, ПОБЕДИ ДАВААААЙ!!!

Были и подбадривающие крики, адресованные непосредственно Тихиро.

– ТИХИРО, ЕСЛИ ПРОИГРАЕШЬ, ОСТРИГУ НАЛЫСООО!!!

…Не только подбадривающие, но и угрожающие.

– Вперед, Тихиро-кун!

Среди громких воплей до него донесся и голос Эндзёдзи.

Тихиро слегка удивился. Надо же, эта тихоня так громко кричит.

– Начали!

Сигнал к началу решающей битвы.

– Погнали, Ува! – крикнул Тада, отвечающий в «коне» Тихиро за направление, и «конь» с седоком двинулся вперед.

В зеленой команде, к которой принадлежал Тихиро, было много крепко сложенных парней. В квалификационном раунде они победили благодаря прессингу и грубой силе.

Противостоящая им красная команда такой выдающейся силой не обладала.

Однако в красной команде был один неприметный, но потрясающе сильный второклассник, а также свободно летающая по всему полю боя – Юи Кирияма.

Юи атаковала не только девушек, но и парней. Воистину это была тигрица поля брани.

Учтя, видимо, выдающиеся боевые качества Юи, ее «коня» составили из самых рослых девушек. Несмотря на это, при обычных обстоятельствах она бы до парней не дотягивалась. Однако Юи во время сражения проделывала сложный трюк – вставала на плечи трех девушек, составляющих ее «коня».

Если бы парни могли сами атаковать Юи, то, может, им и удалось бы ей противостоять, но атаковать ее им было нельзя. А девушки были ей не ровня.

Решившая проблему маленького роста Юи в одиночку представляла собой ходячий чит.

– Сперва надо отвлечь Юи-са-… ту девчонку с длинными волосами нашими девчонками, выиграть время! А мы пока раздавим парней! – громко приказал Тихиро.

Бой между в целом сильной командой и командой нескольких звезд проходил равно.

Яростный бой, где давила то одна сторона, то другая.

В воздухе клубилась пыль.

Разносились радостные вопли.

Всадник, еще всадник… свои и чужие «кони» и всадники погибали один за другим.

Против Тихиро оказалась вторая после Юи звезда команды противника, тот самый второклассник. Из-за Юи он был в тени, однако тоже успел собрать немало повязок.

– Нно!

Тихиро понесся вперед.

Противник сделал ответное движение – и, внимательно глядя на него, Тихиро выбросил руку вперед. Это был финт.

– Оппа!

Он сорвал наголовную повязку того парня.

– Ува, круто!

– Это потому что я долго занимался каратэ!

Он вдруг заметил, что вокруг него больше не осталось групп.

Осталась только его группа, одна женская из его команды и группа Юи из команды противника.

Из динамиков раздался голос, комментирующий положение дел:

«Из красной команды осталась ОООООЧЕНЬ активная Юи Кирияма-сан, мгновенно ставшая настоящей героиней! И где она пряталась в прошлом году?! Из зеленой команды осталась одна мужская и одна женская группа. Эта ситуация означает… Комментатор-сан, прошу объяснить».

«Если Кирияма-сан проиграет, это сразу означает победу зеленой команды. В случае если первыми выбудут девушки из зеленой команды, останутся парни против девушек, и это конец игры. Поскольку оставшиеся силы будут равны, это ничья, а значит, общая победа за красной командой. В случае если первыми выбудут парни из зеленой команды, останутся девушки против девушек, и состязание продолжится, но… в сражении один на один победу Кириямы-сан из красной команды вряд ли кто оспорит. Но уже сейчас, поскольку парни не могут атаковать девушек, это можно назвать «один на один». Так что, похоже, победитель уже предопределен…»

«Вот это объяснение, сразу видно профи! Кстати, последний комментарий хоть и справедлив, но говорить его не стоило, потому что он плохо влияет на всеобщий настрой! Короче говоря, кто первый выпадет, тот и проиграл! Вот и все, что нужно помнить! Это действительно последняя и решающая битва, и это КРУТО!!!»

Они мельком увидели методы комментаторов, с помощью которых им удавалось поддерживать горячую атмосферу.

Все вслушивались в комментарий; боевые действия, до сих пор шедшие безостановочно, прервались.

Над полем боя повисла тишина.

Группа Юи находилась точно в центре, группы Тихиро и девушек из его команды – по обе стороны от нее.

Тихиро встретился глазами с девушками и медленно направил «коня» в сторону Юи. Брать ее в клещи особого смысла не имело. Поскольку Тихиро сражаться с Юи не мог, результатом все равно будет женское сражение один на один.

Поэтому, как и объяснил комментатор, исход уже предрешен. Это отнюдь не преувеличение.

Но.

Если поставить победу своей абсолютной целью и вести отсчет оттуда, шансы можно увидеть.

Интересно. Правда интересно.

Даже в такой ситуации если думать, что выход есть, его реально можно увидеть. Вот почему мир в высшей степени интересен.

Остается лишь своими действиями превратить поддельную победу у себя в голове в настоящую.

Расстояние медленно, но верно сокращалось.

Вот-вот они окажутся на расстоянии атаки.

В этот момент Юи на своем «коне» встала. Опираясь ногами на плечи двух девушек, составляющих «коня», она ловко удерживала равновесие. Приличная высота. Это, пожалуй, можно назвать грязной игрой.

Укротив свои длинные волосы, Юи разглядывала своих противников.

– Значит, если победим тех девушек, то победим вообще? Что ж, хорошо. Тихиро-кун атаковать меня не может, так что…

– Слушай, Юи-сан, – обратился к ней Тихиро, нацеливаясь на победу.

– М, что?

– Не может быть… Юи-сан, неужели ты собираешься добиться общей победы, закончив кавалерийский бой вничью? Если ты сперва победишь девчонок, так и будет.

Он провоцировал ненавидящую проигрывать Юи.

– Что!.. Я не это имела в виду! Я и в кавалерийской битве выиграю, и вообще!

– Э-эй, Юи, не ведись на такую дешевую провокацию…

Она попалась.

– Парни все равно не могут на нас нападать! Значит, мы можем и их выбить первыми, без разницы! Вперед!

– Л-ладно.

«Конь» Юи побежал к «коню» Тихиро. На приличной скорости. Девушки, его составляющие, тоже явно весьма способные.

– Что нам делать, Ува?! Валить от нее?!

– Нет, стоим на месте.

Увидев движение Юи, женская группа тоже двинулась в ее сторону, однако расстояние оставалось приличным.

– Стоим на месте… Мы же ее не можем атаковать – как только она до нас доберется, нам конец?!

Конец.

Несомненно, конец.

Сейчас наступит конец одной долгой-долгой истории.

То, что он до сих пор не признавал, считал иллюзорным.

Сейчас, в этот самый момент надо сделать это настоящим и покончить с ним.

И этот конец станет новым началом.

– Юи-сан. Я тебя любил всем сердцем.

Глаза Юи, полные неукротимой воли, распахнулись на всю ширину.

Губы, похоже на бутон цветка, растерянно приоткрылись.

В следующий момент – она залилась краской.

– А? А? Что ты сказал, Тихиро-кун?.. Всем, всем сердцем?! Всем сердцем?! Пого… секу… Тихиро-кун… Не… не… это!.. Секундочку, секундочку!

Юи задергалась. «Конь» пытался сохранить равновесие, не дать Юи упасть. Группа стала небоеспособна.

– Ю, Юи?! Давай сосредоточься! Не дрыгайся, держи равновесие! Эй, слушай! Если ты так и будешь –

В этот момент женская группа из зеленой команды сорвала с Юи повязку.

– Что это значит?! Что это значит?! Что это значит?!

По окончании спортивного фестиваля Тихиро объяснялся с пылающей праведным гневом Юи.

– «Любил», прошедшее время. В прошлом любил. Мы с тобой давно знакомы, так что в этом нет ничего странного.

– Ччерт… ты это сказал мне именно в тот момент, чтоб меня отвлечь!.. Но ты не соврал!..

Юи, схватившись за голову, трясла ей, словно борясь с бушующим внутри конфликтом.

– Уу!.. Проиграла!.. Как же мне теперь перед всеми оправдаться?!

Ну, на самом деле это «любил» закончилось совсем недавно.

Кстати, Юи играла в фестивале настолько активную роль, что ее, похоже, вовсе никто не винил.

После победы возбуждение в классе 1-2 долго не утихало.

– Не, ну круто! Правда круто! – Здорово, что мы решили выложиться… вот и награда!.. – Я тааак тронута!.. – Классно, что мальчишки победили в бо-таоси! – Не, важнее, что девчонки взяли эстафету! Там была куча очков!

То, что все вместе трудились в спортивном мероприятии, да еще и победили, произвело потрясающий эффект. Парни, девушки – разницы уже не было. Веселились все вместе.

– Но главное все-таки… то, что соворил Ува-кун! – воскликнула Хигасино, указав на Тихиро.

– Точно-точно! – Классно поработал, Ува! – Йо, лидер спортфестиваля! – Большой Спортфестивальный Фанат!

– Да не, я особо не… И вообще, что еще за «Большой Спортфестивальный Фанат»? Кем ты меня изображаешь?

Поскольку он внезапно заявил, что на спортивном фестивале надо выкладываться, одноклассники ошибочно решили, что у него к фестивалю некая эмоциональная привязанность.

– Решено, даем Уве-куну прозвище «Спортфестиваль»!

– Не решай такие вещи! И хоть бы что-то подходящее для меня придумал…

– Ну например? Какие твои черты можно использовать для прозвища, Ува-кун?

– …Ну… необычный энтузиазм…

– Аа, Ува-кун хочет быть вот каким персонажем. Хее, правда необычно…

– Ува, к сожалению, ты попал – оказался в нужное время в нужном месте…

– Не выговаривай мне с таким серьезным лицом! Вы имеете право тащиться по кому угодно! Нет, я ни по кому не тащусь!

– Тихиро-кун у нас цундере. Цун на восемьдесят процентов, дере на двадцать.

– Заткнись, Эндзёдзи. И вообще, как ты умудрилась так хорошо узнать концепцию цундере, чтобы высчитывать проценты?

После этого класс 1-2 в качестве вечеринки в честь спортфестиваля устроил соревнование по боулингу, где участвовали все.

На следующее утро за обеденным столом, где стоял простой завтрак из салата и тостов, сидели Тихиро, его отец и брат. Мать на кухне готовила бэнто для детей.

Тихиро намазал тост маслом и откусил.

Разговоров особых не было.

Отец, потягивая кофе, читал газету. Младший брат работал челюстями, иногда что-то мыча себе под нос: то ли понравилась песенка, то ли просто прилипла.

Воздух сотрясал только голос из телевизора.

Отец встал, чтобы привести в порядок костюм.

Брат оставл на тарелке нетронутый помидор. Мать знала, что брат его не съест, и все равно порезала помидор ему в салат.

Десятки, сотни раз повторяющееся, неизменное утро.

Сегодня Тихиро решил это утро чуть-чуть изменить.

– Ты сейчас напеваешь под нос новую песню «Юратэй»?

– О, братишка, ты тоже знаешь эту группу? Слушаешь такой шикарный хардкор, да? Ну серьезно, эта их новая песня клевая. Эх, жаль, денег нет, не могу купить их CD… На их сайте я клип уже до дыр засмотрел…

– У меня есть диск – хочешь, одолжу?

– Ээ… у тебя есть?.. Братишка, я и не знал, что музыка – твое новое хобби! Не думал, что ты будешь такое скрывать! Одолжи! Одолжи!

– Ладно. Но только если ты съешь помидор.

– Ээ… помидор?.. Эй, что еще за условие! Почему… Ну ладно, ладно, я понял! Съем! Съем, ничего страшного!

Брат запихнул в рот разом все куски помидора и принялся жевать.

– Гх… умм… Гф, вот, съел! Сегодня, как только приду домой, сразу одолжи, ладно?

Кинув эти слова, брат понесся в сторону ванной.

Его тарелка осталась девственно чистой.

– Спасибо, Тихиро, – произнесла мать.

Лишь звуки телевизора бесполезно сотрясают воздух в комнате. Так Тихиро всегда думал, но вслушался – и оказалось, что утро семьи Ува включает в себя еще и теплые, ласковые звуки материнской готовки.

Как только Тихиро попытался изменить мир, мир тут же изменился.

Даже смены точки зрения оказалось достаточно, чтобы мир тут же изменился.

Мир-такой-какой-он-есть, мир, в котором существует Тихиро, – оказалось, что его можно изменить.

Тихиро оделся и вышел из дома.

Это был первый учебный день после завершения спортивного фестиваля. Интересно, в каком настроении сейчас будет класс? Что если тогда атмосфера стала горячечной лишь на время? Что если сейчас она вновь станет прежней? Нет, или это само по себе тоже интересно?

Что ему хочется делать в такой ситуации?

Он понимает, что, когда придет время действовать, он будет действовать, и поэтому чувствует, что можно оставить все как есть? Да, несомненно, это правильно. Круглый год быть на энтузиазме тоже не очень хорошо. Это против человеческой природы.

В идеале хорошо бы поддерживать напряжение только во время всяких мероприятий… Он на это надеялся, но вряд ли все так и сложится.

Мир, идеально подстраивающийся под его обстоятельства, создать невозможно.

Потому что у каждого свой собственный идеальный мир.

Все люди разные, они воздействуют друг на друга – это в конце концов и образует единый большой мир.

И что же думать про такой мир – то есть про этот мир?

Тихиро поднял глаза к небу.

Синее, бескрайнее.

Каждый раз, видя это небо, он вспоминает, не так ли?

Вспоминает о том, что те люди изменили его мир…

＋＋＋

«Смог ли я изменить чей-то мир?» – думал Тайти Яэгаси.

После того как закончился феномен, в котором Халикакаб показывал КрИКовцам подделки, да еще назначил ответственным за это Тихиро, сам Тихиро и Эндзёдзи поблагодарили семпаев со словами «благодаря вам мы смогли изменить свой мир».

Изменить чей-то мир. Такое не делается мимоходом, нельзя просто подумать «давай-ка я это сделаю» и сделать. Но во время феномена Халикакаба, несомненно, Тихиро и Эндзёдзи это почувствовали. Что же он, Тайти, в это время сделал?

На этот раз, когда феномен начался, он даже не сразу это заметил. Тихиро говорил: «Я не думал, что смогу справиться», – и прочее подобное, но это он прибеднялся. Было опасно.

Тайти считал, что мир, где появляются чьи-то подделки, ужасен.

И еще одно: он не знал, что было бы, если бы какая-то часть мозаики оказалась не на своем месте. Сам-то он, похоже, где-то в процессе потерял память, но насколько тяжело пришлось Инабе и остальным, которые видели эту амнезию собственными глазами?

Но, объединив усилия, они смогли это превозмочь.

Халикакаб применил новый метод. На этот раз случайностью и не пахло. Однако то, что Тихиро делал намеренно, им казалось случайным. В этом смысле, можно сказать, правила остались те же.

Но то, что изменился способ, похоже, имеет огромное значение.

Это показывает, что они вышли на новый уровень?

А может, это показывает, что конец уже близок?

Так или иначе, они смогли защитить свой мир. Сейчас этого и достаточно?

И главное: Тихиро и Эндзёдзи стали членами кружка изучения культуры.

Преодолев Халикакаба, они заявили, что не уйдут из кружка. Тайти до последнего их отговаривал, но они оба остались тверды.

Потому что есть вещи поважнее, сказали они с очень решительным видом.

Тихиро оставался все тем же Тихиро, но вроде бы стал более открытым.

Эндзёдзи оставалась все той же Эндзёдзи, но вроде бы стала более уверенной в себе.

Пусть это и не так заметно внешне, но они оба, похоже, здорово изменились. Если это изменение к лучшему и если он, Тайти, помог им, это замечательно.

Каким образом он – нет, они изменили тех двоих?

Все-таки ответа он не знал.

Сказать он мог лишь одно.

Если каждый день жить в полную силу, может быть, удастся изменить чей-то мир. Вот так.

＋＋＋

Амнезия Тайти и Юи полностью прошла.

От всей души, от всей души, от всей души, от всей души, от всей души слава богу.

Если бы память тех двоих исчезла, если бы исчезли все их воспоминания, связанные с остальными… Нет, об этом даже думать не хотелось.

Сколько же она провела бессонных ночей? К счастью, она хоть и с трудом, но продержалась. Они вернулись прежде, чем ее стеклянная маска твердого лидера разбилась. Благодаря этому она не заставила других волноваться.

Она была убеждена, что сейчас в этом всё, что у нее есть.

В этом ее всё. Это и есть она.

Но, как ни странно, во время феномена она, хотела того или нет, стала задумываться о таком будущем.

Честно, она не могла об этом мире думать. Не хотела о нем думать. Но, возможно, он наступит. И когда это произойдет, она… Нет, прогнозировать совершенно невозможно. Страшно. Страшно. Невыносимо страшно.

Если Тайти Яэгаси не станет, что тогда будет с ней?

Представив себе такое будущее… Химэко Инаба содрогнулась в одиночестве.

Том 7. Случайные сны

Смысл ее жизни.

Думая об этом, она натыкалась.

Натыкалась на вопрос.

Этот вопрос, вероятно, впивался не только в нее, но точно так же и в Тайти Яэгаси.

Возможно, тот, кто не осознаёт этого, счастливо живет, постоянно погруженный в сладкий мир?

Нет, этот вопрос из тех, какие рано или поздно непременно возникают. От него не сбежишь.

Встретиться лицом к лицу. И вонзить вопрос в него тоже.

Чтобы убедиться.

В худшем случае на этом все может закончиться. Она это понимала.

Очень-очень-очень страшно.

Страшно, но…

В конце противостояния решится, каким путем ей надо идти.

Так думала Химэко Инаба.

＋＋＋

Вторые летние каникулы в старшей школе закончились, уже несколько дней как начался новый триместр. После уроков Тайти Яэгаси, разобравшись с дежурством по уборке, направился в комнату 401 здания кружков.

Он шел по двору частной старшей школы Ямабоси, уже отошедшей от сентябрьского культурного фестиваля и вернувшейся к нормальной жизни. Погода в эти дни стояла очень солнечная, но ветреная, поэтому в тени ощущения уже были слегка осенние.

Тайти добрался до древнего, но элегантного здания кружков. Прежде чем войти, по какому-то капризу запрокинул голову и окинул взглядом всю его высоту.

Вроде бы в последнее время пошли разговоры о том, что здание необходимо реконструировать, чтобы повысить его сейсмостойкость. Сам Тайти хотел бы, чтобы оно благополучно продержалось до выпуска его класса.

Прошел почти год с того момента, когда члены кружка изучения культуры оказались вырваны из обычного мира.

Уже неоднократно они оказывались в критических ситуациях, но каждый раз, объединив усилия, с успехом их преодолевали. Недавно была большая буча, связанная с тем, что в феномены оказались втянуты новички, однако и с этим они смогли справиться.

Когда это кончится? Даже феномены Халикакаба, которым, казалось, нет конца, должны все-таки где-то прекратиться.

Сейчас они второклассники, в этой школе им учиться еще полтора года.

Поднимаясь по лестнице, Тайти на ходу достал из свисающей с плеча сумки распечатку, которую им всем раздали сегодня.

Наверху был заголовок: «Опросник по будущей профессии»; а дальше было поле, куда требовалось вписать желаемую профессию и естественный/гуманитарный выбор на третий год обучения.

Старшая школа Ямабоси обладала хорошей репутацией по части поступления в университеты: почти все ее выпускники планировали куда-то поступать. Некоторые дисциплины уже были разделены в зависимости от того, по гуманитарному или естественнонаучному пути идут ученики.

Поскольку распределение учеников по третьим классам зависит от естественного/гуманитарного выбора в этом опроснике, окончательное решение необходимо принимать сейчас, во втором классе.

Тайти помахивал опросником, держа его двумя пальцами. При мысли, что вот эта тоненькая бумажка, возможно, определит всю его жизнь, ему стало немного смешно.

Крайний срок сдачи опросника будет почти через два месяца, то есть времени вагон, но лучше все-таки сдать пораньше. Раз он собирается поступать в университет… то…

Раздумывая, он поднялся на четвертый этаж. Совсем немного прошел по коридору и достиг места назначения. Глядя на лист А4 с напечатанной надписью «Кружок изучения культуры», Тайти открыл дверь кабинета.

– Сино-тян, Тихи, а вы кем хотите стать в будущем? – донесся оттуда жизнерадостный голос Иори Нагасэ. – О, Тайти. Салют!

Нагасэ поприветствовала его кивком, сделав фотогеничное лицо. Ее длинные, шелковистые черные волосы заколыхались. Несмотря на шутливый тон, благодаря красивому лицу выглядела она – хоть сейчас на картину.

В кабинете уже было шесть человек, вместе с Тайти семь – весь состав кружка.

Поздоровавшись со всеми, Тайти тоже сел на стул из стальных трубок.

– В будущем… говоришь? В будущем… ну… В будущем я… в ближайшем будущем… в жизни… по жизни… в следующей жизни…

– Ты что, уже о перерождении думаешь, Эндзёдзи? – подколол Тайти.

– Это, о будущем! Будущее… эээ… нуу… гхх… укюуу…

– Хватит уже, Сино-тян! У тебя вот-вот голова загорится?!

– Ууу, Юи-семпааай!

Сино Эндзёдзи, запустившая руки в свои пушистые каштановые волосы, резко вытащила их оттуда и со слезами на глазах запросила помощи у Юи Кириямы. Эндзёдзи была кохаем Тайти, первоклассницей, которая постоянно генерировала вокруг себя ауру, вызывающую желание ее защищать.

– Сино-тян еще только в первом классе, верно? Ей еще рано о таком думать, верно? – поглаживая Эндзёдзи по голове и улыбаясь, дружелюбно сказала Юи Кирияма. Длинные каштановые волосы, ее гордость, и сегодня прекрасно блестели.

Тут в разговор вмешался пребывающий в шутливом настроении долговязый парень Ёсифуми Аоки:

– Юии. Может, и меня тоже погладишь, аа? Няаа, мяаа…

– Уу… чёт тошнить стало… Аоки-семпай, тебя надо в тюрьму за преступление против всех кисок мира…

– Все нормально. Сейчас я его поглажу по-своему. Три раза ногой, четыре кулаком.

– Что, так сурово?! Признаюсь, я всего лишь пошутила!

По их внешности никак не скажешь, что у Эндзёдзи ядовитый язычок, а в Кирияме живет дух воительницы-каратистки.

На эту сдвоенную словесную атаку Аоки смог ответить лишь:

– Почему… хотя было ощущение, что я в число везунчиков попаду именно сегодня…

– Почему ты думал, что сегодня у тебя выгорит? – пробормотал Тайти.

– Ну, как-нибудь! – ответил Аоки, вытянув руки вверх и потянувшись всем телом.

– Ну, то, что ты сейчас сделал – это как Какумэй Сэнси1, когда его объявляют на ринге…

– Твои про-рестлинговые глупости тут никому не нужны! – оборвала Химэко Инаба слова Тайти.

– Ух ты, Инабан остановила Тайти! Хотя «Деребан» поддерживает все, что Тайти вытворяет. Неужели «Инабан» наконец-то вернулась?!

– Ты вообще о чем, Иори? Я как лучший партнер Тайти всегда с максимальной искренностью предпринимаю наилучшие дей-…

– О, глупости от Деребан тоже никуда не делись.

– П-почему это глупости?!

Инаба, к внешности которой подходило не столько «миленькая», сколько «красивая», сцепилась с Нагасэ, как ребенок. Когда она молчит, ее фигура очень эротична, но и когда, как сейчас, ее недлинные угольно-черные волосы растрепаны, а лицо полно эмоций, она потрясающе очаровательна… или эта склонность видеть Инабу в лучшем свете естественна для Тайти, поскольку он ее парень?

– Тайти-сан, почему ты разглядываешь Инабу-сан с такой улыбкой?

Уколотый этим прохладным голосом, Тайти повернул голову и наткнулся взглядом на безразличное лицо.

Автором этой подколки был Тихиро Ува. Он учился в том же классе, что и Эндзёдзи, и был единственным в КрИКе первоклассником-парнем.

– Не… не, ну это… не… Я просто подумал, это очень миленько…

– А… все то же тили-тили-тесто.

Тихиро отвел взгляд от Тайти и вернул прежнее выражение лица. Теперь Тайти смотрел на его асимметричную короткую прическу. Даже сбоку было видно, что лицо у Тихиро довольно привлекательное.

Поддавшийся на искушение Халикакаба и получивший от него «силу» Тихиро Ува; на полпути заметившая это, но не остановившая его Сино Эндзёдзи. Когда они оба решили остаться в КрИКе, пятеро второклассников сказали им «можете не париться», но все-таки в них, похоже, сохранялась неловкость людей, чувствующих за собой грехи. Оба были признательны семпаям и, похоже, в них сохранился страх, что нечеловеческое существо все еще за ними наблюдает.

Сказать, что они полностью восстановились после пережитого, было нельзя.

Однако тащить это все с собой бесполезно – тоже факт. Тайти и остальные до сих пор постоянно были с ними, и, похоже, обоим первоклассникам здесь, в кабинете кружка, удавалось расслабиться.

– Так, отвлекаемся, отвлекаемся! Мы говорили о том, кем в будущем хотят стать Сино-тян и Тихи!

На жизнерадостный возглас Нагасэ Тихиро ответил предельно спокойно:

– Нам необходимо об этом говорить?

– Это ж ты первым делом спросил «Семпаи, какие вы хотите выбрать профессии?», а?

– Это был не я, а Эндзёдзи.

– Что?! Но, но… я тоже совершенно четко слышала голос такого типа, как у Тихиро-куна…

– Ты по голосу можешь судить?.. – пробормотал Тайти.

Голосовой фетиш Эндзёдзи проявлялся время от времени.

– Во-первых, когда я шла из класса в кружок…

– Ааа, эй, молчи, Эндзёдзи!

– Ой, как Тихиро-кун покраснел, такой ми-лень-кий!

Кирияма выпрямила спину и погладила по голове Тихиро, который даже сидя был выше нее.

– Юи-сан, отодвинься чуточ… ку…

Тихиро насупился, но, не стряхивая руку Юи, послушно сидел на месте.

То ли помня о своих преступлениях, то ли потому что сам изменился, Тихиро заметно сутулился. Хоть он и держался по-прежнему спокойно и индифферентно, но ощущение «взгляда свысока» ослабло.

Благодаря этому Кирияма могла беспрепятственно обожать обоих кохаев, потому и была в последнее время в приподнятом настроении.

Тихиро сказал:

– В общем, я… пока что нацелился на поступление в хороший университет. А потом – устроиться в стабильную фирму.

– Хм? Разве цель номер один – не стать похожими на семпаев?

– Не поддавайся безумным идеям, Эндзёдзи!

– Тихиро-кун, ты нацелился на нас? Я тааак рада!..

– Юи-сан, сколько ты еще будешь меня гладить? Я все-таки ее стряхну.

– Бурчишь, но при этом сидишь на месте! Типичный цундере! С тех пор как Инабан стала «дередере», вакансия «цундере» пустовала, и теперь ее занял Тихи!

И Эндзёдзи, и Кирияма, и Нагасэ – все прикалывались над Тихиро.

– О, поскольку Юи тоже постепенно переходит из цундере в дередере, еще одна вакансия…

– Да-да, Аоки, а теперь не заткнуться ли тебе?

Кирияма не уделила Аоки ни взгляда. Голос ее прозвучал мягко, но холодно.

– Эй, Тайти… В последнее время… Тихиро отобрал у меня роль жертвы приколов, а мне осталась только роль жертвы грубого обращения?.. Или это мне только кажется?..

– Что, ты тоже познал страх того, что Тихиро отберет твое место в жизни? Я вот тоже беспокоюсь – раньше мне Нагасэ постоянно твердила, что я «спокойный и унылый персонаж», а теперь…

– А, Тайти, вот что тебя беспокоило, ну извини… – с полным безразличием произнесла Нагасэ.

– Ну, даже если не париться по мелочам, Тайти – это. Да, абсолютное это, потому что это даже среди этого. А? Ну, по ощущениям, среди этого прям это-это.

– Тебе так и не пришли в голову какие-нибудь слова, за которыми можно уследить?! А то я по ним немного скучаю!

Было время, когда Тайти и Нагасэ обожали такие пикировки.

– Я, я тоже думаю, что моя цель – изо всех сил учиться. Я хочу в школе быть не в середняках, а наверху! И в сторону наполнения своей жизни я тоже хочу стараться по максимуму!

– «В сторону наполнения жизни» – это что? – поинтересовался Тайти.

– Ммм, как бы сказать, чтоб было понятней… Прогрессировать так, чтоб Тайти-семпай сказал своим бархатным голосом «Какая ты миленькая, Сино»! Кяа!

– Что еще за бархатный голос?.. Ну, в принципе я не то чтобы не мог такое сказать… Гогафф?!

Инаба нанесла Тайти удар дзигокудзуки2.

– Инабан атакует Тайти?! Похоже, Инабан освободилась от «Деребан»…

– Никого, кроме меня, называть миленькой… у тебя, Тайти, нет нужды, ясно?..

– П-признак явления «Яндеребан»?!

Возможно, Инаба подхватила настроение Нагасэ. Они между собой отлично ладят. …Нет, все-таки Тайти не хотелось думать, что последняя фраза Инабы была всерьез.

– Семпаи, а вы какой сделали выбор, естественнонаучный или гуманитарный? – спросил Тихиро, а Эндзёдзи тут же подхватила:

– Да, вот именно! Я страшно хочу услышать о планах семпаев на великолепное будущее!

Создавшей проблему на ровном месте Эндзёдзи первой ответила Инаба.

– Хорошо. Я выбрала естественные науки. Я наслышана о проблемах с трудоустройством, но если идти по этому пути, то найти работу будет не очень сложно, если только выбрать более или менее приличный университет и не ошибиться там с дисциплинами.

– Реалистичный взгляд на вещи, очень по-Инабаньи.

– На естественном пути если не ошибиться с дисциплинами, то найти работу будет несложно… Пишем-пишем.

– Пф, что плохого в том, чтобы смотреть реалистично? …Ну, у меня есть и нереалистичные причины.

– Что за нереалистичные причины, Инаба-ттян? – тут же спросил Аоки.

– Я не думаю, что у меня это получится, и не собираюсь прикладывать на этом пути какие-то суперусилия. Потому что это, скорее всего, будет пустая трата времени. Однако в том маловероятном случае, если мне представится шанс, я хочу обладать достаточными знаниями, чтобы не сдаваться, не опускать руки.

Сделав эффектную паузу, Инаба изогнула губы в улыбке.

– Хочу разгадать тайну Халикакаба, – отважно провозгласила она затем.

– Вот это я понимаю, «не сдаваться»… – ошарашенно проговорила Кирияма.

– Каким бы ни было стихийное бедствие, человек пытается объяснить его механизм, верно? Ответ «не знаю» я терпеть не могу. Но в конечном счете при выборе университетской программы я на такую цель не ориентируюсь. На какой бы факультет я ни пошла, вряд ли подберусь ближе к этим феноменам.

Ситуация была из тех, про какие думаешь: «Ну, тут как ни рыпайся, ничего не выйдет», – но Инаба по-прежнему пыталась следовать своему жизненному кредо «в любую ситуацию вникать до конца». Более того, не действовать безрассудно, а пунктуально изучать реальные проблемы. Потрясающая она. Так Тайти думал безо всяких розовых очков.

– Инабан, не слишком ли ты клевая, а?! Каково придется тем, кто будет говорить после тебя… Они будут выглядеть совершенно уныло…

И Нагасэ со вздохом хлопнула себя по лбу.

– Ээ, это, а… Иори-семпай… А твое суперское и великолепное будущее?..

– Сурово! Она ничуть не ослабляет хватку! Сино-тян с ее ядовитым язычком – суперсадистка, что ли?! …Но… уу… какие невинные, сверкающие глаза… Плохой я человек, раз беспочвенно подозреваю других… – тут Нагасэ прижала руки к груди, делая вид, что сражается с болью, потом вздохнула – мол, ничего не поделаешь – и стала рассказывать. – То, чем я хочу заниматься… я только в последнее время немножко стала понимать. Э-хе-хе… – Нагасэ как будто застеснялась. – Для этого и естественные, и гуманитарные дисциплины подойдут. И факультеты подходящие вроде есть.

– По-моему, ты просто надуваешь щеки, – заметил Тихиро.

– Но открывать это всем еще рано! Могу только намекнуть: это связано с детьми. Когда все станет чуточку более определенно, тогда объявлю, а пока ждите!

– Слишком деликатная тема? Ведь обычно ты не уклоняешься от ответов? – тут же спросила Инаба.

– А ведь почти удалось обмануть! Все-таки самая суровая тут ты, Инабан!

Заявление Нагасэ удивило Тайти.

Она не знает, что любит больше всего, не знает даже, что хочет делать. Так она постоянно твердила – заблудившаяся девушка. И вдруг эта самая девушка пытается прогрессировать в том, чем хочет заниматься. Тайти знал, что она, преодолевая проблемы, шагает вперед, но не подозревал, что она уже столь многого достигла.

Внезапно они встретились взглядами, и Нагасэ просияла яркой, как подсолнух, улыбкой. Тайти молча кивнул.

Он как будто услышал: «Спасибо».

– Все уже твердо решили… А я все колеблюсь… Не могу определиться… – произнесла Кирияма, поеживаясь.

– Почему? Ведь ходили разговоры, чтоб дать тебе спортивную рекомендацию, нет? – спросила Нагасэ.

– Если покажу хороший результат на следующем турнире. Но все равно колеблюсь… Не закончить ли мне с каратэ в старшей школе?..

– Это безумие. Ты же такой талант, – сказала на этот раз Инаба.

– Талант… может быть. Но я хочу, чтобы в будущем от меня была какая-то польза обществу, понимаешь? Не хочу сказать, что каратэ бесполезное, но если у тебя только тело сильное, то какой смысл?

Кирияма имела в виду, что ищет цель, исходя не из своих способностей, а из того, кем хочет стать.

– …Халикакаб – случай особый, но, глядя на него, я подумала, что в мире есть много людей, которые сталкиваются со сверхъестественным. Я хочу защищать таких людей! В каком-то смысле это исправление мирового зла, так что это что-то вроде полицейского!

Открыто улыбающаяся девушка может показаться всего лишь симпатичной. Но если взглянуть на нее прямо, можно обнаружить силу тела и духа.

– Сила воли – это замечательно, но идея сразу стать полицейским выглядит несколько простецкой.

Инаба сурова.

– Ну, в деталях я еще все обдумаю!

– Ну так какой выбор ты сделаешь сейчас? Пока что гуманитарный?

– Мм, я пока еще не решила, – ответила Кирияма на вопрос Нагасэ.

– Семпаи такие классные… Смогу ли я через год стать такой же… – восхищенно произнесла Эндзёдзи. Сидящий рядом с ней Тайти тоже не скрывал восхищения.

У всех трех второклассниц КрИКа такой громадный потенциал. Если они приложат серьезные усилия, смогут добиться чего-то потрясающего – такое он испытывал предвкушение, граничащее со страхом.

– Ну, а что парни? Первым пусть будееет… Тайти! – и Нагасэ указала на него пальцем.

– Я…

Машинально он раскрыл рот, чтобы что-то произнести.

И тут понял, что ничего произнести не может.

Молчание. Полная растерянность.

– Что такое? – с любопытством спросила Кирияма.

Он продолжал молчать и не двигался.

– Эй, Тайти?..

После оклика Инабы он пришел в себя.

Все взгляды собрались на нем.

Щеки запылали. Это от того, что он покраснел? Он почувствовал, что по всему телу выступил пот.

– Не… я просто пока об этом совершенно не думал. Я правда на нулевом уровне, думаю, с этого момента надо начинать думать.

– А ты ничего такого не скрываешь?

– Да нет же, Тихиро-кун. Когда ты такого уровня, как Тайти-семпай, выбор такой богатый, что можно и растеряться. Можно стать сэйю, или телеведущим, или диктором, или человеком, чей сладкий голос будит меня каждое утро…

– Как правило, для подколки достаточно чего-то одного. А последнее – вообще не профессия.

– А… нну, просто желание?!

– Ни кидайся на чужих парней со своим безумными идеями, Сино. …Но утренний звонок… Эту идею стоит рассмотреть… Ну, конечно, слышать его должна только я.

– И-Инаба-семпай! Хоть разок запиши его и дай послушать, пожалуйста!

– …Когда речь идет о голосе, Эндзёдзи становится потрясающе агрессивной, – неверящим тоном произнес Тихиро.

Поскольку двое первоклассников завели разговор с Инабой, от Тайти внимание было отвлечено. Слава богу.

…А чему, собственно, он радуется?

– Мм, ну ладно. Тогда Аоки? – перевела тему Нагасэ.

– …Я… – произнес Аоки и замялся. Это не была эффектная пауза. Растерянный Аоки – это нетипично. – …Хочу стать директором фирмы! Заведу свой бизнес и стану директором! В универ мне, наверно, пытаться бесполезно, значит, пойду работать!

– Коли ты дурак, то в универ идти бессмысленно, да?.. Бедненький… Раз твои оценки не так уж далеки от средних и раз ты сумел-таки поступить в эту школу, может, все-таки как-то прорвешься?..

– На самом деле ты меня совсем не жалеешь, Юи! И то, что я дурак, тут совсем ни при чем! А, ну, хотя в определенном смысле при чем…

– Ты вообще о чем сейчас, дурак? – холодно спросила Инаба.

– Не-не, дело не в этом, – заотпирался не Аоки, а Нагасэ. – Хм, или мне лучше не вмешиваться?

Нагасэ повернулась к Аоки, чтобы удостовериться в чем-то. Двое сцепились взглядами, повисла странная пауза.

– Не вмешиваться… Не, уже… можно и вмешиваться! Скрывать или не скрывать – неважно.

– Ээ… серьезно? Ты советуешь именно мне это рассказать? Удостовериться хочу…

– Ты же понимаешь, Иори-тян? Но я подумал, что лучше бы мне самому.

– Да в чем дело-то? Что происходит? – поинтересовался Тайти, поскольку разговор этих двоих явно был понятен только им самим.

– Ннуу, в общем, сейчас расскажу. Надеюсь, вы выслушаете, – сказал Аоки в качестве предисловия, после чего начал свой рассказ. – На самом деле у меня некоторая проблема… Отца, похоже, уволят с работы. Когда его фирма готовилась к сокращениям и там выясняли, кто для нее важнее… в общем, как раз тогда он напортачил. Хотя сам он говорит, мол, «они этого не сделают», и мы ему верим.

Каждое слово звучало очень серьезно

– «Они этого не сделают»?.. – переспросила Кирияма с очень обеспокоенным лицом.

– Мм… Просто надо немножко потерпеть. Юи, можешь не волноваться так, все в порядке.

– А… извини.

Не зная, похоже, как реагировать, Кирияма опустила голову.

– Не-не, не надо извиняться, – Аоки неловко улыбнулся. – Сестра тоже работает, но в плане ипотеки у нас финансовые проблемы.

– Но ведь сейчас… есть стипендии, все такое… – задумчиво произнес Тайти.

– Мм… со стоимостью поступления в универ я бы еще как-то справился, но, если я так сделаю, сестра не сможет уйти из дома. Ей двадцать четыре, и у нее очень развито чувство ответственности, и в такой ситуации, пока я не закончу универ, она будет оставаться дома – так она сама предложила. А ведь она недавно в кои-то веки встретилась с хорошим человеком…

– …Не знаю, хорошо ли говорить, что это неожиданно, но… причина действительно серьезная.

Инаба тоже сделала грустное лицо.

– Выше нос, выше нос! Никто же не умер. Ну, родные говорят «Ты все равно можешь идти в универ», в общем, как-нибудь прорвемся!

И Аоки улыбнулся. Но было бы неправдой сказать, что в этой улыбке не пряталось никакой тени.

Тайти был знаком с ним достаточно долго, чтобы это понимать. Аоки сейчас плохо.

Иногда реалистичные проблемы гнетут тяжелее, чем нереалистичные.

Ведь то, что надо продолжать жить, – реальность.

– Я случайно подслушала разговор Аоки с сэнсэем… – смущенно произнесла Нагасэ. Кирияма рядом с ней подняла голову и сказала:

– Если, если я что-то могу сделать, ты только скажи… Обязательно… скажи!

– Сэнкью. Может, мне и правда понадобится на тебя опереться!

Хотя улыбка Аоки была вымученной, было в ней что-то притягательное, и лицо Кириямы тоже смягчилось.

Но тут же оно опять помрачнело, и Кирияма опустила голову. И что-то еле слышно пробормотала.

Голос ее был настолько тихим, что никто ничего толком не разобрал, но Тайти, сидящий прямо напротив нее, смог прочитать по движениям губ.

«Сейчас, в такой ситуации… признаться и решиться… не могу».

После кружка по пути домой Тайти с Инабой зашли в кафе.

Вряд ли это стоило называть свиданием, но иногда Тайти и Инаба, когда заканчивали свои дела в кружке, проводили время вдвоем (излишне говорить, что, когда все расходились, а они шли вместе, над ними подтрунивала Нагасэ).

– Тык.

Когда они сели друг напротив друга, Инаба без всякого повода ткнула Тайти пальцем в щеку.

– Что такое?

– Тык-тык.

Инаба продолжала тыкать щеку Тайти указательным пальцем.

– Говорю же. – Тык. – Эй. – Тык-тык. – Ээй! – …Тык?

Не отрывая пальца от щеки Тайти, Инаба с невинным лицом склонила голову набок.

Совсем как ребенок смотрит на родителя, прося ласки… Супермиленько.

– И, Инаба… Это как-то неудобно…

– Стреляю прямо в сердце.

На этот раз она сложила руку пистолетом и подмигнула, совместив в этом действии всю свою милоту и привлекательность.

– Гха?!

Тайти схватился за грудь. Он не притворялся подстреленным – грудь правда сдавило.

Что за… невероятная разрушительная сила…

– Хм, следует ли мне оставаться на сегодняшнем уровне дере?

– Эй, не говори такие вещи, от которых весь встряхиваешься.

Пожалуйста, скорректируй выходную мощность и прекрати быть такой дере.

– Слушай, а ты правда в полном нуле? Насчет профессии.

Она снова подняла главную сегодняшнюю тему – выбор профессии.

– Ага… Ну, пока что… еще два месяца есть.

Чтобы замаскировать неспособность внятно ответить, Тайти отпил чая с молоком.

– Даже естественный или гуманитарный выбор?

– …Угу.

– Уже осень второго года – хоть сколько-то ты должен был об этом думать?

В последнее время Инаба стала немного сурова к Тайти.

Поскольку Тайти уже привык к сладкой Инабе, теперь у него возникало ощущение, что она сердится. …Ну, даже если она и впрямь сердится, ничего не попишешь.

У него не были так сужены возможности выбора, как у Аоки, но при этом он не видел свое будущее так четко, как остальные, и даже перед ближайшим будущим он колебался.

Если подумать – когда он поступал в старшую школу, он тоже не думал толком о том, кем хочет стать.

– Все потому, что ты немного нерешительный. Но и добрый при этом.

Стоит ли тут пользоваться такими сладкими словами, как «нерешительность» и «доброта»?

– Из-за своей доброты ты и…

Внезапно по лицу Инабы пробежала тень. Она была достаточно темная, чтобы не подпускать свет, но тут же исчезла, и лицо Инабы вновь стало ярким.

– Слишком легко беспокоишься, молокосос.

– Мы с тобой ровесники.

– Хи-хи-хи, – засмеялась Инаба, и ее блестящие волосы заколыхались.

Сейчас она выглядела очень взросло. Это естественно, да? Пока что они все еще не взрослые, но уже скоро ими станут.

Профессия. Будущее. Работа. Сон. Жизнь.

Не в силах охватить взглядом эту слишком громадную общую картину, Тайти почувствовал, будто его сдавливает.

Даже то, по какой дороге нужно двигаться, в голову не приходило.

Смутное беспокойство готово было его поглотить, но он поспешно выдохнул и избежал удушения.

– Ну, как-нибудь образуется.

Слова Инабы принесли Тайти громадное облегчение. «Как-нибудь образуется». Он решил быть оптимистом.

К оглавлению

– …Всем спасибо за работу… Это будет последний раз.

После уроков в кабинете КрИКа собрались только пятеро второклассников, включая Тайти Яэгаси. У обоих первоклассников были другие дела, и они отсутствовали.

Словно специально выбрав этот момент, – впрочем, вероятно, так оно и было, – явился он и сделал это заявление. В кабинете кружка, через два дня после раздачи опросника по профессии.

– …Ээ… ч… то? – переспросила Иори Нагасэ.

– …Всем спасибо за работу…

– Да нет, повтори, что после этого! – воскликнула Химэко Инаба.

– Аа… Это будет последний раз, так я, кажется, сказал… Аа, да…

Обычный несерьезный тон, обычная безжизненная манера держаться. Окутанный нечеловеческой аурой Рюдзен Гото, учитель физики в старшей школе Ямабоси. Однако внешностью Гото сейчас обладало не то существо, которое следовало называть Гото по праву. В нем сейчас сидел тот тип, назвавшийся именем –

Халикакаб.

Нечто, положившее глаз на КрИК и уже множество раз вовлекавшее его членов во всяческие феномены.

– Минуточку, что значит «последний раз»!..

– Последний раз… По-моему, это можно описать только как «последний раз»… Кирияма-сан…

«Ну так что же за "последний раз", а?» – было написано на лице Ёсифуми Аоки, сидящего рядом с дрожащей Юи Кириямой и теперь подавшегося вперед, словно в попытке ее защитить.

– Да кто вообще поверит словам такого вруна, как ты?!

– Нет-нет, Аоки-сан… Разве я когда-нибудь лгал вам, объясняя что-либо?.. Бывало, опускал важные моменты… или должным образом вводил в заблуждение, но и только… А чтобы лгать – такого, как ни странно, не было… Аа… извиняюсь… Все-таки было… особенно в начале…

– Опять своими дурацкими словами с толку нас сбиваешь?.. – держась настороже, произнес Тайти. Во время предыдущего феномена Халикакаб связывался только с первоклассниками. А в более ранних феноменах Тайти и его товарищи противостояли Халикакабу почти полгода.

Никаких глубоких чувств у него нет.

Есть только пробуждающиеся время от времени различные воспоминания и сопровождающее их чувство отвращения.

Словно он не осознает себя, словно пытается забыть происходящее – такие ассоциации возникают при виде этой неестественной фигуры – этих полузакрытых глаз, поникших плеч, а главное, этой безжизненности. Непроизвольно тошнота к горлу поднимается.

– Ребята, возьмите себя в руки, – спокойно произнесла Инаба и вздохнула. Тайти вполне понял смысл ее слов – его и самого сейчас окутывал гнев, но он пытался сохранять спокойствие. Похоже, и остальные чувствовали то же самое. Переглянувшись, четверо передали роль лидера Инабе. Но, конечно, были наготове в любой момент прийти ей на помощь.

– …Ну, и с чего вдруг последний раз?

– Аа… нет, просто… я уже сделал все, что мог сделать, и поэтому…

– Ты сказал «я», но может ведь прийти другой тип… Номер Два?

– …Такой возможности… нет… скорее всего.

Не сдержавшись, в разговор влезла Нагасэ:

– Что еще за «скорее всего»!

– Нет-нет, я хочу, чтобы вы мне доверились… Нагасэ-сан… Ну, может быть, в силу разных причин это невозможно, но… если вы все постараетесь… думаю, да. Поэтому сейчас будет… да… так сказать… бонусный уровень…

– Когда ты произносишь «бонус», это опять оказывается какое-нибудь дерьмо.

– Нам от тебя ничего не надо, поэтому просто отвяжись! – следом за Инабой громко воскликнула Кирияма.

Инаба, поцокав языком, спросила:

– Ты, как всегда, запускаешь очередной феномен? Может, что-то странное уже началось, просто мы этого пока не поняли?

– Неужели… опять с нашими первоклассниками… – пробормотал Тайти, содрогнувшись от этой ужасной перспективы.

– …Нет-нет… Ничего еще не началось, Инаба-сан… Яэгаси-сан…

Халикакаб приподнял уголки губ; выглядел он даже немного довольным.

Довольным – да, всегда было не понять, что он чувствует, но сейчас эмоции на его лице проявились.

– …Только с этого момента начнется…

Сперва заявить, потом начать. Такого прежде никогда не было.

Халикакаб постоянно по чуть-чуть меняет свой подход, да и сам по чуть-чуть меняется. У Тайти возникло предчувствие, что, когда эти изменения достигнут определенного предела, родится новое «нечто».

– Кстати говоря… с вами самими… ничего не произойдет.

– …Хаа? Если не произойдет, то что ты затеял? – высказала Инаба свое полное непонимание.

– Аа… вот почему я… предложил бонусный уровень… Просто пообщаться… Поскольку я начал уставать, возможно, стоит объяснить?..

– Как всегда, задираешь нос, вот дерьмо.

Сидящие на стульях пятеро КрИКовцев, стоящий напротив них Халикакаб. Всего в нескольких метрах друг от друга. Однако это расстояние бесконечно, непреодолимо. Совсем как небо и земля.

– Ну, на этот раз вы… будете видеть желания других людей… их мечты… как сны… Наверное, что-то в этом роде…

– Мечты других людей… будем видеть как сны? – как попугай, повторила Нагасэ.

– Да, мечты в виде снов… Аа… Как бы это назвать всё вместе… В общем, вы сможете видеть «сны»… «Сны» с мечтами… Мечты о будущем… Но и мелкие желания тоже… В общем, назовем это снами…

Объяснение выглядело вежливым, при этом надменность Халикакаба то проявлялась, то пропадала. Издевательская вежливость, что ли?

– Аа, в общем… вам будут случайным образом показываться видеообразы «снов»… с мечтами и желаниями, связанными с будущим других людей… Аа… И соответствующие голоса вы тоже будете слышать, так?.. В форме, похожей на сны, которые вы видите, когда спите…

– Видеть «сон» под названием «мечта», как будто во время настоящего сна… Немного напоминает «передачу эмоций»… а? В тот раз мы «ощущали» «эмоции», а теперь будем «видеть» «образы снов»… – мгновенно провела анализ Инаба. Даже впадая в дух противоречия, она не забывала спокойно препарировать информацию. – Кстати, ты сказал, что эти «сны» включают в себя самые разные штуки, от мечтаний о будущем до мелких повседневных желаний. Но ты не думаешь, что случится, если ты устроишь вторую серию «передачи эмоций» между нами?

– Инабан все верно говорит! Мы такому второй раз не поддадимся!

– …Аа… всё не так. Я должен был сказать это ясно, а?.. В таком случае…

«Вы сможете видеть… желания "других людей". Желания остальных вас… видеть не сможете.

Аа… я говорю "других людей", но… только тех, кто в этой школе».

– А… Э, это… не может быть… правда…

Кирияма, слабо вскрикивая, обхватила себя одной рукой.

Тайти тоже постепенно приводил в порядок свои мысли, сражаясь со страхом перед полной картиной, разворачивающейся у него в голове.

– Мы сможем видеть «сны» всех, кто есть в этой школе… кроме нас…

– Аа… «сны» Увы-сана и Эндзёдзи-сан вы тоже не сможете видеть… Поскольку они однажды были связаны со мной… пояснений не требуется, да?.. Аа… Давайте прекратим… – в таком вот стиле серьезным тоном Халикакаб продолжал свое объяснение.

Кто-то мечтает о будущем, желает чего-то, и «видео» этого чего-то случайным образом передастся кому-то из пятерки. «Видео» – это основа, но и соответствующее «аудио» тоже будет слышно.

Все это как будто внезапно всплывет в голове. При этом человек будет смутно понимать, что это феномен, и до некоторой степени усваивать информацию.

Темой может быть что-то недавнее, может быть что-то давнее, но во многих случаях «сон» будет содержать то, что сильно волнует человека прямо сейчас.

Те, кто видят «сны», – пятеро второклассников из КрИКа; те, кого они видят во «сне», – любые, кто имеют отношение к частной старшей школе Ямабоси, кроме пятерых второклассников и двух первоклассников (Тихиро и Эндзёдзи) КрИКа. Когда Халикакаба спросили насчет учителей, он дал туманный ответ: «Аа… Вероятно, они не включены?..»

Возможна ситуация, когда несколько человек одновременно видят один и тот же «сон». В какой момент и чей «сон», определяется случайно, но чаще это будут «сны» людей, находящихся поблизости. Кроме того, если КрИКовец хочет увидеть того или иного человека или думает о чем-то, что с ним связано, то его «сон» увидеть будет легче… возможно.

– …Ну, в общих чертах я все объяснил… Как вы понимаете… ничего, что могло бы вам навредить, тут нет?.. Конечно же, это бонусный уровень… Аа… как великолепно…

На первый взгляд, действительно, как и сказал Халикакаб, никакого вреда для Тайти и остальных не предвиделось. Однако Тайти был озадачен тем, что этот феномен впутывал других людей, не относящихся к КрИКу.

– Как вы воспользуетесь этой «силой»… не имеет значения… Потому что это последнее… Я тоже хотел бы понаблюдать за всем как можно ближе…

– Как можно ближе, это как? – поинтересовался Тайти.

– Как можно ближе… да… Потому что это последнее…

Снова он подчеркнул «последнее». Пока что непохоже было, что он блефует.

– В зависимости от того, как вы этим воспользуетесь, вы сможете делать разные… и даже восхитительные вещи, а?.. На этот раз можете даже не беспокоиться… о том, чтобы быть особо «интересными»…

Можно не быть интересными? Но разве не это цель Халикакаба?

– Если вам понравится… я подумаю о том, чтобы показывать вам больше «снов»… Это моя… в некотором роде… благодарность за то, что вы мне показывали «интересное»…

При этих словах Халикакаб наигранно, но вяло и медленно развел руки в стороны.

Тайти сейчас наполнял не гнев и не страх – только странное беспокойство.

Халикакаб сказал, что это последний раз. Похоже, их самих никакие проблемы не ждут. Загадочный феномен распространится на других, не на них.

Остальные кружковцы тоже сидели с озадаченными лицами, словно не могли определиться, как им реагировать. …Нет, все, кроме одного.

Лишь Химэко Инаба сидела, скрестив руки, выпрямив спину и вскинув голову, и смотрела на противника с презрением.

Да, так было всегда. В каком бы замешательстве ни пребывали все остальные, Инаба твердо шагала вперед. Тайти сожалел, что приходится все перекладывать на нее, но по-другому было никак.

– Вот как.

Сказала, как плюнула.

Инаба коротко фыркнула. Какой смысл?

Халикакаб и Инаба пристально смотрели друг на друга.

Инаба сохраняла спокойствие.

– Хочу уточнить только одну вещь. Тот человек, чей «сон» видят, то есть любой, кроме нас, из этой школы, будет ли осознавать, что его «сон» видят?

– …Нет… Осознавать не будет…

– Ну да. Иначе пришлось бы и им объяснять, а потом запрещать рассказывать, а это трудно, – с триумфальным видом заявила Инаба.

– …Какое у тебя довольное лицо… Инаба-сан.

Интересно, что подумал Халикакаб, глядя на такую Инабу?

– Просто сочувствую твоей глупости. Вот и задала вопрос, на который есть такой простой ответ.

– Хаа… Так быстро это заметить – очень в стиле Инабы-сан… Но… даже если я этого не понимаю…

– Что, не хочешь признавать поражение?

– …Даже и не знаю…

Халикакаб и Инаба вновь молча сцепились взглядами.

Там разворачивалась битва за гранью понимания Тайти.

Первым отвел глаза Халикакаб. Своим безвольным взглядом он обвел всех остальных.

– Ну… если Инаба-сан до такой степени все понимает… то я, пожалуй, пойду?..

Глядя на так и не утратившего позу превосходства Халикакаба, Инаба сердито нахмурилась.

Халикакаб в теле Гото, нимало этим не смутившись, развернулся спиной и протянул руку к двери.

– …Эй, а кончится это когда? – спросила ему в спину Инаба. Халикакаб ответил:

– …Кто знает? Ладно, до скорой… встречи…

Обронив эти слова, он удалился.

В кабинете кружка после ухода Халикакаба.

– …Слушайте, неужели это и правда будет последний раз? – тут же сказала Кирияма. Нагасэ ответила:

– Не верится, но… мне кажется, сейчас ему нет смысла нам врать…

– Ээ, серьезно? Тогда что, нам радоваться? Типа, ура, последний раз?

Аоки тоже не скрывал озадаченности.

– Видеть «сны» других… значит? Как бы нам назвать этот феномен… – произнес Тайти, понимая, что ему остается лишь принять происходящее.

В комнате не осталось никого, кто бы сидел опустив голову. Все смотрели вперед.

В этом была сила, обретенная Тайти и его друзьями за тот полный несчастий год.

Инаба фыркнула и ответила:

– Название… Мы можем видеть чьи-то «сны»… содержание чьих-то «снов»… видеть сколько угодно… как под рентгеном… О, «рентгеновские сны», как вам?

– …«Рентгеновские сны», да? Но то, что в это втянуты другие люди… это опасно, – пробормотала Кирияма. Аоки подхватил:

– Не пять человек, не семь, а вся школа… Сколько ж человек, подумать только! Слишком уж он масштаб увеличил…

– Нам надо быть гораздо осторожнее, чем раньше, – высказался и Тайти.

Все были готовы к сражению, но атмосфера была нескрываемо тяжелой.

Что это, черт возьми, за феномен, масштаб которого – сотни людей? От одной мысли об этом бросало в дрожь.

– Думаю, держать в руках судьбы других людей – само по себе достаточно серьезно, но… давайте все-таки обсудим меры, как нам это преодолеть, – словно пытаясь разогнать тяжелую, застоявшуюся атмосферу, предложила Нагасэ более жизнерадостным, чем обычно, голосом.

– Нет, не надо, – тут же остановила ее Инаба.

– Тааак, для начала… а? Ааа? Не надо? Почему?

Вскинувшийся было Аоки тут же осел обратно.

– Этот тип сказал: «Бонусный уровень». Или вы не поняли?

– Эмм… это нечто новое, – честно высказался Тайти. – Хоть феномен и вроде как происходит, но он еще не начался.

Инаба постучала по столу кончиком пальца.

– На этот раз во время феномена мы будем видеть «сны» всех, кроме нас… ну, не видеть, а мысленно осознавать. Но те, чьи сны мы видим, этого знать не будут. Иными словами… – Инаба обвела всех волевым взглядом. – Если те, кто увидели, будут вести себя так, будто не видели, то вовсе ничего не случится.

– То есть… феномен… просто игнорировать, да? – спросила Кирияма.

– Да, в этот раз условия другие. До сих пор все происходило только среди нас, и мы осознавали происходящее друг с другом. Поэтому игнорировать это было невозможно. Но эти «рентгеновские сны»? Информация пойдет только в одну сторону. Разве тут могут возникнуть какие-то проблемы? Нет, никаких, – словоохотливо объяснила Инаба. Даже чересчур словоохотливо. – Ну, пожалуй, мы будем знать слишком много чужих мыслей, и из-за этого иногда нам будет трудновато иметь дело с другими людьми. Надо будет перетерпеть. Можно посмотреть под другим углом: только и надо будет, что перетерпеть, – она не останавливалась даже дух перевести. – Сможем пройти или не сможем, не имеет значения – вот что означает «бонусный уровень», которого раньше не было. И названия типа «рентгеновские сны» тоже придумывать было не обязательно.

Все верно. Похоже, это верная теория. Логических нестыковок – ноль. Однако Инаба чуточку…

– Потому что за нас, видимо, уже все решено? – продолжила она.

Не слишком ли она торопит события?..

– Короче, ничего не делать. Не начинать историю этого феномена.

– По-погоди секундочку, Инабан. Не надо приходить к выводам так быстро.

Похоже, Нагасэ, как и Тайти, овладело беспокойство.

– Нет, все решено. Потому что разве мы можем по собственному выбору втянуть кого-то в этот странный феномен? Мы, уже сытые этими феноменами по горло?

– …Нет, этого-то мы избежали.

– Если мы будем совершать поступки, исходя из того, что узнали в результате феномена, то все равно что нарушим это правило. Потому что это вызовет события, которых не было бы, если бы не феномен. Следишь за мыслью, Юи? Аоки-то не следит, он, похоже, безнадежен.

– Э… нуу, да. Смысл более-менее ясен.

– Злая ты?! Не могла возразить, что ли?!

– Но, Инаба, – вклинился Тайти. Он хотел, чтобы все на время успокоились и вместе всё обсудили. – К примеру, если с помощью этих «рентгеновских снов»… Ну, они еще не начались, так что чего-то конкретного сказать не могу, но… если мы узнаем что-то дико опасное, мы что, все равно должны это игнорировать?

– Это же не предвидение будущего, к такому мы, думаю, не придем, но если это все-таки случится… – спокойно и бесстрастно начала отвечать Инаба. Когда в последний раз она смотрела на него таким взглядом? Ни следа сейчас не осталось от отношения девушки к своему парню. – …Все равно игнорировать.

– Чтоо? Это же может привести к жутким проблемам? – тотчас возразила Кирияма.

– Даже если и захочешь, все равно не сможешь. Это изначально невозможно; действуя на основе такой информации, что-то изменить – то же самое, что изменить судьбу, разве нет?

После таких слов никто уже спорить не мог.

– Так что все мои указания, с первого и до последнего, укладываются всего в одну фразу, – сказала Инаба, а потом произнесла эту фразу.

– Ничего не предпринимать.

После этого они еще немного поговорили, затем разошлись.

Инаба, не дожидаясь остальных, сразу вышла из кабинета.

– Эй, Инабаа! …Извиняюсь, я побежал, – сказал Тайти остальным троим и отправился ее догонять.

Именно Инаба объявила, что пора расходиться, отмахнувшись от мнения, что неплохо бы подождать, когда феномен хоть раз произойдет.

Инаба чуть ли не бежала, и Тайти нагнал ее лишь на выходе из здания кружков.

– Уфф, куда ты так торопишься, Инаба?

Тайти схватил ее за плечо и почти что силой развернул к себе.

«А…» – едва не вырвалось у него.

Глаза Инабы блестели от влаги.

«Надо ее защитить», – на автомате подумал Тайти.

– Когда он пришел, ты… встревожилась, да?

– Я же… я нормально справилась?

Инаба вцепилась в школьную форму Тайти.

Тайти положил руку на ее руку и ответил:

– Ты хорошо справилась. У меня, например, голова была как ватная. А ты этот феномен сразу вскрыла и разложила по полочкам… В общем, это было круто.

Давненько у них такого не было. Инаба по характеру склонна к беспокойству. Но просчитывать события наперед могла только она, поэтому Инаба чувствовала, что должна брать лидерство на себя. Это стало ее бременем, источником ее тревог.

– По логике, проблем быть не должно… Но Халикакаб держится в своей обычной манере… Что-то я упускаю…

– Инаба, ты сделала более чем достаточно. Даже если ты что-то упустила, значит, это было выше твоих сил, и тут ничего не поделаешь. Позже давай все вместе как-нибудь разберемся.

– Но я в последнее время стала слабой…

– Стала слабой? По-моему, ты чертовски сильная, – произнес Тайти с улыбкой, пытаясь подбодрить пессимистично настроенную Инабу.

– Нет! Я, с тех пор как начала встречаться с тобой, стала слабой…

Выкрикнув эти слова, Инаба вдруг распахнула глаза и остановилась. После чего, придвинувшись к Тайти, зарылась лицом ему в грудь.

– Извини. Этот хмырь так внезапно заявился, что я вся на нервах и странно себя чувствую. Прости.

– Конечно, прощаю.

Как только он попытался к ней притронуться, Инаба отодвинулась.

– Хе-хе, что за беседа.

На лице Инабы появилась вымученная улыбка. Тайти гордился, глядя, как она пытается взбодрить саму себя, но ему было чуточку грустно, что он не может ее приласкать.

Инаба резко развернулась спиной к Тайти и зашагала прочь. И, словно уговаривая саму себя, произнесла:

– Да, всё в порядке. Если тот тип нам не наврал, проблем возникнуть не должно.

Тайти тоже пошел рядом с ней и, как она велела, спокойным голосом…

– …Даже если что-то и есть, надо игнорировать это, ничего не предпринимать.

Игнорировать, ничего не предпринимая.

Даже если что-то и есть, игнорировать это.

Иными словами, махнуть рукой?

Феномен, по сути, еще не начался, так что ситуацию они пока не ухватили, поэтому предложение Инабы следовало принимать с оглядкой.

Но если подумать – то, на что указала Инаба, они и сами пытались делать.

– Мы ведь сможем, Тайти? – спросила Инаба. Однако Тайти не шел рядом с ней. Он смотрел ей в спину.

– …М? …Тайти?

Заметив, что Тайти остановился, Инаба тоже остановилась.

Тайти выдохнул и двинулся вперед. Быстрым шагом он вновь подошел к Инабе. И тогда Инаба – то ли обращаясь к самой себе, то ли нет, трудно судить – прошептала:

– Я ведь… права?

Тайти не мог сразу ответить, что она права, и не мог спросить, что она имеет в виду, поэтому промолчал.

Идя в одиночестве привычным путем из школы домой, Тайти не находил себе места.

Когда начнется феномен Халикакаба… «рентгеновские сны», он не знал. Они решили посылать друг другу мейлы, если ощутят что-то необычное, но Тайти ни от кого ничего не получил.

Он свернул за угол – и вот он дом. У Тайти немного отлегло от сердца. Возможность, что что-то произойдет дома, беспокоила его куда меньше, чем то, что это может случиться в дороге.

– Хаа… пфуу… а?

Краем глаза он заметил, как кто-то остановился и издал нечленораздельные звуки. Машинально Тайти обернулся туда.

Знакомая девушка в белой кофте с длинным рукавом и прической, открывающей лоб.

– Ээ, Фудзисима? Что ты тут делаешь?

Несмотря на то, что ее почитали как миссионера любви, выборы старосты второго класса она проиграла и, поддавшись разочарованию, ушла в тень, но сейчас она уверенно шла по пути возрождения. Майко Фудзисима.

Очки, ее фирменный знак, были снабжены противоскользящим приспособлением.

– А что, не видно? Пробежку.

Фудзисима вытерла пот висящим на шее полотенцем.

– Зачем… а, ну, тренируешь тело? Фудзисима, но твой дом ведь отсюда неблизко?

– Ага, сегодня я хорошо так пробежалась. Я каждый раз бегаю другим путем, поэтому… Да, Яэгаси-кун, мне интересно с тобой поболтать, но, может, я уже побегу?

Фудзисима привела руки в правильное положение, ноги тоже задвигались.

– Извини, я помешал. Увидимся в школе.

Останавливаться во время тренировки, должно быть, неприятно.

– Ладно, пока!

Фудзисима несколько поспешно побежала по улице. «Давай, успехов», – подумал Тайти и тоже зашагал, когда…

Перед глазами все поплыло.

В глазах двоится. В ушах двоится. Странный мир, прежде не встречавшийся мир. Тайти затянуло.

[Фудзисима. Перед глазами дверь. Фудзисима ее яростно распахивает, врывается внутрь. На двери надпись: «Туалет». Вбежав в кабинку, она сразу стягивает штаны. И…]

– Ч-что это сейчас? …Уу, – вырвалось у Тайти, и тут же накатило головокружение – он прижал руку ко лбу.

В голове вспыхнуло свежее видео. Раздались звуки. Внезапный сон наяву. Сколько бы времени ни продлился этот сон, оно показалось мгновением. Сейчас перед глазами Тайти была та же картина, что и до того. Но в голове правили другие картины, которые то внезапно появлялись, то исчезали. Тот сон наяву уже прошел, но на веках все еще сохранилось то видео, в ушах – то аудио. …Впрочем, много «особенных» мест оказалось укрыто белым туманом.

Это была не галлюцинация.

Это не могла быть галлюцинация.

Странное ощущение. Картина не всплывала в голове – скорее, туда как будто силком вставили компакт-диск, нажали кнопку воспроизведения и заставили смотреть – вот подходящая аналогия.

В норме такое абсолютно невозможно. Немыслимо.

Но Тайти внезапно озарило… более чем «внезапно озарило».

Скорее всего, это был устроенный Халикакабом «рентгеновский сон».

Тайти обернулся. Бегущая Фудзисима еще не исчезла из виду.

Халикакаб говорил, что на этот раз они будут видеть «сны» с чужими желаниями. «Сны», содержащие то, чего хотят другие люди – от мечтаний о будущем до бытовых мелочей. Значит, сейчас было…

Шаг Фудзисимы был нетвердым. Выглядело, как будто она просто устала. …Быть может…

– Эй, Фудзисима! – окликнул ее Тайти и трусцой направился к ней.

Лицо у обернувшейся Фудзисимы было бледным.

– Ч-что тебе?

– …Может, ты хочешь в туалет, а?

Тайти поставил на обеденный стол дома Яэгаси две чашки чая. В момент показа «рентгеновского сна» он почувствовал себя плохо, но это продлилось не настолько долго, чтобы стоило волноваться. Самочувствие сразу пришло в норму.

Он вернулся мыслями к произошедшему.

Видео показывало Фудзисиму с высоты около метра. «Камера» была практически прямо за спиной. По краям поля зрения и дальше многое было затуманено. Внутри туалета тоже ничего не отображалось в деталях. Туманное видео походило на сон, который видишь, когда спишь. Когда Фудзисима вбежала в кабинку, положение «камеры» тут же изменилось, причем довольно удобно, позволив увидеть надпись на двери – прямо как во сне.

Послышался звук текущей воды. Вскоре вновь показалась Фудзисима.

– А… это… большое спасибо…

Фудзисима, опустив голову, нервно сплетала-расплетала пальцы перед собой.

Стесняющаяся Фудзисима – такое зрелище Тайти доводилось видеть редко.

– Ну, я заблудилась в этом квартале и вдруг захотела писать. У меня так часто бывает.

– Зачем так детально объяснять? Ты же не стесняешься, нет?

Как всегда, она легко меняет тему. Быстро приспосабливается к ситуации.

– В общем… странно говорить, но попей чаю.

Фудзисима застыла, но вскоре со словами «Принимаю твое любезное предложение» села и вновь повесила на шею лежавшее на столе полотенце.

– Да… кстати. Забыла сказать, но… Е… Если можно, я воспользуюсь дезодорантом, если ты не против… – все еще стесняясь и не поднимая головы, промямлила Фудзисима.

– Можешь не обращать внимания, все равно запах скоро уйдет.

– Слава богу, что у тебя, Яэгаси-кун, фетиш по части запахов.

– Не пойму, ты стесняешься или нет. Но у меня нет никакого фетиша по части запахов.

Он не мог читать ее эмоции настолько, чтобы понять, она это нарочно или нет. Не может быть, неужели она к нему сознательно клеится?

– …Кстати, Яэгаси-кун. Ты здорово догадался, что мне хочется в уборную.

– А?

При этих неожиданных словах Тайти сглотнул слюну.

– Мне было стыдно, что это может открыться, поэтому я старалась никак себя не выдавать, и все равно.

Кстати говоря, он резко нарушил указание Инабы «ничего не делать». Феномен произошел с ним впервые и очень быстро, и он поступил неосмотрительно.

– Не, у тебя была странная походка, вот и…

– Но даже если я выглядела устало, не делай вид, будто тебя заботит моя нижняя половина.

– И цвет лица был неважный…

– Но ты остановил меня, когда я уже пробежала…

– Я-до-ма! – раздался энергичный голос из прихожей. Похоже, вернулась сестренка. Ее приход прервал разговор, и Тайти облегченно выдохнул… Так, стоп.

У Тайти возникло предчувствие, что эта встреча чревата серьезными неприятностями.

– А, братик. У нас в прихожей незнакомые кроссовки, и я… а?

Большие круглые глаза смотрели невинно, слегка вьющиеся волосы производили очень взрослое впечатление. Сохраняя детскую невинность, она выглядела старше своих сверстниц, и чувствовалось, что вырастет она настоящей красавицей. И вот сейчас эта шестиклассница начальной школы, не снимая ранца, застыла у входа в комнату, разинув рот.

– Эээ?.. Это?..

– Яэгаси-кун, это, должно быть, твоя младшая сестра, о которой я так наслышана? Здравствуй, рада знакомству. Я его прия-… нет, скорее сопер-… Нет, в общем, у нас нетипичные отношения.

– Не вываливай все кучей! Достаточно сказать, что мы одноклассники!

Зачем она все так смешала? Наверняка нарочно.

– А, добро пожаловать. Я Рина Яэгаси, сестра Тайти… Так, что за нетипичные отношения?! Бывшая девушка братика… ой, неужели?! Он встречается с двумя сразу, нет… Раз нетипичные, значит, связь только телесная…

– Эй, у тебя какие-то дикие догадки, на самом деле Фудзисима просто…

– А, сестренка-сан. Я просто воспользовалась этим. Большое спасибо, – и Фудзисима указала в сторону туалета… Кстати говоря, ванная тоже в той стороне.

– Ээ… ванной?.. Кстати, да, я вижу, влажные волосы… Полотенце… То есть ты принимала душ… То есть вы вместе!..

– Эй, что за «вместе»?! Ни вместо чего у нас с Фудзисимой ничего быть не может!

– А ты хорош, Яэгаси-кун. Перепутать «вместе» и «вместо»!

– Помолчи немного, а, Фудзисима!

– Братик… Какая у тебя быстрая рука… ты что, внезапно стал казановой? Я думала, ты по этой части вообще слабак, поэтому и не следила… Надо было тебя научить тому, чему следует учить… Айй!

– Рина, ты делаешь роковую ошибку! И чему ты собираешься учить своего старшего брата?! Ты шестиклашка еще, шестиклашка! Не может быть, неужели ты уже!..

– По-погоди, братик, что за странные догадки?! Пока мне не станет как минимум столько, сколько тебе сейчас… я ничего не собираюсь, ясно? Я вовсе не думаю, типа, чем раньше, тем лучше, и все такое.

– Способная сестренка-сан, не так ли, Яэгаси-кун? В отличие от ветреного старшего брата.

– Вторую фразу можно было не добавлять, Фудзисима!

– А, но поцелуи – это другое дело.

– УААААААААА!!!

– Уаа… Оказывается, правда существуют такие люди, которые могут вопить и при этом так скорчиваться от растерянности!

– Но, но братик? Если ты уже опытный, то тогда ты мне расскажи, как это. Хочу услышать, как это выглядит с мужской точки зрения… Хотя я чуточку стесняюсь.

– Ой, покраснела, ты такая миленькая! Как приятно смотреть, когда ты очаровательно потягиваешься!

Перед глазами все поплыло. Опять. В груди будто что-то инородное. Тайти зажал рот руками.

Против воли в голову запихнуло видео.

[Фудзисима. Перед ней сестра Тайти. Лицо сестры пылает. Фудзисима подходит к ней, притрагивается к ее одежде. Сестра закрывает глаза и отдается происходящему.]

«Отвратительно» – на миг мелькнула у него эта мысль. Тут же он осознал, что Фудзисима ничего не делает, и убрал руку ото рта. Сон наяву. Галлюцинация? Нет, вряд ли такое могло с ним быть. Значит…

– Уооо, такого даже в мыслях не прощу, Фудзисимааааа!

– У, какая аура за спиной у братика?! Аура ярости?!

– Воображать-то безопасно?! Отнимать у нас даже право на воображение – все равно что убийство! На самом деле я абсолютно… Стоп, что, ты понимаешь даже то, что я не говорю словами?! Экстрасенс?!

– …Я, я твои мысли вижу насквоооозь!

После этого Тайти пришлось потратить где-то полчаса на то, чтобы разъяснять всяческие недоразумения (и при этом страшно раскаиваться, что он нарушил категорический приказ Инабы «Игнорировать, ничего не делать»).

＋＋＋

Халикакаб в облике Рюдзена Гото направлялся в сторону учительской. Мимо него прошла ученица – и вдруг изменилась.

– …Эй, Халикакаб, – в специфическом мягком ритме, расслабленным голосом окликнула она его. Полуоткрытые, почти сонные глаза выдавали, что в ее теле сейчас не она сама, а кто-то другой.

– …Номер Два… Опять… ты?..

– А что? …Я просто смотрю. Разве… нельзя? – ответил Номер Два, существо, устроившее КрИКовцам «возврат времени».

– …Мне это не нравится, да…

– ?.. Все же ты странный. Ты сам интереснее всех.

– Нет-нет… Даже если тебе нравится, это может создать проблемы…

– Но… твоя миссия, похоже, закончена. Разве нельзя?

– …Разве нельзя… в смысле?

– Уже конец, а ты не хочешь расставаться… или я неправ? Почему? Разве это не странно?

Халикакаб резко застыл. Повисла пауза длиннее обычной.

– …Кто знает? – наконец ответил он. И добавил: – …Как бы там ни было… я больше ничего не могу сделать…

– Хмм… ну и ладно. Тогда… я тоже понаблюдаю. Будь добр?

Договорив, Номер Два тут же освободил тело ученицы, и та упала на колени.

– …Ай. …А?.. Что?

Испытывая странные ощущения, девушка удалилась.

Убедившись в этом, Халикакаб принял насколько возможно правильную осанку и направился к учительской.

К оглавлению

На следующий день пятеро второклассников собрались в кабинете КрИКа и обменялись новостями.

Все хотя бы по разу видели «рентгеновские сны». Одноклассники, знакомые из других классов, были и случаи совершенно незнакомых людей. Более того, несколько человек, включая Тайти, честно признались, что делали что-то, чтобы убедиться, правильный ли это феномен.

– Ох, братцы… Ну ладно, спишем на первый раз. Как проходило? Были приступы плохого самочувствия? – спросила Инаба. Нагасэ тут же ответила:

– Да, у меня, пожалуй, чуток голова закружилась. Ну, мне хватило просто рукой о стену опереться.

– У меня тоже. Сразу прошло, я только понять и успел, – подхватил Тайти. У остальных были такие же ощущения.

Аоки сказал:

– Кстати, у меня было видео, как какой-то незнакомый тип играет в бейсбол… Я как-то затрудняюсь это понимать. Он что, хочет в будущем стать бейсболистом? А, но там было похоже на школьную спортплощадку, так что, может, он хочет уже сейчас им заниматься…

– Утихни, Аоки. Конец обсуждения, – Инаба властно оборвала его рассказ.

– А? Уже? Не слишком ли рано? – задала естественный вопрос Кирияма.

– «Рентгеновские сны» в пределах ожиданий, нам действительно показывают «сны» с мечтами других людей… только и всего. Раз так, никаких мер, ничего предпринимать не требуется.

– Но что если… – начала было Нагасэ, но Инаба ее тут же оборвала:

– Никаких «что если» и прочего дерьма. С вами самими никаких проблем не было, так? Так вот, в будущем достаточно будет молчать о «снах», которые увидите, и все закончится. Аоки, воздержись от болтовни о содержании «сна», как было сейчас. Мы же не вторгаемся в частную жизнь других, поэтому просто держи это при себе до конца своих дней.

– Э… да. В общем… слушаюсь.

– Отлично. Тогда по классам… ай.

Инаба оступилась и потеряла равновесие.

– Инаба! – Инабан!

Все среагировали немедленно, однако Инаба не упала – самостоятельно вернула прежнюю позу.

– Инабан, тебе нехорошо?..

– Нет. Просто очередной «рентгеновский сон». Видео слишком быстро пошло, меня это застало врасплох… Ладно, еще два-три раза, и я привыкну.

Инаба протяжно выдохнула.

– Кстати, о чем этот тип думает с утра… Ох, велела же не говорить, а сама чуть не разболталась, а?

Инаба улыбнулась немного самоуничижительно и снова зашагала.

– И-Инабан, по-моему, тебе правда чуток нехорошо…

– Было б нехорошо – сказала бы! Я не настолько дура, чтобы дважды на те же грабли наступить. …Так, хватит уже разговоров о «рентгеновских снах». Всё.

Инаба поспешно вышла, Нагасэ бросилась за ней. Предоставить разбираться ей?

– Мм, тебе не кажется, что Инаба-ттян стала малость несговорчивой? А, Тайти? – раздался голос Аоки в комнате, где остались только трое.

– …Беспокоиться – это в стиле Инабы. Но, когда я у нее спросил, она ответила, что проблем нет.

На этот раз есть «правильный ответ», который Инаба видит. Да, этот ответ выглядит идеальным, совершенно верным.

– Да уж… Хоть сейчас у нас и феномен, но мы только мысленно говорим, типа, «что, серьезно?». Потому как на самом деле, похоже, ничего такого и не происходит. Ладно, нам тоже пора в класс, а?

С этими словами Аоки встал, но тут подала голос Кирияма.

– Аа, это, Аоки!

– А? Что?

Аоки обернулся, и Кирияма тут же засмущалась.

– Ээ, ну… это… ты в порядке? Тут и феномен, и дома у тебя, похоже, серьезные дела. В смысле… у тебя щека не покраснела чуть-чуть?

Услышав это, Тайти заметил, что да, есть такое. Левая щека самую малость припухла.

Аоки на слова Кириямы никак не отреагировал. Стоял неподвижно.

– А… Аоки? – неловко спросила Кирияма.

– …А?! Настолько, что прям заметно?! Серьезно?! – веселым тоном, будто внезапно вспомнил что-то, спросил Аоки. Было явное ощущение, что он пытается сгладить эффект.

Тайти поколебался, думая, следует ли ему подхватить эту тему, но решил прислушаться к желанию Аоки и замять вопрос.

– …Нет, я бы не сказал, что краснота так уж заметна. Хорошая наблюдательность, Кирияма.

После этих слов Тайти Кирияма засмущалась еще сильнее.

– С-с-случайно так вышло, случайно! Я, понимаешь, занимаюсь каратэ и поэтому такие штуки хорошо замечаю! Д-да, вот поэтому! Т-так все-таки, что-то случилось, Аоки?! Что?!

– Да ничего… от сестры пощечину получил. Сегодня утром. Денежные обстоятельства, поступление в универ, все такое.

Нормально ли углубляться в эту тему? Тайти беспокоился, но молчал.

Однако Аоки продолжил:

– Я сказал ей что-то вроде «У меня все нормально, ты думай о собственном счастье». А она в ответ: «Если я тобой пожертвую, то сама счастлива не буду, идиот! Так что заботься о себе!» – и как даст…

– …Довольно агрессивная у тебя сеструха… – Стильно получилось, однако…

– Кстати, если подумать… с такими словами бить по лицу – это же странно, а?! Должно было быть что-то чуток поласковей?! Нестыковка!

Последнее было сказано с типичной для Аоки дурашливой улыбкой, однако Тайти понимал всю серьезность проблемы. В первую очередь его беспокоил вопрос, насколько же сильный психологический стресс сейчас испытывает Аоки.

– Из-за этого опросника по выбору профессии я смотрю на реальность и тут же впадаю в тоску. Я еще не наигралась, так что это не для таких, как я, правда, Яэгаси-кун? – поигрывая хвостиками волос, на большой перемене обратилась к нему Марико Накаяма из кружка каллиграфии, одноклассница по классу 2-2.

– Ага, да уж.

– Угу, угу, не наигрались, не наигрались, да, Тайти? – согласилась очутившаяся рядом с Накаямой Нагасэ. Они были лучшими подругами с первого класса.

– Ага, да уж.

– Что, копипастишь свой ответ Накаяме-тян? Это грубо!

– Грубо! Грубо!

– Но если делать разницу… вы же сами будете возражать?

– Гх. (обе в унисон)

Похоже, система уже установилась: эта парочка обожала дразнить Тайти.

– Ну что ты такой, Яэгаси-кун… Подыгрывай, забудь про свои спокойные ответки… Не будь таким серьезным из-за того, что нам раздали этот опросник.

– Подыгрывать – это хорошо, но опросник не сдавайте раньше времени… – предупредила проходящая мимо староста класса Каору Сэтоти. Девушка с короткими волосами, в ухе которой и сегодня блестела маленькая сережка.

– Кстааати, Сэтоти-сан, а ты какой выбор сделала? – полюбопытствовала Накаяма.

– Я пойду либо в социологию, либо в педагогику, меня эти две области всегда интересовали.

– Серьезно?! Вот уж не ожидала от мелкой хулиганки! – воскликнула Нагасэ.

– Блин, не надо так говорить!

Сэтоти криво улыбнулась, но непохоже, чтобы ей действительно было неприятно.

– Ну, я пошла, – сказала она и удалилась.

Ее сменили подошедшие Кирияма и Юкина Курихара. Хрупкая и богатая на эмоции Кирияма, стройная и бойкая Курихара – эти девушки с первого класса составляли отличную пару, хоть и отличались ростом.

– О чем разговор? – поинтересовалась Кирияма.

– О профессии! – ответила Нагасэ. Курихара тут же среагировала:

– Профессия… Не, эта тема, конечно, тоже важная, но сейчас я хочу думать о прикольных вещах… Давайте поговорим о школьном выезде! – и Курихара потерла свои ярко окрашенные вьющиеся волосы.

– Что-то произошло? – тихо спросил Тайти у Кириямы.

– Она со своим парнем слегка… – ответила та.

– Да, школьный выезд! Самая дальняя поездка в старшей школе!

– В этом году на Хоккайдо классно! Я на самолете раньше не летала, так что жду не дождусь!

Накаяма и Нагасэ сразу подхватили тему.

В старшей школе Ямабоси выезд происходит в октябре второго года и длится четыре дня и три ночи.

– Я так рад, что поеду с этим классом, – вдруг пробормотал Тайти. Нагасэ, Накаяма, Кирияма и Курихара разом повернулись к нему.

– Что такое?

– Не-не, Тайти-кун, просто когда ты такое говоришь, мы стесняемся.

– Даже и не пойму, что за проблема, когда мне такое говорит Нагасэ, незнакомая с понятием «застенчивость»…

– Но слушай, мы же поедем не туда, куда обычно все ездят – конечно, мы все в восторге, – жизнерадостным тоном произнесла Кирияма. Курихара подхватила:

– Вот именно. Да и девочки с мальчиками будут ближе друг к другу. Шанс, понимаешь ли… А то сейчас в нашем учебном году ну ничего примечательного нет.

– Юкина, ты уже о следующем годе думаешь? Слишком рано еще, слиш-ком-ра-но.

– Какой же ты тормоз. Давай, признайся ему еще до поездки!

– Никакого «признайся»! Ничего я не признаюсь! Не признаюсь, не признаюсь! …Но я ему отвечу.

– Что, наконец-то?! – воскликнула Курихара.

– Аоки тоже было тяжело… Полтора года, полтора! Сейчас таких нацеленных парней уже нет. Так что я к нему очень хорошо отношусь. Хотя он не в моем вкусе.

– А… но… ну почему сейчас нельзя? Эмм… ну да, выбор момента. Ну что такое… – расстроенно сказала Курихара.

Кирияма вымученно улыбнулась. На эту фигуру в мыслях Тайти наложилась другая – та, что пробормотала: «Сейчас, в такой ситуации… признаться и решиться… не могу».

– Ты ведь тоже во втором классе, так что можешь позволить себе один-два романа.

– Угу, – кивнула Кирияма на эти укоризненные слова Курихары.

Следом Курихара переключилась на Нагасэ и Накаяму.

– Кстати, Иори, Накаяма-тян, а у вас как? Как всегда? Культурный фестиваль уже прошел, но главное, впереди выезд! В свободное время все, наверно, будут со своими парнями или девушками…

– Мне пока такими вещами заниматься неохота, – ответила Нагасэ.

– Нуу… – недовольно протянула Курихара. – Иори, тебе же куча классных парней признавалась? Мне приходит в голову только одно: ты в кого-то по уши влюблена.

– Не-не-не, ничо такого. Классных парней на горизонте как-то не видать.

При этих словах Нагасэ повернула голову, и ее взгляд уперся в Тайти. Тот понятия не имел, каким выражением лица реагировать на такое.

– Слишком уж ты увлеклась поисками принца. В старшей школе парни – еще дети, да, а ты не идешь на компромисс.

– Чья бы корова мычала, Яэгаси-кун. Скажи еще таким грубым-прегрубым голосом, мол, «Ко мне, бросившему Инабу, эти слова не применимы»!

– Не пытаешься ли ты уйти от моего вопроса, потому что сама смущаешься, а, Накаяма-тян?

– Не доверяешь, да… Юкина-тян? Нее, в общем, я… Что за жизнь без любовной истории, без сока? Ты согласна, Юкина-тян?

– Я думаю, Накаяма-тян, что ты веселая и популярная. А, но, конечно, у парней ты вызываешь ощущение типа как «свой парень!», поэтому любовного интереса, наоборот, мало.

– Может, и так… и это меня беспокоит.

Накаяма не особо говорит о своей любви, но все-таки она девушка такого возраста. Или она только перед Тайти (который все-таки парень) такая? А на самом деле, как ни удивительно, у Накаямы тоже есть кто-то, кто ей нравится?..

Сознание поплыло. Перед глазами Тайти возникла другая картина.

[Накаяма. Она очень счастлива. Рядом с ней кто-то еще, они с Накаямой держатся за руки. Это парень. Его фигура видна отчетливо. Высокий, крепко сложенный, бритоголовый. Исикава из бейсбольной секции. Эти двое наслаждаются свиданием.]

Это видео, внезапно возникшее на экране сознания Тайти, слегка сбило его с толку. Но тут же происходящее его поглотило. Сон наяву – «рентгеновский сон».

Накаяма мечтает о свидании с Исикавой… так, похоже?

«Рентгеновский сон» показывает только видео, эмоции он не передает. Аудио тоже есть, но пока что это похоже на то, что видишь, когда спишь, отчетливых фраз в голове нет. Поэтому Тайти думал. В этом видео Накаяма выглядела счастливой, и она держалась с бейсболистом Исикавой за руки, у них было свидание… Значит, Накаяма этого хочет, думает об этом? То есть Накаяма в Исикаву…

Чувствуя, будто видео все еще остается перед глазами, Тайти несколько раз моргнул.

Кирияма перед ним тоже моргала, держась за голову.

Они встретились взглядами. Кирияма пристально посмотрела Тайти в глаза, потом незаметно придвинулась ближе.

– …Эй, Тайти, неужели ты тоже видел?

– …Накаяму, да?

Они шепотом обсуждали произошедшее. Похоже, они одновременно видели «сон» Накаямы. Но стоящей тут же рядом Нагасэ он, судя по всему, не передался.

– Неожиданно, да? Можно ли это интерпретировать как «любовь»?

В отличие от болтливой Накаямы, Исикава был спокойным, кряжистым парнем.

– Наверное… так. Давай прекратим. Не надо обсуждать секреты, которые подсмотрели в чужой голове.

Да, «сон», увиденный Тайти, остался в его сердце.

Прошли послеобеденные уроки, настало время идти в кружок.

– Та, Та-Та-Та, Тайтиии!

К Тайти подбежала необычайно возбужденная Кирияма и хлопнула по парте.

– Э-эй, успокойся. Что стряслось?

– Слушай, слушай… Это ужасно, идем скорей!

И Кирияма потащила его в конец коридора, где обычно никто не ходит.

– Я… я сейчас видела…

Кирияма дрожала всем телом. Это нетипично. Что, черт побери, она увидела?

– Я видела «сон» Исикавы-куна и поняла, что он тоже хорошо думает о Накаяме-тян!

– Ч-что?! Э, это… особо не проблема, это даже хорошо…

Если они оба любят друг друга, это же прекрасно?

– Но понимаешь, Исикава-кун думает «хочу с ней встречаться», но только сейчас ему не хватает духа попытаться эту мечту воплотить в жизнь.

– Ты настолько хорошо понимаешь «рентгеновские сны»?

– Аа, нуу, это я так предполагаю. В этом видео было ощущение «хочу признаться», но было еще ощущение «хорошо бы когда-нибудь»… А ощущения «вот сейчас пойду» вроде не было. Понимаешь эти ощущения?

– Более-менее понимаю, да.

Примеров пока было мало, но, подумавши, Тайти понял, что у него такие же впечатления.

Внезапно он заметил кое-что.

– «Рентгеновские сны» отражают желания, типа, «хочу, чтобы стало так-то и так-то», то есть это не считывание мыслей в голове у человека… по идее. Раз так, значит, с другой стороны, то, что нам показывается «рентгеновский сон», и должно означать «претворить в действие пока морально не готов», верно? …То есть понятно, что человек этого хочет, но это не прогноз.

Возможно, это слишком большая натяжка.

– Крууто, Тайти. Анализ прямо в стиле Инабы.

– Не, ну, может, после того как мы с ней начали встречаться, стало похоже, ха-ха.

Даже пытаться это произнести было чертовски стеснительно. Он чуточку сожалел.

– …Встречаться, это важно и здорово, правда? – мягко спросила Кирияма, не смеясь над внезапной разговорчивостью Тайти.

– Думаю, да.

– Тогда… – начала было Кирияма, но замялась. Не решилась продолжить.

Легонько вздохнула. На ее лице отражались сильные эмоции.

– Как думаешь, правильно ли будет подтолкнуть любовь двух людей?

Атмосфера сразу стала напряженной. Она словно парализовала Тайти, он даже дышать не мог.

Подтолкнуть любовь друга – довольно-таки обычное предложение. Но сейчас для них в этом крылось «нечто», имеющее очень серьезное значение.

Развилка. Ворота, пройдя через которые, назад уже не вернуться.

– Выбор момента очень важен, правда?

Кирияма провела рукой по струящимся волосам.

– Я правда думала все утрясти с Аоки. Но летом и додзё, и поездка – дико занятое время. …Ну, хотя это отмазки. Ответ у меня более-менее готов, но, когда я пытаюсь это произнести, мне духу не хватает.

И Кирияма слабо улыбнулась, будто говоря: «Жалкая я, да?»

– Но я серьезно считаю, что дальше так продолжаться не может. Ладно, я решила… Но. Я уже знаю о положении дел у Аоки в семье. Естественно, сейчас я не могу сказать.

Действительно, сейчас, похоже, момент не самый подходящий. И еще Тайти кое-что вспомнилось.

– …Возможно, мы с Нагасэ тоже встречались, потому что момент был неудачный.

Это факт.

– Ну так вот… – повысила голос Кирияма, не скрывая возбуждения. – Если они, несмотря на то что любят друг друга, не решаются признаться, так как боятся отказа, не подтолкнуть ли их – так я подумала. Но, конечно, что делать, решать только им самим.

Потому что они-то понимают. Потому что с помощью «рентгеновских снов» заглянули в чужие мысли.

Верно ли рассуждает Кирияма?

Тайти беспокоился молча – как вдруг Кирияма распахнула глаза.

– А… я вспомнила. Именно такие вещи нам Инаба запретила делать. …От этого дела Инаба здорово рассердится, так что ей ни слова.

Кирияма улыбнулась и приложила палец ко рту.

Из-за этого разговора с глазу на глаз Тайти и Кирияма пришли в кружок с опозданием.

– Ну что, все в сборе? Тогда начнем. Сино и Тихиро, – заговорила Инаба. Что им делать сегодня, единогласно решили пятеро второклассников.

– Да? – Д-да?

Тихиро Ува опустил руку, которой подпирал щеку, Сино Эндзёдзи выпрямилась.

– Перейду сразу к делу. …Халикакаб снова объявился.

Второклассники во главе с Инабой разъяснили свою тактику в сложившейся ситуации.

– Вот… как… Халикакаб…

Эндзёдзи заметно побледнела. Словно не в силах на это смотреть, Нагасэ сказала:

– Ничего страшного, Сино-тян. В этот раз, похоже, тебе ничто не угрожает.

– Да и нам всем это никак не повредит, – добавила Инаба.

– Да… да! Именно! …Для меня это не так уж это и серьезно, а я-то приуныла… Прошу прощения, семпаи, для вас-то это куда серьезнее…

– Говорю же, Сино-тян, не бери в голову! – повторила Нагасэ.

– Тихиро-кун, а ты в порядке? – обратилась Кирияма к тоже побледневшему Тихиро.

– Да… в порядке.

И для Эндзёдзи, и для Тихиро возвращение Халикакаба стало ночным кошмаром. Тайти ведь тоже был в шоке во время второго феномена, устроенного Халикакабом, когда понял, что втянут в него.

Инаба откашлялась и сказала:

– Думаю, что у вас проблем не будет, но вы оба в это не влезайте.

От ее сурового голоса первоклассники, сожалеющие о допущенной ими ошибке, съежились.

– Не поддавайтесь ни соблазнам, ни угрозам. И о том, что с нами происходит феномен, тоже забудьте. Вашего мы, похоже, ничего видеть не будем, так что волноваться не о чем. Не ведите себя как-то необычно.

Однако ее манера речи была слишком уж напористой. Тайти вполне понимал съежившихся первоклассников.

– Короче, если что-то случится, пусть даже мелочь, непременно расскажите.

– Да, да, если возьмемся за дело вместе, как-нибудь справимся! – веселым тоном добавил Аоки.

– А… Это, я не буду вмешиваться, как вы и сказали… да, – заговорила Эндзёдзи, опустив голову, будто неуверенная в себе. Но… – Но если вдруг так получится, что я смогу как-нибудь помочь… Непременно скажите, я все сделаю! …Хоть, хоть я и практически никто. Я хочу, чтобы… чтобы мы вместе прикладывали все усилия!

«Все сделаю; хочу, чтобы мы прикладывали все усилия». Наверняка Эндзёдзи терзал невыносимый страх, и тем не менее она сказала эти слова.

– Сино-тян… Какая же ты хорошая девочка!

И Кирияма, словно на нее нахлынули эмоции, облапила Эндзёдзи.

– Уу, мугюуу… Больно, Юи-семпай…

– Тихи, а ты что думаешь? – спросила Нагасэ немного провокационно.

Тихиро тяжко вздохнул. Резким движением ослабил галстук своей школьной формы и ответил:

– Думаю, я все еще не вернул долг за прошлые неприятности. …Если у меня будет шанс расплатиться благодаря феномену Халикакаба, я это непременно сделаю.

– Как я и ожидала, силен, Тихи! – и Нагасэ вскинула вверх кулак. Эндзёдзи тоже сцепила руки перед собой и просияла.

– Пусть я трусиха, пусть я слабая, пусть в самом важном бесполезная, но… если Тихиро-кун с нами, я сильная, как сто человек!

– Сино-тян?! Тихи от твоего ядовитого язычка на грани смерти, пока не получит от тебя комплимент?! – и Инаба фыркнула. В этом звуке чувствовалось добродушное удивление. – Ладно, будем делать, как договорились. Как я попросила. Так, пеерходим к второклассникам. Никто из вас чего-то странного не отколол?

Кирияма явственно съежилась.

– …Юи. Ты что, уже что-то сделала?..

На полный гнева вопрос Инабы Кирияма тут же замотала головой.

– Н-нет! Я пока ничего не делаю! Правда!

– …«Пока»?

– Н-нет! Ну, это… не совсем «нет».

– Хмм?

Тайти, не в силах больше сдерживаться, вмешался в разговор:

– У нас с Кириямой был разговор. Неужели нельзя сделать что-то на благо других?

После этих слов Тайти зрачки Инабы слабо задрожали. Однако эта дрожь тотчас исчезла, будто и не было ее.

– Я же говорила? Это не стоит обсуждения.

Сильный, обжигающий взгляд сверлил Тайти.

– Не лучше ли все-таки обсудить?

– Не лучше. Вопрос закрыт.

– Говорю же, не делай выводов так быстро!

– Вот-вот, кончай-кончай! – вмешалась Нагасэ. Тайти отвел неловкий взгляд от Инабы. – Инабан, я понимаю, что ты хочешь до нас донести, но ты слишком уж агрессивна. Давай-ка с этого места я этим займусь. В конце концов, я председатель! Это все помнят?

– А! Я, я совершенно забыла! Иори-семпай – председатель!

– …Ты не могла бы не говорить это так открыто, Сино-тян?

В кои-то веки Нагасэ повела себя, как председатель, а ее тут же обломали. Но она тут же снова ринулась в бой.

– До сих пор тут высказывалась только Инабан. Так вот, у кого есть другие точки зрения, говорите! Инабан, а ты молча слушай! Потом сможешь высказать свои возражения!

Тут же Тайти поднял руку.

– Игнорировать феномен – конечно, это выглядит как план номер один. Но делать окончательный вывод, по-моему, рановато. Я понимаю, что до сих пор нашим кредо было «вести по возможности обычную жизнь», но в этот раз обстоятельства вроде как другие.

– Хм, это аргумент. Теперь Юи?

– Я… Если это не будет что-то странное и если оно поможет случиться чему-то классному или спасет кого-то от чего-то плохого, то, думаю, мы должны воспользоваться «рентгеновским сном».

– Применить «силу»… да?

Этот вопрос задал Тихиро. Он сам раньше применял «силу» и потерпел неудачу. Кирияма с неоднозначным выражением лица ответила:

– Не то чтобы я решила ее «применить». Просто… если это будет действительно необходимо, мы должны обдумать возможность ее применения.

– Так, еще мнения? Если нет, слушаем возражения Инабан…

Дискуссия шла параллельным курсом, не находя точек пересечения. Тайти и Кирияма настаивали, что «надо обдумать и возможность применения "силы"», Инаба твердила, что «в этом нет необходимости».

Пришло время расходиться. Каждый пошел домой своей дорогой.

Тайти, Кирияма и Аоки какое-то время шли вместе. Добрались до станции, стали ждать поезда.

– Я же понимаю, нельзя действовать просто исходя из того, что узнали через «рентгеновский сон», – уныло пробормотала Кирияма. Тайти ответил:

– Все время так делать нельзя. Но бывают и такие ситуации, когда мы знаем, что у человека проблемы, о которых он не говорит. Кажется, в «рентгеновском сне» Аоки было такое.

– Аа, ага. Для сохранения приватности он в деталях не рассказал, но, похоже, желание было из серии «если бы это можно было решить». Хмм, – тут Кирияма насупила брови. – Если у человека проблемы, естественно, ему надо помочь, согласен? Даже если сила, которую для этого придется применить, необычного свойства. Аоки, а ты как считаешь? В кружке ты больше отмалчивался.

– У меня, наверно, какого-то серьезного мнения нет? Хотя, ну, конечно…

Это Аоки произнес легкомысленным тоном, но затем его лицо посерьезнело.

– Я думаю, лучше не применять. Я согласен с Инабой-ттян.

Кирияма страшно изумилась.

– …А? Ты на стороне Инабы? …Почему, как?

– Понимаешь, ты говоришь «доброе дело», «помочь человеку, у которого проблемы», но кто это определяет? Мы только посмотрим видео – и уже будем сами решать? Это с каким же офигенным самомнением надо быть? Или типа того. Так что – ничего не делать.

Кирияма слушала речь Аоки, надувшись. Вероятно, она думала, что Аоки будет на ее стороне.

Крепко держащийся своих убеждений Аоки сейчас показался Тайти похожим на него самого, и в то же время ощущение было, будто он, Тайти, проиграл.

– …Все-таки ты крутой. Ты умеешь думать о том, что вокруг тебя.

Полностью Кирияма не согласилась, но и эту точку зрения смогла воспринять.

– …Не… ничего крутого. Я просто не стал говорить в кружке то, что Юи бы не понравилось… – прошептал Аоки так тихо, что это услышал только Тайти.

– Тогда я тебя спрошу, – обратилась к нему Кирияма, и Аоки тут же смолк. – Допустим… допустим! У тебя дома… сейчас что-то ужасное. И ты можешь это исправить с помощью «рентгеновского сна», и, допустим, ты это понимаешь… и что… все равно… ничего не сделаешь?

Эту тему, несомненно, легко понять как нечто отвлеченное. Но Тайти не был уверен, правильно ли ее поднимать сейчас.

Аоки молчал. Это молчание пугало. Но вскоре он произнес:

– …Да, ничего не сделаю.

– Что? Но, но почему?! Разве не странно?! Из чистого упрямства упустить шанс…

– То, что делать нельзя, то нельзя.

– Ты, ты что, не понимаешь, что это значит?!

– Нормально все… Сам как-нибудь справлюсь.

– Сам!.. Что там у тебя вообще происходит?!

Кирияма кипятилась все больше. Аоки, кажется, тоже слегка взвинтился. Кто бы что ни говорил, это их обоих раздражало?

– На эту тему трудно говорить, но если расскажешь, какик у тебя проблемы, то, может, нам удастся помочь… а ты! Если у твоего папы проблемы на работе, то это, наверно, непросто, но хоть ввести в курс дела? Кстати, ты говорил, что папа «напортачил», но что именно…

– Лапал, – коротко ответил Аоки. Это резкое слово, появившееся внезапно, сперва послышалось как какое-то другое. Тайти, который подумывал вмешаться, потому что разговор грозил перерасти в ссору, уже ничего не мог сделать.

– Ла… пал?

– Девушку из старшей школы… Ну, батя твердит, что его оклеветали, и моя семья ему верит. В общем, пока его не арестовали… Ну, и что будет дальше, никто не знает.

– Значит… но… это… – залепетала Кирияма в явном замешательстве от этой неожиданной информации. Весь ее недавний пыл куда-то пропал, на лице, казалось, в любой момент могли выступить слезы. – …Прости, – наконец извинилась она.

– Не, Юи, тебе не за что извиняться. …Серьезно, серьезно!

Сочтя, видимо, что напряженный голос был ошибкой, последнее Аоки произнес с наигранной веселостью. Но Тайти понял: на эту тему Аоки не может говорить, не подавляя своих эмоций.

Аоки изо всех сил пытается быть обычным собой. Но это ему не вполне удается.

– Девушку из старшей школы… лапал… оклеветали… – ошеломленно повторила Кирияма, видимо, не в силах понять, как такое могло получиться.

– Я краем уха слышал… что часто признают виновными, даже если оклеветали… Только слышал, – ответил Тайти.

– Но, но в последнее время из-за этого все больше грустных девушек, которые, хоть их в самом деле лапали, не смеют подать голос… А, ой, нет! Аоки, твой папа наверняка такого не делал, я уверена! – поспешно поправилась Кирияма. – …В смысле, я же с ним встречалась и говорила, когда во время «обмена личностями» вселилась в Аоки… Тогда были суперособые обстоятельства, но что он хороший человек, я поняла четко, да.

– И я тоже. Я знаю, что папа Аоки – хороший человек. …Я тоже уверен, что там какая-то ошибка.

– …Сэнкью. Но в поезде, похоже, других свидетелей не было… – тихо сказал Аоки и опустил голову. Его лица было не разобрать.

Он и не думал, что его отец может оказаться на грани того, чтобы его объявили преступником.

Сохранять спокойствие в такой ситуации – просто нереально.

Из динамиков раздалось объявление, и на станцию скользнул поезд.

Аоки пробормотал почти что себе под нос:

– Помогать только кому-то одному было бы несправедливо. Если так сделать, всем уже не помочь. Или всем, или никому. А всем… это кажется неправильным. Поэтому я…

Аоки с силой сжал кулак.

Или всем, или никому?

Не то чтобы у Тайти не было ощущения, что он старается. Но Аоки, который даже в такой ситуации твердо держал себя в руках, казался ему просто ослепительным.

По пути домой Тайти ломал голову, но она не желала проясняться, и ничего путного не вышло.

Проблемы в семье Аоки были за гранью возможного для школьника, такого как он.

– Может… мне стоит подумать о «рентгеновских снах»?

Он понимал точку зрения Инабы и Аоки. Но правильно ли отвергать все аргументы Кириямы? Бросить в беде кого-то, кому можешь помочь?

Хотя он уже был знаком с этим, оно все равно произошло внезапно.

Перед глазами слабо задрожало, в мозгу включилось видео, раздался звук.

[Девушка из другого класса. Школьный коридор. Смотрит вниз, глаза бегают. Вдруг останавливаются на одной точке. Синий ремешок для мобильника в виде мишки. Лицо девушки вспыхивает от радости. «Слава богу… слава богу», – шепчет она.]

…«Рентгеновский сон» про девушку, которая нашла в коридоре ремешок и счастлива. Похоже, она потеряла ремешок и теперь мечтает его найти, так? На этот раз и слова были отчетливо слышны и остались в голове.

Тривиальное, но для этой девочки очень важное желание-«мечта». Завтра, придя в школу, надо будет проверить, не находил ли кто-нибудь что-нибудь.

Это не из тех ли действий, какие, по словам Инабы, нельзя предпринимать?

Справедливость точки зрения Инабы и Аоки. Справедливость точки зрения Кириямы. Тайти размышлял. И вдруг кое-что осознал.

Эмоционально он был на стороне Кириямы, однако собственного мнения до сих пор не высказал. Он только твердил: давайте обсудим, не надо делать выводы слишком поспешно.

Если исключить Нагасэ, взявшую на себя роль посредника, он один остался в подвешенном состоянии, так?

«Слушай, а ты правда в полном нуле?»

«Уже осень второго года – хоть сколько-то ты должен был об этом думать?»

Внезапно в голове всплыли слова Инабы, произнесенные во время недавнего разговора.

Это тут ни при чем. Надо выкинуть из головы.

Надо думать о том, что же он считает правильным.

Инаба, проникшая в суть феномена и первой предложившая план ради их всех.

Кирияма, бросившая вызов Инабе, их реальному лидеру, своим собственным понятием справедливости.

Аоки, не согласившийся с Кириямой и отстаивающий свое.

Нагасэ, стоящая над схваткой и поддерживающая нейтралитет.

А он, Тайти…

– Я считаю, что если можно помочь человеку, то надо помочь, если можно что-то сделать, то надо это сделать. Разумеется, не что-то грандиозное, а в пределах естественного.

Выходные прошли, наступил понедельник.

– Чего?

Кирияма была озадачена, потому что Тайти сказал ей эти слова, неожиданно окликнув в коридоре.

– А, ты про «силу» «рентгеновских снов». …Эээ, то есть применять ее?

– Я считаю, что это правильно.

По размышлении он, как и все остальные, сделал для себя вывод.

– А, ага. Я тоже в целом так же считаю, но… Хорошенько подумав, решила, что это чуток опасно. …Может, цель Халикакаба в том и состоит, чтобы заставить нас так поступать?

Этого, конечно, опасался и Тайти.

– Возможность такая есть, согласен. Но все равно, кому-то это наверняка принесет пользу.

На перемене Тайти увидел «сны» с желаниями еще нескольких людей.

Если он сможет сделать то, что принесет кому-то пользу…

Сделать это ведь будет правильно, да?

– Кому-то принесет пользу… – многозначительно произнесла Кирияма и своими ясными глазами посмотрела на Тайти.

Он вздрогнул, в груди слегка заныло. Почему?

– Угу, да. …Но сможем ли мы убедить Инабу?

– Нет… А нужно ли нам получать разрешение от Инабы?

– Получать разрешение… Чтооо?! – потрясенно вскрикнула Кирияма. – Пого-… погоди-ка, Тайти. Делать это без разрешения – как-то…

– Она же наверняка скажет нет, верно?

Он очень доверял Инабе. И уважал ее. Но не считал, что нужно постоянно подчиняться Инабе, Инабе, Инабе.

– …Я все-таки думаю, что лучше сперва убедить всех.

– Но Инабу нам не сломить. Что бы мы ни делали.

– Говорю же…

– Нет, на самом деле я тоже не уверен.

При мысли, участвовать ли в этом, внутри Тайти снова вспухла нерешительность.

Из-за такой вот нерешительности его считают рохлей?

Сила, немыслимая в этом мире. Халикакаб, преследующий конечную цель – «сделать их интересными». Предложенные им особые условия, совершенно не такие, как всегда. Тихиро, получивший от него силу, но не сумевший совладать с ней. Вмешательство в чьи-то судьбы.

Бесконечно много поводов не участвовать во всем этом.

Но можно посмотреть и с другой стороны: Тайти прекрасно осознает эту опасность.

Если не бросаться вперед очертя голову, а в случае опасности отступить, урон получится свести к минимуму.

Зато взамен они получат бескрайние возможности.

– Только я не думаю, что надо прям сразу действовать. Поэтому… может, отложить решение, а пока просто попробовать? Помочь Накаяме с Исикавой в том самом деле.

Он тоже пойдет той дорогой, которую считает верной.

Хоть он и сказал «помочь», это не означало каких-то больших телодвижений.

Вмешательство третьего в любовные дела двоих может привести к хаосу и создать проблемы для них самих.

Поэтому Тайти и Кирияма должны были всего лишь подтолкнуть их, чтобы они собрались с духом.

– Исикава. Это просто взгляд со стороны, но… может, тебе небезразлична Накаяма?

На перемене Тайти обратился к стоящему в одиночестве Исикаве. У них были хорошие отношения, так что с этим никаких проблем не было.

– ?.. Ии?! Ни-ни-ни-ничего подобного!

Его аж затрясло. Голос, всегда нормальный, сорвался на фальцет.

Хотя обычно этот парень спокоен, как буддистский монах.

– Успокойся, успокойся. Просто мне так подумалось.

– Ты, ты кому-нибудь рассказывал?.. И вообще, с чего ты так решил?..

Габаритная фигура запаниковавшего Исикавы настолько сильно отличалась от обычной, что выглядела даже миленько.

– Никому не рассказывал. Просто случайно увидел, и мне так показалось.

– Я был уверен, что абсолютно ничем себя не выдал, но… Ох, проболтался. Ну, Яэгаси, ты, видать, с Накаямой на короткой ноге…

– Исикава и Накаяма – неожиданно. Даже не представляю, чтобы вы с ней общались.

– …Н-ну да. Потому что я не из тех, кто умеет всех веселить. На таких, как Накаяма… бесконечно жизнерадостных… даже смотреть – уже приятно. …Я тут, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что со мной Накаяма говорит как-то иначе, чем с другими.

– Ты на это надеешься?

– …Но то ли это неприязнь, то ли какое-то другое чувство, понять не могу.

А, вот почему он не может решиться?

Все, никаких сомнений. Этим двоим надо только дать шанс – и все сойдется.

– Да, вне всякой связи с этим разговором, мне показалось, что я увидел еще кое-что…

Чтобы не перестараться, дать лишь легкий толчок, а окончательное решение предоставить самому Исикаве.

– На самом деле Накаяма тоже… довольно-таки интересуется тобой, Исикава?

Кирияма применила к Накаяме тот же подход, что Тайти – к Исикаве. Это и была мелкая «помощь» от Тайти и Кириямы.

Ничего такого вроде «признайся ему (ей) побыстрее», ничего вроде «он (она) тебя тоже любит». Поэтому они считали, что те двое не бросятся действовать немедленно и что когда-нибудь у Исикавы и Накаямы все сложится хорошо вне всякой связи с усилиями Тайти и Кириямы.

Однако на следующее же утро…

– Ю, Ю-Ю-Ю-Юи-тян! Я, Я-Я-Я-Яэгаси-кун! Камон!

Сверхвозбужденная Накаяма схватила за руки их обоих и потащила за собой. Они очутились в знакомом конце коридора.

– В-в чем дело, Накаяма-тян?! – Что случилось, Накаяма?!

Накаяма обхватила руками за плечи стоящих бок о бок Тайти и Кирияму.

– Я, я-я-я-я… начала встречаться с Исикавой-куном! Спасибочки вам огромное!

Накаяма попыталась обнять их обоих разом.

– На-Накаяма-тян?! Уппх!

Кирияма освободилась из объятий Накаямы, Тайти следом.

– Что… в-в-в-в-встречаешься?! Накаяма-тян?! С Исикавой-куном?!

– Ага, так и есть! Но тише! А то все узнают!

– Накаяма, но ты тоже громко говоришь, будь осторожнее!

Но погодите. Что сейчас сказала Накаяма?

– За спокойную подколку спасибо-спасибо-спасибо, Яэгаси-кун! Уфф… но как же тут успокоиться-то?! Нереально!

Накаяма покачивалась всем телом, словно была готова в любой момент взлететь.

– Накаяма-тян, в деталях, в деталях!

– А, угу. После уроков он меня позвал, признался, я сперва запаниковала, но тут же сказала «окей»… Обычно! Слишком обычно! Но это и ладно! Да!

Встречаются. Эти двое начали встречаться.

– Оу… и правда обычно. Но меня-то ты почему благодаришь? Это же Кирияма догадалась… – все еще не в состоянии прийти в себя, сказал Тайти.

– Потому что, потому что Исикава-кун сказал: «Я благодаря словам Яэгаси смог признаться!», вот почему! Кстати, Юи-тян, тебе отдельное спасибо, что сказала вчера, что из нас с Исикавой-куном получилась бы хорошая пара! Какой глаз у вас обоих, а? Повелители любви?!

Благодаря ему эти двое оказались вместе?

Это же великолепно, иначе и не скажешь?

– Ничего такого. Но я правда-правда вас поздравляю! Здорово же!

Кирияма, судя по улыбке до ушей, тоже была счастлива.

– Поздравляю! – повторил за ней Тайти.

– Спасибо, спасибо. Ммм, вот уж неожиданность, что Исикава-кун в меня влюбился, а я и не знала!

– С моей колокольни то, что ты любишь Исикаву, тоже неожиданность.

– Блин, Яэгаси-кун, когда ты говоришь «любишь», я смущаюсь! Но Исикава-кун суровый, прям как самурай! Мм, дааа, наследник станет самурайским генералом!

– С чего такой конкретный выбор звания?

– Теперь школьный выезд пройдет в два, в четыре, в восемь раз прикольней! Йя-ха-ха! Романтичная ночь для двоих… пх! Что я такое несу!

Настроение Накаямы взлетело до стратосферы.

Увидев идущую в класс Нагасэ, Накаяма сказала: «Пойду расскажу Иори! От остальных пока что секрет! Пожалуйста!» – и умчалась.

Тайти и Кирияма остались вдвоем. Они переглянулись и захохотали.

– А-ха-ха-ха, мы это сделали? Но я страшно рада, что Накаяма-тян рада.

– И я тоже очень рад, правда.

На веселом лице Кириямы появилась легкая тень нерешительности. Она медленно произнесла:

– …Все же мы поступаем правильно, да?

Тайти не кивнул. Кирияма продолжила:

– Раз у нас есть такая сила, мы должны помогать другим? Если бы не странные «сны»…

Что правильно, что неправильно? Этого никто не знает.

Несомненно одно: он, Тайти, должен решить это для себя сам.

Поэтому он сказал:

– Если я узнаю чей-то «сон»… чью-то мечту и смогу ее воплотить, то я хочу это сделать. …Нет, я должен это сделать.

И вдруг он заметил.

Узнавать желания в сердцах других людей, отображающиеся в виде «снов», и, если только это не окажет ни на что серьезного влияния, исполнять их, насколько возможно.

Не смахивает ли это на божественное деяние?

К оглавлению

После того как Исикава и Накаяма стали парой, к чему Тайти с Кириямой чуть-чуть приложили руку, прошло три дня, и настали выходные. За это время Тайти и Кирияма помогли человеку, во «сне» которого увидели «хочу помириться с другом», подтолкнули друг к другу двоих, которые думали «хочу с кем-нибудь встречаться», и показали человеку, думавшему «сделать бы что-нибудь с запачкавшейся одеждой», как выводить пятна (если бы они заговорили на эту тему внезапно, было бы странно, так что они подвели к ней плавно).

Что до серьезных личных проблем – туда они силком не лезли. Даже не пытались. Вдобавок, если кто-то думал «хочу встречаться», страдая от неразделенной любви, они никак не помогали этому человеку.

По мере того как они привыкали к «рентгеновским снам», эти сны стали возникать все чаще. За три дня Тайти и Кирияма трижды вмешивались в межличностные отношения и четырежды – в личные вопросы.

Поскольку они действовали в секрете, чтобы не вызвать подозрений у окружающих (в первую очередь – у Инабы и остальных), пока что их деятельность оставалась никем не замеченной. Конечно, они применяли особую «силу», но раскусить их было трудно, поскольку они действовали ничуть не в особом масштабе, а во вполне обычном.

Несомненно, за эти дни Тайти и Кирияма помогли обрести счастье нескольким людям.

Тайти был этим очень доволен.

– Не делаешь ли ты чего-нибудь лишнего? – сразу взяла быка за рога Инаба.

В пятницу, когда кружковая деятельность закончилась, Тайти и Инаба впервые за десять дней зашли в кафе.

– …В смысле, лишнего?

Она что, так быстро заметила? Ведь они ничего крупномасштабного не делали.

– Ты самопожертвовательный олух и обожаешь лезть в чужие дела, так что я беспокоюсь.

Похоже, их тайная деятельность все-таки не раскрыта.

– Все нормально, – слукавил… да просто соврал Тайти.

Это было плохо – но лучший вариант, чтобы не ссориться с Инабой и не волноваться больше, чем нужно.

Инаба говорит: если действовать, основываясь на «рентгеновских снах», это приведет к событиям, невозможным в обычной жизни. Но, похоже, то, что можно узнать из «рентгеновских снов», не так уж сильно отличается от того, что можно узнать естественным путем.

– …Просто на той неделе ты много рассуждал о том, чтобы применять «силу» направо и налево, а на этой почему-то молчишь, и это меня тревожит. Ну, хотя, возможно, ты просто слушаешься, я ведь сама велела «не говорить»…

Ее глаза остро блеснули.

– Мне, мне ведь тоже хочется рассказать о том о сем…

Под пристальным взглядом Инабы Тайти вспомнил события при «возврате времени». Тогда на него положил глаз Номер Два и заставил его хранить секрет и лгать своим друзьям. И Тайти не смог с этим справиться, оплошал.

Но на этот раз было по-другому. Он не тянул кота за хвост с принятием решения, он шел тем путем, который убежденно считал верным.

– В любом случае, если произойдет что-то странное, я посоветуюсь. Инаба, а ты-то сама в порядке?

– Я… в полнейшем. …Спасибо.

Смущенный вид Инабы, только что пропустившей внезапную атаку, Тайти очень нравился.

За субботу и воскресенье он увидел еще несколько «рентгеновских снов». Поскольку они стали куда чаще, Тайти стал записывать их в блокнот – естественно, без какой-либо личной информации. В понедельник и вторник Тайти с Кириямой действовали, пытаясь хоть чуть-чуть поспособствовать чьему-то счастью.

– В общем, мы можем это делать. Нет никаких признаков чего-то странного, – сказал Тайти Кирияме, чувствуя результативность их действий. Действительно, никаких признаков опасности не было. Главное было найти границу, «то, чего делать нельзя», и не переходить ее.

– Иногда бывает такое, типа «О, а вот он думает вот это», но… абсолютно нет ощущения, что это какая-то проблема. Настолько, что даже сомнение берет, правда ли это феномен Халикакаба, – согласилась Кирияма. – Поэтому как-то расслабляешься.

– Да понимаю я. Если бы все было как обычно, к этому времени уже точно что-нибудь бы случилось.

Встретившись рано утром, они обновили свои впечатления, после чего поодиночке направились в класс.

Утро среды. Войдя в кабинет, Тайти заговорил было с направляющимся к своей парте одноклассником, но…

[Высокий парень с торчащими во все стороны вихрами. Синго Ватасэ. В спортивной форме. Играет в футбол. Фокус на бутсах. В магазине. Это магазин спорттоваров. Ватасэ передает бутсы кассиру.]

– Эй, что с тобой?

Пустота, порожденная «рентгеновским сном», выглядит странной. Хотя Тайти уже привык и неприятных ощущений не испытывает, все-таки, когда внезапно в голову вставляется чужое видео, на миг он застывает.

– …Не, ничего.

Похоже, Ватасэ хочет купить новые бутсы. Кстати, он же говорил, что скоро матч. Что ж, этой мечте Тайти мог помочь лишь мысленным пожеланием удачи.

Тут его кто-то схватил сзади за рукав.

– М? – обернулся он и увидел Кирияму со слезами на глазах.

– …Что нам делать, Тайти… Я видела нечто ужасное…

Интуиция подсказала Тайти, что в конце концов что-то стряслось.

…В «рентгеновском сне» она увидела нечто относящееся к отцу Аоки.

Так сказала Кирияма.

На перемене после второго урока Тайти с Кириямой пошли на этаж, где были кабинеты третьих классов. Поскольку здесь были одни семпаи, они чуточку нервничали.

Тайти прокручивал в голове историю, рассказанную Кириямой.

– В «рентгеновском сне» я увидела девушку… и там появился папа Аоки. Этот «сон» был очень расплывчатый, но ключевые слова я четко поняла. «Лапал», «уволят из фирмы». Потом был еще полицейский и сцена в поезде.

– …Понятно, да, такое было вполне возможно. Говорили, что это было в поезде и со старшеклассницей.

Он даже не думал, что человек, связанный с тем происшествием, тоже учится в старшей школе Ямабоси. Однако здесь учились люди из самых разных мест, так что да, это отнюдь не невозможно.

– Но странно.

– Странно что?

– Эта девушка очень сердито кричала: «Неправда! Неправда! Это я виновата!» …Такой отчетливый голос я слышала в первый раз.

– Я часто вообще не слышу содержание фраз… Стало быть, девушка считает, что это она виновата?.. Мм, стоп? …Странно. Если предположить, что девушку действительно лапали…

«Рентгеновский сон», по идее, показывает желание человека. А вовсе не то, что с ним случилось в прошлом. Значит…

– Эта девушка хочет отрицать, что ее лапали, и заявить, что виновата она сама?..

– …Что за сон.

– …И там появляется отец Аоки… Нереально, чтобы после такого происшествия кто-то не связанный с ним видел такой «сон»…

– Эта девушка… наверняка либо жертва, либо свидетель того происшествия с папой Аоки, верно?

Тайти был согласен с предположением Кириямы.

– Видимо, она прокручивает в голове прошлое событие… И какое желание у нее в связи с этим возникает?.. Желание все переиграть, может быть?

– Тогда «это я виновата» выглядит странно…

Так или иначе, они решили установить контакт с этой девушкой и на перемене после второго урока направились на этаж третьих классов.

Ни имени, ни прочей подобной информации у них не было, но Кирияма отчетливо видела ее фигуру и с надеждой (и оттенком риска) заявила: «Вроде в третьем классе такая девушка есть… Ээ, откуда я знаю? Потому что она очень миленькая!» – так что шансы ее отыскать, видимо, имелись. Ну и, поскольку «рентгеновские сны» в принципе показывают только тех, кто связан с Ямабоси, то рано или поздно эту девушку они найдут в любом случае.

Тайти с Кириямой шли по коридору и заглядывали в кабинеты. Поскольку была перемена, в самом коридоре тоже было много народу.

– …Вот она, – указала пальцем Кирияма, обнаружив искомую фигуру.

Высокая девушка с не очень длинными волосами. Довольно резкий макияж создавал впечатление решительного характера. Но сейчас у нее было угрюмое выражение лица – это было видно даже издалека.

– Да, то самое лицо. …Точно.

– Попробуем поговорить?

– Хотелось бы, но совершенно незнакомый человек, как-то трудновато…

Решили пока что вернуться к себе в класс, а позже обсудить план операции.

– Что-то в последнее время вы часто вместе, – подметила Нагасэ, когда Тайти и Кирияма вошли в класс.

Самым обычным тоном, не серьезным и не легкомысленным. Непохоже ни на шутку, ни на серьезное замечание… Нет, ощущение было, что она как бы нарочно предлагала выбрать то или другое.

– Ээ… – Да нет… – промямлили оба одновременно и застыли в растерянности.

– Да еще и на переменах исчезаете…

– А, ну, это… Это… Со-совещания, во! Совещания!

– Совещания?

– Эмм…

Ответившая наобум и неспособная продолжить Кирияма глазами попросила помощи у Тайти.

– Совещания… ну да, Нагасэ. Насчет Аоки… и любви…

Тайти кое-как сумел найти правдоподобную тему.

– А… ну ладно. Тогда я умолкаю.

Пока что опасность миновала, однако Нагасэ все равно смотрела на них подозрительно.

На уроке Тайти размышлял о девушке, имеющей, похоже, отношение к отцу Аоки.

Даже если ее расспросить об обстоятельствах – вполне возможно, что девушка окажется жертвой. Тайти было бы неловко заново пробуждать в ней плохие воспоминания. Но, судя по «сну» Кириямы, непохоже, что она просто жертва…

Учитель начал стирать с доски формулу. Тайти еще не перекопировал ее полностью, поэтому принялся лихорадочно писать в тетради, как вдруг…

[Девушка. Та самая, которую они с Кириямой искали на перемене. Плачет. Плачет, кланяясь. Несколько раз кланяется. Перед ней мужчина… это отец Аоки. «Я рассердилась и совсем потеряла голову… и поэтому солгала». «Я не прошу у вас извинений… но поймите, пожалуйста, мою ситуацию. Пришли полицейские, и все как-то странно завертелось, и…» Она кланяется. До пола. Кланяется. Кланяется.]

Тайти со всей силы зажмурился, потом снова открыл глаза.

С доски все исчезло.

«Сон», увиденный Кириямой, и «сон», увиденный Тайти.

Если их объединить, получается цельный вывод.

– Обвинение папы Аоки, что он приставал к девушке… похоже, ложное, – сказала Кирияма. Тайти кивнул.

– Окончательный вывод сделать невозможно. Нужно многое узнать, чтобы подкрепить догадку.

На большой перемене Тайти и Кирияма вышли из класса порознь, чтобы не привлекать внимания, и встретились в закоулке школьного здания. Нагасэ шумно болтала с Накаямой и потому, видимо, ничего не заметила. Теперь вполне можно было вернуться в класс тоже порознь… но сейчас имелась более насущная проблема.

Вывод, к которому они сейчас пришли на основе «рентгеновских снов», был куда тяжелее, чем все, что было раньше.

Это должно было невероятно сильно изменить реальность.

– Судя по рассказу Аоки, то, что его папу подозревают, еще не стало достоянием общественности… Значит, кроме них самих, правду знаем только мы?

– …Этот «сон» я увидел случайно. Как будто сама судьба вмешалась…

– Потому что те двое… остро это осознавали, не так ли?

По спине пробежал холодок.

Тайти обернулся.

– …Халикакаб.

Тайти и не думал, что он явится здесь средь бела дня.

Расслабленная фигура Рюдзена Гото.

– …Как ты всегда так подбираешься?.. Я вообще ничего не ощутила, – сжав и подняв кулаки, спросила Кирияма.

– Нет-нет, Кирияма-сан… Я всего лишь обычно подошел?..

– Чего тебе надо? – спросил на этот раз Тайти.

– …Аа… ээм. Аа… поскольку Кирияма-сан… желала, и позже Яэгаси-сан тоже хорошо обдумал и решил… я пришел сообщить… что могу и дальше показывать «сны».

Он что, следит за каждой их мыслью?

– …Но, если желаете, я могу не показывать их вам вечно…

– …Зачем ты явился? Специально для того, чтобы сказать нам это?

– Ну… только для того, чтобы сказать вам это?..

– …Чего? – голосом, из которого пропала всякая агрессивность, спросила Кирияма.

– Аа… ну… это не абсолютно, но пытаться видеть тоже очень важно… Поскольку вы двое пытаетесь действовать… это знание для вас важно, не так ли?..

Тайти и Кирияма пытаются действовать.

Халикакаб наблюдает за ними двумя.

Халикакаб, глядя на них, развлекается?

– Ты… нами манипулируешь? Ты предвидел, что мы будем так поступать?

– …Аа… Я подумал… что было бы хорошо, если бы вы действовали таким образом… Хотя по большому счету без разницы…

Вялый, туманный ответ. Непонятно, как реагировать.

– Но то, что вы действуете именно так… мне немножко помогает. В любом случае… поскольку это бонусный уровень…

– Лучше бы ты побыстрее закончил этот «феномен».

– Лучше бы закончил… Кирияма-сан? Ты ведь тогда не сможешь помочь Аоки-сану… А ведь только-только получила такую возможность… а?

Кирияма ахнула. Закусила губу и повесила голову.

Что за заявление? Халикакаб что, знает? Что аргументы Тайти и Кириямы справедливы. Или он сказал это просто для того, чтобы поколебать Тайти с Кириямой?

– …Ну, поскольку я всего лишь смотрю… дело ваше. …Аа, и еще. …Не позволяйте другим узнать о вашей "силе"… Мне не хотелось бы проблем…

Оставив эти слова, Халикакаб исчез. Точнее, свернул за кладовку, а вышел оттуда уже никем не обладаемый Рюдзен Гото.

На физкультуре класс Тайти занимался вместе с классом Инабы.

Тайти участвовал вместе со всеми. В центре нереальных событий, вдобавок бомбардируемый реальными проблемами, он участвовал в самом обычном уроке – каждый раз это было даже несколько нелепо.

Парни играли в баскетбол, девушки – в волейбол.

Когда пришло время разбиться на пары и отрабатывать дриблинг и перепасовку, Тайти пригласил Аоки. Потому что тот, похоже, был в неважном состоянии.

– Хей, пас… эй!

Аоки ошибся в дриблинге, попал мячом себе по ноге, и тот отлетел в сторону.

– …Ой… звиняй.

– Слушай… ты в порядке? Может, просто недосып?

– Угу… это только сегодня, потому что я вчера до поздней ночи не ложился. Был семейный совет… Сестра довольно застенчивая, но вчера на меня орала… но дело даже не в этом.

Не только Аоки, но и его семью… многих людей затронет эта проблема, если ее не удастся грамотно решить.

– Нет, серьезно… Растить детей стоит дорого…

Проблема денег в реальном мире особенно остра.

– Под конец разговор свернул к теме развода… А, но я думаю, что до этого не дойдет. У меня ощущение, что это они просто сгоряча… Блин, что я тебя гружу! Это все из-за того, что ты хорошо умеешь слушать!

И Аоки с силой отдал пас.

Тайти поймал мяч. Хорошо бы в этот мяч Аоки вложил хоть немного своего стресса, подумал он. Плохо копить все в себе.

Однако то, что Аоки выглядит таким слабым, нетипично для него. Хотя он и ведет себя как обычно, словно говоря, что такова его роль. Неужели проблемы реальной жизни слишком тяжелы даже для Аоки, всегда с легкостью стряхивающего с себя неприятности, вызываемые «феноменами»?

Почувствовав чей-то взгляд, Тайти обернулся.

Кирияма с тревогой смотрела на Аоки.

Сам Аоки этого взгляда не замечал.

После уроков, прежде чем отправиться в кружок, Тайти с Кириямой устроили совещание.

– …Если будет доказано, что обвинения папы Аоки в неприличном поведении ложные, он же избежит увольнения, правда? – унылым голосом спросила Кирияма.

– Похоже, что это возможно. Если предположить, что история правдива.

– Значит, если та девушка сообщит в полицию, что это ее вина… нет, если она скажет ему самому «Что если я признаюсь, как было на самом деле?»… тогда все разрешится, верно?

– Но если окажется, что обвинения фальшивые… тогда, видимо, преступницей станет сама эта девушка.

Тайти не знал в какой степени, но девушка, похоже, что-то соврала, когда в дело вмешалась полиция. Раз она так сильно хочет извиниться, разумно, видимо, считать, что она просто ошиблась.

– …Преступницей…

Они хотят, по сути, обвинить человека в преступлении. Это в корне отличается от того, что они делали до сих пор – беззаботно помогали другим.

Правильно ли это – отклоняться столь значительно? Допустимо ли?

Человек, совершивший преступление, должен быть наказан. Это естественно. Но собственными руками обречь на это кого-то? Способны ли они принять такое решение?

Они ведь не боги.

Уткнувшись в эту проблему, Тайти испугался.

…Конечно, если бы он обнаружил эти факты в повседневной жизни, то, наверное, без малейших колебаний обратился бы в полицию.

Но сейчас эти факты были добыты с помощью неординарной «силы».

Они, Тайти и Кирияма, собираются своими действиями противостоять естественному ходу вещей.

– Кто же… в итоге окажется в полиции? Как правильно поступить?.. – пробормотала Кирияма. Тайти ничего не ответил.

Так и не найдя ответа, с тяжелым сердцем Тайти и Кирияма направились в кружок.

В кабинете собрались шестеро, не было только Аоки.

– Инаба, ты не в курсе, почему Аоки нет? – поинтересовалась Кирияма у Инабы, учащейся с Аоки в одном классе.

– Семейные проблемы.

Лицо Кириямы поугрюмело, когда она услышала этот ответ.

Жизнь кружка текла как обычно – каждый занимался тем, что ему нравится. Но ощущался и прессинг происходящего «феномена», из-за чего в кабинете было тише обычного.

Обсуждений, касающихся «рентгеновских снов», почти что не было. Сначала Инаба только спрашивала остальных: «Игнорируете феномен? Нет ли чего-то странного?» – не допуская никаких возражений. Но затем, даже если кто-то и поднимал эту тему, Инаба затыкала ему рот: «Оставь это», «Утихни».

Поэтому Тайти и Кирияма придумали план: по окончании занятий кружка обратиться к Нагасэ.

– Ладно, сегодня у меня еще дела, – первым сказал Тайти и встал.

– Дела… что за дела? – тут же поинтересовалась Инаба.

– Кое-что надо сделать обязательно одному, поэтому…

– Поэтому что?.. А, неважно.

Инаба начала допрос, но, словно сменив план на полпути, перестала спрашивать. Сказала лишь:

– …Что-то мы вдвоем почти не бываем. Возможно, ты занят… размышлениями насчет профессии.

– Угу…

Он идет против указаний Инабы. Из-за этого ему трудно с ней говорить. Указания Инабы… нет, ее требования? Нет такого закона, чтобы безукоризненно следовать взглядам Инабы. Со своими взглядами он сам должен определиться и их придерживаться.

Тут подала голос Эндзёдзи.

– Ээ… дело для одного… и размышления насчет профессии… это… значит, ты идешь посмотреть школу сэйю! Верный признак!

– Нету никаких признаков. Не вытаскивай в реальность клумбу, которая у тебя в голове.

Благодаря начавшейся оживленной перепалке двух первоклассников странная атмосфера, установившаяся между Тайти и Инабой, испарилась.

Он ждал в парке возле школы. Наконец появились Нагасэ и Кирияма. Кирияма должна была привести Нагасэ под предлогом «Хочу кое-что обсудить».

При виде Тайти Нагасэ натянуто улыбнулась со словами «Аа, все-таки вот оно что».

– В школе занятия, в кружке Инаба… Поэтому извини, но пришлось здесь, – извинился Тайти и протянул Нагасэ банку сока. А потом и Кирияме.

Собрались сесть на скамейку, но она была грязноватой, поэтому разговор начали стоя.

– Нагасэ, что ты думаешь насчет того, чтобы действовать исходя из информации «рентгеновских снов»? Ты занимаешь позицию вроде председателя совещания, и твоего собственного мнения, кажется, пока не спрашивали, – первым спросил Тайти. Если соблюдать осторожность, «силой» можно пользоваться – так утверждают Тайти и Кирияма. Что бы ни случилось, ни в коем случае не пользоваться – так утверждают Инаба и Аоки. Два против двух. Это не тот случай, когда решение принимается большинством голосов, но мнение Нагасэ в любом случае хотелось выслушать.

Нагасэ, мыча что-то себе под нос, развернулась к ним спиной и зашагала прочь.

Погода стояла жаркая, и, несмотря на вечер, солнце все еще прилично светило. Фигуру играющейся с банкой Нагасэ окутало сияние вечернего солнца, и Тайти прищурился.

– Заполучив силу, должны ли мы что-то предпринимать, или же мы не должны пользоваться тем, что невозможно изначально? – проговорила Нагасэ спокойным тоном и развернулась. – Я не могу решить. До сих пор не в состоянии определиться.

Ласково глядя на Тайти и Кирияму, она склонила голову набок. Мягкие длинные волосы колыхнулись.

– Эхх, звиняйте, Тайти и Юи, вы же наверняка хотели, чтоб я ответила что-нибудь типа «Раз сила есть, значит, ей надо пользоваться!». Оба ответа правильные.

– В-вовсе нет! …Но «оба ответа правильные», говоришь?..

– По крайней мере, раз я «до сих пор не в состоянии определиться», значит, сейчас пользоваться не должна. Если делать что-то без уверенности, будет больно, вы же понимаете? – произнесла Нагасэ. Похоже, сейчас из пятерки КрИКовцев именно она смотрела на вещи наиболее взвешенно. – Ну, вы можете считать, что я просто тяну резину и пытаюсь удрать от реальности – тогда уж извините!

– Мы вовсе так не… считаем, – пробормотал Тайти. Нагасэ смотрела на проблему с несвойственной ей серьезностью.

– Так или иначе, – с напором проговорила Нагасэ, – чтобы применять «силу», нужна соответствующая решимость.

Нагасэ пошла в одну сторону, Тайти и Кирияма – в другую, к станции. Кирияма молчала и, видимо, что-то обдумывала; Тайти тоже не подавал голоса, погрузившись в размышления. Он переваривал точку зрения Нагасэ.

Есть черта, за которую нельзя заступать. Об этом Тайти с Кириямой уже говорили. Если они не поставят точку и позволят себе втягиваться в это дело, то будут плясать под дудку Халикакаба.

Нельзя бездумно раздувать масштаб воздействия нереалистичного феномена.

Однако это вовсе не причина не решать реальные проблемы.

Прямо перед ними – ситуация, в которой кто-то может стать несчастным.

И у них есть сила, способная это исправить.

– Я… все-таки сделаю, – внезапно заявила Кирияма. Голос ее был полон решимости. – …Думаю, необходимо восстановить справедливость.

Справедливость. Кирияма произнесла слово, слишком тяжелое для всего лишь старшеклассницы.

– Нужно защитить того, кого можно защитить. Нужно исправлять ошибки. Если буду смотреть на такое сквозь пальцы… сама стану плохой.

Лишь недавно Тайти об этом подумал: Кирияма – очень прямой человек с обостренным чувством справедливости. На эти ее качества нельзя смотреть свысока.

– Я тоже так считаю, – ответил Тайти почти непроизвольно.

Но в тот же самый момент всем сердцем поверил: это правильно. Ошибки быть не может. Никак не может.

Он пошел на поводу у Кириямы… но не только: он сам думал так же.

До сих пор он всегда выбирал путь справедливости, не так ли? Похоже, что так.

– Если мы можем сделать что-то правильное, давай сделаем. …Пусть планы Халикакаба и пугают, но если мы будем достаточно осторожны, то, скорее всего, обойдемся без серьезных проблем.

«Сколько раз мы уже превозмогали эти феномены, – подумал он. – Если подступит опасность, мы поймем сразу же».

Кто боится, вперед иди не может. И что делать, если станешь ни на что не способен?

– Проблему, которую можем решить, давай решать. Но если окажется, что это перерастает во что-то крупное, сразу отступим, – предложил Тайти. Кирияма кивнула.

– …Другим давай ничего не рассказывать. …Плохо ведь, если они окажутся втянуты в то, что мы самовольно творим, да? Так что пускай это будет только нашим с тобой секретом, – сказала она и, нахмурив брови, криво улыбнулась. – Как-то странно, а? Мы с тобой не встречаемся, однако действуем парой, да еще… против Инабы и Аоки. …Вдобавок втихаря.

«Ничего не делать». Голос Инабы всплыл в памяти.

Тайти вычеркнул эти слова из своего сердца. Чтобы быть на равных с Инабой, он сам, собственной волей определил свой путь. Несомненно, сейчас он должен вести это сражение.

– Хоть я с ней и встречаюсь, это не значит, что я обязан всегда разделять ее мнение. …Кроме того, раз я молчу, то не стану ей обузой.

Он это делает не из чувства собственной правоты, а из заботливости.

– Вот именно. …Ладно, вперед!

Кирияма сжала кулак и выбросила руку перед собой.

– Аоки… всегда мне помогал. Теперь моя очередь ему помочь.

Едва Тайти это услышал, его кольнуло чувство опасности. Если на решимость Кириямы влияет личный интерес, когда-нибудь это аукнется. Но тут он подумал, что на решимость их обоих изначально влияют личные мысли и чувства, поэтому не стал высказывать свои мысли вслух.

К исполнению плана приступили на следующий же день. Они не знали, как далеко продвинулось полицейское расследование и разбирательство в компании, поэтому, даже если их догадки неверны, следовало поторапливаться.

Зайдя так далеко, Тайти и Кирияма решили действовать в лоб, не пытаясь улучшить план.

Сражение началось на большой перемене. Они выждали подходящего момента, когда все закончили обедать.

– Это… это правильно, Тайти? Что будем делать, если мы неправильно все поняли?.. Жуткое обвинение же… – произнесла Кирияма, дрожа всем телом, когда они встретились перед началом операции.

– Если мы ошибаемся, придется извиниться. Я буду извиняться изо всех сил.

Первый этап операции решено было вверить одной Кирияме – понятно, что она нервничала.

– …Семпай, я Юи Кирияма из второго класса… У меня есть разговор, не могла бы ты пройти со мной?.. Семпай… – раз за разом мямлила Кирияма. Тайти проводил ее, пожелав удачи.

Затем он направился в дальний уголок школьного корпуса. И стал ждать, молясь в душе и не находя себе места.

Три минуты… пять… семь… Наконец-то.

Показалась искомая третьеклассница в сопровождении Кириямы. План послать одну Кирияму, чтобы не вызвать настороженности, сработал? Этап номер один пройден.

Теперь к операции присоединился и Тайти.

– …Что? Зачем ты меня отвела в безлюдное место?

При этих словах девушки Тайти вышел из-за кладовки.

– Уа! …Эй, что за…

У девушки на лице отразился страх, и она шагнула назад с явным намерением убежать.

– Подожди, пожалуйста, – остановила ее Кирияма, схватив за руку.

Представляться, похоже, было некогда. Победу или поражение определит один удар.

– Перейдем прямо к делу. Семпай, расскажи правду… о том извращенце в поезде, – произнес Тайти заранее продуманные слова. Поскольку прямых доказательств не было, фраза была составлена туманно, но так, чтобы выглядела, будто он видит девушку насквозь.

Девушка остолбенела.

– А… э… а…

Она настолько застыла, что даже голос не выходил. Лишь через какое-то время ей удалось выпустить воздух из легких. Похоже, даже дышать она почти не могла.

– Хаа… хаа… Че, чего ты сказал?

Она явно пыталась пускать пыль в глаза, но теперь и ребенок понял бы, что здесь что-то не то.

– Случайно… там был один человек, который все видел… Я от него услышал…

– Врешь.

На этот раз ответ позвучал мгновенно. Однако лицо на миг дернулось.

Стоящая рядом с ней Кирияма не уступила:

– Это правда.

– Вреоошь! – и девушка яростно вцепилась в Кирияму. От неожиданности Кирияма растерялась, а девушка схватила ее за воротник и стала трясти. – Не может такого быыыть! Ты врешь! Тогда из школы никого не было! Когда другие пассажиры тоже вступили… тогда… только…

Лицо, прежде красное от возбуждения, побледнело. Что она говорила, понять стало невозможно.

– Аа… почему… почему… внезапно… почему… сейчас… – дрожа, промямлила она и – рванулась прочь.

– А… – только и успела вымолвить Кирияма, глядя на стремительно убегающую девушку.

…Глядя на переполошившуюся девушку, Тайти испугался. Сейчас они с Кириямой, возможно, все еще в точности не понимали, что делают. Они собирались плыть в мягком, нереальном мире. Одного лишь понимания, что это реальность, было недостаточно.

Да, это реальность.

Не кино, не театральная пьеса – самая настоящая реальность.

В реальности эта девушка загнана в угол. И загнали ее в угол они с Кириямой. Вот такая реальность.

Кирияма бросилась в погоню. Тайти поспешил следом.

– Ч-что нам делать?..

– Для начала остановим ее.

Несмотря на гандикап, противником была обычная девушка, так что находящаяся в отличной форме Кирияма тут же ее нагнала.

И схватила за руку.

– Постой, пожалуйста! Успокойся!

– Отпусти! Отпусти! Я тут ни при чем! Я ничего плохого не сделала!

Девушка яростно вырывалась.

– Ты ошибаешься! Семпай, мы вовсе не думаем, что ты плохая! Просто… у одного человека сейчас большие неприятности! Он из нашей школы… то есть у его отца… В общем!

Эти слова, похоже, изливались из самого сердца Кириямы.

Девушка прекратила дергаться. Только тяжело дышала.

Да, она хотела извиниться в том «сне». Значит, сожалела. Значит, подходить к ней надо не как к преступнице. Тайти сказал:

– Семпай… ты ведь сожалеешь, верно? Давай тогда все переиграем. Извинись, как положено. Если все получится, тот парень будет спасен. И тебя саму больше не будет мучать совесть, все закончится. Не ради себя, ради другого человека… пожалуйста.

У девушки выступили на глазах слезы. Они становились все крупнее и наконец закапали.

– …Нет… такое… изви… ните… Извините… Выслу… шайте, а? Что со мной было… нормально… выслушаете?..

Говорящая и одновременно плачущая девушка совершенно не выглядела старшей по возрасту – казалась маленькой девочкой.

– Конечно, выслушаем. Расскажи, пожалуйста.

После этих слов Кириямы девушка съежилась, повесив голову.

– В общем… этого… всего не было!

Похоже, она ни с кем этим не делилась, все держала в себе. И вот сейчас она это вывалила – словно исторгла наружу.

Она в поезде говорила по телефону, и, похоже, отец Аоки ее упрекнул. Она пропустила это мимо ушей, тогда отец Аоки ее энергично отчитал и где-то в процессе легонько схватил за руку. Она нашла в этом повод придраться и стала кричать: «Он меня лапает! Лапает!»

– …И тогда появились то ли станционные служители, то ли железнодорожные полицейские, и все так раскрутилось… И я уже не смогла сказать, что все было не так… Полицейский сам все говорил, типа, «Он делал так-то, да?»…

Пассажиров, случайно оказавшихся там же, было мало, а свидетелей всего эпизода не было вовсе.

– Когда вернулась домой… прочла в инете, что то ли было ложное обвинение, то ли за извращение того человека должны уволить… и я подумала, ого, как все разгорелось… Но хоть я и понимала, что все разгорелось, а что мне-то самой делать, понять не могла… Я хотела сказать, типа, все не так, это я виновата, но…

Девушка все объяснила хоть и с эмоциональным надрывом и не всегда связно, но вежливо. Это не отменяло того, что она поступила плохо, но ее было слишком жалко, чтобы наваливать на нее всю вину.

Но раз уж в дело вмешалась полиция, Магомет сам должен пойти к горе. И девушка это более чем ясно осознавала. В чем же тут грех?

– И… что ты теперь собираешься делать? – спросил Тайти, когда девушка более или менее успокоилась.

– …Сейчас выговорилась и решила. Пойду… в полицию и все толком объясню. И перед тем мужчиной тоже надо извиниться… На самом деле я всегда… хотела так сделать.

Похоже, она сейчас говорила правду, не лгала. Ведь эти чувства шли от самого ее сердца – в этом Кирияма и Тайти убедились благодаря «рентгеновским снам».

Если подумать, и в этот раз все, что они сделали, – подтолкнули другого человека, не более.

Поскольку они не могли сказать девушке «ну теперь пойди и сделай», то попросили выступить посредником Майко Фудзисиму, отец которой был большой шишкой в полиции. Были, впрочем, и сомнения, удастся ли все умело провернуть.

Выслушав все обстоятельства, Фудзисима тут же взялась за организацию дела. Как только школьные занятия кончились, пришел полицейский и вместе с девушкой отправился в участок.

– …Я попросила отнестись к ней с максимальным снисхождением. Тот человек действительно схватил ее за руку, и, если удастся нормально договориться, в серьезном преступлении ее, по идее, не обвинят, – закончив все устраивать, сообщила Фудзисима Кирияме и Тайти.

– Ясно. Спасибо, ты нам здорово помогла.

– Не за что. Но я о другом: вы влезли в потрясающее дело. Более того, очень классно все провели. Уладили дело с ложным обвинением в извращении, помогли девушке, которую грызла совесть за ее преступление.

– Просто случайно так вышло, просто случайно! – поспешно заоправдывалась Кирияма.

– Хм. …Яэгаси-кун, ты тоже хочешь сказать, что это вышло случайно?

– А, ага. Так и было.

– Хее, ну-ну.

В беглом взгляде, брошенном Фудзисимой на Тайти, ему почудилось что-то многозначительное.

Безо всякого намерения Кириямы с Тайти и непонятно из-за кого, но слухи начали расползаться.

Уже в начале следующей недели многие в школе знали историю про то, что одна третьеклассница оболгала кого-то, обвинив его, что он ее лапал, а Тайти и Кирияма все уладили.

– Круто, Юи! – радостно воскликнула Юкина Курихара и погладила ее по голове.

– П-перестань, Юкина… Вовсе не круто… совсем.

Тут вступила Каору Сэтоти:

– Юи-тян, может, ты чувствуешь себя виноватой? Можешь не переживать. Если делаешь что-то плохое, всегда можно это как-то исправить.

Слушающего рядом Тайти эти слова Сэтоти тоже немного утешили.

Насколько возможно, он не хотел раздувать это дело, но сколько-то слухов не могло не возникнуть. К счастью, народ не узнал, что обвиненный мужчина - отец Аоки, и другие детали; это Тайти обнадежило. Иначе Инаба и остальные сразу бы поняли, что именно они с Кириямой… стоп.

Кое-кто там увлекается сбором и анализом информации.

Химэко Инаба что, такой наивный человек?

– …Привет, Тайти, Юи.

Именно в этот момент – с такой точностью, что Тайти показалось, у него сердце остановилось, – в класс 2-2 вошла Инаба.

Она само спокойствие. Спокойствие, в котором не считывались скрытые эмоции.

– На большой перемене… уделите мне немножко времени?

И Инаба устрашающе улыбнулась.

– Вы ведь то дело с обвинением отца Аоки… разрешили с помощью «рентгеновских снов»?

Прямо к делу. Никакой раскачки.

Инаба была в ярости. Но эта ярость кипела внутри нее, не вырываясь наружу.

Она устрашала. Тайти думал так совершенно искренне.

– …Да, – признался Тайти: скрывать что-либо на этой стадии было бесполезно.

– Расскажите в деталях.

В кабинете КрИКа за длинным столом сидели все пятеро второклассников.

Чувствуя на себе беспокойный взгляд Кириямы, Тайти принялся объяснять в общих чертах.

– …И она пошла в полицию… Вот и вся история, – закончил рассказ Тайти. В этот момент Инаба презрительно ухмыльнулась.

– Вы думаете, это вся история?

– …В смысле? – переспросил Тайти, ощущая легкое раздражение и тревогу.

– Что произошло потом, вы, похоже, не знаете. Для вас-то на этом все закончилось, но в реальности – вовсе нет. …Расскажи им, Аоки.

Инаба передала эстафетную палочку Аоки. Его лицо сразу посерьезнело. Сейчас оно было угрюмее, чем когда он тревожился о собственных проблемах.

– В общем… подозрения с отца сняты, его больше не винят. Как накажут девушку, пока не известно, но отец в этом участвовать не собирается. …Ну и разговоров о его увольнении тоже вроде бы больше нет.

При этих словах напряженное лицо Кириямы слегка расслабилось.

Тайти тоже ощутил облегчение. Но почему тогда у Аоки такое расстроенное лицо? Не видно чувства радости. Что-то Аоки гнетет.

Нагасэ неподвижно следила за развитием событий.

– …Вместо него, похоже, решено уволить кого-то другого. Ведь фирма отца изначально собиралась сокращать персонал.

Лицо Кириямы разом напряглось.

Тайти тоже ощутил что-то странное в своих мимических мышцах.

– …Понимаете, вы двое? – медленно, словно давая словам время впитаться, произнесла Инаба.

Жестко наваливая на них вину.

– Вы разрушили жизнь другого человека и его семьи.

– Но послушай!

Громкость этого выкрика удивила самого Тайти. Может, он вообще впервые так повысил голос.

– Папу Аоки должны были уволить из-за ложного обвинения, и сам Аоки…

– ДА НЕ В ЭТОМ ДЕЛО! – завопила Инаба, грохнув кулаком по столу.

Тайти был не в состоянии двинуть ни единым мускулом – его будто парализовало.

– Вы помогаете родственникам и знакомым, а что будет с другими, вам наплевать?! Что за херь?! Да еще действуете втихаря, вопреки моему предупреждению!

Кирияма со слезами в голосе принялась отчаянно объяснять:

– По-погоди-ка, Инаба. …Что действовали мы молча, за это извиняюсь. Но я хочу, чтоб ты поняла: то, что мы делали, это потому, что произошло что-то плохое… преступление. И безотносительно преступления… в нашем случае… чье-то несчастье переваливать на кого-то другого – это…

– Тема добра и зла тут вообще ни при чем, блин! И вообще, что такое добро и что такое зло, а?! – Инаба одним ударом разнесла отчаянную оборону Кириямы.

Однако тут уже Тайти не смог молчать.

– Да, но преступление?! Преступление – это однозначно зло, так по закону!

– Это правила, которые люди определяют сами!

– Но тогда…

– Но мы эти правила обычных людей гнем под себя! Не говори, что забыл!

Обладающие «силой» люди, гнущие под себя правила.

Таков путь, которым идут эти необычные люди.

Кто-то зашмыгал носом.

– …Я… поступила правильно, – заявила Кирияма. – Потому что помогла человеку в беде, папе Аоки… а значит, и самому Аоки.

Кирияма взглянула на Аоки. Даже со стороны было видно, что она ищет у него поддержки.

От такого взгляда любимого человека Аоки сморщился, как от боли, и…

– …В этом не было нужды, – отрезал он.

Кирияма побледнела, словно не могла поверить услышанному.

– Если ты так начнешь делать, тебе придется решать проблемы всех несчастных. Если только мою, это несправедливо!

– По… почему несправедливо, не понимаю! – теперь щеки Кириямы запылали. – Что плохого в том, чтобы исправить неправильное?! Аоки, ты же тоже мне здорово помогал! И я думаю, что смогла тебе это вернуть! И ты… способен так ответить?! Ты говоришь, что это была ошибка?!

– Юи… ты что-то делаешь мне, потому что я что-то сделал тебе?! В ответ?! Мне, знаешь ли, такое… хоть из чувства долга… хоть из сострадания… не нужно!

Губы Аоки задрожали, и он закусил нижнюю.

Непонятно. Почему именно в этом Аоки проявляет такое упрямство? Или тут есть что-то, чем он не может поступиться ни за что? Как Тайти с Кириямой считают, что не могут поступиться, даже если им придется противостоять Инабе.

– Ну почему!.. Я думала, ты будешь счастлив!.. счастлив… Странно, да?..

Кирияма опустила голову и стала тереть глаза.

Инаба чуть более спокойным, чем недавно, тоном сказала:

– …Есть вещи, которые делать нельзя. Пусть это выглядит абсурдно, пусть это кажется жестоким, пусть ты потом будешь сожалеть до слез, в нашей реальности есть то, с чем остается только смириться.

– Смотреть сквозь пальцы на преступления? Бросать человека в беде? – спросил Тайти. Это было самопожертвование? Нет. Он говорил то, что считал по-человечески правильным. – Пользоваться «силой» ради собственной выгоды, ради собственных желаний – это, я считаю, категорически неправильно. Но слепо соблюдать правило «ничего не предпринимать», ничего не делать ради кого-то, ради того, чтобы выручить кого-то…

– Ты что, главный герой? – полным презрения голосом перебила его Инаба. – Из-за того, что есть такие, как ты, начинаются «истории», которые лучше бы не начинались.

– Что ты… хочешь этим сказать?

– Я говорю, что ты стал главным героем идиотской авантюрной истории. Понимаешь, в чем смысл? Пусть даже политики плохо управляют – если никто по этому поводу не чешется, сохраняется стабильность, а вот когда кто-то начинает действовать, это приводит к войнам. И это твой случай.

То, что он сейчас делает, лишь вызывает ненужный хаос? Несмотря на то, что он помогает другим.

– До недавнего времени меня это устраивало – главгерой так главгерой. Но сейчас, в нынешней ситуации, это фатальный дефект, абсолютная ошибка. Потому что ты неспособен ничего не делать.

От этих упреков у Тайти тоже кровь прилила к голове.

Изнутри рванулись эмоции.

– Да, не могу! Потому что какого черта! Вот такой я человек! Я «такой» с самого начала и не изменюсь! Как ты сама когда-то сказала!

Инаба назвала его «самопожертвовательным олухом».

И сказала, что он «такой» с самого начала и уже не изменится.

А раз так, он должен стоять на своем.

– Я продолжу так делать. Я считаю это правильным, поэтому… и дальше буду помогать другим с помощью «рентгеновских снов».

Да, ничего другого и не остается.

«Я буду сражаться», – твердо решил Тайти. И Кирияма подхватила:

– Я тоже… продолжу. И я докажу, что права.

Аоки явно хотел что-то сказать, но промолчал и лишь поскреб в затылке.

Нагасэ, словно видела всех насквозь, хранила молчание и сидела неподвижно.

Сидящие бок о бок Тайти и Кирияма, напротив них – Инаба и Аоки. Двое против двоих, и все сверлили противников сердитыми взглядами.

Почему? Зачем?

Почему они ссорятся? Не говоря уж о том, что противостоят друг другу.

Не то чтобы вскрывались чьи-то тревоги, не то чтобы силком выставлялись на всеобщее обозрение чьи-то чувства, не то чтобы чье-то прошлое стало его оковами, не то чтобы их чувства друг к другу вышли на свет божий, не то чтобы объявился чей-то двойник.

В ходе этого феномена ни на кого из них не обрушиваются проблемы.

Но.

Поэтому.

Без раскачки, решительно рвут друг с другом.

Потому что у них разные убеждения.

Потому что пути, в которые они верят, разделились.

Инаба, прищурившись, сердито смотрела перед собой.

На Кирияму, на Тайти.

– …Ладно, повторяю еще раз. Каковы бы ни были обстоятельства, если вы воздействуете на мир «силой», в норме невозможной, значит, вы на одной стороне с Халикакабом. Что-то при этом изменится, и это что-то уже не вернуть обратно. Это очевидно неверный, худший из возможных вариантов, – обвиняюще заявила Инаба. – Поэтому я ничего не предпринимаю, когда вижу «рентгеновские сны», и если вы этой «силой» пользуетесь, то немедленно прекратите.

И Инаба, которая всегда, во всем была на стороне Тайти, заявила:

– Это… путь, который я считаю правильным, справедливым.

Впервые они противостояли друг другу как враги.

＋＋＋

– …Ну почему так получилось!!! – внезапно прокричала Инаба, идя в одиночестве домой.

Бам – стукнула подошвой туфли по столбу линии электропередачи.

Дурацкий, но такой объяснимый выплеск ярости.

Она против Юи и Тайти. Против. Тайти. Тайти. Тайти. Тайти…

– …Это же понятно. Он ведь такой добряк… Они оба хорошие… И их стремление я тоже отлично понимаю.

Но она права. Они поступают неверно. Она должна их остановить.

Если эту ее убежденность поколебать, самоограничения перестанут работать.

И тогда они не смогут вырваться из странности. И она сама – она сама не сможет вырваться. Последняя линия защиты, которую необходимо держать. Сколько бы жертв ни пришлось принести.

Война уже идет.

К оглавлению

На следующий день в кабинете КрИКа собрались все семь его членов.

Тайти и Кирияма, утверждающие, что ради правого дела «силу» применять нужно. Инаба и Аоки, заявляющие, что «силу» применять нельзя, что бы ни происходило. Поскольку противостоящие стороны учились в разных классах, со вчерашней большой перемены не общались лицом к лицу.

Из-за разногласий КрИКовцы вчера приостановили кружковую деятельность, но сегодня благодаря посредничеству Нагасэ эта деятельность нормально продолжилась, они смогли общаться.

КрИК разделился, двое против двоих. Нагасэ молчала о том, чью сторону считает верной, – скорее всего, специально, пытаясь сохранять баланс.

– …Какая-то неважная атмосфера, а?

– …И вчера тоже ни с того ни с сего объявили, что «сегодня кружка не будет».

Тихиро Ува и Сино Эндзёдзи, незнакомые с обстоятельствами, озадаченно переглядывались.

– А, да. Мы же первоклассникам ничего не рассказали.

Пока Нагасэ разговаривала с ними, остальные четверо второклассников смущенно занимались своими делами.

Когда Нагасэ закончила сжатое объяснение, заговорила Инаба:

– Сино и Тихиро, а вы как считаете, кто прав?

Это вмешательство напугало Тайти. Инаба смотрела на Тихиро и Эндзёдзи, но чувствовалось, что настороженное внимание ее обращено на Тайти и Кирияму.

– К-кто прав… спрашиваешь…

Глаза Эндзёдзи нервно забегали.

– Ты имеешь в виду, к какой группировке мы присоединимся? – хладнокровно переспросил Тихиро.

– Нет. Вам мы только сообщаем обстоятельства, а прямого отношения к феномену вы не имеете, так что вовлекать вас мы не собираемся. Хотим просто услышать ваше мнение.

Кирияма делала вид, что ей все равно, однако заметно было, что она нервничает.

Тихиро выдержал короткую паузу, типа «вот как?», а потом сказал:

– В таком случае я считаю, что надо ничего не делать. Если ничего не делать, ничего и не случится. Думаю, лучше не будить спящую собаку. …А главное, у меня есть личный болезненный опыт.

Глядя на страдальческое лицо Тихиро, Инаба улыбнулась.

– Это звучит убедительно.

– Но, но как же, Тихиро-кун… Так ведь можно всем помогать… – слабо пролепетала Кирияма.

– Замолчи, Юи. У Тихиро такая точка зрения, – тут же оборвала ее Инаба.

– Нон-нон, Инабан, давить нельзя, – тут же вмешалась Нагасэ, смягчая удар. Ее тон, не тяжелый и не легкий, подправил атмосферу в кружке.

– …Ну ты даешь, – высказалась Инаба полуневеряще, полувосхищенно.

– У-хи-хи. Я тоже могу такой быть, если как следует стараюсь.

– Ладно, а ты, Сино?

Инаба, похоже, успокаиваться не собиралась.

– А… я! Я… я…

Почувствовав на себе взгляды всех остальных, ожидающих, когда она выскажет свое мнение, Эндзёдзи съежилась.

– Ну, если не можешь, то и не надо, – проговорил Аоки, но именно в этот момент…

Эндзёдзи решительно подняла голову.

– Я, я… считаю… если что-то можно сделать, то… надо сделать! Точнее… мне кажется, так правильно… То-точнее… нет, как-то так.

Начала она горячо, но под сердитым взглядом Инабы закончила неуверенно.

– Эндзёдзи, то есть ты считаешь, что ради доброго дела «силой» можно пользоваться, да? – протянул руку помощи Тайти.

– Д-да! Я просто не смогла как следует выразить! Не протянуть руку тонущему – это неправильно. Хоть эта сила и странная, но раз она есть, то людям помогать надо, я считаю!

– В этих «снах» желания людей, это совсем не то же самое, что человек тонет, – возразила Инаба. На это Тайти ответил:

– Но принцип тот же самый.

Однако Инаба не в Тайти видела сейчас противника.

– Подумай, Сино. Что за «желания», которые кто-то должен выполнять? Их, видимо, вполне можно выполнить и самостоятельно.

– Выполнить… самостоятельно… ага.

– Но выполнять с помощью других – это тоже нормально.

– Когда человек собственной волей стремится осуществить свое «желание» и при этом хочет помощи других, то, естественно, так. Самовольно навязывать помощь и подавать «желание» на блюдечке – это совсем другое.

– Ээ… да, но… желание… может, и так, но… эммм…

Спасая смешавшуюся Эндзёдзи, вмешалась Кирияма:

– Что, Инаба? Пытаешься силой перетянуть Сино-тян на свою сторону?

– Пытаюсь выжечь землю вокруг вас. Возражения?

Хоть и непрямая, но отвратительная атака.

– Вы не сможете сражаться, если вас никто не поддерживает.

– Я… буду сражаться. Потому что убеждена, что права.

– И я тоже, – добавил Тайти. – …Я тоже.

Самостоятельно приняв решение, он будет его придерживаться. Вот почему.

– А твои слова, Инаба… я могу полностью вернуть тебе же.

– …Ах ты!..

Значки Инабы задрожали. Тайти поразился, что это он заставил их задрожать.

– Прекратите лаяться. Если есть конструктивные аргументы, то говорите. Сколько мне еще выступать вашим арбитром, а? Пора уже менять имя на «Рефери Нагасэ»!

Из уважения к трудностям Нагасэ Тайти замолчал.

И тут же осознал, что испытывает какое-то дискомфортное ощущение. В подобных ситуациях, когда атмосфера неважная, обычно Аоки берет дело в свои руки – шутит или еще что, – однако сейчас он ничего не делал.

Кружок изучения культуры уже утратил подходящую форму.

После того как Кирияма и Тайти объявили остальным, что применяют «силу», они стали еще активнее помогать окружающим с помощью «рентгеновских снов».

Прикладывали руку к решению проблем, помогали делать то, что человеку хотелось. Разумеется, не в таком масштабе, чтобы со стороны это выглядело странным. Но, то ли просто с началом подобных действий, то ли потому, что они хотели видеть «сны» как можно больше, – так или иначе, частота «рентгеновских снов» постепенно росла; сперва их показывалось в день по несколько, теперь уже – больше десятка. У Кириямы, похоже, было то же самое. Пока они спали, этого не происходило, а в остальное время получалось где-то раз в час (они спросили у Нагасэ, та ответила – где-то семь-восемь раз в день).

Однако благодаря этому у них стало больше возможностей. Крупные «сны», естественно, исполнять было нереально, но с мелкими «желаниями» получалось разбираться без проблем. В последнее время большинство «снов» были такими, что человек и сам старался добиться своей цели – ему требовалось лишь чуточку помочь. Легонько подтолкнуть в спину, сделать какую-нибудь малость – и на этом обязанности Тайти с Кириямой заканчивались.

Среди всего этого выделялась одна категория. Любовные советы.

Тайти с Кириямой видели самые разнообразные «сны», от грандиозных, вроде «хочу выступить на Олимпиаде», до мелких, вроде «хоть бы урок математики поскорей закончился», но «рентгеновские сны», связанные с любовными делами, встречались особенно часто.

Подростки в период полового созревания – нет никого, кого бы не заботила эта тема. Стоит прийти в школу, как один-два раза увидишь кого-то, кто тебе нравится. И это неизбежно осознается.

Осознается практически всеми, кто есть в школе, хоть раз в день. Это превращается в «сон» и демонстрируется Тайти и Кирияме. А раз они видят «сон», значит, что-то могут сделать.

Все, что делали Тайти и Кирияма, – чуть-чуть подталкивали в спину, если обнаруживали, что любовь взаимная (когда известны чувства одного из пары, уловить чувства другого становится легче, видимо, от самого осознания).

Они всего лишь давали зеленый свет взаимной любви, но со стороны это выглядело как…

– Те, кто посоветовались с Яэгаси-куном и Юи-тян, почти все стали парами?! Парами?! Это же круто, скажешь нет?! Повелители любви! (Марико Накаяма)

Вот так, похоже, их оценивают.

Благодаря всему этому через неделю после того, как Тайти с Кириямой начали действовать открыто, начали расползаться слухи, и люди стали подходить за советом. Это означало, что Тайти обрел известность.

К примеру, однажды девушка из параллельного класса его спросила: «Яэгаси-кун, мне нравится Имярек из твоего класса, но… что мне делать?» Тайти ответил: «Подожди немного», – и стал крутить в уголке сознания мысль, что хорошо бы увидеть «сон», кого любит Имярек. И два дня спустя…

[Имярек, идет по улице. Похоже, возвращается из школы. Рядом с ним – попросившая совета девушка. Они жмутся друг к другу, как очень близкие люди. И держатся за руки…]

Наткнувшись на этот «рентгеновский сон», Тайти сообщил девушке: «Думаю, надежда есть».

Еще два дня спустя…

– Яэгаси-кун, спасибище огромное! Я ему призналась, и все получилось! Он… Имярек, кажется, тоже обо мне думал.

– Здорово, правда? Поздравляю!

– Слушай, но откуда ты узнал, что у меня есть надежда?

– А, ну… от одного знакомого услышал…

– Хм, ты прям как сыщик. Ладно, в любом случае спасибо! Если б ты не сказал мне «давай!», думаю, я бы побоялась порвать со своим предыдущим парнем!

Он открыто помог состояться новой паре.

Наступил октябрь.

Сегодня после уроков к Тайти вновь подошел один из одноклассников за советом.

– Правда… правда так будет нормально?

– Ага, жми уверенно.

Тайти подтолкнул его в спину.

– …Понял. Сэнкью, Яэгаси! После твоих слов я понял, что реально могу! Настоящий проповедник любви!

– Удачи! – напутствовал его Тайти.

Согласно выработанной схеме, они проконсультировались у другой стороны (информация была получена через «рентгеновский сон» Кириямы), и, убедившись в добрых чувствах девушки, Тайти уверенно подбодрил парня.

Тайти тоже встал, чтобы выйти из класса.

– В последнее время ты, похоже, в отличной форме, Яэгаси-кун.

От этого холодного, чистого голоса температура вокруг изменилась. Такая была иллюзия.

Еще трое вышли из класса, после чего там остался лишь Тайти и – Майко Фудзисима.

Двое смотрели друг на друга. От Фудзисимы исходила такая энергетика, что все окружающее, казалось, бледнело.

Что это за неприятное предчувствие?

– К тебе все ходят за любовными советами, ты сейчас стал действительно крут.

– …Что, ты была рядом?

– …Пожалуй, я предпочла бы сказать, что остаюсь в тени.

– Ну, в последнее время ты реже делаешь заявления перед всем классом.

– Гх… Я, я… я…

Фудзисима, сняв очки, вытерла выступившие на глазах слезы.

– Эй, не плачь. Шутка это, шутка. Таких сильных, как ты, просто не существует.

Он думал сказать, что она вечно говорит что пожелает, и удалиться, однако реакция оказалась неожиданной…

[Фудзисима. Громко хохочет, уперев руки в боки. Перед ней человек. Он стоит на коленях и кланяется до пола. Это… Тайти Яэгаси. Тайти говорит: «Признаю свое поражение, Фудзисима-сама… Титул проповедника любви по праву ваш, Фудзисима-сама…» Фудзисима отвечает: «Вот именно, этот титул подходит только мне. Муа-ха-ха-ха-ха-ха!»]

Совершенно сумасшедший «сон». Главное, такой бодрый.

– И можешь не беспокоиться: титул «проповедник любви» в конце концов к тебе вернется.

– Чт-… Ты как будто подслушал, что меня больше всего волнует…

У Тайти только что было ощущение, что Фудзисима устрашающая, но, похоже, он ошибся. В последнее время Фудзисима, прежде «сильный персонаж», заметно притихла и превратилась просто в «странного персонажа».

– Не, ну, случайно так вышло…

– Неужели этот наивненок думает, что такой беззубой фразой сможет от меня отмахаться?

Ее тон переменился. Резко.

Острый, холодный взгляд из-под очков буравил Тайти. Невозможно было ни с места двинуться, ни звука издать.

И тут же, мгновенно…

– Скажи-ка, Яэгаси-кун. Уж не читаешь ли ты мысли других людей?

Фудзисима ни на чуть-чуть не отвела глаза. Шутить она умела, но непохоже, чтобы это был тот случай.

– Чего это ты… вдруг ни с того ни с сего…

– Ты внезапно стал делать такие штуки. Может, наткнулся на шанс обрести «особую способность»?

Она смотрела на него почти вплотную.

Майко Фудзисима угадала правду.

В голове Тайти зазвучала тревожная сирена.

«Не позволяйте другим узнать о вашей "силе"… Мне не хотелось бы проблем…»

Слова Халикакаба. «Проблемы». Не исключено, что Халикакаб имел в виду вовсе не «проблемы для него», а то, что он сам может создать им проблемы.

Тогда Фудзисима – и есть его кара за ошибки?

Сам он считает, что ничего страшного не произошло. Однако нет гарантии, что Халикакаб не отколет что-нибудь по прихоти. Тем более он сам объявил, что это последний раз.

Раз Халикакаб не намерен больше иметь дело с Тайти и компанией, ему нет резона заботиться об их безопасности.

Это ведь явно отличается от того, что обычно бывает, когда облажаешься?

Их, подопытных, судьба целиком и полностью в руках этого типа. Так что…

– Эй, Яэгаси-кун? Ты слушаешь?

Так что он сейчас ходит по тонкому льду. В худшем случае – ладно, если пострадает только он. Но неужели Фудзисима?..

– …Ага, слушаю. Ты такую безумную штуку сказала, что я даже растерялся.

– Это ведь правда?

– …Нет, что ты.

– Хм, может, просто признаешься? – сказала Фудзисима и скрестила руки на груди. Похоже, надежных доказательств у нее не было.

– Кстати… с чего вдруг такой вопрос?

– Яэгаси-кун. Это началось только недавно, но у меня уже более чем просто догадки. Обычно ты довольно толстокожий. Но главное… если посмотреть, как ты в последнее время даешь советы…

– Даю советы… А что, в этом есть что-то странное? Но слухи внезапно пошли, признаю.

То, как он применял «силу», было фатальной ошибкой? Но он, по идее, ничего невозможного не делал.

– Странно только то, что этого слишком много. Чуть что – «Яэгаси-кун, Яэгаси-кун».

– И в чем проблема?

– В том, что ты не из тех, кто может направлять других мудрыми советами. Абсолютно не из тех.

– А?

– Для Яэгаси-куна, у которого нет ни намерения, ни целеустремленности, это просто невозможно.

– …Так, стоп. Чего это у меня нет ни намерения, ни целеустремленности?

Похоже, ему только что сказали, что он ни о чем не думает. Тайти рассердился.

– Аа, прости. Мне не удалось передать нюансы? Ладно, перефразирую. Специально для Яэгаси-куна.

…В голове пустота…

– Яэгаси-кун, ты как будто главгерой в старой ролевой игре.

Главгерой. Так и Инаба недавно сказала. Совпадение?

– Он таит в себе потрясающие таланты. И смелость в нем есть. И решительность. Поэтому он может кого-то выручать. Натуральный герой.

– …Кажется, ты меня сейчас расхваливаешь, – саркастично произнес Тайти.

– Расхваливаю. Я думаю, что это прекрасно. И это не комплимент.

– Ну да.

– Однако его всего лишь несет течением.

Всего лишь… несет течением.

– Он не действует самостоятельно. Если перед ним человек в беде, он его спасает. Если ему говорят «спаси», он спасает.

Безыскусно, но неотвратимо она загоняла Тайти в угол.

– Раз у него есть таланты, он может участвовать во всем, что происходит, но сам ничего не запускает, вот на что похоже. Ну что, правда, есть ощущение, будто ты герой ролевушки без слов? Ты только следуешь сделанному за тебя выбору. Да, как тебе такое, нравится?

– …Сама себя хвалишь?

Согласиться Тайти не мог. Но как именно возразить, в голову не шло, поэтому он ограничился беззубой подколкой.

– Копировать безыдейного Яэгаси-куна, который с недавних пор стал кому-то помогать, я не могу. Как не могу и предугадывать чувства других людей.

– Эй… ну и слова ты выбираешь…

«Ты можешь говорить по-человечески?» – собрался продолжить Тайти, но смолк.

Источающая угрозу Фудзисима выглядела сейчас более сильной, чем он, Тайти.

Проблема не в размере тела. Не в позе. В чем же тогда? В воле, в решимости, в целеустремленности? В идеологии? …Что еще за идеология?

– Не то чтобы я особо хотела тебя критиковать. Мы все еще дети, нам много чего предстоит для себя открыть. С другой стороны, нам вскоре предстоит выбирать профессии, так что хоть и смутное, но все же какое-то представление о жизни лучше уже иметь.

– Если это не критика, то что? Вообще, почему ты меня в чем-то обвиняешь?

– Ладно, не буду ходить вокруг да около, – начала Фудзисима. – Тайти Яэгаси не способен помогать людям так, как это делаешь ты. Это слишком внезапное взросление. Тем не менее ты сейчас помогаешь, и делаешь это слишком идеально. Как будто обрел какую-то странную «силу».

– …Мне есть что ответить, но первую половину я принимаю. Но откуда у тебя взялась эта идея насчет странной «силы»?

Когда он вновь указал ей на это, Фудзисима нахмурилась.

– …Честно говоря, мне самой кажется, что я говорю странные вещи. Но ведь действительно странно. …В последнее время, да, но и в прошлом году тоже было, скажешь нет? Иногда с членами кружка изучения культуры, в том числе и с тобой, творятся непонятные вещи.

«Ну?» – посмотрела Фудзисима на Тайти, как бы приглашая к ответу, однако Тайти молчал. Только слюну сглотнул.

– Каждое по отдельности – мелочь, можно списать просто как «чуток необычное». Но когда это накапливается, поневоле веришь, что это какая-то аномалия. А если осознаешь, что это аномалия, напрашивается вывод, что творится что-то не то.

«Феномены» происходили уже шесть раз. Каждый раз – только с членами КрИКа, в их изолированном коллективе, и они думали, что успешно это скрывали. Но, хоть они и были изолированным коллективом, а все же с внешним миром взаимодействовали, хотели того или нет.

Поэтому, даже если Фудзисима не затронута этим прямо, даже если не видела своими глазами решающего доказательства…

…ничего удивительного, что она все же пришла к правильному ответу.

– И я думаю: уж не ты ли, Яэгаси-кун, в центре этого всего?

Естественно, часть ее рассуждения была ошибочной. Но все равно Тайти ощутил, как по спине его стекает холодный пот.

– Что вы там творите?

Фудзисима подошла на шаг. Тайти отступил на шаг.

Потом отступил еще на шаг. Потом наткнулся ногой на парту, и пути к бегству больше не было.

Он загнан в угол.

– Что вы там творите?

Фудзисима придвинула лицо, словно собираясь поцеловаться с Тайти. За чистыми эмоциями виднелась несгибаемая убежденность.

Тайти осознал свою неосмотрительность.

Он ведь знал, что у Фудзисимы острая интуиция. Знал, что у нее невообразимый потенциал.

И тем не менее до сих пор он считал ее девушкой, которая вечно клонится в направления «любви», «влюбленности» и прочие подобные, либо бесцельно блуждает, поскольку действовать может, только когда есть информация.

Нынешняя ситуация возникла целиком по его вине. Сколько раз он был неосмотрителен, общаясь с людьми в связи с феноменами?

– …Ну, вряд ли ты ответишь, – произнесла Фудзисима и отодвинулась от Тайти. – Но с этого момента у нас война, Яэгаси-кун. Будь готов к тому, что я идеально разоблачу твой секрет. Что-то тут есть, это сто процентов.

Сила Фудзисимы сейчас была направлена на Тайти Яэгаси и на кроющуюся за ним тайна КрИКа.

Инстинкты предупреждали: эту девушку нельзя делать своим врагом.

– В настоящий момент я – да, я великий детектив Майко Фудзисима! – заявила она, торжественно разведя руки, и тем самым на полном серьезе объявила Тайти войну.

Инаба ему противостояла. Фудзисима объявила ему войну. Тем не менее – нет, именно поэтому – Тайти в тот день решил и дальше пользоваться «рентгеновскими снами».

Он чувствовал, что если сейчас остановится, то фактически признает, что он «безыдейный».

Он считал, что должен идти по дороге, которую считает верной, даже несмотря на препятствия.

Про историю с Фудзисимой он на следующий же день рассказал Кирияме. Та забеспокоилась, «что же будет…», но Фудзисима, похоже, выбрала мишенью Тайти, а признаков ее подозрений в отношении Кириямы не было. Поэтому Тайти предложил, чтобы в дальнейшем в роли советчика выступал в основном он.

О том, что Фудзисима стала подозревать о «феноменах», возможно, следовало бы рассказать Инабе и остальным. Однако Тайти не сделал и этого. Потому что «рентгеновскими снами» пользовались только они с Кириямой, значит, естественно, и решить эту проблему тоже предстояло им.

На этот раз их было уже не пятеро.

День, два дня, три дня… Время текло.

Тайти раздавал советы, процент успеха был довольно велик, слухи постепенно расходились. Естественно, Инаба и Фудзисима тоже на месте не сидели; время от времени Тайти и Кирияма слышали фразы типа «Но Инаба-сан мне сказала, мол, с ним не советуйся» и «Фудзисима-сан расспрашивала о времени нашего разговора, чего это она?». Однако прошло еще несколько дней, а никто ничего не сделал, за хвост их не поймал.

– Слушай, Тайти, ты говорил с Инабан в последнее время? – спросила его Нагасэ, как только он вошел в кабинет кружка.

– …Нет, не говорил, ты же знаешь?

Несмотря на объявление, что теперь они противники, в кружковой деятельности они участвовали. Они же не дети. Пусть у них и разный стиль мышления – нельзя отрицать, что все они люди.

– Вы же влюбленные, вы всегда должны быть вместе, не?

– Ну…

Сейчас он и Инаба вели только поверхностные разговоры в кабинете кружка. Наедине им было неуютно.

– Я просто подумала… Сегодня, знаешь, у всех разные дела, так что в кружок придет мало народу. Конкретно – только я, ты и Инабан.

Никто из КрИКовцев откровенно посещением кружка не манкировал, но в целом собирались немного хуже.

– Поэтому сегодня…

– …Привет, – открылась дверь, и показалась Инаба.

– …вы вдвоем устроите свидание. Приказ председателя!

– А? …Что? Эй, Иори?! – Не дави так, Нагасэ. Стоп, что?!

Нагасэ, словно силой сводя Тайти и Инабу, выскочила из кабинета.

– Хаа? Вообще ее ни черта не понимаю, – растерянным голосом сказала Инаба. Тайти пояснил:

– Эмм… сегодня никто больше не придет, так что у нас свидание на двоих, типа того.

– Ч-что за глупости. Мы с тобой, конечно, встречаемся, но сейчас воюем по разные стороны баррикад. Не то чтобы разорвали дипломатические отношения, но все-таки – разве мы можем нормально быть вместе?

– Не говори так супержестко.

Инаба, когда говорила, выглядела какой-то робкой. Хотя и пыталась отгородиться жесткими фразами… нет. Наоборот, именно потому, что специально пыталась отгородиться жесткими фразами.

Указать ей на это? Нет. Скорее, надо настоять, чтобы она пошла с ним, подумал Тайти.

– Мы же все-таки пара, так что давай хоть чайку попьем.

И, не дожидаясь ответа, Тайти двинулся вперед. Инаба немного поколебалась, потом робко пошла следом.

– …Пара… Подчеркивать это… грязная игра.

Услышав сзади голос Инабы, Тайти подумал:

«Хорошая догадка, не так ли?»

Не так.

Почему-то слова отрицания ему услышались голосом Фудзисимы.

Зайдя в знакомое кафе, Тайти заказал чизкейк и черный чай, Инаба – шоколадный пирог и кофе.

Какое-то время они вели ниочемную беседу – о недавних занятиях в школе, о вчерашнем футбольном матче, о фильме, который должен скоро выйти. Доев в процессе беседы свои заказы, они погрузились в молчание.

Молчать вдвоем с Инабой, в принципе, Тайти тоже было не сказать что неприятно. Но сейчас его душа все никак не могла успокоиться.

Чтобы как-то заполнить время, оба потягивали свои напитки.

Первой допила Инаба. Вздохнула и, будто из чувства долга, заговорила:

– Ты по-прежнему этим занимаешься.

Она не смотрела ему в глаза. Нетипично для Инабы.

– Угу.

– Может, прекратишь пока что?

– …Люди приходят советоваться, даже когда я им ничего такого не предлагаю. Сейчас я уже не могу прекратить.

На миг у Инабы на лице мелькнуло очень горькое выражение.

– Поскольку нынешний феномен – не лобовая атака, это создает проблемы. Нападение врага, какие-то несчастья… подобные трудности запросто можно на себя навлечь.

Они беседовали без всякой враждебности.

Спокойная атмосфера. Но пронизанная душевностью.

– …По правде, хотела бы тебя остановить хоть силой.

– Но не остановишь?

После этого вопроса Инаба прищурилась и чуть сердито уставилась на Тайти. Возможно, он ее спровоцировал на реакцию.

– Серьезно, был бы способ тебя остановить, я бы это сделала. Силой бы где-нибудь заперла. Уничтожить всякое доверие к тебе – тоже вариант. Потому что, если к тебе никто не будет прислушиваться, меня это вполне устроит.

Инаба говорила гладко. Устрашало то, что в словах ее не было ни вычурности, ни эксцентричности.

– Но, естественно, до такого я дойти не могу. Если такое сделать, обратно уже ничего не вернуть. И это… в битве с «ним» будет поражением.

Иными словами, если бы Инаба не хотела вернуть все обратно, такое было бы возможно.

Инаба ненадолго погрузилась в размышления, потом покачала головой.

– …Не могу. За эту черту нельзя заступать… по-моему. Я хочу придерживаться мыслей, которые считаю верными, и прийти в итоге к верному результату… так что нельзя. Поддаться нельзя.

Инаба попыталась отпить кофе, но обнаружила, что чашка пуста, и раздраженно отодвинула ее.

– Кстати, что ты вообще думаешь по поводу того, что у меня иное мнение, чем у тебя?

– Что думаю…

– Наверняка же есть какие-то мысли, чувства. Какой-то дискомфорт.

– Да, есть. Но это и понятно… Инаба, я тебе противостоять совершенно не хочу. Однако считаю, что есть вещи, которые должен делать.

Тайти смолк.

– …И только?

Глаза Инабы чуть-чуть расширились. Словно она была удивлена, словно хотела сказать: «Не может быть!»

«И только?» Что, он где-то ошибся? Нет, вроде все правильно.

– …Аа, вот оно что. Вот ты как рассуждаешь, – вздохнула Инаба. На лице ее проявился и тут же исчез гнев. Сильный гнев. – Слушай, можно спросить?

Следующая ее фраза, произнесенная дрожащим голосом, была полна особого смысла.

– …Ради кого ты живешь?

Тайти не думал, что Инаба бросит в него такой вопрос.

– Ради кого, ну…

Внезапно. Из-за этой внезапности ответ сразу и не пришел. Да, из-за внезапности.

Тайти не мог выжать из себя голос. Ответ не шел. Тайти искал его внутри себя.

– Ну… ну конечно.

Ну конечно, подумал он.

– Ради всех.

– …Разве это не хрень полная?

Голос Инабы, пополз по телу Тайти, точно стон, идущий из самых недр земли.

Спокойный, но явственно гневный, он впился в Тайти.

– Опять врубил самопожертвовательного олуха на всю катушку?

– Вовсе нет. Я понимаю, что это было бы лишь самолюбование. Но я думаю не о том, чтобы жертвовать собой, а чтобы помогать всем.

– Кончай уже. Хватит, – оборвала его Инаба и закрыла лицо руками. – Я понемногу… начинаю понимать человека по имени Тайти. …В истинном смысле.

Слабый, как будто испуганный голос. Чего она испугалась? Непонятно.

Ощущение, будто Инаба видит его насквозь. Это ощущение Тайти очень страшило.

Одновременно ему хотелось что-то сделать с передающимся ему беспокойством Инабы. Но ему нынешнему это было бы чертовки трудно… Ахх… Ну совершенно ничего не понятно.

– Я только это и говорю.

Убрав руки от лица, Инаба вперила взгляд в Тайти. Смотрела словно откуда-то очень издалека.

– Все в этом мире живут ради «кого-то». Кто-то ради кого-то, тот кто-то ради какого-то другого кого-то, он ради еще какого-то… Если это замкнется в круг, то вообще никто не будет иметь объективной цели. Если люди будут думать только о том, чтобы… жить ради кого-то.

Жить «ради кого-то», «ради всех» – очевидно, положительное качество, ошибки быть не может. Однако Инаба…

– Такой мир придет в итоге лишь к постепенной деградации и смерти.

Полное отрицание.

Тайти ощутил чувство отторжения. Признавать аргументы Инабы он не хотел. Однако один разумный момент в них был, это…

[Девушка. Короткие волосы, в ушах маленькие сережки. Это Каору Сэтоти. Сэтоти смотрит вверх. Перед ней высокий книжный стеллаж. Она пристально смотрит на одну книгу. Но дотянуться до нее не может. Внезапно появляется лесенка. Сэтоти с довольным видом на нее взбирается.]

– …Почему ты вдруг встал, Тайти?

– Э… Не, ничего… это…

Сконфузившись, Тайти снова сел. Совсем рядом с кафе был крупный сетевой книжный магазин. Там были очень высокие стеллажи, и, чтобы достать что-то с верхних полок, требовалось что-нибудь вроде лесенки. Вероятно, Сэтоти была сейчас в этом магазине, но, не найдя лесенки, оказалась в затруднении. И случайно оказавшийся поблизости Тайти увидел это в «рентгеновском сне»…

– Эй, Тайти.

Тайти сфокусировал взгляд на лице Инабы.

– Ты вообще слушаешь? Как в трансе… Эй, неужели? Ты сейчас видел чей-то «сон», да?

Тайти вздрогнул.

– …И наверняка прикидываешь, как бы пойти помочь. Вот дерьмец.

На Тайти излился яд, содержащий в себе все негативные чувства Инабы.

Когда Инаба стала такой? С тех пор как они начали встречаться, он ее такой почти не видел.

– Скажи, Тайти, – произнесла Инаба, разглядывая лежащий на столе счет и готовясь уходить. – Ведь то, что мы думаем по-разному, не помешает нам встречаться, а?

Она избегала его взгляда. Смотрела на свои руки.

– Ты думаешь как следует обо мне, о нашем будущем? – спросила Инаба спокойным тоном, явно не идя на поводу у чувств.

Между ними плеснула волна неприятного молчания. За этой маленькой волной не прячется ли чудовищная волнища?

Тайти с кем-то встречался впервые в жизни. Поэтому такого опыта у него не было. Но интуитивно он понял, что подобная атмосфера когда-нибудь повлечет за собой фразу «давай разойдемся».

Инаба встала; Тайти поднялся следом за ней.

– Знаешь, Тайти, я все равно люблю тебя, – не застенчиво, а скорее отстраненно произнесла Инаба. Просто констатируя.

От этой внезапной атаки Тайти застыл.

– Но… любишь ли ты меня?

На миг он растерялся.

…Эта растерянность была ошибкой.

Лицо Инабы, которое он видел сбоку, тут же побледнело. На нем было написано лишь отчаяние.

– Нет… Инаба, ты не так поняла. Конечно же, я тебя уоо?!

Инаба, по-прежнему не поднимая головы, выбросила вперед кулак с такой силой, будто собиралась ударить. Когда Тайти остановил этот клак, Инаба пихнула к нему деньги.

И ткнулась ему лбом в грудь.

Запах девушки со слабой примесью лета.

Хотя Инаба была так близко. Хотя она полностью ему отдалась. Чувство возникло такое, будто она вот-вот исчезнет, как мираж.

Тайти попытался притронуться к Инабе, но она тут же отодвинулась.

Обратиться к ней, быстрее. Тайти охватило беспокойство. Однако разумные слова на ум не шли.

– …Кстати, сегодня я плачу. Я ведь пригласил.

Услышав эти слова, Инаба улыбнулась и покачала головой.

– Нет. Потому что я не могу получать взятки от врага.

Разговор влюбленных закончился, начался разговор противников. Здесь, похоже, и была проведена черта.

– Я люблю тебя, Тайти. Поэтому раздавлю, серьезно.

…Даже если нам придется расстаться.

До станции они шли вместе. Потом распрощались, и Тайти направился домой.

От последних слов Инабы все тело охватила слабость. Похоже, что-то может сломаться при малейшем поводе. Даже когда Тайти уже сел на поезд, голова по-прежнему отказывалась работать нормально.

Он вышел через турникет, сделал несколько шагов, и…

…там стоял Халикакаб.

На пути, которым Тайти ходил бесчисленное количество раз. Халикакаб так естественно влился в эту картину, что в первый момент Тайти подумал – он не настоящий.

Но это, вне всяких сомнений, был отнюдь не Рюдзен Гото, а иное существо в теле Рюдзена Гото.

Тайти и раньше уже об этом беспокоился: не влияет ли на жизнь Гото столь беспардонное вселение в его тело?

– …Что, на этот раз ты решил объявиться передо мной? – обратился Тайти к вялому Халикакабу в облике Гото.

– …На это похоже?.. Ну, на самом деле так и есть…

«Нормально ли нам беседовать среди снующих туда-сюда пешеходов?» – подумал Тайти, но, приглядевшись, обнаружил, что вблизи парковки пешеходов довольно мало. Возможно, Халикакаб все так и рассчитал.

– Ну и с какой целью ты ко мне явился? Тебе что-то надо?

– Нет… ну… в какой-то степени… У меня ощущение, что я обнаружил… кое-что важное.

– Кое-что важное?

У Тайти появилась надежда, что Халикакаб хочет сообщить ему какой-то ценный факт. Но тут же он понял, что надежда эта пустая. Потому что наверняка сейчас этот тип продолжит чем-нибудь вроде «Аа… я сказал то, что не стоило говорить…» и оборвет разговор. Так Тайти подумал, но…

– Ээ… получилось плохо, и… а? Аа, или получилось удачно?.. То, за чем я постоянно гоняюсь… здесь… не так ли? Этот ключ… если наблюдать за Яэгаси-саном… это становится понятно, не так ли?..

Халикакаб ответил прямо. Это было совсем не похоже на всегдашнего Халикакаба.

– Почему я – это ключ?

– Нет, ну, просто ощущение такое… фигура речи… Аа, но… может быть… почему бы и нет? Как бы это выразить… Я и Яэгаси-сан… схожи?

– …А?

Он и Халикакаб что?

– Нет, ну… смотря как и под каким углом посмотреть, конечно. Вряд ли мы схожи во всем.

От существа, не постижимого человеческим разумом, услышать, что они схожи… Это вызывает неприятные чувства.

– Аа… конечно, выражение не вполне подходящее… но тем не менее. …Так, зачем я здесь?.. Аа. Подбодрить Тайти-сана… Удачи тебе.

Он хочет помочь? Тайти абсолютно не понимал смысла его действий.

Но, очевидно, Халикакабом сейчас двигали какие-то другие мотивы, не те, что раньше.

– Ладно… Я задержался, что-то меня странным образом удерживает… Этого хотелось бы избежать… Я пойду?

– Удерживает?.. О ком ты… эй! …Ты меня что, игноришь?

Халикакаб беспардонно явился, беспардонно заговорил с Тайти и так же беспардонно исчез.

К оглавлению

– Яэгаси-сан!

Остановившись в коридоре, Тайти обернулся на оклик.

– А, Кимура?

Первоклассник, недавно советовавшийся с ним по поводу любви.

– Слууушай, реально огромное тебе спасибо. Благодаря тебе у меня все получилось!

– Вот и здорово.

– Да, благодаря совету семпая! Я всем расскажу! Пока!

– Эй, погоди, странные слухи не распускай… Блин, он уже не слушает…

Цели Халикакаба пугали, однако прямого вреда от феномена до сих пор не было, как не было и признаков, что что-то такое происходит прямо сейчас. Тайти и Кирияма были согласны, что, если такие признаки появятся, им следует отступить, но пока что они продолжали пользоваться феноменом.

Прошло уже две недели с тех пор, как они начали активно помогать другим. В старшей школе Ямабоси начался некоторый бум.

Даже название было: «любовный бум» (слишком уж помпезное).

Какой-то базовой стратегии у Тайти и Кириямы особо не было. Возможно, свою роль сыграло то, что в последнее время – сентябрь, дни после окончания культурного фестиваля – отношения между учениками и сами стали углубляться; так или иначе, парочки образовывались сплошь и рядом.

В такой обстановке любовные консультации Тайти и Кириямы пришлись весьма кстати. Образование пар их усилиями, в свою очередь, способствовало рождению новых пар.

У каждого в школе есть один-два человека, кто ему или ей интересен. Но, чтобы этот интерес перерос в признание, надо преодолеть самые разные барьеры. Создавшаяся атмосфера эти барьеры несколько понижала.

Особенно среди второклассников ходили суеверные слухи, что, если получить от Тайти и Кириямы (особенно от Тайти) официальное «добро», тебя непременно будет ждать успех; это придавало сил для преодоления барьеров.

– Ой, Яэгаси-кун? Вот ей нравится кое-кто, не мог бы ты совет дать? – обратились к нему встреченные в коридоре две девушки из другого класса, с которыми он и общался-то всего раза два или три.

У него просили совета самые разные люди, и отказать какому-то конкретному человеку он не мог.

Выслушав детали, Тайти кивнул.

– Я понял. Но я не гарантирую, что смогу дать классный совет и вообще что смогу дать совет. И еще: не могла бы ты немного подождать?

После того как любовь стала горячей темой, похоже, никто не мог выкинуть ее из головы, поэтому и в «рентгеновских снах» увидеть что-то связанное с ней было легко.

– Конечно. Даже если ответ будет нескоро, это все равно здорово. А, ну и я не особо питаю всякие странные надежды, так что нормально. Просто не хочется действовать так, на удачу.

– Если действовать просто на удачу, шансы на прямое попадание вроде как паршивые! Реально «подожди немного» – по-моему, хороший совет!

Главная проблема с людьми, просящими такого рода советов, – безответная любовь. Нельзя же в лоб заявить, что «человеку, который тебе нравится, нравится кто-то другой». В основном приходилось давать туманные советы вроде «обожди немного» или «еще какое-то время побудьте друзьями».

– Ладно, значит, в свободное время на школьном выезде волноваться мне будет не о чем.

– Ээ, ты вот что собираешься? А что тогда делать мне одной?

– Ну, заведи себе по-быстрому парня.

– Злюка ты. Времени-то уже нет. Ну ладно, когда момент настанет, я приду посоветоваться. Рассчитываю на тебя, Яэгаси-кун!

«Пока-пока», – и девушки ушли.

И такие вот активные ребята, и другие, те, кто в норме просить совета бы не стали, но у которых есть друзья, обожающие совать нос в чужие дела, все подходили и спрашивали: «Как думаешь, вон той и вон тому стоит встречаться, а?» Количество советов все росло.

– Тайти, – подбежала к нему Кирияма. Лицо ее было мрачноватым. – …Опять у тебя спрашивали совета? Кто на этот раз?

– Ну… – и Тайти пересказал только что обсужденную тему.

– Окей. Хорошо бы через «рентгеновский сон» узнать, какая девушка нравится тому парню.

– Да, будь добра.

После привычного обмена репликами Кирияма с угрюмым лицом смолкла.

– Что случилось?

– …Хорошо ли, что мы творим такие серьезные дела?

В последнее время у них иногда поднималась эта тема.

– Кто кому нравится – это личное дело, а мы суем туда свой нос. …Конечно, из-за феномена мы не можем это не смотреть, но мы же и активно к этому стремимся…

Такие же унылые мысли посещали и Тайти.

– Но мы же этим не злоупотребляем, слухов не распускаем, ничего такого, – сказал он, словно убеждая заодно и самого себя.

– Это да, но…

– Все нормально. Мы же приносим людям счастье.

Это полезно для людей. То, что они вдвоем делают ради других, приносит всем радость.

Что может быть важнее?

– Счастье… да. Когда кто-то с кем-то начинают встречаться, они становятся жутко счастливы, – пробормотала Кирияма, а потом, словно осознав что-то, подняла голову. – Тайти, а ты счастлив от того, что встречаешься?

Тайти вспомнил, как он был совсем близко, как прикасался к человеку по имени Химэко Инаба.

– Да, счастлив.

Поскольку непохоже было, что Кирияма пыталась приколоться, Тайти ответил прямо, хоть и стеснялся этих слов.

Это чувство единения души с другим человеком трудно чем-то заменить. И поэтому он… если бы этого не было, то он?.. Нет, думать на эту тему бессмысленно? Но если люди встречаются, то люди и расстаются. Что это?.. Что-то зловещее?..

«Любишь ли ты меня?»

– Ясно, ладно. …Кстати, в последнее время мы с Аоки почти не общаемся, – очень уныло пробормотала Кирияма.

Не находя себе места перед предстоящим дебатами, Тайти в одиночестве зашел в магазин CD перед станцией.

– О, это же Тайти-сан?

Внезапно он столкнулся с Тихиро Увой. Тихиро был в джинсах с цепочкой и длинной черной облегающей футболке.

– А, Тихиро. Что ты здесь… а, зашел какие-нибудь диски поискать?

– Ну, типа того.

Тихиро уже держал в руках диск какой-то незнакомой Тайти рок-группы. Тайти не знал, о чем говорить с Тихиро один на один, но, если были они сейчас снова разошлись, ему бы стало одиноко, поэтому он завел разговор о музыке.

Немного поговорив, он подумал: не доставляет ли он проблемы, задерживая Тихиро?

– Ладно, до встречи в шко-…

– А, Тайти-сан. Я это… хотел тебя кое о чем спросить, – почтительно произнес Тихиро.

– Да, о чем?

– Почему… ты согласился на просьбу Кимуры?

Это, видимо, насчет дебатов.

– …Почему, спрашиваешь… Ну, он же попросил.

– То есть если тебя попросить, ты согласишься на что угодно?

– …Ну, не настолько все-таки.

Какое-то неприятное напряжение повисло в воздухе. Тайти внезапно осознал, что в магазине играет довольно темповой джаз, и эта музыка еще больше усиливала напряжение.

– Тайти-сан, ты просто большой добряк?

Это прозвучало не как похвала, а как холодная, безэмоциональная констатация факта.

Поэтому Тайти не мог решить, что ответить.

– Правда?

– Слишком большой добряк, настолько, что тебе уже все равно, на что соглашаться.

– Нет… это уже чуточку слишком.

– Тайти-сан.

Лицо Тихиро напряглось, стало жестким.

– Тайти-сан, ты что, вообще никогда не злишься?

– …Я могу похвастаться тем, что вспыльчивость мне не свойственна, но все-таки я иногда злюсь, как и все.

– Тогда почему? …Во время предыдущего феномена я тебя полностью уничтожил, почему ты не злишься? Из-за потери памяти?

Речь о том времени, когда Тихиро представлялся КрИКовцам разными людьми… Сам он называл это «проецирование иллюзий».

– Потеря памяти… Раз я ничего не помню, то и не злюсь.

С точки зрения Тайти, все разрешилось незаметно. Конечно, на несколько дней он потерял все воспоминания, связанные с КрИКом, и это было более чем неприятно, но, поскольку он забыл и то, что он это забыл, чувство гнева не возникло.

– И с Инабой-сан я… то самое сделал.

Речь о том, как он заставил Инабу раздеться.

Аа… точно, было такое. То, что с дорогой ему девушкой было сделано такое, его рассердило.

Рассердило, но…

– Ты же извинился. Так что это в прошлом.

Услышав этот ответ, Тихиро произнес «аа, вот как» и криво улыбнулся.

Какие эмоции скрываются за этим выражением лица, Тайти понять не мог.

Тихиро отвел взгляд от Тайти и повернулся к стеллажу с дисками. А потом сказал:

– Тем не менее и Инабу-сан, и других я, ну, по-всякому напрягал.

Эти слова Тайти не понял.

– Нет… что я несу?.. Может, ты забудешь, что я наговорил? Даже если отмахнешься, типа, так, «болтовня мелочи пузатой», это ничего страшного, но…

…Тайти-сан, скажу прямо: это отвратительно.

Всего через несколько дней после того, как стало известно, что Инаба и Фудзисима объединились против Тайти, создав поистине устрашающую команду, Тайти понял значение слов Инабы «мы втянули тебя в состязание, от которого тебе не сбежать».

– Я слышала, Яэгаси. Ты отколол кое-что клевое, – весело улыбаясь, сказала ему в классе Юкина Курихара.

– …Даже Курихара уже в курсе? – обессиленно пробормотал Тайти.

– Про дебаты уже повсюду говорят. «Гений по любовным советам встает на защиту прав учеников, протестуя против назначенных школой дополнительных уроков!»

– Это, это ты преувеличиваешь…

Как-то жалобно это у него получилось, будто в каком-то телешоу.

– Хотя, по-моему, слишком много внимания к простым дебатам. Изначально это же всего-навсего вопрос кружковой деятельности?

Курихара верно заметила: к обычным дебатам столько внимания быть приковано не должно. Скорее всего, у этих разлетающихся слухов есть причина. И это, конечно же…

– Эй, Фудзисима, заранее гото-…

Тайти заметил, как Химэко Инаба обернулась.

Инаба подошла к нему. Приблизила губы к самому уху.

– …Если ты проиграешь дебаты, которых все так ждут из-за этих слухов, вера в тебя, думается, резко обвалится… И советоваться с тобой тоже станут куда меньше. …Конечно, зависит и от распространения слухов тоже.

Все шло в соответствии с их планом. Изначально Тайти был к этому делу равнодушен, но теперь вопрос применения феномена стал для него вопросом жизни и смерти.

Все-таки Химэко Инаба – существо, которое никак нельзя делать своим врагом.

День дебатов. Место – кабинет студсовета. Он был вдвое просторнее кабинета КрИКа. Вдоль восточной и западной стен стояли два длинных стола со стульями, вдоль южной, где окно, тоже стоял стол и стулья.

С западной стороны сидела фракция «против сокращения тренировочного времени и введения дополнительных уроков» – теннисная секция и Тайти, шесть человек (все парни). С восточной стороны располагалась фракция «за дополнительные уроки, потому что иначе никак» – исполнительные члены студсовета и Химэко Инаба, тоже шесть человек. С южной стороны были выступающие в роли посредников и наблюдателей члены студсовета, репортеры школьной газеты, а также учитель – тот самый куратор теннисной секции, который потребовал дополнительных занятий, и еще один учитель, отвечающий за работу студсовета.

Тайти слышал, что атмосфера ожидается расслабленная, но все оказалось строже, чем он думал.

– Ладно, поехали. Эмм, поскольку мы наконец-то подготовили это мероприятие, хочется обсудить не только изначальный узкий вопрос, но и более широкую тему, несомненно, связанную с дополнительными уроками. Теперь: можете не держаться так напряженно. У нас не состязание, – мягко произнес член студсовета, выбранный на роль ведущего. Действительно, когда дебаты завершатся, все аргументы будут собраны и переданы школьному руководству, и тогда, возможно, будут приняты новые решения насчет дополнительных уроков.

Однако неким двоим из числа противостоящих эта мягкость увещеваний не передалась ни на йоту.

Их переполняло стремление раздавить противника.

Сначала каждой стороне предстояло выдвинуть свои тезисы, а потом должна была начаться свободная дискуссия.

С самого начала на этом поле Инаба и Фудзисима не имели себе равных.

– Нарушители правил здесь вы. Даже если вас подвергают наказанию, какое вы имеете право жаловаться?

– Вы заставляете работать всех, хотя в этом нет необходимости?

– Не замечать собственных проблем и лишь талдычить «прекратите дополнительные занятия», по-моему, лишено смысла.

– Вы считаете, что это дружественные меры, просто потому, что вы не прекратили деятельность кружков и секций вовсе?

– Ну так это ваши проблемы, не так ли?

Что бы ни говорили Тайти и Кимура, Инаба и Фудзисима мгновенно находили возражения. Спор постепенно переходил к теме «даже если есть наказание, почему это непременно должны быть дополнительные уроки», но наступление этой пары не прекращалось.

– Что плохого в увеличении длительности занятий в кружках? То, что это время лучше бы потратить на учебу.

– Ну и сделали бы так с самого начала, нет?

– Насколько я слышала, в последнее время оценки явственно упали.

По ходу дискуссии, подбодренный, видимо, напором Инабы и Фудзисимы, в нее встрял куратор теннисной секции, который и принял изначальное решение о дополнительных уроках.

– Ваши оценки снизились, это несомненно. Это следует признать.

Он давил, словно чувствуя, что победа близка.

– …Сэнсэй. Вообще-то это дебаты учеников…

– Прошу прощения.

Его мягко остановил еще один учитель – отвечающий за студсовет.

– Оценки снизились. Это факт, но разве не странно срезать из-за этого время занятий кружков?

– Важно и то, и другое. Но если выбирать что-то одно, то это должна быть учеба. Или вы считаете, что можно ходить в старшую школу и только заниматься в кружках? Учеба превыше всего, а кружки – лишь привилегия.

Они подавляют, подавляют, подавляют.

«Проигрываем». Тайти терял самообладание. Если так пойдет и дальше, его правым не признают. Назначат дополнительные уроки. Он не оправдает надежд. А главное – он разочарует других.

Все перестанут ходить к нему советоваться. Он потеряет возможность помогать людям.

Потеряет возможность что-либо сделать, потеряет свою судьбу.

Дебаты продолжались.

– То… тогда отмените коллективную ответственность! Это же странно, разве нет? Ведь только некоторые виноваты! – заявил Кимура.

– Вы не просто отдельные люди, вы представители теннисной секции. А раз так, проблемы отдельных учеников затрагивают всю секцию в целом, – тут же возразила Инаба.

- …Что-то Яэгаси-сан давно молчит. Давай, выскажись.

– …Хорошо.

Понимание у него было.

Но шансов не было.

Хотелось что-то сделать. Вот бы он был сильнее. Вот бы у него была сила изменить ход событий. Кого-то выручить, сделать этот мир лучше…

[Учитель, куратор теннисной секции. Спиртное. Похоже, это бар. Перед ним другой учитель, наставник по социализации. Куратор теннисной секции передает ему бумаги. «Касательно повышения успеваемости учеников…» Наставник по социализации широко улыбается. Пьет. Фрагмент разговора: «Мне удалось назначить дополнительные уроки теннисной секции» «Необходимо быть последовательными…» «Хорошо бы распространить это и на другие кружки и секции…» «Если время кружков перенаправить на дополнительные уроки, процент поступающих в вузы повысится…» На эти слова куратора наставник по социализации улыбается. Пьет.]

Тайти перенес фокус с «рентгеновского сна» на реальность.

Вот оно. Момент устрашающе идеальный. Случайность? Или это естественно?

Его ведет сама судьба?

Дебаты близились к завершению, Инаба начала заключительный монолог. И нейтральная сторона, и фракция «скостить время занятий кружков и секций, увеличить дополнительные уроки» – все внимательно слушали.

– Думаю, если бы мы все жили только сейчас, жили только сами по себе, то, конечно, занимались бы только в кружках и секциях. Но человек не таков. Он должен заботиться о будущем, о том, чтобы зарабатывать деньги. Настанут дни, когда нам придется поддерживать своих родителей, взять на себя ответственность за чью-то жизнь.

Инаба триумфально посмотрела на Тайти. «Это же тривиально», – говорил ее взгляд.

– Ради этого мы все обязаны учиться, а школа обязана призывать всех к учебе…

– Прошу прощения, можно?

Тайти поднялся с места. Все повернулись к Тайти – он явно застал их врасплох.

– На самом деле… есть одна вещь, про которую я колебался, говорить или нет.

Тело охватил жар, голова слегка закружилась. Как будто во сне.

– …Что с тобой, Тайти? Других перебиваешь…

Естественно, Инаба разозлилась. Однако Тайти, не обращая на нее внимания, пошел в наступление. Ради победы. Ради будущего, ради всех.

– Сэнсэй, – обратился Тайти к куратору теннисной секции.

– …Да?

– Дополнительные уроки для теннисной секции вы назначили из-за падения моральных устоев и потому, что у них было слишком много времени на тренировки… только ли по этим причинам? – с дрожью в голосе спросил он.

– Что ты имеешь в виду?

– …Вы ведь с самого начала хотели назначить дополнительные уроки и сделали это, как только нашли удобный повод, верно?

– Что ты… имеешь в виду?

По лицу учителя пробежала дрожь, после чего сделанное на основе фрагментарного видео предположение переросло в уверенность.

– О чем вы сговорились с сэнсэем по социализации?

– По-понятия не имею! О ч-чем ты?

Учитель попытался изобразить неведение, но Тайти продолжил давить:

– Вы рассчитываете, заменив кружковую деятельность на дополнительные уроки, повысить процент поступающих в вузы, не так ли?

Учитель побледнел. Он открывал и закрывал рот, но голос не выходил. Это было все равно что признание: действительно тут что-то нечисто.

В кабинете повисла мертвая тишина. Наконец ее нарушила Фудзисима.

– …Сэнсэй. Не будете ли вы так любезны объяснить это все в деталях?

Все взгляды обратились на учителя. Тот, загнанный в угол, обреченно опустил голову.

Все это время одна лишь Инаба сверлила Тайти сердитым взглядом.

Дальнейшие события развивались без участия Тайти, но, в общем и целом, план части учителей стал достоянием общественности. Похоже, для повышения процента поступающих в вузы планировалось также увеличить численность экзаменаторов. Поскольку это, вообще говоря, не преступление, то ни официальных обвинений, ни наказаний не последовало. Однако права учителей в соответствующей части были заметно урезаны. Естественно, навесить на теннисную секцию дополнительные уроки не удалось, каких-либо других наказаний тоже не последовало, секции лишь выдали предупреждение.

Конкретных объяснений со стороны школьного руководства ученики не получили. Но слухи среди учеников распространялись неудержимо. И…

– Яэгаси-сан… нет, Яэгаси-сама… хотя скорее уж Яэгаси-бог! Преклоняюсь! – восторженно обратился к Тайти Кимура. – Но правда, как ты разузнал про эту историю, а? Расскажи, какой у тебя источник информации, ну пожалуйста!

– Эмм… не расскажу. В общем и целом, это вышло случайно.

– Опять скромничаешь… Все-таки ты не такой, как «звезда Яэгаси-сан», о котором говорят слухи.

Мимо Кимуры и Тайти, беседуя, прошли две незнакомых первоклассницы.

– Яэгаси? – Аа, этот парень такой!.. – Что, какой? – А ты не в курсе? Это он раскрыл план учителей навесить больше допзанятий, всех нас защитил… – Аа, я про него слышала! Молодец он, да.

Тайти внезапно оказался героем всей школы.

– Нет… ну правда же крутой.

Распрощавшись с оставившим эту фразу Кимурой, Тайти вернулся в класс.

Тут же к нему подошла кое-кто знакомая. Ей явно был нужен он, Тайти.

– Прекрасная победа, поздравляю. Благодаря тебе и я удержалась от ошибки, не помогла учителям в их планах.

Главная виновница самого участия Тайти в дебатах – Майко Фудзисима. Поскольку сразу после дебатов она этой темы не касалась, Тайти понятия не имел, что она думала.

– Но ты правда великолепно меня сделал. Хотя то, что наша сторона проиграла, в итоге оказалось только к лучшему.

– Нет, по большому-то счету в дебатах твоя сторона явно победила.

– Победа в поединке, но поражение в матче – все равно поражение.

– Ты в своем стиле, Фудзисима.

– Придержи комплименты.

Для проигравшей у Фудзисимы было на удивление спокойное лицо. Как будто результат ее удовлетворил.

И тут Фудзисима…

– …Однако настоящий матч я выиграла.

Ее голос и тон изменился, вокруг нее резко возникла аура воинственности.

– В каком… смысле?

Тайти охватило плохое предчувствие.

– Яэгаси-кун, ты не мог знать настолько много. Замысел некоторых учителей? Никакими обычными способами ты бы эту информацию не заполучил, не так ли?

– Не, это…

– Неужели ты правда читаешь чужие мысли?

– Говорю же…

– Однако мой план ты, похоже, не прочел… Видимо, у этой способности есть какие-то ограничения? Ага, вполне возможно, твоя «сила» именно такого рода. Если бы ты мог ее применять более свободно, то и в спорах бы выигрывал, и замысел сэнсэя бы сразу раскрыл. Тянуть до последнего, чтобы создать интригу, не в твоем характере, Яэгаси-кун.

Четко она проанализировала информацию. Препарировала.

– Хм, может, случайное чтение мыслей? Или их проявление занимает страшно много времени, и поэтому много раз в день применять не получается?

Она вполне может прикоснуться к правде. Или уже прикоснулась?

– Так ты… втянула меня в это… как раз с этим расчетом?..

На дебатах Фудзисима за ним наблюдала, как за рыбкой в аквариуме?

– Ты думал, я могу такое сделать, не имея ни плана, ни намерения?

Тайти оставалось лишь согласиться.

– На великого детектива Майко Фудзисиму нельзя смотреть свысока.

– Яэгаси-кун. Я всегда буду у тебя за спиной.

Произнеся эту фразу, абсолютно нехарактерную для великого детектива, Майко Фудзисима широко улыбнулась.

– Хаа…

Сидящая в классе староста Каору Сэтоти глубоко вздохнула. Подсчитала лежащие перед ней бумаги и снова вздохнула; достала на этот раз другой лист бумаги, посмотрела на него и обхватила руками короткостриженую голову.

Заметивший это Тайти обратился к ней:

– Тяжело, да?

– М? А, это уже экскурсионные дела. У классных комитетов тоже работы прибавилось.

Школьная экскурсия должна была состояться уже на следующей неделе. Тайти тоже начал готовить свои вещи.

– Спасибо тебе за труд.

– Ну, кстати, ты тоже здорово стараешься, Яэгаси-кун, верно? Любовный бум, любовный бум – это ведь круто, да?

Творящийся в школе любовный бум все нарастал. Особенно из вторых классов много людей обращалось к Тайти за советами по любовной части.

Однако «рентгеновские сны» не очень-то подстраивались под эти обстоятельства. Естественно, забот у Тайти все прибавлялось. Бывали ситуации «пока что лучше подожди», но в целом Тайти стремился улаживать все как можно быстрее – и ради тех, кто приходил за советами, и ради себя самого.

– Любовный бум – дело хорошее, да, но прежде надо сдать как следует опросники по профессии, а тут у меня затык – ну, я в своем репертуаре. А в крайний срок надо уложиться супер-гипер-абсолютно!

Сбор опросников по профессии был поручен старосте, и, похоже, он продвигался с большим скрипом.

Тайти и сам до сих пор не сдал свой опросник.

– Наверное, многие сдадут в самый последний момент?

– Да, это я понимаю. Но впечатление такое, будто все об этом опроснике вообще не думают. …В общем, я могу понять, что и до экскурсии, и на самой экскурсии все думают только о любви.

– Синергия у людей, что ли… Ну, в любом случае, я постараюсь сдать заранее.

Занимаясь раздачей советов другим, он не мог заниматься еще и опросником.

– Будь добр. Уж не знаю, хорошо ли, что все ударились в любовь и о будущем совсем не думают. …Ну, кому и говорить, как не мне, что влюбленным свойственно не видеть ничего вокруг… Правда…

В прошлом году Сэтоти ради своего любимого потеряла себя и совершила большую ошибку. Тайти тоже был в числе пострадавших, но это осталось в прошлом, он ее уже простил.

Вспомнив это, Тайти поинтересовался:

– А у вас с Сироямой как дела?

– Все слава богу… и-хи-хи.

Сэтоти застенчиво улыбнулась. Пройдя сквозь разные перипетии, она все-таки воплотила свою мечту.

– Мы даже на экскурсии собираемся побыть вдвоем.

Тайти подумал: хорошо бы Сэтоти – да нет, вообще все, включая Сэтоти, всегда так улыбались.

Просто подумал: нынешняя тенденция, по-видимому, правильная? Но в то же время он подумал и вот что. Правильная тенденция или нет, а хорошо ли ему, всего лишь человеку, судить, что хорошо, а что плохо, и что можно менять?

– Яэгаси-кун, а у вас с Инабой-сан тоже какие-то планы? Может, какое-то место порекомендуешь?

– …Ээ, не, мы об этом пока не думали, так сказать.

Подобных разговоров у него с Инабой не было. Атмосфера не располагала.

Если так и пойдет, во что превратится его экскурсия? Он…

– Я вот тоже думаю, могу ли я себе такое позволить, раз уж встречаюсь со своим парнем, – и Сэтоти радостно улыбнулась.

Стоит ли выбирать путь, который не защитит эту улыбку и не сделает таких улыбок больше?

– О, Сонэ-кун и Миягами-кун, привет. Ваши опросники, – обратилась Сэтоти к случайно проходившим мимо Сонэ и Миягами.

– А… ага. – О-оу.

Они ответили чуть нерешительно – возможно, из-за внезапности.

К Сэтоти подошли подруги, так что Тайти удалился вместе с Сонэ и Миягами.

– Оу, Яэгаси-кун, ты и с Сэтоти тоже ладишь? – обратился к нему Сонэ, чуть толстоватый парень из кружка изучения манги (сам он, впрочем, упрямо утверждал, что только выглядит так, на самом-то деле у него нормальное телосложение, просто туловище коротковатое, и руки-ноги тоже).

– В смысле, лажу?

– Ну, ладишь, в смысле не ссоришься. Потому что она ведь в первом классе была та еще оторва.

Безусловно, в те времена, когда Сэтоти щеголяла длинными каштановыми волосами, было в ней нечто колючее.

– Оторва… что, прям настолько? Ну, сейчас-то она уже полностью нормальная. Хороший человек.

– Да ладно тебе, Яэгаси-кун. От нее же мурашки по коже.

– К-какие еще мурашки! Никаких мурашек!

– Точно мурашки. Уа-ха-ха, – насмехаясь над Сонэ, произнес Миягами, парень с модной прической, слегка закрывающей прямоугольную оправу очков. Он был в кружке фотографии и со второго класса учился вместе с Тайти, так что они были в неплохих отношениях. По правде сказать, как раз Сонэ, Миягами, Исикава из бейсбольной секции, Синго Ватасэ из футбольной и Тайти – эти пятеро парней составляли одну из групп для экскурсии.

– Заткнись, Миягами! Сам-то ради популярности и очки нацепил, и волосы завил… Просто копировать фотки в журналах – тебе вообще не идет!

– Что!.. Да сейчас это самый популярный стиль! Не ржи над ним!

– Ну, ну, успокойтесь. О чем вы двое спорите?

Тайти решил выступить в роли арбитра.

– …Когда нас судит Яэгаси, такой популярный среди девушек… – …Сразу чувствуется, что проиграл, даже плакать хочется, – синхронно произнесли Сонэ и Миягами. Ну, эти-то – два сапога пара.

– На экскурсии, похоже, будет полно парочек. Вот думаю: может, и у меня появится шанс? – пробормотал Миягами.

– Яэгаси, расскажи нам свой метод. Ты же спец по любовным дискуссиям, – шутливым тоном произнес Сонэ. Миягами подхватил:

– О, кстати! Я и забыл, что здесь сейчас находится лидер по части нынешней моды!

– Миягами, ты реально обожаешь тему моды… Стоп, я не об этом. Что с опросником по выбору профессии? Вам Сэтоти только что напомнила.

Тайти сменил тему, поскольку предыдущую продолжать не желал.

– Опросник? Ну, там надо только выбрать между естественным и гуманитарным путем, так что это легко. Вот с вузом непонятно. – Я по гуманитарке. По гуманитарке. Естественный – вообще нереально! Это единственное, что мне ясно, – синхронно ответили Миягами и Сонэ.

– Не лучше ли вам думать поконкретнее?

На эти слова Тайти тут же ответил Миягами:

– Нет! Насчет профессии можно париться и после экскурсии! Школьная экскурсия – это ж главное событие всей старшей школы! Вот когда мы прочувствуем, что оно кончилось, что этому кайфу пришел конец, тогда и сможем думать о том, что будет после выпуска, разве нет? А, и после того как девушку заведем.

– Ну, тогда, Миягами, ты и выпуститься успеешь до того, как о профессии задумаешься.

– Со-нэ, а-ну-зат-кнись!

Тайти о будущей профессии ни на чуть-чуть не задумывался. Сейчас впереди школьная экскурсия, и, если так пойдет и дальше, он не сможет наслаждаться ею в полной мере.

Итак, на чем же ему сейчас сосредоточиться?

В каком направлении ему пытаться идти? Тайти испытывал раздражение от того, что не знает ответа на этот вопрос. Его толкала вперед пустота в душе.

– Все-таки надо брать пример с Яэгаси. – Ага, такую красотку подцепил. Я про Инабу-сан.

Миягами и Сонэ с улыбками расхваливали Тайти.

Тайти был уверен, что про его пустоту в душе, про ту дыру эти двое не знают. Почему же такое ощущение? И что надо сделать, чтобы от него избавиться? При том, что все ему твердят «ты классный», все его хвалят, «это благодаря тебе».

В этот момент сзади раздался громкий девичий голос:

– Вот почему я говорила, свяжитесь с ними заранее насчет крайнего срока! Гото!

– Ии, иии! Прости меня, Сэтоти-сан! Замотался и напрочь забыл!

Похоже, Рюдзен Гото, ответственный за информирование класса, не выполнил свою работу.

– Ух, все-таки страшная она, Сэтоти, – пробормотал Сонэ. Тайти ответил:

– Если иметь дело с Го-саном, кто угодно так разозлится, скажешь нет?

Разве что, может, сам он не такой.

– Тайти, можно тебя на минутку?

В тот день после школы, вскоре после окончания работы кружка, его позвал Аоки.

Когда Тайти ответил «хорошо», Аоки обратился к Кирияме.

– …Юи, и тебя тоже.

– И… и меня?

С тех пор, как Кирияма и Аоки поругались на тему вмешательства в дела его отца, у Тайти было ощущение, что они друг друга избегают. И сейчас Кирияма, похоже, удивилась, что он ее позвал.

– Ну… разок бы поговорить нормально.

Тон его был серьезен. Аоки, обычно всех веселящий, сейчас не пытался изображать веселость перед Тайти и Кириямой – давно такого не было. Это из-за обиды за то, что они вмешались в ту самую проблему, или же просто от того, что он их противник? При посторонних он держался как обычно, но, похоже, ситуация его грызла.

– …Почему только что в кружке не поговорил? – спросил Тайти, хоть и не собирался отказывать.

– Ну, показывать все это Тихиро и Сино-тян…

– …Понятно, – кивнула Кирияма.

Другие кружковцы сказали, что у них дела, и в школе остались только они трое. Поскольку им было все равно где беседовать, они направились в парк поблизости. Рядом со скамейками, к которым они пришли, больше никого не было.

Аоки предложил сесть, но и Тайти, и Кирияма остались стоять.

Решив, что сейчас подходящая возможность, Тайти спросил то, что уже давно хотел узнать:

– Скажи, Аоки… как у твоего отца дела?

На бесстрастном лице Аоки дернулись брови.

– Похоже, его все-таки не уволят… так что проблем с универом возникнуть не должно. Вообще проблем больше нет… у моей семьи.

Он намекал, что проблемы переместились в какую-то другую семью.

– …Ну, кого-то другого, возможно, сразу уволят. Естественно, мне этого никто не рассказывает. А, и на девушку, которая его оклеветала, папа подавать в суд не собирается, так что и преступления больше нет.

– …Ясно.

У Кириямы на лице было написано облегчение. Аоки, увидев это, опустил голову, будто пряча собственное выражение лица.

– В этой истории ваша часть уже закончена. …Дальше мои проблемы.

– Ты же сказал… они решены? – спросил Тайти. Аоки ответил:

– Не решены. …Если подумать о том, кого уволят, – у него же вся жизнь пойдет под откос.

Проблема всей жизни. Эти слова легли на плечи Тайти тяжким грузом.

– Аоки, ты так говоришь, будто… – начала Кирияма, но тут же сказала: – Хотя ладно, – и смолкла.

Трое безмолвно отдались осеннему ветерку.

Наконец это молчание нарушил Аоки.

– Я ж понимаю, вести серьезные разговоры не в моем стиле. Инаба-ттян, похоже, так прямолинейно не атакует.

Аоки явно собирался начать свою атаку, иную, чем атаки Инабы. Они отвлеклись на Инабу и Фудзисиму, однако сейчас их противник – Аоки.

– Ну что, давай свою прямую.

– Сейчас вы двое своим вмешательством пытаетесь всех сводить вместе. Ну и как вам это? Нравится?

– Что еще за «Нравится»?

– Ну, в прямом смысле: вам нравится так делать? Ничего больше.

– Мы в своих действиях не руководствуемся такими расплывчатыми чувствами, как «нравится», – резко, но, возможно, с напускной храбростью ответила Кирияма.

– А какими тогда чувствами вы руководствуетесь?

– Конечно, таким, как «желание помочь кому-то обрести счастье». Разумеется, если для этого не приходится слишком уж давить или делать что-то против воли других.

«Да, это и есть то, что мы должны делать, и это прекрасно», – подумал Тайти.

– Да, думаю, это мегаздорово.

Что, Аоки тоже это одобряет, что ли?

Но.

– Можете ли вы позволить себе делать это? – вот что спросил у них Аоки.

– Позволить себе? Это ты в каком смысле? Естественно, можем, скажешь нет?

– Разве ситуация не становится постепенно неуправляемой?

– …Неуправляемой становится, говоришь…

– Что у нас всё под контролем, сказать нельзя, да, – ответил Тайти за слегка растерявшуюся Кирияму.

– То есть вы не берете на себя ответственность, бросаете кого-то? – атаковал Аоки. Он обвинял Тайти и Кирияму.

– Не могу сказать, что это плохо.

– Хорошо или плохо, мы решать не должны, – медленно, словно увещевающе, произнес Аоки.

– …Эээ, чего?! Нотации решил читать? Если ты на это настроился, то кончай, понял?! – нетерпеливо воскликнула Кирияма.

– Не нотации, я просто прошу подумать!

– О чем?! Я и так думаю!

– Не о других, не об окружающих, а о себе – ты считаешь, что как следует думаешь?

– Я и так… думаю…

Кипящую Кирияму вопрос явно застал врасплох – она озадаченно смолкла.

– О собственных проблемах?

– …Я и о будущем тоже думаю, и еще… и еще…

Бормоча себе под нос, Кирияма уткнулась взглядом в землю. Подняла голову, кинула взгляд на Аоки и снова ее опустила.

– …О себе… тоже… – слабым голосом обронила она. – Правда… уже… уже думала. А ты стал таким серьезным. И с началом феномена… слишком многое стало непонятным.

– И вот в такой ситуации вы можете позволить себе думать о других?

– Позволить себе…

Глядя на молчащую Кирияму, на этот раз и Тайти не смог вмешаться.

Аоки перевел взгляд на него. Тайти вдруг остро застеснялся, словно Аоки заглянул прямо в пустоту внутри него.

Допрос от Аоки – никогда особо не спорящего, в учебе не блещущего, но при этом понимающего самую суть вещей – его устрашал. Сейчас Тайти понимал это.

– Что ж, вашу точку зрения я тоже понимаю, но об этом тоже стоит подумать, вот что я считаю! И с этими чувствами я закончил!

Последнее Аоки произнес своим обычным дурашливым голосом.

Глядя на всегдашнего Аоки, Тайти чувствовал, что это уже не тот всегдашний Аоки, что был раньше.

Возможно, такое же ощущение было и у Кириямы.

– Ладно, мне тут кое-куда надо, так что…

– Эй… ээй! – окликнула Кирияма уходящего Аоки, и тот остановился.

Развернулся. Кирияма остановить-то его остановила, но, похоже, не решила, что сказать. В итоге она в полной панике произнесла:

– Это… ну… да! Ты меня все еще лю-… Уауаа! Нет! Сейчас я не про это! Что… ты про меня думаешь?..

Глядя на Кирияму, Аоки произнес лишь одно слово:

– Люблю.

Щеки Кириямы вмиг стали ярко-красными.

Но тут Аоки добавил:

– И именно поэтому я не приемлю то, что ты делаешь.

Ясно и четко.

– А, и напоследок: если вы все дела по-быстрому не закончите, во время экскурсии вам тяжело придется, правда?

Оставив этот совет, Аоки на сей раз беспрепятственно удалился.

Тайти не мог понять: он не в состоянии разобраться сам с собой, но при этом может позволить себе помогать другим? Или наоборот – именно потому, что он может позволить себе помогать другим, он не в состоянии разобраться сам с собой?

Если так, то его нынешнее положение – расплата за помощь другим?

Не то чтобы страдала плоть и кровь, но все тело засаднило от тяжелого ощущения утраты.

Он распадается.

Его загоняют Инаба с Фудзисимой.

И тем не менее он идет верным путем.

Что он сможет в будущем?

Помощь другим.

Вознаграждение себе.

Что есть его жизнь?

Опросник по выбору профессии по-прежнему девственно чист. Другие проблемы тоже никуда не делись.

Впереди – школьная экскурсия.

К оглавлению

В день начала школьной экскурсии все собрались в аэропорту.

Сестренка проводила Тайти словами: «Не забудь всей семье и мне привезти сувениры! Мне самый дорогой!» По пути Тайти встретился с приятелями-одноклассниками – Ватасэ, Сонэ и Миягами, – и в аэропорт они приехали вместе.

Тайти думал, что прибыл с хорошим запасом, но, к его удивлению, многие приехали еще раньше. Он сложил свой багаж туда же, куда и остальные его одноклассники.

– Слушай, зачем тебе так много вещей? – спросил Ватасэ у Сонэ. Тот тащил здоровенную дорожную сумку и плюс еще рюкзак на спине.

– Я взял мангу. Подумал – если будет возможность, с тобой пообсуждаем.

Сонэ улыбнулся; Ватасэ хлопнул в ладоши.

– Классно! Это по-мужски – на экскурсию взять любимую тему, чтоб было о чем говорить целую ночь!

Жизнерадостный от природы Ватасэ и предпочитающий держаться в тени Сонэ, на взгляд, совсем не сочетались, однако близко сошлись на почве любви к манге.

По мере того как назначенное время сбора приближалось, народу собиралось все больше. К Тайти и остальным подошли Исикава из бейсбольной секции, Нагасэ и Кирияма, Накаяма и Курихара.

– Девчонки в обычной одежде такие шикарные. Прям чувствую, что уже на экскурсии, – демонстративно поправляя очки, пробормотал Миягами.

Готовясь к путешествию на север, все оделись более или менее тепло.

– Где это у тебя ощущение экскурсии? Но то, что девчонки шикарные, отрицать не могу.

Внешкольные мероприятия у них были и раньше, но жить всем вместе в гостинице – это совершенно другое. В веселой, шумной атмосфере лица у всех были на двадцать процентов расслабленнее обычного, несмотря на ранний утренний подъем.

– Я в туалет сбегаю, присмотри за моими вещами? – О, и за моими тоже, – с этими словами Миягами и Сонэ удалились, и Тайти подошел поближе к их багажу.

– Четыре дня и три ночи на Хоккайдо! Уже восторг!..

Марико Накаяма от возбуждения дрожала всем телом.

– Накаяма-тян. Ты в сверхвосторге, потому что сможешь на экскурсии покрасоваться с парнем, да? – произнесла Курихара, искоса глядя на случившегося поблизости Исикаву.

– Ю-Ю-Юкина-тян?! На эту тему пока молчок!

– Чтооо?! Накаяма-тян, ты уже встречаешься, с кем?! – тут же поинтересовался Ватасэ, на что Накаяма с наигранной детскостью ответила:

– Пока сикьет! Сикьет!

Тем временем по соседству Исикава, не зная, куда девать глаза, поскреб щеку.

Тайти посмотрел на Кирияму. Одновременно и она посмотрела на Тайти. Они перемигнулись.

Те двое стали счастливы благодаря тому, что Тайти и Кирияма их легонько подтолкнули. Уже это дарило Тайти неописуемое ощущение. Как будто его существование признано миром.

– Даже Накаяма… значит. Мне тоже надо бы поторопиться. Поймать волну этого странного любовного бума! – и Ватасэ сжал кулак.

Тут к Тайти подошла Нагасэ, никак в окружающей сумятице не участвовавшая.

– Ты как? – поинтересовалась она, повернувшись к остальным спиной.

– Нормально, а что?

– Любовный бум приближается к пику, Тайти-консультант у всех нарасхват, да?

– …Более-менее.

Как и сказала Нагасэ, «Дай мне совет!», «Просто на удачу» – с подобными просьбами к нему до предыдущего дня слетались толпами. Конечно, многие действительно просили у него ответа чисто «на удачу», но были и такие, кто, услышав, видимо, слухи, говорили, что, пока не получат ответ, не будут признаваться, а когда Тайти придерживал ответ, доставали его, типа «поспеши, у меня нет времени».

– Тут наверняка буря чувств. Будь осторожен.

– Нагасэ, ты на нашей стороне или нет? – кинув взгляд на Кирияму, осведомился Тайти.

– Не на вашей… наверно. Но я и не враг вам. Я просто не хочу, чтобы случилось ужасное. Если оно случится, будет поздно.

Нагасэ заявила, что она им не союзник. Но в то же время сказала, что не враг. На первый взгляд, эта казалось нерешительностью, но на самом деле, похоже, она четко понимала, что делает.

– …Хотя, если честно…. – тихо пробормотала Нагасэ.

– Если честно?

– Ну…

[Парень. Похоже, из первой группы. В аэропорту. Он тащит багаж. Болтается ремешок от сумки. Ремешок застревает в двери. Парень с силой тянет. Поднимает. На лице удовлетворенное выражение.]

По этому «рентгеновскому сну» можно предположить, что у парня ремешок от сумки зацепился за дверь. И, видимо, где-то близко? Видимо, вполне можно сходить помочь? Тайти огляделся. Прямо перед ним Нагасэ зажмурилась, крепко сведя брови. По этому движению Тайти понял, что она тоже видит «рентгеновский сон». И по моменту.

– …Парень из первой группы, да? – спросил Тайти. Нагасэ, скорчив гримаску, кивнула.

После кивка она так и оставила голову опущенной и вообще какое-то время не двигалась. Потом подняла голову и сказала:

– Итак, мы оба знаем, что кому-то нужна помощь. И я, и ты.

Лицо Нагасэ пряталось за длинными волосами, и разглядеть сбоку его выражение Тайти не мог.

– Но я это проигнорирую. Просто буду смотреть со стороны на того, кто помогает.

– А…

Тайти сразу же попытался начать действовать. А Нагасэ – не попыталась.

Хотя она видела тот же «сон». Хотя она видела лицо того человека. Значит…

– Знаешь, какое чувство вины? Каждый раз, когда я слышу от людей, что благодаря Тайти и Юи у них то-сё, меня спрашивают, типа, «ты как, нормально?»

…Ей больно. Тайти лишь сейчас осознал то, чего не замечал прежде: Нагасэ и остальные страдают. Он и Кирияма думали, что поскольку остальные трое считают ужасным их вмешательство в чужие дела с помощью «рентгеновских снов», то сами они игнорируют эти «сны» без проблем; однако они ошибались.

– Я…

– Я отвечаю, типа, ну, всё в порядке.

И дурашливо изобразила, как отставляет в сторону что-то невидимое.

– …Я хочу кое-что спросить, Тайти. Фудзисима-сан тебя в чем-то подозревает?

Едва пропустив один удар, Тайти тут же получил следующий.

– Может, даже… знает?

– Это, видимо, плохо, – заявила Нагасэ. – Если посторонний узнает о «феноменах», вряд ли он полностью отмахнется. С ним что-то произойдет. И мы не знаем, что именно. …Будь осторожен.

Похоже, на этой экскурсии он не сможет просто получать удовольствие, не сможет раскрывать душу.

Перед отправлением Тайти тоже решил забежать в туалет.

– О, Яэгаси-кун! Подойди на минуточку, а?! – раздался голос девушки из другого класса, как только он вышел из туалета. Кажется, это подруга Сэтоти, Тайти с ней общался совсем немного. Девушка с очень яркой внешностью.

Вместе с ней Тайти направился в укромный уголок зала ожидания.

– Уф, как хорошо, что я тебя поймала! Я давно уже хочу с тобой посоветоваться.

Похоже, очередная любовная консультация.

– Ну, немного времени еще есть… Прямо сейчас?

– Ага, сейчас-пресейчас! Очень нужно решение!

Девушка была довольно-таки взбудоражена. Объяснение этому возбуждению оказалось следующим: у нее сейчас имелся парень, но другой парень ей признался в любви.

– Ну так вот: Накадзима или Макихара, с кем из них я лучше совместима? Кто из них меня по-настоящему любит, ты не знаешь? Я слышала, ты всякое можешь.

– В таких обстоятельствах – не уверен… Да, так сейчас ты встречаешься с Накадзимой? И почему же ты стала колебаться?

– Нуу, в общем, это не совсем… Там такое дело…

– Ты разлюбила своего нынешнего парня?

– Не, я его люблю. Но когда мне говорит «люблю» парень, который тоже приятный, то и я его начинаю любить, так? Сейчас он тоже сказал, что любит, значит, и я тоже полюбила…

Слова ее были легки. Но чувствовалась в них и своего рода правдивость.

Раз ей сказали «люблю», она «любит». Видимо, для человека это правильное чувство, правильный стиль мышления. Однако если оценивать разумность этой логики – она уводит человека в порочный круг.

– …Ты, наверное, понимаешь, что вопрос совместимости требует времени. Но не исключен и такой вариант, что, сколько бы времени ни прошло, ты так и не поймешь, и решение не найдется, – дал общий ответ Тайти.

– Ой, это плохо. Парень, который мне признался, просил дать ответ до экскурсии, и время уже поджимает. Ну так что? С кем мне идти?

У Тайти возникло ощущение, что эта девушка принимает его то ли за предсказателя, то ли еще за кого-то такого.

– В конце концов, если сам человек не в состоянии решить…

– Дак понятно, если б могла решить, уже решила бы! Но я не могу, поэтому и пришла за советом. Ну так который из двух, как думаешь? А, и этот разговор чисто между нами, чисто между нами. Верю, ты надежный человек.

– Да, но выбрать между двумя можешь только ты сама…

Внезапно у Тайти возник вопрос: «который из двух» – это вообще правильная форма любви? Однако он и сам ведь был в схожем положении, разве нет? Нагасэ или Инаба? Которую из двух выбрать… Которую из двух выбрать? Сперва выбор сделала Нагасэ – позже он осознал, что это было идеальное принуждение. Но, поскольку он понимал, что и Нагасэ, и Инаба к нему хорошо относятся, у него возникла мысль типа «которую из двух».

Кого он любит больше всех, больше, чем другую, он понятия не имел и потому раздумывал: «Которую из двух?» Как в ролевой игре, где персонажу предоставлен выбор из двух вариантов.

Даже сейчас он сомневался в разумности своего решения.

Ему сказали, что любят, и у него самого родились чувства. Родилась любовь.

– Эээ… Яэгаси-кун?

– Эм, аа. Извини.

Он витал в собственном мире. Попытался переключиться. Но вышло неважно.

Эх, да что с ним? Голова нормально не варит. Он перестал понимать, как справиться с проблемой. Уж быстрей бы. …Быстрей бы найти ответ через «рентгеновский сон».

– Эй, Яэгаси-кун?

Тайти не может ответить сразу. Однако девушка хочет получить ответ прямо сейчас.

– Знаешь, какое чувство вины? Каждый раз, когда я слышу от людей, что благодаря Тайти и Юи у них то-сё, меня спрашивают, типа, «ты как, нормально?»

Понимая эту проблему, отмахнуться от нее – тогда получится вот это: «Знаешь, какое чувство вины? Каждый раз, когда я слышу от людей, что благодаря Тайти и Юи у них то-сё, меня спрашивают, типа, "ты как, нормально?"» Он, как человек, протягивающий другим руку помощи, так не может. Это долг человека, протягивающего руку.

Что же делать? Аа, ну да. Дать ответ по своему усмотрению? Самостоятельно рассудить.

Внезапно Тайти осознал: за все время с начала феномена, среди всего множества советов впервые сложилась ситуация, когда его суждение было – «решай сама».

Давай. Ты сможешь. Отвечай по своему усмотрению.

Есть ли «нечто твердое», что он может посоветовать другому человеку?

…Не было.

В этой реальности, в кромешной тьме перед глазами, Тайти…

Однако в этот самый момент просящая совета девушка перед ним превратилась в двух девушек… Нет, это…

[Девушка. Та самая, которая сейчас просит у Тайти совета. Она вместе с каким-то парнем. Они дурачатся. Совсем как влюбленная парочка. Этот парень – Макихара, тот, который ей только что признался.]

– …Ну, если совсем никак, то и ладно.

Тайти не хотел, чтобы в нем разочаровывались. Не хотел, чтобы думали, что он ни на что не способен.

Ответ проглядывался. То, о чем она сама думает, чего желает… он смог это узнать с помощью «рентгеновского сна». Сама она этого не осознает, но истинное желание у нее уже есть. Поэтому стоит ее самую малость подтолкнуть и тем самым помочь ей.

Надо сделать то, что может сделать только он, и тем самым выполнить свой долг.

– …Макихара, пожалуй?

– Хоккайдооо! Громайдооо!

– Ну ты даешь, не стесняешься такие дурацкие шутки говорить! – пораженно сказала Курихара разгоряченной Нагасэ.

– Не, ну просто нельзя ничего не вставить. Да, Накаяма-тян?

– Ага-ага. Юкина-тян, ты тоже говори, говори! Кстати, Юи-тян, и ты тоже!

– Г… Громайдо… аай…

– Ой, какая ты стесняшка, Юи!

Из аэропорта второклассники старшей школы Ямабоси вышли все вместе, а потом уже по классам загрузились в автобусы и направились к месту назначения. По пути они все время восторженно смотрели на длинные прямые дороги и просторные поля, но, когда спустя примерно час езды на трясущемся автобусе они вышли наружу и увидели прямо перед собой потрясающий громадный луг, словно говорящий «This is Хоккайдо», всеобщий восторг достиг пика.

«Интересно, у Инабы и Аоки из другого класса такие же сейчас чувства?» – вдруг подумал Тайти.

– Я, еще когда самолет сел, подумала, но тут действительно холодно, – заметила Накаяма. Нагасэ тут же дурашливо подхватила:

– Холодное дыхание! Ффууу!

– О, ооу! Дыхание Иори ледяное, как абсолютный нуль?!

Так или иначе, им, похоже, весело.

– Уоо, как тут просторно! Сколько ж футбольных полей можно разместить? И одновременно с этим – сколько Токио Доумов3?

– Если «яххо!» крикнуть, небось эхо вернется! – Тут же нет гор, какое тебе эхо? – Не узнаешь, пока не попробуешь. Итак… ЯХХООО! …Я слышал! Только что слышал! – Тебе показалось.

Ватасэ и другие парни тоже веселились вовсю.

– Не-не, всякие «яххо!» – это совсем по-детски. Эй, Яэгаси!

– Твоих Токио Доумов получилось сколько надо.

– Просто какой-то стандарт пытаюсь подобрать, стандарт. …Слушай, а ты чего такой вялый? В автобусе укачало?

– Ээ… правда?

Хоть Тайти и улыбался, на душе у него было неважно.

Тот совет, который он дал девушке сегодня утром в аэропорту перед отлетом. Его беспокоило, не слишком ли этот совет легковесный. То, что девушка хочет дружить с Макихарой, было несомненно. Поэтому он предложил – пусть так и будет. Но при всем при том – он не знал, что об этом думает ее нынешний парень. В общем и целом – после того как ей признались, она поменяет нынешнего парня на следующего, так?..

– Может, тебя что-то беспокоит?

Помимо этого, были и другие вопросы, ответы на которые Тайти пока отложил. Скорее всего, несколько человек подойдут к нему во время экскурсии.

– Что есть, то есть…

– Эй, Яэгаси!

Ватасэ вдруг схватил его за голову и плечи.

– Небо! – воскликнул Ватасэ и повернул голову Тайти вверх.

Перед глазами распахнулась небесная синь. Хоть это и называлось одним цветом, «синим», но множество слегка различающихся оттенков порождало градиент, не описуемый словами, но безумно красивый. То тут, то там плыли симпатичные облачка, тянущиеся, словно лепешки моти.

– Луга!

Зеленый ковер, начавший в отдельных местах буреть, уходил за горизонт – сплошная гладь, колышущаяся под ветром. Равнина все тянулась и тянулась, порождая желание бежать и бежать, куда только возможно добежать.

– Лес!

Обратив взор налево, Тайти увидел плотную группу покачивающихся деревьев с желтеющими кронами и красивыми белыми стволами. Между деревьями было немного пространства, поэтому не создавалось ощущения густого леса; он как будто беззаботно и мягко окутывал забредших туда путников.

– И воздух! Давай, дыши!

Чистый, прозрачный воздух словно изгонял из тела весь скопившийся в нем мусор… Какое приятное чу-…

– …Какой-то звериный запах, нет?

– …Ага, мне тоже так показалось. Как будто где-то поблизости ферма.

– Ну, с последним ошибся, – сказал Ватасэ и убрал руки. – Ну так как? Прочистилось настроение?

Это был слишком примитивный раздражитель, но, как и сказал Ватасэ, в наполненной унынием душе здорово посвежело, точно в нее проник чистый воздух. Экскурсией надо наслаждаться.

– Эх, перед матушкой-природой собственные проблемы кажутся такими мелкими.

– Эй-эй, что за наивность. Аж задохнуться можно.

– Заткнись, а…

Как-то стыдновато, нет?

В первый день экскурсии школьники посетили центр по исследованию проблем окружающей среды. А потом отправились в этнографический музей.

Стиль жизни аборигенов был воспроизведен в форме приозерной деревушки. Выстроившиеся в ряд домики с соломенными крышами, посаженные вокруг растения, которые использовались в древние времена в качестве еды и лекарств, плавающие в озере лодки из выдолбленных стволов больших деревьев. Дополнял все уголок с выставленными экспонатами.

Общая площадь музея была не очень велика, и ученикам дали полную свободу действий, не разбивая их на группы.

Тайти был вместе с Ватасэ, Сонэ, Миягами и еще несколькими парнями.

– Эй, смотрите, медведь, медведь! – воскликнул кто-то, обнаружив сидящего в клетке медведя.

– Медведь… почему? – Ребят, пошли смотреть! – Медведь… Кстати, Кирияма-сан у нас крутая каратистка. Медведя она сделает или нет? Как думаешь, Яэгаси?

– …Восемь – два в пользу медведя.

– Против медведя две победы? Да она не человек!

Ну, естественно, это была шутка.

– О, привет-привет, Яэгаси-кун.

Там, куда собирался перейти Тайти, его окликнул парень из другого класса. По крашеным волосам этого парня можно было легко отнести к выпендрежникам. Но благодаря хорошему характеру у него было много знакомых, и Тайти тоже несколько раз с ним беседовал (тот его подкалывал на женскую тему).

– Какие у тебя планы с Инабой-сан на время экскурсии?

– Да не то чтобы какие-то особые планы…

– Опа… вы что, поругались? Ну, даже если не общаетесь, это ведь не так уж плохо? Чуток отдохнете друг от друга…

Неужели их ситуация настолько паршивая? Ну да, в последнее время они с Инабой не разговаривали, даже мейлами и телефонными звонками не обменивались.

Беспокойство, на которое Тайти старался не обращать внимания, медленно, но верно заполняло его. …Понятно, что сейчас ситуация сверхопасная. Если они получат сильный удар, то, возможно, даже расстанутся. Но при всем при этом он не может сойти со своей нынешней дороги. Не может ее искривить.

– Кстати, вне всякой связи с предыдущим. У нас послезавтра вечером прогулка по Саппоро. Мы сами сможем выбрать, что есть на ужин. На это у тебя… уже есть какие-то планы? – спросил один парень, слегка понизив голос, будто опасаясь, что его подслушают.

– Планы?

– Ну да, планы… «Свободная прогулка по вечернему Саппоро», типа того. Ну, я к тому, чтобы при прогулке по Саппоро отколоться от группы и пойти развлекаться со своей девушкой.

– …Ээ, отколоться от группы – по-моему, неважная идея.

– Ну нет. Пары, которые встречаются, просто обязаны проводить время вдвоем. Дружба тоже важна, но для влюбленных важно и время, которое они проводят вместе, скажешь нет? В любом школьном годе так. Некоторые в такие моменты и признаться друг другу могут.

– Но человек, который не имеет никакого отношения…

– Если такой-то состыкуется с таким-то, будет здорово! Я чувствую. Как считаешь?

– Идея понятна. Но… даже и не знаю?

– Неет, сейчас надо подтвердить у основателя любовной секты Яэгаси-куна.

– Ну это ты преувеличиваешь. На фига мне что-то подтверждать?

– Хочу получить открытое «добро». Думаю, все хотят, только стесняются. Типа, «Правда все так делают?» Но если Яэгаси-кун даст «добро»… Общее решение будет принято!

– Говорю же, ты преувеличиваешь.

– Ничего не преувеличиваю. Но неужели в самом деле у него такое большое влияние?

Влияние. Его собственной силой. …Это ведь его сила?

– Раз уж мы в кои-то веки выбрались на экскурсию, все хотят сохранить хорошие воспоминания.

– Но, кажется… на Отару в последней день у нас полностью свободное время?

– Это днем. Вечером – совсем другое дело, а?

Парни не смогли стереть с лиц ухмылки. Что бы Тайти ни ответил, как-то изменить их настрой он не смог бы.

– Ну, все будут в полном восторге. Если успеют вернуться к назначенному времени, ни у кого проблем не будет.

Все в восторге, ни у кого проблем не будет.

Если руководствоваться только этой логикой, то причин для отказа нет никаких.

Разве это не то же, чем руководствуются сейчас Тайти и Кирияма?

– …Ну, если этого хочет много народу, то почему бы и нет?

– Ух ты, серьезно, он дал «добро»! Надо, наверно, это всем передать!

– От моего имени?

– Ну конечно, иначе ведь эффект будет не тот! Хотя, наверно, не стоит приписывать Яэгаси-куну грех авторства этого плана? Его автор – я или еще кто-то. А Яэгаси-си – его покровитель!

Грех. От этого слова у Тайти мурашки побежали по спине.

Не совершил ли он сейчас чудовищную ошибку?

Не продолжает ли он раз за разом нарушить чудовищное табу?

– Стало быть, так и поступим. Яэгаси-кун, ты с Инабой-сан тоже, вперед! – произнес парень и удалился.

– …С Инабой вперед, да?..

И правда, он совсем забросил Инабу; что вообще он творит?

На следующий день с утра им предстояло практическое занятие по земледелию, во второй половине дня – занятие по выбору: верховой ездой, фермерством и тому подобными предметами.

Когда занятия по земледелию закончились, на вторую половину дня Тайти выбрал рафтинг – спуск по реке на надувной лодке.

Сперва была подготовка. Все надели непромокаемые костюмы, спасательные жилеты и шлемы. Взяли весла – и на этом снаряжение было закончено.

– Такая мощная экипировка… ощущение сразу, будто ты в армии. Салют! – шутливым голосом произнес Сонэ.

Для начала им предстояло спустить с холма к реке надувную лодку. Группа из семи человек (шесть учеников плюс инструктор) взялась за лодку с обеих сторон и понесла. На полпути Ватасэ с Миягами затеяли бессмысленный спор: «Чувство, прям как будто мы в экспедиции!» «Не, как будто в походе». «Не-не, экспедиция!» «Поход!» (Тайти в итоге предложил вариант «приключение», чем их и примирил. Хоть что-то.)

Выслушали от инструктора предостережения и наставления, договорились о голосовых сигналах и действиях – и наконец отплыли.

Погрузившись в надувную лодку, они поплыли по реке. Стали чувствоваться волны и течение, но лодка казалась на удивление надежной.

– Уоо, плывем! Вперед-вперед! – Восторг, я прям как ребенок!

Все кайфовали от души.

В точке старта река была шириной, наверное, метров двадцать. Здесь она текла спокойно, но впереди, похоже, течение здорово ускорялось. Берега густо заросли деревьями, и повисло напряжение, будто вокруг была совершенно дикая природа.

– Что, страшно, Яэгаси? – спросил сидящий рядом Исикава.

– Не… Если вывалюсь и продолжу плыть дальше… то доплыву аж до Охотского моря.

– Вот это пессимизм! – подколол Ватасэ.

– Ха! Сейчас точно был пессимизм в стиле Эндзёдзи!..

– Кто такой Эндзёдзи? А, ну и если ты вывалишься, я тебя спасу.

– И-Исикава, красавец! Так ты и девушку на экскурсии сможешь завести! – воскликнул Миягами.

– Не, я уже… Стоп, на воде так нельзя говорить?

Как отреагирует эта компания, когда узнает, что Исикава уже встречается с Накаямой?

Течение постепенно ускорялось. Лодку болтало. На естественном перепаде высот воду разбрызгивало и швыряло в лица.

Это природные американские горки. Аттракцион, позволяющий прочувствовать природную динамику всего тела. Именно…

– Супермегаприключееениеееее!!!

– Ух ты, какой энтузиазм от Яэгаси! Да еще фраза в стиле аттракциона из второсортного парка развлечений! – воскликнул Миягами.

– Ну, просто здорово же.

На полпути инструктор предложил игру: веслами закидывать воду в другие лодки. Похоже, она изначально входила в программу для школьных экскурсий и подобных групповых мероприятий.

– Эй-эй-эй-эй! Поддайте водички!

К некоторому удивлению Тайти, Сонэ вдруг развоевался и принялся орудовать веслом, не разбирая, кто против него, парни или девушки.

– …Он хоть и кажется мягким, но если войдет в раж, то становится совершенно другим человеком, – обернувшись через плечо на Тайти, прошептал Ватасэ.

Сзади послышался чей-то голос. Одновременно с этим вроде как сзади приблизилась лодка. Она шла быстрее. Это лодка девушек? И вот она уже проходит мимо.

– Кара за дурные деяния! Получааай!

Пущенная Майко Фудзисимой мощная порция воды обрушилась на Сонэ.

– Прощайте же! – и лодка с Фудзисимой удалилась.

– Как… как она так ухитрилась двинуть запястьем и сразу столько воды!.. Чтоб слабосильная девушка так сумела!.. – изумился инструктор. Что за потенциал!

– Фудзисима-сан… Все-таки сверхинтересная девчонка! Супер!

– …Какой ты чувствительный к суперам, Ватасэ… – пробормотал Тайти.

– Кхе-кхе… блин, какого черта столько воды?! Я думал, щас из лодки выпаду! Что бы вы делали, если б я потонул?!

– Не переживай, уж ты-то когда угодно и где угодно всплыл бы.

– Ты хочешь сказать, я всплыву, потому что толстый?! Ччерт! Да я если весь воздух вытолкну из легких, то запросто потону!

– Не потонешь… Вообще-то на тебе сейчас спасжилет… о.

– О.

Внезапно они увидели пытающуюся обогнать их лодку, в которой была Кирияма.

Кирияма ухмылялась совершенно злодейской усмешкой.

– Иййя!

– Гхоооо?!

…Кирияма тоже подняла чудовищное количество воды.

Когда маршрут был пройден, Тайти сошел на берег, ощущая приятную усталость. Он переоделся и вернулся к месту сбора, однако до отправления автобуса еще оставалось немного времени.

– Эй, пошли обследуем окрестности! – В последнем приключении же договорились?!

Треща, будто они в начальной школе, Ватасэ, Миягами и другие зашагали прочь.

Тайти пошел было с ними, но тут вдруг заметил, что рядом Кирияма.

Она немного отошла от дороги и стояла у края обрыва высотой метра три. Внизу были камни. По бокам густо росла трава и деревья, со стороны обрыва дул приятный ветерок.

Так или иначе, Тайти направился к Кирияме.

Кирияма, обернув волосы полотенцем, сушила их, мягко похлопывая.

– Смотри, все волосы намочила… Да, Тайти, а ты в порядке? Извини, мне было так страшно весело, что я, возможно, чересчур увлеклась.

– Да, мне здорово досталось, но… я уже обсох, так что не страшно. Хотя жаль, конечно, что у меня не было возможности вернуть должок.

Последнее он произнес шутливым тоном. Кирияма подхватила его настрой и наигранно расправила плечи.

– Хе-хе. Если бы ты попытался меня сделать, я бы показала, как умею уворачиваться.

И Кирияма улыбнулась спокойной улыбкой. С тех пор, как они стали жить в ритме «рентгеновских снов», нечасто Тайти видел ее такой умиротворенной.

Но это было кратковременно – уже в следующий миг по ее лицу пробежала тень. Тайти повернул голову, проследил за взглядом Кириямы: там какая-то девушка одними губами, похоже, произносила по слогам: «По-жа-луй-ста».

Кирияма подняла руку, словно говоря: «Предоставь все мне». Но лицо ее было печальным.

– …И непременно надо улыбаться, хоть как повелительница любви, хоть как советчица.

Кирияма не пользовалась такой популярностью, как Тайти, однако и к ней время от времени обращались.

– Даже ко мне подходили насчет завтрашних планов; значит, и к тебе, Тайти, наверняка тоже?

Речь о планах во время завтрашней прогулки по Саппоро разбить назначенные группы и делать кто что захочет.

– Ага.

– Ты ведь сказал окей, да, Тайти? Мне так сказали, поэтому и я ответила «Ну, нормально вроде?». Мне трудно было сказать «Не пойдет».

– Главное вовремя прийти на место сбора, дальше уже можно что угодно делать. А главное, так ведь все хотят.

После того парня эту тему поднимали еще несколько человек.

– Они этого хотят… Ну, тогда ничего не поделаешь, да?

Кирияма вздохнула. Как будто вместе с этим вздохом отказалась от чего-то?

– Все заняты любовью, но… честно говоря, я… своей любовью не удовлетворена, – глядя в пространство, пробормотала она. Чье-то выражение лица сейчас вспомнилось Тайти, но чье?

Когда Тайти задумался об этом, перед его мысленным взором встала фигура Инабы.

– Я тоже… В последнее время мы с Инабой не можем делать то, что обычно делают влюбленные. …Я не могу толком отвечать на ее чувства.

При этих словах у Кириямы появилось такое выражение лица, будто она осознала что-то.

– Тайти, а знаешь, мы с тобой похожи.

– Похожи?

– Ну да. …Понимаешь, я думаю, Аоки и Инаба в самом настоящем смысле кого-то любят. Но у нас с тобой по-другому, разве нет?

Тайти был искренне согласен. По-другому, факт. Но в чем именно по-другому?

– Потому что мы потом полюбили свои вторые половинки, наверное? На это ведь много причин?

Он любит Инабу, да. Но почему он ее любит?

Нет, это он понимает. Есть самые разные причины. Он понимает. Знает.

…Аа, но по сравнению с чувствами Инабы это выглядит мелким и ненастоящим.

Когда Тайти не ответил, у Кириямы появилось выражение лица типа «Вижу, ты понимаешь».

– …Поэтому я в растерянности. Хорошо ли я поступаю с Аоки? Хорошо ли, что не возвращаю его чувства?

Подул ветер и встрепал Кирияме волосы. Все еще влажные, они налипли ей на щеки и губы.

– Как-то… вот, чувствуется дисбаланс, вроде как чувств с одной стороны больше, чем с другой.

Растерянность, о которой говорила Кирияма. Скорее всего, ненамеренно, неосознанно, но Кирияма просила о помощи.

Тайти хотел ей помочь. Однако ответить ей он не мог. И помочь не мог.

Это реально олицетворяло несовершенство его собственных чувств по отношению к Инабе.

Он хотел помочь. Хотел что-то сделать. Но план действий не просматривался.

И как справиться с собственными проблемами, тоже было непонятно.

– …Да, похожи мы с тобой.

Все, что он сейчас мог, это сочувствовать Кирияме. Но уж это-то точно.

Кирияма слабо и коротко улыбнулась.

– Ага… Если бы в нашей жизни не было странных феноменов, я, может, стала бы встречаться с тобой, потому что чувствую нашу схожесть.

Когда он решил, что его путь верный, рядом с ним была Кирияма. В плане того, что он отложил свою любовь в сторону, по сравнению с тремя суперменами (в эмоциональном смысле) ближе всех к нему была Кирияма. Если бы феноменов не было и им не приходилось каждодневно сражаться с бурями – он не мог отрицать, что такая возможность действительно была.

Поэтому он ответил:

– Да, возможно.

– Вот… как.

От этого безэмоционального голоса и Тайти, и всё вокруг него словно замерли. Кирияма тоже стояла с полуоткрытым ртом и не двигалась. Послышался странный звук шагов. Они постепенно приближались. И вскоре из-за зарослей показалась фигура.

Химэко Инаба.

На лице ее не было ни гнева, ни печали. Уж лучше бы было что-то из этого, подумал Тайти. Тогда он хотя бы знал бы, как себя вести.

Лицо Инабы было непроницаемо. Лишь подергивалось изредка. Это потому что она терпела, не пуская эмоции на лицо?

– Вот, значит, как ты… как вы думаете?

– По-по-погоди секундочку, Инаба?! Не знаю, с какого места ты слышала, но мы не в этом смысле, ясно?! Просто… ну, просто рассуждения? Просто слова!

– Вот именно, Инаба. Эта нынешние слова, это… ну… Я вовсе не говорил, что люблю Кирияму и все такое.

Кирияма и Тайти лихорадочно оправдывались.

Их нынешний разговор, особенно его последняя часть, несомненно, показался Инабе очень подозрительным.

Почему Инаба здесь? А, она просто закончила рафтинг и случайно наткнулась на Тайти с Кириямой? Но непонятно, зачем вообще Инаба выбрала рафтинг. Тайти с ней не беседовал настолько прямо, чтобы спросить. Несмотря на то, что они встречаются. Стиль мышления у них разный.

– Тайти, Юи, у вас сейчас сложились странные отношения, я понимаю, – произнесла Инаба, и по ее голосу не чувствовалось, будто она как-то против.

– Н-ну да.

Все-таки Инаба его очень хорошо понимает.

Тайти с облегчением выдохнул.

– …Дурак, – выплюнула Инаба. – То, что я только что услышала… Ты думал… что я даже беспокоиться не должна?..

Тон ее притворялся спокойным. Однако в голосе чувствовались слезы.

– Ты на меня… как следует смотришь?.. Как следует?..

Как следует смотреть. Он так и пытается. Потому что во времена Нагасэ он так не смог.

– Тайти… ты меня правда…

Инаба открыла рот, чтобы произнести последнее слово, но на полпути закрыла.

Шмыгнула носом, потом, видимо, чтобы успокоиться, сделала глубокий вдох.

Она изгнала всякую эмоциональную дрожь. Хотя, возможно, лишь делала вид.

– Ты… вы оба убегаете.

– Ничего мы не убега-…

– По крайней мере, с моей колокольни это видится так, – оборвала его Инаба, а потом тихо добавила: – Но это не мне говорить…

И Инаба улыбнулась – мягко, но в то же время как-то грустно.

– Похоже, ты даже во время экскурсии раздаешь любовные советы. И на себя самого, и на меня совсем махнул рукой.

– Может, и… раздаю. Но махать рукой не собираюсь.

– Тайти очень старается… да, – робко заступилась за него Кирияма.

Лицо Инабы стало спокойным, будто всепонимающим. Это спокойное поведение всегда бурно реагирующей на все Инабы встревожило Тайти.

– Я хочу тебя защищать, – произнесла Инаба. – Но ты меня совсем не защищаешь.

– Я всех…

– Выбрать всех – значит на самом деле не выбрать никого. Особенно в твоем случае.

Выбрать всех – значит не выбрать никого.

Инабу окликнули одноклассницы, и она удалилась, не сказав больше ни слова.

Гостиница, где они в этот день разместились, была рёканом с горячим источником. Когда все приняли ванну и поужинали, пришла пора ложиться спать, группа из пяти парней, куда входил Тайти, разложила в своей комнате футоны и приготовилась ко сну.

– Ух ты, сон на природе! – восторженно воскликнул Ватасэ.

– Ты с самого утра в таком настроении… Вот это выносливость… – пробормотал Сонэ.

– Вот разница между спортивной секцией и вашими кружками. Да, Исикава?

– Ну, наверно, да.

Футболист Ватасэ и бейсболист Исикава по сравнению с остальными выглядели гораздо менее уставшими.

– …Голяк, – пробормотал Тайти и отбросил в сторону мобильник.

– Что там? – поинтересовался Ватасэ.

– …Не… ничего, – ответил Тайти.

После сегодняшнего разговора он послал Инабе несколько мейлов, но ответа так и не получил. Что же ему делать… Так он раздумывал; впрочем, поделать что-то было уже невозможно. Пробраться в комнату девушек он сейчас не мог, значит, надо искать шансы завтра. И… все нормально.

– Ну, о чем поговорим? О любви? Ватасэ, давай ты первый, – сказал Миягами после того, как все оставили свитера и прочую одежду в раздевалке и облачились в приготовленные для них юкаты.

– Экскурсия дает шансы, факт. Тут и странный любовный бум, и мне хочется бросить вызов Фудзисиме-сан… Но, к сожалению… ров еще не наполнен, поэтому…

– Ватасэ привык к женщинам, но с любимой ничего поделать не может, – прокомментировал Тайти.

– Гх… Ты хоть это интерпретируй серьезно. А не то мой имидж…

– Твой имидж и так уже ничего не стоит. Меньше, чем лишний жир Сонэ.

– Что ты сказал, засранец?!

– А че такого?!

Ватасэ и Миягами принялись изображать про-рестлинг. Тайти сперва лениво наблюдал за ними, но…

– Эй, если ты собираешься провести давящий на руку, то сжимаешь двумя руками или одной, зависит от того, в атаке ты или в защите! Почему так небрежно с такой важной деталью?! Да еще и возвращаешь в полную силу, ну что ты делаешь! Такое аудитория не оценит! Покреативнее надо!

– …Я толком не въезжаю: Яэгаси, ты что, злишься? – слегка настороженно спросил Исикава.

– А… э, просто вырвалось. Забейте.

Это в нем кровь фаната про-рестлинга вскипела.

– Но только что тут про мой жир выражались… Кончайте это… Мне воевать неохота…

Не поднимаясь с футона, Сонэ перевел разговор на Тайти и Исикаву.

– Оу, у Яэгаси же есть девушка… насколько я знаю. Исикава, а у тебя? У бейсбола нет особого имиджа, ну, в любовном плане.

– Есть девушка.

– Ага, ну естественно. …Стоп, чтооо?! У тебя есть девушка?!

Сонэ аж подпрыгнул и уселся в сэйдза.

– И, и молчал?! – хором воскликнули двое пикировавшихся и поползли к Исикаве. – Кто?! – Кто она?! – Когда? – Когда успел?!

– Месяц с небольшим назад… Она пока что не хочет официального объявления, поэтому кто она, не скажу.

Исикава кинул беглый взгляд на Тайти. Тайти, разумеется, молча кивнул. Что ж, сделаем вид, что ничего не знаем.

– В последнее время… Кстати! Я слышал, в последнее время Накаяма тоже обзавелась парнем, но кто он, держит в секрете… Точно, Исикава и Накаяма! Кто из вас кому признался?! Колись давай! – потребовал Ватасэ. …Что ж, он догадался. Поскольку выражение лица могло его выдать, Тайти опустил голову.

– Карты! Тащи карты! Фишки дадут ответы на все вопросы!

– Разденем их, Миягами! …Эй, карты! Цель номер один – Исикава, номер два – Яэгаси! – радостно воскликнул Ватасэ.

– Меня что, тоже атакуют?!

Несколько часов спустя… Затеянный Миягами ночной карточный турнир закончился невиданным в истории грандиозным поражением Миягами.

На следующее утро Тайти завтракал в общем зале, потирая слипающиеся из-за карточного турнира глаза. Он был рад, что блюда японской кухни легко есть.

– Похоже, ты не выспался, Яэгаси. Кстати, что ты делаешь сегодня утром? В моей группе тебя нет.

Сидящий напротив Ватасэ был все так же бодр. Когда вообще этот парень устает?

– Эээ… видимо, в стеклодувную мастерскую.

– Аа, я там уже был. Я в горы пойду. Трекинг.

– …Ясно.

– Эй-эй, не слышу энтузиазма. Сегодня до после обеда надо вернуться в форму. А там прогулка по Саппоро, которой я так долго ждал.

План был – в свободное время в Саппоро не держаться своих групп, а делать кто что хочет. Вспомнив это, Тайти приуныл.

И вот настал вечер.

Разделившись на группы, ученики отправились в Саппоро на свободную прогулку.

Время прогулки было ограничено: с четырех до полвосьмого. В течение этого времени все группы должны были и поужинать.

Поскольку группами действовать легче всего, ученики были разбиты на чисто мужские и чисто женские, по пять человек в каждой.

– Следуйте инструкциям, не доставляйте проблем другим людям. Вовремя вернитесь к месту сбора.

Получив от учителей общие указания, ученики разошлись.

– Парни – это парни. Девушки – это девушки. Да-да, здоровое разделение. В общем, вы, ни в коем случае не не смешивайте пятерки парней и девушек, чтоб вместе смотреть достопримечательности. Такого достойного зави-… то есть безобразного поведения я как классный руководитель не разрешаю, – выполняя обязанности начальника, обратился Рюдзен Гото к второклассникам.

– …Случилось что-то, сэнсэй? – от имени учеников поинтересовалась староста Сэтоти.

– О, Сэтоти! Выслушай мою историю! По правде сказать, на предыдущем сборе было ужасное…

– Похоже, ничего особенного.

– Так резко?!

Похоже, даже с таким чувством ответственности, как у классного представителя, некоторые проблемы остаются проблемами.

Группа Тайти, Ватасэ, Исикавы, Сонэ и Миягами отбыла вместе.

Погода была ясная. Идеальная для прогулок. К вечеру, скорее всего, немного похолодает, поэтому на всякий случай все взяли в сумках дополнительную одежду.

– …Кстати. Какие у тебя на сегодня планы? – поинтересовался Ватасэ у стоящего на месте Тайти.

– У меня? Сегодня я, как все решили…

– Эй-эй, Яэгаси. Решили ведь сегодня забить на группы и делать кто что захочет?

– Ты ж наверняка собираешься с Инабой-сан всякие трали-вали устроить! Эх, завидую! – в голосе Миягами действительно слышалась зависть.

– Аа… да нет.

Сегодня он тоже послал Инабе мейл, но ответа опять не получил. Места, которые они выбрали для посещения в первой половине дня, судя по всему, также различались, поэтому и шанса поймать Инабу вживую у Тайти не было.

Тут Миягами перевел свою атаку на Исикаву.

– Кстати, Исикава, и ты тоже! В конце концов, выкладывай уже, кто твоя девушка! Хоть ты и победил в матче, все равно говори давай!

– Да, Исикава, куда ты с ней пойдешь? Стоп, а она тоже из второго класса? – спросил Сонэ.

– Поскольку она пока что не хочет, чтобы это расходилось, то… – Исикава склонил свое кряжистое тело несколько извиняющимся движением, – сегодня мы встречаться не планируем. Так что оба пойдем с группами.

– Исикава монах! – Аскет! – Бейсбольная секция! – Наш Исикава! – принялись наперебой восхвалять его Миягами и Сонэ.

– Ну, завтра на Отару – дело другое…

– Кретин лысый! – Плейбой! – Секция по игре с шариками! – Уже не наш Исикава!

На этот раз они его вовсю костерили. Этим двоим всегда есть чем заняться.

– …Ффуф. Ладно, на самом деле я сегодня тоже с девушкой встречаюсь. Так что на последний где-то час выпаду, – вдруг сделал серьезное заявление Миягами.

– Ээ… чтооооо?! Что за предательство?! – закономерно бурно отреагировал Сонэ.

– Пфф. Ну а что такого? В любом случае, несколько человек встречаются с девушками из секций, – тут же указал Ватасэ.

– Ну, это, конечно, да…

– Ну так что? В итоге Миягами – это просто довесок? – спросил Сонэ.

– Ничего не довесок! Гвоздь программы!

Искоса поглядывая на эту троицу, Исикава обратился к Тайти

– Так в итоге, Яэгаси, что ты собираешься делать?

– У меня планов… нет особо, – честно ответил Тайти.

– Что, правда? Значит, выпасть из группы собираюсь только я один? А я слышал, что и другие собирались. Мм, ну ладно, тогда и я, наверно, воздержусь… – сказал Миягами. Сонэ, Ватасэ и Исикава тут же его поддержали:

– Вот именно! Вот именно! Из нашей группы выпадать запрещается! – Взрыв силы дружбы пятерых мужчин? – Я тоже считаю, действовать надо так, как решили.

Конечно, это мнение разделял и Тайти.

– Я тоже…

– Вот этого мужчину я могу украсть всего на пять минут?

Тайти перебил полный жажды крови голос Химэко Инабы.

Глядя на абсолютно разъяренную Инабу, все четверо, кроме Тайти, мгновенно ответили:

– Конечно.

Схватив Тайти за воротник, Инаба потащила его в переулок.

– Секу… ндочку… Ээ, что?

Это же Кирияма с Аоки? У Кириямы вид был явно смущенный, у Аоки – мрачный.

Кинув на них взгляд, Инаба резким движением выпустила воротник Тайти.

– Эй, что на тебя нашло?! Все говорят, что будут игнорировать группы и делать что хотят?! Да еще что все это затеял ты?!

– Я, я затеял?! Это непра-…

Хотя, если «добро» дано от его имени, наверное, ничего удивительного, что это так и интерпретируют? Подумав так, Тайти в общих чертах объяснил ситуацию.

– Они вьют из тебя веревки, потому что ты такой добряк… Нет, поэтому ли? Ты же сам-то только легкими путями идешь!..

– Легкими путями?..

– Пф, ну это ладно. В любом случае, ты думаешь, на подстрекательство к игнорированию правил посмотрят сквозь пальцы?

Следом заговорил Аоки с напряженным выражением лица:

– Тайти, и Юи тоже. Такое нарушение правил – это никуда не годится. Чем вы думаете? Вы оба… особенно Юи, вы так сильно ненавидите правила?

Он говорил спокойнее, чем Инаба, но тон его был таким же обвиняющим.

– Ч-что? И вообще, «мы оба» тут ни при чем, – запротестовала Кирияма, однако Инаба тут же возразила:

– Абсолютно при чем. Вы благодаря применению «рентгеновских снов» приобрели извращенное влияние на школу. Этим влиянием вы пытаетесь разорвать школьные правила. В каком месте это «ни при чем»?

– Мы… мы… то, что должны…

Под сердитым взглядом Инабы Кирияма съежилась.

Тайти понимал, что между ним и Кириямой нет полного согласия.

Но, зайдя так далеко, отступить сейчас он не мог.

– …Я признаю, есть правила, которые соблюдать необходимо. Но иногда бывает, что, в зависимости от ситуации, некоторые правила можно и нарушать, разве нет?

– Возможно. Скорее всего, в жизни случаются ситуации, когда правила нарушать необходимо. Но здесь и сейчас? Есть ли сейчас что-то, что необходимо сделать непременно и срочно?

Естественно, ничего такого особенного нет.

– Но… Несомненно, сейчас многие счастливы. Потому что им никто не доставляет проблем.

– В-вот именно, – поддержала его Кирияма.

– Правда?

– …Ээ.

– Ты правда можешь так утверждать? Правда нет ни одного несчастного человека?

– Если все рядом с теми, кого любят…

– Даже если из-за этого некоторые хотят быть с кем-то рядом, но не могут?

– Не… это…

Слова застряли у Тайти в горле. Кирияма тоже пыталась что-то произнести, но лишь хлопала губами.

– Вы убеждены? В этом ваша логика, не так ли?

Инаба смотрела на Тайти и Кирияму с садистской усмешкой.

– Что ж, если это все понятно, то я спрошу. Что будете делать? Ведь если те связи, о которых вы сейчас говорите, задействовать назад, то не все, но некоторые люди остановятся.

Кирияма растерянно посмотрела на Тайти, будто переадресуя ему вопрос «что делать?».

Прекратить, велеть всем блюсти правила?

Не прекращать, дать всем свободу действий?

Стоя перед этим выбором, Тайти ощутил нечто странное.

Почему он оказался в положении, когда должен принимать это решение? Он вообще кто такой?

– …А что, все обязательно выберут то же, что и я? Хорошо, если так сделают все, кто хотят быть рядом с любимыми.

– Ну КАК можно быть настолько безответственным?! – громко воскликнула Инаба.

Безответственным? Это неожиданно.

– Вот, значит, как. Если все сводится к тому, что я должен либо прекратить, либо не прекращать… то я не прекращу.

– Тай… ти? – раздался удивленный голос Кириямы. «Почему?» – мелькнуло в голове у Тайти, однако он продолжил:

– И кто хочет с кем-либо вместе быть, пускай с тем и будет. Если человек за это сражается, то пускай результат зависит от его собственных усилий. А главное, это никому не создаст проблем.

– Гнешь смысл под свое удобство, да?

– Я и сегодня видел «рентгеновский сон». «Сон» о том, что человек хочет создать счастливые воспоминания вместе с тем, кого любит.

Едва Тайти произнес эти слова, по лицу Инабы пробежала тень грусти. Это выражение, в котором перемешались гнев и печаль, потрясло Тайти, хотел он того или нет. Это ведь он вынудил Инабу сделать такое лицо.

– Все-таки… ты настолько упертый? Тебя не сдвинуть? Ты обязан помогать всем, кто перед тобой стоит? Вот такой ты, Тайти? – спросила Инаба и тут же вонзила в него взгляд. Тайти ответил ей своим взглядом, не стал его отводить.

– Да. Я такой человек, – прямо заявил он.

Инаба дальше спорить… не стала.

– …Скажи, Юи, тебя это устраивает? – подхватил знамя Аоки.

– Д-да… устраивает.

– И ты считаешь, ты сейчас делаешь правильно? Ты все проблемы как следует обдумала? Обдумала как собственные?

Аоки давил вопросами. Давил так, будто что-то обнаружил в Кирияме. Это «что-то»…

– Ну… эмм… – замялась Кирияма. Тайти пришел на выручку:

– Мы решили, что если можем дать кому-то счастье, то почему бы не дать?

Поэтому они пользовались «рентгеновскими снами».

– Но тогда, когда мы приняли это решение, и сейчас… чуточку разные ситуации.

Кирияма явно была в нерешительности. Тайти решил сказать самое важное:

– Мы делаем это ради всех.

Кирияма тут же расправила плечи.

– …При этом ты сам решаешь, что такое «ради всех»? – тихо спросила Инаба.

– Я никого не принуждаю.

– Эх… – пробормотала Инаба, потом сделала глубокий вдох-выдох. – Ты так рассуждаешь… Вот скажи, у тебя… у вас вообще своя воля есть?! Готовность к последствиям есть?! Решимость есть?! Сперва-то, может, и была! Но что насчет сейчас?!

Собственная воля, готовность, решимость.

Всем этим он обладал, когда выбрал путь, по которому должен идти вперед. Поэтому сейчас он и противостоит Инабе.

– Ну, говори?! Попробуй сказать?!

С этой волей…

– Но кого-то мы сделали счастливыми, это несомненно.

Это и есть «воля»? Похоже, это и следует так называть?

Почему-то этот ответ Инабу не столько разозлил, сколько встревожил.

– Ну пожалуйста… будь тверже…

Ни намека на обвинение не было в этом голосе, только мольба. Зрачки Инабы дрожали.

– Даже если ты в беде сильный и клевый… в нормальных обстоятельствах ты силой не обладаешь, я понимаю… Но тем не менее… пожалуйста…

Даже если в беде он сильный, в норме силой не обладает. Неужели он такой?

– Скажи, Тайти… А меня…

Тут Инаба смолкла, сделала драматичную паузу.

Затем с решительным выражением лица, будто красуясь…

– …Меня ты спасешь?

Он хочет спасти Инабу. И в то же время хочет спасти всех.

Желание спасти схлестнулось с желанием спасти. Они оба – желания спасти. Но вместе – невозможно.

Кого же спасти? Каким критерием руководствоваться? Близостью отношений? Численностью? Чувствами?

Чтобы выбрать верный путь, нужен какой-то указатель. Есть ли он где-то? Нет, или этот указатель он должен найти в себе самом?

Но в нем самом…

– Ладно, хватит. Преждевременно мы вас позвали. …Идем, Аоки.

И Инаба зашагала прочь. Аоки тоже.

– …Я думаю, что я правильно думаю, – сказал он напоследок. – Но то, что вы говорите, я тоже понимаю, в этом есть резон, честно говорю. Но это… абсолютно другое.

На эти слова Тайти и Кирияма ничего не ответили.

Прошло заметно больше пяти минут, но остальные четверо из группы Тайти его дождались.

– Оу, с возвращением. Что, закончили совещание? Собираешься под конец выпасть? – поинтересовался Ватасэ.

– …Нет, не собираюсь.

Сменив тему, Тайти стал держаться как обычно. Прежнего странного, угрюмого лица… у него не было – на это он надеялся.

– Ты сам замутил сегодняшние планы, а теперь… Хотя бог с ним.

Больше никто ни до чего допытываться не стал.

Прогулка пятерки парней шла на удивление весело. Глупые перепалки из-за ерунды, подколки в адрес Исикавы и Тайти за то, что у них есть девушки, множество достопримечательностей.

Но каждый раз, когда Тайти натыкался на отколовшиеся от своих групп парочки или смешанные компании из парней и девушек, его охватывало неуютное ощущение, и он отводил глаза.

Времени оставалось все меньше; пришла пора ужина.

– На ужин должен быть рамэн! Раз мы в Саппоро, значит, мисо-рамэн! – провозгласил Миягами.

– Мисо? А не саппорский Асахикава-рамэн с соевым соусом? – спросил Сонэ.

– Нет, по-моему, в саппорском рамэне изначально есть и мисо, и соевый соус, и соль, – ответил Тайти.

– Всезнайка Яэгаси, – хмыкнул Ватасэ.

– Раз мы на Хоккайдо, давайте возьмем дары моря. Может, суши-бар самообслуживания? – предположил Исикава.

Поскольку прийти к единому решению не удалось, пришлось прибегнуть к «камню-ножницам-бумаге».

Победил в итоге Тайти.

– УООООООО!..

– А? Что? С чего такой восторг? Всего-то из-за игры? – в искренней растерянности спросил Миягами.

– Я всегда хреново играю в «камень-ножницы-бумага»… А уж в групповой игре побеждаю совсем редко…

– Я понимаю, что ты хочешь как следует насладиться чудом, но идем-то куда? – спросил Исикава.

– Эээ… Меня устроит любое место, где можно поесть хоккайдской кухни…

– Значит, мисо-рамэн?!

– Рамэн с соевым соусом?!

– Суши?

– Эй, так «камень-ножницы-бумага» совсем потеряет смысл.

С этим замечанием Ватасэ все согласились.

– Ну тогда решай давай, Яэгаси, – потребовал Сонэ.

– Да…

Шагая по ресторанному кварталу, Тайти ломал голову. Есть те, кто хотят рамэн. Есть те, кто хотят суши. Есть такие, как он, кому без разницы. Он хочет удовлетворить все желания. Что же должно послужить критерием? Если количество, то рамэн? Но ведь все хотят с разными вкусами, и в какой бы специализированный ресторанчик они ни зашли, кому-то это не понравится. Лучший выбор – это…

– Быстрей! – Быстрей! – торопили его Миягами и Сонэ.

– А…

– Что, нашел что-то? – спросил Ватасэ. Тайти кивнул. И указал на вывеску одного из ресторанов.

– Тааак, что там, что там? Рамэн, суши, чингисхан4, суп с карри… Вся классическая хоккайдская еда. Точно! Надо было с самого начала это место выбрать!

Хорошо иметь решение, от которого счастливы все.

Местом сбора после свободной прогулки была парковка, где стояли автобусы, на которых предстояло возвращаться в гостиницу. На полпути туда был парк, где им встретилась большая компания одноклассников.

– Вы что, к месту сбора не идете? – спросил Ватасэ.

– А, из нашей группы один парень выпал. Пока он не вернется, нам к месту сбора нельзя.

По возвращении необходимо доложиться учителю. Если группа вернется не в полном составе, вскроется, что они гуляли не вместе.

Тайти посмотрел на часы. Было десять минут восьмого – всего двадцать минут до назначенного времени сбора.

– Кстати, учителя, которые патрулируют в городе, никого не нашли? Тот парень сказал, что будет осторожен и что у него уже есть отмазка на всякий случай. …Вообще-то к вечеру становится довольно холодно, а? – сказал Миягами. Впрочем, ему самому здесь, похоже, было холоднее всех.

Вернувшись к месту сбора, они доложились Гото и залезли в автобус. Там уже была примерно треть учеников. Осталось еще две трети. Тайти молился, чтобы все вернулись без происшествий.

Но – видимо, следовало сказать «всё как всегда»?

Назначенное время сбора прошло, а некоторые группы все еще не вернулись.

Естественно, учителя отправились искать по ближайшим окрестностям и нашли группы, поджидающие своих выпавших членов. Тут же выяснилось, что некоторые ученики гуляли сами по себе.

– Что вы натворили! – сердито накричал на учеников один из учителей-мужчин. Однако, осознав, видимо, что на присутствующих здесь сердиться нет смысла, тут же продолжил: – Всех, кому известны обстоятельства отсутствующих, прошу немедля их доложить.

Обстоятельства, скорее всего, были известны многим, но докладывать их никто не собирался, и все ограничились уклончивым «Сейчас попробуем связаться».

Сидя в автобусе и слушая, как меняется ситуация, Тайти весь трясся. К груди подкрадывался страх. Голову заполняло предчувствие надвигающегося кошмара.

– Что-то ты дрожишь, тебе неважно? Холодно? – спросил парень, сидящий на соседнем сиденье. Тайти хватило лишь на то, чтобы туманно кивнуть.

Интересно, что делают Нагасэ и Кирияма, находящиеся в этом же автобусе? Тайти знал, что они где-то на задних сиденьях, но не оборачивался.

Время летело быстро; вскоре перевалило за восемь.

Однако к месту сбора по-прежнему вернулись не все.

Учителя тоже волновались, стали пытаться выяснить, все ли ученики в безопасности. С помощью одноклассников связались почти со всеми. Но…

– …Ну… а… Да, все еще нет.

С двоими, парнем и девушкой, связаться не удавалось.

Более того, по словам одного из свидетелей, их одноклассника, они вели себя «как-то подозрительно». Эту информацию получили и ученики, сидящие в автобусах.

Учителя в панике продолжали попытки связаться с пропавшими, несколько человек отправились на поиски.

– Эй, Яэгаси… – подавшись вперед, прошептал Ватасэ, сидящий на один ряд позади Тайти. – Это не из-за тебя, так что особо не бери в голову. А то ты весь бледный.

– Ага… – кивнул Тайти, однако разделить эту точку зрения он не мог.

Мало ли, а вдруг они во что-то вляпались, что тогда будет?

Не то чтобы Тайти был виноват в этом прямо. Но если бы он предостерег всех от того, чтобы они делали кто что захочет, возможно, такой ситуации не возникло бы.

В ответе за это не кто иной, как он.

«Ну КАК можно быть настолько безответственным?!»

Возглас Инабы всплыл у него в памяти.

Он не собирается уходить от ответственности.

Он действовал так, чтобы лучше было всем.

Однако нынешняя ситуация – это, несомненно, провал. …Аа, но если это провал…

Все исправить, вернуть. Он сможет. Он должен.

Тайти встал с сиденья.

– Эй, Яэгаси?

– …Я в туалет, – произнес он и вышел из автобуса. Повернувшемуся к нему Гото он тоже сказал: «Я в туалет».

В соответствии с этими словами Тайти направился в комнату отдыха, где были и туалеты, но, как только скрылся за углом здания и его перестало быть видно от автобусов – побежал.

Ситуацию необходимо взять под контроль как можно быстрее. На бегу Тайти крутил головой, словно пытаясь глазами найти, что ему делать. Он услышал, где тех двоих видели в последний раз, но там ли они теперь? Их телефоны… он не знал, но можно ведь узнать у их приятелей?

«…ти…»

Уже полностью стемнело. Место для учеников старшей школы Ямабоси совершенно незнакомое. Возможно, в этом незнакомом месте они заблудились.

Внезапно Тайти задался вопросом: почему он обрел настолько большое влияние на других людей? Понятно, причиной стала сила «рентгеновских снов», которую ему дал Халикакаб, но…

Что бы стал делать прежний он? Если бы он годичной давности обрел эту силу, решил бы он «действовать, чтобы кого-то выручить, сделать кого-то счастливым»?

«Тай…»

Характер «делать все ради других», характер самопожертвования был ему свойствен с давних времен. Однако это не выбивалось из рамок ординарного; пока Инаба ему на это не указала, никто другой не указал.

Но за этот год он изменился. Повзрослел. Сколько раз за этот год он сказал слово «выручить»? Пока он жил обычной жизнью, это слово почти не употреблял.

Его характер развился, укрепился.

На этом характере и базируются его жизненные принципы. Разве это неправильно?

Тайти добрался до автобусной остановки. Проверил расписание. Рейсов немного. Не лучше ли взять такси? Если денег хватит, чтобы добраться до ближайшего торгового квартала, то нормально…

– Блин, да сколько тебя можно звать, Тайтиииии!

Он обернулся на возглас, и тут на него пулей налетела черная фигура.

И врезалась прямо в живот.

– Гха?!

Чьи-то руки обхватили Тайти. Его взгляд уперся в макушку. Сладкий запах девушки. Это она.

– Ина… ба?

– Хаа… хаа… Дай… чуток отдышусь…

Продолжая его обнимать, Инаба тяжело дышала; с каждым вдохом ее движения отдавались в теле Тайти.

Живые движения человека по имени Химэко Инаба, его девушки.

Фонари автобусной остановки мягко освещали окрестности. Вокруг ничего особо не было, и только автобусная остановка словно мягко парила посреди черноты.

Постепенно дыхание Инабы успокоилось. Но от Тайти она не отлеплялась.

Прижимаясь к груди Тайти ухом и щекой, она сказала:

– Почему ты убежал! Дурак! Хотя я в целом… догадываюсь почему…

– Инаба… Надо же, погналась за мной…

– Я подозревала, что так будет… Все время следила за дверью автобуса.

Неужели он заставил ее так сильно беспокоиться? Но…

– Эй… может, отпустишь меня, а? Мне надо идти.

Инаба откинула голову и посмотрела на Тайти снизу вверх. На ее ресницах была слезинка.

– …Почему?

– Ну… потому что, если их в скором времени не найдут, может случиться что-нибудь ужасное.

Инаба резко отпихнула Тайти от себя. И выкрикнула:

– Сказала же, не веди себя чисто на рефлексах! У тебя конкретная цель есть?! А?!

– Конкретной цели нет, но… Если не буду их искать… если не спасу…

– Если ты пойдешь, все еще более бессмысленно запутается! Сейчас наша задача – ждать у автобусов!

– Бывают случаи, когда нельзя просто сидеть и соблюдать правила…

– Да ты просто гуру безответственности!

Это был особенно громкий возглас.

– С того самого времени, когда решил пользоваться «рентгеновскими снами». Ты решил, что правила можно нарушать, если ты считаешь, что это к лучшему. И повторял это… пока вот сейчас не получилось то, что получилось! Насколько же нужно быть упертым, чтобы вечно тащить за собой то, что однажды решил!

Тащить за собой. …Вот так он делает?

Поскольку он выбрал путь, который считает верным, путь, который может привести его к разрыву с Инабой, он должен держаться этого пути – так он считал.

Это не то же самое, что «тащить за собой». Потому что это его выбор. Его осознанный выбор.

– Ты сделал ошибочный выбор… это я понимаю. Но сейчас, чтобы выручить людей, у которых неприятности, ты должен бездействовать!

Залитое слезами лицо Инабы напряглось. Исказилось. Слезы не текли, но до этого, похоже, оставался только шаг.

«Пожалуйста, не плачь. Пожалуйста. Не хочу заставлять плакать. Никого».

– Почему… Ты ведь обычно… не такой дурак?.. Послушай… Остановись… Остановись же…

– Я… хочу сделать все, что я могу сделать.

Глаза Инабы распахнулись.

– Не говори так! Нельзя так говорить! Слабый человек вроде меня… если оказывается в такой ситуации, когда любой ценой нужно сделать что-то безрассудное, тогда еще туда-сюда! Но сильному человеку… абсолютно нельзя!

Не говори так. Нельзя так говорить. Абсолютно нельзя.

Сверхтуманно. Тайти не понимал, что она хочет этим сказать.

Но, хоть он и не понимал, чувства у него были.

Ситуация, в которой слабый человек вынужден делать что-то безрассудное, отличается от ситуации сильного человека.

– Нельзя… так же? Наоборот, только так поступать и можно. Потому что я такой человек.

После этих его слов Инаба вся задрожала.

– Слушай… Я ведь именно об этом и говорила, а? Ты с самого начала «такой», и поэтому, мол, ничего не изменить. Но частица меня ведь тоже с самого начала «такая» и измениться не может.

Это было примерно год назад, во время «обмена личностями».

Тайти – самопожертвовательный олух. Инаба – недоверчивая к людям.

У них обоих это не было вызвано какими-то душевными травмами, это их характер от природы.

Поскольку это было изначально, оно неизменно. Но, поскольку каждый человек изначально обладает тем или иным характером, меняться нет необходимости, не так ли? Они обсуждали это между собой в таком ключе.

– То, что я тогда говорила… возможно, было неверно… – дрожа сама, дрожащим голосом произнесла Инаба.

– …Неверно?..

Перед глазами все заколыхалось. Он тоже дрожит? Почему?

– Слушай, может… то, что я сказала, тебя и связывало?

Слова Инабы были обращены не столько к Тайти, сколько будто к небу.

– …Что ты хочешь этим сказать?..

– Ты ведь… не настолько наивен, чтобы всерьез твердить «я не могу измениться»… Ты, можно сказать, убегаешь.

– Что еще за «убегаешь»…

– Вот поэтому все пришло к такой гадости?!

Гадость. Он это понимал, но Инаба лишний раз заставила его осознать.

Самостоятельно выбранный им путь привел к худшей возможной ситуации.

Это результат того, что он убегал? От чего вообще он убегает? Он все время сражается. И продолжает сражаться; однако же это привело его вот сюда.

– Раскрой глаза! И подумай как следует!

Инаба умоляла и словами, и глазами.

– Я считаю, что ты… потрясающий парень. Собственными талантами такого достиг. Вот в такого упорного человека… я и влюбилась, это точно.

«Но!» – тут Инаба снова повысила голос.

В холодном вечернем воздухе тело Инабы испускало жар, который передавался всему окружающему.

– Блин, и «потому что я такой», и «ради других», и «получается к лучшему»… Прекращай уже так говорить, отбрось такой стиль мышления! Сам, своей головой думай, свое мнение заведи! И выскажи!

Отбросить такой стиль мышления. Завести собственное мнение.

– В нашей ситуации… уже прошло время, когда мы могли позволить себе вести себя по-детски! Надо думать о Халикакабе!

Время, когда они могли позволить себе вести себя по-детски, прошло?

– Не становись добрым до тошноты главгероем! Выскажи свое мнение, как эгоист!

Как эгоист? Но ведь это и есть по-детски? Или имеется в виду другой смысл?

Выплюнув эти слова, Инаба тяжело задышала.

Это ее «мнение» волнами накатывало на Тайти и впитывалось.

Он хотел что-нибудь возразить. Однако подходящих слов не находилось.

Он не думал, губами сознательно не двигал, но слова вырвались сами.

– Если эгоистично высказывать свое мнение… то сейчас я бы сказал, позволь мне идти. А что делать потом… мне надо еще обдумать.

– Ты опять на автомате!..

Не то чтобы с душой это было произнесено, но все-таки раздраженно.

– Может, я и говорю не автомате, но это не значит, что я ни о чем не думаю!

– В этом чуть ли не все твои жизненные принципы: когда у кого-то проблема, спасать; когда считаешь, что так лучше, протягивать руку; когда тебе говорят, что любят…

Снова распаляющаяся Инаба при этих собственных словах распахнула глаза, и на них выступили слезы.

Но то ли укрепившись в своем решении, то ли придя в отчаяние, Инаба решительно продолжила:

– Когда тебе кто-то говорит, что любит, любить в ответ!

– Нет… Все совсем не… так. …Ну да, Инаба, ты первая сказала мне, что любишь. Но я ведь Нагасэ… сказал.

Тайти не знал, годится ли это в качестве примера, но все равно сказал.

– И это тоже потому, что Иори первая к тебе прилепилась!

Он вспомнил вчерашнюю беседу с Кириямой.

Инаба и Аоки влюбились изначально. Но Тайти и Кирияма по сравнению с ними были другими. Другие мысли и чувства – и количественно, и качественно.

Они отвечают на чувства других? Гармонируют с другими?

Похоже, Инаба что-то поняла – не по словам, по выражению лица.

Она по-прежнему почти что плакала, но на лице ее проявилось осознание.

– Нет?.. Не изменишься? Ради меня не сможешь измениться?.. – медленно проговорила Инаба. – А ведь я… ради тебя смогла.

– Смогла измениться?..

Пусть внешне она и изменилась, но по сути-то нет. Разве не так? …Нет, или он неверно понял смысл каких-то ее слов?

Инаба изменилась. А он…

– Ох, неужели… это моя проблема?

У Инабы вдруг стало такое лицо, будто она осознала что-то очень важное.

– Ну точно… это так на меня похоже. Этот мир мой… наш. Поэтому я и изменяюсь.

Отважное заявление; однако уже следующая фраза прозвучала уныло.

– Я… когда вместе с тобой, только и могу, что на тебя полагаться. …Зависеть от тебя. Ты стал всем… А остальное перестало иметь значение… Я перестала рассуждать логически.

Вот что Инаба думает о себе.

– …Потому что сейчас я даже остановить тебя не могу. И это несмотря на то, что я должна была тебя остановить… Несмотря на то, что я решила стараться изо всех сил.

В словах Инабы слышался отзвук поражения. То есть – бой завершен.

Что же в Инабе закончилось?

– …Для пары, которая встречается, плохая между нами дистанция, а?..

…Дистанция между ними двоими?

Тайти хотел заткнуть уши. Не хотел это слышать. Ему всегда это было отвратительно, а сейчас – особенно. Не хотел это слышать. Пытался как-то себя обмануть, но…

В этот момент он развалился.

Его разум постоянно потихоньку стесывался. А сейчас попытался разом взорваться.

Это самый мощный удар. …Почему такой пессимизм? Все нормально.

– Возможно, нам с тобой не следует встречаться.

Неужели из уст Инабы и впрямь вышли такие слова?

Он не собирался почивать на лаврах. Но… но неужели? Он прилагал огромные усилия, чтобы двигаться вперед. И тем не менее Инаба его бросила.

– Я думаю, когда встречаешься… нельзя не жить друг ради друга. …Вот только у нас с тобой, Тайти, абсолютно не так.

– Это не… – запротестовал было Тайти, однако продолжить не смог.

– Ты мне нужен, но у тебя нет цели. …Так продолжаться больше не может.

– Ты это… серьезно? – спросил он. Зрачки Инабы задрожали; слезы могли потечь в любой момент.

И тут завибрировал мобильник Тайти.

Он сразу сунул руку в карман. Заметив это, Инаба не стала ему отвечать.

Телефонный звонок. Тайти колебался, но Инаба велела: «Ответь».

Звонил Синго Ватасэ.

«Эй, Яэгаси. Ты сейчас где? Все еще пытаешься найти ту парочку, с которой не могут связаться?»

– Ээ… угу.

«Я так и думал, от тебя чего угодно можно ожидать. Короче, слушай: с ними уже связались».

– …Что?

У Тайти гора свалилась с плеч. Слава богу, влипнувшим в проблемы по его вине людям удалось избежать ран, а то и чего похуже…

«В общем, девушка упала, получила травму и угодила в больницу. Ничего серьезного, так что, похоже, она скоро вернется. Так вот, наш автобус уже готовится отъезжать. Давай быстро сюда».

Упала. Получила травму. Поранилась.

Если бы он тогда всех остановил, она бы, скорее всего, не поранилась.

Это из-за него.

«Позже Фудзисима-сан тоже вышла из автобуса, ты ее случайно не видел? Эй, ты меня слышишь, Яэгаси? Короче, давай быстро сюда».

– …Хоро… шо…

Тайти повесил трубку и увидел, что Инаба тоже возится со своим телефоном.

– Мне только что пришел мейл от подруги. Их нашли. Идем, автобусы отправляются.

Кстати, если подумать, что за дела, выскакивать из автобуса, с этим учителя должны справляться, ругнулась себе под нос Инаба.

Когда они взяли паузу, напряжение между ними улеглось.

Их общение получилось очень горячим. И сейчас Тайти был признателен холодному ветру северной земли.

Пока что главное – не продолжать их только что прерванный разговор.

Инаба, глядя назад, зашагала к парковке. Ну да, ему, Тайти, тоже ведь надо возвращаться. Туда, где все. Сейчас ему нужно время, чтобы привести мысли в порядок. Тогда все станет…

– Ты меня полюбил потому, что я тебе сказала, что люблю, да? – идя спиной к нему, будничным тоном спросила Инаба.

Тон был даже слишком легким, поэтому Тайти чуть было на автомате не согласился, но потом запаниковал. Не дождавшись его реакции, Инаба продолжила:

– Тогда я вот что скажу.

И, обернувшись, с мягкой улыбкой произнесла:

– Нынешнего Тайти я не люблю.

Тайти застыл на месте.

Инаба его покинула. Покинула. Исчезла в темной дали.

Человек, который до сих пор был ему ближе всех на свете и душой, и телом, – почему же она сейчас так отдалилась? Гнаться за ней он не мог. Не было душевных сил.

Он один. Брошен, оставлен.

Случилось худшее, кто-то поранился, и вдобавок еще его бросила Инаба, человек, который на него абсолютно полагался.

Хуже быть уже не может. Возможны ли удары сильнее нынешних?

– …Яэгаси-кун.

Почему.

Почему она появилась здесь?

Если подумать – Инаба тоже не один раз появлялась в странных местах… Аа, вот как.

Это и есть проявление их враждебности.

Химэко Инабы – а также Майко Фудзисимы.

От самого тротуара шел легкий склон, поросший травой, на этом склоне были высажены деревья. Оттуда и появилась Фудзисима.

– Я увидела, что ты вышел из автобуса, и подумала, что что-то происходит.

Значит, после Инабы за ним погналась и Фудзисима?

– …Но я прошу прощения. Похоже, у тебя тут был сложный разговор. Я не должна была его слышать, но, видимо, услышала. Я постараюсь его забыть.

Слова Фудзисимы влетали в одно ухо Тайти и вылетали из другого.

– Ну, на самом деле расстояние было приличным, так что многое я просто не расслышала.

Если их с Инабой разговор был услышан, ничего не попишешь. Такова судьба. Оставалось только молиться, чтобы она не услышала чего-то критически важного. Потому что куда еще дальше падать?

– Но позволь мне сказать вот что. Вероятно, вот эти две вещи – ключ, который был мне нужен.

Что за дела? Прекращай уже. Даже если Фудзисима, которая слишком уж активно лезет в его дела, стала мишенью Халикакаба, нынешний Тайти защитить ее не сможет.

– «Рентгеновские сны» и Халикакаб.

…Она уже все пронюхала… идеально пронюхала… Конец.

– Скорее всего, здесь и кроется ответ, почему вы стали такими.

Что же делать? Она так много знает. Что же делать?

– Ты уж извини, что на тебя обрушились все несчастья разом.

Какое у него сейчас лицо? Ничего удивительного, даже если на нем слезы. А если он не плачет, то, значит, даже плакать уже не в состоянии.

Сражение с Инабой. Сражение с Фудзисимой. Если каждое из этих сражений считать завершившимися…

Тайти катастрофически проиграл оба.

– Естественно, я не буду требовать ответа прямо сейчас, но в следующий раз ты расскажешь всю историю, а?

Тайти оставалось лишь кивнуть.

В итоге из-за всей этой канители в гостиницу они вернулись с более чем часовым опозданием.

Естественно, после этого учителя целых полчаса читали нотации тем ученикам, которые действовали самовольно, и тем, кто смотрел на это сквозь пальцы. Тех, кто откололись от групп, вдобавок отчитали руководители их классов.

Каждого из виновников допросили, и всплыли имена Тайти и Кириямы, давших «добро» на их планы, после чего их обоих вызвал на ковер старший ответственный учитель.

– …Ситуацию я в целом понял. Вы этого не планировали и не делали, тем не менее ответственность за то, что вы разогрели других, на вас лежит.

– Да… Приносим свои извинения. – Просим прощения…

Тайти и Кирияма склонили головы.

– Сейчас уже поздно, так что идите спать. Когда мы вернемся в школу, возможно, этот разговор будет продолжен, но это решит уже Гото-сэнсэй.

Выжатые как лимон, Тайти и Кирияма вышли из номера учителя.

– Уу… шмыг…

Еще в процессе отчитывания Кирияма начала шмыгать носом и вытирать глаза.

– Ты как… Кирияма?

– Нормально… правда… шмыг…

– Эй, а ну стой!

В лифтовом холле гостиницы их окликнула угрожающего вида девушка, словно специально их дожидавшаяся.

– Шмыг… Ась?

Кирияма склонила голову набок. Похоже, эту девушку она не знала. А вот Тайти ее знал. С этой девушкой он говорил в день отправки на экскурсию. Она советовалась с ним, кого ей выбрать, своего нынешнего парня Накадзиму или только что признавшегося ей Макихару.

– Почему…

– Не почемукай и не потомукай мне тут!

Ярко выглядящая девушка, несомненно, была в ярости.

– Ты… всё из-за того, что ты посоветовал Макихару!..

Девушка подошла к Тайти и схватила его за воротник.

– Ч-что случилось-то?! – испуганная Кирияма попыталась встать между ними.

– Ты мне посоветовал Макихару, поэтому я со всей серьезностью! А он… А он «чисто чтоб проверить», «помоги мне»… Нереально вообще!

– Да-да говорю же, ты вообще о чем?!

Пораженная, видимо, Кирияма остановила слезы.

Девушка, цокнув языком, выпустила Тайти.

– Аа, блин, ну что за дела, просто ужасно! – выкрикнула она.

Тайти не понял смысла этой фразы и был в полном замешательстве. Стоит ли сердиться на внезапную грубость этой девушки, он тоже не знал.

– Я же советовалась. Ну, типа, у меня есть парень, но другой парень мне признался, и что мне делать. И тогда ты сказал, давай, мол, с тем, который сейчас признался.

Кирияма потрясенно посмотрела на Тайти. Типа: неужели ты правда такое сказал?

Надо было как-то оправдаться.

– Ну… у тебя на лице было написано «Я так хочу»… Я это увидел, поэтому…

– Хаа? Что ты сказал? Не понимаю, о чем ты. …Я это восприняла как совет. Вот, и тогда нынешний парень заявил: «Я попросил его тебе признаться, чисто чтоб проверить, ты меня любишь или нет. Макихара тебя не любит и встречаться с тобой не хочет», во как!

То есть… это… что?

– И из-за этого мой парень меня бросил! «Я немного сомневался, а теперь уверен. Раз ты меня не любишь, давай разойдемся», во как!

Он облажался? Неправильно понял «рентгеновский сон»?

Воспользовавшись «рентгеновским сном», сделал человека несчастным?

Сама девушка этого желала, факт. Раз она действительно его любила, значит, так будет лучше, подумал тогда Тайти. Да… но, естественно, всей подоплеки он знать не мог.

– Но это… твой парень тоже… малость жестокий, а? – произнесла Кирияма.

– Да, он, конечно, последний засранец, но! Испытывать меня – это уж слишком! …Но случилось все это из-за тебя! Яэгаси!

Весь ее гнев был направлен на Тайти. Если честно, выглядело так, что вина есть на всех причастных: и на девушке, и на ее парне, и на Тайти. Однако последний толчок ко всему дал именно Тайти.

Если бы Тайти не нажал на спусковой крючок, если бы Тайти там не было, этой ошибки бы не случилось.

– Ррр, бллин! И почему такой облом должен был случиться именно на экскурсии?! Все из-за тебя! Все, что я про тебя слышала, полная лажа! Козел! Пропади ты пропадом!

Девушка осыпАла его бранью, но затем, видимо, сочтя, что от этого нет никакого толка, бросила напоследок: «Ой, всё!» – и удалилась.

Тайти сполз на пол прямо там, на месте.

Возвращаться к себе в номер он был абсолютно не в настроении.

Тайти решил подставить лицо ночному ветерку, чтобы остудить голову. Вдвоем с Кириямой они вышли на террасу. Поскольку гостиница была на горе, с террасы открывался прекрасный ночной вид. Красивый до тошноты.

На террасе стоял круглый столик и несколько стульев. Похоже, она располагалась у самого обрыва: прямо за деревянными перилами вниз уходил крутой склон.

Кирияма, сев на спинку стула, повернулась к Тайти и спросила:

– Это… Тайти, ты в порядке? Этот разговор только что – тебе не кажется, что большая часть вины на той девице? По-моему, она очень эгоистичная.

– Да, но… несомненно, на мне тоже лежит ответственность.

– Ну… возможно.

– Я правда… неправильно прочитал «рентгеновский сон»… Попытался угадать и не угадал. Дал изначально невозможный ответ… Зачем же я…

– Не вини себя в этом… Тайти. Я не знаю, что это был за «сон», но, если ты ошибся, я бы, вероятно, ошиблась тоже, так что… ой.

– Что?

Кирияма легонько вздрогнула и схватила себя за рукава.

– Мы… даем людям самые разные советы, но… Правда ли это на сто процентов правильно?

– Ээ…

– Правда ли это на сто процентов правильно? …Даже если правильно сейчас, будет ли правильно всегда? С самого начала мы знали, что со всеми происходит потом. Но сейчас?

Тот, кто дает совет, не знает полностью, что происходит потом. Бывают и такие советы, результаты которых проявляются не сразу.

– Мы всего лишь смотрим видео… слышим аудио… и понимаем желания. И в самом деле…

Поскольку с инструкцией по пользованию «снами» им не повезло, правильного объяснения в наличии не было. Но даже если бы инструкция была и они ее прочли, не факт, что они способны были бы правильно связать желания между собой.

Тайти погрустнел от того, что осознал это только сейчас.

– Я тут уже ничего не могу поделать… Я совершил ошибку, принес человеку несчастье… Причинил боль.

Действуя неумело, наобум, он, возможно, принесет еще больше несчастий.

– Тайти, слушай, – окликнула Кирияма погрузившегося в отчаяние Тайти. – Я теперь буду плакать.

– …Ты уже плачешь?

Кирияма доведена до слез.

– Нет! С этого момента буду плакать по-настоящему! Буду оплакивать жалкое-прежалкое, полное-преполное поражение!

Редкое для нее заявление.

– Да, как бы сказать… шмыг… Я плачу, но это потому, что я в порядке. Потому что… ты, Тайти, если успокоишься, можешь снова стать прежним.

С этими словами Кирияма достала мини-полотенчико и в самом деле заплакала: «Уу… шмыг… ик…»

Да, ситуация такая, в которой хочется плакать. Возможно, для Кириямы это метод очищения.

Тайти тоже молча размышлял. Словно притянутые слезами Кириямы, на его глазах тоже выступили слезы, однако он сдержался.

Всего один раз он спросил: «Тебе не холодно?» – на что Кирияма пробормотала: «…Шмыг… не, нормально».

Двое проигравших отдались ночному ветру.

Сколько они так просидели?

– …Мы облажались, да?.. – коротко пробормотала Кирияма. Похоже, ее слезы прекратились.

А вот у Тайти голова по-прежнему словно пылала.

– Облажались… да. Самым разным людям… доставили проблемы.

– Инаба и Аоки были правы.

Тайти… пока что не был в этом убежден. Что облажался, он признавал. Но то, что выбранный им стиль мышления принципиально неверен?

– Давай признаем… уже.

– …Ну… Если о нынешней ситуации подумать, то…

Несмотря на всю очевидность… Он жалкий; посмотреть правде в глаза ему все еще страшно. Много чего наслаивается друг на друга. В общении с ребятами он облажался, в общении с Инабой он облажался, в войне с Фудзисимой он облажался. С советом той девушке он тоже облажался. Тут как ни думай, а что делать дальше, непонятно.

– Все-таки мы… когда пользовались «силой»… Оказалось, что это нас использовали.

– Мы только собирались пользоваться силой… но не пользовались.

– …Мы должны были как следует обдумать смысл обладания этой силой, – произнесла Кирияма.

И ведь ему указывали. Он собирался все обдумать, но этого оказалось совершенно недостаточно.

– И потом… энергия окружающих тоже нами двигала.

– Энергия окружающих?

– Угу, было круто, всеобщий подъем, и нас тоже как будто поднимало. Слухи быстро расходились, и, когда нас просили, мы никому не отказывали…

– …И на этой волне отказывать мы не могли.

«Если есть человек, которому можно помочь, ему надо помочь» – вот что они должны были осознавать; однако незаметно это переросло в «Если тебя просят, надо помочь». Это привело к тому, что они стали активно полагаться на «силу».

Почему так получилось? Если говорить прямо, то…

– Мы слишком увлеклись и перевозбудились.

– Ха-ха… сказал, как отрезал, Тайти. Но я думаю, что так и есть. Когда все на нас полагаются, это доставляет проблемы, но в то же время как-то… тепло.

Когда люди от него чего-то ожидали, а он оправдывал эти ожидания – ему действительно было очень приятно.

Раз вкусив этот плод, он не смог уже от него отказаться.

В итоге он оказался поглощен собственными желаниями. …Он попался в ловушку, похожую на ту, в какую угодил Тихиро, когда тот заполучил «силу» показывать самозванцев? Хоть он, Тайти, и семпай, а итог оказался тот же, что у кохая.

– Я слишком легко положился на последний «рентгеновский сон» и ошибся с интерпретацией… Это было лицемерие…

– Я истощилась… Поняла, что мы делаем нечто ужасное.

Слова сожаления лились одно за другим.

Они сожалели. Очень сожалели. Сожалели.

– Если бы мы твердо понимали. Если бы яснее все обдумали, нас бы не использовали? Как ты считаешь?

История из мира «если бы».

– Надо было… обладать волей, обладать решимостью, обладать целеустремленностью? А мы решили этим заниматься, но при этом ни воли, ни решимости, ни целеустремленности у нас не было?

Он не думал, что был таким уж нулем. Не хотел думать.

– По крайней мере, этого у нас было недостаточно. Отсюда и результат.

Какое же решение годилось, если бы были воля, решимость и целеустремленность?

– Может, лучше было бы вовсе ничего не делать?

– Ну уж нет! – настолько громко выкрикнул Тайти, что сам удивился.

– Что с тобой, Тайти?

– Не, ничего… извини, – на автомате стал отнекиваться Тайти. Признавать это ему крайне не хотелось. Он сожалел. Сожалел, и все же… Признавать не хотел. Потому что, если он от этого откажется – возможно, не останется вообще ничего.

– Но благодаря этому многие все-таки стали счастливыми, поэтому полностью перечеркивать – это как-то…

Тайти был в растерянности.

– Н-ну да. Но если делать, надо делать более грамотно… да? – осторожно спросила Кирияма, видимо, из-за слишком рьяных возражений Тайти.

– А, ага.

– …Кстати, Тайти.

Кирияма тут же смолкла, но затем, словно собравшись с духом, продолжила:

– Мы дальше… будем пользоваться «рентгеновскими снами»?

Дальше пользоваться «рентгеновскими снами». Если пользоваться, что будет? Возможно, они внесут вклад в чье-то счастье. Но – возможно, будут случаться и провалы наподобие сегодняшнего.

Его охватило чувство отчаяния, будто он угодил в водоворот. Чувство беспомощности, с которым ничего невозможно было поделать.

Еще раз повторить? А сможет ли он? Сумеет ли? Он, «самопожертвовательный олух».

«Не хочу».

– Не думаю… что мы сможем.

Страшно. Страшно. Очень страшно. Сейчас он еще как-то держался, обманывал себя; впрочем, у него не было ощущения, что «нечто» уже совсем сломалось.

Это стало бы смертельной раной. То, чего он всегда боялся.

После слов Тайти на лице Кириямы отразилось явственное облегчение.

– Да, вот именно. Сейчас нам надо поразмыслить. А ведь Инаба и Аоки нам говорили.

Конкретно Тайти и от Инабы, и от Аоки много чего услышал. Но он оставался глух к их словам и действовал так, как сам считал нужным.

И уткнулся в итоге в тупик. Пути вперед больше не было.

Если бы он признал, что Инаба и Аоки правы, что вышло бы по-другому?

– Как и говорил Аоки, я не могу себе позволить заниматься чужими делами… – произнесла Кирияма и, опустив голову, тяжко вздохнула.

– …А если бы могла себе позволить, сделала бы что-то иначе? – машинально, не вкладывая в свои слова какого-то особого смысла, пробормотал Тайти.

– …А?

У Кириямы сделалось такое лицо, будто вопрос застал ее врасплох.

– Что такое?

– Не, ну, просто то, что ты сейчас сказал. Насчет того, что, если бы могла себе позволить, сделала бы иначе или нет.

– …Не слишком ли упрощенно получилось?

– Н-не, ничего подобного! Просто сам факт, что ты это сказал!

Приподнявшись со стула, Кирияма задрожала всем телом.

Потом вдруг застыла. Уставилась на свои руки, покраснела, будто стыдясь недавнего детского поведения, и опустила руки.

– …Я не особо умная, поэтому толком не понимаю.

По голосу чувствовалось, что ей не хватает веры в себя. Тем не менее, не желая сдаваться, Кирияма продолжила:

– …Поэтому пытаюсь решать проблемы, которые сейчас передо мной. Пока что.

Поскольку не понимает, разбирается пока что с тем, что прямо перед ней.

Это упрощение, но…

Именно потому, что это упрощение…

Такой подход выглядел исключительно правильным.

– Если так поступать… возможно, обнаружатся другие поводы для размышления…

Если просто стоять на месте и размышлять, ничего не изменится, поэтому, чтобы идти вперед, надо не только размышлять, но и как следует взглянуть на самого себя.

– Ладно, тогда для начала… о том, что я все время убегала, – Кирияма крепко сжала кулаки и сделала глубокий вдох. – Я вовсе не собиралась убегать, я просто все время колебалась, а вот так хорошо, а вот так? Непохоже, чтобы это было правильно… Если получалось плохо, ответ выходил половинчатый.

Это, конечно, возможно.

– Но Аоки…

И вот они подошли к проблеме Аоки.

Тайти тоже пытался оценить стоящие перед ним проблемы. Происшествие во время свободной прогулки, ошибочный ответ девушке, пришедшей за советом, Инаба, Фудзисима. С какой из них начать? Нет, сперва другое…

– С Аоки… полумеры не годятся. Если так действовать, то проиграешь… Странное выражение, но… он из тех, кто бьет в полную силу, поэтому в полную силу должны бить и мы.

Под слабым светом установленных на террасе ламп Кирияма, все еще с покрасневшими глазами, улыбнулась.

– И какая муха его вдруг укусила? Ну… Аоки.

Это было так внезапно, что Тайти удивился.

– Я понимаю: «рентгеновские сны», ребята в школе – много есть чего обдумать. Но мне кажется, что мне остается только начать с ним сначала, – сказала Кирияма.

– Почему?..

– Потому что у меня ощущение, что меня это всегда-всегда держало. …Насчет решения пользоваться «рентгеновскими снами» – если бы не тот случай с его отцом, даже не знаю, что было бы. …В общем, хоть я этого и не хотела, а получается, сыграли роль личные интересы!

Все-таки полностью отказаться было трудно.

– Тем не менее… уже хватит откладывать? Сейчас хорошая возможность.

«Ударю по его правде своей правдой» – вот что она заявила.

– Завтра попробую ему сказать.

– По-погоди чуток… Не слишком ли быстро? …А мне что делать?

– Сейчас уже слишком поздно, так что я спешить не буду. Тайти, ты тоже сейчас подумай, что должен делать. …А потом давай снова обсудим, до чего додумались.

Сбита наземь. Не спешит. Только сама.

Упавшая Кирияма пытается встать. А вот ему, Тайти, пока что недостает духа, чтобы подняться. Он не может даже поддержать себя, опершись руками о землю.

Без каких-то подсказок он не понимает, что делать дальше.

– Аа… но в первую очередь, видимо, надо пойти извиниться… Я же так рассердил Инабу…

Надо, пожалуй, побыстрее. Признавшая свою вину Кирияма уже заново начала шагать вперед. А стоящего на месте Тайти терзало чувство беспомощности.

Тайти оставалось лишь торопиться.

Номер Тайти был трехместным: там жили еще Ватасэ и Исикава.

Когда Тайти извинился со словами «Прошу прощения, что доставил проблемы», те двое ответили: «Ничего, забей». Похоже, приходил извиняться перед Тайти парень, который сообщил ему о сегодняшних планах. Поскольку самого Тайти тогда не было, это получилось не напрямую, но все равно Тайти испытал облегчение. Хорошо, что его не ругали.

Оставаться на ногах допоздна ему не хотелось, да и усталость за три дня накопилась, поэтому он решил пойти спать. Отчасти его побудило к этому то, что остальные двое, будто проявляя деликатность, тоже пошли спать рано.

Тайти лег в кровать.

Он думал, что надо бы заснуть побыстрее. Но были и другие мысли: стоит ли спать, не нужно ли еще чего-нибудь сделать. Непривычная подушка, клубящиеся в голове мысли – все это не давало нормально заснуть.

Он был в полудреме.

Время текло.

В этот день он полностью отказался от пути, который считал верным.

Путь, в который он верил. И путь, которым отныне следовало идти.

Тайти грызло туманное беспокойство. Впрочем, если подумать – это беспокойство в последнее время преследовало его постоянно. Он попытался вспомнить, когда это началось. Прошелся сперва по недавним временам, потом по более отдаленным. Но понял он, когда добрался до раздачи опросника по выбору профессии…

[Девушка из другого класса. Она жалуется. Однако перед ней никого нет. «Лучше бы его не было». Более туманная картина, чем обычно. Это сон? Сон внутри сна? «Если бы его не было, не было бы и повода злиться». Девушка обвиняет. Кого-то обвиняет. Вид из головы того, кого она обвиняет. Потом камера всплывает. Появляется лицо, отлично знакомое – его собственное лицо. Лицо Тайти Яэгаси. «Все из-за того, что там был Яэгаси. Если бы Яэгаси не было…»]

Тайти подпрыгнул, отбросив футон.

Остальные двое, видимо, спали без задних ног – они даже не шевельнулись.

Это видео… этот «сон». Голова кружится. Видео в мозгу быстро исчезло, голос тоже исчез. Сон другого человека и его собственный сон будто перемешались.

Голову переполняет жар. Всё как в тумане. Охладиться бы.

Надев свитер, Тайти вышел из номера.

Он двинулся по оранжево освещенному коридору. Больше в коридоре никого не было, слышался лишь звук его собственных шагов.

Она хочет винить Тайти. Хочет проклинать Тайти. «Хорошо бы Тайти не было».

Вот с каким желанием был этот «сон».

Это не столько реальное, серьезное желание, сколько «сон», увиденный именно потому, что сейчас время сна. Но все равно – этот «сон» отражает то, что у его автора глубоко в душе.

Это было желание. Но не просто желание, а желание, обращенное к Тайти Яэгаси.

Оно повисло на Тайти тяжелее, чем любой «рентгеновский сон», какой он видел прежде.

Аа, и еще. Если подумать – прежде это никогда не было так четко нацелено на конкретного человека?

Исчезни.

Перестань быть. Прекрати свое существование. Это желание принадлежит девушке, которой он дал ошибочный совет. Несомненно.

Если что-то в пределах его возможностей, если это что-то не требует слишком уж серьезного вмешательства в дела других людей, при этом если это что-то позволит сделать кого-то счастливым – это желание он выполняет. И таким образом кому-то помогает.

Вот что они с Кириямой делали. Вот что он делал всю свою прежнюю жизнь.

Помогает другим. Делает что-то ради других. Потому что боль других людей он воспринимает как свою.

Сочувствует другим, проецирует себя на других – таков он, Тайти.

Все, что накопилось до сих пор, было следствием решений, принятых им в самом начале феномена.

Если держаться за это как за то, в чем он уверен…

Если защищать это как его идентичность…

То он должен сделать…

Тайти зашагал на ватных ногах. Спустился по лестнице.

Вышел на террасу.

Терраса продувалась горным ветром. Ночной пейзаж вроде как чуть поблек по сравнению с тем временем, когда он был здесь с Кириямой.

Тайти обошел круглый столик и стулья. Перед ним были деревянные перила. А за ними вниз уходил крутой склон.

Обрыв.

Если он отсюда упадет, то, вероятно, умрет. Он реально может все закончить.

И выполнить чье-то желание.

Значит, если это сделать… если так поступить… он…

– СТОЙ, ТАЙТИИИИИИ!!!

– Уоо?!

Внезапно кто-то сзади врезался в него обеими ногами.

Тайти не смог сохранить равновесие и упал. И сверху на него упал еще кто-то. Поспешно выкрутившись всем телом, Тайти развернулся и увидел прямо перед собой – Иори Нагасэ.

– Нельзя!.. Ты чем вообще думаешь, Тайтиии! Только из-за того, что этого пожелали… и ты даже не знаешь, всерьез или нет!.. Стоп, всерьез или нет – это вообще ни при чем, такие штуки абсолютно, абсолютно нельзя! НЕЛЬЗЯ, ПОНЯЛ?!!! – сидя на нем верхом, орала Нагасэ. Ее шелковистые волосы спадали прямо на него. Нагасэ была в юкате. Сверху на ней была парка, но расстегнутая, и пояс тоже был завязан слабо, так что юката спереди приоткры-…

– Кстати, Тайти… на что ты там уставился?! Извращенец!

– Уаа?!

Удар по щеке. То, что называют пощечиной. Больно.

– …Ууу, да нет же! Просто я лежу на спине, а ты сидишь на мне, естественно, мой взгляд… стоп, не то! Нагасэ, что ты вообще здесь ни с того ни с сего?!

– А? Так ведь, Тайти, ты отправился на террасу с мрачным лицом, явно же собирался с обрыва прыгнуть… Ты же видел «рентгеновский сон» той девчонки?! Так вот, я его тоже видела!

– П-прыгнуть?

– Ну да. Чтобы выполнить «желание» той девчонки…

– Нет, естественно, это я не собирался. Помереть из-за того, что кто-то подумал, что лучше б меня не было, это вообще нереально, – ответил Тайти. Как можно более естественным тоном.

Пауза.

– …Что, п-правда?.. – произнесла Нагасэ, а потом высунула язык и улыбнулась.

– …Обманулась, да?

– И-извини, пожалуйстаааа! Я с выводами поспешииилааа!

Нагасэ отпрыгнула от Тайти и тут же, на месте, бухнулась на колени и уткнулась лбом в пол.

– Но, но я чувствовала, что ты-то способен и на такое…

– Хорошего же ты обо мне мнения… Впрочем, у меня такая репутация, что чья бы корова мычала, – пробормотал Тайти.

– Ну да! Ну да! – охотно согласилась Нагасэ.

Они помогли друг другу встать.

– Ты в юкате. Тебе не холодно?

– Верх в тепле, так что нормально. Ну, раз я ее надела, то все ожидаемо. Хей, бонус-фансервис .

Нагасэ обнажила ноги.

– Пх, прекрати! И вообще, ты же только что стеснялась?!

– Между нечаянной и преднамеренной демонстрацией обнаженного тела огромная разница, Тайти-кун.

– …Если разговор о теле, могу лишь согласиться.

Нагасэ разбудила его пощечиной, а теперь стала всегдашней, и он успокоился.

– Ну так что ты тут делаешь, Нагасэ?

– Мм, ну… Я только что увидела «рентгеновский сон» одной девушки. В этом сне… трудно сказать словами, но…

– Ты увидела и меня тоже.

– А, ну, в общем, увидела, что увидела. Думаю, если речь о каком-то конкретном человеке, то увидеть этого человека вполне возможно. Потом, сегодня много всякого случилось, и ты был в подавленном состоянии. У меня возникло что-то вроде предчувствия. И тут я вижу, что ты куда-то побрел! Ну и, конечно, воображение разыгралось, нарисовало безумную картину… Прости.

– Ты ошиблась из лучших побуждений. Так что не стоит извиняться. Спасибо.

– Добрый ты, Тайти!

Нагасэ лучезарно улыбнулась. От этого теплого выражения лица, точно у Девы Марии, Тайти ощутил, что его сердце слегка расслабляется.

Вдруг осознав кое-что, он пробормотал:

– Я… катастрофически облажался. Совсем никчемный.

Получилось, будто он ноет. Под каким углом ни посмотри, выглядит так, будто он напрашивается на утешения.

– Совсем никчемный – это уж перебор, не? Хотя облажался, это пожалуй.

Ласковая, но не только ласковая: она указала ему на то, на что следовало указать.

– Мм, судя по твоему лицу, ты хочешь послушать? Послушаешь сейчас сестрицу Иори?

Этому шутливому тону Нагасэ Тайти тоже улыбнулся.

После этого потихоньку-полегоньку он поделился с Нагасэ и своими предыдущими беседами с Кириямой, и своими мыслями.

То, каких принципов он придерживался. То, что в результате он облажался. То, что он считает, что, несмотря на это, в его взглядах есть и правда. И то, что грамотно сделать следующий шаг он не может.

Какого-то особого смущения он при этом не испытывал.

– …Выбрал ошибочный путь, цеплялся за «силу». …Но я просто не могу не выручать кого-то, я такой человек.

– Да-да, достаточно.

Нагасэ, которая до сих пор, хоть и перебивала иногда, в целом слушала спокойно, на этот раз оборвала его речь.

– Что? А… слишком длинно получилось, да? Нам пора уже возвращаться…

– Со временем как раз полный порядок. Но меня волнуют… более важные вещи.

– Какие?

Нагасэ приложила ко рту указательный палец и застыла в этой позе.

Тихая ночь. Поздняя ночь. До боли чистый, туго натянутый воздух. И…

– Скажи, Тайти, ты правда такой человек?

Вот что спросила Нагасэ.

– …Ээ, что?

Тайти не ухватил смысл вопроса.

– «Самопожертвовательный олух», как говорит Инабан; человек, который жаждет стать героем? Думаю, такая частица в тебе правда есть.

Нну да.

– Но в самом ли деле тут ничего нельзя поделать?

Потому что он такой человек. Тут уж ничего не-…

– У тебя такой характер, однако, думаю, ты можешь проявить самоконтроль, это естественно. Не то чтобы у тебя началась ломка.

– Самоконтроль… говоришь.

– Тут же тело не двигается само по себе, как было при «высвобождении желаний». Значит, все упирается в самоконтроль, есть он или нет, верно? Хотеть любой ценой кому-то помочь, любой ценой не оставлять того, кому больно, все это… во власти самоконтроля, верно? Подумай об этом.

Если так можно сказать… да только так и было сказано.

– Ну, если начистоту, это ведь всего лишь твоя убежденность, верно? Похоже, что так.

Решительное заявление. Тайти оно показалось чересчур иррациональным. Однако же контраргументы на ум не шли.

А главное, возникло какое-то чувство, по которому он давно тосковал, чувство, словно ушедшее куда-то…

– Слушай, я тут заметила. Это ведь то, что ты мне говорил примерно год назад, да?

…Он вспомнил. Нагасэ, которая, как утверждает, умеет играть множество разных себя, на самом деле просто умеет выражать эмоции лучше, чем большинство других людей, а на самом деле это одна и та же Нагасэ. Так он ей сказал.

– Те слова подтолкнули меня измениться.

Нагасэ изменилась. …Значит, и он тоже может?

– То, что я теперь повторяю то же самое, это что-то типа кармы, а? – полным эмоций голосом произнесла Нагасэ. Тайти дрожащим голосом ответил:

– Я… конечно, это… возможно, лишь предрассудок. Но я… почему… настолько…

Слова толком не шли. Ему было что сказать. Он кое-что стал понимать. Осталось сделать один шаг. Но именно этот один шаг сделать почему-то он не мог.

Как будто что-то сломалось. Все из-за того, что как будто что-то сломалось.

– …Кем же я до сих пор был…

Если это все был предрассудок, то он был тем еще идиотом. Насколько же можно увлечься сражением с ветряными мельницами.

– Нет, я думаю, что на самом деле ты потрясающий. Всех выручаешь…

– Вот как раз потому, что все так говорят!..

– Ты играл роль, да? Как я?

Это история Иори Нагасэ. И его тоже… нет.

– …Нет. Не играл. Не столько играл, сколько… скорее… я за этот образ… цеплялся?

Вот такие слова наконец-то вышли. «Цеплялся» – в каком это смысле?

– Тайти, у тебя такое лицо, будто ты что-то обнаружил?

– …Может быть, но… все еще не понимаю…

– Совет из моего опыта таков: надо, видимо, разоблачиться.

– Разоблачиться?.. В смысле снять одежду? Смелая ты, Нагасэ.

– Ну почему ты здесь идиотом прикидываешься! Не так… Рр, блин! В смысле… хватит! Я разрушаю!

– …Разрушаешь?

– Да, разрушаю, – заявила Нагасэ и придвинулась. Встала прямо перед Тайти.

– Возьми все, что сейчас в тебе есть, сложи в кучу… – постепенно подбавляя в голос драматизма, нараспев заговорила Нагасэ.

– Ээ, все взять? Сложить в кучу?

– Это метафора, метафора! Достаточно представить. Ну давай, представляй!

Нагасэ сделала глубокий вдох, подняла руки над головой. Что она собирается делать? Что сейчас будет?

– БАМММММММ!!!

С этим громовым выкриком Нагасэ вцепилась в плечи Тайти.

– …Пого-… Мои уши… Какого черта ты!.. – скорчив гримасу, запротестовал Тайти. Нагасэ ему заявила:

– Ну вот, Тайти, я разрушила «прежнего Тайти» внутри тебя!

– Разру-… чего?

– Слушай, ты, начисто разрушенный! Вот сейчас! Вот теперь ты смотришь как следует! Думаешь заново!

– …Смотрю? Погоди-ка. Если ты все разрушила, то, значит, совсем ничего не осталось…

– Осталось, – убежденно заявила Нагасэ. – Есть то, что полностью разрушено, да. Но есть в тебе и то, что осталось. Я чувствую.

Ее сильный, решительный взгляд притягивал Тайти, засасывал.

– Абсолютно. Теперь можешь с опорой на это идти вперед.

Нагасэ была такой потрясающей, что Тайти не мог вымолвить ни слова, лишь по-дурацки хлопал губами.

Нагасэ с очень удовлетворенным видом повернулась к Тайти спиной. И стала разглядывать ночной пейзаж. Как будто хотела сказать: «Здесь только ты, так что можешь никуда не торопиться».

Нагасэ его разрушила. Она сама сказала, что разрушила.

И Тайти точно услышал звуки, как что-то рассыпается и разваливается.

Проигравший, разбитый вдребезги. Однако благодаря этому вокруг открылось пространство, которого прежде было не видно из-за мешавшихся препятствий. Мир распахнулся. Стал зримым.

«Защищать любой ценой» – то, про что он до сих пор так думал, распалось.

Разобрать. Классифицировать. Искать важное.

И – найти.

Желание кого-то спасать. Желание что-то спасать.

Существует он, считавший эти желания инстинктивными. Несомненно.

Но в то же время само его желание кого-то, что-то спасать…

…было потому, что «его» нет.

Из глаза Тайти скатилась одна-единственная слезинка.

Словно рухнула сдерживавшая ее плотина, словно она высвободилась.

Нет «его». Как следовало называть этого «его»? Точка зрения? Идеология? Убеждения? Мысли? Мнения? Намерения? Что называй, что не называй – без разницы. В любом случае этого не было.

Наконец-то Тайти принял эту данность.

Хотя где-то в глубине души он всегда это понимал.

Раз нет «его», решений он принимать не может. Раз нет «его», точка зрения оказывается размыта. И раз нет «его», он и не злится по разным поводам. Снисходительность в плохом смысле слова. Апатия, можно сказать.

В последнее время у него было предостаточно возможностей подумать и по поводу выбора профессии, и по поводу «силы», полученной во время феномена.

И, осознав, что внутри него ничего нет, он утратил присутствие духа. Он тут же попытался решить, что не отстанет от окружающих. И что тоже пойдет вперед по дороге, которую считает верной.

Будучи в такой спешке, что даже обдумать толком эту проблему не мог, он не должен был делать что-то серьезное, что повлияло бы на жизнь других людей. Должен был воздержаться от использования «рентгеновских снов».

Однако он не желал признавать, что никакого «его» нет.

Именно поэтому, раз выбрав себе путь использования «рентгеновских снов», он не мог отказаться от него на середине. Поскольку он принял решение из тех, какие в обычных ситуациях не принимают, он хотел держаться его во что бы то ни стало.

Он думал, что иначе обнажилось бы то, что «его» нет.

Это было бы ужасно стыдно.

Даже такой он мог что-то сделать, кому-то помочь – особенно кого-то спасти.

Потому что из «минуса» сделать «не минус», несомненно, правильно. Это понятно, даже если вовсе не думать, даже если «его» нет.

Но сделать «плюс» из «нуля»? Этого он не мог. Потому что направлений, куда идти, было бесконечно много. Какое же из них выбрать? Это должен решить лишь он сам. А раз «его» нет, то и решить он не может.

Он хочет помогать. Хочет что-то делать. Хочет, чтобы было хорошо. Однако нужное направление не проглядывается.

Несмотря на это, из-за, должно быть, везения он на полпути обнаружил кое-какие результаты и убедил себя, что этот путь верный.

И ухватился за него.

Он пытался себя как-то обманывать. А когда это не получилось, когда он почувствовал, что от него вправду ничего не остается, – измениться не смог.

Измениться – значит что-то отбросить, а что-то создать.

На это «отбросить» ему не хватало смелости.

Смелости что-то «отбросить» ради того, чтобы что-то смочь.

Все то, что он до сих пор накопил, весь тот путь, который он до сих пор прошел. Не сказать чтобы это было жизненно важно, но все же он за это цеплялся.

Он жертвует собой ради себя самого. Это он понял еще во время «обмена личностями».

Но именно из-за такого его характера, именно и только по этой причине, дальше он просто не думал. И другую причину не обнаружил.

Только сейчас он ее раскрыл. Помогая другим, он утверждал свою самооценку, и все это, чтобы заполнить пустоту в самом себе. Вот что такое он. С огромным трудом, но все же он это признал.

Он осознал, что при всей близости к этому пониманию достичь его было очень трудно.

…Почему он так быстро, так мгновенно смог об этом подумать? Внезапно задавшись этим вопросом, Тайти сразу нашел ответ.

Ему подсказали окружающие. Фудзисима, например. Но в первую очередь – Химэко Инаба.

Ответ практически был выложен ему на блюдечке. Инаба говорила ему «изменись» и «потому что ты можешь». Но в итоге он все-таки обессилел и очутился там, где очутился.

– Нагасэ, – подал голос Тайти.

– М, да?

– Я много чего понял… наконец-то.

И он изложил Нагасэ то, о чем сейчас подумал.

Он уточнил, не против ли Нагасэ, ведь уже поздняя ночь, но она ответила: «Не бери в голову! Наоборот, я счастлива, что могу тебе помочь… могу поучаствовать в твоем прогрессе!»

– …И, в общем, я облажался. Я был недостоин пользоваться силой «рентгеновских снов».

Тут в разговоре повисла небольшая пауза.

– На самом деле это право имели как раз Инаба и Аоки… – пробормотал Тайти. Ведь все было из-за того, что он, Тайти, крепко цеплялся за «себя».

– Даа, эти двое классные… Но, думаю, разница не такая уж большая? Они только не стали тянуть к этому руки, потому что понимали, что не сумеют затормозить, как ты, Тайти. Действительно способный человек смог бы пользоваться этим более умело, да?

– …Да, пожалуй. Так или иначе, а я это применять не должен был. Я очень извиняюсь, правда. Я ведь и тебе доставил проблем, Нагасэ. Клянусь, я никогда больше не воспользуюсь «рентгеновскими снами». Ни за что не воспользуюсь. …Хотя и желания пользоваться уже нет.

– Не-не, ничего. Я уже чувствую хоть какую-то компенсацию за доставленные проблемы. Кстати, насчет «ни за что не воспользуюсь!» я вот думаю…

– А?

– Думаю вот что: в ситуациях, когда ПРАВДА следует этим воспользоваться, вполне можно и воспользоваться. Это ведь бонусный уровень от того типа, который заставил нас через столько пройти.

– Не, но это…

– Именно благодаря тому, что я воспользовалась «рентгеновским сном», я и смогла тебе помочь, правда? …Не, ну то есть сперва я поняла неправильно, но в итоге-то я сделала «бамм!».

Это было произнесено так комично, что Тайти невольно рассмеялся.

– Ха-ха, Нагасэ, ты в своем стиле, а? …Хотя да, если толково сдерживаться и применять только тогда, когда нужно, то…

Иными словами, это и есть то, о чем Нагасэ только что сказала, что «действительно способный человек смог бы».

– В стиле перфекционистки Иори-сан, да? Ощущение, как на выпускной церемонии, но я указываю только на то, что указываю, да! – и Нагасэ захихикала. Чистейший, без единого намека на тень смех.

Не боясь «рентгеновских снов», не утопая в них, Нагасэ выказывала истинную решимость.

– Классно ты все продумала. …Ты потрясающая, Нагасэ.

– Но благодаря этому столько времени и потребовалось!

«И все равно потрясающая», – подумал Тайти.

Разговор прервался, какое-то время оба молчали.

Все это время Тайти крутил мысли в голове. Нагасэ, вероятно, тоже.

– Ладно, нам и помимо этого есть еще о чем подумать, – заговорила наконец Нагасэ. – Насчет твоего… «себя нет». Чуточку в другом смысле, но я тоже не в состоянии была думать на тему, «что я хочу делать».

Об этом Нагасэ, благодаря специфическим семейным обстоятельствам приобретшая умение подстраиваться под других, всегда беспокоилась.

– Поэтому мы с тобой должны обдумать, – продолжила она.

– Обдумать что?

Тайти чувствовал, что понимает, но нарочно спросил.

– Смысл собственной жизни, смысл собственного существования.

Подул ветер. Длинные шелковистые волосы затанцевали в воздухе. Как будто не их уносило ветром, а ветер составлял им компанию. Девушка с могучей силой воли в глазах, омытая лунным светом, была прекрасна и возвышенна как никогда.

– …В смысле, если попытаться это выразить словами, то это тяжело! Трудно!

– …В кои-то веки я принял решение с приятными чувствами, так что можно и помолчать.

Очень в стиле Нагасэ.

– Аа, ну если принял решение, тогда можно и повыделываться, – улыбнулась Нагасэ. – Да, Тайти, теперь у тебя тоже все начнется по-новому.

– Ну да. С этого момента все покатится. Хочу побыстрее тебя нагнать, Нагасэ.

– Никакого особого гандикапа нет, так что можешь не торопиться! Если будешь шибко гнаться, достоинство потеряешь!

В конечном счете, хоть Тайти с Нагасэ и не встречаются, они очень похожи и потому всегда могут положиться друг на друга – такое у Тайти было ощущение товарищества.

Итак. Что теперь ему делать? Как поступать?

Если он решит сердцем, дальше должно последовать действие.

– Я буду идти вперед собственными силами. Потом… можно подумать о мечтах насчет будущего, – добавил Тайти, вспомнив опросник по выбору профессии.

– О мечтах… говоришь? – пробормотала Нагасэ и подняла взор к небу. Тайти, словно примагниченный, тоже поднял голову.

Море звезд. Все небо в звездах.

Звезды мерцают. Не то чтобы они на одной поверхности, нет: есть далекие звезды, есть близкие. Иногда они накладываются друг на друга, образуя в ночном небе скопления.

Вытянуть руку, растопырить пальцы. Ухватить звезду, крепко сжать.

– А, кстати. Я это еще никому не рассказывала, но… хочешь услышать про мою мечту? – глядя в ночное небо, спросила Нагасэ.

– А можно?

– Я – школьная учительница или кто-то в этом роде. С конкретной профессией я пока не определилась. Но решила уже, чем хочу заниматься. Я хочу помогать детям, у которых различные проблемы, у которых все идет наперекосяк.

Во Вселенной плывут тысячи звезд, на Земле сверкают тысячи жизней.

– Я хочу стать маяком для заблудившихся детей!

Нагасэ зашагала вперед.

Тайти решил, что ему тоже пора идти.

Но сначала, в первую очередь, он должен положить конец им же начатой истории.

К оглавлению

Школьная экскурсия близилась к завершению. Во второй половине дня школьникам предстояло возвращаться на самолете домой.

Последний день начался с осмотра достопримечательностей Отару. По традиции школы Ямабоси, это мероприятие было не групповым – каждый мог заниматься чем хотел. После вчерашнего, похоже, рассматривался вопрос об ограничениях того, что можно делать, но в итоге было принято милосердное решение оставить все так, как планировалось изначально.

Когда они шли на завтрак, перед Тайти лично извинился парень, который просил у него «добро» для своих планов на вчерашнюю «свободную прогулку по вечернему Саппоро». Сказал, что сожалеет, что втянул его в это. Тайти, поскольку и себя чувствовал виноватым, вернул извинение, и они сошлись на том, что этот вопрос между ними улажен.

Он думал извиниться перед всеми второклассниками, кому он доставил проблемы, но, естественно, сейчас на это не было времени, и он попросил старост всех классов позволить ему извиниться позже, когда они будут в школе.

– …Яэгаси-кун. У тебя глаза красные, кажется? Что-то случилось? – обеспокоенно спросил его один из парней.

– Не, всё в порядке.

Вчера ночью он не сомкнул глаз – пришлось думать о самых разных вещах – и потому не выспался.

Много чего предстояло сделать. Извиниться перед всеми, как-то разобраться с людьми, которые просили его советов, ну и решить, какой дорогой идти дальше ему самому.

Но был вопрос, с которым следовало непременно расквитаться в первую очередь.

Тайти потерпел поражение. И это поражение требовалось встретить лицом к лицу.

Сбежав после поражения, нельзя начать все заново.

Можно сказать и наоборот: если встретить поражение лицом к лицу, это даст возможность начать все заново.

Сражаться с собственным поражением. Он чувствовал, что это до сих пор грызет его душу сильнее всего. Даже если он признает себя никчемным и отмоет свое сознание, допущенная в реальности оплошность, ставший достоянием общественности провал так и останутся на нем уродливым отпечатком. Идти вперед с этим пятном было бы болезненно.

Он решил, что будет сражаться. Но, охваченный колебаниями, не мог приступить к действиям. Сейчас ведь проблем быть не должно, да?.. Так он думал.

Тайти достал мобильник, чтобы узнать, сколько времени, и увидел, что пришел мейл.

От Тихиро Увы. Неожиданно. Тайти прочел содержимое.

«Тайти-сан, прошу прощения, что беспокою в такую рань. Тут кое-кто хочет посоветоваться с тобой, потому что хочет признаться во время внешкольных занятий. Не согласишься ли его выслушать? …Я отправил этот мейл только потому, что меня попросили. Ты не обязан соглашаться».

Именно сейчас этот мейл был очень проблемным. Именно сейчас. Именно сейчас… он вспомнил.

«Тайти-сан, скажу прямо: это отвратительно».

Слова, которые ему сказал Тихиро в магазине компакт-дисков. Кстати говоря, Тихиро тоже, по-видимому, разглядел всю никчемность позиции Тайти. И вдруг Тайти пришла в голову мысль. Не позвонить ли? Ему захотелось о чем-то зачем-то поговорить с Тихиро вот сейчас. До назначенного момента сбора еще оставалось немного времени.

Пройдя в рекреацию на первом этаже, Тайти нажал кнопку вызова.

Спустя несколько гудков собеседник ответил.

«…Да, доброе утро, Тайти-сан… и прошу прощения. Этот мейл доставил тебе неудобство, да?»

На заднем плане слышались какие-то голоса. Судя по времени, Тихиро звонил либо по пути в школу, либо из класса перед уроками.

– Нет, ничего страшного. Ты по телефону можешь говорить?

«Аа, да. Если недолго. Я сейчас в классе».

– Извини, – произнес Тайти и стал ждать, что скажет Тихиро.

«Да, ну так что? Что-то неприятное с мейлом? Или ты по другому поводу?»

– Аа… эмм… ну да, наверное.

«Ты что, вообще без всякого дела звонишь, Тайти-сан? Это как-то малость отвратно».

– Отвратно, говоришь… Ну да, когда звонят без дела, это непонятно, но… это… в общем…

У него возникло неуютное ощущение, словно в горле маленькая косточка застряла.

– …Насчет этого мейла. Прежний Тихиро ведь так не сделал бы? Ну вот это: тебя попросили, и ты по минимуму сделал то, что попросили?

Превратившиеся в сражение дебаты, в которых участвовал Тайти. Об этом его попросил Кимура, и тогда вместе с Кимурой был Тихиро. Тихиро, правда, сказал в своем стиле, что он тут ни при чем.

«Прежний… Это о когда речь?»

– Ээ, ну, в общем… как минимум об июне или июле…

«Это прилично прежний, – насмешливо произнес Тихиро. Он вроде как намекал, что все получилось случайно. – Ладно, извини. Я, ну… сейчас совершенно другой, чем тогда».

– …Другой, говоришь?..

Несомненно, после феномена, где Тихиро изображал различных самозванцев, он, по своим словам, «изменился благодаря КрИКу». Аналогично говорила и Эндзёдзи.

Они изменились. Да, стали другими. Не с этим ли столкнулся сейчас и Тайти?

– Можно стать… совершенно другим?

«Да, можно. Если попытаться – это на удивление легко. Сможешь ты или нет, всего лишь вопрос твоего душевного настроя».

Сможешь или нет – вопрос душевного настроя.

«Вообще, Тайти-сан, почему я тебе мораль читаю? Все равно что проповедовать Будде».

– Будде… ну нет. Я… я человек, который жестоко облажался и полностью проиграл».

Неясно было, следует ли с утра вываливать на кохая пустые жалобы. Но, прежде чем Тайти это осознал, он уже рассказывал.

«…Проиграл, значит? Нет, это ты мне говоришь? Мне, худшему из всех лузеров? Я ведь и тебе, Тайти-сан, проиграл».

– Не, я не хотел сказать ничего плохого… Но, Тихиро, ты ведь преодолел то поражение?

Перед ответом было довольно долгое молчание.

«Преодолел… Такое классное слово вряд ли уместно. В моем случае – я просто почувствовал, что терять уже нечего, ну, значит, надо делать то, что могу».

– И все-таки… сражаться с поражением, это страшно?

И снова была пауза, словно Тихиро размышлял и тщательно подбирал слова.

«В моем случае, полагаю, я напрямую со своим поражением не сражался. Но сейчас, если бы я мог обратиться к себе тогдашнему, то хотел бы сказать: "Сражаться с поражением надо только сейчас"».

Сражаться с поражением – только сейчас.

«Да, вот оно что», – осознал Тайти.

Конечно, выходить перед уже побежденным противником сверхстыдно. Даже вспоминать стыдно. Хочется дождаться, когда эти воспоминания естественным путем угаснут. Но если они угаснут, шанса сразиться уже не будет, и останется лишь искаженное «прошлое, в котором ты проиграл».

Только сейчас.

Только сейчас, действительно.

Как бы ни было стыдно, как бы ни было мучительно, сражаться с этим надо только сейчас.

«Думаю, если сможешь сделать это быстро, то, возможно, тебе же станет немного легче. Ну, немного. Это того стоит».

Он думал, не стал ли Тихиро легкомысленным. Но это было не так. Последовали еще слова.

«В конце концов, не то чтобы ты умер».

Не то чтобы он умер.

«По сравнению со смертью ничего не страшно. И напротив: если умрешь, то уже точно ничего не сможешь».

Если ему это говорят… Если ему говорят такое…

Не глупо ли он себя ведет, стоя на месте?

«…Так, о чем я вообще… А, да, я недавно и с Юи-сан по телефону говорил…»

– С Кириямой тоже?..

«УАА?! Эй, что за дела?!»

Внезапно с той стороны телефонной линии стало шумно.

«…Почему такие слова… Зачем с утра с Тайти-семпаем… Так нечестно… голос… божественный голос… Тихиро-кун… дай мне… голос…»

Кому принадлежали эти несвязные фразы, было очевидно.

«Это же ужасно?!» «То, что ты с утра такая энергичная и носишься волчком, – вот что ужасно!»

– …Эй, что там у тебя, Эндзёдзи? Ты там?

«Дай… дай-ка на минуточку, Тихиро-кун! …Да! Эндзёдзи прибыла по вашему распоряжению! Сино Эндзёдзи! Доброе утро, Тайти-семпай!»

– …Ты с самого утра такая бодрая, Эндзёдзи.

Она как будто начисто забыла, что по натуре тихоня. Сейчас она еще и мобильник у Тихиро забрала. Слишком уж активная.

«Да! Ты на экскурсии, и я уж думала, что нескоро тебя услышу, и тут вдруг из телефона раздался божественный голос! Кто тут не станет энергичным!»

– Ну… эээ, извини.

«Не-не! Тайти-семпай, тебе абсолютнейше не за что извиняться!.. Ну, кроме голоса в тебе еще много чего можно увидеть, но мои глаза этого не замечают!»

– И вот по этой причине ты меня расхваливаешь и называешь классным?!

Он скоро совсем потеряет веру в себя.

«А… Эмм, Тайти-семпай?»

Эндзёдзи, похоже, перешла из режима волчка в другой, более-менее спокойный.

«Насчет, насчет недавних слов Тихиро-куна. Я слышала только одну сторону и поэтому плохо понимаю, но… сейчас там у тебя что-то очень серьезное… да?»

– Ну да… пожалуй, можно так сказать. Но, Эндзёдзи, ты за меня не беспокойся.

«А, ага. Поня-… а. По-позволь мне только одну вещь тебе сказать!»

– Давай, – ответил Тайти и стал ждать. На той стороне послышался звук приводимого в порядок дыхания.

«Жмиии, Тайти… семпааай!»

– …Ха-ха, жми, значит?..

Это «жми». У него было ощущение, что когда-то в очень серьезной ситуации он сам сказал это Эндзёдзи. Когда это было? Мысленный образ школьной крыши. Но в памяти все мутно, нечетко. Но тот случай точно был.

«Это… ну, конечно, если ты будешь "жать" на моем уровне, то это тебе не поможет, наоборот, только проблем доставит…»

– Не, ничего подобного. Ты мне здорово помогла, спасибо тебе.

Благодаря ей его дух укрепился. Оставалось лишь двигаться вперед без страха.

– Не передашь трубку Тихиро?

– Есть! – ответила Эндзёдзи, и Тихиро взял телефон.

– Что касается ответа тому парню, который хотел посоветоваться, пусть подождет немного. …Возможно, правильный ответ и сам появится, – ответил Тайти, вложив определенный намек в свои слова. Он хотел намекнуть, что и сам изменился.

«Хорошо, я понял. …Будем надеяться».

Судя по его тону, намек был более-менее понят. Весьма догадливый парень.

– Ну ладно… – произнес Тайти и завершил было разговор, но остановился. Немного поколебавшись, он решил сказать кое-что. Хотелось ему передать другим свои нынешние чувства.

Потому что передать эти чувства он мог только сейчас.

– Так здорово… что вы двое мои кохаи.

На том конце линии послышался вопль слушавшей, по-видимому, Эндзёдзи: «Уррааа! Я так рааадааа!»

Тайти поспешно вернулся к себе в комнату, закончил приготовления и направился к месту сбора с Ватасэ и Исикавой. Дойдя до парковки, где поджидали автобусы, он поздоровался с Кириямой.

Чтобы приятели поблизости их не услышали, Тайти с Кириямой немного отошли от группы.

– Кирияма… у тебя круги под глазами.

– Да и у тебя, вижу, глаза красные.

Обменявшись наблюдениями, они улыбнулись друг другу.

Кирияма в белой блузке, бежевых шортах и туфлях выглядела очень миленькой и более взрослой, чем обычно.

– Что случилось?

– Ээ, ну… в общем…

Кирияма жутко покраснела. Похоже, она чего-то стыдилась, а может, боялась. Что с ней произошло?

– У ме-ме-меня, кажется, поединок всей жизни… да? Или нет, все-таки не особо-то всей жизни! Обычный! Стандартный! Нормальный поединок, только и всего!

– …А?

– Ааа, ну, ну в общем… это. …Я с Аоки попробую о самом разном поговорить, вот.

По-прежнему красная, Кирияма опустила голову.

– Хочешь, чтобы я поприсутствовал при признании?

Ему и во сне не могло присниться, что ему такое предложат.

– Чт-… Никакое не признание! Нет… Но…

– Но почему мне?

Вряд ли приятно, когда за тобой подглядывают (хотя раньше он сам подглядывал, так что чья бы корова мычала).

– …Я уже много чего повидала… Напоследок я хотела бы, чтобы и ты увидел мой стиль, Тайти. Это во мне говорит чувство долга, ты ведь много мне помогал.

– Об этом можешь не беспокоиться.

– Я беспокоюсь. Моя кровь самурая кипит.

– …Становишься воительницей и душой, и телом.

Но что станет с этими двоими, за которыми он уже давно наблюдает? Что еще за «стиль Кириямы»? Тайти солгал бы, если бы сказал, что это ему не интересно.

– …И последнее: ни за что нельзя убегать. Даже если ничего не выйдет, это не то же, что сбежать…

Понятно, она собирается драться до последнего.

– А, и Аоки я уже сказала! Пообещала по телефону, что тебе скажу смотреть.

– И что Аоки?

– …Сказал, все окей… Его свободные взгляды – это просто…

Кирияма обхватила голову руками и замотала ей. Эти чувства тоже были вполне понятны.

– Насчет этого… я сказала Аоки, что слегка пообдумывала все это. И тогда он улыбнулся, в первый раз за последние дни. Извинился: «Я тоже слишком уперто на тебя дулся. Думал, что мне надо держаться жестко, что бы ни случилось». И добавил, что, пожалуй, мы квиты… В общем, то, что между нами было, в какой-то степени разрешилось.

Глядя на тихо говорящую Кирияму, Тайти подумал, что, раз такие дела, подойти посмотреть вполне нормально.

– Если вы оба не против, то… пожалуй. Конечно, вмешиваться я не буду.

– Есть, принято. …Ладно, конкретное место я тебе позже мейлом скину…

Возле канала5 все разошлись, и началось свободное время. Сбор был назначен в том же месте.

Поскольку все были вольны делать что хотят, на этот раз очень многие пошли смотреть достопримечательности парочками.

– Оо, это канал?! Канал… что, и это всё? – произнес Миягами.

На все про все было три часа. Тайти, Ватасэ, Миягами, Сонэ и Исикава, а также еще несколько парней из параллельного класса решили смотреть достопримечательности вместе.

Город окутывала какая-то ностальгическая атмосфера; исторические конструкции и поддерживающие их сзади современные структуры сосуществовали в гармонии. При виде кирпичных домов и каменных домов в западном стиле создавалось ощущение, будто они перенеслись куда-то в Восточную Европу. Но были постройки и в японском стиле; в общем и целом, атмосфера явственно отличалась от обычных городских улиц.

– Кстати, Исикава, ты и сегодня нам свою девушку не покажешь? – спросил Сонэ.

– Под самый конец.

– Ну наконееец-то мы ее увидим. Да, Яэгаси, а у тебя что? – поинтересовался Миягами.

– Я… уже должен идти.

Тайти поджидало принятие всяческих решений. Пришлось ему расстроить остальных.

– Быстро! Но… хоть в последний день с девушкой хорошо будет познакомиться! Ухх!

Когда Тайти направился прочь от остальных, Ватасэ многозначительно пробормотал: «Аа, ну да…» – а потом вслух добавил:

– Я кое о чем догадываюсь, но ты давай, сделай что надо.

За эти слова своего близкого друга еще с первого класса старшей школы Тайти был ему искренне благодарен.

– Хаа, хаа… От того места, где вывеска стеклодувной мастерской, нужен второй поворот направо… Здесь?

Он чуть не опоздал к назначенному времени, но «на флажке» все же успел. Позади длинного двухэтажного здания, напоминающего особняк в западном стиле, уже были двое. Это место располагалось в стороне от туристических маршрутов, поэтому прохожих почти не было.

Двое стояли в нескольких метрах друг от друга. Аоки не сводил глаз с Кириямы; та же, напротив, уткнулась взглядом в землю. Тайти не стал к ним подходить, а прислонился к вендинговому автомату неподалеку. И стал молча ждать.

Аоки уже довольно давно без устали твердил Кирияме, что любит ее. С того самого момента, как сам это заметил, он и начал твердить. Что до Кириямы, то она страдала андрофобией, однако сумела ее преодолеть и благодаря этому сейчас могла стоять перед Аоки.

Эти двое могли много о чем говорить. И теперь все это заканчивается?

Тайти как наблюдатель собрался удостовериться, так это или нет.

Его нервы тоже были напряжены, хотел он этого или нет. Но, конечно, вряд ли настолько, как у главных участников.

– Слу, слу, слу, слушай… Се, сего, сегодня, дня, это…

– Эй, Юи, спокойно, спокойно. А то ты даже говорить по-человечески не можешь, – стал успокаивать Аоки страшно сконфуженную Кирияму.

– П-прости… Так, вдооох…

Кирияма несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, потом наконец произнесла «Так!» и кивнула.

Аоки выглядел настроенным серьезнее Кириямы, но он тоже был так напряжен, что это было заметно.

– Так! Вперед! – заявила Кирияма, скрестив руки перед лицом, после чего рывком их опустила и чуть наклонила голову. И заговорила: – У меня плохо выходило общаться с парнями, но сейчас я уже могу на них нормально смотреть. Так я думала, но… если меня спросить «какого типа парни тебе нравятся?», ответ будет – точно не такие, как ты.

– Что?! – потрясенно воскликнул Аоки. У Тайти тоже вырвалось тихое «ээ…».

– Говорю начистоту: мой тип – клевые парни. Возможно, Тихиро-кун ближе всех.

– Чегх?!

– …Что за странный возглас?

– Не… просто вырвалось. Такое начало… Я забеспокоился… Паршиво…

– М-молчи и слушай! В общем, мне нравятся парни вроде Тихиро-куна.

– …Гх…

Попытавшийся было заговорить Аоки с усилием закрыл рот. Его чувства были вполне понятны.

– Но! – тут же продолжила Кирияма. – Но… чтобы встречаться с таким парнем – нынешняя я даже представить себе такое не могу. Абсолютно никак.

Северная земля, осеннее небо. Омываемая свежим воздухом, под пристальными взглядами Кирияма сказала:

– Идеальная любовь, как я думаю, – сладкая, романтическая. О такой любви я мечтаю. Но это все равно что мечтать о принце на белом коне – нечто идеальное, но недостижимое. Чтобы такое случилось в реальности – даже помыслить нельзя.

Выражение лица Аоки становилось все более напряженным.

– Честно говоря, в реальности с кем бы нынешняя я могла встречаться… если подумать, то, вероятно, с другом.

«Встречание» может иметь множество форм – вот что имела в виду Кирияма.

– Все зависит от конкретного человека; правильной любви, может, и не получится. Це-целоваться разве что. Если не повезет, может, это будет выглядеть просто как продолжение дружбы.

Кирияма со смущенным видом жевала слова, уткнувшись взглядом в землю, но тут вдруг подняла голову.

– Однако что если подумать шире? «Если встречаться, то с классным парнем» – так думать можно, но если всерьез задуматься о браке, то… мне кажется, вполне можно подумать и о веселом парне, с которым можно говорить друг другу всякие глупости. Потому что веселая, радостная семья – это хорошо.

Тайти стоял неподвижно, обратившись в слух. Надо же, как далеко вперед думает Кирияма.

– Но в итоге. Если вернуться к тому, с каким парнем мне лучше быть вместе, с каким лучше встречаться. Тут… пока не попробуешь, не узнаешь.

Ну да, видимо, остается только моделировать это в голове.

– Я думаю, что, возможно, в конце концов попробую и романтическую любовь, и дружескую любовь. И тогда, думаю, найду ту, которая мне подойдет.

Потому что им предстоит еще долгая дорога, и нельзя сказать, что здесь и сейчас что-то закончилось. Потому что, напротив, сейчас только начальная точка в их жизни. Потому что жизненный путь продолжается.

Даже сейчас Аоки не вмешался в монолог Кириямы. Молчал, всецело отдавшись ее словам.

– Извини, это выглядит как-то… расчетливо.

Были ли эти слова расчетливыми, были ли они искренними?

– Это не то же самое, что твое чувство безусловной любви. Но, может, безусловно и надо любить? Конечно, если ты способен на такую любовь, похожую на сон, это прекрасно. Но я не могу быть девушкой, которая спит и смотрит сны вечно.

Человек смотрит сны. И продолжает смотреть – это, должно быть, очень важно. Но именно поэтому нельзя полностью переключаться на сны, пренебрегая реальностью. Они живут – вот их реальность.

– Как бы я ни старалась, я тебя не люблю. Обычной… любовью.

В этой фразе не было «сна»? Абсолютно? …Нет.

– Думаю, это отличается от обычной «любви» двух людей, – вновь отчетливо заявила Кирияма. Да, их стиль мышления совершенно разный.

У Аоки свой. У Кириямы свой.

Всего лишь думая о ком-то, ничего не начнешь.

Потому что каждый – это он сам.

– Но я все равно… думаю, что хочу так сделать, даже если это неправильно. В моей ситуации я думаю эгоистично, и, считаю, моим первым парнем… можешь быть только ты.

Поэтому она высказала. Высказала свое, только свое желание.

И оно выразилось судьбоносными словами.

– Поэтому, если ты не против… давай встречаться.

Выплеснув все свои мысли и чувства, Кирияма завершила свою речь вот так.

Кирияма не сбежала, она выдала ответ. Некоторые, возможно, ее бы за это раскритиковали. Но для Тайти такая реакция выглядела совершенно искренней и потому достойной уважения.

А что Аоки? Он всегда твердил, что в истинном смысле любит Кирияму; как он на это…

…По лицу Аоки расплылась потрясающая улыбка.

– Мой ответ уже решен. Даже если это другое, все равно надо попробовать. По-моему, некоторое отличие – это даже хорошо. Потому как скучно, если всегда одно и то же.

Глядя в лицо Аоки, Кирияма с очень смущенным видом поскребла щеку.

– Хее, так много думать и в итоге решить встречаться – это прикольно. У меня это самое основное чувство! Я слышал, у людей с разными характерами отношения длятся дольше… Ну, хотя это неважно…

Аоки смолк, а потом снова произнес слова, которые для этих двоих означали новое начало:

– Юи, я тебя люблю.

Эти судьбоносные слова, слова, знаменующие новое начало.

– …Ты потрясающе мудр…

Итак, Юи Кирияма и Ёсифуми Аоки стали влюбленной парой.

Тайти, как будто оставшийся незамеченным, отошел подальше. Решимость и боевой дух Кириямы влились в него. Теперь его черед.

На часах было 10:40. Если он не поторопится, то опоздает к назначенному времени встречи с Майко Фудзисимой. Он думал, что позвать ее во время экскурсии – значит доставить ей неприятности, но вспомнил, что все это время Фудзисима сама активно лезла в его дела. И едва он ей сказал «Слушай, есть разговор…», как она тут же заинтересовалась: «Когда? Где? Сейчас?!»

Местом встречи Фудзисима назначила пирс в бухте, рядом с которым выстроились склады. Двадцать минут ходьбы – и Тайти был на месте. Фудзисима уже стояла на берегу спиной к океану.

– Итак, не объяснишь ли ты мне всякие разные вещи? Настоятельно прошу. Признавайся давай! Эээ, насчет Халикакаба и «рентгеновских снов»…

– По-погоди-ка. Очень уж ты резко…

Великий детектив Майко Фудзисима, волосы которой и сегодня были собраны в тугой пучок, явно не собиралась терять время.

– И потом, почему именно здесь…

Галечный берег тянулся вдаль. Тайти кое-как добрался сюда с помощью карты. Ну, наверное, это место удобно тем, что тут ни малейших признаков других людей?

– Когда преступник признаётся, поблизости обязательно должно быть море или рынок! Хорошо бы, конечно, еще обрыв был, но тут поблизости, увы… И море слишком спокойное… Давай, море, посильнее бушуй!

Фудзисима, похоже, любит яркий антураж.

– …Ладно. Но сперва я хочу тебе кое-что сказать, ладно?

Это не поединок. Если и был поединок, то он уже закончился. Победа Фудзисимы, поражение Тайти. Он думал, можно ли перевернуть ситуацию, но осознал, что, как ни выкручивайся, это невозможно.

Поэтому то, что Тайти пытается сделать, – не более чем глупость проигравшего битву солдата.

Но для Тайти это битва с собственным поражением, абсолютно неизбежная.

– Пожалуйста, время есть, – разрешила ему Фудзисима, и он начал:

– Месяца полтора назад… ты мне много чего всякого наговорила. Возможно, лучше сказать «обвиняла».

– Война великого детектива с подозреваемым.

– Твои слова заставили меня о многом задуматься… «Ты не способен направлять других мудрыми советами», «Ты безыдейный», всякое такое.

Хоть она ему это и указала, это не значило, что он сразу же задумался. Нет, какие-то смутные вопросы у него возникли. Просто он их избегал.

Боялся прямо взглянуть на свою плохую сторону, свою никчемную сторону.

– В общем, я подумал как следует.

Потому что уткнулся в стену. С того самого времени он все мялся, и лишь вчера вечером посмотрел на это дело прямо и тщательно все обмозговал. Все благодаря Нагасэ. Плюс уже в автобусе Тайти крутил в голове утренний разговор с кохаями.

Возможно, за столь короткое время он не надумал чего-то грандиозного.

– Хм. И… ради кого это?

Аа, ну конечно. Раз Фудзисима все знает, то и вопрос этот понятен.

В груди разливался запах волн.

– …Ради меня самого.

Он живет лишь ради себя самого. Он верил, что понимает это. Но иногда в силу обстоятельств переключался на «ради кого-то». Можно сказать, что это было его оправдание.

«Ради кого-то» жить легко. Потому что ты вверяешь этому кому-то самую трудную задачу – определить цель, определить, каким путем идти.

Фудзисима кивнула.

– Если ждать указаний, ничего не изменится.

Жить, подчиняясь чему-то, легко. Достаточно делать то, что тебе укажут. Так можно, даже если «себя» вовсе нет.

И того, кто подчиняется, трудно критиковать.

Зато тех, кто что-то решают, кто обладает «собой», время от времени критикуют.

– Говоря, что живешь ради кого-то, ты в конечном итоге отказываешься от права выбирать самостоятельно… Вот так и я раздавал всем советы, и вышло в точности как ты говорила… Я абсолютно ничего не смог.

– Но ты с этим как-то справился.

– Это…

Сбежать, сказав, что это случайность? Обмануть? Честно рассказать про «рентгеновские сны»… невозможно, если думать об опасности, которая будет угрожать самой Фудзисиме.

– Я сейчас расскажу, погоди еще немного.

Фудзисима сделала пальцами знак «Окей».

– Я в определенном смысле был лишен «себя».

Передался ли ей нюанс вот с этим «себя»? С этой мыслью в голове Тайти продолжил:

– Несмотря на то, что я вверил все другим и следовал за другими… благодаря обладанию «силой» я стал тем, кто влияет на окружающих.

Тайти излагал факты. Излагал свои мысли и чувства. Без малейшей примеси неправды. Без малейшей примеси обмана. Он двигался вперед, убежденный, что только правда – сила, способная пронзить реальность.

Передались ли Фудзисиме его мысли? Во всяком случае, ее брови шевельнулись.

– Поэтому я выделывался и в итоге облажался. Я жил ради других людей… но сам не заметил, как стал просто дополнением к окружающим.

– …Дополнением к окружающим.

– Только после того, как я облажался… я развалился на части, стал голым, посмотрел на самого себя и понял, что действительно никчемный.

– …Стал голым, – пробормотала Фудзисима. Такое ощущение, что исповедь Тайти задела какие-то струны в ее душе.

– Вот так от меня ничего не осталось. Но с этой стартовой точки я буду отстраивать себя заново. Мелкую гордость, все лишнее отброшу, буду верить в свою суть.

– …Отбросишь. …В свою суть.

Какие-то странные куски фраз она подхватывает… Тайти чуть-чуть дополнил:

– …Вместо того чтобы цепляться за прежнее, я нашел смелость это отбросить. Новое начало.

– …Смелость отбросить то, за что цеплялся!..

На лице Фудзисимы отразилось изумление, и она погрузилась в задумчивость. Застряла в этих странных фразах. Однако чего-то Тайти не понимал. Не давая сбить себя с мысли, он продолжил:

– После того как ты выслушала это мое решение… я скажу вот что.

Тайти сделал глубокий вдох и расслабил все тело.

Все нормально, все обойдется. Не умрет же он, в самом деле.

Тайти вновь весь напружинился. Вот сейчас выяснится, насколько полезной оказалась его искренность.

– Я сейчас впутался в некоторую проблему. Но что это за проблема, я прямо сейчас сказать тебе не могу. Когда-нибудь она, наверное, закончится, и если я пойму, что можно, вот тогда… хотя нет.

Вот так он перерос это свое отношение – вверять что-то другим.

– Когда-нибудь я сам смогу с этой проблемой полностью разобраться. И когда разберусь, тоже расскажу тебе, как это было.

Он не упрашивает кого-то закончить это – он может закончить это своей волей, своими усилиями.

Честно говоря, хоть он и обозначил свою цель, реалистичные пути к ней в голову не приходили; возможно, это лишь очередная мечта.

Но вслух обозначить цель – необходимый начальный этап.

Шаг на пути к идеальной мечте.

– Поэтому не подождешь ли до того момента?

В конце концов, это вполне разумная просьба. Но сейчас это лучшее, на что Тайти был способен.

Фудзисима, поджав губы, молчала. Ее глаза словно горели.

– А где… гарантия? – тихим, почти что утопающим в спокойном шуме волн голосом спросила наконец она.

– Гарантия…

На самом деле ее нет, никакой. Но сейчас…

– Я хочу, чтобы ты мне поверила.

– …Несмотря на то, что ты раздавлен и сейчас абсолютно никакой?

– Тем не менее я… верю в настоящего себя и от этого буду отталкиваться, чтобы начать все заново и стать сильным.

Это серьезное заявление. Препятствий будет более чем достаточно. Это ничего? Он сделает так, что будет ничего.

Фудзисима вновь смолкла. О чем она сейчас думает? Как она восприняла слова Тайти? Непонятно. Но чувствовалось, что она впечатлена.

– Я тоже… заметила. Когда услышала твою вдохновенную речь, Яэгаси-кун… заметила свою… проблему.

– …Фудзисима?

Фудзисима мелко задрожала и обхватила голову правой рукой.

– Я… полагалась на свой «титул»!

Что? Почему? Что произошло?

– Вот как… Вот какой я… была. Это некоторый шок…

Фудзисима опустилась на колено и повесила голову.

Плохо. Фудзисима была на два шага впереди, поэтому Тайти не мог понять, что с ней.

– Эээ… Фудзисима? У тебя что-то случилось? Может, поделишься?

– …Меня зовут «повелительницей любви»… и я была страшно рада этому титулу… Я изо всех сил старалась отвечать ожиданиям. А поскольку это соответствовало моим желаниям, я вовсе не испытывала недовольства.

Тайти пока что слушал молча.

– Потом добавились еще «миссионер любви» и «богиня любви»… и я была очень довольна. Сохранила в голове только те результаты, которые подходили для этой роли… Но в какой-то момент для меня… стало целью само то, чтобы меня так называли.

– А, ясно.

Такое чувство своего высокого положения было вполне понятно. У Тайти тоже был некоторый опыт подобного рода.

– Если подумать – со старостой была та же история… Я как-то незаметно для себя стала важной персоной, которую воспринимают не как Майко Фудзисиму, а как старосту. Поэтому, когда я проиграла выборы, это стало для меня таким ударом…

– Вот… как?

Фудзисима, которую он считал сверхчеловеком, тоже была подвержена эмоциям, как ребенок. Тайти понял многое из того, что происходило раньше.

– И вот теперь характерная ситуация… Я присвоила себе титул «великий детектив», решила тебя поймать. И в конце концов, сама того не заметив, зациклилась на том, чтобы быть «великим детективом»… И вчера, когда начались какие-то странные телодвижения, каждый стал делать так, как ему удобно… я их не остановила…

– Не, ну это была моя вина… – попытался вклиниться Тайти, однако Фудзисима его не слушала.

– Я попалась в плен своей роли великого детектива… и упустила нечто более важное!

– А, аа. Вот как.

– И вот… я это поняла. Спасибо, Яэгаси-кун, это все благодаря тебе.

– Но я же ничего не сделал…

– Нет, – решительно оборвала его Фудзисима. – Яэгаси-кун, ты набрался смелости разорвать путы, которые тебя сдерживали, и посмотреть на неприкрытого себя, и именно благодаря этому…

– Ты так говоришь… мне даже неловко, – с мягкой улыбкой произнес Тайти, совершенно не зная, как ему реагировать.

Но на душе у него стало очень тепло. То, что здесь и сейчас они вдвоем с Фудзисимой смогут создать эти чувства, было для него полной неожиданностью.

– Ладно, в общем, я была тронута, но… – произнесла Фудзисима, к которой вернулось спокойное выражение лица, – это не имеет никакого отношения к тому, ответишь ты мне на мой вопрос или нет.

– Гх… Ну, это…

Тайти ожидал, что расчувствовавшаяся Фудзисима упустит это из виду, но все же она крутая, правда?

– Не имеет отношения, ну, хотя ладно.

– …А? – вырвалось у застигнутого врасплох Тайти.

– Ты все твердишь «я объясню, я объясню». Ты опираешься на «я», да? Может, мне тоже стоит попробовать опереться.

Фудзисима говорит, что он давит, подчеркивая «я», «я», «меня».

– Ну, когда ты так классно говоришь, с тобой любая девушка захочет пойти.

Тайти почувствовал, что от похвалы его щеки затеплели.

– Ах ты сердцеед! Прямо бесишь!

Это, если подумать, уже издевка. Ему некогда переключить эмоции для общения с Фудзисимой, и это ужасно.

– Ладно, может, будем потихоньку возвращаться? – предложила Фудзисима. – Если лишимся чего-то важного, что можем сделать только сейчас, будет обидно. В конце концов, старшешкольная экскурсия бывает только раз в жизни.

Фудзисима стремительно меняет тему – очень в своем стиле.

Уже когда она отходила от пирса, ей словно что-то пришло в голову, и она спокойным тоном сказала:

– Яэгаси-кун, ты вроде как главгерой в фильме, да?

– Ничего подобного, я обычный. Ну… главгерой, но живущий обычной жизнью.

Потому что любой человек – главгерой.

– А, все еще выпендриваешься.

– Кто бы говорил… – недовольно произнес Тайти. Впрочем, перепалки с Фудзисимой в последнее время стали довольно прикольными.

– Ладно, я тоже сделаю заявление.

Фудзисима поставила ногу на столбик для привязывания лодок и приняла внушительную позу.

– Заметив свои ошибки, я исправлю свои плохие стороны, отполирую себя и когда-нибудь предстану пред тобой как «новая Майко Фудзисима»… нет, как «истинная Майко Фудзисима»!

– …Это ты тут изображаешь из себя героиню.

Разговор с Фудзисимой занял больше времени, чем Тайти рассчитывал. До следующей важной битвы время еще оставалось, но перед ней надо было еще кое-что сделать. С мыслью, что здесь он получил больше, чем заслуживал, Тайти взял такси и направился к следующему месту назначения.

Еле-еле, но все-таки он успел к церкви в готическом стиле – простой, но очень красивой. В центре был характерный красный шпиль, увенчанный крестом. Витражи в окнах были прелестны, каменная паперть – солидна.

Туристов снаружи было почти не видно. Была группа учеников Ямабоси, но они как раз вышли из здания и удалились.

У входа в церковь виднелась одна человеческая фигура.

Она как раз вышла оттуда.

– Ина-…

Тайти застыл, впал в транс от красоты стоящей там Химэко Инабы.

Белое платье, белый кардиган – стиль, подчеркивающий невинность. Обычно Инаба так не одевалась, во время школьной экскурсии она всегда выбирала одежду, не сковывающую движений, поэтому сейчас Тайти был удивлен. Но, без всякой связи с этим, нынешняя Инаба настолько сияла, что любой спящий бы рядом с ней проснулся. Белая фигура, сияющая возле церкви.

– …Ну, что у тебя?

Холодный голос. Тут Тайти вновь осознал. Они с Инабой расстались под аккомпанемент ее слов «не люблю», и с тех пор он ничего не мог сделать. То, что сегодня он сумел поговорить с Инабой по телефону, уже было почти чудом.

– Не… ну… во-первых, спасибо, что уделила мне время, правда.

– …Ты так просил «дать последний шанс», что…

Вспомнив, как это было, Тайти смутился. Он вел себя как мужчина, который изо всех сил барахтается, чтобы его не вышвырнули? Или нет, абсолютно нет?

– К тому же такое классное место выбрала… Церковь, надо же…

– Не имеет значения. Это результат… плана моих подруг.

– Прости, что доставил беспокойство. …Я даже по телефону слышал, это ничего? Ты с другими подругами…

– «Почему в последний день у тебя нет времени погулять со своим парнем? Почему? Почему» Шумели без остановки, так что нет, все нормально. Пф.

Она сделала паузу, и повисло странное молчание.

Обычно Тайти был не прочь помолчать вдвоем с Инабой, но сейчас это молчание заставило его нервничать. Тут уж ничего не поделаешь: он осознавал, что между ними трещина.

– Ну ладно, время есть, чем ты хочешь заняться? – спросила Инаба с непроницаемым выражением лица.

– …А… это, может, отойдем куда-нибудь? Внутри люди есть? Или, наоборот, остаться снаружи…

Естественно, беседуя у самого входа, они мешают другим.

– …Ладно, давай зайдем. Людей почти нет, мне объяснили.

Ведомый Инабой, которая внутри уже побывала, Тайти зашел в церковь. О чем сейчас Инаба думает? Они почти не обменивались взглядами, поэтому Тайти не мог понять.

Внутри чувство историчности было сильнее, чем снаружи. Свет, вливающийся через витражи, придавал воздуху ощущение святости, тепло дерева привносило дружелюбие. Тайти с Инабой направились на второй этаж.

– Здесь святилище.

Тайти прошел в деревянную дверь. В самой внутренней части церкви он был впервые.

Зал с высоким потолком и белыми стенами. Аркоподобные окна и здесь с витражами. Ряды украшенных деревянных стульев. Скамьи, на которых может поместиться множество людей. Впереди слева и справа статуи Девы Марии и Иисуса, посередине алтарь.

Других людей здесь не было. Царила тишина.

Тайти и Инаба шли вперед, разглядывая убранство, и не смотрели друг на друга.

В этом месте и решится судьба Тайти? Напряжение нарастало. Вдобавок Тайти чувствовал, что в таком святом месте ложь и тщеславие непростительны.

Ну что, начнем?

Начнем битву проигравшего?

В себе самом защищать уже нечего, и не то чтобы он умрет.

А главное – он хочет, чтобы именно здесь решилась его судьба.

И он поведал Инабе ответ, к которому пришел:

– Я много чего хочу тебе сказать… Во-первых, насчет того, что ты мне недавно указала. Насчет того, что надо исправить. И еще хочу рассказать, что я сейчас думаю по этому поводу. Можно?

Выслушав это предисловие, Инаба коротко кивнула.

Медленно набрав в грудь воздух, Тайти вспомнил слова Инабы.

«Не изменишься? Ради меня не сможешь измениться?»

– Инаба. Думаю, я могу измениться. Думаю, я изменюсь.

Он смотрел Инабе прямо в глаза, не уходя от ее взгляда. Смотри, как следует смотри на человека, который сейчас прямо перед тобой.

– …А?

Видимо, от неожиданности Инаба захлопала глазами, словно отказываясь понимать смысл услышанного.

– …Ты… изменишься?

Стоило заговорить – и продолжить оказалось легко. Оставалось лишь идти вперед.

Да, поэтому всегда важен первый шаг.

– Инаба, ты недавно сказала, что мир, где все живут ради кого-то, обречен. …Теперь я понял смысл этих слов.

Смысл, лежащий на поверхности, был понятен Тайти еще тогда, когда он эти слова услышал. Но сейчас речь об истинном смысле.

– Если «кто-то» не будет по своему разумению указывать, куда надо идти, этот мир никуда не продвинется. Поэтому «кто-то» по собственной воле должен задавать себе цели.

«Кто-то» просто должен это делать. «Кому-то» просто необходимо это делать. «Кто-то» должен нести это бремя.

Этот «кто-то» – он сам.

Собрав волю в кулак, Тайти продолжил:

– Но даже обзаведясь целью, даже приняв верное решение, человек не знает, действительно ли это все правильно. …Нет, абсолютно для всех людей правильно просто не бывает.

Поэтому, естественно, в этом мире множество людей и так же много стилей мышления.

– Ведь то, что для «кого-то» правда, возможно, для другого «кого-то» – несправедливость.

Может, и существует на свете правда, которая всегда правда, с любой точки зрения. Но почти всегда то, что с одной стороны выглядит правдой, с другой не выглядит. Просто из-за смены точки зрения. В любой войне «наша» сторона права, «их» сторона виновата. Обе стороны считают себя правыми, а противников виноватыми. Так устроен мир.

Инаба слушала его речь, не перебивая. В глубине неподвижно смотрящих на него глаз – хотя, может, это оптическая иллюзия – светился огонек надежды.

– Необходимости в разделении «правильно – неправильно», «хорошо – плохо» не было. А я… по собственному усмотрению решал, что как.

И по собственному усмотрению интерпретировал «рентгеновские сны».

– Но этого, естественно, никто не понимал. Действительно необходимое – это…

…придерживаться того, во что веришь.

…не перекладывать суждения на кого-то другого.

…идти вперед по собственной воле.

– Это и есть то, что мне необходимо, да?

То, что замечено многими, но ему, Тайти, не хватает; а должно быть.

Блуждая в нерешительности, доставляя другим еще больше проблем, в конце концов он таки добрался.

Тайти задал вопрос и стал ждать суждения Инабы.

– …Ээ… что? Ты ждешь моего ответа?

Инаба, отведя глаза, энергично заскребла в затылке. Этот жест выглядел мужским и совершенно не вязался с чистым и аккуратным образом.

– Хм… Ну, в общем… да, думаю, да. Мы, конечно, молодцы, но все-таки мы еще дети, так что, возможно, это пока преждевременно.

– «В нашей ситуации уже прошло время, когда мы могли позволить себе вести себя по-детски!» – разве не твои слова?

– З-заткнись. Мне стыдно, когда это мне же в лицо повторяют… Пойми уже!

На лице Инабы и впрямь отразилось смущение.

Да, детство – прекрасная пора. Хорошо бы уметь делать то же в будущем, даже если бы для этого не требовалось выражать свое мнение, вкладывая в него так много «себя». Детство и посвящено освоению этого навыка.

Поэтому для Тайти, может, и хорошо, что он изначально немного отставал. Лучше взрослеть постепенно. Естественно, добравшись до второго класса старшей школы, он был слегка нетерпелив, «не хочу ждать ни минуты».

Но, заполучив загадочную «силу», Тайти смог влиять на других людей.

Инаба сказала:

– Ну… Под воздействием такого странного феномена неудивительно, что ты стал применять «силу» к другим людям.

Если бы он действительно обрел «силу», было бы другое дело. Потому что он смог бы влиять на жизнь других людей, как взрослый, нет, даже сильнее, чем взрослый.

– Я, по сути, считал, что… если человек прямо передо мной счастлив и улыбается, то и ладно. Детский подход… Но если обладаешь силой, то почему бы так не поступать?

Обладать силой.

Стать взрослым.

– В итоге все дело в выборе момента, в выборе момента, – сказала Инаба. – Когда пришло время, которое должно было прийти, от нас и это и потребовалось. Но так ведь не получается, что, дойдя до определенного возраста, все сразу становятся взрослыми. Мы, пожалуй, немного поторопились.

Когда приходит время, которое должно прийти, каждый человек должен все обдумать и в итоге собственным суждением выбрать путь, который он считает верным.

Иногда он будет врезаться в стены, в которые должен врезаться, как Тайти сейчас.

– …Я тут подумал, и до меня дошло… Инаба, ты ведь правда все это понимала. Если бы я к твоим словам прислушался, последовал им…

– Нет, все не так, – ответила Инаба с довольно-таки спокойным выражением лица. – Раз ты сам подумал и заметил, значит, понял в самом истинном смысле. Не то чтобы тебе это указал кто-то другой… А вернее, если бы я все сделала более умело, возможно, проблема бы вообще быстро решилась, – и, опустив голову, добавила: – Но умело сделать не получилось… И, и вообще, хотя сама по себе эта мысль, по-моему, правильная, я не знаю, как по-твоему… Есть вещи, которые я делаю чисто на свой лад, но… есть и много такого, что не делаю, потому что нельзя… И в первую очередь… ну… я… это…

Инаба начала активно жестикулировать. Сильная Инаба утихла, робкая Инаба подняла голову.

– Все нормально, Инаба. Я… – попытался было успокоить ее Тайти, но тут она широко распахнула глаза.

– Все потому, что ты такой добряк, что, как только видишь, что у кого-то проблемы, сразу бежишь на помощь! И ты… сказал, что меня любишь… У меня чувство, будто это просто ответная реакция. Вот так я о тебе думаю… но ты… Блин, почему говорю я одна?!

Инаба одна это выкрикнула, одна же и поспешила продолжить:

– …Ччерт, что за… Решила, что уже хватит, поэтому отбросила тебя, и все равно… сразу же вернулась…

– Нет, Инаба, именно потому, что ты отбросила… я и смог все это сделать, по-моему.

– …Вот как? Все-таки чуть увеличить дистанцию было… – опустив голову, словно сдаваясь в чем-то, пробормотала Инаба.

Почему Инаба делает такое лицо? Неужели из-за него, Тайти?

Вряд ли. И надо прекращать забивать себе этим голову. Надо сделать следующий шаг вперед.

Как следует поступать ему и Инабе? Он, Тайти Яэгаси собственной персоной, что об этом думает?

Одну гору он преодолел.

Он знал, что должен делать. Но это было в некотором смысле легко. Сознавая, чего ему не хватает, заявить, что делать надо так-то и так-то, не более того.

Преодолев это препятствие, что ему делать дальше? Никому не вверяя вынесение суждений, придерживаясь собственных убеждений, самостоятельно идти – как?

– Я хочу тебе кое-что сказать. Выслушаешь?

На просьбу Тайти Инаба некоторое время молчала, потом наконец кивнула.

В этот момент она выглядела очень слабой.

В святилище была лишь одна женщина и лишь один мужчина.

– Думаю, любовь может принимать разные формы.

С Химэко Инабой вполсилы нельзя. Свои чувства необходимо выразить как следует. Так Тайти подумал, глядя на Аоки с Кириямой.

– Форм любви существует много. Каждая из них отличается от идеальной. Наша с тобой, по-видимому, тоже.

Стиль мышления от человека к человеку разнится.

Поэтому чтобы кто-то с кем-то был полностью во всем согласен – такое в нашем мире невозможно.

Даже если людей всего двое.

– Однако при всем при этом… человек всегда с кем-то связан.

Человек с человеком сближаются, взаимодействуют и так живут.

– Почему мы так можем? Если подумать – у друзей это вообще получается само собой. Мне кажется, что с любовью, возможно, так же.

В мире есть самые разные волны, и большие, и маленькие, поэтому даже если спокойно плыть по ним, чисто случайно тебя к кому-нибудь прибьет. Бывает, что это проходит гладко.

– Но шансов достичь так истинного счастья… абсолютно никаких.

Можно оставить все на волю случая.

Но действительно ли это хороший путь?

Даже при том, что он живет своей и только своей жизнью.

– Поэтому я должен тебя кое о чем попросить.

Тайти говорил. Инаба слушала.

В церковь никто не входил – словно все ждали, когда они закончат.

– Чтобы что-то решить, думаю, очень много всего нужно обдумать и обмыслить. И насчет того, что вокруг, и насчет партнера.

Если думать только об обстоятельствах партнера, ничего хорошего не выйдет, это очевидно; однако полностью игнорировать их тоже невозможно.

– Однако окончательное решение принимать только самому.

Не надо сводить все к такому узкому мышлению, как «выбор». Мыслить надо в более широком масштабе.

В этом хаотичном мире каждый обязан делать выбор, даже не зная, правильный ли он.

Разобраться в собственных мыслях, высказать собственную точку зрения – вот откуда все начинается.

– Все это обдумав, я хочу все, что думаю… высказать тебе, я так думаю.

Предисловие получилось затянутым. Но благодаря этому, Тайти надеялся, ему удалось передать, насколько он серьезен. Инаба сглотнула слюну – чувствовалось, что она нервничает.

Тайти тоже ощутил подзабытое уже напряжение.

Не то чтобы ему раньше не приходилось в чем-то признаваться.

Но настолько тщательно продуманное признание у него было впервые.

Что ж, это его решающий бой.

Бой Тайти Яэгаси с Химэко Инабой из этого мира.

– Когда ты сказала мне, что любишь меня, я тоже должен был тебя полюбить. Утверждать, что этот принцип вообще не работает… было бы ложью. …Извини.

Когда он сказал это прямо, зрачки Инабы задрожали. Но тут же снова успокоились.

– Если бы ты сказал нет, это было бы еще большей ложью. Не думаю, что это так уж плохо.

– Но я подумал, что сейчас эти эмоции мешают, поэтому отбросил их и попытался начать думать с нуля.

На этот раз Инаба сжала губы и собралась.

И, глядя на такую Инабу, Тайти сказал:

– Инаба, ты очень милая, красивая, умная, добрая, у тебя столькому можно научиться.

Щеки Инабы чуть покраснели.

– И вот такая Инаба мне нужна.

Возможно, одно это стало причиной, почему он хочет быть с Инабой. Но нынешний Тайти чувствовал, что сейчас этого недостаточно.

– Но, как бы это сказать… это для меня очень личное. С этого момента я хочу находить много чего разного. Хочу узнавать новое.

Таково его собственное желание.

– И хочу, чтобы я смог защищать многих людей – не из-за своего эго, а в истинном смысле.

Ради чего человек идет по жизни?

– И я понял: чтобы стать таким, мне нужна твоя сила, Инаба.

Ради чего идти по жизни вместе с кем-то?

– …Нет, не так. Я понял, что хочу, чтобы ты увидела, как я становлюсь таким.

Ему указали на множество жалких его сторон. Благодаря этому он и смог измениться. Инаба, по ее словам, тоже изменилась благодаря ему.

Если они оба смогут что-то изменить…

Если их «сны» станут явью…

Тайти хочет, чтобы все это они делали вместе.

Это и есть любовь, разве нет? Возможно, не такая, как обычно бывает. Но что такое «обычно»? Такого просто не существует. По крайней мере, в нем самом.

Все определения дает он сам. Собственной волей выносит суждения. Он не знает, можно ли заменить этим любовь. Но он хочет быть рядом.

Эту эмоцию он – называет любовью.

Теперь давайте-ка облечем это в слова.

– Я тебя люблю. Поэтому хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Держись своих убеждений.

Никому не предоставляй делать суждения за тебя.

Иди вперед собственной волей.

Вот к какому решению он пришел.

Выслушав признание Тайти, Инаба какое-то время молчала.

Стояла неподвижно, с непроницаемым выражением лица.

– Тайти, ты меня… любишь… да? – наконец медленно спросила она.

– Да, люблю, – ответил Тайти.

– Любишь… очень? – снова спросила Инаба.

– Очень люблю, – ответил Тайти.

– Вот как. Я тоже люблю.

Эти внезапные слова застали Тайти врасплох.

Его мысли дошли по назначению?

В следующий миг из глаз Инабы потекли слезы.

– Ха-ха… а? Что это? Я же счастлива… Почему же…

Слезы не останавливались. Текли и текли, без перерыва.

Инаба их вытирала обеими руками.

Вместе со слезами из Инабы изливалось то, что она в себе прятала.

– Я думала, может, это только я так люблю… беспокоилась об этом, постоянно… Все думала, а что ты думаешь об этом… И если бы тебя у меня не было… Я на тебя опиралась. Я чувствовала, что одна просто не смогу держаться на ногах…

Ему передавались чувства Инабы. Они струились, вливались в Тайти.

– Я должна стараться сама… я так думала. Должна даже в одиночку крепко стоять на ногах. Я чувствовала: если ты откажешь мне, это уже будет конец всему. Но я думала, что не должна быть такой никчемной, и поэтому… от тебя отстранилась…

Со стороны выглядело, будто она сильная и сражается, но в душе у Инабы тоже бушевали конфликты.

– Я тебя критиковала, но… это, наверное, были всего лишь неудачные вспышки гнева… шмыг. …Я плохой, незрелый человек.

– Это… и у меня… то же самое.

Он был незрелым. И Инаба теперь сказала, что она незрелая. Любовь двух незрелых людей хоть и таила в себе опасности, но, видимо, все же прогрессировала. В странной форме, в странной взаимозависимости.

Однако то расходясь, то снова сталкиваясь друг с другом, они оба подмечали разные вещи.

Возможно, для них нынешних это лучшая форма любви, на какую они способны.

Хорошо бы им в будущем открыть для себя что-то еще.

– …Так, ну… Я сказал, что хочу, чтобы ты была моей девушкой, а ты?..

Тайти вдруг осознал, что ответа пока что не получил.

– Чт-… Не заставляй меня говорить! Такое! Нарочно! Уж сейчас-то! Совсем не проникаешься атмосферой!

Она странно сердита.

– П-прости…

– …Если откажусь, то я буду выглядеть плохой, а? Не, что я говорю. Угу. …Будь моим парнем, пожалуйста.

Инаба залилась краской. У Тайти было ощущение, что и его щеки сейчас такого же цвета.

– Ну что за дела… Да еще в церкви… Чуть-чуть изменить слова, и будет вообще как предложение, – смущенно проговорила Инаба.

– А…

Он вдруг вспомнил. Нет, не то чтобы он забывал, но уже смирился с тем, что не поймает правильный момент.

Тайти достал маленький бумажный пакет и протянул Инабе то, что в нем лежало.

– …Это?..

– То ли символ примирения… то ли символ уз двух человек… то ли символ моей любви к тебе…

Красный стеклянный кулон. Похожий на магатаму6, стекло выглядит как красный вихорек. Этот кулон Тайти купил сегодня перед тем, как прийти сюда.

Инаба подняла его на уровень глаз и вгляделась.

– Какой красивый.

– А, ага. Такое изящество ощущается, правда? Там были и покрупнее, но я подумал, что таким маленьким пользоваться удобнее…

– Я так рада, спасибо тебе, – искренне, без намека на застенчивость сказала Инаба. Свои слова она никак особо не украшала, но чувствовалось, что она глубоко тронута. Поэтому Тайти продолжил:

– …На самом деле у меня тоже такой есть.

И он достал точно такой же кулон, как у Инабы, только синий.

– Они парные, да?

– Ага.

Тайти забеспокоился, не переборщил ли он.

Но от этого беспокойства не осталось и следа, едва он увидел улыбку Инабы.

Это была самая милая, самая красивая в мире, невероятно очаровательная улыбка.

Инаба с горячим лицом, словно находясь в трансе, медленно закрыла глаза.

Словно примагниченный, но в то же время ведомый собственной волей под названием «хочу», Тайти придвинулся к Инабе.

Их губы сомкнулись.

Поцелуй.

Слившись телами, слившись сердцами, Тайти и Инаба стали одним целым.

Потом они, стесняясь своей стеснительности, надели друг другу кулоны.

Потом вдвоем вышли из церкви, поблагодарили смотрителя за то, что он позволил им зайти, и двинулись прочь.

Они решили вдвоем обойти квартал достопримечательностей. До времени сбора оставалось меньше часа, но хоть что-то можно было успеть.

Словно компенсируя то время, что они были порознь, Тайти и Инаба крепко держались за руки. Пора уже завершать эту единственную в жизни школьную экскурсию. Они хотели, насколько возможно, создать о ней совместные воспоминания.

Прямо у них на пути… на обочине…

…поджидал Халикакаб.

Почему.

Сейчас.

Непонятно.

Точнее, невозможно даже пытаться понять.

Вялый, безжизненный Рюдзен Гото, которому было явно наплевать на их обстоятельства.

Овладевший Рюдзеном Гото Халикакаб.

– Почему ты… здесь… Так далеко от школы, но, конечно, это значения не имеет…

Инаба начала говорить жестко, однако голос ее задрожал. Слышать от нынешней Инабы такой голос Тайти не хотел. Он крепче сжал ей руку.

– Нет… но хорошо, что я успел… – начисто проигнорировав их вопрос, сказал что-то свое Халикакаб. – В последний момент… в последний…

Внезапно Халикакаб застыл. Взгляд его был устремлен куда-то в сторону и вверх, словно Халикакаб мысленно общался с чем-то.

– Ч-что? – голос Инабы на этот раз прозвучал растерянно.

– Нет, ну… Насчет этого «в последний момент»… Аа… Яэгаси-сан.

Тайти насторожился, когда Халикакаб обратился к нему. Сделал полшага вперед и попытался встать перед Инабой, но она тоже сделала полшага вперед. «Вынуждаешь меня идти одной?» – безмолвно спросила она.

– …Искренне хочу тебя поблагодарить. Все-таки я, похоже, понял, что искал… глядя на тебя, Яэгаси-сан… Аа… естественная реакция…

Халикакаб говорит, что благодарен.

Говорит, что он понял, что искал.

Такое отношение радикально отличается от прежнего, не так ли?

– Если он наблюдал за тобой… – Не, я тоже смысла не понимаю… – стали перешептываться Инаба и Тайти.

– Ну, в общем… с такими чувствами… может, закончим это?

Последнее заявление Халикакаба. Когда феномен кончается, это всегда происходит так: он туманно объясняет в том ключе, что он потерял интерес. Сейчас по-другому – должно быть, из-за того, что Халикакаб уже сообщил, что это последний раз.

– Но… ты наверняка собираешься вскоре устроить еще что-нибудь?

– Нет, – тут же ответил Халикакаб на вопрос Тайти.

– Наверняка собирается. Ведь… а?

Инаба подхватила было слова Тайти, но осеклась и издала растерянный возглас.

– Нет… в смысле… ты больше не будешь к нам являться? – дрожащим голосом уточнил Тайти.

– Да… более или менее так… – ответил Халикакаб.

Мгновенно.

– Эй, эй… эй, погоди-ка, эй! – Инаба дрожала все сильнее и в конце концов выпустила руку Тайти. – То есть мы теперь свободны от твоих… от ваших непостижимых феноменов… свободны?!

– …Ну… похоже, что так…

– Мы можем… тебе верить? – спросил Тайти.

– Это, думаю, на ваше усмотрение… Яэгаси-сан. Видимо… вы вполне можете считать, что когда-нибудь, возможно, я еще… появлюсь. Но и наоборот… если вы тотчас обо мне забудете, тоже не проблема… ээ…

Действительно ли он говорит искренне? Не лжет ли?

– Но… погоди-ка. Это же… бессмысленно!.. Ты не сообщаешь нам причины, мы же места себе не будем находить! – голос Инабы прозвучал чуть влажно. – И потом… никакого объяснения, никакого чувства завершенности, просто «ну да, прощайте», и все?!

– …Инаба, ты, кажется, слишком многого хочешь от Халикакаба.

– А чего бы и нет!

Одновременно с подколкой Инаба его пнула.

– Меня это не убеждает! То, что он сказал, мегаабсурдно! Что за… что за фигню он нам тут нес!

– Нет, это… я начал при своих обстоятельствах… но это сугубо моя история… – безразличным, незаинтересованным тоном произнес Халикакаб.

– Твоя…

– Да, с самого начала… ведь так? Не может быть, вы все… думали, что это ваша история?.. Нет-нет, это не так… Чье это убеждение?..

– Это слова в точности я могу вернуть тебе самому! – огрызнулась Инаба, как будто это было нечто естественное.

– …Тем не менее, почему настолько опасливый стиль мыслей… Я ведь добрый… Ну… на этом…

Взгляд Халикакаба снова обратился куда-то вбок и вверх.

– В самом деле… Искренно… Поскольку время вышло… я ухожу…

Время вышло.

– Итак… вряд ли мы с вами еще встретимся…

– Погоди… ты серьезно?.. эй… – бормотала Инаба. Тайти рядом с ней мог лишь стоять молча, ошарашенный.

Поскольку это свалилось на них внезапно, неудивительно было бы, если бы так же внезапно и исчезло.

Однако происшествия, которые случались с ними все это время, словно ведя их по жизни, словно позволяя им взрослеть, в конце концов закончились без всякого участия с их стороны.

Нет, или, может, их участие было? Просто они сами его не замечали?

Потому что эта история просто-напросто о том, как Халикакаб со своими «обстоятельствами» сам идет по жизни, как хочет.

– …Хаа?! Я… здесь? А? Я же вроде был в магазине сувениров… – лихорадочно озираясь по сторонам, промямлил вернувшийся к жизни Рюдзен Гото. – Почему же… Нет, это странно. Лунатизм, что ли?.. Может, на этот раз серьезно в больницу обратиться?.. О, Яэгаси и Инаба. Вам этот вопрос может показаться странным, но сколько времени я здесь уже нахожусь?

Вот так история таинственных феноменов, которым Халикакаб подвергал членов кружка изучения культуры старшей школы Ямабоси, закончилась.

Закончилась.

К оглавлению

После окончания школьной экскурсии прошло несколько дней.

Тайти, а также другие ученики, спровоцировавшие изменение планов у остальных во время экскурсии, извинились за свое поведение перед учителями и одноклассниками. Многие говорили, что Тайти ни в чем не виноват, но сам он считал, что должен здесь поставить точку.

На словах его после извинений простили. Но, возможно, есть и те, кто в душе на него все-таки злится. На то, чтобы вернуть потерянное доверие, потребуется время. В любом случае, ему придется медленно, но верно над этим трудиться. Эту работу над собственными поражениями должны проделать они все.

С той осечкой Тайти закончился и «любовный бум», и Тайти ушел в отставку с поста любовного советчика. «Ушел в отставку» – громкое выражение, но суть в том, что к нему перестали обращаться «просто на удачу».

Некоторые все-таки подходили к нему со словами «Ну поделись со мной удачей!»; в таких случаях он отвечал «Верь в себя! И тогда путь откроется!» (плюс-минус нюансы).

По правде сказать, он слышал две истории о том, как классно у него это вышло.

В итоге стало вот так.

Кирияма и Тайти решили, что отныне с теми людьми, в жизнь которых они вмешивались своими советами, они будут общаться как полагается. Они не знали, что конкретно смогут сделать, и не должны были ввязываться во что-либо странное, но поклялись друг другу, что убегать в любом случае не будут.

Потом Тайти определился насчет карьеры.

– Пока что думаю пойти по естественнонаучному пути.

Так заявил Тайти в кабинете КрИКа, где собрались пятеро второклассников и двое первоклассников.

– Оо, естественный?! Но… в последнее время у тебя же снова любовь-морковь с Инабан, разве нет? – шаловливым тоном провокационно спросила Нагасэ.

– Д-да нет же! Я все хорошо обдумал!

– Хм, при таком неклевом выборе узы между нами двоими могут ослабнуть.

– Инабан тоже… стала экспертом режима «Деребан».

– Вот мы с Юи вместе взяли гуманитарные – это доказательство наших уз! Потому что дело не в том, что кто-то из нас что-то сказал, а просто мы на «три-четыре» друг дружке открылись, и оказались оба гуманитариями! Круть!

– …Я, пожалуй, переведусь на естественные…

– Но почему, Юи?! Мы же пара, почему ты со мной так?!

Несмотря на то, что они начали встречаться, Аоки и Кирияма совсем не изменились.

– Хи-хи… шутка.

Глядя на весело улыбающуюся Кирияму, Аоки тоже улыбнулся: «Ааа…»

Поправка. Все-таки чуточку изменились.

– Да… так какая же у тебя супер-гипер-мечта, Тайти-семпай?! – спросила Эндзёдзи с предвкушением в глазах. По части создания неудобных ситуаций она, как всегда, на высоте.

– …Ннуу, в общем… Я изо всех сил думал, чтобы понять, чем же хочу заниматься, но, похоже, все-таки во мне сильнее всего желание «спасать других». Поэтому я решил, что подойду к этому со всей серьезностью, – заявил Тайти. Такова мысленно нарисованная им «мечта». – Сейчас… просто вопиют глобальные проблемы экологии. Многие говорят, что с Землей творятся очень плохие вещи. Я не знаю, что можно сделать, но наверняка есть ВУЗ, где этому учат…

– Ты… неужели…

На лице Инабы появилось изумленное выражение. Кто бы мог подумать, что она способна сделать такое лицо. Хотя и у остальных на лицах было написано «Серьезно?...».

Однако Тайти решил сделать то, что сейчас высказал.

Потому что он должен выбрать путь, по которому идти своими ногами, должен выразить собственное мнение, начать собственную историю.

Потому что Тайти хочет начать свою, только свою собственную историю.

– Я хочу спасти Землю.

– А-ха-ха-ха! – Ха-ха-ха! – Уо-ха-ха! – А-ха-ха! – Хеаа! – Хоэээ!

Все шестеро смеялись, держась за животы.

– Я ничего смешного не сказал… Слишком уж вы смешливые! Все! – огрызнулся Тайти.

– Да нет же, Тайти… Хи-хи, мы вовсе не над тобой смеемся, – сказала Нагасэ.

– Не, но уже такое чувство крутизны, – добавил Тихиро.

– Хах-хах-ха! Ах-ха-ха! Ох… посмеялась.

Последней прекратила смеяться Инаба.

А потом эта же самая Инаба сказала:

– Однако парень, способный сказать, что такая у него мечта, правда необычный.

После чего Инаба улыбнулась еще шире и добавила слова высшей похвалы:

– Но это правда… классно до абсурда.

– …Не… ну…

Услышав такое прямо в лоб, Тайти страшно смутился.

Честно говоря, он думал, что просто дурак. Но быть дураком не так уж плохо. Раз уж это его «мечта», нечто основанное на его устремлениях. Одно это чувство позволяет сколько угодно оставаться в душе ребенком.

Если как следует смотреть на реальность, то сможешь идти по дороге, ярко освещенной парящей в небе «мечтой», самой большой, какая только возможна.

Конечно, Тайти ни мгновения не думал, что сумеет спасти Землю лишь собственными усилиями. Глобальное потепление, разрушение окружающей среды, проблема голода, проблема энергии. Много на Земле проблем, и он хотел посвятить жизнь тому, чтобы хоть чуть-чуть продвинуться хоть с одной из них.

Он решил сражаться. Проиграв, снова встанет на ноги. Если только не умрет, то, сколько бы ни проигрывал, всякий раз будет вставать. Предыдущее поражение его многому научило.

Настоящий он в этом удостоверился, это очень важно. Но именно потому, что настоящий он такой, правильно ли согласиться с этим и добровольно сдаться? Нет, неправильно.

Принять себя. Но не сдавать себя. Эти понятия лишь на первый взгляд кажутся похожими.

Всегда есть что-то, что можно изменить.

Поэтому – иди вперед.

Верь в свой путь, никому не отдавай на откуп принятие решений за себя, собственной волей определяй для себя направление и в этом направлении иди.

Иди вперед к идеальному «себе».

Иди вперед к идеальной «мечте».

Это и называется «жить».

– А, да, Тихиро, – обратился к нему Тайти.

– Да?

– В общем, это, насчет первоклассника, который через тебя обратился ко мне за любовным советом. …Я не повелитель любви, силы предсказателя у меня нет, способности вызывать удачу тоже больше нет… Если такой Тайти Яэгаси его устраивает, совет я ему дам, так и передай.

– …Будет сделано, – кивнул Тихиро. Он изображал спокойствие, но по нему видно было, что он очень рад.

…Аа, и вот еще.

Они погрузились в обычную жизнь, но из головы у всех их никак не шло необычное.

Правда?

Правда-правда?

Правда-правда-правда?

Правда Халикакаб ушел, и все необычное закончилось?

＋＋＋

– …Эй, Халикакаб. Что? Конец? Ты закончил? …Правда?

– …Аа… ээ… ну, в общем, да…

– Хм. Ты… похоже, обнаружил что-то?

– …А что?

– Хм. Это бессмысленно. …Я не понимаю. Но… это ведь не конец? Осталось напоследок сделать еще кое-что, да?

– …

– Напоследок стереть им всем память, и вот тогда будет конец?

К оглавлению

Моя искренняя благодарность всем, кто держит в руках эту книгу.

«Связь сердец: случайные сны» – продолжение первого тома «Связь сердец: случайные люди», второго тома «Связь сердец: случайные раны»… слишком долго перечислять! Так что я ограничился этим! Порядок уже вышедших томов вы найдете на задней обложке!

Ну и в связи с этим здравствуйте, я «Кокороко!» Саданацу Анда, «Кокороко!»

Предыдущий абзац насчет «слишком длинного списка уже вышедших томов» я, честно говоря, уже давно хотел написать. Другими словами, я мечтал, чтобы эта серия продолжилась настолько далеко.

На этот раз я подумал: «Ну, может, уже все-таки можно?..» – и сделал это! И помогли мне в этом вы все. Я всегда, всегда от всей души благодарен вам за поддержку! Я хотел как следует пропитаться чувствами «Все-таки я сюда добрался…», после того как мой сон, похожий скорее на горячечный бред, обратился-таки в явь. …И прямо сейчас я действительно пропитываюсь этими чувствами.

И, если уж говорить о воплощении снов в явь, то еще кое-что.

Создается игра.

Правда. Похоже на правду. Если правда, то похоже на правду.

Манга! Дорама! Аниме! Новости продолжают поступать, но что я сообщу вам о выпуске игры… о таком я и помыслить не мог.

Когда ответственный за игру связался со мной по этому поводу, я машинально пробормотал: «…Наконец-то реальность превзошла воображение…»

Ваш покорный слуга – человек простой, поэтому с самых первых дней постоянно мечтал и грезил: «Может быть, когда-нибудь это превратится в мангу или аниме…» – но мысль об игре даже в мечтах, нет, даже в диких фантазиях меня не посещала – представьте же мое изумление.

В это вовлечено так много людей, что даже сам автор теперь думает: «Эй-эй… во что же разовьется "Связь сердец"?» Как-то уже даже страшно! Ты там в порядке?! Эй, автор?!

Так или иначе, медиамикс «Связь сердец» все разрастается! Для аниме как раз объявлен актерский состав. Информация о медиамиксе будет публиковаться на официальной домашней странице «Фамицу Бунко», FBonline, так что не забывайте туда заглядывать.

Теперь еще один кусочек информации. Следующий том будет вторым сборником рассказов. В планы входит смесь из событий прошлого и по хронологии, так что ждите с нетерпением.

И…

Следом после этого сборника рассказов будет последний эпизод.

Таковы планы.

Хотелось бы, чтобы все вы, дочитавшие до этого тома, продолжили знакомство со «Связью сердец» до самого конца. Автор тоже будет трудиться с максимальным усердием, чтобы не обмануть ваших ожиданий.

Когда приближаешься к концу, становится как-то немного грустно… но! В случае «Связи сердец» этот крен вовсе не обязателен! Скорее даже! Наоборот! С этого времени! Аниме, игра, другие элементы, вызывающие восторг, выходят на пик! И, поскольку я хочу довести эти работы до высшей точки вместе с вами, пожалуйста, поддержите меня.

Тем временем уже вот-вот выйдет второй том манги «Связь сердец» и дорама «Связь сердец: весна, свидание и младшая сестра»!

Напоследок – благодарности. По ходу создания этой книги, до самого этого момента, мне помогало такое огромное количество людей, что я сам не в состоянии постичь это число. Лично сказать им всем спасибо возможности у меня нет и не предвидится, но знайте, что я благодарен вам всем до глубины души. Правда, спасибо вам огромное.

Сиромидзакана-сама. Спасибо вам за потрясающие, как всегда, иллюстрации. Ваши иллюстрации – движущая сила «Связи сердец». Надеюсь на вашу помощь до самого конца.

И вновь моя высшая, высочайшая благодарность всем вам, мои читатели.

Январь 2012, Саданацу Анда

К оглавлению

Версия текста от 11.08.21. Последнюю версию можно найти на http://ushwood.ru/kc

Какумэй Сэнси (яп. «воин-революционер») – прозвище известного в Японии про-рестлера Рики Тёсю. Здесь и далее – прим. Ushwood.

Дзигокудзики (дословно «адский колющий удар») – в про-рестлинге колющий удар в горло четырьмя выпрямленными и сомкнутыми пальцами.

Токио Доум – 55-тысячный стадион в Токио.

Чингисхан – блюдо хоккайдской кухни: тонко нарезанная баранина с овощами, жаренная на гриле.

Канал Отару – одна из главных его достопримечательностей.

Магатама – старинное японское украшение в форме запятой. Символ инь-янь – это, по сути, две магатамы.

Том 8. Мгновения

Глава 1. Начало.

В частной старшей школе Ямабоси участие в кружках или секциях обязательно.

Поэтому все новички еще до начала первого триместра обязаны из огромного множества кружков и секций старшей школы Ямабоси выбрать себе что-нибудь. На что рассчитывает сам ученик – заниматься в кружке, уходить после уроков домой развлекаться или посвящать все свободное время подработке, значения не имеет.

К концу апреля заявления о вступлении передаются учителям. Практически все такие заявления одобряются, и с мая полностью укомплектованные кружки и секции начинают работать.

Если уж человек поступил в школу Ямабоси, то этой дорогой он идти обязан.

Однако всегда встречаются исключения.

Каждый год несколько учеников отбивается от этой общей дороги.

К примеру, человек может надеяться на вступление в кружок, не удовлетворяющий требованию «не меньше пяти участников», необходимому, чтобы он был признан школой как официальный кружок.

Однако в конце концов и этих белых ворон сила школы принуждает вступить в какой-нибудь правильный кружок или секцию.

От этой судьбы не уйти никому.

Но в этом году обращение с белыми воронами благодаря некоторым свободомыслящим (или безответственным) учителям было… более либеральным, чем обычно.

День первый (взгляд Тайти Яэгаси)

Тайти Яэгаси вместе с еще четырьмя ребятами, оказавшимися, похоже, в таких же обстоятельствах, что и он, в сопровождении руководителя класса 1-3 Рюдзена Гото вошел в корпус, где располагались кружки.

– Теперь здесь будет кабинет кружка изучения культуры. Кабинеты рядом – пустые. А, но все равно не занимайтесь ничем странным, очень вас прошу…

С этими словами, улыбаясь улыбкой школьника, Гото открыл дверь кабинета 401.

– А, похоже, раньше тут был другой кружок, так что сейчас тут довольно чисто. Вот и ладно. Давайте, заходите.

После приглашения Гото Тайти и остальные тоже вошли.

Слева у самой двери были шкафчики, дальше – кладовка и старый на вид черный диванчик. Кроме того, повсюду были картонные коробки, наполненные вещами непонятного назначения.

Справа на стене висела черная школьная доска, середину кабинета занимали два длинных стола и шесть стульев из стальных трубок.

– Ладно, что делать дальше, уже на ваше усмотрение – это я вам уже объяснил. Постарайтесь только, чтобы со стороны это выглядело нормально, – легкомысленным тоном произнес Гото легкомысленные слова. – Когда решите, сообщите мне. Я, похоже, назначен вашим куратором. Будьте признательны, правда. Я ведь и другой кружок курирую… Впрочем, это будет чисто номинально. В общем, вот так!

Не обращая внимания на реакцию Тайти и остальных, Гото высказал все, что собирался, и направился к выходу из кабинета.

– …Эй! Погодите, Гото-сэнсэй! – выкрикнула одноклассница Тайти по имени Химэко Инаба, которую, как и его, Гото привел сюда. Инаба была красива, но производила довольно суровое впечатление. От нее веяло недоступностью, поэтому, хоть они и проучились вместе уже месяц, Тайти с ней почти не разговаривал. – Эй! …Ну вот, ушел.

Призыв Инабы пропал втуне: Гото, судя по всему, направился обратно в учительскую.

– …Сверхбезответственный учитель. Не заслуживает называться взрослым.

– Ну всё, всё, Инаба-сан. Я слышала, он стремится создать имидж «дружелюбного педагога». И потом, он, кажется, сам просит, чтоб к нему обращались не «Гото-сэнсэй», а «Го-сан».

Успокоить ругающуюся Инабу попыталась Иори Нагасэ, тоже одноклассница Тайти. Нагасэ была, по общему признанию, миленькой девушкой в традиционном смысле. Тайти много раз слышал от одноклассников слова типа «суперсимпатяшка». Прическа с небрежно сколотыми на затылке волосами тоже ей очень шла.

– «Го-сан» звучит по-идиотски. Максимум, что я могу, это звать его «Гото», безо всяких.

– К сэнсэю обращаться просто по фамилии…

Эти слова тихо произнесла Юи Кирияма. Очень впечатляющая девушка с длинными каштановыми волосами. Она с Тайти еще не разговаривала, но, когда у них был совместный урок физкультуры, Тайти она показалась куда привлекательнее других девушек. Оказалось, что и реакция у нее поразительно хороша.

Получив подколку от Кириямы, Инаба посмотрела на нее слегка сердито.

Кирияма вздрогнула и чуть отодвинулась от Инабы.

– Инаба-сааан, может, не будешь так зло смотреть, а? Мы же товарищи по несчастью, все в одной лодке…

Между Кириямой и Инабой вклинился Ёсифуми Аоки из класса 1-1. Тайти с ним тоже занимался физкультурой вместе и потому более или менее его знал. Он был из тех, кто выделяется, потому что держится свободно и с ним легко заговорить. Высокий и худой парень.

– …Завянь, – единственным словом огрызнулась Инаба.

– Эй, мы едва знакомы, чего вдруг «завянь»?! Откуда такая суперагрессивность?! – явно наигранно произнес Аоки. Инаба вернула ему чертовски раздраженный взгляд.

Этих двоих несговорчивых вновь попыталась примирить Нагасэ:

– Ну всё, всё, давайте пока что все сядем… А, кстати, я ведь и в прошлый раз сказала «ну всё, всё»; получается, я человек такого типа, который любит говорить «ну всё, всё»?!

– …По-моему, абсолютно беспочвенный страх, – пробормотал Тайти. Нагасэ тут же уставилась ему в лицо, а потом расплылась в милой, сладкой, чудесной улыбке.

…Честно говоря, у Тайти заколотилось сердце.

Когда Гото их только собрал, они уже представились друг другу, но теперь сделали это снова.

После чего начали обсуждать свое положение, которое им разъяснил Гото.

– …Словом, сюда сгребли всех, кто захотел вступить в какой-то кружок, не признанный официально… так? – произнесла Инаба, каким-то образом успевшая взять на себя роль лидера. – Решили не распихивать нас по другим кружкам, а засунули в один… Что за козырную идею состряпал этот Гото…

Вслед за потрясенной Инабой заговорила Кирияма:

– Стало быть, сейчас мы все уже зарегистрированы школой как члены свежесозданного «кружка изучения культуры», так? И определение нашей деятельности – это… эээ…

Кирияма замялась, и ее речь подхватила Нагасэ:

– «Всестороннее исследование культурных событий в самых разных областях человеческой деятельности, не стесненное какими-либо границами»… Кажется, вот так было.

Тайти кивнул и добавил:

– «Не стесненное какими-либо границами» – это, по сути, «можно заниматься всем, чем угодно».

– «Можно заниматься всем, чем угодно»… То есть можно сколько угодно играть?! Это ж идеальное место!

В кабинете все еще царила неловкость, и лишь Аоки был весел и жизнерадостен.

– И что, вы правда готовы заниматься подобной деятельностью?

В противоположность Аоки, голос Инабы прозвучал угрюмо.

– А? Ну, раз такая наша деятельность уже зарегистрирована, значит, нам только это и остается? – вернул вопрос Аоки.

– Но все же деятельность с непонятным смыслом… А, вот. …Этот кружок ведь можно очень быстро развернуть в направлении, которым я хочу заниматься? Отлично, мне нужен кабинет обработки данных, значит, можно подать заявку на этот род деятельности?

– Почему обработка данных? – поинтересовался Тайти.

– У этой школы хорошие возможности. Есть несколько сайтов, где требуют плату за регистрацию, но можно пользоваться, если заходить со школьного аккаунта. Я ведь уже говорила, что хочу заниматься сбором и анализом информации?

– Но, Инаба-сан, это твои персональные хотелки…

– И что в этом такого? – угрожающим тоном спросила Инаба у вмешавшейся Кириямы.

Совершенно подавленная Инабой, Кирияма пискнула и съежилась, точно маленький зверек.

Инаба, явно пытаясь задавить всех еще больше, продолжила:

– А вы небось хотите заниматься какими-нибудь глупостями?

И она обвела взглядом остальную четверку.

Под этим презрительным взглядом Тайти тоже слегка…

– А-абсолютно НЕЕЕЕТ! – резко отпихнув стул назад и вскочив, выкрикнула Кирияма.

Инаба ошеломленно захлопала глазами.

– Что-то вроде «загнанная в угол мышь укусила кошку», – пробормотал Тайти. «Метко», – тихо похвалила сидящая рядом с ним Нагасэ.

Щеки Кириямы порозовели – возможно, из-за всеобщего внимания, обращенного на нее.

Однако, по-прежнему напряженная, она продолжила отчаянно нанизывать слова:

– Ээ, это, но, я люблю «миленькие вещи». Правда люблю. Если одними только «миленькими вещами» можно кого-то сделать счастливым, это просто здорово. Поэтому… я думаю, это не «какие-нибудь глупости».

Договорив, Кирияма села на место.

– Пфф! Класс, Юи! – воскликнул Аоки, захлопав в ладоши.

– Что… что?! Аоки-кун! Я же говорила тебе не звать меня по имени?! Ты же парень! Ты же парень! Ты же парень!

Кирияма повторила «ты же парень!» трижды. У нее что, к парням какая-то неприязнь?

С явным удовольствием наблюдая за этой парой, Нагасэ сказала:

– А-ха-ха, вы двое друзья, что ли?

– Никакие мы не друзья! – Конечно, друзья!

Произнесено было идеально синхронно, но значения оказались прямо противоположными.

– Не неси все, что вздумается, Аоки-кун! Когда это мы с тобой успели задружиться?!

– В тот же момент, когда я решил с тобой дружить!

– Иии?! Твои безумные идеи меня пугают!

Перепалка Кириямы с Аоки продолжалась еще какое-то время.

Если подобное у них и в классе происходит, то… окружающие наверняка считают их хорошими друзьями.

Вскоре в их пикировке наступила пауза.

– Хаа… тольуо впустую утомилась… Так о чем был разговор? – спросила Кирияма, склонив голову набок. Тайти ответил:

– Разговор, что мы должны решить, чем будем заниматься в этом кружке.

– Аа, ну да, точно. Эмм, ну…

– …Слушай, это… – вдруг окликнула ее Инаба.

– Да?

Прежде всегда напористая, Инаба поскребла в затылке с трудночитаемым выражением лица.

– В общем… за то, что в одну калитку высмеяла твое увлечение… извини меня, – отведя глаза, смущенно сказала она.

– А… угу. Ладно, – кивнула Кирияма.

Хотя непосредственными участницами этого диалога были Инаба с Кириямой, Тайти показалось, что не только они, а вообще все стали чуточку ближе.

– Неужели Инаба-сан на самом деле… жутко миленькая? – произнесла Нагасэ.

– Что еще за «миленькая», идиотка! Какого черта ты это вообще говоришь, «миленькая»?!

Бах – это Инаба стукнула кулаком по столу.

– Эээ… миленькая? Инаба-сан на самом деле миленькая… На самом деле миленькая… Если подумать, Инаба-сан и правда ЖУТКО миленькая! Ийяаа! Ми-лень-ка-я!

– Ух, как Кирияма встрепенулась! Даже как-то противно?! Эй, кончай это свое «миленькая, миленькая»! Я же больше всего ненавижу, когда меня так воспринимают!

– Но почему?! Ведь все девушки мечтают быть миленькими?!

– Бывают девушки, которые не мечтают!

– Аа, поняаатно… – протянула Кирияма, но тут же хлопнула в ладоши и продолжила: – Инаба-сан из тех девушек, которые стремятся быть красивыми, да? Отсюда и всякие грубые слова, это просто отыгрыш роли!

– Н-не говори про всякий отыгрыш роли! Я изначально… изначально такая!

Инаба почему-то засмущалась.

– Минуточку, Инаба-сан! Ты нарочно стремишься быть как можно менее миленькой, это вообще как?!

– С чего вдруг такое возмущение, Кирияма?! В смысле, то, что ваши увлечения невозможно понять, это факт!

– Невозможно понять… Миленькие вещи… они миленькие!

– Это ни фига не объяснение!

Словно стремясь воткнуться в эту перепалку, на этот раз уже Тайти повернулся к Инабе и спросил:

– Кстати, а почему это «наши»… Ты хочешь сказать, что мой любимый про-рестлинг тоже невозможно понять?

– Естественно, Яэгаси! Какие-то мужики друг друга лупят, бросают… Что вообще в этом интересного! Вот чего не могу понять.

– Что интересного… Про-рестлинг – это… про-рестлинг!

– Сказала же, это ни фига не объяснение! И вообще, в наши дни – и отаку про-рестлинга? Пф.

– Эй, а ну бери свои слова назад сейчас же! Мне пофиг, что ты не любишь про-рестлинг, но насмешничать над ним не смей!

– Просто человек, который любит заранее срежиссированные бои, это…

– Хаа… Вот почему я не люблю чайников. Во-первых, спор, есть ли в про-рестлинге срежиссированные бои, сам по себе странный. Послушай, про-рестлинг – это шоу, где есть свой сценарий, и цель про-рестлера – не победить противника, а как можно лучше развлечь зрителей. Нет, если ближе к сути, то не будет преувеличением сказать, что про-рестлинг выходит за рамки самой концепции «шоу». Про-рестлинг – нечто, описуемое только лишь словом «про-рестлинг», это абсолютно уникальное…

– Какой Яэгаси-кун внезапно разговорчивый! – сказал Аоки.

– К тому же чуток чересчур шумный! – сказала Нагасэ.

– Я-то думала, он нормальный, а он… – сказала Кирияма.

– Я же сказала – отаку… тц, – цокнула языком Инаба.

– …Я что, сделал что-то нестолько неправильное?

После чего Инаба ужасно понимающим тоном сказала:

– Впрочем… все, кто здесь собрались, странные люди, которые не нашли себе места в нормальных кружках. Понятия не имею, чем хотят заниматься эти двое.

– Мне что угодно окей, лишь бы прикольно было! Не, раз тут уже есть Юи, значит, в любом случае прикольно! – заявил Аоки, приняв позу победителя. Кирияма, покраснев, заполошно выкрикнула:

– Сказала же уже, так бесстыдно ко мне не смей обращаться! В смысле, даже не думай!

Аоки что, издевается над Кириямой? Или он высказывает то, что думает на полном серьезе?

– Мм, на мой вкус, тоже пойдет что угодно, лишь бы было прикольно, – сказала Нагасэ, изначально предоставившая выбор кружка учителям, и улыбнулась.

В итоге первое заседание кружка изучения культуры никаких особых решений не принесло.

Но теперь Тайти чуточку понимал обстоятельства других членов кружка, которых, так же как и его, засунули сюда против их желания.

Химэко Инаба выглядит сильной и неприступной, но, судя по тому, что она извинилась перед Кириямой, она на самом деле искренний и хороший человек. Один лишь ядовитый язык еще не делает человека плохим. Возможно, она просто из тех, кто честно высказывает то, что думает.

Юи Кирияма, похоже, слегка застенчивая, но к своей любимой теме относится с бешеным энтузиазмом (настолько, что даже входит в режим берсерка), а кроме того, вечно препирается с Аоки из того же класса. Когда она больше себя проявит, станет очень интересной.

Ёсифуми Аоки – жизнерадостный парень, которому, как и во время совместного урока физкультуры, абсолютно не свойственна застенчивость перед незнакомцами. К Кирияме он пытается подкатывать открыто, но, может, это он наполовину ее дразнит? Есть ощущение, что в какой-то степени это серьезно.

И Иори Нагасэ… Что о ней думать, Тайти не понимал до сих пор. Нет, конечно, она миленькая, веселая, наблюдательная, интересная девушка – это все понятно., но… что-то в ней есть туманное, трудноописуемое…

Так или иначе, все они классные ребята и интересные одноклассники.

Тайти слегка беспокоил состав кружка: два парня и три девушки. Парень, кроме него, только Аоки, и если Аоки заболеет и не придет, то он, Тайти, останется один с тремя девушками. …Это было бы неприятно. О чем с ними говорить, Тайти не имел ни малейшего представления.

И проблема номер один – главная тематика этого кружка.

Он любил про-рестлинг. Поэтому, как только узнал, что тут есть «кружок изучения профессионального рестлинга», радостно решил, что ему только туда.

Но в реальности оказалось, что в этом кружке нет ни одного человека, способного говорить о про-рестлинге. И никаких намеков на деятельность, связанную с про-рестлингом, тоже не наблюдалось (если бы хоть что-то можно было сделать, он бы, конечно, сделал).

Тогда какой смысл его нахождения в этом кружке? На три года старшей школы застрять с какой-то бессмысленной деятельностью?

Не лучше ли сейчас вступить в какой-нибудь нормальный кружок или секцию?

И родители, и сестренка говорили ему, чтобы он продолжал заниматься бейсболом, как в средней школе. Приятель-одноклассник приглашал в футбольную секцию.

Если он в старшей школе так и не займется чем-то путным, не будет ли позже горько сожалеть об этом?

Он попытался хладнокровно взвесить все плюсы и минусы.

…Чем больше он думал, тем сильнее ему казалось, что так продолжать нельзя.

Как ни размышляй, а вступление в спортивную секцию будет хорошим выбором с точки зрения его дальнейшей жизни…

Поскольку в старшей школе Ямабоси участие в кружках обязательное, просто выйти из кружка нельзя, но перейти из одного в другой, по идее, должно быть возможно. Надо будет тщательно почитать школьные правила.

«И все-таки…» – подумал Тайти.

Кроме одноклассниц, с остальными он раньше почти не общался, и тем не менее они были с ним более чем открыты, правда?

Ну и что, что там три девушки на двух парней. Это, конечно, напряжно, но, если подумать, все-таки он смог в конце концов расслабиться.

Он их видел в первый раз, но ощущение было, как будто не в первый, как будто они уже знакомы.

Очень необычное ощущение.

День третий (взгляд Юи Кириямы)

«Ну почему так получилось», – мысленно плакалась Юи Кирияма.

Она любит миленькие вещи. Очень любит.

Правила старшей школы Ямабоси довольно либеральны, ученики могут принаряжаться как хотят. Вдобавок, к счастью, среди первоклассниц этого года множество миленьких девушек (Юи Кирияма уже проверила). Она прежде колебалась, не пойти ли в другую школу, чисто женскую, но теперь искренне радовалась, что поступила сюда.

Когда она выбирала кружок, обнаружила, что есть «кружок моды» (название ее мечты), и тут же решила вступить именно туда.

Она возбужденно предвкушала, сколько же моды будет ее окружать в месте, название которого содержит слово «мода».

Вот только сейчас она…

– Давайте раз в месяц будем ходить на про-рестлинг и потом обсуждать?

– Мм, а может, вместо чтоб выбрать какую-то постоянную рутину, просто время от времени вместе заниматься тем, что нравится?

– Классно, Нагасэ-сан! Но, честно говоря, если так сделать, это все равно что ничего не решить, просто бездельничать. Сейчас уже второй день, когда мы ничего не решили.

Да, Аоки прав. Время идет, а они в этом кружке изучения культуры так и не могут решить, что им делать.

В принципе, наверное, это и неудивительно, что вступившие сюда люди, которые изначально не решили, чем заниматься, теперь ломают над этим голову?

– Юи, а ты что думаешь? – поинтересовался Аоки. Юи уже устала твердить «Не зови меня по имени!».

– Сказала уже… Я за то, чтобы изучать и самим делать разные миленькие вещи, и… – начала было Юи, но тут сидящая с другой стороны стола по диагонали от нее Инаба громко вздохнула.

– Ну вот опять эта фигня. Миленькое, миленькое – разные люди оценивают это по-разному, так какой в этом смысл?

Ммм…

– …Ну раз так, то смысл твоей, Инаба-сан, деятельности по поиску всякой информации в сети и ее анализу я тоже не понимаю. От этого сбора информации какая польза?

– Владеть информацией само по себе полезно. Вот к примеру… – тут Инаба замолчала и пристально посмотрела Юи в лицо. – Ты раньше занималась каратэ, тебя звали «вундеркиндкой» – было такое?

Каратэ. Вундекиндка.

Дела давно минувших дней.

– Ну вот ты узнала, и какая тебе от этого польза? Типа, если на нас нападут хулиганы, я вас защищу, или… Нет, конечно.

– Что, Кирияма-сан занималась каратэ? – Юи, клево! – Кирияма-сан, так мы с тобой родственные души – ты любишь боевые искусства, а это то же самое, что любить про-рестлинг! – разом заговорили Нагасэ, Аоки и Яэгаси.

– …Это было очень давно, – загадочно улыбаясь, соврала Юи.

– Так или иначе, нам надо не играть и все такое, а чем-то серьезным заниматься, так? Поэтому решите, что каждый из вас может делать на своем компе. Меня-то устроит и кабинет обработки данных.

– Но тогда пользу извлечет только Инаба-сан, аа? – недовольно произнесла Нагасэ.

У всех слишком разная система ценностей.

У Инабы – не то утилитаризм, не то рационализм, что-то в этом духе.

У Аоки и Нагасэ, похоже, полное бездумье: им что прикольно, то и ладно.

У Яэгаси в голове один сплошной про-рестлинг, про-рестлинг, про-рестлинг.

А у нее самой во главе угла милые вещи.

Да, совершенно непересекающиеся направления.

Как-то совместить желания людей со столь различными системами ценностей едва ли возможно.

Обсуждение продолжалось еще какое-то время, после чего у Инабы лопнуло терпение, и она предложила:

– Раз у нас с самого начала такой винегрет интересов, может, просто придумаем что-нибудь подходящее, что доложить школе, а реально каждый будет делать то, что ему или ей по душе?

Безумная, но в то же время, пожалуй, конструктивная идея.

Однако, едва Юи услышала эти слова, ее губы задвигались сами собой.

– Думаю, это нехорошо, – отчетливо произнесла она.

Жесткий взгляд Инабы впился в Юи.

– Потому что… это нечестно.

Инаба продолжала сверлить Юи сердитым взглядом.

– Нечестно, говоришь. Ты… настолько глупая и серьезная, что просто удивительно, где и как проигрываешь.

– Г-глупая?!

– Но…

Привычная суровость исчезла с лица Инабы, сменившись невообразимо мягкой улыбкой.

– …ты хороший человек, Кирияма.

– Хороший… человек.

Юи была настолько ошеломлена этой внезапной атакой, что не сразу поняла смысл услышанных слов.

Но постепенно эти слова стали впитываться в нее.

– Хороший… человек. …Э-хе-хе…

По лицу расплылась улыбка.

– Что за простое создание.

Инаба явно сказала нечто насмешливое, однако Юи не особо возражала.

Следующей подала голос Нагасэ:

– Это что такое! Что-то подобное ведь уже было! Неужели у Инабы-сан и Кириямы-сан… зарождаются такие отношения?! Это возможно?!

– Это же неправда, Юи?! Как же я?! Мне что теперь делать?! – воззвал следом и Аоки.

– Вы все, кончайте нести ахинею! – потребовала Инаба. Следом и Юи добавила:

– В-вот именно. Я люблю миленьких людей тоже, и Инаба-сан, хоть и относится к «красивым», более чем укладывается и в эту категорию, и у меня к Инабе-сан чувства типа «с удовольствием бы с ней поигралась». А, и кстати, хочу сказать, что в Нагасэ-сан есть классическая такая милота, и к ней у меня еще больше чувств типа «с удовольствием бы с ней поигралась». Но у этого «с удовольствием бы с ней поигралась» никаких странных подтекстов нет, это скорее в том же смысле, как с котенком играться, и – а?

Она вдруг заметила, что все почему-то таращатся на нее.

С немного напряженными лицами.

– …Эээ, что такое?

Юи склонила голову набок. В чем дело-то?

Так, давай-ка подумаем.

Только что она… возможно, наговорила странного.

И, похоже, ее неправильно поняли.

– В-всё не так! Не так всё! Безо всяких странных смыслов, раз я люблю «миленькие штуки», отсюда по прямой получается, что люблю «миленьких девушек»… ах!

У нее возникло ощущение, что своим объяснением она лишь роет себе могилу.

– Иными словами, Кирияма… – заговорил Яэгаси, – любит девушек, хотя сама девушка, так это называется.

– НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Нет. С парнями трудно. А это другое. Абсолютно другое. Другое. Другое. Другое? Да, другое! Надо объяснить, что это другое. Эмм, раз другое, значит, эмм…

– Нет… это другое! Эмм, нуу…

Так. Объяснить. Но прямо сейчас невозможно. Сперва успокоиться. Все смотрят. Сейчас? Невозможно. Это. Поэтому…

– Ииииии!.. – завизжала Юи Кирияма и опрометью выскочила из кабинета.

Смысла этого она и сама не понимала.

В последний момент перед тем, как вылететь из кабинета, она услышала голос Нагасэ: «Зачем же было спрашивать так прямо, Яэгаси-кун?»

…Стыдно прям до смерти.

– Юи! Ты куда на такой скорости?!

– Постой, Юи!

Отбежав от здания кружков, она очутилась на спортплощадке, где ее окликнули две одноклассницы. Видимо, они собирались вместе идти куда-то развлекаться.

Было не так уж поздно, но, похоже, кружковая деятельность уже закончилась. В этой школе кружков и секций много, но спортплощадка и спортзал используются по очереди, так что многие секции в дни, когда не могут ими пользоваться, прекращают тренировки раньше.

– Слушай, Юи. Ты просто обязана ходить с нами на легкую атлетику. Если такие сильные ноги, как у тебя, пропадут зря, это будет настоящее преступление, – сказала Юкина, подруга Юи, с которой она всегда вместе ела обэнто.

– Ну уж и преступление… Не такое уж большое дело.

– Но ты ж сейчас с той стороны площадки к нам подбежала со страшной скоростью, нет? Руками держалась за щеки, волосы разлохмачены, в дурацкой форме – и все равно неслась как угорелая. Мне сразу подумалось, не стоит ли повесить кроссовки на гвоздь.

Юи не казалось, что она бегает настолько быстро, что расстраивает людей из легкоатлетической секции.

– Но…

– Ну тогда, Юи! Тогда непременно приходи к нам в баскетбольную секцию! Людей не хватает, ты точно попадешь в основу! Когда будут смотреть твою физику и увидят, как высоко ты прыгаешь, тебя железно возьмут! – сказала еще одна подруга, Каори.

– Баскетбол… У меня игры с мячом неважно получаются, так что…

– …Что? То, что ты вытворяешь на физре, ты называешь «неважно получаются игры с мячом»?.. Уаа, прям захотелось кроссовки на гвоздь.

– Да-да, Каори, я тебя вполне понимаю, – драматическим голосом произнесла Юкина.

«Вряд ли этого достаточно, чтобы вогнать человека в уныние», – подумала Юи.

– В принципе, я…

«В принципе, я уже сдавшийся человек».

«Поэтому вы обе намного круче меня».

Так Юи пробормотала мысленно.

– Ну, если б ты за какой-то спорт и взялась вплотную, то, конечно, за каратэ.

Услышав эти слова Юкины, Каори удивилась.

– А? Юи занимается каратэ? Это же круто.

– Н-не, сейчас не занимаюсь. Раньше, очень давно… Дела давно минувших дней.

Дела давно минувших дней.

– В любом случае, твой нынешний кружок… кружок изучения культуры, да? Не знаю, чем вы там занимаетесь, но по возможности перейди оттуда в какую-нибудь спортивную секцию.

– Точно-точно, не раскидывайся своими сокровищами. Если ты хочешь что-то сделать, вступи в культурный кружок, где есть нормальные соревнования, это еще туда-сюда, но вступать в кружок, у которого вообще нет целей…

На эти слова Юкины и Каори Юи ничего не ответила, лишь застонала.

Она отлично понимала все, что сказала ей эта пара.

У этого кружка нет цели. Они даже не могут решить, чем хотят заниматься. Поэтому, серьезно, никакого смысла в нем нет.

Члены кружка – довольно хорошие люди, но это и всё.

Тайти Яэгаси обожает нести чушь насчет про-рестлинга, а так он очень открытый и приятный парень.

Химэко Инаба при первой встрече показалась ей очень пугающей, но, когда они поговорили как следует, к удивлению Юи, это оказалось совсем не так. Похоже, она на самом деле очень добрая.

Иори Нагасэ реально миленькая. Жутко миленькая. Жизнерадостная, прикольная – вроде бы идеал. Но почему-то время от времени чувствуется в ней что-то мрачное. Или это только кажется?

И наконец, Ёсифуми Аоки… О нем думать как-то не хотелось. Что он к ней хорошо относится, Юи понимала. Но извините. В самом деле, извините. Дело не в том, что Аоки никчемный…

В общем и целом, на членов кружка грех жаловаться.

Но – слишком разные системы ценностей. И поэтому все хотят заниматься совершенно разными делами.

А раз единой цели, которая есть у нормальных кружков и секций, тут нет, то и развернуть этот вектор в одном каком-то направлении не выходит.

Сможет ли она оставить в этом кружке какой-то осмысленный след?

А если она перейдет в какую-нибудь секцию?

Кружковая деятельность – она вообще ради чего?

В чем смысл начинать бесцельную деятельность?

Если исходить из того, что она хочет, оставаться в этом кружке – точно не ее выбор.

По правде сказать, она не только от Юкины и Каори сегодня, но и от других секций получила приглашения, при этом узнала, что «чтобы кружок признали, в нем должно быть минимум пять членов. Но даже если кто-то из кружка уйдет и там станет меньше пяти, в этом учебном году он официально продолжит существовать».

Значит, если она сейчас выйдет из состава кружка, то никому этим проблем не создаст.

Каратэ для нее – уже окончательно пройденный этап.

Поэтому если чем-то и заниматься, то каким-то спортом, кроме каратэ.

До сих пор она об этом вообще не думала, но сейчас, возможно, самое время.

Она «раскидывается своими сокровищами»… У нее что, правда есть какие-то большие «сокровища»?

И все-таки.

Может, она и относится к числу шумных людей, но кричать в присутствии тех, кто к такому не привык, – это для нее необычно. Нельзя сказать, что прошло достаточно времени, чтобы можно было открыть свое сердце, однако почему-то атмосфера там уже кажется совершенно привычной.

И напоследок – еще одно.

Яэгаси и Аоки, конечно, парни, но они вызывают у нее меньше нервного напряжения, чем другие парни.

Действительно, почему-то…

Действительно, совсем чуть-чуть.

Если она разберется в этом «чуть-чуть», то, может быть, она…

День пятый (взгляд Ёсифуми Аоки)

С того дня, когда Гото внезапно сообщил, что «отныне вы члены кружка изучения культуры», и отвел их в кабинет кружка, прошло уже четыре дня. Сегодня пятница.

Ёсифуми Аоки, как и в предыдущие дни, пришел в кабинет 401 здания кружков.

Вокруг продолжалась все та же бесплодная дискуссия.

– Ребят, давайте придумаем друг дружке ники, – внезапно отклонилась от темы Нагасэ.

– Ники? А зачем? – спросил Тайти.

– Ну как же, мы ведь теперь вместе в одном кружке, звать друг дружку по фамилии с «сан» или «кун» просто скучно…

Естественно, Нагасэ рассуждает разумною

– Супер! Одобряю! Стопроцентно одобряю! – вскинув руки, заявил Аоки. Такие вещи очень важны, точно-точно.

– Геморно и излишне, – с недовольным видом возразила Инаба.

Но на угрюмую Инабу Нагасэ смотрела без всякой робости.

– Не говори так, Инаба-сан. Хоть это и называется ник, но использовать можно и обычное имя!

– По-моему, это не столько ник, сколько прозвище.

– Несомненно, Яэгаси-кун! Кстати, у меня уже обращение «Яэгаси-кун» вот где. Я-э-га-си-кун, пять слогов, очень трудно так обращаться.

– Ну прости.

«Мог бы и не извиняться, ничего страшного», – мысленно сказал Аоки. А стоило бы сказать вслух.

– Мдаа, раз ты Яэгаси-кун… Эмм… Я-кун, Яэ-ти, Я-тян, Я-тин…

– Нагасэ, последнее – ни в коем случае. …С моральной точки зрения.

Это уж точно, согласился Аоки.

– Хмм… Теперь имя… Тайти? Тайти… угу, Тайти. Просто Тайти – это в яблочко.

– Тайти, – покатал во рту это имя Аоки. – Ага, никакого неудобства. Легко звать. У меня чувство полного окея!

– Ты, Аоки, ладно, но, когда меня девушки зовут по имени… я стесняюсь.

– Правда? А ты думай об этом как о прозвище, тогда и париться не будешь. Кирияма-сан, Инаба-сан, вам окей?

– Та… Тайти, да? …Угу, Тайти. Годно, – и Кирияма, словно накачивая саму себя, покивала.

Хм, а она покраснела. Стесняется звать парня по имени? …Неужели у нее к Тайти какое-то особое отношение? Не, вряд ли. В любом случае, будем решать проблемы по мере их возникновения.

– Мне тоже кажется, что с Яэгаси хватит. …Тайти, значит. Обращаться легко, значит, нормально. Точнее, я согласна, и…

Хоть и делая вид, что ей это неинтересно, Инаба согласилась.

Кстати говоря, если Юи тоже подхватит этим потоком, может, и она будет его звать «Ёсифуми», а? Или, может, он получит какое-нибудь интимное прозвище? То есть… уровень их близости резко вырастет!

– Рити! [⚹]Рити! – в маджонге возглас, которым игрок дает понять противникам, что он в одном шаге от победы в розыгрыше. Здесь и далее – прим. Ushwood.

– Аоки-кун… что это ты так внезапно? – спросила Юи, глядя подозрительно.

– Ну, просто захотелось разок сказать. В маджонге ведь так делают, да? Ну вот такой образ возник.

Хотя правил маджонга он не знает.

– Хаа? С чего вдруг маджонг? – очень холодным тоном спросила Юи.

Но такое отношение было до сегодняшнего дня. Шанс получить новое прозвище позволит Ёсифуми Аоки разом контратаковать!

Проигрывать сейчас он не собирается!

Выбор прозвищ тем временем продолжался.

– Кирияма-сан… Можно я тебя буду по-дружески звать Юи? Юи – миленькое имя, и я думаю, оно и как прозвище останется миленьким, – предложила Нагасэ.

– Угу… В классе подруги меня так и зовут, и мне это нравится.

– Я тоже буду так звать! Юи! А… но только хорошо бы так тебя мог звать только я один… Хочу монополию.

Бывает же такое, а?

– Мне уже захотелось ввести правило «Только тебе одному запрещается»!

Ну вот, опять она это говорит. Ну, рано или поздно все-таки разрешит. Наверняка ведь, если он будет сохранять настойчивость, она в конце концов прекратит ему отказывать. …Прекратит же?

– Юи, значит? …Мне, пожалуй… так будет неловко. Пока не привыкну, можно я буду тебя звать просто Кириямой?

– Хм, идешь шаг за шагом, Тайти.

– Да ты чего, Тайти, из-за меня, что ли, сдерживаешься? Я человек щедрый, вообще ничего против иметь не буду!

– Дело не в этом, – одновременно сказали Тайти и Нагасэ. Как-то в унисон у них получилось.

– Но… как же мне к тебе обращаться?

– Если по имени трудно, не надо себя насиловать, наверно?

– О, спасибо. Выручила, Кирияма.

«Ух ты, а с Тайти она добрая, Юи».

– А я буду звать тебя Юи, что бы ты мне ни говорила!

– Заткнись давай!

«Ух ты, а со мной она злая, эта Юи».

Это обратная сторона любви… В этом он был уверен.

– Теперь Нагасэ-сан… Можно к тебе обращаться «Иори»? – спросила Юи, повернувшись к Нагасэ.

– Не вопрос, ко мне и в классе несколько человек так обращаются, наверно, это годный вариант?

– Иори… ммм. Во мне ощущение, что чисто по имени может быть только «Юи».

Словно Юи – нечто особенное. Словно звать по имени всех девчонок – это слишком.

– Тогда я… буду звать тебя Иори-тян.

– «Тян» годится! – и Иори сделала правой рукой жест «окей».

Хороший у нее характер.

Если группировать по характеру, он, Аоки, попал бы в одну категорию с Иори. Однако такого рода совместимость и понятие любви – совершенно разные вещи. Есть, правда, и такие, кто определяют любовь исходя из подобной совместимости характеров. У них, наверно, другие системы ценностей.

– Я… все-таки пока что… ограничусь «Нагасэ», ничего?

– Нууу, Тайти, и тру-сиш-ка же ты©!

Иори смотрела на него влажными, словно щенячьими, раскосыми глазами.

– Кх… Эй, Нагасэ… прекрати говорить такие слова с таким лицом… Это грязная игра.

Тайти получил тяжелый урон.

Аоки его чувства отлично понимал. Точнее сказать, ему тоже досталось несколько шальных пуль Нагасэ.

– Грязная игра в том, что я миленькая?

– Не… нет… ну, может, и так?

– Ах-ха-ха, как Тайти покраснел! – весело рассмеялась Иори. Она явно игралась с Тайти.

Иори Нагасэ… и внешне, и внутренне очень мощный человек!

– Но Иори правда миленькая. Я уже влюбилась!

– …Ты девочка, но при этом влюбилась в Иори. Ну что с тобой делать, Юи.

Надо же, даже у Инабы нет проблем с тем, чтобы обращаться к другим просто по имени.

– Конечно, Иори-тян миленькая… Но в моем рейтинге на первом месте Юи!

– Сказала же, не говори такие вещи без капли стыда! Твои слова ничего не весят, ничегошеньки! Как пушинки, нулевой вес!

«Ничего не весят» – вот как называется, когда лицо у Юи красное, а руки-ноги дергаются.

Есть эффект от его слов, никаких сомнений.

Удар по корпусу, по корпусу! Ничего, если не будет нокаута сразу; он будет атаковать постепенно!

– К вашему сведению, я терпеть не могу, когда ко мне обращаются по имени. Так что обращайтесь по фамилии, – заранее дала всем понять Инаба.

Жесткая она. Интересно, в средней школе у нее нормальные друзья были, с таким-то характером?

– Ууу, но «Химэко» звучит так миленько, – надулась Юи.

– Говорю «терпеть не могу», значит терпеть не могу. Не обсуждается.

– Ну раз не можешь… Ладно, придется звать тебя Инабой… сквозь слезы.

– У меня нет проблем с обращением к Инабе по фамилии.

– Тайти, ты, похоже, даже немножко счастлив? – подколола его Иори и тут же с разочарованным видом продолжила: – Эх, а я хотела тебя звать Химэ-тян [⚹]Химэ – (яп.) «принцесса»… «Инаба»… как-то тоскливо. Инаба-тян… Ина-тян… Инабан… мм? Вот сейчас внутри меня прям все подпрыгнуло! Буду звать тебя Инабан!

И Иори просияла.

Иори всегда оптимистка. Она ослепительная. Ощущение, как от солнца… нет, скорее как от искусственного освещения, типа того.

– Ну, если тебе нравится, то почему нет? От добавления «н», по-моему, особо ничего не меняется.

– Тогда я тоже буду звать тебя «Инабан»! …Эээ, как-то не так… Инаба… Инаба-тян… Инаба-ттян, во, Инаба-ттян!

Да, так обращаться легко. Но, хоть он и нашел идеальное попадание, реакция Инабы была не особо хорошей.

– Не слишком много букв? Обычно просто «Инаба» произносить легче.

Но такой вот Инабе Иори с веселым лицом заявила:

– Да лаадно, лаадно, ничего тут такого, И-на-бан!

Вот именно, ничего тут такого.

– Так, остался только я, главная звезда шоу! Ну что, ребята, мое прозвище, мой ник… Камон!

Сейчас уже все хорошо разогрелись и привыкли выдумывать прозвища. Что же они выберут для него? Аоки был в предвкушении.

Зз.

– А, чего? Что такое?

Зз.

– Ну давайте уже, говорите!

Зз.

– Это вот «зз» я на самом деле слышу, или мне кажется?!

Очень неприятная реакция от всех.

– Мм… Аоки-кун, твое имя… Ёсифуми, да?

– Точно, Иори-тян!

– Вот как…

– Иори-тян, почему ты так приуныла?! Ты ж совсем недавно фонтанировала идеями!

– Ну, просто устала высказывать все, что думаю.

– Чересчур разогрелась?! Ну давай, постарайся еще напоследок!

Финиш уже совсем близко! Не сдавайся!

– Ну, раз уж такой случай… – произнесла на этот раз Юи.

– Юи! Ну конечно, решить, как меня звать, можешь только ты!

Произнеся это, он был уверен, что его чувства дойдут до Юи.

«Господи, какой же ник она мне готовит?..»

– Может, так и звать тебя, Аоки?

– …Ась?

Аоки резко задеревенел.

Вроде бы его и так сейчас зовут по фамилии?

– Точно, для Аоки вполне достаточно «Аоки».

Иори тоже закивала.

– По-погодите-ка! Вы что, решили только надо мной поприкалываться, что ли?!

– Успокойся, Аоки, – сказал Тайти.

– Ты для этого подходишь, Аоки, – сказала Инаба.

– Как же… Почему только меня так…

Аоки обессиленно повалился головой на стол.

Жестоко они, да?

Итак, сегодня кружок изучения культуры решил, как его члены будут звать друг друга. Но никаких других важных решений принято не было.

…Нельзя не задуматься: что они вообще делают?

Сама по себе компания под названием «Кружок изучения культуры» неплохая.

Тайти Яэгаси – сверхсерьезный, твердый, но вроде хороший парень. Если с ним подружиться, наверно, будет еще интересней.

Химэко Инаба по отношению к нему довольно жесткая и, похоже, не любит открывать другим душу, но по сути, кажется, тоже хороший человек. Хоть и брюзжала, но на полном серьезе приходила в кабинет кружка; вроде бы обсуждение прозвищ ей совершенно не интересно, однако обращаться к остальным по именам она не против.

Иори Нагасэ – симпатичная, веселая, жизнерадостная, да вообще как будто идеальная. Среди парней-одноклассников она наверняка потрясающе популярна. …Но почему же, хоть им двоим и легко трепаться между собой, хоть она и выглядит бесконечно веселой, время от времени до него доносится шум, что-то типа «А? Ты думаешь, я правда веселая?». …Или ему это только кажется?

В то же время Юи Кирияма миленькая, супермиленькая. Вне конкуренции. Особая категория.

И он в нее влюблен.

Честно говоря, в тот момент, когда он узнал, что Гото включил их обоих в один и тот же кружок, он почувствовал: это судьба. Он это почувствовал, еще когда они оказались в одном классе, а теперь уверился еще больше.

Когда он впервые увидел в классе это лицо, Юи показалась ему похожей на девочку, которая ему нравилась когда-то давно. Но тут же он услышал «биип». Ощущение, будто душа задрожала, а сердце застыло. Да, он получил мощное первое впечатление.

И черты лица, и прекрасные длинные волосы, и маленькая, но полная энергии фигурка – все в ее внешности влюбляло его.

Возможно, это и есть любовь с первого взгляда.

Но сам он не думал, что с ним произошло то, что принято называть «любовью с первого взгляда».

У него было чувство, что влюбился он не только во внешность, но и, если можно так выразиться, в нечто особенное.

Не то чтобы он мог видеть, что творится в его сердце.

Он и сам не понимал, почему так подумал. Но это было очень драгоценное чувство. Он смутно чувствовал, что если разберется в этом, то его жизнь станет куда замечательнее. И в этом он хотел удостовериться.

Вот такой народ собрался в этом кружке.

Чем они будут заниматься, они до сих пор не решили, но тут наоборот: раз их устраивает все, чем бы они ни занимались, значит, будет прикольно.

А главное – тут Юи, тут Юи, ну что еще добавить.

В этот миг Аоки вдруг кое-то пришло в голову.

Что если Юи уйдет из кружка изучения культуры?

Невозможно, подумал он. Но что если все-таки?..

Останется ли в кружке он сам?

Конечно, если Юи перейдет в другой кружок, то перейти туда же и ему – означало бы преследовать ее; на такое он бы не пошел. Но сейчас, когда они вместе в одном кружке, он хотел бы и дальше быть вместе.

Сейчас главной причиной, почему он хочет быть в кружке изучения культуры, было – «потому что здесь Юи».

В таком случае что ему делать, если Юи уйдет?

Или стоит подумать о другом: хочет ли он продолжать оставаться в этом кружке?

Может ли группа людей со столь разными интересами суметь объединиться и выбрать общее направление, чтобы захотеть и дальше оставаться вместе?

Сам он считает, что если прикольно, то сойдет что угодно.

Но «прикольно» – не слишком ли расплывчатое понятие?

Когда все просто болтаются и каждый делает что-либо только ради себя самого, настоящее «прикольно» не получится.

В последние дни там люди часто недопонимают друг друга, из-за чего возникают проблемы. «Прикольно» – это не значит, что легко.

Возможно ли такое «прикольно», не достижимое стандартными методами, все-таки создать в этом кружке?

Если все будет идти, как сейчас, то, видимо, невозможно.

И тем не менее, подумал Аоки…

Конечно, он часто оказывается в таком же положении, как сегодня во время придумывания прозвищ. Но он не припоминал, чтобы в какой-либо группе оказывался в подобном положении так легко и быстро.

Кружок изучения культуры чем-то отличается от других?

Мм? Внезапно Аоки осознал.

Когда они пятеро собрались вместе впервые, он ощутил что-то вроде «бииип».

Сперва он думал – это из-за того, что там Юи; но сейчас ему показалось, что, возможно, дело было не в этом.

Если так, то к кому он почувствовал это «бииип»?

К кому?

Может, к этому кружку в целом?

В таком случае он…

День восьмой (взгляд Химэко Инабы)

Она и глазом не успела моргнуть, как началась новая неделя.

Вспоминая прошедшую неделю, Инаба копалась в себе: чем же она занималась?

Ничем осмысленным. Лишь притиралась к другим и впустую тратила время. Не более того.

Притирка к другим ничего не породила.

Погодите-ка: она сама ничего плохого не сделала, так почему же она себя корит?

Постепенно в ней копилось раздражение.

Сейчас она снова сидит в кабинете 401 в окружении хорошо знакомой четверки. …Сам факт, что она может описать их как «хорошо знакомых», вновь ее разозлил.

– Во-первых, почему вообще до такого дошло? Чертов идиот Гото.

– Инабан, звать его «Го-сан» ты отказываешься любой ценой, да?

Пропустив мимо ушей слова сидящей с беззаботным видом Иори, Инаба продолжила:

– Подумайте вот о чем. «Учитель вынуждает учеников вступать в кружок без их согласия» – если такое выплывет наружу, будут проблемы.

– Но, – возразил Тайти, – когда это решалось, мы ведь все не выбрали себе нормальный кружок.

Унылый, но достойный аргумент.

– Мда, будь у меня побольше времени, я бы разорвала тех, кто в компьютерном кружке или в еще каком, и завела бы кружок обработки данных. …Если бы вы пошли за мной, было бы легче легкого.

Возрождение или создание кружка возможно лишь до официального начала кружковой деятельности в новом учебном году, так что и этой надежде не суждено было сбыться.

– Тут уж ничего не поделаешь, как вышло, так вышло, – вздохнула Юи. – Ну, в любом случае, раз уж они засунули нас куда-то силком, лучше бы они не новый кружок создавали, а отправили нас в какой-нибудь обычный.

– Ю… Юи?! Как ты можешь так говорить, ведь именно благодаря этому мы с тобой оказались вместе в одном кружке!

– Я стала проклинать свое невезение с того момента, как в одном классе с тобой оказалась!

Юи и Аоки уже друг к другу притерлись. Хотя в школу поступили всего месяц назад. Совсем короткая дистанция.

Правда хорошо у них выходит. А она, Инаба, так не может.

– Ну, кроме того, когда Го-сан и прочие нам говорили «выбери другой какой-нибудь кружок», мы ведь не послушались, так что…

– И снова хороший аргумент, Тайти.

Тайти… Она совершенно обыденно обращается к Тайти Яэгаси просто по имени. Вроде бы ничего особенного, но как-то странно. Для нее.

– Но если бы мы знали, что получится вот так, то, возможно, выбрали бы другой, обычный кружок, – сказал Тайти.

– А, Тайти, ты тоже так думаешь?

Инаба вновь обратилась к Тайти Яэгаси просто по имени.

– А разве это не так?

– Ну… да.

Может, оставить надежду на реальную кружковую деятельность в этой школе и записаться в какие-нибудь кружки как «мертвые души»?

Из-за того, что учеников немного и члены любого кружка постоянно пересекаются в классах и на уроках физкультуры, быть «мертвой душой» довольно трудно. Конечно, можно и заставить их принять «мертвые души».

Кружок. Зачем вообще ей нужен какой-то кружок? В средней школе она после уроков сразу шла домой.

Ну, в старшей школе она вступила в кружок по единственной причине: ее заставили.

Если бы не это правило, она, скорее всего, и здесь никуда бы не записалась, не тратила бы время впустую.

Бессмысленно, все так бессмысленно. Куча бессмысленностей.

Что родится из их сборища?

Юи и Тайти, кажется, тоже не видят в этом кружке какой-то ценности.

Для Иори и Аоки что прикольно, то и хорошо, поэтому, похоже, о ценности они не думают в принципе. Но раз так, то эти двое, по идее, с легкостью впишутся и в другие кружки.

Если так, в чем смысл самого существования этого кружка…

В этот момент дверь открылась.

В кабинет вошел не кто иной, как создатель всей этой дурацкой ситуации, руководитель класса 1-3 и по совместительству куратор кружка изучения культуры, Рюдзен Гото.

– …Еще раз все резюмирую. Поскольку в начале кружковой деятельности возник хаос, вам просто дали разрешение, но сейчас возник вопрос, не слишком ли небрежно это все сделано. Мне было сказано: если вы четко не определите, чем хотите заниматься, и не облечете это в какую-то внятную форму, кружок признан не будет. В этом случае кружок изучения культуры будет закрыт, а всех его членов распределят по другим кружкам и секциям.

Хотя вопрос был чертовски важен, Гото говорил безразличным тоном.

Укладывается в имидж безответственного учителя?

– Зачем я вас собрал? Вариантов ответа два. Первый: «Вы определите, чем хотите заниматься, и облечете это в какую-то внятную форму»… Ну, судя по тому, что я слышал, если вы сможете представить это в какой-то осязаемой форме, то все будет нормально. Второй вариант: «Вы выбираете другие кружки». Все просто.

– Эй, ты что сейчас сказал… что закрытие этого кружка тебя тоже устроит, так, что ли? – спросила Инаба. Ей почему-то казалось, что это невозможно.

– М? Аа, этот кружок, так сказать, нечто вроде временного убежища.

– …Временного убежища… – пробормотала Юи.

Вот чем это было, да? Кружок, созданный ради них, количество участников, пятеро, минимально необходимое для разрешения; вот почему она более или менее ощутила чувство долга и захотела все сделать как надо.

– В общем, что-то из этого сделайте. Когда решите, чего вы хотите, придите ко мне. Если хотите продолжить этот кружок, времени в обрез. Крайний срок – через два дня.

– Д-два дня, чтобы найти себе следующий кружок? – спросила Инаба, думая про себя: что за идиотизм.

– Нет. Если через два дня вы решите покинуть этот кружок и выбрать себе другой, то на этот выбор вам будет дано еще время.

И, бросив напоследок «Будьте так добры…», Гото ушел.

– Мм, вот теперь все стало серьезно.

После того как Гото вышел, первой раскрыла рот Иори. Аоки ответил:

– Да уж… За два дня надо решить, чем мы хотим заниматься…

– Нет, важнее другое, – подала голос Инаба, остановив разговор этих двоих. – Есть ли смысл… продолжать этот кружок?

После слов Гото она кое-что поняла.

Сами того не осознавая, они все в душе были уверены, что их кружок не закроют. Этот кружок был создан специально для них, поэтому так вот сразу из него выйти было трудно, а думать о его закрытии – вообще немыслимо. И потом, сама она хоть и не намеревалась, а все же решила про себя: «Мы все и есть этот кружок». И поэтому уйти стало трудно.

Наверняка все в глубине души думают, правильно ли им быть в этом кружке.

Потому что сами не выбрали, чего хотят.

Наверняка все в глубине души думают, правильно ли им уйти в какой-нибудь обычный кружок.

Потому что этот бесцельный кружок создан искусственно.

Если сейчас все уйдут из кружка изучения культуры, эти оковы, мешающие им жить, разомкнутся.

Их всех ничто уже не будет сдерживать.

До сих пор они просто думали сохранить кружок изучения культуры, ничего не делая для этого.

Но теперь, если они не будут всерьез напрягаться, это станет невозможно.

Да, ситуация полностью изменилась.

И если подумать, кто будет напрягаться, чтобы удержать кружок на плаву…

– Кружок изучения культуры… не поддержишь… да, Инабан? – слабым голосом спросила Иори.

– Я…

Следующие слова произнести она не смогла.

– Тайти?.. Юи?.. Аоки?..

Иори обежала всех тревожным взглядом.

– Я… как-то до сих пор плыл по течению, но как-то совершенно не думал о том, чтобы активно поддерживать этот кружок… По правде сказать, меня ребята в другие кружки приглашали… к тому же мне говорили, что стоит заняться чем-нибудь еще… – и Тайти замялся.

– Я, я тоже… задумывалась, что не смогу тут заниматься тем, чем хочу. И меня тоже в классные секции приглашали… И я тоже думала, что же могу сделать в этом кружке… ну и… – и Юи закрыла рот, не договорив.

– Я… в общем, ничего не решил… и сейчас все еще… – и даже Аоки тут увял.

Никто не сказал ни что хочет продолжить кружок изучения культуры, ни что хочет уйти.

– …Вот как… – тихо пробормотала Иори.

Она опустила голову, но за миг до этого Инаба успела увидеть ее выражение лица.

Абсолютно бесстрастное выражение, от которого кровь стынет в жилах. Кто этот человек? Не просто жизнерадостная девушка?

И Юи, и Аоки смущенно опустили головы.

Воцарилась мрачная атмосфера.

Инаба не видела остальных.

Они были у нее перед глазами. Но она не видела.

Не воспринимала сознанием информацию, приходящую через глаза.

– …Кто из вас желал прийти в этом кружок? Никто, верно? – спросила Инаба.

Ничего не видела.

– Изначально какой смысл в кружке без установленной цели?

Устремленных на нее взглядов всех остальных – не видела.

– Ведь нет смысла, верно?

Бессмысленно. Бессмысленно. Бессмысленно.

– Все хотят делать что-то разное, так? Никто не хотел вступать в этот кружок, никто пока что не сделал в нем ничего стоящего. Ни у кого нет к нему привязанности, верно?

Какой смысл быть вместе людям, стремящимся идти в разных направлениях?

Группа людей без общей цели – не группа.

Просто сборище.

– Кто… желает, чтобы кружок изучения культуры существовал?

Рациональных причин, чтобы кружок изучения культуры продолжал существовать, нет. Ни одной.

После этого никто ничего особенного не сказал, и они разошлись.

Крайний срок был через два дня, но они даже не обсудили, встречаться ли завтра и послезавтра.

Инаба направилась домой в одиночестве.

Если так пойдет и дальше, кружок изучения культуры умрет естественным путем.

В этом не будет вины его членов.

Тайти Яэгаси – идиот по про-рестлингу, прямодушный идиот – словом, в самых разных смыслах идиот; но, похоже, он честный и хороший парень. Большинство идиотов – хорошие люди, без двойного дна. Но он слишком прямолинейный и из-за этого делает глупости.

Юи Кирияма выглядит еще не повзрослевшей, простоватой и с не самой сильной головой. Если по-простому, то выглядит дурочкой и явно не из тех, с кем хочется общаться. Но ее серьезность и чистосердечность видны невооруженным глазом. Несомненно, она хороший человек.

Ёсифуми Аоки точно идиот. Простак. Беспечный тип. Без царя в голове. Идиот. И именно поэтому он кажется таким классным. …Или он все-таки просто идиот?

И наконец, Иори Нагасэ – вроде бы веселая, наверняка популярная и среди парней, и среди девушек, но… есть намеки, что что-то таится в глубине ее души. Инабу тревожило на миг приоткрывшееся ей сегодня холодное выражение на лице Иори. Неожиданно, но, если начистоту, возможно, у Иори с ней много общего.

Так или иначе, на первый взгляд, тут нет ни одного неприятного человека.

Но это не отменяет того факта, что в существовании кружка изучения культуры нет смысла.

Порожденный странной системой старшей школы Ямабоси, никому не нужный кружок.

Он должен исчезнуть.

В первую очередь – лично ей и в кружке, ни в классе нечто столь бессмысленное не нужно.

Прикипать друг к другу, потому что все принадлежат к одному и тому же месту, лишенному смысла, выглядит глупо. Сделав так и в результате утратив бдительность, Инаба оказалась в опасности. Ее злейшие враги – ее же союзники.

Какое-то неприятное чувство в груди.

…Что-то внутри нее спрашивает: нормально ли тебе это?

…Это что-то спрашивает: желаемое тобой одиночество – это правильно?

Заткнись. Никакое это не одиночество.

Она желает – независимости.

Всякие там друзья ей не нужны.

Становись все сильнее и сильнее, чтобы жить самостоятельно.

Сильнее, сильнее.

Поэтому всякие там друзья ей не нужны.

«И тем не менее…» – подумала Инаба.

Не было никакого неуюта, все ощущалось совершенно естественно, она даже обращалась ко всем по имени (кроме Аоки).

Они уже свыклась друг с другом, это неопровержимый факт.

Сама Инаба так свыклась со всеми, как никогда прежде.

Почему в этом сборище такое произошло?

Ей это было абсолютно непонятно.

Правда неприятное чувство.

В груди – неприятное чувство.

До отвращения сладкое, теплое.

…Сладкое, теплое?

Почему сладкое и теплое?

Сладкое и теплое вовсе не должно казаться неприятным.

Что же это за чувство? Кажется, будто где-то когда-то она нечто похожее уже испытывала.

И кажется, в тот раз она сбежала.

Сбежала.

Но правда ли она хотела сбежать?

И она…

День восьмой (взгляд Иори Нагасэ)

Иори Нагасэ сидела в опустевшем кабинете кружка изучения культуры – нет, теперь уже просто в кабинете 401 кружкового здания – и рассеянно глядела в потолок.

В этом кабинете она провела совсем мало времени. Тем не менее она ощущала такой покой, будто находилась в давно обжитом доме.

Она вовсе не притворялась.

Она чувствовала это искренне, всем сердцем.

Эта атмосфера.

Совсем слабая.

Взаправду.

Так взаправду.

Как будто невзаправду.

Опустив голову, она стала смотреть на стулья, где недавно сидели остальные.

Химэко Инаба на первый взгляд казалась помешанным на рационализме, неприятным, холодным человеком. Но возникало ощущение, а не прячется ли под всем этим сентиментальное, горячее сердце. Если эту ее сторону вытянуть на поверхность, может получиться очень интересно.

Юи Кирияма – девушка бойкая и жизнерадостная, а главное, искренняя. Все эмоции написаны у нее на лице, и это очаровательно. Нагасэ к ней тянуло, она хотела бы с ней подружиться.

Ёсифуми Аоки – бесшабашный, веселый парень. Немного чересчур легкомысленный и ни во что особо не вдумывающийся, но, возможно, и это в каком-то смысле достоинство. И потом, иногда под таким поведением могут прятаться и серьезные мысли.

И наконец, Тайти Яэгаси – добродушный парень с мелкими недостатками вроде неуклюжести и помешанности на про-рестлинге… Таким он кажется, но в то же время чувствуется в нем и нечто неясное. Что бы это могло быть? Что-то опасное, но в то же время… как будто яркий свет. Нагасэ толком не понимала.

Так или иначе, все они – по характеру очень хорошие люди.

У Нагасэ было ощущение, что она от них сможет много чего почерпнуть.

Однако то, что их собрало, что удерживало их вместе, исчезло.

Ни у кого не нашлось чего-то такого, чего они бы желали от кружка изучения культуры.

Конечно, и она сама ничего от этого кружка не желала.

Она ничего не желала.

Возможно, она даже не понимала, чего она желала желать.

Ничего.

Она – ничего.

Она такой человек.

Но что-то в ней чувствовало. Что-то находило это интересным.

«Здесь чертовски интересно, не так ли?» – вот такое ощущение исходило от остальной четверки.

Так или иначе – нужна ли тут она сама или нет?

Это были прикольные ребята.

Это были интересные ребята.

Но – уже «были».

У нее было ощущение, что что-то меняется.

Такое чувство, будто она, утопавшая в болоте, поднялась на поверхность.

Но, похоже, это оказалось не более чем иллюзией.

Взаправду.

Так взаправду.

Как будто невзаправду.

Дни девятый и десятый (взгляд Тайти Яэгаси)

На следующий день после того, как кружковцы, получив от Гото новые альтернативы, в неприятной атмосфере разошлись, Тайти Яэгаси в сопровождении своего приятеля Синго Ватасэ заглянул в футбольную секцию.

– Почему сейчас? Не рановато ли менять кружок из-за того, что не вписался в предыдущий? – озадаченно спросили семпаи, но, когда им объяснили обстоятельства, сказали «а ты интересный парень» и с радостью согласились его принять. Тайти собирался только посмотреть, но в итоге смог и в тренировке поучаствовать.

За ужином он все рассказал семье. Мать ему сказала: «Почему бы тебе не продолжить с бейсболом? Но если ты хочешь в футбол, то тоже ничего». А сестренка похвалила: «Братик, в наше время футбол круче бейсбола! Так что вперед! Смело вперед! Клевый братик!» (Скорее всего, это из-за недавно поднявшейся шумихи, что футболисты классные, а если переезжают за границу, то и зарплата у них становится потрясающей)

За весь этот день Тайти ни разу не обменялся взглядами с Кириямой и Аоки.

А с Инабой и Нагасэ только поздоровался при первой встрече в классе и больше не разговаривал.

На следующий день.

Если до конца сегодняшнего дня они не скажут «хотим продолжать», подкрепив это словами «будем делать то-то и то-то», кружок изучения культуры будет распущен.

С их последнего собрания Тайти ни с кем из остальных не разговаривал. Он и раньше с ними беседовал в основном в кружке, за пределами кружка такого почти не было.

Никто активно не упирался, не предпринимал каких-то активных действий.

Вряд ли кружок изучения культуры избежит гибели.

Пять первых и последних членов кружка изучения культуры, которые хоть немного, но все же побыли вместе, уже, наверное, ходят в разные другие кружки.

Конечно, вероятность встретиться при переходе из кабинета в кабинет или во время школьного мероприятия ненулевая, но все пятеро сразу – это вряд ли.

Эти мысли Тайти рассеянно крутил в голове весь день.

Как сказала Инаба, привязанности к кружку изучения культуры не было. Чтобы сформировать такую привязанность, у них было недостаточно времени, и мероприятий они не проводили. Никто не обещал друг другу: «Давайте поступим так-то, сделаем то-то и то-то».

Конечно, все члены кружка изучения культуры кажутся хорошими, интересными ребятами.

И думается: хорошо бы еще о чем-то с ними поговорить, что-то вместе сделать.

Но и только.

Никто не собирается активно убивать кружок. Но и активно спасать его тоже энтузиазма нет.

Тайти и не заметил, как пролетели уроки.

– Яэгаси. Сегодня тоже придешь посмотреть? Или, можешь, уже запишешься в футбольную секцию?

На слова Ватасэ Тайти ответил что-то невнятное и встал.

Взгляд его был устремлен на спины сидящих впереди Нагасэ и Инабы.

Не подав голоса, Тайти вышел из класса вместе с Ватасэ.

Добравшись до раздевалки в уголке спортплощадки, они стали переодеваться вместе с другими первоклассниками. Старшие пользовались для этого кабинетами своих секций и потому здесь не показывались.

Хотя тренировки в футбольной секции старшей школы Ямабоси были довольно суровыми, жесткой иерархии не было и атмосфера царила довольно уютная. Было немало парней из класса Тайти; возможно, он с ними подружится.

Выглядело все тоже нормально. Кружок изучения культуры родители и сестренка приняли, но смотрели критично, мол, «что это такое?». Но теперь он не окажется в затруднении, когда кто-то поднимет тему его занятий. Умеренная физическая активность полезна для здоровья. И еще, ну… спортивная секция, особенно футбольная, должна добавить ему «клевости» в глазах других.

Главное, поскольку деятельность кружков и секций доступна в старшей школе, вступить в спортивную секцию – абсолютно нормальное решение. Есть то, что можно получить, можно сделать только там.

Ладно, давай-ка переведемся.

Забудем уже о кружке изучения культуры…

…В этот самый момент правый карман брюк Тайти завибрировал.

Мобильник.

Тук.

Сердце подпрыгнуло.

От кого-то звонок или мейл?

Нет, сразу понял Тайти.

Он еще ни с кем не успел обменяться ни адресами, ни номерами.

Да, до этой стадии они еще не дошли.

Постойте-ка.

Он сейчас подумал о звонке или мейле от кого?

При мысли о звонке или мейле от кого у него задрожало сердце?

Он ждал от кого-то сообщения?

И он…

Вибрация продолжалась.

Судя по длительности, это не мейл, а звонок. Лучше бы на него побыстрее ответить.

Тайти достал телефон и раскрыл.

Он ошибся – это был не звонок. Напоминание о событии, записанном в органайзере.

Он уставился на слова, отображенные на дисплее.

«Кружок изучения культуры – крайний срок – сегодня»

Когда он это внес, Тайти и сам не помнил.

Видимо, в тот день, когда Гото им об этом сообщил.

О чем думал он-из-прошлого, посылая напоминание ему-из-будущего?

Ни о чем не думал, просто решил напомнить?

Или же…

Вступить в полноценный кружок – правильно.

Да, абсолютно правильно.

Рационально. Логично. Разумно. Уместно. Научно. Понимаемо. Убедительно. Резонно. Мудро. Осмысленно. Естественно. Адекватно.

Правильно.

По идее, правильно.

Но если правильно…

Почему же его грызет такое чувство утраты?

Кружок изучения культуры исчезнет всего через десять дней после рождения.

Эта реальность тяжким грузом легла ему на плечи, и ноги задрожали.

Лишь десять дней он имел какое-то отношение к кружку. Без учета выходных, конечно. К тому же время работы – всего несколько послеурочных часов.

Это чрезвычайно короткий срок. Да и не делали они там ничего серьезного. Ну правда – только болтали.

Но несмотря на все это, ощущение было такое, будто из рук его уплывает что-то незаменимое, что-то драгоценное.

Почему?

Непонятно. Необъяснимо. Невозможно облечь в слова.

Но… но…

– …Эй, что с тобой, Яэгаси? Переодевайся быстрее.

То, что вот сейчас он желал всем сердцем…

– …Извини, Ватасэ. Я… вспомнил, у меня кое-какие дела.

Он хочет напрягаться изо всех сил.

– Ась?

– …Ну, в общем, прости. Я все объясню, но позже.

Он хочет защищать нечто активно и с энтузиазмом.

Это нечто у него теперь есть.

– Эй, постой…

Не дожидаясь ответа Ватасэ, Тайти выскочил из раздевалки. Он позже все нормально объяснит.

Он зашагал.

Впечатывал шаги в землю.

Постепенно шел все быстрее.

По прямой, не глядя по сторонам, Тайти шел туда, куда звало его желание.

До здания кружков он добрался уже трусцой.

Со временем как, нормально?

Он придет; что дальше?

Он ведь никому ничего не сказал.

Наверное, там никого нет?

Что он сейчас может сделать?

Вопросы один за другим вспыхивали в голове. Но Тайти не замедлял шага.

Вверх по лестнице, этаж за этажом. Выше. Выше.

Если думать рационально?

Если думать, руководствуясь здравым смыслом?

Каково значение?

Какова ценность?

Тянутся, опутывая тело, разнообразные тенета.

Но, хоть они и кажутся сильными, способными его поглотить, на самом деле они слабые, непрочные. Если, обладая сильной волей, их разорвать, препятствий не будет.

Вверх.

Лестничная площадка.

Вверх.

Разом перемахнул последний пролет.

Четвертый этаж.

Вперед по коридору. Вправо до конца.

К кабинету 401.

Открыл дверь.

– Ты последний, как ни странно.

Эти слова произнесла Химэко Инаба.

Более того, в кабинете была не только она.

Была Иори Нагасэ.

Была Юи Кирияма.

Был Ёсифуми Аоки.

Все члены кружка изучения культуры в сборе.

Все.

– Не, ну правда же круто?! Правда круто?! – расшумелся, вскочив со стула, Аоки.

Сидящая рядом Кирияма, округлив глаза, тоже подала голос:

– А-ха-ха… Никто не говорил, что сегодня придет… никто никому не обещал… и все равно собрались все.

Нагасэ рядом с ней молчала, но ее улыбка стала шире.

Это улыбающееся лицо было каким-то умоляющим, хрупким, но в то же время очень довольным, и Тайти, сам того не замечая, залюбовался им.

– …А почему вы все здесь? – поинтересовался Тайти.

Может, тут окажется еще кто-нибудь один. Так он думал; но то, что здесь окажутся все, стало для него полной неожиданностью.

– Это и к тебе относится, а?

– Нет, в первую очередь я не понимаю тебя, Инаба. Позавчера ты ведь так выступала.

На вопрос Тайти Инаба сделала чуть грустное, но в то же время смущенное лицо и отвела глаза.

– Ну – так – что, Тайтиии? Может, не стоит так прямо спрашивать, ааа? – глядя на него с укоризной, спросила Нагасэ.

– …Извиняюсь.

– Ну… это. Что за. Это. Это, блин, в конце концов.

Инаба, то поднимая, то опуская глаза, чесала в затылке.

– Инабан? В принципе, ты можешь особо не отвечать? – сказала ей Нагасэ. Инаба после этих слов вроде бы смолкла, но тут же, покачав головой, попыталась-таки облечь «это» в слова.

– …Ну, в общем, просто так.

Просто так.

– Ха-ха, – непроизвольно вырвалось у Тайти.

– Чт-… А ну не ржать!

– Не, не. Я не смеялся над тобой, я… просто подумал: вот!

Если рационально взвешивать достоинства-недостатки, несомненно, правильно было бы выбрать не кружок изучения культуры, а какой-нибудь другой, обычный.

Рассуждать рационально очень важно. Не игнорируя логику, можно наверняка выйти на верную дорогу.

Но любые рациональные доводы могут быть опрокинуты одним-единственным чувством.

Это – «просто так».

Ну, просто так, действительно.

Просто так ему, Тайти, хочется быть вместе с этими ребятами.

Махнуть рукой на тематику кружка, на много чего еще – ему это не кажется неправильным.

Но ему кажется, что именно такой должна быть связь с людьми, которые могут стать настоящими друзьями.

Разве людей, которые станут истинными друзьями, выбирают, логически рассуждая о плюсах и минусах?

Конечно, не выбирают. Таким образом выбранные друзья – не истинные.

Это, можно сказать, эмпирическое правило. В начальной и средней школе разве было между ним и наиболее близкими друзьями что-то рациональное, логичное?

Они поладили просто так, а потом в конце концов все устаканилось и пришло туда, куда пришло.

Ничего драматического не происходит, но внезапно ты замечаешь, что вы уже друзья.

Однако это «просто так» – сильное.

Образовавшиеся «просто так» узы не порвешь.

«Просто так» сокрушает логику и теорию.

«Просто так» удается идти вместе с людьми разных направлений.

«Просто так» возникает нечто незаменимое, и…

– А!

Тайти вдруг осознал кое-что серьезное.

Ему казалось, что он и без слов понимает, что это за «просто так», но никто этого толком не сказал.

– Кстати, вы пока не подтвердили, но ведь все хотят, чтобы кружок продолжался? Или все еще колеблетесь и собрались пообсуждать, что дальше де-…

– Эй-эй, Тайти, – оборвал его Аоки. Наигранно-пафосным жестом зачесал волосы наверх. – Сейчас о таком спрашивать совершенно неромантично, а?

На эти слова Аоки остальные трое кивнули.

И правда неромантично, мысленно согласился Тайти. Но…

– …Как-то неприятно, что это сказал именно Аоки.

– Чего?! Что ты против меня имеешь, Тайти?!

– Давайте не об этом…

– Юи?! Ты думаешь обо мне что-то важное и хорошее?!

– Аай, да заткнись ты. Плохо ведь будет, если не определимся, что хотим делать? За сегодня.

– О, точно, это важнее, чем я.

– Угу, паршиво будет. Если не придумаем какую-то конкретную форму… – с серьезным видом пробормотала Нагасэ. Остальные что-то замычали себе под нос.

Вообще-то они всю прошлую неделю ломали головы, но так ничего и не придумали.

– А… кстати, на этот счет, – негромко подала голос Инаба.

– Что, Инабан? – спросила Нагасэ.

– На самом деле, нет, я случайно наткнулась на эту мысль, каких-то серьезных усилий не прикладывала, но… Мы будем правда стараться? Правда?

– Ну так что это?

Инаба явно задирала нос, так что на этот раз ее подтолкнул Тайти.

– Не торопи меня, идиот… В общем, простыми словами, о тематике кружка я уже подумала.

– Да ладно?! Вот это я понимаю, Инабан! Быстрая работа!

– Инаба… у тебя стопроцентная мотивация, да… ай?!

Инаба его стукнула. Тайти не припоминал, чтобы раньше его колотили девочки.

– Про мотивацию я ничего не говорю, Тайти! И вообще, нет ничего такого!

– Оо, Инабан застеснялась. Хи-хиии.

Нагасэ, похоже, страшно рада.

Инаба покраснела и заскрипела зубами.

– Ну так, Инаба, что ты придумала? – поинтересовалась Кирияма.

– …В общем, если коротко, то мы будем выпускать школьную газету. Поскольку наш кружок будет делать газету вместе, это должны одобрить без проблем. А если каждый будет писать статьи по своей любимой теме, а потом мы их соберем в единый номер, значит, каждый будет заниматься тем, что ему или ей нравится, да?

– Чт-!.. Это же идеально, Инаба-ттян?! – воскликнул Аоки. Нагасэ рядом с ним тоже согласно хлопнула в ладоши.

– Ясно, будут у нас «Новости кружка изучения культуры», да?! Публикации кружка под девизом «Всестороннее исследование культурных событий в самых разных областях человеческой деятельности, не стесненное какими-либо границами» наверняка все сочтут очень правильным делом!

Но тут же Нагасэ нахмурила брови и задумчиво добавила:

– Вот только «Новости кружка изучения культуры» как-то… длинно и фиг выговоришь. Хорошо бы придумать сокращенное название… или, может, лучше сокращенное название самого кружка?

– Да, я тоже так считаю, – кивнула Кирияма.

– Хмм… Кружок изучения культуры… кружок… изучения… «КрИК»!..

Обеспокоенная Нагасэ разом просветлела. И Тайти почудилось, будто стянутый на затылке хвостик волос запрыгал вверх-вниз.

– Как вам «КрИК»?!

Кружок изучения культуры, сокращенно КрИК.

Деятельность – выпуск газеты «Новости КрИКа».

– КрИК – это… неплохо, – сказала Инаба.

– Иори-тян – сэнсэй по части имен!

– К-ри-к. Это… миленько?!

И следом за Аоки и Кириямой…

– По-моему, неплохо, – высказался и Тайти.

КрИК.

С сегодняшнего дня они пятеро – члены КрИКа.

– Отлично, пошли с этим к Го-сану, – сказала Кирияма и рывком встала со стула.

Сидящая рядом с ней Инаба осталась на месте и сказала:

– По-моему, сперва надо определиться с председателем и его заместителем? Чтоб с писаниной возиться и еще что-нибудь?

«Кстати, да, Гото про это говорил», – вспомнил Тайти и ответил:

– И как будем решать? Самовыдвигаться, выдвигать других?..

– Да! Я думаю, самовыдвигаться надо! Кстати, не поймите неправильно: это не значит, что я самовыдвигаюсь сам!

– Не-не, я предлагаю более справедливый способ, – сказала Нагасэ, покачивая пальцем. – Надо решать через «камень-ножницы-бумага».

– «Камень-ножницы-бумага», конечно, самое подходящее, – подколола Инаба.

– Отлично, отлично, поехали! Камень-ножницы-бумага, рааз, дваа…

Все всполошились, но, повинуясь призыву Нагасэ, сжали кулаки.

– Три!

«Эмм, а это должен быть тот, кто победил, или тот, кто проиграл?»

«Опаньки, это-то мы и не решили, значит, нужно еще раз…»

«Иори-тян, ты это небось предлагаешь потому, что единственная проиграла, а?..»

«Иии!»

«Иори, ты председатель».

«Поздравляю, председатель Иори».

После этого, получив одобрение администрации, кружок изучения культуры старшей школы Ямабоси родился официально.

Глава 2. Дружба только их двоих.

– Оо, шикарная погода, и на душе так классно… В последнее время я и в додзё часто ходила…

– Да уж, Юи-семпай.

Сидящие на стульях из металлических трубок Юи Кирияма и Сино Эндзёдзи расслабленно беседовали.

«Сегодня тоже мир и покой», – подумала Химэко Инаба.

Старшая школа Ямабоси, кабинет 401 здания кружков. Инаба опасалась, не будет ли ее раздражать, когда в не самом просторном кабинете соберутся все семеро, но, когда они друг к другу притерлись, оказалось, что это не так. Не каждый день собирались все члены кружка, и, пожалуй, нынешняя численность была для этого кабинета как раз оптимальной.

С того дня, как в кружке изучения культуры появились новенькие, прошел уже почти месяц. В новый учебный год кружок изучения культуры старшей школы Ямабоси вошел с семью членами в составе. Впрочем, род занятий по сравнению с прошлым годом не поменялся.

Каждый занимается тем, что ему или ей по душе. Таково правило КрИКа.

Сидящий напротив Инабы Тайти Яэгаси, обложившись учебниками и тетрадками, занимался. Иори Нагасэ рядом с ним тоже сражалась с учебой, что было для нее нетипично.

– Да уж, трудная задачка… Но раз попалась мне в руки, это для меня как два пальца! Уооооо! Решила! Решила, да!

Тон у Иори бодрый, но хватит ли силенок?

Инаба скосила глаза на Ёсифуми Аоки, вперившего взгляд в доску для сёги. Тот простонал:

– Гррррр… Ах ты… Что же делать…

Напротив него сидел Тихиро Ува.

– Нет, тебе уже мат, – листая журнал, ответил Тихиро. Кстати, журнал он держал с самого начала, так что с Аоки разделался в буквальном смысле одной левой.

– Нет! Все еще… можно перевернуть ход игры. Скажем, если бы ты, Тихиро, разрешил взять назад последний ход…

– Это вряд ли можно назвать «перевернуть ход игры»?

Холодность тона была настолько уместной, что Инаба чуть улыбнулась.

«Нормально ли это?» – время от времени сомневалась она.

Но в итоге успокаивалась, решая, что – да, нормально.

Сначала они занимались серьезными делами, чтобы впечатлить первоклассников. Но конкретной цели не было, и вскоре они расслабились. В этот первый месяц случались разговоры типа: «Семпай, чем сегодня будем заниматься?» «Ммм, да ничем особым» «…Что?!»; но к концу мая у них установился стиль «Приходите в кабинет кружка и занимайтесь там всем, что нравится». Раз в месяц они выпускали «Новости КрИКа», но до крайнего срока представления июньского номера был еще вагон времени.

– Ааа, надоело! Остальное потом дорешаю, а сейчас закончила! Давайте вместе что-нибудь сделаем!

Иори предсказуемо выдохлась. Учеба, похоже, ее слишком стрессовала.

– Эй, Тайти, давай тоже, давай тоже! – принялась она трясти Тайти.

– По-погоди. Сейчас докончу, тогда и…

Затем на этот разговор среагировал Аоки:

– Одобряю, одобряю! Да, а что делаем, что делаем?!

– Аоки-сан, тебя устроит любое занятие, но сперва не признаешь ли ты свое поражение?

– Н… ну нет! Я не хочу тебе сливать! Эта игра не считается, потому что я и не собирался играть до победного! Хе-хе-хе.

– Но я… сегодня хочу расслабиться… Или вместе с Аоки, или… Скажи, Сино-тян?

– Дааа. Аоки-семпай бесполезный. Давай лучше конфет поедим, чаю попьем.

– Юи, ты предпочла Сино-тян?! С ней ненапряжно, но очень уж она говорливая и ругачая?!

– Ладно, давай за чаем поболтаем! Конфетки, конфетки!

Иори встала и направилась к шкафу, где лежали конфеты.

– «Поболтаем» – ну то есть побездельничаем, как обычно…

– Можно, конечно, и так выразиться, Тайти-кун. О, надо пойти купить чего-нибудь попить. Расходы на Инабан, да?

– Да-да. Что-нибудь двухлитровое подешевле.

Иори шумно вышла из кабинета.

– Как-то… Инаба, из тебя выйдет хорошая жена… ой.

«Что это я сморозил», – было написано на лице у Тайти.

– Ч-что за «хорошая жена»!.. Это… само собой, разве нет, э-хе-хе.

Паршиво. Паршиво. Она сейчас счастлива. Запись в голове завершена. Решено: проигрывать ее закольцованно.

Случайно вырвавшиеся слова – не что иное, как чувства, идущие от сердца!

Пока она купалась в счастье, заговорила Юи:

– Как-то странно, но, когда тебе велят поболтать и ты слушаешься, говорить уже нет настроения. А, вот, Сино-тян, Тихиро-кун, как вам школа? Уже подружились с кем-нибудь? Совсем близко подружились?

– На удивление быстро ты нашла тему, Кирияма, – тут же подколол ее Тайти. Этот никогда не упускает возможности для подколки.

– Ээ, в школе? Ну… Я более-менее подружилась, но так, чтобы совсем близко… думаю, нет.

– То же самое.

– Ну, занятия начались совсем недавно, ага? Кстати, я тут вспомнил: в последнее время Инаба-ттян и Иори-тян как-то странно сблизились, – сказал Аоки, глядя на Инабу.

– Я и Иори? Это в таком же смысле, как вы с Юи?

– Эээ, хотелось бы мне сказать да, но… Чувствуется, что тут не только на поверхности, но и где-то в глубине что-то вас связывает.

– В глубине, значит…

Вот уж в самом деле прокачанная интуиция у человека.

– Особенно Инаба, она же в самом начале слегка стенкой отгораживалась, – сказала и Юи тоже.

Отгораживалась стенкой. Ну да, она была такой.

– А, вспомнил, – пробормотал Тайти и начал рассказывать: – Когда-то между Инабой и Нагасэ был дружеский эпизод, о котором они нам и вооще никому не рассказывали, вы в курсе? Я и до сих пор о нем не знаю.

– Что?! Хочу услышать! Хочу услышать! Сино-тян, ты тоже?!

– Ага, да! Не-непременно хочу!

Юи и Сино, только что расслабленные, обе резко взбудоражились.

– Ишь как вы клюнули…

Инаба думала, что это не то, что стоит широко распространять, но…

– Ну, раз Тайти просит, выхода нет…

– Что? Я разве попросил?

А? У нее полное ощущение, что Тайти попросил, что хочет про это услышать.

– Мм. Насколько я понимаю, ничьи другие слова, кроме Тайти, ушей Инабы не достигают. Ну, это и ладно, будем считать, что он попросил.

– Ага.

Ладно, решила Инаба, кое-что все-таки стоит рассказать.

Сегодня исполняется ровно год с того самого дня.

Ей и самой хотелось воспользоваться этой возможностью разок оглянуться назад.

В любом случае, даже если она перескажет события того времени, тогдашних чувств ей все равно не передать.

Потому что это чувства двоих, нечто принадлежащее только им…

＋＋＋

Спустя полтора месяца после начала учебы в старшей школе классы разбились на группировки, и их состав вполне устоялся.

Те, чьи парты были рядом, и те, кто вместе учились в средней школе, были вместе, но постепенно стали разделяться на группировки, которые были «их» по духу. Инаба чувствовала, что это естественный процесс.

Какое положение в классе занять? Это очень важный вопрос для жизни в старшей школе.

В «деревне» с особыми правилами, которая называется школой, всё определяют взаимоотношения с окружающими.

В этом социуме Инаба влилась в спокойную группу, где было мало ограничителей для девушек и мало неприятных для девушек элементов.

Как ни удивительно, повзрослевшие дети иногда бывают ревнивыми и жадными, но к этой группе подобное относилось слабо.

Но «принадлежала» здесь – во многов фигура речи. Не то чтобы она ходила играть вместе с ребятами из этой группы, и нередко ей доводилось общаться с людьми из других групп.

Иметь дом, куда возвращается, и при этом общаться с другими группами тоже; видеть, за какие линии не стоит заступать, и четко выражать собственное мнение – вот чем можно заслужить общее уважение. И именно такого положения она, Химэко Инаба, стремилась достичь.

– Инаба-сан? Ты в какой-то прострации, что стряслось? – обратилась к ней девушка, с которой она вместе обедала.

– …Ээ, ничего. Извини. Просто задумалась.

С этими словами она впилась зубами в недоеденную булку. Хотя обедали они впятером, Инаба отдалась размышлениям, не обращая внимания на остальных.

– Инаба-сан, ты любишь размышлять в одиночестве.

– Точно-точно, прям заметно, как медитируешь. Клево смотришься при этом.

– Когда мне говорят, что я клево смотрюсь, когда просто размышляю, мне тоже приятно.

Девушки рассмеялись. Теплый смех.

То, что до сих пор ее попытки были успешными, во многом благодраря этим детям. Даже если она ведет себя как перелетная птица, стоит ей вернуться, как ее с радостью принимают. За это она очень признательна.

Если она так и будет действовать, наверное, все пойдет как надо. Легче легкого. Достаточно с самого начала вести себя осторожно, создать себе имидж уважаемого человека, имидж человека, не лезущего в чужие дела.

Если она не будет создавать другим проблем, то сможет пройти через старшую школу мирно и спокойно…

– Кстати говоря, Инаба-сан. Кружок… изучения культуры, да? Как ты относишься к тому, чем он сейчас занимается?

– Кружок изучения культуры? Да как обычно… Все делают, что им по душе.

Школьная жизнь текла в целом гладко. Единственный просчет – вступление в кружок изучения культуры.

Она вовсе не собиралась в него вступать. И все равно там оказалась.

Много торчать в кабинете этого кружка необязательно. И тем не менее ноги сами ее туда несли.

– В следующем месяце газета тоже будет? Ждем с нетерпением.

– Да там только странные статейки о наших хобби.

Иногда ее беспокоил вопрос, чем же она с такой дерьмовой серьезностью занимается. Но это беспокойство уже отбыло в далекую командировку. Раз она думала о том, чтобы туда ходить, значит, туда стоит ходить. То, что ей нашлось место в группе людей, так наслаждающихся жизнью, создавало удивительно уютное ощущение.

Все они хорошие ребята, правда. И Юи, и Тайти, и Аоки.

И только один человек…

Инаба перевела взгляд.

В самой середине класса обедала компания девушек, где была Иори Нагасэ.

Лишь у одного человека Инаба не могла ухватить суть – у человека по имени Иори Нагасэ.

Из всех, с кем Инаба встречалась в старшей школе, нет, вообще из всех, с кем она встречалась до последнего времени, лишь об Иори она не знала, что думать.

Но это само по себе странно, думала она. При взгляде на Иори возникало ощущение, что уж ее-то понять легче, чем кого бы то ни было другого. На вид – просто веселая, жизнерадостная, бойкая девушка. Но…

Иори громко говорила что-то подругам рядом с ней. Видимо, какую-то глупую шутку – те весело рассмеялись.

– Инаба-сан, ты все еще в задумчивости… А, на Иори-тян смотришь? Вы же с ней в одном кружке?

– Ага, да, – туманно ответила она, после чего другие девушки тоже вцепились в эту тему:

– Здорово дружить с такой симпатяшкой, как Иори-тян. Завидую я тебе.

– Дру… жить?

– А? Ну, вы же подруги? В кружке вместе, в классе тоже все время беседуете.

– Это да, но… мы пока что еще… не подруги.

– Ууу, у Инабы-сан высокие стандарты подруг.

– Ага, – хором согласились остальные.

«Может, ты и нас подругами не считаешь?» – никто из них не произнес этого даже в шутку. Ее спасла общая расслабленная атмосфера.

Но было ощущение, что все слегка сомневаются.

Повисло молчание.

Немного неприятное?

– Кстати, все в кружке…

Инаба переключилась на безвредную тему, чтобы завуалировать свой прокол.

И ощутила на себе взгляд.

Обернулась.

Иори Нагасэ холодно смотрела на нее.

Каким должен быть человек, чтобы стать ее другом?

Если ограничиться поверхностным смыслом, то люди, которых можно назвать ее друзьями, есть.

Но как минимум она сама о них как о настоящих друзьях не думает.

«У Инабы-сан высокие стандарты подруг».

Неверно. Смысл иной: она и другие такие, как она, боятся вторгаться на чью-то территорию. Боятся вторгаться.

Поэтому ни с кем и не дружат.

В будущем, конечно, надо будет найти достойного партнера и выйти замуж.

Но сейчас она и не думала даже о том, что в кого-нибудь может влюбиться. Естественно – ведь даже первый шаг сделать невозможно.

Если за время ее жизни в старшей школе она умудрится в кого-то втюриться, это будет просто смешно. Возможно, она сама животик надорвет.

– Инабан, пошли в кружок!

Иори обратилась к ней, как только закончились уроки.

Большие глаза, красивая переносица, белая, словно полупрозрачная кожа, стянутые на затылке мягкие шелковые волосы. Эта внешность зачаровывала даже Инабу, хоть она и сама была девушкой.

Она не считала, что хочет стать такой.

– О, Иори сегодня тоже в кружок?! Мы в кружке каллиграфии здорово поработаем!

К разговору присоединилась энергичная Марико Накаяма. Хвостики на ее голове качались.

– Вы, кружок каллиграфии, на том же уровне, что и мы!

– Именно! Сестры по оружию!

Демонстрируя непостижимую атмосферу, эта парочка обменялась рукопожатием.

Иори и Накаяма явно на одной волне, всегда совместно валяют дурака.

– Ну так что, пошли, Инабан?

Прощально махая рукой Накаяме, Инаба с Иори вышли из класса.

К зданию кружков они шагали молча.

Просто шли и шли бок о бок.

Шли вперед.

…А?

Их разговор обрезало, словно они угодили в воздушный мешок.

Нет, не то чтобы они разговаривали все время. Но когда Иори, до недавнего времени бодрая и веселая, вдруг замолчала, ощущение возникло неуютное.

Может, это потому, что они сейчас вдвоем? …Если подумать, Иори всегда весело с ней общается, когда рядом есть кто-то еще, а вот когда они наедине, ведет себя очень тихо.

Несомненно, по настроению они совсем не стыкуются. Она не нравится Иори, потому что с ней скучно?

– Извини, Иори. Вдвоем со мной совсем неинтересно, – не сдержавшись, заявила Инаба. Четко заявить о проблеме, а потом искать способ с ней справиться – ее стиль. Обращаться с проблемой, как с опухолью, – должно быть, верх глупости.

– …А? Чего это ты вдруг извиняешься? Не пойму, в чем смысл.

– Потому что ты часто замолкаешь, когда вдвоем со мной.

– Аа… ну да. Но, Инабан, тебе же так нравится? Ээ, или я ошибаюсь?

– Вообще-то не ошибаешься, но…

– Ну и слава богу. Релакс мне тоже не то чтобы не нравился, – весело произнесла Иори и перешла на легкую припрыжку. Похоже, она была рада.

Инаба сделала несколько шагов, глядя на Иори, и подумала: «Да что с ней такое?» Неожиданный ответ ее озадачил.

Она напомнила себе быть настороже. …Нет, с обычной точки зрения, бдительность сейчас не имела смысла. Иори просто сообщила, что «ты, похоже, предпочитаешь не особо разговорчивых людей, вот я и воздерживаюсь от болтовни». Только и всего.

Но почему-то было ощущение, что за этим таится нечто более жуткое.

Они добрались до здания кружков, поднялись по лестнице. До четвертого этажа добираться довольно геморно.

– Уф, тяжело подниматься на четвертый… – произнесла Иори, хотя совершенно не запыхалась. Она это сказала, увидев, в каком состоянии Инаба?

Когда они добрались до четвертого этажа, Инаба наконец заговорила:

– Эй, тебе не обязательно заставлять себя подстраиваться под меня. Не то чтобы я от тебя чего-то хоте-…

Иори обернулась; на лице ее был написан страх.

…Так Инабе показалось на миг, однако уже в следующее мгновение Иори улыбалась своей всегдашней улыбкой.

– Заставлять себя?

Иори, улыбаясь, склонила голову набок, после чего вошла в кабинет.

Почему-то по спине Инабы побежали холодные мурашки.

В то же время она полностью уверилась.

В Иори Нагасэ есть что-то этакое.

И это что-то вызывает у Инабы крайне неприятные чувства.

Почему ей так сильно хочется это отторгнуть? Она сама толком не понимала.

Но это как будто было направлено прямо на нее.

Со следующего дня она начала смотреть на Иори настороженно.

Иори со всеми общалась дружелюбно и выглядела веселой, как обычно.

Но иногда на лице ее внезапно появлялось никем не замечаемое (точнее, замечаемое одной лишь Инабой) холодно-спокойное выражение.

В такие моменты Инабу терзала эмоция, которой было трудно подобрать название.

Смесь отвращения с раздражением.

Суть этой эмоции она не понимала, но ощущение было очень неприятное. Почему такая сверхострая реакция? Почему ее так заботит одна-единственная одноклассница?

– Салют, Инабан! – обратилась к ней Иори посреди суматохи класса. Энергичная Иори.

– Привет. …Слушай, ты правда можешь показать какую хочешь себя, чтобы лучше вписаться в окружение? – сообщила Инаба то, что почувствовала, наблюдая за ней.

– Ээммм… Это ведь хорошо для общего настроения, а? – чуть расплывчато ответила Иори с идеальной улыбкой на лице.

– Ну, пожалуй.

Инаба направилась к своей парте, которая находилась рядом с партой Иори. Она всегда старалась получше узнать человека, с которым имеет дело, даже если для этого приходится более или менее напрягаться (ей неуютно, если ухватить суть визави не получается), но она знала, какие линии лучше не переступать. Следует ли ей еще больше углубляться в эту территорию?

– Кстати.

Услышав сзади голос, она обернулась.

– Показывать персонажа, который прямо высказывает свои мысли, – это настоящая Инабан… да?

«Настоящая Инабан… да?»

Слушая в голове голос Иори, Инаба впилась зубами в ноготь.

Это уже действовало ей на нервы. Раздражало. Иори говорила таким тоном, будто видела ее насквозь.

Да что ты понимаешь! Это я вижу тебя насквозь. …Почему вообще она так переживает из-за этого?

В классе Иори, как всегда, была со всеми весела и жизнерадостна. Когда уроки закончились, она завела разговор с Майко Фудзисимой.

– Нет, спасибо.

– Уу, какая ты упрямая, Фудзисима-сан…

– Я же староста класса.

– Ммм, жаль. Щуп-щуп…

– По-погоди, Нагасэ-сан. Если ты будешь трогать меня вот так, мое скрытое либидо…

Иори, похоже, просто дурачилась – без злого умысла, чисто по-дружески.

Однако в Инабе жило сильное сомнение: не лицемерка ли Иори? Может, она лишь притворяется дружелюбной?

Инаба взяла свою сумку, встала и, не обращаясь к Иори, пошла в кружок одна.

Она пришла первой. Открыла ноутбук.

В одиночестве работать на ноуте с таким же успехом можно и дома.

Но сейчас она хотела быть здесь.

В кабинете, где больше никого не было, ею овладела удивительная сентиментальность.

В то, что люди, отличающиеся от нее, могут принять людей, похожих на нее, она всерьез не верила. Но сейчас происходило нечто поразительно близкое к этому.

Настолько, что невольно ей захотелось оказаться неправой. …Но, конечно, на самом деле она была права.

Сколько она еще сможет оставаться в таком состоянии?

Дверь кабинета с громким стуком открылась.

– Утречка всем! …А, тут только ты, Инабан?

– Ну извини, что только я.

– Мм, чего извиняться-то? Аа, ноо, прийти в кружок первой – это «ме!». Тайти на этой неделе дежурный по уборке, так что давай приходить вдвоем.

– Не, – холодно ответила она, не в силах скинуть настроение одинокой медитации.

– Инабан, стесняшка-сан!

– Чушь.

Даже если она не будет напрягаться, чтобы скучную себя сделать интересной для других…

– Ой! – удивленно воскликнула Нагасэ, и ее лицо застыло.

Секунда, две секунды.

На лицо вернулась улыбка.

– Да… Если тебе, Инабан, это не интересно, тогда ничего не поделаешь, а-ха-ха.

Натянуто улыбаясь, Иори плюхнулась на черный диванчик. Свернулась калачиком, пряча лицо.

– Э… й, – тихо пробормотала Инаба и отвела глаза от Иори.

Плохо будет, если на нее вдруг нападет депрессняк. Что за…

– Тц.

Инаба перестала ломать себе голову и яростно замолотила по клавиатуре.

Бессмысленно в это углубляться. Не в ее стиле.

Не лезь глубже, чем надо. Оставь в покое. Зачем эти проблемы.

Так она и идет по жизни, никем не раненная и никого не раня (а заодно и ни с кем особо не вступая в отношения)?

И впредь она продолжит идти этой же безопасной дорогой.

Вот каков самый подходящий жизненный путь для таких, как она… наверное.

На следующий день, поскольку Юи пошла тусоваться с друзьями, и Тайти тоже, в кружке был объявлен выходной. Заниматься кружковыми делами ежедневно было не обязательно, поэтому в те дни, когда сразу несколько человек отсутствовали, приостанавливалась работа кружка целиком.

После уроков Инаба ненадолго забежала в библиотеку за кое-какой информацией, а потом направилась к воротам школы.

Она прошла мимо спортплощадки, занятой членами спортивных секций. Время тех, кто шел домой сразу после уроков, прошло, время тех, кто шел домой после кружков, еще не пришло, поэтому сейчас народу было мало. И ее взгляд упал на…

Возле школьного здания спиной к ней стояла Иори Нагасэ. Она, придвинув голову к щели в заборе, изучала происходящее снаружи.

«Что она делает?» – подумала Инаба, остановившись.

Но тут же снова зашагала. В любом случае к ней это отношения не имеет. Лучше притвориться, что она ничего не заметила.

Однако, словно ощутив спиной, Иори обернулась – и секундой позже вернула прежнюю позу.

Словно делая вид, что ее, Инабу, не заметила.

Тааак.

Инаба намеревалась притвориться, что не заметила Иори, но, когда в отношении нее поступили так же, рассердилась. И этот гнев изменил направление, в котором шло ее тело.

– Эй, Иори. Ты что тут делаешь? – спросила она.

Иори медленно повернула голову.

– …А, Инабан, – как ни в чем не бывало проговорила она.

– Ну так что ты тут делаешь?

– Эээ, ааа, нуу, ничего.

– Ясно. Чертовски подозрительно.

– Да, но…

Иори выглядела робкой. Прежде Инаба ее такой не видела.

Почему в ее присутствии Иори тихая и робкая? В других ситуациях она делает так же? Непонятно. Но Инабу стала заполнять неприятная горечь.

– Просто скажи уже, а то гемор один.

– …Но то, что я уже сказала, и так геморно.

– Когда ты это сказала, ощущение было, как будто ты собираешься объяснить. Чтобы услышать такое и пропустить мимо ушей – я…

«Я тебе не подружка», – попыталась грубо продолжить Инаба, но, поняв, что они действительно не подружки, придержала язык. Хоть она и считала, что у нее нет друзей и всякого такого, но себя бы не уважала, если бы произносила эти слова лишь по удобному поводу.

Должно быть, эту незавершенную фразу Инабы Иори интерпретировала как-то по-своему.

Лицо ее стало слегка удивленным.

– Ээ, эмм. Ну, говорю же? Может, выглядит немного притянутым за уши, но ты особо всерьез не воспринимай. Хотя, может, я и ошибаюсь.

Ситуация выходила из-под контроля.

Вонь, с которой не следовало связываться.

– Знаешь, в последнее время… у меня ощущение, будто меня кто-то… преследует.

Вряд ли это настоящее преступление, эй.

Похоже, на лице Инабы читалась слишком уж откровенная неприязнь: Иори поспешно дополнила свою фразу:

– …Ну, правда, возможно, это просто я не так все поняла! У меня ощущение, что за мной кто-то ходит, кто-то наблюдает, но не исключено, что это я просто чересчур мнительная.

Но то, как старательно она открещивалось, само по себе показывало, что это, наоборот, правда.

– Свяжись как можно быстрее с полицией. Хотя нет, пока тебе не нанесли реального вреда, они шевелиться не будут, наверное?

– Говорю же, я, возможно, я не так поня… ла…

Иори слегка запнулась. Ее так подкосил страх перед этим сталкером?

– Тогда с этого дня всегда возвращайся домой вместе с кем-нибудь из подруг. Если с тобой будет кто-то еще, ничего опасного не случится.

– А, ага. Но с кем мне возвращаться…

– Хаа? С кем? У тебя же полно подруг, разве нет? Или вы поссорились?

– Но…

Взгляд Иори нерешительно блуждал. Что хуже, в процессе он несколько раз скользил по Инабе. Словно она пыталась убедиться в чем-то.

Ну что за девица. С этой мыслью Инаба, напротив, посмотрела Иори прямо в лицо.

Их взгляды идеально встретились.

По всему телу Инабы словно ток пошел.

Такая галлюцинация. Удивление. Пульс подскочил.

– …У меня нет подруг.

– …Чтоо?

Инаба не поняла смысла услышанного.

– Ты о чем? Ты же в классе с кучей народа дружишь?

– Это только в классе… А тусоваться вместе мы не ходим.

Поэтому они не подруги? Слова Иори прозвучали высокомерно.

Иори, благословленная, в отличие от таких, как Инаба, – что она несет?

– Ну тогда ты можешь применить свой талант подстраиваться под окружающих и подцепить кого-нибудь в попутчики?

– Такое само собой не получается, – тут же пробормотала Иори с холодным, бесстрастным лицом.

Инаба говорила с цинизмом и откровенно преувеличивала, но Иори не только не отмахнулась от ее слов, но, напротив, приняла за чистую монету. Неужели такое может быть по правде? Нет, нет… шутка, верно?

В этот момент у Иори сделалось такое лицо, будто ее осенило.

– Чего такое?

Прекращай. Такой улыбкой, как сейчас у Иори, улыбаться невозможно. Она настолько уверена, что обманет, или просто смотрит свысока? Раздражение в Инабе все нарастало… Нет, надо сдерживаться.

Иори – жертва сталкера, и она боится. Надо быть очень плохим человеком, чтобы сурово относиться к эмоционально нестабильному собеседнику.

– …Ладно, сегодня можешь пойти домой со мной. Мы же и так полпути вместе проходим, верно? Я тебя провожу до дома.

Она влезла в чужие дела, что было ей совершенно не свойственно. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Не, мне как-то неудобно, если до самого дома.

– Просто прими услугу и все. Если с тобой что-то случится, я же уснуть не смогу. Всё, идем, – произнесла Инаба и зашагала вперед.

Иори немного поколебалась, но все-таки побежала следом.

– Это… спасибо.

От голоса, донесенного ветром, по спине Инабы поползли мурашки.

И в то же время почему-то ей показалось, что сейчас она впервые видит настоящую Иори Нагасэ.

Держась на разумном расстоянии, ничего не говоря друг другу, они просто шли.

И тут Инаба поняла, почему Иори вызывала у нее раздражение.

По-видимому, Иори Нагасэ и Химэко Инаба довольно-таки похожи по сути, хоть и занимают разные позиции.

Потому-то ей смотреть и неприятно.

На полпути до дома вместе с Иори у нее возникло ощущение чьего-то взгляда.

◇◇◇

Утром Инаба в одиночестве шла в школу.

Было жарковато. От зеленых деревьев у дороги так и веяло летом. Сезон дождей только начался.

Вчера по пути из школы Иори постоянно твердила «ну всё, уже достаточно», однако Инаба настояла на том, чтобы проводить ее почти до самого дома. Конечно, это отняло время, но она категорически не хотела, чтобы, если бы что случилось, это было на ее совести.

Так или иначе, думала она, вчера она увидела Иори с неожиданной стороны.

Она и не предполагала, что от этой девушки может исходить такое ощущение слабости, хрупкости, ощущение, что, если ее кто-нибудь не защитит, она рассыплется.

Сколько людей правильно понимают Иори Нагасэ, если даже она, умеющая видеть людей, ошиблась в ее оценке?

– Вы мне немножко мешаете! – раздался напряженный голос. Причем знакомый голос.

Инаба остановилась и заозиралась в поисках его источника.

– Говорю же, просто выслушай меня.

Возле дороги она увидела Иори Нагасэ. Перед ней, словно загораживая ей путь, стоял молодой мужчина.

Он был в костюме, вообще одет очень опрятно. Вовсе не похож на какого-то извращенца. С другой стороны, не может быть, чтобы кто-то прямо с утра клеил девушек на улице.

– Видишь ли, наш президент – человек настойчивый. И похоже, ты ему очень по душе. Эта девочка брильянт, говорит.

– Ну правда, мне сейчас в школу, ну что вы. Пожалуйста, не мешайте пройти, и больше ничего.

– Я и сам не хочу этого делать, знаешь? Но если ты совсем не хочешь прислушаться, я вынужден.

Иори испуганно съежилась.

– Никто не заставляет тебя подписать контракт сразу же, как только выслушаешь предложение. Я ведь уже дал тебе визитку? У нас приличное развлекательное агентство.

Похоже, ее приглашали в развлекательное агентство. Инаба слышала о том, как скауты высматривают кого-то, а потом те дебютируют в сфере развлечений, но неужели скауты бывают такими назойливыми? Этого она не понимала.

Но в одном сомневаться не приходилось: Иори сейчас в беде.

Среди идущих в школу учеников некоторые остановились понаблюдать, что тут происходит. Однако прервать разговор не пытались, просто смотрели молча.

Иори чувствовала их взгляды. И съеживалась все больше.

Больше всего Инабу злили не зеваки, не все остальное – а вот это отношение Иори.

Что за дела? Что она творит? Просто и четко скажи «НОУ». А потом с улыбкой расскажи об этом приключении в классе. Ты же так можешь? Давай же, Иори Нагасэ, ну! …Додумав до этого места, Инаба сама удивилась, чего это она так болеет за Иори.

Но Иори лишь дрожала, опустив голову.

– Ну… если только поговорить…

Если уж решилась раскрыть рот, то что несешь, дура? Инаба поспешно подбежала к этой паре и вклинилась между Иори и мужчиной. Схватила Иори за левую руку.

– Прошу прощения. Мы спешим.

Не глядя на мужчину в костюме, она изо всех сил потащила Иори прочь.

– А, э?

Ошеломленная Иори на заплетающихся ногах все-таки пошла за ней.

– Секундочку, – окликнул их мужчина. Инаба пыталась его игнорировать, но все-таки машинально обернулась.

– А ты тоже симпатичная, – произнес он с неприятной улыбкой на лице.

И вчера, и сегодня Иори показала свою слабую сторону. Можно сказать – это из-за того, что Иори влипла во что-то странное, но все равно, очень уж это отличается от обычного имиджа Иори.

Как ни удивительно, вот такую Иори она выручила уже дважды.

Сам факт спасения был не важен, но из-за него она не могла больше считать, что на Иори ей наплевать.

Ее интерес вызвал даже не сталкер и не скаут, а в первую очередь Иори Нагасэ как таковая.

Сам факт существования человека, которого она не могла понять, был невыносим.

Поэтому она начала изыскания.

Сперва обратилась к девушке – однокласснице Иори по средней школе.

– Какой была Иори Нагасэ, когда училась в средней школе?

– Иори-тян? Нуу… по-моему, ее все обожали. Веселая, миленькая, хорошо ладила со всеми, никого не выделяла – ничего неприятного в ней не было. И сейчас нет.

– Хмм, а ты не знаешь, была она с кем-нибудь особенно близка… ну, с кем играла вместе?

– Из тех, кто в нашей старшей школе?

– Нет, можно и из других.

– Нууу… а? Ээ… Извини, таких вроде не было. Я и сама с ней только в классе общалась, мы не настолько дружили, чтобы играть вместе… Я правда не могу ни одного вспомнить, – и девушка нахмурила брови. – А почему тебе это интересно? В смысле, Инаба-сан, ты иногда ведешь себя прямо как следователь, а-ха-ха.

– Если меня что-то беспокоит, не угомонюсь, пока все не разузнаю. Проблемная черта характера, – и Инаба должным образом улыбнулась в ответ.

– А, кстати, до меня слух дошел. Вроде как ты сегодня утром выручила Иори-тян? Ты с ней реально дружишь, да?

– Просто случайно оказалась рядом, а больше никого знакомых не было.

На следующей перемене Инаба бродила по классу и коридору, тщательно прислушиваясь. Благодаря этому она разобралась в слухах об утреннем происшествии, ходивших среди первоклассников.

Побеседовала еще с несколькими парнями и девушками, учившимися с Иори в одной средней школе, и все они рассказали примерно одно и то же.

Возможно, у Иори действительно не было друзей, с которыми она бы играла.

Хотя Инабе это казалось невероятным.

Почему человек, с которым так весело каждый день, ни с кем не сокращает дистанцию?

Какие отношения, какие связи Иори выстраивала с людьми до сегодняшнего дня?

Если от этого отталкиваться, то и она сама точно так же… И она сама?

Она сама точно так же – что?

От этой мысли, забредшей в голову, Инаба отмахнулась.

«Пусть эта мысль исчезнет!» – охваченная этим желанием, она нажала кнопку Delete на ноутбуке, где ничего не было выбрано.

Удалить. Удалить. Это сейчас было неправильно. Она живет не так. Она не стремится жить так. Не должна стремиться. Она всегда, всегда…

– Ты что делаешь, Инаба?

Услышав голос, она подняла голову и увидела прямо перед собой Юи Кирияму.

– …Ничего.

Она сидела в одиночестве, погрузившись в размышления, но вообще-то сейчас время кружковой деятельности.

– Ммм, интересно… Точнее, мне в принципе интересно, что ты обычно делаешь на ноутбуке.

– Сейчас… пишу программульку одну.

– Про что? Граммульку?

– Ты все равно не поймешь, так что не парься.

– По-моему, ты надо мной смеешься, – пробормотала Юи, надувшись. Поступив в первый класс старшей школы, она все-таки вела себя по-детски. Впрочем, к хрупкому телосложению и ощущению бьющей через край энергии это вполне шло.

– М? У меня на лице что-то есть?

Зачесав наверх длинные каштановые волосы, Юи пощупала свое лицо.

– Не, ничего нет.

Внезапно, посмотрев на лицо Юи, она подумала: «А мы с Юи подруги?»

– Иори, скажи, у меня на лице есть что-нибудь странное?

– Эмм, ага! Сегодня ты тоже супермиленькая!

– Ийяаа, спасибо! Иори, ты тоже стррашно миленькая!

Юи с Иори принялись трещать. Иори сегодня утром была в более или менее подавленном состоянии, но к середине дня вернулась на свой прежний уровень.

Интересно, как Иори, у которой якобы «нет подруг», рассматривает Юи?

– Эй, Тайти, вот тут прочитай.

Ёсифуми Аоки, открыв томик манги, протянул его Тайти Яэгаси.

– Ээ… Бха?!

– Хе, смешно, правда?

– Да тут не «смешно», тут шок…

Эти двое точно друзья. Можно легко понять, оценив их дистанцию.

Нет, чисто если смотреть со стороны, то даже у нее, по мнению других людей, есть друзья. Если только смотреть, невозможно понять, что происходит на самом деле. Все-таки главное – что у каждого человека в душе.

– Кстааати, я тут подумал, Инаба-ттян, ты последнее время какая-то молчаливая, не? – произнес вдруг Аоки.

– Я всегда была не из тех, кто трещит без умолку. В отличие от Юи.

– Минуточку! А меня сейчас обязательно было приплетать?!

– Нет.

– Ты что, надо мной прикалываешься?!

– Да.

– И-Инаба, ты приставака! Иори, спаси!

И совершенно естественным путем взгляды Инабы и Иори встретились. По правде сказать, после того как сегодня утром Иори ее поблагодарила, они больше не разговаривали. Что Иори обо всем этом думает? Инабу кольнуло беспокойство.

– Ну всё, всё, Юи, всё хорошо. Я за тобой присмотрю. …Эй, Инабан, можно было бы и не обвинять Юи, что она из тех, кто только трещать без умолку умеет!

– То есть ты согласна, что я из тех, кто трещит без умолку?!

Всё как обычно. Атмосфера была лишь чуть-чуть более неловкой. Возможно.

– Я не трещу, не трещу, не трещу, не трещу!

– И даже вот прямо сейчас?.. Но я именно такую Юи и люблю!

Иори, Юи и вмешавшийся Аоки шумели все сильнее. Посреди этого бардака к Инабе обратился Тайти:

– Тебя что-то грызет? Если грызет, поделись. Хочу помочь, если что-то можно сделать.

Эти до отвращения переполненные лицемерием слова Тайти произнес с полным спокойствием.

С таким человеком ей в жизни не достичь взаимопонимания.

Если только не произойдут какие-то совсем уж драматические перемены.

Кружок закончился, все стали расходиться по домам.

Сразу за воротами школы Юи, Тайти и Аоки распрощались с Инабой и Иори, так как домой им в разные стороны.

Поскольку Инабе с Иори возвращаться домой в одном направлении, в те дни, когда есть кружок, они полпути идут вместе.

Поскольку вчера Иори подозревала, что ее преследуют, Инаба в виде исключения проводила ее до дома.

Что же будет сегодня, беспокоилась Инаба.

Иори ничего не говорила, но явно нервничала и время от времени оглядывалась назад. При взгляде на нее было понятно, что она беспокоится насчет сталкера. Вдобавок еще и назойливое приглашение от скаута сегодня утром…

Нельзя оставлять человека сразу с двумя проблемами.

– Эй, сегодня тоже провожаю до дома.

– Ээ, но…

– И утром я тебя тоже побеспокою. Если тебе это не нравится, сделай что-нибудь с этим побыстрее.

Она покосилась на идущую рядом Иори. В кабинете кружка она была веселой, но сейчас – тихой и потухшей, точно выключенный фонарь.

– Конкретно про утреннюю историю. Ты будь смелее. Когда ты трусишь, противник этим пользуется. Можешь повысить голос, можешь угрожать.

– Я… плохо умею противиться людям, отказывать им.

– Но ты-то должна уметь это лучше.

– …Инабан, почему ты так решила?

– Я немного понимаю твой стиль мышления… Так вот, я думаю, ты способна на большее.

Плохо. Если так пойдет дальше, Иори сможет проникнуть ей в душу. Этого Инаба хотела избежать.

Вот почему она терпеть не может слишком активно во что-либо влезать. Не надо показывать уродливость своего сердца.

Сменим-ка тему.

– Кстати. Что ты дальше собираешься делать насчет дороги в школу и домой? Не буду же я каждый день тебя сопровождать.

Хотя физически ничего невозможного в этом нет.

– Нуу, как-нибудь образуется, наверно…

Этот веселый голос прозвучал очень фальшиво.

– Ты правда не можешь кого-то попросить? Ты сказала, подруг у тебя нет, но как насчет Накаямы или Юи? Они тебе не… подруги?

Каждый раз, когда она произносила слово «подруги», у нее перехватывало горло.

– Подруги, но…

…Эй, все-таки подруги? Ты же говорила, что подруг у тебя нет?

– Но это подруги для прикольности… не для таких серьезных тем.

Вот как. Вот, значит, как она это интерпретирует?

– Ты им не доверяешь?

– Да нет же! Не в этом смысле!

– Теперь понимаю.

– А?

Если говорить сверхупрощенно – с точки зрения Иори, Накаяма и Юи – подруги для общения, которым она не хочет доставлять неприятности. Сложный характер.

У этой девочки свое собственное определение того, что такое «подруга». И его так просто не опровергнешь.

Они прошли через билетные турникеты, сели на поезд. Инаба проехала станцию, где сходила обычно, и добралась до станции, ближайшей к дому Иори.

– Инабан, вот.

Иори протянула ей деньги за проезд дальше того, на что был рассчитан проездной. Инаба взяла.

От станции они зашагали к дому Иори.

– Кстати, у тебя дома сейчас кто-нибудь есть?

Она стала беспокоиться, будет ли с Иори все в порядке после того, как она вернется домой. При этом подумала: настолько уж сильно заботиться об Иори – это вообще конец. Но Иори явно не хватало уверенности в себе, и оставлять ее одну выглядело опасным.

– Может, немного позже…

– Родители оба работают? Братьев-сестер тоже нет?

– У меня только мать… И я единственный ребенок.

– А…

Похоже, тут сложные обстоятельства. Не они ли повлияли на формирование характера Иори?

Сначала она думала, что Иори – одаренная дева, точно сошедшая с картины. Красивая, веселая, с прекрасным характером.

Но чем больше она узнавала, тем сильнее ей казалось, что эта дева не очень-то счастлива.

Так, ладно. Ей-то что с этим человеком делать?

Объективно говоря, лучше всего попросить кого-то о помощи, а самой не уходить полностью, но держаться на разумном расстоянии. Однако у Иори плохо получается просить о помощи. Поэтому… Нет, почему вообще она ставит во главу угла ситуацию Иори? О собственных делах надо думать.

Что если она задумается о том, что сама хочет делать?

– Какое-то время я буду ходить с тобой в школу и домой каждый день.

…Этим вырвавшимся у нее словам удивилась даже она сама.

Она что, выделывается? Строит из себя хорошего человека? Решила, что вот это вот – то, что сейчас нужно сказать? Она задавала себе вопрос за вопросом, но ни на один из них не могла ответить «да».

Неужели это шло от самого сердца? Ну не может быть.

– Инабан. Мне чертовски, чертовски приятно, но…

Иори пыталась отнекиваться, но и по ее голосу чувствовалось, что она счастлива.

Ох, как неловко. Инаба не могла смотреть ей в лицо. Щеки пылали.

– В-в общем, вот так будет! И не отнекивайся! Я решила, что буду ходить с тобой. Ну а на сегодня уже хватит.

Инаба с силой хлопнула Иори по плечу и развернулась туда, откуда пришла.

Она двинулась быстрым шагом, но сзади ее догнал громкий голос:

– Инабан! Спа… спасибо тебе!

Прекрати. Инаба пыталась сдержаться, но лицо все равно расплылось в улыбке.

Она изо всех сил напрягала щеки, однако уголки губ приподнялись.

…С таким вот идиотским выражением лица она возвращалась домой.

Вдруг почувствовала на себе липкий взгляд.

Обернулась.

Возле торгового автомата шевельнулась какая-то тень.

Там кто-то был.

＋＋＋

– А вот и я!

Купив в школьной кафешке двухлитровую бутылку черного чая, Иори Нагасэ вернулась в кабинет кружка.

– Так, ну что, открываем конфетки и начинаем треп?.. Ой, что-то случилось?

Иори увидела членов КрИКа, с энтузиазмом обступивших Инабу.

Похоже, пока она ходила за покупками, что-то произошло.

– А, с возвращением, Иори. Только что Инаба рассказала о тайне своей дружбы с тобой, – сообщила Юи. Иори повернулась к Инабе.

– Я всего лишь рассказала о твоих подозрениях насчет сталкера, о приглашении из агентства и о том, что провожала тебя до школы и до дома.

– Вот… как…

Всплыли воспоминания того времени.

Тело переполнили эмоции.

Сразу всплыл яркий образ.

– Можешь не волноваться, ничего дурацкого я не рассказала. Кстати, о тогдашних чувствах я полностью рассказать не могу. Ты их помнишь?

«Я-то помню», – прочла Иори намек в ее словах и прыснула.

– Ты чего смеешься?!

– Ну просто… стоило вспомнить тогдашнюю Инабан, и разница с нынешней… хи-хи-хи.

– У тебя тоже разница ничего себе.

– Угу, у меня тоже, – честно кивнула она.

Именно потому, что тогда они были вдвоем, сейчас они смогли стать вот такими.

Лучшими подругами.

– П-почему только вы вдвоем на одной волне?.. А я в то время что делала?! – взволнованно начала Юи, поэтому Иори тут же ответила:

– Трещала без умолку.

– Хи-хи, трещала без умолку… Ах-ха-ха-ха, – рассмеялась Инаба. Неужели она тоже это помнит? Это было бы удивительно.

– Трещала без у-… чтооо?! Не, ну серьезно, что я тогда делала?!

– Похоже, ты была такой же, как сейчас, а?

– Ловко, Тихиро.

– Я все слышала, Тихиро-кун, Тайти!

– Кстати, жутко интересно, что было дальше?! Инаба-ттян тоже увидела сталкера – с этого начались серьезные события, да?!

Сидящая рядом с расшумевшимся Аоки Сино сцепила руки перед собой, глаза ее заблестели.

– …Что такое, Сино-тян?

– Ж-жутко интересно, что было дальше… Какую Инаба-семпай придумала жуткую стратегию, от которой кровь стынет в жилах, как Иори-семпай ее жестоко осуществила, как они аб-со-лют-но разнесли этого сталкера, как в этом совместном сражении расцвела их дружба…

– Извини, Сино-тян. Твоим надеждам оправдаться не судьба.

Мысли Сино разлетались во все стороны, и в плюс, и в минус.

– В общем, тогда…

Вспоминая те времена, Иори начала рассказывать.

＋＋＋

С недавних пор она начала чувствовать, что ее актерское мастерство во многих жизненных ситуациях дает сбои.

Какой она человек?

Чего она хочет?

Она этого не понимала и потому плыла по жизни бесцельно, ненаправленно.

Она не понимала, как общаться с окружающими. Поэтому все, что она думала, это «будь хорошей для всех». Так должно быть правильно. Раз ей самой от этого хорошо, значит, никакой ошибки.

Ее переполняла неуверенность. Она не понимала, какой путь верный. С весны третьего класса средней школы она стала примиряться с такой вот собой, и это ей более-менее удалось.

Но кое-кто смог в ней это разглядеть.

Девушка из того же класса 1-3, вице-председатель кружка изучения культуры Химэко Инаба.

Честно говоря, в тот момент, когда она подумала, что, возможно, ее раскусили, Иори жутко испугалась. Она осознала, что поступала неправильно.

Но в то же время частица ее испытала облегчение.

Так или иначе, ее охватило нестерпимое желание изменить ситуацию.

Более того, к счастью, у Инабы была, похоже, некая частица, напоминающая ее саму, и, похоже, она сумела понять состояние души Иори.

…На это Иори надеялась, но…

…это были исключительно догадки.

Чтобы удостовериться, нужно было вторгнуться на территорию Инабы, сняв всякую защиту, оставшись истиной собой.

На это ей не хватало смелости.

Она не хотела, чтобы стало известно, что она вышла за привычные рамки.

Но при этом не могла скрыть желание поделиться своим секретом, и отсюда такие двойственные взаимоотношения с Инабой.

Она уже не понимала, как лучше показывать себя Инабе. От беспокойства она стала слабым персонажем. Хотя и понимала, что такие Инабе не по душе.

Нынешняя она лишилась «чувствительности», и, как правильно действовать в отношении Инабы, совершенно не проглядывалось.

С самого начала она испытывала к Инабе хорошие чувства. Инаба держалась четко, удерживала дистанцию от окружающих, и это облегчало Иори общение с ней. Хоть манера действовать у них и отличалась, манера мыслить была похожа, и, обнаружив это, Иори испытала к Инабе чувство товарищества.

Но из-за такого характера их обеих они не могли сблизиться друг с другом.

Чтобы сблизиться, кто-то из них должен был отказаться от своей позиции. Поэтому они лишь осторожно касались друг друга, сохраняя дистанцию.

Хочет ли она сделать шаг вперед?

Нужен ли ей человек, с которым она связана душой?

Нет, чего ее душа хочет в первую очередь?

Сейчас у нее две проблемы: предполагаемый сталкер и назойливые приглашения от развлекательного агентства.

С этими проблемами, которые она должна была решать в одиночку, ей взялась помогать Инаба.

Можно ли позволить себе такую поблажку?

Доставляя другим хлопоты, сама влипаешь в проблемы. В этом она не сомневалась. Она укоризненно напомнила себе, что именно по этой причине не может нормально ладить со всеми.

Но даже если теперь она сможет ладить со всеми, чувство, что она живет правильно, не появится.

Может, когда она доверит кому-то прикрывать себе спину, только тогда сможет сказать, что у нее появился настоящий друг?

На следующее утро Иори с Инабой встретились и вдвоем пошли в школу.

Инаба шагала рядом с ней. Ее гордая походка смотрелась очень красиво. Только немного жестко, словно Инаба заставляла себя держаться внушительно. Но внушительная поза идеально подходила к по-взрослому красивому лицу.

– Скажи, Иори, – внезапно обратилась к ней Инаба, а потом, понизив голос, спросила: – Этот сталкер, о котором ты говоришь… Каково это, чувствовать, что за тобой наблюдают?

– Ну…

Точно объяснить Иори не могла. Она просто рассказала то, что чувствовала.

Тогда Инаба продолжила закидывать ее разнообразными вопросами, типа: «Ты его хоть раз видела?» «Когда это началось?» «В какие часы?» «Сколько времени максимум ты чувствовала, что за тобой наблюдают?» «Как часто?»

– …Ну да, не каждый день. Не настолько часто. Может, пять или шесть раз всего.

Когда Иори вежливо ответила на все вопросы по очереди, Инаба скрестила руки на груди, хмыкнула себе под нос и погрузилась в задумчивость.

– Что такое?

– …По правде сказать, когда я в пятницу проводила тебя и сама пошла домой, я почувствовала чей-то взгляд.

Почувствовала. Взгляд. Не она, Иори. А Инаба.

Значит…

– Я, я и тебя в это впутала?!

– Уаа, дурочка. Зачем же так громко.

– И-извини.

Несколько человек, идущих поблизости, обернулись на них.

Понизив голос, Иори снова заговорила:

– Но, но… тот сталкер теперь за тобой увязался. Ты была… ты была со мной, и из-за этого ты попалась ему на глаза… Из-за меня…

В глазах потемнело. Если проблемы только у нее, полагаться на других нельзя. Иначе эти другие попадут в беду. Все беды должны заканчиваться на ней. И тем не менее…

– …Пф.

– Аай?!

Инаба стукнула ее ребром ладони. Немножко больно.

– Блин, ну ты в самом деле дура. С какой радости один пойманный взгляд непременно означает, что это сталкер, да еще он заодно с твоим? …Ну, хотя кое-что под описание твоего сталкера подходит.

– Ну вот аай?!

Инаба стукнула ее второй раз.

– Никаких «ну вот». Сама вбиваешь себе в голову дикие идеи, сама же из-за этого себя грызешь. Даже не факт, что это был сталкер.

– А, ага…

– В любом случае, подождем, что будет дальше. Ты про это кому-нибудь еще рассказывала?

– Эмм, нет. Только тебе, Инабан.

– Значит, надо сообщить матери и в школу. Потом другим… Ну, с кем общаешься. Что рассказать им, это на твое усмотрение.

– …Ясно.

Инаба явно хотела сказать «подруги», но нарочно заменила на «с кем общаешься».

– Вот как было! Я прям испугалась, скажи, Иори!

– …А? А, ну да.

– Туманный ответ… Ты мою «суперинтересную историю» не слышала, что ли?!

Накаяма безжалостно тыкала ее в живот.

– Это было не так интересно, как кажется.

– Угу, угу.

После этих слов Ёко и Харуны Накаяма расстроенно опустила голову. Эти три девушки считались «подругами» Иори: они всегда вместе ели обэнто и вместе работали в классе.

– Да ладно вам!

– А-ха-ха!

Остаток перемены после обеда Иори провела, болтая с ними.

– Как-то, по-моему, ты в последнее время малость не в своей тарелке, а? – спросила Накаяма, заглянув Иори в лицо.

– А? Да нет, ничего такого.

– Ну раз ты так говоришь, то конечно.

– Сейчас тот случай, когда стоит вернуть «ну да, ничего такого».

– Говорю же… погоди… да погоди же! Разве ты не видишь эти мускулы?!

Иори закатала рукав и напрягла бицепс.

И тут же она поняла, что переключатель повернулся.

– Тык-тык! – и Накаяма потыкала в ее бицепс.

– Пого-… Ще… котно!

– Так-так…

– Иори, как у тебя тут приятно. Так и подсесть можно.

– Прекра-… Это… моя ответка!

– Уааа?!

Иори с силой схватила Накаяму за оба бицепса сразу.

– Ого, кажется, эта парочка обжимается!

– О, они небось и слова любви друг дружке шепчут?

Ёко с Харуной веселились по полной.

Иори встретилась глазами с Накаямой.

Их взгляды говорили без слов.

(Здесь) (несомненно) ((надо поймать волну!))

– Иори!.. Я, если честно, всегда тебя…

– Погоди. Сперва… выслушай, что я должен тебе сказать. Как только я тебя увидел, тут же, с первого взгляда…

– Оо, из Иори получился классный парень. Прям как в мюзикле.

– Тут пора дойти до песенной части, а? Петь и танцевать!

– Ча… чарара!..

– Шя… ра-ра-ра-ра!..

– А теперь сцена, где герой поддерживает героиню, и они вдвоем подпрыгивают, будто взмывая в небо!

– Сцена прям как будто из фигурного катания. Вот бы увидеть!

– Значит, я поддерживаю, а потом… – Раз, два… – (хором) Не, бред какой-то!

– Ах-ха-ха, в один голос!

– Вы обе тяжело больны, вы просто не можете не притворяться кем-то.

– У меня подозрение, что над нами прикалываются, а, Иори?!

– Никаких подозрений, над нами стопроцентно прикалываются, Накаяма-тян?!

Доиграв роль до этого места, Иори наконец не выдержала и расхохоталась:

– Пфу, а-ха-ха!

Накаяма тоже залилась смехом:

– Э-хе-хе-хе-хе-хе!

Они смеялись вдвоем, схватившись за животы.

Иори смеялась и так громко, а в ответ на смех Накаямы стала смеяться еще громче.

При виде веселого лица Накаямы на сердце у нее просветлело.

Здорово. Жутко здорово.

Накаяма – ну тут очевидно; но и Ёко, и Харуна – все они считают себя близкими подругами Иори.

…Но они подруги для веселых тусовок. В этом Иори снова уверилась.

Здесь мрачных разговоров вести нельзя. Этого никто не захочет.

Иначе и веселье, и дружеские отношения – все разобьется.

Когда она выложит здесь что-то, что другим не требуется, как они это воспримут? Неизвестно. Страшно.

Она не хочет, чтобы к ней относились плохо.

Именно потому, что она хочет дорожить своими нынешними отношениями, именно потому, что это ее дорогие подруги, она не пойдет на большие перемены.

Все-таки Накаяме и остальным она о сталкере не рассказала.

Свои проблемы она решит самостоятельно. Не будет впутывать других в свои несчастья. Так всем будет с ней хорошо.

Таким образом она защитит «подруг», которых хочет защищать.

…Аа, вот блин.

Она поняла, что ее представление о «друзьях» искажено.

Но у нее не было решимости расстаться с нынешней, гладкой собой.

Ничего не поделаешь. Таким, как она, чтобы нормально жить, необходимо иметь обостренную чувствительность.

Кружка в тот день не было, и после уроков Иори встретилась с Инабой.

– Эмм, Инабан.

– Давай сразу домой.

Инаба первой вышла из класса. Иори поспешила за ней к обувным шкафчикам. Она должна была кое-что ей сказать, но пусть вокруг будет поменьше народу.

Иори заговорила, когда они вышли в школьный двор.

– Послушай, Инабан. Я тут кое-что заметила…

– Да?

– Раз на мне тень сталкера, ты сегодня тоже пойдешь со мной до дома… да?

– Всецело подтверждаю.

– Инабан, но ведь на тебе теперь тоже тень сталкера?

– Пока я еще не уверена, что это сталкер.

– Кстати об этом. Я тоже еще не уверена точно, что это сталкер.

– И?

– И поэтому сегодня я провожаю тебя до твоего дома.

При этом заявлении у Инабы сделалось озадаченное лицо.

Но всего несколько секунд спустя ее глаза расширились и вспыхнули пламенем гнева.

– Чтоо?! Ты что такое несешь?! Ты что, забыла, почему я тебя сопровождаю в школу и домой?! Потому что тебе одной опасно! Так что смысл тебе провожать меня вообще непонятен! Типа, пошел на охоту, да сам стал добычей?! Малость неправильно, тебе не кажется?!

Она была сверхразгневана и, похоже, чуть-чуть в замешательстве.

– Но, но… Инабан, за тобой ведь тоже кто-то наблюдает, так? Тогда тебе тоже опасно.

– С тобой-то что будет, с тобой?!

– Ну, как-нибудь…

– Если б ты могла справиться сама, я бы изначально не стала тебя провожать! Дура, что ли?!

– Ну и дура! Сейчас ситуация не такая, как раньше!

– Даже если ситуация и изменилась, главный фактор остался тем же. Не забывай это, дура!

– Ну и пускай дура! Но если ты, Инабан, будешь провожать меня до дома, то к себе домой пойдешь одна, так ведь?

– Ну да, когда возвращаешься вдвоем, если кто-то кого-то провожает до дома, то самому или самой потом приходится возвращаться в одиночестве! Если только они не живут по соседству!

Сейчас это не относилось к делу, но, похоже, Инаба обожает подколки, а?

– Инабан, даже если по-другому никак, я не хочу подвергать тебя опасности за то, что ты влезла в это!

– Ааа, поняла, погоди-погоди! В смысле, все эти рассуждения… этот разговор ведет в никуда. Надо рассуждать более конструктивно, – сказала Инаба самой себе, потом перевела дух и продолжила: – Так. Иори, у тебя разве нет подруги, на которую ты могла бы положиться? Если есть, не свяжешься ли с ней?

– Если я это сделаю, то и ее в это дело впутаю. …И потом, у меня все равно нет никого достаточно близкого, чтоб я могла так поступить.

Нет никого достаточно близкого. Такие слова обычно стыдно произносить. Но перед Инабой она не чувствовала никакого внутреннего сопротивления.

– …Достаточно близкий, «чтоб ты могла так поступить», значит…

– А, вот что тебя беспокоит. Инабан, ты только что спрашивала про «подругу, на которую ты могла бы положиться»? То есть ты видишь нас с тобой как… ну…

А? У нее вовсе не было такого намерения, но внезапно она задала этот вопрос. Подходящий ли момент? Но сказанного уже не вернешь, значит…

– Н-не так всё!

Отлуп.

Иори показалось, что в ее сердце образовалась трещина.

Аа, но ничего, все нормально. Трещину в сердце можно замаскировать толстым слоем макияжа.

Стоять прямо, заставить себя стоять прямо.

Инаба тут же смешалась и поспешно продолжила:

– Всё не так, но… поскольку чертовски близкие отношения… Практически единый фронт, правда?! О, альянс?!

– Инабан, ты о чем?

– За-заткнись! Я сейчас сформулировала наши с тобой отношения!

Инаба, покраснев, встрепала себе волосы. Грубые манеры, укладывающиеся в образ неприступной красавицы, ей очень шли. Сейчас она производила довольно миленькое впечатление, и это позволило Иори расслабиться, вернуться к спокойным рассуждениям.

– По-серьезному ведь только у нас двоих, верно?

– Нда… И все-таки опасность угрожает тебе, значит, лучше всего будет мне тебя сопровождать.

– Опять ты об этом! Говорю же…

– Это дерьмо когда-нибудь закончится? Но я не сдамся…

Они спорили еще какое-то время и в конце концов решили, что их рассудит «камень-ножницы-бумага». Иори проиграла, и Инаба пошла ее провожать.

Спор их изрядно вымотал, поэтому возвращались они в основном молча.

Единый фронт. Альянс.

Что ж, так тоже неплохо. У Иори раньше такого рода отношений не было.

Но единый фронт или альянс существует лишь до тех пор, пока жив общий враг.

Сегодня взгляда сталкера она совершенно не ощущала.

Возможно, это совпадение.

Возможно, так будет и дальше.

Что произойдет с их связью, когда они решат, что никакой опасности больше нет?

Иори ходила домой и в школу вместе с Инабой уже несколько дней.

Результатом их спора стало то, что после школы Инаба провожала Иори до дома (а потом, когда Инаба приходила к себе домой, она по мейлу сообщала об этом Иори).

Никаких признаков сталкера не было. Прилипчивый развлекательный скаут тоже не давал о себе знать. Напряженность спала, по дороге Иори с Инабой стали больше беседовать.

– Как твой тест по мировой истории, который нам сегодня вернули?

– Восемьдесят два!

– Я выиграла. Девяносто три.

– Опять, опять проиграла!.. Эх, в итоге я проиграла Инабан почти во всем…

– Я приняла некоторые меры. Впрочем, таких твоих результатов я не ожидала. У тебя хорошая голова.

– Как будто раньше ты считала, что у меня плохая голова…

– Это неважно, о чем я думала. Раз ты миленькая, у тебя уйма возможностей заручиться поддержкой парней; с таким подходом можно всю жизнь наслаждаться.

– Я что, выгляжу для тебя безумно злой женщиной?! Ну, если тебя интересует мое мнение, то ты коварная, расчетливая женщина.

– Я от применения чисто женских оружий воздерживаюсь. Мое коварство в том, что я хочу побеждать врагов настоящей силой.

– Вот это заявление насчет «коварства» очень в стиле клевой Инабан.

– А менталитет твоей «злой женщины» каков?

– Ну, я принадлежу к лагерю «Почему бы не применить любое оружие, которое возможно применить?».

– Уаа, представляю, сколько мужчин ты в будущем обведешь вокруг пальца.

Разговор с обладающей мужским стилем мышления Инабой приносил свежие, приятные ощущения, потому что они обе могли прямо говорить друг дружке все, что думали.

Если Иори не ошибалась, Инабе эти беседы тоже доставляли удовольствие. В классе, как правило, Инаба сдерживала свой яд. Напротив, при разговорах с Иори или в кабинете кружка ее яд как будто усиливался, и она казалась ближе к себе настоящей.

День за днем протекали спокойно, и сердце Иори тоже успокаивалось.

В этот день все трое кружковцев из класса 1-3, Иори, Инаба и Тайти, пошли в кружок вместе.

В кабинете кружка уже были Юи и Аоки.

– Почему вы двое сидите так далеко друг от друга?

С противоположных концов столов.

– Вот выслушай, Иори-тян! Юи сказала, что уйдет, если я не уйду!

– П-потому что вдвоем с парнем… особенно с тобой… никогда не знаешь, что может произойти?!

Юи, по милоте превосходящая в КрИКе всех девушек, похоже, не очень-то ладит с парнями.

– Какая муха ее укусила?.. Что на этот раз? – пробормотала Инаба, стоящая рядом с Иори.

Все кружковцы расселись по местам, кому как удобно, и начался обычный треп.

– Между прочим, мой результат теста на шесть балов выше среднего. Полная победа, – торжествующе заявила Инаба, обратившись к Тайти.

– Гх… а ведь я занимался больше…

– Тайти, ты слишком честный и поэтому слишком много учишься. Тесты – это всего-навсего игра на очки, – включилась в разговор Иори. – Кстати, у меня средний балл такой же, как у тебя. Дай пять!

– …Чт-… Нагасэ, ты же совсем почти не занималась, и все равно столько же… Я в шоке.

– Не, ну с моей колокольни, вы все крутые, я вот три незачета получил, ах-ха-ха.

– Аоки. Поскольку у тебя чувство опасности на нуле, я тебе объясню: незачеты в середине первого триместра – это плохо. Так и на второй год можно остаться.

– А? Что, прям настолько плохо?.. Юи, ты всерьез делаешь такое сочувствующее лицо?! Так, учиться-учиться! Цель – быть по оценкам ближе всех к Юи!

– И-Инаба! Позанимайся со мной! Я не смогу жить, если Аоки меня опередит!

Всегдашний кружок, всегдашняя атмосфера.

Как-то незаметно кабинет кружка стал очень уютным местом.

Иори казалось, что она испытывает здесь чувства, которые давно потеряла.

Чем она отличается от других? Иногда она задавалась этим вопросом, но ответ никак не находился.

Но она думала: может быть, здесь ей удастся завести настоящих друзей?

Никаких разумных оснований не было, лишь предчувствие.

Друзья в более обычном понимании.

Когда она думала об этой слабой тени будущего, ее переполняла радость.

В кружке она со всеми хорошо ладила, в классе она со всеми хорошо ладила, с Инабой она просто отлично ладила.

Прежде ею владело лишь отчаяние. Но сейчас она видела в себе проблеск надежды.

Она была немножко счастлива. Даже так уже… Нет, нельзя останавливаться на достигнутом. Надо стремиться выше. Вполне можно хотеть этого для себя.

Если хотеть чего-то более желанного, тогда то, что необходимо, к примеру, движение вперед…

Сегодня она снова будет возвращаться домой с Инабой.

– Ох, жарееень. Скоро, наверно, уже летние коллекции начнут продавать. …Кстати, это шанс закупиться весенними на распродажах!

Семья из матери-одиночки и дочери жила не в бедности, но денег было не настолько много, чтобы тратить на любые хотелки. Одежду покупали, когда были скидки. Если говорить о базовых вещах, то, даже не покупая последний писк моды, у Иори было достаточно, чтобы одеваться стильно. Сейчас она хотела посмотреть, нет ли какой-нибудь подходящей распродажи…

– Но стоит ли сейчас?

В этом году она уже купила довольно приличную одежду в начале сезона. А главное, из-за подозрений насчет сталкера Инаба провожала ее до дома, и она колебалась, правильно ли будет ее отвлекать.

– …Давай вместе сходим?

– А?

Кажется, сейчас она услышала нечто страшно неожиданное.

– Повторяю. Я сказала: не сходить ли нам пошопиться вместе? В любом случае, ты же в одиночку ходить не решаешься.

– Не, не в этом дело.

…Не в этом, однако хоть какой-то повод.

Инаба, похоже, эти эмоции хорошо обдумала.

Иори думала лишь о том, чтобы не доставлять беспокойства. Но пойти вдвоем с Инабой она была бы искренне счастлива.

– Но, но извини! Тебе не надо себя заставлять, нисколько!..

А? Она сейчас что, отклоняет предложение Инабы?

Хотя она правда очень хотела пойти.

У нее разлад между поступками и душой?

Или нет, у нее вырвалось то, что было в самой глубине души?

Она боялась, очень боялась какой-нибудь ошибкой разорвать эту их связь. Она думала не о том, чтобы нынешнее «хорошо» превратить в «лучше», а о том, чтобы из «хорошо» не получилось «плохо».

– Ну, естественно, о «заставлять» речи не идет, но…

Видя отнекивающуюся Иори, Инаба, похоже, пытается отступить.

Плохо. Если сейчас она, Иори, не шагнет вперед, то никогда уже не шагнет.

– Не, но если тебе нормально, то пошли вместе! Я буду очень рада твоей компании!

Иори выпалила это одним махом. Инаба вздрогнула и, похоже, сдалась.

– …Что ж ты так орешь. Ладно, значит, планы на завтра…

Инаба делала вид, что ее все это раздражает, однако в ее тоне чуть прибавилось задора. Иори не подала виду, что заметила.

На следующий день. Как было решено заранее, в кружке все лишь немного поболтали, а потом разошлись.

Иори с Инабой думали пораньше вернуться домой, но все равно у них было часа два на то, чтобы побродить по городу.

Выйдя за ворота, они распрощались с Тайти и Юи и остались вдвоем.

Иори заговорила первой:

– Ну… ну что, пошли?

– А, ага.

– То, о чем вчера говорили, в силе?

– У, угу.

(молчание)

– Инабан, почему ты такая напряженная?

– Чья бы корова мычала, дура!

(молчание)

– Пх, а-ха-хах-ха! – Фуа-ха-ха-ха-ха!

В этой странной атмосфере они обе рассмеялись. Атмосфера стала неловкой, но теплой.

– Мы с тобой прямо как влюбленная парочка на первом свидании. Хи-хи-хи.

– Ну да, в плане настроения, пожалуй, есть что-то такое.

Если вспомнить – она далеко не раз ходила развлекаться в компании, но вдвоем, даже с другой девушкой – такого опыта у нее не было.

– …Эй, может, ты это на полном серьезе в лесбийском смыл-…

– Естественно, нет!

Они немного потряслись в поезде, потом вышли в торговом районе.

Вдвоем с Инабой пошли смотреть одежду. Всего-то навсего; но, несмотря на это, Иори была очень возбуждена.

Раньше она думала, что хочет дружить со всеми. Но, кажется, очень давно она не испытывала желания дружить с кем-то.

Для начала они зашли в восьмиэтажное здание перед самой станцией, где располагался торговый центр. Решили по-быстрому обойти специализированные магазины.

– Инабан, а ты обычно какую одежду покупаешь?

– Мне это почти не интересно. Но, эээ…

Говоря совершенно безразличным голосом, она тем не менее обшаривала взглядом магазин.

Иори волновалась, что из всего этого выйдет, но, как только все началось, они обе естественным образом успокоились.

Разговор затух, они обе молчали. Но желание непременно говорить их и не посещало. Время текло расслабленно.

Если она заведет парня, у нее будет такое же ощущение? Если да, то встречаться с кем-то не так уж и плохо. Впрочем, если она не найдет любимого человека изначально, то и обсуждать это не стоит.

– …Извини, я в модной теме вообще не разбираюсь, потому и разговор не могу поддерживать.

– Не, в молчании ничего плохого нет!

Иори и раньше думала, что Инаба только выглядит суровой, а на самом деле она чувствительная девушка, беспокоящаяся о мелочах.

– У меня ощущение, что можно и вообще ничего не говорить.

Потому что им приятно быть вдвоем.

– Ясно, – кивнула Инаба и больше ничего не говорила.

О, вот миленькая вещица.

Инаба, тоже, видимо, заинтересовавшись, взяла платье в руки. …Платье?!

Это было неожиданно, и у Иори возникло искушение поддразнить Инабу, но она сдержалась. Если она сейчас будет подкалывать, Инаба войдет в свой упрямый режим «Мне эти шмотки не интересны!». Поэтому давай-ка пока оставим Инабу в покое, дадим разгореться в ней чувству «почему бы мне это не купить», а самой лишь легонько подталкивать ее в спину. Хе-хе-хе-хе.

– Я на ту сторону загляну ненадолго.

– Угу.

Они понимали, что друг о дружке волноваться не стоит, а значит, можно действовать независимо.

Хотя Иори была в режиме энергосбережения, почти что выключена, но с Инабой она смогла нормально общаться.

Потому что Инаба – это Инаба?

Или потому, что, как ни странно, даже в выключенном режиме она это может?

Вприпрыжку Иори направилась к вещицам, которые углядела, как вдруг…

– О, Иори-тян.

Чей-то знакомый голос.

Иори посмотрела вправо – там была Ёко, ее «подруга» из класса.

– Ты тут чего делаешь?

Харуна, еще одна «подруга».

– Ээ… нуу, в общем…

Эй. Почему? Плохо. Переключатель не переключается. Не получается выйти из выключенного режима и вернуться к всегдашней себе. Она сейчас выглядит не такой, как всегда. Нет, показывать вот такое лицо – это…

Тут она заметила рядом еще одну девушку. Лицо знакомое, но и только. Тоже первоклассница из Ямабоси, но из другой параллели.

– О, это Иори Нагасэ-тян? Уаа, ты вблизи такая миленькая. Тут интересно, правда?

Щелк. Переключатель сработал.

– А вы вдвоем что тут делаете? Шопинг? Кстати, рада познакомиться, – и Нагасэ, весело улыбаясь, протянула руку.

– Взаимно! Я Маки Иидзима!

Судя по яркому макияжу и интонациям, она изображает «клевую цыпу». Не то чтобы тут ничего нельзя было сделать, не то чтобы Иори таких терпеть не могла, но она была не из тех, кто от клевых цып в восторге.

– Мы тут решили немного шмотки посмотреть. Во, милая штучка, правда?

Ёко достала из сумки топик и показала всем.

– О, правда миленькая. Я бы даже сказала, секси!

– И даже более чем секси?

– Ну серьезно… эротичная! …Только не говори, что это…

– Уа-ха-ха-ха, хорошая подколка! Иори-тян, класс!

Странный какой-то разговор пошел.

Иори обернулась проверить, по-прежнему ли Инаба в одиночестве разглядывает одежду.

– Ой.

Они встретились глаза в глаза.

Инаба бесстрастно смотрела на нее.

Надо вернуться сейчас же. Так подумала Иори. Потому что поняла: сердце Инабы сейчас заледеневает.

– Как это на мне смотрится? Просто захотелось красного.

– Прям суперослепительно! Я если б была быком, то сразу набросилась бы! Ну, это, конечно, не значит, что прям щас наброшусь!

– Иори-тян сама себе могилу роет, ха-ха-ха!

– Сейчас, по-моему, такого все хотят!

Что она творит? Почему не скажет «Меня подруга дожидается» и не уйдет отсюда? Ее тут силком не держат. Значит, ничего такого. Ничего плохого. Вернется к Инабе и снова переключит переключатель.

Переключит?

А почему нельзя не отключаться рядом с Инабой? Нет, это вовсе не обязательно. Значит, с такой же бодростью, как сейчас? Но будет ли это приятно Инабе?

Она была озадачена, не понимая, почему она озадачена.

В голове царил хаос, важные решения откладывались, она продолжала разбираться только с тем, что прямо перед носом.

– Кстати, Иори. Ты сейчас свободна? Мы собираемся в караоке.

– Караоке! Хочется и попеть, и потанцевать! Но… но я…

– Можешь пойти.

Тук.

В сердце Иори будто вонзили холодный нож.

Подожди. Сейчас. Она же собиралась тут закончить и вернуться к Инабе.

– Инаба-сан… А, вы вдвоем сюда пришли? Сказала бы сразу. В смысле, Инаба-сан, тогда бы мы с тобой раньше поздоровались.

Инаба, прилепив на лицо улыбку, ответила:

– По-моему, вам и так весело.

Было весело, конечно, было весело, но это же не значит, что с Инабой ей было скучно?

Пойми. Пожалуйста. Пойми.

– Можешь не беспокоиться. Ну так что, Инаба-сан, насчет караоке?

– У меня еще кое-какие дела. А вы идите. Иори, ты тоже.

– Не, тогда будет скверное ощущение, будто мы ее силком утащили. Давай ты закончишь свои дела и к нам присоединишься?

– Мы с самого начала не развлекаться ходили, а по делам.

– Аа, правда? – спросила Ёко у Иори.

– А? Ну да, правда, не развлекаться, просто по делам.

Почему она вот так плывет по течению? Бессмыслица какая-то. Она хотела начать заново. Но не понимала, какой образ принять и как себя вести, чтобы события развивались идеально… Ааа.

Как будто она расчетливо играет роль самой себя, так, что ли?

– Ладно, до завтра, в школе увидимся, – небрежно произнесла Инаба и зашагала прочь.

– И-Инабан! Э, это…

Энергично и весело потащить Инабу с ними всеми? Или нет, сказать «сегодня мы с ней вдвоем» и распрощаться с Ёко и Харуной? Как выйдет более спокойно? Как выйдет более обыкновенно? Нет, если думать в терминах «обыкновенного» и «спокойного»…

– Ладно, до завтра! – сказала Иори удаляющейся Инабе.

Она могла лишь провожать Инабу взглядом.

– …Ээ, мы что-то не то сделали? – с беспокойством спросила Харуна.

– Не, все нормально, – ответила Иори с искусственной улыбкой.

Завтра надо будет прямо извиниться перед Инабой за сегодняшнее. Так решила Иори. Сперва она послала мейл «Извини», но ответ был, естественно, «За что?». Похоже, нормально пообщаться можно только лицом к лицу.

Она колебалась, что же сказать. Если не сделать шаг навстречу, правильно передать свои мысли очень трудно. Должна ли она вывалить наружу все, что в самой глубине ее сердца? Но из-за вываленного не окажется ли она сама в опасности? Видимо, сперва надо будет завтра утром прийти к месту встречи с Инабой, чтобы вместе отправиться в школу?.. Ворочая все эти мысли в голове, Иори засиделась допоздна и – проспала.

– Паршивопаршивопаршиво!

Иори, даже не прикоснувшись к завтраку, помыла только лицо, нацепила школьную форму и пулей вылетела из дома.

Мать все еще спала. Из-за обстоятельств у себя на работе она на этой неделе каждый день возвращалась очень поздно.

На бегу Иори стянула резинкой волосы на затылке.

Опоздает? Успеет? Если на поезде доберется нормально, то должна успеть в самый последний момент.

Сумасшедший рывок – и в результате она впрыгнула-таки в отходящий поезд (извините, станционные служащие).

Последний вагон, средняя дверь. Именно здесь, на станции по пути, было назначенное место встречи с Инабой. Если Инаба была уже там, она тоже садилась, а если первой приезжала Иори, она сходила и дожидалась Инабу.

Впрочем, до сих пор они встречались здесь по утрам очень мало – можно по пальцам одной руки сосчитать. Однако для Иори это уже вошло в привычку. Хотя она понимала, конечно, что это временно.

Именно сегодня она хотела во что бы то ни стало поехать вместе. Крайне неудачный момент, чтобы прекратить то, что они делали каждый день.

Она сожалела, что это происходило именно в такой день.

Опаздывать было никак нельзя, поэтому Иори подумала, что Инаба уехала первой. Ну, тут уж ничего не поделаешь.

Но что если…

Такая в ней теплилась надежда.

Может, Инаба ее ждет до последнего? Не, ну есть же предел бесстыдству желаний.

И все-таки она думала: Инаба же добрая, вдруг она все-таки ждет?

Поезд подъезжает к платформе.

Специально не глядя вперед, Иори ждала, когда откроются двери.

Ее встреча с Инабой – не сама ли судьба?

Она верила, хотела, чтобы это была судьба.

Звук открывающихся дверей.

Иори подняла голову.

В вагон заходили офисные служащие, молодые люди, похожие на студентов, и школьники.

Химэко Инабы среди них не было.

В итоге она успела одновременно со звонком, в последний момент.

И сразу начался урок. Иори решила пойти поговорить с Инабой, как только первый урок закончится.

Урок закончился. Сейчас или никогда.

Иори быстро встала из-за парты и направилась к Инабе.

– А, Иори. Вчера классно было, да? – на полпути достиг ее голос Харуны.

– Ага! Сходим как-нибудь еще! – и Иори с улыбкой показала большой палец.

В этот самый момент Инабе что-то понадобилось в коридоре. Иори ее успела перехватить.

– Инабан.

– …Что?

Голос пугающий, и глаза тоже. Чувствовалось, что Инаба очень сердится.

– Это, послушай, вчера… Нет, сперва за сегодня прости, пожалуйста! Я проспала, и даже мейл послать не успела. Если сегодня ты опять меня ждала на станции…

– Я особо не ждала, так что ничего страшного.

– А… по… понятно. Ну тогда слава богу.

Да, слава богу. Слава богу, что она не доставила Инабе беспокойства. Слава богу. Точно слава богу. …Почему она себя уговаривает?

– И теперь за вчера, пожалуйста, прости меня! Ты специально пошла со мной, а я тебя бросила. Я очень хотела с тобой и дальше шопиться, но ты отказалась, сказала про дела, и меня понесло по течению.

– Да, я понимаю.

Дежурный ответ. Без капли эмоций.

– И всё? Давай еще сходим.

– Не… угу.

Иори хочет удержать ее. И, удерживая, хочет сказать другие слова.

Сейчас она, вне всяких сомнений, неправа.

Она понимает, что, вне всяких сомнений, неправа.

Но как вести себя правильно в такой ситуации, не понимает.

Инаба отдаляется.

…Она облажалась?

Надо просто все исправить. Она сделала шаг вперед, чтобы, преодолев преграды, завести настоящую подругу. Однако случилось худшее: она облажалась.

Она выглядит ужасно. Отвратительно. Никчемно. Никчемная девчонка.

Больше ее не пригласят возвращаться вместе. Она ни малейшего понятия не имела, какое лицо надо сделать, чтобы пригласили.

Она хочет все исправить. Но не может.

Не будет у нее подруги.

Ну почему она все делает не так, как надо, а?

＋＋＋

– …В общем, с такими вот чувствами мы вместе ходили в школу и из школы, параллельными курсами.

«Параллельными курсами», так выразилась Иори.

«Да уж, действительно «параллельными курсами»», – задумчиво сказала Инаба.

– То есть сейчас прошло СТОЛЬКО времени, а вы так суперчетко это всё помните, и так мало рассказали?! На все про все меньше минуты?! – спросила Юи, глядя на Иори очень угрожающе.

– С чего такая острая реакция, Юи? – поинтересовался Аоки.

– Но ведь, но ведь! У них только вдвоем была тайная дружба, а у меня нет!.. Я одна, получается, лишней была!..

– Ну, с этим уже ничего не поделаешь, а?

– А я не хочу, чтоб ничего не поделаешь! Тайти, тупица!

– Тогда что ты собираешься делать, Юи-сан?

– Придумай что-нибудь, Тихиро-кун!

– Почему я-то…

– Уфф… Я что, опять вскочила на конька «треска без умолку»?

– Трудно иногда с ней, – задумчиво пробормотала Инаба.

– «Конек треска без умолку» – по-моему, метафора не только неудачная, но и жутко издевательская?!

– Эм, это… Даже если оставить в покое тему «конька треска без умолку»-сана, мне страшно любопытно, что там было дальше… Ведь ни сталкер-сан, ни развлекательный скаут-сан все еще не пущены на дно.

– Когда ты так говоришь без скрытой подколки… нет, все равно как-то обидно звучит… Благодаря тебе, Сино-тян… я открыла новые грани… Гх.

– Яд настолько смертелен, что достал даже Юи!.. На что же еще способен ядовитый язычок Сино-тян?!

Иори, несмотря на подколку, выглядит счастливой.

– Сино, эта история не стоит того, чтобы рождать подколки на этот счет. Никого на дно не пустили.

– Что?! …ЧТО?!

– Это что, двойное удивление? Ох уж. Ну, насчет того, что произошло дальше…

Перехватив эстафету у Иори, Инаба стала вспоминать.

◇◇◇

И определенное недоверие к людям. И ощущение, что, если покажешь свое истинное «я», ничего хорошего сделать не сможешь. И – это в первую очередь – чувство, что очень важно не ошибиться. И постепенно нарастающее ощущение, что с такой собой надо что-то делать.

В какой пропорции, непонятно, но все эти элементы формируют сердца и Химэко Инабы, и Иори Нагасэ.

Эти две девушки действительно похожи.

Но положение у них разное. Она, Инаба, создала вокруг себя стену и удерживает всех на разумном удалении. Иори, напротив, ковыляет с пустыми руками, заявляет «у меня нет врагов», придерживаясь, таким образом, дипломатии дружбы.

На следующее утро после того, как они вдвоем пошли на шопинг, который закончился преждевременно из-за встречи с другими девчонками, Инаба ждала Иори на станции.

Но, поскольку Иори опаздывала, Инаба уехала без нее. Позже, когда она узнала, что Иори всего лишь проспала, у нее стало легче на душе.

Но, когда Иори спросила «ты меня ждала?», она ответила «нет».

Почему она так ответила, она и сама не понимала… Нет, понимала.

Она, видимо, просто дулась.

Если подумать, то и вчера, когда Иори, сама того не сознавая, стала шумно веселиться с другими подругами (в отличие от того времени, когда она была с ней, Инабой), Инаба ощутила раздражение. И за это она тоже дулась.

Слишком уж по-детски. Ее охватил жуткий стыд пополам с глубоким раскаянием. Хотя бы сегодня по пути домой надо будет как следует извиниться.

– Инабан.

Ее окликнули по прозвищу, которым пользуется всего один человек. Инаба, не вставая со стула, подняла голову.

Чуть поодаль стояла Иори. …Нет, не так. Стояла она прямо перед партой Инабы. Очень близко.

Но выглядело это, как будто страшно далеко.

– Эмм, Инабан. С сегодняшнего дня можно не возвращаться вместе со мной, ничего.

Абсолютно серьезным тоном.

«Я все равно буду». У Инабы было чувство, словно она не может это произнести.

– Ясно, – обронила она единственное слово.

Иори кивнула. Лицо ее было то ли печальным, то ли извиняющимся – этого нынешняя Инаба понять не могла.

На этом конец? Они с Иори вернутся к прежним отношениям? И это ей… не нравится?

– …Ну, просто хотела убедиться. Если тебя грызет то, что было сегодня утром…

Внезапно перед глазами возникли два хвостика.

– Слуш, слуш, Иори, ты тоже вчера ходила с ребятами в караоке? Там Ёко забыла раздать скидочные купоны! Причем они только до сегодня, так что она говорит, только сегодня можно пойти, Марико-сан тоже пойти решила! Иори, ты тоже с нами?

В Иори вцепилась Марико Накаяма.

– А?.. А, э, я…

– Эмм, кстати, Инаба-сан, а ты как?

– Я ничего.

– Яаасно. Ну ладно, мы там собираемся обсудить, что как, так что пошли?

– А, э, что?

Накаяма потащила Иори прочь.

Иори добавила цвета самому яркому и оживленному месту в классе.

Похоже, именно в таких ситуациях она чувствует себя как рыба в воде.

– …Что за хрень, – тихо, себе под нос, пробормотала Инаба и откинулась на спинку стула.

Эх, как-то всё по-дурацки.

Все-таки Иори отличается от таких, как она; ей самое место с такими, как те.

В кабинет кружка Иори не пришла. Видимо, отправилась с Накаямой и компанией.

Поэтому, естественно, когда кружок закончился, домой Инаба поехала одна.

Давненько она не возвращалась одна. Ей казалось, что как-то холодно.

Даже дома ее настроение не улучшилось.

Позанималась чем-то у себя в комнате, поужинала, снова ушла к себе.

Села на стул.

Но тут же встала и принялась мерить комнату шагами.

Посмотрела на часы. Полдевятого.

В голове постоянно всплывала фигура той девчонки, сколько она ни пыталась ее оттуда выкинуть.

Она уже закончила развлекаться и вернулась домой? Или нет, возможно, загулялась допоздна? Накаяма, по идее, не из тех, кто до ночи шастает из заведения в заведение, но другие… Доказательств нет.

Блин, о чем она думает?

Наверняка Иори попросит кого-нибудь из подружек пойти домой с ней.

Ей, Инабе, тревожиться совершенно не о чем.

Только сейчас она вспомнила: Иори ведь говорила что-то вроде «На этой неделе мама приходит поздно, по вечерам я дома одна». …Так, опять мысли скачут.

Аа, дерьмо. Мысль застряла в голове и не вытаскивается?

Что за дела?

Почему всего-навсего обычная одноклассница так напрягает ее сердце?

Бесит. Сдавливает грудь.

Если ее гнетут такие мысли, она больше не хочет иметь к Иори никакого отношения.

…В этот самый момент зазвонил мобильник.

Он лежал на столе, и на нем замигал зеленый огонек.

У Инабы заколотилось сердце.

Судя по длительности, это не мейл, а телефонный вызов.

Инаба взяла мобильник в руку и глянула на дисплей.

Звонит: Иори Нагасэ

«Ну сейчас-то чего звонить?» – прямолинейно подумала Инаба.

Если просто нашла удобный момент, то прекращай это.

Мобильник продолжал звонить и вибрировать.

Инаба пристально смотрела на него, держа в руке.

Звук вызова не прекращался. Он длился, будто вцепившись в нее. Ну хватит уже. Прекращай. Не заставляй сердце биться так часто.

Она подумала, не выключить ли телефон, но, конечно, ей не хватило смелости.

Звонит. Продолжает звонить.

Сдавшись, Инаба ответила на звонок.

– Алло?

«Это… это, Инабан, сейчас… снаружи кто-то… незнакомый… Мне страшно…»

Не тратя ни секунды лишней, Инаба вскочила и пулей вылетела из дома.

Пока она бежала к станции, по телефону уточняла положение дел.

Когда Иори вернулась домой и решила задернуть занавески, она вроде как заметила мужчину, который смотрел на ее квартиру. Сперва она подумала, что ей показалось, но, когда выглянула в щель между занавесками спустя больше часа, почти наверняка удостоверилась, что он все еще смотрит в ее сторону.

«Может, это тот самый сталкер», – сказала Иори.

Еще она сказала, что сейчас дома одна. Инаба посоветовала позвонить в полицию, но они обсудили это и решили, что, пока чего-то серьезного не произошло, полиция, возможно, не приедет, и быстрее будет ей поехать туда напрямую. Инаба велела, если будут какие-то действия, немедленно звонить в полицию и просить помощи у соседей.

Она села на поезд и поехала. Как только села, тут же пожалела, что не взяла такси. Поезд останавливался на каждой станции, и это бесило смертельно.

Доехав до ближайшей к дому Иори станции, Инаба побежала. Прямо перед этим удостоверилась, что мужчина вроде бы еще ничего не предпринимал.

Внезапно в голове родился вопрос: а что она вообще делает?

Узнав по телефону от одноклассницы, что возле ее дома кто-то есть, она со всех ног бежит к этому самому месту.

«Иори что, мой парень?» – подколола она саму себя.

Непонятно, действительно ли это опасно. Если действительно опасно, надо обратиться за помощью в полицию или еще куда. Но она не знает, настолько ли опасно, и поэтому сама туда направляется.

Какое удобное существо. Ее же просто используют, разве нет?

Но – уже неважно. Так она решила.

Какие бы возражения она хладнокровно ни выстраивала, действовать при этом не прекращала.

Пусть задним числом над ней будут смеяться, но если сейчас она остановится, то наверняка пожалеет об этом.

Эту убежденность ничто не может поколебать.

Вскоре она оказалась возле многоквартирника, где жила Иори.

Достала телефон. Всего минут пять бежала, а дыхалка сбилась напрочь. Вот что значит плохая физическая подготовка.

– Хаа… хаа… ну… как? Он… еще тут?

«…П-под козырьком с восточной стороны дома…»

– Хаа… Так, восточная….

Инаба немного успокоила дыхание, оно стало тише. И тогда она медленно двинулась вперед.

Восток в какой стороне? Там?.. Вот он. Точно, мужчина, и он пристально смотрит на дом. Судя по направлению взгляда – похоже, как раз туда, где квартира Иори.

Инаба сглотнула слюну. Слюна застряла в пересохшем горле, и проглотить сразу не получилось.

Это и есть тот самый сталкер, который в последние дни постоянно следит за Иори…

Впервые в жизни Инаба видела настоящего «сталкера».

«Как будто попала в городскую легенду», – мелькнула у нее дурацкая мысль.

«…Совершивший убийство мужчина неоднократно преследовал свою жертву…» В голове мелькнул где-то когда-то услышанный кусок новостей, но Инаба тут же отмахнулась от него.

По коже побежали мурашки. Инаба заставила себя не думать о напряжении в низу живота.

Это тебе не перед телевизором сидеть. Это реальность. Стой крепко.

Кто-кто, а она даже такую ситуацию способна ухватить.

У нее дрожат ноги – это всего лишь усталость от бега. Вовсе не значит, что она трусит.

Близ того места, где стоял мужчина, не было фонарей, и там царила темнота. Инаба смотрела сзади и с расстояния больше десяти метров, поэтому четко разглядеть его не могла.

– Вот он. Это мужчина. Но могу разобрать только то, что он в шляпе.

«Прости, я заставила тебя приехать… хотя тут опасно…»

– Забей. Для начала, ты вообще ни слова не сказала насчет того, чтобы мне приехать. Я сама так решила.

«Но это из-за того, что я… по телефону…»

– Это все унылое говно! Я от него уже устала! Думай лучше, что делать с нашей нынешней ситуацией!

Черт, какая эта Иори нерешительная. …Слегка напоминает этим прежнюю Инабу.

А кто не чувствовал бы себя беспомощным, когда за ним охотится настоящий сталкер?

– И вообще, выглядит серьезно, можно, все-таки позвонить в полицию?

«П-полиция – это пока что как-то… Если тут поднимется большой шум, мама волноваться будет. И мало ли, вдруг они свяжутся с бывшим папой, тогда будет совсем плохо… Хотя думаю, что не свяжутся».

Сложные обстоятельства у этой семьи.

– Ясно. Звонок в полицию пока отложим.

Но что же делать? Раз они решили обойтись без полиции, необходимо решить проблему только силами их двоих.

Если этот тип просто уйдет, ничего не сделав, проблема на время решится. Но опасность сохранится. Может, закричать и отогнать его? Но это ведь тоже временная мера?

Кстати, а тот тип, который наблюдал за ней, это этот же самый?..

Если так, тогда и ей угрожает опасность… Что за дела.

Сердце вдруг сжалось.

Дыхание участилось.

Если она сейчас убежит, то не пострадает. Никакой опасности не будет.

Если влезет в это, подвергнется чудовищному риску. Это ясно как день.

«Инабан».

– Уооо?! …Ух, напугала.

«…Ты сейчас говоришь по телефону? Я же только обратилась по имени?»

– Не бери в голову. Что ты хотела сказать?

«Это, я все еще не уверена, что он наблюдает именно за мной, и хочу попробовать это выяснить».

– Попробовать выяснить… Ну, на всякий случай можно, думаю.

Насколько Инаба могла видеть, этот тип следил именно за квартирой Иори, однако вероятность, что это не так, оставалась ненулевой.

«В общем, я попробую выйти на улицу».

– М, ясно… Эй, ты что сейчас сказала?!

«Выйду на улицу, и если он не обратит внимания, значит, он тут ни при чем».

– Не делай ничего дурацкого, я серьезно.

О чем она там думает, эта дура? Совершенно непонятно.

«Инабан, я, я сама тебе позвонила, но… не могу доставлять тебе еще проблемы. Временно отключаюсь».

– Дура! Эй… Ну вот, положила трубку!

Инаба тут же перезвонила, но Иори трубку не взяла.

Эта Иори постоянно боится; почему же сейчас она вдруг стала сильной? Она надувает щеки, но голос-то дрожит?

Самой Инабе стало страшно с первого же взгляда. Насколько страшно Иори, которую это затрагивает напрямую, она даже представить не могла.

Почему Иори стала действовать, когда Инаба пришла?

Нет, ну конечно.

Именно потому, что Инаба пришла.

Иори сказала, что не может доставлять ей проблемы.

Несмотря на то, что ей действительно страшно, она притворяется сильной, потому что есть и другие люди; а с ней, Инабой, разве не то же самое? Может быть, Иори поняла, что Инабе страшно?

И поэтому она стала действовать?

Она, Инаба, выбежала из дома, услышав испуганный голос Иори.

Иори собирается выбежать из дома, поняв, что Инабе страшно.

В комнате Иори погас свет.

Спустя где-то минуту Иори появилась на той самой улице, где находились Инаба и мужчина. Расстояние между Иори и мужчиной… ну, метров пятнадцать? Инаба прикидывала на глаз, так что точно сказать не могла.

Иори лишь на мгновение стрельнула взглядом в сторону мужчины. И тут же зашагала, глядя прямо вперед. Она делала вид, что не замечает мужчину; заманивала его, что ли?

Вот мужчина увидел Иори. Когда он что-то сделает, Инаба не знала и потому не могла уже просто позвонить по телефону.

Мужчина смотрел в спину удаляющейся фигурке Иори; Инаба же, в свою очередь, смотрела в спину ему. Иори вошла в слепую зону и пропала из поля зрения Инабы.

Тут же мобильник Инабы завибрировал. Она приняла звонок сразу. Судя по расстоянию, мужчина не должен был ее услышать, но на всякий случай Инаба прикрыла микрофон рукой, чтобы приглушить звук.

«Ну как?»

– Нечего тут нукакать! Не лезь сама в петлю!

«Но я уже вышла».

– …Пф. Ну ладно. …Сейчас он не движется. И кстати, с моей точки тебя сейчас не видно.

«Пока что я иду по улице прямо. И не оборачиваюсь».

– Да, лучше не оглядываться, иначе это покажется подозрительным. По дороге зайди в какой-нибудь магазин и там поболтайся.

Сердце колотилось как безумное. Она теперь совсем как персонаж детективной драмы. …Ну, не «совсем»: раз она своими глазами видит настоящее преступление, значит, она участница истории, выходящей за рамки вымысла, не так ли?

«Он все еще не движется?»

– Похоже, что так.

Слава богу. Видимо, сталкер не собирается действовать. Или нет, тогда получается, что этот мужчина – не сталкер… А?

– Эй, погоди. Он двинулся.

Наблюдавший за квартирой Иори мужчина, пригнувшись, медленно вышел из тени здания.

Инаба смотрела на него, молясь в душе. Пожалуйста, пойди в противоположную сторону, не туда, куда Иори. И докажи, что к сталкеру ты никакого отноше… ния… не… имеешь…

– …Он идет за тобой.

«…Что? Правда?..»

В голосе Иори поубавилось живости.

Дай указания. Дать указания? Какие. Какие? И что делать ей, Инабе. Что делать? Что де-… А ну успокойся!

– Назад не оглядывайся. Не провоцируй его на странные поступки. …Я пойду за ним.

Инаба зашагала сбоку от дороги, глядя мужчине в спину.

Она сейчас в жутком положении, правда? Рука, сжимающая мобильник, стала влажной от пота. Нервное напряжение перерастало в тошноту. Но Инаба терпела и осторожно продвигалась вперед.

Других людей поблизости было мало. Изредка мимо проезжали велосипедисты, но остановить их не было возможности. Все усилия Инабы были направлены на то, чтобы не потерять мужчину из виду, но при этом самой оставаться незамеченной.

На миг показалась Иори, идущая впереди сталкера. Облегчение. Но она тут же снова пропала из виду. Если Инаба подойдет к мужчине чуть ближе, может, получится держать Иори в поле зрения постоянно? Но слишком сближаться опасно? Инаба колебалась, но выбрала вариант оставаться не обнаруженной сталкером. Не видя Иори постоянно, она шла за мужчиной, держа тридцатиметровую дистанцию.

«Что же… делать? …Не, а если думать в другом направлении, схватить его… Есть шансы?»

– Кончай внезапно храбреть, дура! Иди вперед и делай вид, что ничего не замечаешь!

Ее заявления приводили Инабу в ужас. Возможно, в Иори срабатывал какой-то странный переключатель.

Инаба продолжала следовать за мужчиной. В сумраке его фигуру нельзя было видеть четко, но, поскольку других людей поблизости не наблюдалось, ошибиться было невозможно.

Когда мужчина оказался под уличным фонарем, его темная одежда тускло осветилась посреди ночной темноты.

«Мы вот так идем… но делать-то что, а?»

– Иди к полицейской будке. Нет, если тут где-то есть магазин, даже маленький, лучше туда.

«П-поняла».

Успокоиться и давать указания. Она сможет. Сможет, даже если начнется что-то совсем нереальное.

Дорога пошла чуть под горку. Благодаря этому фигурка Иори стала различима. Между Инабой и мужчиной было тридцать метров, а Иори впереди еще где-то метрах в двадцати. Инаба оценила расстояние, вспомнив о забегах на пятьдесят метров. Она позвонила Иори, чтобы рассказать ей о ситуации.

«…Только себя не перегружай, ладно? Если будет опасно, беги, ладно?»

– Могу вернуть тебе эту же фразу.

Это она не хотела, чтобы Иори перегружала себя.

Но, напротив, Иори не хотела, чтобы перегружалась она, Инаба.

Их чувства были не в лад. Или нет, наоборот, идеально в лад?

Иори свернула за угол. Исчезла из поля зрения Инабы. Мужчина, словно пытаясь не потерять Иори из виду, ускорил шаг. Инаба тоже.

Мужчина перешел почти что на бег. Инаба тоже погналась бегом. Из-за возросшей скорости ей казалось, что ее подгоняет раздражение. Бег порождал в ней несколько излишнее чувство срочности.

Мужчина тоже свернул за угол и пропал из поля зрения Инабы.

Когда они оба исчезли, внезапно в голове возникла зловещая картина.

Где-то, где их не видно, тот мужчина хватает Иори? Нападает на Иори?

Она испугалась.

Это ведь по ее вине… Нет! Она не просчитывала ситуацию, она искренне боялась, что Иори пострадает!

Что будет с ней, не имеет значения. Иори, Иори, Иори.

Инаба побежала со всех ног. Добежала до поворота. Свернула – и…

Там стоял и смотрел в ее сторону мужчина.

Кто? Кто-то посторонний? Просто обычный человек. Так она захотела.

Они уперлись взглядами друг в друга. Расстояние между ними есть. Но Инаба сейчас прямо под фонарем. Скорее всего, ее лицо отлично видно. А тот тип натянул шляпу на глаза.

Эта шляпа, возможно, да нет, наверняка принадлежит сталкеру, за которым она гналась.

Расстояние – пятнадцать метров. Или двадцать? Близко? Далеко? Не получается оценить. Способность к пониманию притупилась.

Ноги словно приросли к месту.

Вскоре она осознала, что допустила ошибку. Если бы она притворилась обычным пешеходом и пошла прочь, возможно, ей удалось бы его обмануть. Но так уже не получится.

Сталкер ее узнал.

В худшем случае может оказаться, что это тот самый, который преследует и ее.

В таком случае ее положение не просто опасное – оно отчаянное.

Ноги по-прежнему не двигались, как примороженные. Она стояла столбом. С прижатым к уху мобильником.

Почему она собственными усилиями влезла в эту самоубийственную ситуацию?

Если принимать во внимание ее жизненную позицию, ее стиль жизни – это просто невозможно.

Идиотизм, более чем идиотизм; почему она так сделала…

«…Инабан, что там?»

Голос Иори из динамика.

– Не оборачивайся. Иди вперед.

…Но она не жалеет. Нисколько.

Если она будет сожалеть сейчас, то о дальнейшем будет сожалеть еще больше.

Она сама удивилась тому, как неожиданно сильно она держится. Ты можешь. Ты можешь, ведь верно?

«Инабан?.. Что-то случи-!..»

Похоже, напряженный голос Инабы подействовал на Иори прямо противоположно тому, как она хотела.

На краю поля зрения, который до этого момента не фиксировался в сознании, показалась движущаяся тень.

Инаба устремила на нее взгляд.

И, словно примагниченный этим взглядом Инабы, мужчина тоже повернул голову.

«…А.»

Там вдалеке двигалась Иори.

Иори и сталкер смотрели друг на друга, и каждый узнал другого. Вероятно.

От Инабы в пятнадцати? двадцати метрах? где-то там стоял сталкер.

Еще в двадцати? двадцати пяти метрах? где-то там была Иори.

Сталкер был между Иори (с севера) и Инабой (с юга).

Ну как так вышло, а?

Мысли Инабы застопорились, она совершенно ничего не понимала.

Но инстинктивно она эти застопорившиеся мысли разбудила.

Оцени ситуацию. И реши, как действовать.

Времени нет. Торопись. Даже секундная задержка может быть фатальной.

Мужчина узнал и ее, и Иори, это несомненно.

Вариант: драться. Один мужчина против двух женщин. Преимущество у мужчины. Что сделает сталкер, неизвестно.

Вариант: бежать. Если побегут обе, мужчина погонится лишь за одной. Одна спасется. Но у другой – чудовищный риск проиграть. Неприемлемо.

Вариант: ничего не делать… ну, это просто глупость.

Что же делать? Все варианты плохие.

И тут она заметила. Она думала, как им справиться здесь и сейчас, но, даже если они сейчас увернутся от врага, угроза сохранится.

Полиция? Нет, кроме них, тут никого.

Сосредоточиться на защите?

Атаковать?

А что Иори?

Она посмотрела на Иори.

И как только посмотрела – в груди возникло решение.

Из-за темноты и расстояния она не могла точно удостовериться. Даже выражение лица не могла разглядеть.

Но, едва увидев эту фигуру, сразу поняла: надо сражаться.

Она, всю жизнь эгоистка, впервые приняла решение в интересах другого человека.

Тело наполнилось странным возбуждением. Почему ею овладело такое мощное чувство, что она должна это сделать и что она может это сделать?

Это сила, которая проявляется ради кого-то другого?

Впервые вскипевшую в ней силу она сжала, сохранила в кулаке.

Надо к нему обратиться.

Вряд ли удастся внезапно напасть. Нет, он не даст напасть в одиночку. Уговорить его? Нет, слишком наивно. Заставить его сдаться одними словами.

Если он боится наказания, процитировать ему уголовный кодекс; если он испугается, когда она внезапно подаст голос, применить блеф; если он одержим какими-то безумными желаниями, предложить смелую сделку; и таким образом его остановить.

Если удастся его качественно подловить, ей будет за что себя поздравить. Даже если не удастся, по крайней мере, она выиграет время, чтобы Иори сбежала.

На всякий случай она удостоверилась, что в любой момент может набрать 110. Итак…

– …Я сделаю. «…Я сделаю».

– М? «М?»

Решение обрело форму звука и вырвалось из горла. Едва она так подумала, как на ее голос наложился другой.

Не может быть.

– Ты… что ты задумала?

«Инабан… а ты что?»

– Я думаю, не поговорить ли с ним. «Я думаю, не обратиться ли к нему».

– …

После паузы первой заговорила Инаба:

– Ты просто читаешь мои мысли!

У них одни и те же мысли, и они делают одни и те же выводы? Однако.

«Ты же Инабан?! Ты к этому отношения не имеешь, так что беги!»

Не имеешь отношения. Беги.

«У меня хорошая реакция, в худшем случае я смогу удрать! Это опасно, так что предоставь все мне!»

Смогу. Опасно. Предоставь мне.

Ну что за девчонка.

Сперва такая робкая, просила о помощи – так откуда же в ней сейчас такая решимость?

Здесь приняла решение драться до конца она, Химэко Инаба.

У Иори есть все, чего нет у нее, и тем не менее Иори заявляет, что ни с кем не дружит; она думала, что Иори на нее полагается, а та вдруг заявляет, мол, предоставь все мне. Эй, не смотри на меня так свысока!

Кому-кому, а этой она проиграть не может. Не хочет.

Как бы безбашенно, как бы эгоистично Иори себя ни вела, ее, Инабу, это не напрягает. Пускай.

Она будет говорить, что захочет. Пусть и ударит так по своим чувствам.

– Что за фигню ты несешь? Я уже имею к этому отношение. Раз я решила это сделать, значит, просто стой и смотри! И раз это опасно, я не могу тебя отпустить!

Все это она выпалила разом. Все свои мысли и чувства.

«Опасно, потому и нельзя. И вообще, Инабан, почему ты…»

– Не хочу, чтоб тебе опасность грозила!

Ой как неловко. Но сейчас сдерживаться и молчать – значит испытывать сплошной стресс и раздражение.

«Но почему?! Это ведь моя проблема… Не хочу тебя беспокоить…»

– Твоя проблема – это и моя проблема тоже! Я так решила. Так что давай уж беспокой.

«…»

Инаба поняла, что телефонная собеседница потеряла дар речи.

Колеблется? …Это победа!

Воспользовавшись моментом, она сдвинулась с места.

Инаба шагнула вперед.

«…Пого-… погоди! Не так!»

Иори тоже двинулась вперед, что ли?

– Это ты погоди. В смысле, беги! Если одна из нас идет вперед, то второй идти какой смысл?! У меня язык отлично подвешен!

«Но ему же нужна я. У меня выйдет эффективней».

– От этого риск только выше.

«Но Инабан, я не хочу тебя подвергать опасности! Потому что кое-что важное… важное…»

На этот раз у Инабы сдавило грудь, и она ничего не могла ответить.

Предыдущие слова. Слова, которые она до этого момента не могла произносить.

Она их произнесла?

Если бы она смогла произнести их раньше, может, это и остановило бы Иори.

Значит, ее партнерша в таком же положении?

Иными словами, если она заговорит первой, то сможет остановить партнершу. Не слишком ли это безосновательно? Нет, они настолько на одной волне. Это возможно. Она верит, что возможно.

Значит, позволить ей заговорить первой? Или сама первой ударит словами?

– Для меня, для меня ты очень… очень…

Но все же произнести это она не смогла, заколебалась.

Дерьмо. Ведь если бы сказала, победа была бы за ней. Иори не подверглась бы опасности. Ну почему для нее самой эта фраза стала таким высоким барьером?

Но если произносить это, то только сейчас.

Не останавливайся. Двигайся вперед. Если она не справится, они обе придут туда, где поджидает сталкер. Прежде, чем это случится… Торопись. Останови партнершу, прежде чем она туда доберется. Ты сама.

В какой-то момент она осознала проблемы своего характера. Ни к кому глубоко не привязывалась. Но все же выстроила отношения, не мешающие ее школьной жизни. Однако было постоянное чувство неудовлетворенности, желание как-нибудь заполучить это, и вот теперь, стоит только протянуть руку…

Скажи это.

Инаба сделала шаг вперед.

Она уже решила.

Идти вперед.

Фигура Иори была видна совершенно четко.

Грудь чем-то распирало.

Уже было видно выражение лица Иори.

Отчаянное. Несгибаемое и упрямое.

Там та, с кем можно соперничать, с кем можно состязаться

Ты можешь сказать. Можешь. Скажи.

– Я тебя…

Иори Нагасэ, которая вот она, для нее – дорогая… дорогая…

С правого края поля зрения, в котором отражалась Иори.

Черный сгусток.

Большой.

Выстой где-то метр восемьдесят?

Скрывающий лицо за полями шляпы, весь в черном,

мужчина.

– СТАААЛКЕЕЕР?! – ААА, СТАААЛКЕЕЕЕР?!

– ЭЭЭ, СТАААЛКЕЕЕР?!

Инаба и сама не заметила, как оказалась совсем рядом со сталкером!

Она потратила слишком много времени и в итоге оказалась прямо у цели. Не рассчитала. Нет, даже больше, чем «не рассчитала». Паршиво.

Она сомневалась в своих нервах. Более того, был еще один голос, кричащий то же самое, и, если верны ее худшие опасения, Иори сейчас в таком же состоянии, что и она? И потом, еще один, грубый голос…

Чей это грубый голос?

Инаба и Иори приблизились друг к дружке, между ними оставалось метров пять. Если так, что что насчет человека, который был между ними?

Мужчина. Одетый во все черное, в надвинутой на глаза шляпе, мужчина.

Всего в двух-трех метрах от них.

– Эй, эй, сейчас же назад, Иори! Подальше от сталкера!

– Беги, Инабан! Быстрее! Этот сталкер, сталкер!..

– Ээ… я?.. Никакой я не сталкер!..

Инаба с Иори выкрикнули одновременно, и этот мужчина крикнул в ответ.

Крикнул… в ответ…

– (хором) ЧТОООО?!

Сняв шляпу, мужчина оказался на удивление добродушным на вид человеком. И начался допрос.

– Говорю же, какой я сталкер, это абсурд! Я просто детектив…

– Ты хочешь сказать, что тебя послала развлекательная компания ХХ собрать информацию насчет Иори Нагасэ-сан?

– Да, и в процессе мне сказали «добавьте в список еще Химэко Инабу-сан», так что мне пришлось тоже вести расследование.

– Не знала, что для сбора информации заходят так далеко. Что вообще за ситуация у вашего клиента? Вообще тут можно использовать слово «клиент» в нормальном смысле?

– Ну, вообще-то я только начал работать детективом. У меня и обучение, и разные тесты…

– Ты просто любишь следить и подглядывать, скажешь нет?!

По ходу этого разговора стала открываться вся история.

Итак.

– В развлекательном агентстве заказали поиск всей подноготной насчет Иори Нагасэ-сан, которую нашел их скаут. И насчет случайно обнаруженного нового кандидата, Химэко Инабы-сан, тоже. Будучи детективом-новичком, я подумал, что получу кое-какую практику, потому и стал за ними следить, вот так и вышло!

– «Так и вышло», да еще с улыбочкой – да ни фига! Ты, дерьмец, доставил людям уйму проблем! А ну выкинь всю инфу, какую собрал, и больше никогда к нам не приближайся! Если еще что-то такое сделаешь, я на тебя в суд подам! Давай сюда свою визитку! Покажи свое имя на лицензии!

– Ии, иии?!

– Эй, Иори, стукни его тоже пару раз!

– …Инабан, ты так сильно на него давишь, по-моему, это неправильно. Мне ничего такого делать не хочется.

В общем, таким вот образом катавасия со сталкером подошла к концу.

– Все между собой связано, правда? – оптимистично высказалась Иори после того, как они прогнали сталкера и остались вдвоем.

– У меня чувство, будто все было зря… В конце концов, если удастся чисто отделаться от скаута, причин для беспокойства не останется, так?

Она не сможет. Сколько бы усилий ни приложила. Особенно из-за страшного беспокойства.

– Но знаешь, если говорить мегасуперэгоистично, то я рада, что все это с нами произошло.

– Хаа?

У Иори с головой всё в порядке?

– Потому что… ну, с Инабан… – пробормотала Иори, залившись краской.

Даже у самой Инабы щеки запылали. Совершенно не в силах глядеть Иори в лицо, она запрокинула голову к небу.

Мягко светила прекрасная луна, словно присматривая за ними обеими.

Неловкая, странная атмосфера. Кстати говоря, кажется, оттого что они обе были взбудоражены, они недавно, когда загнали сталкера в угол, по телефону сказали друг дружке невероятные слова.

Теперь, после того как их чувства оказались настолько обнажены, что ей, Инабе, делать?

– И-Инабан…

– Д-да?!

Иори с очень серьезным лицом смотрела прямо на нее.

Она собирается произнести что-то очень важное? Уголки рта дрожат.

Инаба сглотнула слюну.

– Инабан… Ты так страшно бежала, вся вспотела, неприятно, наверно?

– Ээ… ну, так себе.

– И к тому же уже очень поздно.

– Н-ну да.

– И еще я получила мейл от мамы, что сегодня она домой не вернется. Так что я… сегодня вечером дома одна.

– …

– По… поэтому, если твои не против, может, ты у меня переночуешь, а?

– …Ты хочешь, чтобы у нас с тобой были такие отношения?

– Не хочу я! …Эй, а почему ты прижала руки к груди и отступила на шаг?!

Этой ночью дома у Иори они много о чем говорили.

– Девчачий треп, типа того? У меня такого опыта особо нет.

– Да и у меня тоже… Это в первый раз.

– …Может, прекратишь создавать странную атмосферу?

– Инабан, сейчас это из-за тебя получилось, скажешь нет?!

В первую очередь она имела в виду странную, неловкую атмосферу, которая была между ними вчера и сегодня.

– Инабан, я серьезно думаю, что хватит уже мне доставлять тебе беспокойство… Поэтому говорю: можешь уже и не провожать меня до дома.

– Да ничего, доставляй. Сколько захочешь. Это я проявила какое-то странное упрямство. Потому что думала, мы с тобой, по идее, подруги.

– Подруги, я и Инабан. По крайней мере, я больше всего хочу… дружить с тобой, мне так кажется.

– Но… – заговорила Инаба, но это звучало так, будто она дуется, и продолжать было неловко.

Однако сказать было надо.

Если не скажет, они опять расстыкуются, а этого она уже не хотела.

– Разве тебе не весело, когда ты вместе с другими?

– Ну… – произнесла Иори, и с ее лица исчезло всякое выражение. – Ну… пробормотала она еще раз.

«Что она сейчас скажет?» – со страхом ждала Инаба.

– Мне не очень хочется об этом рассказывать, но тебе все равно скажу. У меня из-за разных семейных обстоятельств, которые все накопились, что-то вроде… душевной травмы.

– Я слушаю. Расскажи мне.

– Это… ну… У меня пять отцов, но…

До самого рассвета они говорили действительно очень о многом.

– …Ух ты, уже четыре часа?

– Даа, глубокий получился разговор.

Иори тоже выглядела уставшей, что естественно.

– Может, уже спать… ой.

Внезапно она вспомнила кое-что.

– Что такое?

Это кое-что она всегда-всегда хотела заполучить, правда, но всегда держала на удалении от себя.

В ней уже не было внутреннего сопротивления тому, чтобы произнести эти слова.

– Как ты думаешь, такие отношения… называются дружбой?

– …Не знаю.

Да, в самом деле непонятно.

Потому что такие вещи не определяются ни обстоятельствами вокруг нас, ни кем-то конкретным.

– В конечном счете только мы сами можем это решить.

Важно не что думают другие, а что думает она сама.

Чего она хочет?

– Ну так давай сейчас вдвоем и решим?!

Иори улыбнулась безмятежной улыбкой, более яркой, чем луна.

– С этого момента мы… подруги!

＋＋＋

– …Вот такие чувства.

Иори слушала рассказ Инабы, зажмурившись. Купалась в дорогих сердцу эмоциях.

Она стала Инабе первой настоящей подругой.

Благодаря этому, видимо, она разорвала свои сомнения, и позже ей удалось завести еще много друзей.

Вдобавок необычайный опыт прошлого года заставил ее заново взглянуть на себя, и странное восприятие «друзей только для того-то и того-то» потускнело.

– Это… А что стало с развлекательным агентом-саном?! – спросила Сино, явно не в состоянии оторваться от рассказа.

– Эмм… Инабан, когда получила доказательства, что они наняли детектива и приглашают нас, вломилась к ним в офис и уня-уня…

Тогда-то Иори уверилась, что Инабу не стоит делать своим врагом.

– Всех противников уня-уня… иээээ?! К-крууууть!

Интересно, что в воображении Сино «уня-уня»? Она специально не стала спрашивать.

– Но это не так интересно. Эта история о том, как сближаться с другими людьми.

История скрывает самые важные стороны чувств. Ну, подозрения насчет сталкера, скаут, это все, может, и будоражит слегка, но и только.

Но это подтвердил тот, от кого этого не ожидали.

– Нет, я рад, что услышал это.

Так сказал Тихиро Ува.

– …Эмм, почему все на меня так смотрят?

– Это… – Ну… – Угу. – Точно, – переглянувшись, кивнули друг другу Юи, Тайти, Аоки и Инаба.

При виде этого Тихиро сделал недовольное лицо.

– Ну чего вы.

О, так держать, так держать. Иногда приходится делать то, что подобает лидеру.

– Ух ты, Тихи такую неожиданную вещь сказал, я даже удивилась. …Надо же, какие интересные эти двое первогодок?

– Да, ооочень.

– Ну, в целом да.

– Как насчет того, чтоб с этого момента в наших «чайных разговорах» рассказывать старые истории нашего КрИКа?! Раз мы все в этом кружке и подружились, давайте подружимся еще лучше!

Отношения «семпай-кохай», возможно, и отличаются от отношений друзей.

Но пускай она считает этих двоих своими друзьями.

Так или иначе, кто об этом подумал, тот и в выигрыше.

Когда они станут взрослыми, годичная разница в возрасте будет просто ерундой. Зацикливаться на идее, что друзей можно заводить только среди ровесников, просто глупо.

Потому что друзья – это в самом деле нечто потрясающее.

– Сино-тян, Тихи! Наши с вами отношения, конечно, как у семпаев и кохаев! Но ведь не только! Потому что…

…мы еще и друзья!

Глава 3. Свидание Х свидание Х свидание.

День за днем Юи Кирияма сидела в своей комнате и крутила мысли в голове.

Она понимает. Конечно, понимает.

То, что называется «встречаться», не ограничивается словом «встречаться».

С этого слова только начинается высокая лестница, по которой надо взобраться.

Путь, по которому влюбленный человек должен пройти.

Ходить на свидания, держаться за руки, ходить рука об руку, прижиматься плечами, целоваться.

– Хяааааааааа!

Юи в муках каталась по кровати. Крепко сжав подушку, зарылась в нее лицом.

Сделает ли она так? Возможно, сделает. Возможно, должна сделать.

Шагнет вперед. Сама.

С кем?

Со своим парнем.

С Ёсифуми Аоки.

– Хяааааааааа!

Юи снова принялась перекатываться влево-вправо.

– …Но все-таки надо это сделать. Потому что я…

Начала шагать по дороге, по которой из-за препятствий долго, очень долго не шла.

Есть вещи, которые должны делать влюбленные. Если их не делать, то называть этих двоих влюбленной парой просто нет смысла.

Она должна делать то же, что и все остальные.

– Мы же встречаемся… Хяааааааа!

– Сестрица.

Внезапно услышав этот голос, Юи застыла на кровати.

Угловатыми, как у скрипящего, несмазанного робота, движениями медленно повернула голову к двери комнаты.

– …Сестрица, еда уже на столе.

– …А… ну да. …Я, я сейчас приду.

Ее младшая сестра Андзу, заглядывавшая в комнату, кивнула и исчезла из дверного проема.

Стоило Юи так подумать, как лицо Андзу снова показалось.

– Это… сестрица. Я решила… что сейчас ничего не видела.

От ее доброты Юи стало лишь хуже; она вновь уткнулась лицом в подушку и заплакала.

＋＋＋

После школьной экскурсии, которая, по идее, должна была стать главным событием старшешкольной жизни, но из-за определенного влияния превратилась в нечто еще более безумное, прошло около трех недель.

У Тайти Яэгаси оставались и горькие воспоминания. И некоторая часть его тогда сильно повзрослела.

Уже намного реже совершенно незнакомые люди спрашивали у него любовных советов.

Стоял ноябрь. Осень подходила к концу, но благодаря приятному климату приближение зимы совершенно не ощущалось. Не исключено, впрочем, что скоро морозы ударят такие, что все будут в шоке.

В это время был небольшой бум, создалось множество влюбленных пар. Однако в итоге, как всегда, ситуация улеглась, и класс 2-2 частной старшей школы Ямабоси вошел в спокойную колею.

– Что значит, ты никогда не была на свидании?! – возмутилась Юкина Курихара из легкоатлетической секции.

«Серьезно, этого не может быть…» – продолжала бормотать она, приглаживая рукой свои вьющиеся светлые волосы. И без того высокая, а сейчас еще и выпрямившаяся во весь рост, Курихара выглядела очень внушительно.

Сидящая напротив нее…

– Н-но…

И так маленькая по сравнению с Курихарой, Юи Кирияма съежилась еще больше.

Длинные каштановые волосы, ее гордость, тоже на двадцать процентов потускнели.

После уроков в классе остались поболтать несколько человек, включая Тайти; тогда-то Кирияма и сделала заявление, вызвавшее гнев Курихары.

– Ну ни хрена ж себе! Вы встречаетесь уже три недели! Я понимаю, ты еще и в додзё занята, но это же не значит, что ты совсем не отдыхаешь!

– Юкина-тян, хорош, хорош, давай остынь, давай остынь, – вмешалась Иори Нагасэ. Ее шелковистые черные волосы создавали общее ощущение мягкости характера, но внутри там таилась немалая сила, и в последнее время это сочетание выглядело все более чарующим.

– А, э, извини, просто мы в последние дни не контачили, вот я и перевозбудилась.

«Что значит не контачили?» – подумал про себя Тайти и отвел глаза.

– …Но знаешь. Это же очень странно, что ты ничего не делала! Разве это называется «встречаться»?! Ты же мегамиленькая? И что, не можете вдвоем лавстори замутить?! Бллин, чистое расточительство! Ты полжизни теряешь! С твоим черепашьим темпом вы до самого выпуска не поцелуетесь даже!

– Це… целоваться… это…

Кирияма покраснела, завозилась с пальцами.

– Ты что, в начальной школе?! Уже второй класс старшей! Да вы как начали встречаться, уже на второй день должны были чмокаться!

– Ч-чмока… Нет, так быстро я не могу… И кстати, Юкина, не так громко…

– Да что ты говоришь! Вы когда-нибудь до конца доберетесь?! Поспеши с се-…

– Модерация!

Поспешно вмешавшаяся Нагасэ с силой зажала рукой рот Курихары.

– Нагасэ, гудджоб, – пробормотал Тайти.

– Пока в классе еще остались парни… Кстати, Тайти тоже здесь.

С этими словами Нагасэ убрала руку.

– Мг… пха! …Да, извиняюсь. Но этот ребенок еще даже на свиданку ни разу не сходил, а еще «встречается». «Как дела?» – спрашиваю, а она «Все нормально, все нормально», и я ее на какое-то время оставляла в покое… Врать-то зачем?

Под суровым взглядом Курихары у Кириямы сделалось такое лицо, будто она была готова в любую секунду сбежать.

– Ии… это… а, кстати! Как дела у Накаямы-тян?!

– Чтоо?!

Загнанная в угол Кирияма переключилась на тему Марико Накаямы, которая была среди тех, кто их сейчас окружал. Накаяма была веселой и жизнерадостной девушкой из кружка каллиграфии, фирменным знаком которой была прическа из двух хвостиков.

Накаяма тоже где-то месяц назад (с помощью Тайти и Кириямы) начала встречаться с Исикавой из бейсбольной секции. Сперва они от всех таились, но слухи постепенно ползли. Те, до кого доходили эти слухи, комментировали связь между подобным молчаливому воину (по выражению Накаямы) Исикавой и безудержно веселой Накаямой как «сверхнеожиданную».

– Накаяма-тян, ты с Исикавой-куном на свидание уже ходила?!

То, что Кирияма хотела избежать продолжения допроса, было очевидно. Для рассерженной Курихары тоже.

– Сейчас мы про тебя говорим? Накаяма-тян тут ни при чем, а?

– ВотЫмяно, щас мы обсуждаем, пойдет ли на свиданку Юи-тян, а я, я хожу ли на сувыданки… нипрычом.

– …Накаяма-тян?

– Щито, Юкина-тян?

Накаяма тоже не умеет обманывать.

– Накаяма-тян, у тебя это уже больше месяца, кажется, уже полтора? Ну, встречаешься? И тем не менее на свидания… не ходила?

Курихара была так потрясена, словно получила культурный шок.

– Как же надо было налажать, чтобы вот такое… Невозможно же…

– Но каждый же сам решает, как именно ему или ей встречаться? – в попытке успокоить ситуацию вмешался Тайти.

– Отлично сказано, Тайти! – Точно-точно, Яэгаси-кун!

– Шят ап! Тебе легко говорить! Ты, Яэгаси, с Инабой-сан в последнее время очень близок, у вас наверняка уже было много се-…

– Модерация, дубль два!

Нагасэ опять зажала рот Курихаре. Надо бы Нагасэ поблагодарить, а заодно добавить, что у них с Инабой платоническая любовь.

– Мг… пха! Иори! Ты силу-то соразмеряй! Влю-бом-слу-ча-е, раз кто встречаются, ходИте на свиданки. Это я не из праздного любопытства говорю. Это я ради влюбленной пары говорю.

– …Угу, я тоже думаю, что надо, но…

– …Да, но это в первый раз, не знаю, что делать…

Кирияма и Накаяма погрузились в уныние.

От вида этой расстроенной пары у Курихары, похоже, настроение немного улучшилось.

– В смысле, эти двое парней просто жалкие. Как начали встречаться, почти сразу бросили своих девушек на произвол судьбы – немыслимо. Приструнить бы их.

– …Юкина-тян злится?

– …И это при том, что обычно она серьезная и добрая, – перекинулись фразами Нагасэ и Тайти. Курихара бывала очень шумной, особенно когда дело касалось любви. Уж не метит ли она на место Фудзисимы?

– Да нет же, Юкина! Аоки не плохой… Он меня приглашал уже, но я как-то была морально не готова, поэтому сказала, давай чуть подождем.

– И, и у меня то же самое! Исикава-кун очень занят бейсбольными тренировками, но все равно высвободил окошко, но там, куда он предлагал пойти, как раз тогда был санитарный день, и в итоге как-то… ну… никак?..

– Да-что-с-ва-ми-о-бе-и-ми! К вам обратились, а вы не ответили?! Непростительно! Абсолютно непростительно!

– Ух ты, Юкину-тян понесло! – воскликнула Нагасэ. Когда Курихара в таком гневе, она куда больше заслуживает называться богиней любви, чем Фудзисима.

– …

– В чем дело, Тайти, чего ты заоглядывался?

– Ничего, просто ощущение возникло, что все идет к тому, что сейчас появится Фудзисима… но, похоже, она не появилась.

В кружок она пошла или сразу домой? В любом случае, вряд ли она сейчас тут возникнет.

– …

– Почему ты опять заоглядывался?

Тайти подумал, что Фудзисима попытается застать их врасплох, но, похоже, такого не будет. Слава богу, что даже у способности Фудзисимы внезапно появляться в самых неожиданных местах есть свои пределы.

– Я решила! Послезавтра, в субботу, Юи и Накаяма-тян, вы обе идете на свидания! А чтоб вы не удрали, это будет двойное свидание!

– (в унисон) Низачтонизачтонизачтонизачто!

– Что «ни за что»? Раз вы встречаетесь, какие проблемы?

– По-погоди, Юкина. Во-первых, у двойного свидания уровень сложности повышенный.

– Вот именно, вот именно, Юкина-тян! Если кто-то из пары опытный, еще ладно, но, если оба новички, есть приличный шанс облажаться, – отчаянно запротестовали Кирияма и Накаяма.

Курихара явно была настроена серьезно. «Жуть какая», – думал Тайти, наблюдая за развитием событий.

– Тогда с ними пойдут еще Яэгаси и Инаба-сан! Устроим тройную свиданку!

– Эй, чего это ты…

Тайти был всего лишь наблюдателем, однако и до него внезапно долетели искры.

– Здорово, вы же вдвоем все равно планировали любовно-морковное свидание, а? Тогда, если к вам бонусом добавятся еще четыре тушки, будет без разницы.

– Для бонуса многовато. И мы с Инабой свои свидания не хотим другим демонстрировать…

– Эмм, у вас на свиданиях ничего этакого не происходит… Не происходит ведь?

– Не знаю, в чем ты сомневаешься, но они абсолютно нормальные.

– …Чисто на всякий случай хочу спросить, какие у вас ощущения от свиданок? Вот от этих ваших «нормальных»…

Курихара напряженно уставилась на него. Что, их с Инабой пару окутывает настолько мощная атмосфера аномальности?

– Ну, пожалуй, мы часто хотим сопровождать другого туда, куда хочет пойти он или она. На про-рестлинг, скажем, или в квартал электроники.

– …Это что, свидание? Ну, пожалуй, да, можно назвать свиданием. А нет какого-то особого места, куда вы ходите?

Взгляд Курихары почему-то медленно поднимался.

– Не то чтобы нет… Но если говорить о том, много ли таких мест, то, пожалуй, немного? …А, но, но мы с Инабой ходим в одну кафешку! Вдвоем там чей пьем.

– Пф! Какие-то сверхникакие свидания!

Внезапно Курихара взорвалась от гнева!

После чего бессильно рухнула на стол.

– …В кои-то веки все создали пары… Сила любви растет… Я хотела, чтоб все наслаждались жизнью… И тем не менее… ха!

Она рывком подняла голову, затем встала.

– Ясно… Я должна сделать… Это судьба! Годится? Тройная свиданка, я правда ее организую. Я буду продюсером.

– Что, что, ты уже все решила, Юкина?! Но согласится ли Аоки… Аааа!

– Юкина-тян-мегасэнсэй! У моего парня свои обстоятельства… бейсбольные тренировки… Оооо!

Кирияма и Накаяма явно занервничали.

– Курихара, возьми себя в руки… На-Нагасэ! Может, ты ее остановишь?!

Тайти, внезапно оказавшийся в этой истории третьей стороной, запросил помощи у Нагасэ.

– Юкина-тян.

Нагасэ выпрямилась и встала перед Курихарой.

– Суперинтересная идея, можно я тоже увяжусь?!

– Я на это и рассчитывала!

Характер Нагасэ не дает ей устоять против того, что сулит развлечение.

– Отлично, тогда каждый пускай узнает у партнера планы на субботу! Если скажут, что не смогут, просто перенесем на другой день!

Вот так, полностью проигнорировав слова Тайти и его сестер по несчастью, режиссеры Курихара и Нагасэ решили организовать тройное свидание: Тайти с Инабой, Кирияма с Аоки, Накаяма с Исикавой.

…Ну почему так получилось?

◆◆◆

Наступила суббота. Должно быть, это судьба: планы всех участников сошлись.

– Дамы и господа, мы все в сборе. Сегодня весь день вы будете следовать нашим инструкциям, – помпезно заявила, скрестив руки, Нагасэ, казуально одетая в парку и джинсы.

– …Блин, если с нами просто играют, я рассержусь, ясно? – не скрывая недовольства, произнесла Химэко Инаба, стоящая рядом с Тайти Яэгаси.

В обычной ситуации Тайти, раз уж он ее парень, попытался бы свою девушку успокоить. Однако сейчас – извините. Сейчас он скорее хотел похвалить себя уже за то, что привел сюда Инабу.

Возможно, тащить ее сюда против воли и не стоило бы, но Тайти подумал, что жалко будет Кирияму, Накаяму и их парней.

– Не играем! Если сомневаешься, выслушай слова благодарности от королевы любви и раскайся!

Нагасэ указала рукой вперед, где стояла Юкина Курихара, главный организатор всего действа. На ней были легинсы и обтягивающие шорты, сверху – белая блузка и красное вязаное платье. Страшно взрослый вид. Еще и высокая – пожалуй, сошла бы за студентку.

– Вот именно! Наша цель – чтобы все познали радости любви! Мы не собираемся ни над кем прикалываться, просто искренне желаем, чтобы у всех любовь развивалась гладко!

Произнеся эти воодушевляющие слова, Курихара повернулась к Инабе.

– Кстати, Инаба-сан, ты, я вижу, в полном порядке! Простенько, но сексуально!

– Почему бы тебе не сказать «амурно», Юкина-тян?! Еще ведь только утро! – остановила уже чересчур увлекшуюся Курихару Нагасэ.

Но Курихара верно сказала: облегающие бежевые брючки в три четверти и белый хлопчатый топ – сочетание простоты одеяния и природной красоты заставляло Инабу выглядеть очень сек-… в смысле амурно.

– Чего? Я просто надела, что под руку попалось.

– Отклоняется! Несерьезным выбором такого баланса не добиться! Чем проще вещь, тем важней фасон и силуэт, так что ты наверняка хорошенько обыскала магазины!

– Уу… гх…

Инаба ощущала пресинг. А Тайти и не догадывался.

Курихара с ласковым выражением лица подошла к Инабе. И хлопнула рукой ей по плечу.

– Нормально, Инаба-сан, по-моему, у тебя чертовски классный вид. Знаний и опыта тебе пока не хватает, но ты сможешь набирать левелапов сколько угодно. Сегодня давай поработаем над этим вместе!

– …Ну, ставить высшие цели я всегда не против, и если это принесет плоды… Будь так добра.

Инаба восприняла все позитивно. Это главное.

– Проблема зато с тобой!

– Уаа?!

Курихара ткнула Тайти в бок.

– Судя по твоему лицу, ты до сих пор не похвалил то, как выглядит Инаба-сан.

– Эээ… ну, я подыскиваю подходящий момент…

– Сразу, как только встретились! Ради миленькой девушки я буду с Яэгаси строга.

Ее глаза пугали. Кстати, от одного парня из легкоатлетической секции Тайти как-то слышал: «Курихара, когда заботится о ком-то, добрая, но в гневе – просто жуть».

– Но главная проблема – эти две парочки.

Курихара повернулась.

Юи Кирияма с Ёсифуми Аоки, Марико Накаяма с Исикавой.

В каждой паре двое стояли рядом, но в то же время чувствовалась между ними некая дистанция.

Чуть далековато, при этом довольно-таки близко. Вот такая дистанция.

– Жестко, жестко. Не напрягайтесь так, рядом с вами ваш партнер, так что можете расслабиться.

Сразу после этих слов Курихары вступила и Нагасэ:

– По-моему, это отличная возможность. Давайте поучимся, как устроить шикарную свиданку!

– …Не могу толком понять ход мыслей Нагасэ, – тихо пробормотал Тайти. Скорее всего, она влезла в это потому, что намечалось развлечение, но, если подумать – у нее самой ведь тоже вряд ли был опыт свиданий.

– Ты норм, Юи? По мне так поводов для паники нет.

– Норм, я норм! Всем вместе устроить свидание – это не так уж плохо. С самого начала разбиться на пары и вперед. Не все время вдвоем, но и не все время в общей компании – шикарный баланс!

– По-моему, ты слегка на нервах?

– В-вовсе я ни на каких нервах!

Кирияма, отвечающая сейчас на слова Аоки, была в легком и очень девчачьем платье с цветочками. Выглядела немного по-детски, но от этого лишь еще более чисто и миленько. Прямо такая лапочка, которую каждому хочется обнять.

– Мне развлекаться вместе с Юи будет весело, я буду просто счастлив.

– Стой… ты, чего это…

Кирияма залилась краской.

«Неплохая атмосфера, а?» – подумал Тайти и перевел взгляд.

– Исикава-кун… Извини, я не смогла отвертеться от этой странной затеи…

Накаяма со своими хвостиками робко смотрела снизу вверх на более высокого Исикаву. На ней была голубая юбка и серая толстовка – легко, но стильно. Казуально, но по-детски мило и в целом очень в стиле Накаямы. Не выделываться в одежде – лучший способ привлекать внимание мужчин.

– Аай?!

– …Слишком много думаешь о милоте других женщин, – сказала Инаба, ущипнув Тайти за бок. Когда у твоей девушки острая интуиция, это опасно. Очень опасно.

– Не, мне Накаяма и так нравится, – сказал габаритный Исикава. В нем не чувствовалось никакого удивления, одно спокойствие.

Похоже, всегда хладнокровный Исикава и в этой ситуации сохраняет уверенность?

– Я, я тоже… Если Исикаве-куну окей, то… и мне окей.

Накаяма была далека от своего обычного настроения: сейчас она казалась куда взрослее обычного. Но при этом явно нервничала, никак не могла успокоиться. Тайти, увидев это, сразу забеспокоился, в порядке ли она.

– Ну ладно, раз все в сборе, то ничего не поделаешь, начнем, – громко заявила Курихара.

– А чем сегодня будем заниматься? Ты ведь до сих пор не рассказала? – поинтересовалась Кирияма.

– Предоставьте все нам. За сегодняшний день мы поднимем мощь всех ваших пар!

– Итак, свидание в парке, пааехали!

На этот возглас Курихары Накаяма среагировала очень бурно:

– Юкина-тян, почему в парке?! Там же ничего нет?! Зверей нет, рыб нет, аттракционов никаких нет, киношек тоже нет?!

– Накаяма-тян, неужели ты думаешь, что ходить в такие места – это и есть свидание? Наивно. Когда вы вдвоем, это уже свидание, а раз у вас свидание, то, куда бы вы ни пошли, там для вас будет рай.

– Йоу, смачно выразилась, Юкина-тян! – встряла Нагасэ. Она выглядела абсолютно беззаботной.

– Но, Курихара, если ты внезапно отправишь новичков в пустой парк, долго ли они продержатся? – заметила Инаба.

– Верно говоришь, Инаба-сан. Конечно, пока не установится стиль времяпрепровождения тет-а-тет, им будет трудно беседовать там, где ничего нет, а вот потерять представление о том, что надо делать, легко.

– Это сверхвысокий уровень трудности!

Кирияма явно тоже взволновалась.

– Именно поэтому. Сейчас я хочу удостовериться, что этот уровень вам по плечу. Даже если не считать это свиданием, вы же будете просто разговаривать друг с другом? Вот хочу увидеть, что из этого получится. Наверно, у Инабы-сан и Яэгаси проблем не будет, а вы остальные соответствуйте.

– Кстати, у меня тоже насчет свиданий в парке и разговоров…

«Нет опыта», – хотел сказать Тайти и странно стушевался.

– Рассчитываю, что вы все раскроете силу ваших пар!

Нагасэ, сама свободная в своих действиях, поднимает планку.

– Потому что парк перед нами красивый и с хорошей атмосферой. Сейчас мы разойдемся, будем ходить, сидеть, общаться, пить, а в нужное время снова соберемся. Мы с Иори подглядывать не будем. Итак…

Курихара подала Нагасэ знак, и энергичный командир выкрикнула:

– Началииии!

***

Наблюдение Юкины и Иори 1

Ну, наконец-то оно началось, спланированное ею особе свидание.

Юкина Курихара издала еще один подбадривающий клич.

Недавно она уже попыталась всех подбодрить, но удачно ли получилось?

Двойные свидания ладно, но тройное – такого опыта даже у нее еще не было. Какие возможны проблемы, она не знала, поэтому действовать требовалось осторожно. Неосмотрительность может привести к какому-нибудь ЧП.

– Юкина-тян, ты так серьезно смотришь, – заметила стоящая рядом Иори.

– Естественно. Один промах, и какая-нибудь пара может развалиться.

После этих слов в глазах Иори тоже поселилась серьезность.

– Точно, жизнь этих людей может мотнуть в сторону даже что-то тривиальное.

– Потому что любовь обладает такой силой…

Прелестная сторона любви, пугающая сторона любви.

– Ну что, сосредоточились, теперь пошли?

– Слушаюсь, Юкина-тян!

И они пошли. Ощущая странное чувство солидарности, словно воины, направляющиеся к полю боя.

Странное? Может, правильнее сказать, естественное?

Ведь любовь и есть война.

Битва, в которой поражение – не вариант. Надо сосредоточиться полностью.

Это обострение чувств – для битвы. Нет, или же…

Тут Иори заговорила:

– …Но наблюдать за любовью других довольно прикольно, а?

– Да уж, никак не могу отрицать!

Потому что так и есть!

С тех пор, как все разошлись, прошло еще какое-то время, и Юкина вместе с Иори начали действовать. Беспрестанно озираясь, они направились вглубь парка.

– Изящная изгородь, правда? И цветы цветут, красота, – высказалась Иори, глядя на красиво подстриженную живую изгородь.

– В этом парке много живых изгородей и деревьев необычной формы, поэтому легко спрятаться. И довольно многолюдно.

Видимо, из-за приятной, ясной погоды здесь немало людей наслаждались прогулками. С другой стороны, не настолько много, чтобы стало слишком шумно.

– И мусор здесь хорошо убирают, так что парк очень чистый. Такое счастье, и забесплатно? Так и хочется спросить, на что идут наши налоги.

– Я от родителей слышала, что это держится на энтузиазме мэра… Стоп, некогда вести бабские разговоры, смотри!

Впереди показались две знакомые фигуры. Юкина и Иори остановились и спрятались за ближайшим деревом.

– Так, Тайти и Инабан сели на скамейку. Поблизости других пар… вроде нет?

Поскольку три пары разошлись в разные стороны, о вмешательстве остальных можно было не беспокоиться.

– Так, хорошо бы поближе подобраться. Но если нас засекут, мы не сможем притвориться обычной парой прохожих…

– Да уж, Юкина-тян. Хмм… Если пройдем вдоль изгороди слева, там прятаться негде, но если бегом за тот домик для отдыха…

– Годится, пошли.

Юкина согласилась с предложенным Иори маршрутом. Как в кино про шпионов – даже немного забавно. …Стоп, нельзя. У них сейчас важное задание.

– Не оглядывайся… Так, двинули.

По сигналу Юкины они с Иори пригнулись и побежали. По пути наткнулись на престарелую супружескую чету, взглянувшую на них подозрительно, однако не стали обращать внимание.

Под конец, преодолев главное препятствие – участок, где не было вообще никаких укрытий, – они добрались до задней стены домика для отдыха. Тяжело дыша, Юкина переглянулась с Иори и показала большой палец. Яэгаси и Инаба сидели на скамейке под открытым небом всего в нескольких метрах от них.

«…хоть так и можно сказать, но…» – послышался голос Яэгаси. Крыша домика для отдыха давала прекрасную акустику, так что все было слышно.

Сидящая на скамейке пара, похоже, оборачиваться назад не собиралась. Вот и молодцы.

Переглянувшись, Юкина и Иори опустились на корточки. Теперь их точно не обнаружат.

Инаба произнесла: «Парк… Цветы цветут… и тот фонтан очень красивый…»

«Эй, эту тему надо развивать неторопливо, не поглощай ее одним махом».

«Красиво тут, конечно, но все-таки это парк. Мы же не обсуждаем парк».

«Это, конечно, да, но… тогда это ничем не отличается от наших обычных посиделок в кафе?»

«Ну и ладно. Тем не менее…»

Похоже, Инаба все еще не проявляет интереса.

Когда она не в настроении, что делает Яэгаси, ее парень?

– Здесь трудно…

– Что трудно, Юкина-тян? – перешептывались Юкина с Иори.

«Но с каких времен мне стало спокойнее в такой атмосфере?»

Непохоже, чтобы Яэгаси вложил в эту фразу какой-то особый смысл. Ощущение такое, что он просто высказал то, что думал. Однако это чувство отсутствия энтузиазма с легкостью передалось Инабе.

«В такой атмосфере?»

«Когда двое ни о чем не парятся… или это можно назвать расслабленностью… или когда можно даже не разговаривать, все равно хорошо…»

«Аа, ну, пожалуй. Сперва мы оба отчаянно пытались заполнить чем-то время. Молчание нас пугало, и когда мы думали, что оно снова наступает, мы так же отчаянно пытались держаться за руки».

Инаба издала смешок.

«Какие ж мы тогда были дети. Хотя это было всего полгода назад, и, по идее, с тех пор мы не должны были особо измениться».

«Много чего произошло за это время, вот поэтому».

«Ты имеешь в виду феномены, которые устраивал нам тот дерьмец?»

Иори, сидящая рядом с Юкиной, вздрогнула. Что такое?

«Мне неприятно это говорить, но этот образ занимает больше половины нашей юности…»

«Ладно, давай сейчас на эту тему не будем. Все-таки свидание у нас. Свидание».

«…Ну, я просто подумал. Эээ… Не то чтобы у нас свиданий совсем не было, но все-таки их очень мало».

– Это правда у них вот так? – осведомилась Юкина у Иори.

– Я особо не слышала, чтоб они ходили в кино или там в океанариум.

«Почему так?»

«Нет, меня это в целом устраивает. Ну, такой способ встречаться… о?»

Инаба приклонилась к Яэгаси.

Яэгаси сдвинулся чуточку влево, поддерживая Инабу. И свободной правой рукой стал гладить ее по голове.

«Вот так хорошо».

Тихий голос Инабы, должно быть, ласково впитался в душу Яэгаси.

«Но хочется, чтобы ты еще немножко постарался, ты же мужчина».

«…Приложу все усилия».

«Мм… все-таки я немножко беспокоюсь за Юи и Накаяму».

«Волнуешься, сумеют ли они нормально заполнить время?»

«Возможно, будут сильно нервничать и обломаются. Но этот облом будет фундаментом для будущего. Я хочу, чтоб они это поняли».

По тем двоим было видно, что они скоро пойдут еще куда-то, так что Юкина с Иори по-быстрому ретировались. Они двигались через участок, где не было тропинок, а только растительность.

Если их поймают на подслушивании, это аукнется в дальнейшем.

Они вышли на широкую дорогу – главную аллею парка. Здесь даже если их кто и обнаружит, протестовать не станет.

Немного отдышались и принялись обсуждать только что услышанное.

– Ужасающая стабильность, генерал Юкина-тян, – сказала Иори. Юкина кивнула.

Те двое показали потрясающе сильную связь.

– Угу. Хорошо, конечно, но они уже как пара, которая давно в браке, нет? Через какие же проблемы надо пройти, чтобы дойти до такого?.. Могу ли я их чему-нибудь научить?..

На душе стало беспокойно. Потому что она сама такой атмосферы никогда не достигала.

– Держись, Юкина-тян! Не сдавайся, иначе всему конец!

– Да, да, точно. Эти двое будто давно в браке, что за фигня… Наоборот, в этом сверхспокойствии нет молодости, а значит, им точно можно дать совет. Совет о такой любви, когда ее осознаешь, эту любовь!

Это был весьма специфический способ прославления любви. Не сказать чтоб плохой, но, несомненно, она хотела бы узнать какой-нибудь другой. Хотела, впитав самые разнообразные штуки, отыскать что-то по-настоящему хорошее.

– Думаю, это здорово! Смотри-ка, Инабан любит быть женственной! Пускай у них будет такая любовь-морковь, чтоб мы покраснели!

– Отлично, давай разожжем их любовь поярче!

– Разожжем огонь любви!

– И сегодня ночью, конечно, будет яростный се-… ой, Иори? Ты меня не останавливаешь? Ведь тебе было прикольно меня останавливать.

– Я не из тех женщин, которые ведут себя так, как от них ожидают! …В смысле, Юкина-тян суперзабавная.

От этих внезапных слов Юкина засмущалась.

***

Наблюдение Юкины и Иори 2

Следующие – Накаяма и Исикава.

По тому, в каком направлении они пошли с самого начала, Юкина с Иори оценили их примерное местонахождение и отправились на поиски.

После четверти часа ходьбы они эту пару нашли. Причем сумели найти их так, что те не догадались об их присутствии. Да у них, похоже, шпионский талант?

– Ну что, у нас проблемы, Юкина-тян?

– Как видишь, проблемы…

Странная пара с большой разницей в росте быстро шла по тропинке.

Молча.

Оба шли вперед, не глядя на окружающий пейзаж.

– Они идут куда-то конкретно?

– Такое ощущение, что нет.

Топ-топ. Топ-топ.

Стоит на миг остановиться, и тут же отстанешь. Юкина и Иори следовали за ними.

– Хмм, там особо не спрячешься.

– Ничего, всё в порядке.

Так она сказала, но при этом подумала: а правда ли у этих двоих всё в порядке? Они вышли на прямую дорогу за этой парой. Юкина не хотела, чтобы их заметили, но в то же время думала – плохо будет, если не заметят.

Однако эти двое, похоже, оборачиваться не собирались.

– Эй, Юкина-тян, я тут заметила, мы не слишком ли близко?

– Все нормально, так ведь? О, Накаяма-тян нервничает. Мы на тебя смотрим…

– Уу… Накаяма-тяаан?! Ты кааак? Мы волнуемся!

– Иори, ты даже если волнуешься, поделать все равно ничего не можешь…

Даже произнося эти слова, она почувствовала, как в груди что-то сжалось. Если представить, какие сейчас эмоции у тех двоих… Нет-нет! Если она проникнется сочувствием, то забудет о своей цели!

– По лицу Исикавы этого не видно, но, кажется, он тоже сильно нервничает? Хотя он и так немногословный.

«…Хаа».

– О, Исикава-кун, кажется, что-то сказал! Еще и остановился!

– Успокойся, успокойся, Иори! И тише!

К ней самой это тоже относится!

Юкина с Иори сошли с широкой мощеной дороги и углубились в растительность. После чего попытались сильнее приблизиться к Накаяме с Исикавой. Грубый подход, но, возможно, приемлемый. Главное – на глаза не попадаться. Если не попадутся, те двое и не в курсе будут, что они рядом. Они опустились на колени, смирившись с тем, что испачкались.

«Хо-ой?»

– Накаяма-тян… Этот ответ…

Иори прикрыла глаза руками.

«Ты часто сюда ходишь?»

«А, что? Совсем нет? Не хожу? Не знаю?»

«Ясно».

Молчание.

Разговор и тридцати секунд не протянулся.

Юкина не могла толком описать свои чувства; просто какое-то «ааа» в груди.

– Ох… Я не вижу лица Накаямы-тян, но ее спина такая грустная, что совершенно ясно – она страшно сожалеет о чем-то…

– Не тяни, Накаяма-тян. Меняй пластинку, меняй пластинку, – пробормотала Юкина, хоть ее слова и не могли быть услышаны; но вдруг мысли как-то дойдут?

Но мысли не дошли, и те двое продолжали идти.

Безмолвно.

После этого, похоже, Исикава еще несколько раз начинал разговор, но Накаяма, словно падая по спирали уныния, была почти не в состоянии отвечать, и ни один разговор не длился больше минуты.

Вместо разговора Накаяма все усилия вкладывала в передвижение ног; вскоре это стало смахивать на тренировку по спортивной ходьбе.

Юкина с Иори решили, что хватит уже, и прервали погоню.

– Ох, и тут же они испарились… Куда эти двое забредут на такой скорости?

– Даа, как правило, такое плохо кончается, – сказала Юкина, проводив взглядом Накаяму с Исикавой. Иначе и не скажешь.

– Аа… грудь… в груди больно. Нет… Накаяма-тян не такая… Она все сможет, если только постарается… – покачала головой Иори, прижав руки к груди.

Юкина испытывала такие же чувства. Ей хотелось зажмуриться. Но нельзя. Она организатор, она должна быть сильной.

– Если бы Накаяма-тян ни о чем не думала, было бы нормально. Но она думает чересчур много, и отсюда все проблемы, факт.

– …Похоже на то. Но с Исикавой-куном-то что?

– Исикава лучше – он хотя бы поддерживал разговор, пускай и деревянно. Но Исикава в принципе по характеру такой. Эта пара с самого начала состояла на восемьдесят процентов из Накаямы-тян и на двадцать из Исикавы, так что тут Накаяма-тян должна выкладываться. Ну или даже не выкладываться, а просто быть обычной собой.

Если бы она так смогла, было бы все просто. Но она, похоже, не могла, и это все усложняло.

Иори ответила:

– Первые шаги всегда трудные. Если они это преодолеют, думаю, дальше пойдет как по маслу.

«Какая наблюдательная эта Иори», – подумала Юкина и вдруг заметила кое-что.

– Иори, ты это так уверенно говоришь, но ты сама ведь ни с кем не встречалась, верно?

– Н-ну да… не встречалась. Юкина-тян.

Уже второй учебный год, и такая красивая девушка до сих пор не влюблялась? Это выглядит каким-то диким расточительством.

– Ну, придется тогда устроить особое дополнительное занятие. До выпуска из школы ты обязана завести себе парня. Обязана, ясно?

– …А? …Я сама в это попалась? Это карма…

Иори повесила голову и опустилась на корточки.

Да, даже если тебе это не нравится.

***

Наблюдение Юкины и Иори 3

Следующая пара была настолько шумной, что ее нашли сразу же, как только начали искать.

Вдобавок голоса были достаточно громкими, чтобы слышать их можно было даже с большого расстояния.

Благодаря хорошему запасу по расстоянию Юкина и Иори удобно укрылись за живой изгородью. Лишь чуть-чуть вытянув шею, они могли видеть разговаривающую возле дорожки пару.

– …Эти оправдывают ожидания, да…

– Что такое, Юкина-тян?

– Не… ничего.

Одна из двух ее лучших подруг в старшей школе. Хрупкая, чистая душой и страшно миленькая, но неуклюжая в вопросах любви и до второго класса ни с кем не встречавшаяся девушка, которую никак нельзя оставить без присмотра. Юи Кирияма.

Когда видишь, что она в опасности, просто не можешь не волноваться. Хочешь как-то позаботиться.

Мм, раз это Юи, у них точно есть какие-то планы?

«Первое свидание надо отметить! Первое свидание! Давай фотку сделаем! Так, мобилка, мобилка…»

«Эй! Что за неприличные вещи ты тут пытаешься!» – огрызнулась Юи на не смолкающего Аоки.

«Ой, прости-прости. Ладно, от фоток на сегодня воздержимся, давай так…»

Аоки с легкостью согласился на требование Юи.

Однако на эти слова Аоки Юи никак не отреагировала. Скорей всего, она сама крутила в голове разные мысли. Эта девушки сильна своими безумными мыслями.

«Юи?»

«Ч-что?!»

«Не, просто ты вроде как зависла. Кстати, а почему ты в бойцовской стойке?»

«Это, это просто так. Потому что ты болтаешь!»

«Эй, у нас свиданка или нет?»

«У тебя-то свиданка!…»

«Эй, Юи, глянь как следует! Это я-прея! Твой парень-препарень! Ёсифуми Аоки!»

«…Да уж».

«Ээ, может, ты забыла что-то?»

Ну и беседа. И пара в целом шумная, к тому же никак успокоиться не может. И все это в изысканном парке, где можно фильмы снимать, если все организовать.

– Юи… прям такая миленькая – так бы и завела дома, как кошечку, – пробормотала Иори. Юкина согласилась:

– Да, двигается, как зверек с инстинктами.

Ух ты, Юи глубоко дышит. Возможно, она осознала, что так дальше не пойдет, и пытается разложить свои мысли и чувства по полочкам.

«Т-так. У нас свидание».

«Не обязательно загораться таким энтузиазмом. Юи, вполне достаточно, если ты будешь делать то, что хочешь».

«…А ты правда набрался опыта. Это благодаря свиданиям с Наной Нисино-сан?»

«Не… это… ну…»

«Блин, как сразу переполошился. Забей, меня эта тема не трогает».

«Угу, ну, может, и так».

«Хорошо. Ладно, что будем делать? Что тебе хочется?»

«Так сразу трудно сказать, но, может, прогуляемся вон в ту сторону и на ходу поболтаем?»

«Окей, тогда начинай болтать».

«…Эмм, хоть ты и сказала окей, но это трудновато, кажется…»

«Ты же всегда болтаешь, когда тебя об этом не просят, почему же сейчас не можешь поболтать?»

Мм, здорово, конечно, что она пытается вступить на эту территорию, но…

– …Слишком неуклюже, – пробормотала Юкина. Такая неуклюжесть – из категории природных богатств.

«Болтаю, уже болтаю! Так, болтаю. Эээ, о чем же болтать… А ты о чем хочешь болтать?»

«О чем я хочу болтать с тобой… Да особо ни о чем».

«Хоть минимальный интерес прояви!»

«Ммм… как-то атмосфера не очень. Когда пара влюбленных на свидании, должно необыкновенное электричество рождаться, чувство не такое, как всегда, правда?»

«Юи, у тебя потрясающая фантазия. Это как цветочная поляна».

«Цветочная поляна? Ты, ты сейчас надо мной смеешься!»

«Нет-нет! Я в очаровательном смысле! В по-детски миленьком смысле!»

«Ты со мной, как с ребенком! Я твоя девушка, девушка… де… девушка! Что ты несешь?!»

«Юи! Ты же сама сказала, разве нет?!»

Завершив наблюдение, Юкина с Иори сели на скамейку – заодно и передохнуть.

Стали обсуждать недавно подслушанную пару.

– …Нет, на удивление обыденное ощущение. Они точно встречаются? – спросила Иори.

– Я тоже не думала, что у Юи до такой степени нет женственности… Любит миленькие вещи, сама тоже миленькая, почему же перед своим парнем не может вести себя как девочка?..

Они надеялись, что, когда те двое останутся наедине, они будут вести себя правильнее, чем обычно.

– У тебя нет ощущения, что Юи и Аоки – просто слишком друзья?

– Есть, и, возможно, именно поэтому у них не получается быть хорошими влюбленными. Обычно это продолжение дружбы, так что с самого начала ничего плохого быть не должно, но в их ситуации… Возможно, у них только иллюзия любви.

– Аа, есть в Юи что-то от мечтательной девы. Но я думаю, что это даже хорошо.

По-видимому, Иори тоже понимает?

– Поэтому я хочу о ней заботиться.

– Нам остается только положиться на старания Аоки, да? Аоки такой ароматный. Ээ, не в смысле запаха, в смысле он пытается стильно выглядеть.

– …Хм, а я уж подумала, ты про запах.

Запах тела – это личное, об этом не говорят, извините.

– Аоки старается. Он всегда ждет Юи, и сейчас тоже с ней терпелив.

Такой искренний подход действительно достоин уважения.

– Но вряд ли можно отрицать, что этот характер вызывает в Юи «такие чувства».

– Ммм… – промычала Иори на эти слова Юкины. – Кажется, сегодня он уделяет Юи еще больше внимания, чем обычно. Хочет переломить ситуацию? Честно, хорошо бы ему удалось.

Успокоив мысли в голове, Юкина поводила взглядом по сторонам. На глаза попалась другая парочка. Двое, напоминающие студентов, устроили нечто напоминающее пикник. А что до нее самой, то она сидит под безоблачным небом на скамейке в компании другой девушки и беспокоится о судьбы пары друзей.

– …Я тут подумала: Иори, от тебя ощущение, будто ты «мама КрИКа».

– …Юкина-тян, ты ведь тоже и за Юи волнуешься, и об отношениях других заботишься – ты тоже будто «мама».

Прямо перед ними прошел мальчик, детсадовец на вид, вместе с, похоже, матерью.

Мальчик восторженно пищал что-то; мать сердилась, но в то же время была счастлива. Потрясающе теплая сцена.

– …Хочу завести парня, – вдруг произнесла Иори.

– Да, я тоже страшно хочу.

Юкина и Иори переглянулись.

– (синхронно) …Ха.

…Нет, на сегодня уже есть ясное решение. Они хотят, чтобы сегодня для всех был лучший день в жизни. Поэтому сегодня они должны стараться, не чураясь любой работы. Если необходимо, и неблагодарную работу будут делать.

Но с завтрашнего дня займутся поисками парней для себя!

***

Свидание Тайти и Инабы 1

Когда свидание в парке подошло к концу, Тайти с Инабой направились к месту сбора.

Когда все собрались, Юкина принялась раздавать указания.

– Скоро пора будет обедать; мы поедим в следующем месте назначения. Когда туда доберемся, пройдем через экватор, это будет в самый раз.

– Обед! – синхронно воскликнули Нагасэ, Кирияма и Накаяма.

Отправились все ввосьмером (при этом трепались вместе, не по парам). Ведомые Курихарой, они пришли в здоровенный торговый центр.

Основным арендатором здесь был универмаг, а также несколько специализированных магазинов, торгующих в основном одеждой. Имелся также ресторанный дворик, идеально подходящий для свиданий.

Самой характерной деталью, бросающейся в глаза издалека, было колесо обозрения, установленное сверху. Вход на него располагался на пятом этаже из шести; колесо было видно отовсюду и производило внушительное впечатление.

По ночам включалась подсветка, и колесо становилось еще красивее.

– Давненько я сюда не приходил, – пробормотал Тайти, запрокинув голову и разглядывая здание.

Колесо обозрения виднелось на фоне ярко-синего неба. Если туда взобраться, наверное, придет потрясающая раскрепощенность.

У Тайти тихонько заурчало в животе.

В любом случае, сперва надо поесть.

Вся компания отправилась на ресторанный этаж.

Там стояло в ряд больше десятка заведений.

– Так, сейчас разбиваемся по парам. ПолучИте кайф от свиданского обеда. По пути можете быстренько осмотреться, если решите, куда хотите пойти, киньте мне мейл.

После этих слов Курихары все тут же задвигались.

– Ну, куда пойдем, Исикава-кун? – полюбопытствовала Накаяма у Исикавы.

– Меня куда угодно устроит. Накаяма, может, ты чего-то конкретного хочешь?

– Я хочу… гюдон!

– Значит, гюдон…

– Стоп! – громко вмешалась Курихара и одновременно выбросила руку вперед.

Что?.. Почему?..

– Ч-что случилось, Юкина-тян?..

– Накаяма-тян, чтобы девушка на свидании хотела гюдон… Что это значит?

– Иии! В ч-чем проблема-то?!

– Гюдон – это немыслимо! На свидании?! Да еще на первом! Да еще чтобы говорила девушка, а не парень, – это не обсуждается и вообще не обсуждается! Перевыбирайте!

– Ю-Юкина-тян страшнаяаа?!

– Эй, Курихара, если Накаяма это попросила… Не, неважно.

Под напором сверхнаблюдательной Курихары даже физически более сильный Исикава смешался и отступил.

– Ладно, а мы тогда…

– Давай, Юи! Выбирай! Что ты захочешь на обед, то и я захочу!

В паре из Кириямы и Аоки парень тоже передал главенство девушке. Едва ли он полностью вверил ей весь выбор, но сегодня же особенный день, верно?

– Хмм, паста… омлет с рисом… тонкацу… а? В этом ресторане ограниченное предложение – бесплатные большие порции риса! А по запросу – даже сверхбольшие! Всё, только сюда…

– Стой, погоди! – обрушилась на нее Курихара, вновь превратившись в разъяренного демона.

– Ч-что, Юкина?

– Как может девушка покупаться на большие порции?! Ты что, настолько обожаешь рис?! Ты что, японка?!

– …Какие-то странные у нее подколки, – пробормотал Тайти, глядя на Курихару со стороны.

– Но, но я с самого утра ничего не ела, у меня желудок уже съежился…

– Похоже, Юи реально голодная… – вступился за нее Аоки.

– Девушка на свидании всегда ест мало! Чтобы она ела больше парня – немыслимо! В следующий раз можешь хоть обожраться якинику, а сейчас терпи! Девушки позволяют себе мясо, только когда без парней!

– Здорово, когда Юкина-тян манипулирует обеими сторонами. Но, хотя сейчас тут есть и парни, ими она манипулировать не может, – заметила Нагасэ.

– Н-ну почему большие порции под запретом… Может, я все-таки с парнем не встречаюсь…

– Юи, борись! Ради меня победи в себе искушение рисом!

Кирияма с Аоки шумели, да и Накаяма подбавляла хаоса:

– Если карта гюдона для меня под запретом, а я уже мысленно с гюдоном, то что же мне есть… Якинику?.. Нет, от этого, кажется, Юкина-тян разозлится еще больше…

Инаба смотрела на всю эту перебранку холодными глазами.

– …Что за дурость. Тайти, пойдем вон туда, там европейская кухня.

– Годится.

В их паре девушка настолько быстро приняла решение, что у Курихары просто не было времени разозлиться.

…Тайти в глубине души ощутил некоторое опустошение.

В ресторане Тайти заказал котлетную тарелку, Инаба – неаполитанскую.

Какое-то время они ждали за праздной беседой, и вот перед ними появились свежеприготовленные блюда.

Хором пожелав приятного аппетита, они поднесли вилки ко рту.

– Уфф… за такие деньги такой вкус и такая порция – это здорово.

– Отталкиваться в первую очередь от цены – в твоем стиле, Инаба.

Обед проходил за беседой в их собственном темпе.

– По-моему, картошка – замечательная вещь. Дешевая, но очень сытная, и готовить можно уймой способов, – сказала Инаба.

– Это да. Я предпочитаю жареную…

– Страаасть! – раздался справа от Тайти унисон двух голосов.

Юкина Курихара и Иори Нагасэ.

– Ну что за разговоры про соотношение цена – качество? Нет, в этом нет ничего плохого, но… Это же непохоже на свидание старшей школы, а? Официант-сан, кофе со льдом, пожалуйста, – выпалила Курихара, словно допрашивая кого-то.

– И мне то же самое! Нет, они правда выглядят как женатая пара.

На эти слова Нагасэ Инаба ответила:

– Вы и по другим заведениям прошлись?.. Ну и ладно. Но… женатая пара? Раз так, то и ладно, ничего большего не нужно.

– Эй, хоть я и сказала про женатую пару, но ты, Инабан, не становишься «Деребан». Инабан сверхспокойная. И, по-моему, ваше любовное сюсюканье тоже происходит реже.

– Глупости говоришь. Скорее, мы эволюционируем, созреваем. Скажи, Тайти.

– «Скажи», говоришь, но это не так-то просто… Сейчас, думаю, ничего плохого не происходит.

– Да, я тоже считаю, что вы двое явно готовы

Одобрение Курихары-мегасэнсэя получено.

– Значит, нет проблем?

– Я только одного боюсь – что вы завязнете в рутине. В один прекрасный день эта рутина может перерасти в усталость.

– Рутина… – …Перерастет в усталость…

В словах Курихары была странная убедительность.

– Ну, пожалуй, если «Деребан» будет появляться с нормальной частотой, это будет то, что надо.

Нагасэ несет, что ей в голову взбредает.

– Когда она со мной, время от времени… Хотя, если подумать, в последнее время случаев «Деребан» от Инабы стало поменьше, вроде бы.

– Та-Тайти… – влажный голос коснулся мочки уха Тайти. – То, что я уже не дере, это рутина, и ты от нее устал?! Правда?!

Инаба выглядела совершенно потерянной.

– Ничего подобного, все нормально.

– Н-но… но! Когда я становлюсь дере, Тайти, у тебя аж слюнки текут, ясно же, что дере тебе…

– С-слюнки текут?! И не говори так, будто ты можешь регулировать мощность своего «дере»!

– Вот так, вот так! Это уже похоже на «Деребан»! Продолжайте в том же духе.

Свободолюбие Нагасэ только распалялось.

– Яэгаси, тебе ведь есть что сказать прямо сейчас, а? – безошибочно определила Курихара. …Она что, потихоньку превращается в Фудзисиму?

– И-Инаба.

– А?

Когда Тайти к ней обратился, Инаба посмотрела на него глазами щенка, которого позвал хозяин.

– Устраиваешь ты дере или нет, неважно… потому что я тебя люблю.

– …Угу, спасибо. Я тоже тебя люблю ♥, – покраснев и потупившись, ответила Инаба.

– Вот она Деребаааан! – воскликнула Нагасэ.

Однако лицо Инабы тут же вернулось к прежнему виду.

– Всё, дере закончилось. Тайти, я видела, у тебя текли слюнки.

– Управляемое дере?! – вместо Тайти вставила подколку Нагасэ.

– Я тоже собирался это сказать, но у меня не так уж текут слюнки… по идее. Точнее сказать…

Смотрите-ка, Тайти что-то придумал.

– Инаба, ты правда можешь регулировать мощность своего «дере»? По-моему, ты говоришь не задумываясь, а уже задним числом заявляешь, что это было «регулируемое дере».

– Угу, угу, – закивала Курихара, а потом спросила: – Хороший анализ, Яэгаси, но зачем Инабе-сан делать такие заднечисленные заявления?

– Может… от стеснительности?

«Не сказал ли я лишнего?» – Тайти опасливо посмотрел Инабе в лицо. Однако Инаба сидела молча и неподвижно. Он думал, что она разозлится за то, что он ляпнул какой-то бред, но…

…Но в следующее мгновение лицо Инабы запунцовело, словно вспыхнуло.

– Ч-что ты несешь, Тайти, идиот! Когда ты такое говоришь, я уже не могу быть дере!

Неужели он правда… попал близко к яблочку?

– Если это похоже на настоящее дере… я буду слишком стесняться и больше не смогу делать дере. Дере – это уже запечатано во мне… как ни жаль!

– Запечатано – это вообще возможно? – спросила Нагасэ.

– Да, потому что это часть меня. И регулировать мощность я тоже могу. Я уже дере.

– Эй, ну и заявленьица у тебя, да еще с такой энергией.

– Не волнуйся, Тайти. Я по-прежнему в тебя влюблена. Просто не дере… Хм, а что значит не дере? И вообще, изначально что значит дере?.. Что надо сделать, чтобы стать дере, и насколько много можно себе позволить, чтобы не оказаться дере?..

Инаба, похоже, встала на какие-то странные рельсы. Ее мысли бегали по кругу.

– Дере-персонаж запечатан… Как мне поступать, чтобы выразить свою любовь к Тайти… Вообще как встречаться…

Инаба все глубже погружалась в хаос.

– Успокойся, Инаба. Тебе не обязательно ломать над этим голову…

– Тайти! У тебя с чувством дистанции все в порядке?! Если подумать – от тебя ничего похожего на дере не видать. Как мне ощутить твою любовь?! Расскажи!

– Не заставляй меня осознавать такие вещи. Если буду осознавать, скорее всего, станет труднее. До меня доберется твой хаос…

Чувство дистанции с Инабой. Проявление любви к Инабе.

Его подход…

– …Паршиво… Осознает теперь странные вещи…

Сознание фокусируется на бессознательном. Это позволяет переосмыслить то, что делалось интуитивно. Правильного ответа нет, но дать его необходимо, и это порождает нерешительность.

– Нет-нет, почему меня погружают в хаос?! – воскликнул Тайти.

Искоса глядя на него и Инабу, Нагасэ и Курихара тоже беседовали.

– Он, похоже, в плену хаоса; почему это к лучшему, Юкина-тян?

– За этим хаосом прячется форма их отношений, которую они должны отыскать. …Я так думаю. Ну, если откровенно, эта пара настолько стабильная, что, по-моему, стоит время от времени давать им какой-то стимул! Поэтому вперед!

– Что еще за «вперед»…

И, произведя здесь разрушения, подобно урагану, они удалились.

После того как остальные пары пообедали пастой и омлетом с рисом, одобренными Курихарой, они снова собрались вместе.

– Уфф…

Тайти из-за вмешательства той пары в свою трапезу ощущал странную усталость. Расслабиться во время обеда не получилось.

Жестокой битве предстояло сегодня продолжиться.

– Теперь шопинг. Если вам что-то хочется купить, покупайте. Если ничего такого нет, можно просто походить поглазеть. Я тоже буду там бродить, если увижу, что у кого-то проблемы, кину спасательный круг… или сама направлю.

Курихара ухмыльнулась; Кирияму и Накаяму пробила дрожь.

◆◆◆

– Сегодня у вас свидание вдвоем, постарайтесь быть особенно чуткими.

– Стремитесь быть обычной влюбленной парой! А не специфической любовь-морковь Тайти с Инабан!

После этого напутствия со стороны Курихары и Нагасэ Тайти с Инабой отправились наверх.

Это жестоко – говорить им, чтобы они прекратили свои странные осознавания. Из-за этого они не смогут вести себя естественно. У Тайти было чувство, что ему удастся победить рутину… Да, надо мыслить позитивно.

– Это… давай хоть за руки возьмемся, – предложил Тайти, повернувшись к Инабе.

– Ага, давай.

– Откуда это ощущение неловкости?

– Да от твоей странной манеры речи!

– Ум-хмм.

Во время свиданий, бывает, держатся за руки, но вовсе не обязательно делать это постоянно. Стоит осознать, что вы держитесь за руки, и сразу становится неловко. Тем не менее…

Тайти мягко обхватил левой рукой ладонь Инабы.

Ладонь была чуть потная, маленькая, мягкая. Тайти сжал ее крепче.

Он управлял силой сжатия, чтобы получилось не слишком крепко и не слишком слабо – ровно настолько крепко, чтобы чувствовать пульсацию крови Инабы.

Так нормально, или же все-таки надо чуть-чуть послабее? Тайти попытался прочувствовать, но это опять оказалось сложно.

– Почему у тебя рука елозит? – пожаловалась Инаба с каким-то странным, то ли застенчивым, то ли сердитым выражением лица.

– Не, я просто не понимаю, насколько надо…

– Дурак. Просто держись обычно, как другие пары…

Инаба повернула голову вправо. Тайти следом за ней.

– Давай, ха-ха.

– Пфф, неее, ну хваатит…♥

Вот такие звуковые эффекты издавала ближайшая к ним парочка.

На них даже смотреть было неловко. Тайти опустил голову.

Руки слишком потели. Те двое, похоже, были страшно счастливы, Тайти этого отрицать не мог, но все же чувствовал себя как-то неуютно.

Он кинул взгляд вбок. Инаба пристально разглядывала ту парочку.

– Инаба?

– …А, не. Ничего, – сказала Инаба и повернулась. При этом чуть сблизилась с Тайти и зашагала так, чтобы обойти липкую парочку.

Что она делает? Тайти не понимал, но ясно было, что Инаба тех двоих осознала.

Ей тоже хочется чего-то в этом духе? Или же она думает «что за фигня»?

Можно было бы и спросить ее, но момент был вроде как упущен.

Подход той пары. Подход их с Инабой. Подходы других людей.

Чего желает Инаба? Что хочет сделать он сам? Что будет правильным для них обоих?

– Обычные парочки, значит… – пробормотала Инаба. Тайти не понял, она это себе самой или нет, и потому не смог нормально ответить.

– Аа, ччерт побери! Где вообще и что надо сделать, чтоб быть как обычная парочка?!

– Попробуй начать со смены тона…

– Это нереально, так что отклоняется!

Обычные чувства, обычные, не такие, как у них всегда. Похоже, Инаба это осознавала и потому раздражалась.

Однако это раздражение исчезло после посещения нескольких магазинов одежды. Тайти несколько опасался, что Инаба много чего разного планирует купить и потому будет долго блуждать по магазинам. Но, чтобы получать удовольствие, ей оказалось достаточно просто рассматривать магазины с самыми разными концепциями и дизайнами.

– Тот магазин был ничего так. Возможно, я туда еще вернусь, когда буду при деньгах.

Настроение Инабы улучшилось.

И удачное развитие событий, похоже, раздразнило в ней дух приключений.

– Таак… Теперь сюда? По-моему, мы как идеальная парочка.

Инаба указала на ювелирный магазин. Не то чтобы абсурдно дорогой, но все-таки драгоценные камни есть драгоценные камни. Для ученика старшей школы это дорого. Естественно, Тайти, который в такие места даже не заходил ни разу, знал это не на личном опыте.

– …Ничего, что мы туда заглянем и ничего не купим? Как-то неловко.

– Если просто поболтаться, но с серьезным видом, вряд ли над нами будут смеяться. И потом, если удастся взять эту крепость, наша пара станет сильнее. Идем.

– Ну, чтобы приобрести опыт… Давай по-быстрому.

Инаба быстрым шагом направилась в магазин. Та самая Инаба, которая называла себя трусихой, но без колебаний делала то, чего, по ее мнению, «бояться не стоило».

Следом зашел и Тайти.

Внутри все было в кремовых тонах и настолько чисто, что, казалось, сияло. Человек, одетый не по моде, сюда, наверное, и зайти постесняется.

– Добро пожаловать! – поприветствовала их грациозная сотрудница.

Повсюду сверкали камушки. Подарить партнеру этот блеск, который невозможно создать искусственно, очень важно – это Тайти понимал. Будь это возможно, он бы Инабе его дал.

Таращиться на ценники было бы невежливо, поэтому он ограничился беглым взглядом.

Один, два, три, четыре нолика… да, ничего себе цена.

– Что-то ищете?

К Тайти и Инабе подошла сотрудница магазина. В таких магазинах к клиентам обращаются сразу же, да?

– Это… в общем, да…

Паника. Сказать, что ничего покупать не собираешься, трудно, а если сказать, что пришел вот за этим, это может вызвать затруднения позже. Тайти был в замешательстве.

– Мы просто зашли посмотреть кольца, – без малейшей задержки подхватила Инаба.

– Парные кольца? Замечательно. Что именно вас интересует?

– Что именно…

Инаба немного замялась и с мольбой о спасении посмотрела на Тайти.

– Эмм… А вы не могли бы порекомендовать что-нибудь популярное? – спросил Тайти, и Инаба тут же добавила:

– Да, только не очень дорогое.

– Вот эти изделия простенькие и популярные. Естественно подходят к любому стилю и…

Служащая завела рекламную пластинку. Какие замечательные вот эти кольца, да какая выгодная цена…

Цена… не сказать чтоб неподъемная, но такой суммы у Тайти при себе не было.

Тайти повернулся к Инабе и прошептал ей на ухо:

– …Ну что? Правда хочешь это купить?

– …Дурак. Ты что, готов купить прямо сейчас? Надо выждать подходящую ситуацию.

– …Но такой момент…

– …Дурак, ничего особенного. Мм… хотя…

– Я могу чем-то помочь?

– Н-нет. Не беспокойтесь…

– …О чем именно «не беспокойтесь»? – и Инаба легонько пнула его сзади под коленку.

…Хи-хи…

Сзади послышался смешок другого посетителя. Возможно, к Тайти с Инабой это никак не относилось, но Тайти не мог не заподозрить, что смеются над ними.

– Не желаете примерить? Кстати, какие у вас размеры?

– …Размеры?.. – …Размеры? – озадаченно переспросили оба, не поняв смысла этого слова.

– Ну да, размеры пальца. Если вы не измеряли, может быть, померяем сейчас?

– А… ну, это… хорошо, – кивнула Инаба. Похоже, в этой незнакомой ситуации ее мозг сбавил обороты.

– Хи-хи, как миленько.

– Это точно.

Снова голоса сзади. На этот раз посетители явно говорили про Тайти с Инабой. Тайти обернулся.

Потрясающе красивая женщина, с ней импозантный мужчина. Если бы Тайти сказали, что они сбежали со съемок для модного журнала, он бы, пожалуй, поверил. Женщина была в изящном платье и кардигане, мужчина в пиджаке, и с первого взгляда было видно, что цены у этих штучек – другого уровня. И, как бы странно это ни звучало, они выглядели как люди, очень подходящие для такой одежды. Взрослая пара.

Почувствовав взгляд Тайти, женщина (лет двадцати пяти на вид) мило улыбнулась.

– Удачи, бойфренд-кун.

Тайти удивился, когда она обратилась к нему.

– Так приятно это ощущение невинности. Я тоже когда-то…

– Эй, кончай над ними подтрунивать, – упрекнул ее мужчина, а потом обратился к Тайти: – Извините.

– …Не, ничего.

Такой тихий и слабый ответ даже ответом-то нельзя назвать.

Эта пара браво подошла к другой служащей и что-то у нее спросила. Та сразу же открыла шкафчик и принялась доставать и показывать товары.

Хоть картину пиши. Эти люди чувствовали себя здесь как рыба в воде.

По сравнению с ними он и Инаба, наверное, смотрятся здесь совершенно неуместно? Для этого магазина они никто.

Внезапно он остро застыдился того, что он вообще здесь.

Все тело охватил жар. Горячо. Полил пот. Слишком уж стыдно. Хочется удрать. Но в одиночку нельзя. Потому что рядом с ним стоит его девушка.

Он и действовать должен, глядя на свою девушку, ради своей де-…

– Я раньше не мерила, поэтому померяйте, пожалуйста, – с достоинством произнесла Инаба.

С достоинством? Нет. Нет, ей было действительно стыдно и чуточку страшно, Тайти это понимал. …Потому что голос Инабы при этих словах слегка дрожал.

Вряд ли кто-нибудь еще понимал, какой смысл крылся в этих ее словах. Не мог понимать, да и не должен был.

Для других и прямое значение сгодится.

Но для Тайти с Инабой в этих словах есть иное, важное значение.

Всего лишь в магазине произнесла некоторые слова. У каждого когда-то бывает первый раз, верно? Что в этом такого серьезного, могли бы сказать люди.

Но у Тайти с Инабой иная ситуация.

Они не такие, как другие люди.

– Меня тоже не померяете? – для начала сказал он, а потом добавил то, что очень хотел высказать: – А потом не могли бы вы достать вот это кольцо? По-моему, оно симпатичное и хорошо пойдет моей девушке.

Сейчас он не сможет, но когда-нибудь наверняка он его Инабе подарит.

***

Свидание Накаямы и Исикавы 1

Оглядываясь на то, что было сегодня, Марико Накаяма мысленно кричала: «Аааа!»

Настрой перед первым свиданием у нее был достаточно боевой. До сих пор она не была уверена, что сможет как следует сыграть роль «девушки», и все время воздерживалась, пока не будет полностью готова. Ведь когда она станет чьей-то девушкой, возникнут самые разнообразные высокие барьеры, верно? Хорошо, когда все сводилось к разговорам в школе и по дороге домой, – это позволяло ограничиваться чувством «дружбы». Было весело. Но когда-нибудь, в один прекрасный день, она при встрече покажет себя настоящей «девушкой».

Девушкосила поддается измерению. Накаяма не могла проиграть, идя по легкому пути. Она не хотела, чтобы ее не любили.

Но также она понимала, что нет смысла так и продолжать твердить себе «пока что не время».

Поэтому она решила мыслить позитивно, что «сейчас хороший шанс», и постараться изо всех сил.

Постараться, чтобы ее признали правильной «девушкой».

Вот только тело за мыслями не следовало, и потому сейчас она была в состоянии «ававава!».

В парке она молчала и особой веселостью не блистала.

Во время обеда девушкосилу не демонстрировала.

Сегодня все шло наперекосяк.

Просто несчастная девушка. Несчастная Марико-сан.

Не в состоянии умело себя подать, тем более не в состоянии быть всегдашней веселой собой – да что же с ней творится? Она досадовала на саму себя.

Да еще и эта деревянность! Она даже не двигается так, как обычно. Хочет двигаться, но сейчас ничего не получается.

Если так будет и дальше, то вообще ничего не выйдет… Стоп, никакого негатива, сдаваться еще рано. Нельзя просто взять и все закончить.

Пока что, пока что шанс все исправить есть, наверняка.

На этом шопинг-свидании она должна показать себя более привлекательной.

И она хочет нравиться больше… хочет, чтоб ее считали привлекательной как девушку! Хочет, чтобы ее хотели! …Это как-то эротично звучит, правда?

– Эй, Накаяма! Ты слушаешь?

– …А! Да, конечно, что ты сказал?!

– Ты прямо как девушка на телефоне.

Шикарная подколка на такой растерянный ответ. Юморная. …Она поняла, что здорово было бы, если бы она это сказала. Она всегда открывает рот прежде, чем подумает, а сегодня что случилось?!

– Я уже посмотрел все, что хотел, теперь давай посмотрим, что хочешь ты.

Окей-окей, пришло время показать свой вкус. Вещи человека лучше всего говорят о нем самом. Значит, если она сейчас присмотрит хорошие вещи, то и у нее самой тонкий вкус. Цель – отменить «несчастную»!

– Для начала давай посмотрим одежду?

Хм… ограничиться одеждой? Хотя, раз в торговом центре много магазинов одежды, это естественно?

Одежда. Честно говоря, она Накаяму не особо интересовала. Что можно носить, то и ладно. Естественно, чего-то слишком вычурную она надевать не хотела, но в последнее время просто миленькие вещи встречаются где угодно, поэтому ей редко приходится идти за ними куда-то далеко. Она из тех девушек, которые всё делают поблизости.

Однако здесь она увидела одежду, отражающую, но не выпячивающую хороший вкус. …И напрочь забыла про то, что сейчас на ней. Она купила это рядом с домом, но – тут уж ничего не попишешь.

Она не знала, какие бренды популярны среди девушек. Но ничего. Потому что через подруг она проделала отличную подготовительную работу! Она была уверена, что тема одежды где-то всплывет! Блестяще, Марико Накаяма!

– О, смотри сюда. Вот тут бренды, которые мне нравятся!

Умно ведя этот разговор, Накаяма затащила Исикаву в один из магазинов.

Они вдвоем с парнем будут смотреть одежду! Она в возбуждении! Не в сексуальном смысле!

– Хмм… Вот такая одежда тебе по душе, Накаяма?

Исикава был, похоже, несколько удивлен.

Неудивительно: одежда в магазине была, как бы это описать, в общем, оборчатой и воздушной. Эльфийской? Ангельской? Или занавескоподобной?

Это просто убийственно отличалось от толстовки, которая была на Накаяме сейчас. Хорошо, что в качестве низа она в последний момент выбрала юбку.

– Ну… в выходные я одеваюсь очень по-девчачьи!

– Но сегодня совсем не так?

– Угу, сегодня, ээ… я одевалась наспех. …Ээ, но это не значит, что к свиданию я подошла спустя рукава! Наоборот, подняла боевой настрой! Хотя нет! На самом деле я на расслабоне!

Гх… Кажется, она выкопала себе много могил, но уже даже не знает, где они.

– По правде, я тоже… вчера слишком себя перебудоражил и поэтому не мог уснуть… В смысле…

При этих словах Исикава отвел глаза, будто стеснялся.

Он всегда создавал ощущение солидности и крепкости, поэтому сейчас Накаяма чуточку удивилась. Она думала, что он не из тех, кто раскрывает свои слабости.

Исикава покосился на нее. …Ой, она же не среагировала на его слова!

– А, кстати! На самом деле я тоже нервничаю!

Она рассказала, что накануне по пять раз проверяла, не забыла ли что-нибудь.

– Ха-ха, Накаяма, надо же, и тебе иногда свойственно обо всем волноваться.

– Ну да, меня считают человеком, который не имеет с волнениями и тревогами ничего общего. Но на самом деле это не так.

Беседа становилась приятной. Что она сделала правильно? Она хотела пользоваться этим приемом в дальнейшем, однако главных факторов не знала.

Ладно, к изначальной цели.

– О, новинка? Вот это мне нравится.

С этими словами Накаяма взяла в руки одну вещицу. Белое платье с кружавчиками. Если его надеть, наверно, ее девушкосила вырастет, но, похоже, для его надевания девушкосилы тоже потребуется много. Если его наденет человек, боевая мощь которого низка, он, наоборот, лишь пострадает.

– Цена… пятнадцать тысяч. Дорогова-… вааа?!

Цена ее почти напугала. Это было опасно. Надо сменить выражение лица на «Мда, вот сколько?». Наверно, она сможет. Наверно.

– Ты из тех, кто любит покупать классную одежду, да? Извини, у меня нет столько денег, но…

– Не, не извиняйся! Я тоже не буржуа какая-нибудь! Я, ну, обычно на распродажах покупаю.

Она позаимствовала слова, которые говорила ее подруга.

– Понятно, с этого момента поставим себе такую цель, да?

– Ага, хорошая стратегия.

– Разве обычно ты не так делаешь?

– Хорошая стратегия, конечно же! Естественно, я всегда так делаю!

– Добро пожаловать! Очень симпатичное платье, не правда ли?

Как только она утратила бдительность, в нее вцепилась служащая магазина! А ей плохо удается отказывать людям. Что делать, что делать – с этой мыслью она посмотрела на Исикаву. У него на лице было написано: «Она, похоже, всегда тут покупает, так что доверюсь ей?» Что-то в этом роде?

– Не желаете ли примерить?

Доигралась. Примерить. Нередко после примерки она чувствовала себя виноватой и поэтому покупала; вот почему в агрессивные магазины Накаяма обычно не ходила. Из-за этого ей плохо удавалось отбиваться от приглашений примерить. Засада.

В итоге как-то само вышло, что она примеряет платье.

Не стоит недооценивать силу девушки, которой нельзя отказать.

– …Т-тебе нормально, Исикава-кун?..

– Что нормально?

– …Ничего, просто у меня нет денег.

– Ты только меряешь?

– У-угу… Отказаться не смогла. …За померить же денег не берут?

– …Как правило, нет.

От тревоги она задает бессмысленные вопросы.

– Сюда, пожалуйста…

– Исикава-кун, и ты туда же?!

– А, ага…

Ее ведут в примерочную и передают воздушное и оборчатое белое платье, требующее высокой девушкосилы.

Платье оказалось… страшно неносибельным. То есть, конечно, как его носить, она в принципе понимала, но в момент примерки не понимала.

Если не раздеться, его не наденешь… Ээ, надо что, до белья раздеться, а потом надеть? Или все-таки блузку оставить, а поверх нее… Погодите, а носки? Носки можно оставить?

– Если вы не возражаете, может быть, сюда и вот это подойдет? Я очень советую этот стиль…

– Ээ, аа, да!

Накаяма взяла это в руки. Большое сетчатое нечто. Развернула… Это приняло форму большого треугольника.

– …Гигантская бандана?

– Пх?! Ой… прошу прощения! Не столько бандана, сколько шаль.

Служащая над ней смеялаааась…

– Аа, ну да! Конечно!

Шаль… Такая штука, которую либо накидывают на плечи, либо обертывают вокруг шеи. Это она знает. …Но как именно обертывать, непонятно. Просто крутить, пока она не кончится, так, что ли?

Что же делать… Спрашивать у служащей стыдно, но в одиночку ей в эту странную штуку ни за что не завернуться… Сказать «не подошла»? Нереально, нереально. Простите. И ты, шаль, которая не смогла показать все, на что способна, из-за некомпетентности Накаямы, тоже прости.

– Пока нельзя войти?

– И-Исикава-кун, ты тоже пришел?!

– А? Ох, это, наверно, плохо, что я пришел.

– Я без посторонней помощи не могу это надеть!

– Уважаемая гостья… Вместе с гостем-мужчиной заходить в примерочную – это несколько…

– А, конечно! Извиняюсь! …Уу…

– Слушай, Накаяма. Я тут чуток подумал, и мне показалось, что ты к таким магазинам не особо привыкла…

– Ты о чем?! Ты о чем вообще?! Типа, успокойся и сходи в кафешку?!

Так нельзя! Срочно в укрытие! Временное отступление! Пускай она останется несчастной девушкой, а сейчас бегство!

Не то чтобы это было особенно сложно, но… Накаяму, далекую от моды, поразила эта аура. Как стать девушкой, способной с легкостью переплывать такие места?

Ах, как хотелось ей стать женщиной, полной милоты и девушкосилы!

***

Свидание Кириямы и Аоки 1

Страшно весело. Супервесело. Юи Кирияма веселится в полную силу!

– Кааакая милотааа!

– Ага, точно. А вот эта белая как?

– Ооо, белая тоже здооорово. Даже не знаю… Нет, все-таки розовая!

– Вас устраивает?

– А, но я хотела бы посмотреть еще другие, а только потом решить.

– Да, разумеется. Мне ее для вас отложить?

– Ээ, а можно, да? В таком случае будьте добры. Я еще вернусь!

– Хорошо, будем вас ждать.

Эта розовая шкатулочка сейчас была просто супер. Такая миленькая, правда? Юи эту милоту тщательно сохранила в памяти.

– Юи-саан, ты уже закончила, дааа?

К тому же служащая магазина – тоже хороший человек. Хоть и не знала, будет ли Юи покупать, но все-таки отложила шкатулку, и теперь на чисто эмоциональном уровне ее хочется купить.

– Эй, Юи-саан!

Но запас денег ограничен, так что волю сердцу давать нельзя.

– Путь милоты не так уж прост!

– Аа?! Эй, Юи? Что ты сейчас сказала?

– Ой, прости, прости. Аоки, теперь пойдем куда-нибудь, куда ты хочешь? Ну, придется, конечно.

– Что еще за «придется»?! Но все нормально, Юи, я под тебя подстраиваюсь.

Вообще-то надо поторопиться.

Милота ждать не будет.

– Юи, ты веселишься по полной, и… Эй, ты что, уже пошла?! Не слишком рано?!

– Ты же сам говоришь, пойдем в тот магазин!

– По-моему, я такого не говорил?!

– Ну, значит, я сейчас сказала, пошли в тот магазин! …Ой, но это такое миленькое!

Тут столько миленьких вещиц! Она не знала почему, но сегодня постоянно натыкалась на такое, что «ух ты!». Она хорошо совместима с этими магазинами? Или сегодня просто такой удачный день?

– Ю-Юи?! Это же другой магазин?! Мы туда идем?!

Эх, жаль, что свободного времени так мало!

◆◆◆

– Последнее мероприятие! Фью-фью! – весело сказала Иори вечером, обращаясь к остальным, когда все собрались в назначенное время.

– По-моему, больше всех сегодня веселилась Нагасэ… – краем уха услышала Юи бормотание Тайти.

До недавнего времени было весело. Супервесело. Супергипервесело. Но к концу шопинга Юкина рассердилась, и это заставило Юи кое-что осознать.

Это ведь было свидание, да?

А она взбудоражилась и пошла на поводу у своих желаний, полностью игнорируя своего парня?

Немыслимо. Юи глубоко-глубоко, глубже океана раскаивалась в своей полной никчемности.

– Давайте уже возвращаться.

– Инабан! Прекрати вываливать то, что думаешь! Потому что под конец мы с Юкиной-тян поломали голову и сделали самые разные приготовления! …Особенно для вот этих двух депрессивных девушек!

Иори не стала ни на кого указывать, но Юи поняла, что речь о ней. Скосив глаза, она попыталась определить, кто вторая. Но, пожалуй, и тут не обязательно было смотреть, чтобы понять.

Накаяма была как в воду опущенная; лицо ее было сумрачным, как небо перед самым дождем.

– Ну, что надо делать? Если надо, давайте сделаем по-быстрому.

То ли тревожась за приунывшую пару, то ли еще почему-то, но Инаба продемонстрировала решительный подход к делу.

Юкина заговорила серьезным тоном:

– Сегодня мы много чего увидели. Думаю, у Инабы-сан и Яэгаси все нормально, а вот остальные пары настоящими парами еще не стали.

Юи при этих словах Юкины разочарованно сникла.

– Однако если появится внезапная возможность, проблемы можно разрешить тут же. Поэтому мы заставим вас еще чуточку потрудиться.

Название операции произнесла Иори:

– Королевская игра: «Все подчиняются приказам короля Нагасэ и королевы Курихары»!

«Король» Иори – звучит странновато; однако подколоть ее на этот счет у Юи сейчас не было сил.

Юи твердо решила сделать все правильно. Шаг за шагом неуклонно продвигаться вперед.

Но почему-то всякий раз, когда она разговаривала с Аоки, это перерастало в нечто вроде легкой пикировки. До серьезных ссор дело не доходило, но тем не менее.

Все-таки хотелось бы, чтобы их отношения были ближе к «парень – девушка».

Во время еды она позволила взять над собой верх аппетиту.

Хотя искренне хотела вести себя как более миленькая девушка.

И во время недавнего шопинга она вела себя, с точки зрения Юкины, неправильно и была ею отчитана.

Юкина рассердилась за то, что Юи, полностью пренебрегая партнером, делала что хотела.

Она хотела найти хоть какое-то оправдание в том, что обычно она так далеко не заходит, у нее больше самоконтроля.

Нельзя сказать, что она всегда-всегда ведет себя из эгоистических побуждений. …Но сегодня было просто безнадежно. Почему только сегодня…

Она ведь искренне желала делать Аоки приятное.

Так или иначе, сегодняшний день был ужасен. Но хотя бы под конец надо проявить решимость.

Все хорошо, что хорошо кончается. Чтобы убедиться, что именно сейчас все будет удачно, Юи мысленно повторила правила.

Конкретного назначенного места нет, время – около сорока минут. За это время нужно выполнить записанный на карточке «приказ» и вернуться. Содержание «приказа» сообщать партнеру нельзя. В общих чертах вот такие правила изложили Юкина и Иори.

Карточки с «приказами» каждый выбирал вслепую по одной штуке.

– Наблюдать за вами мы особо не будем, так что все, что будет дальше, – ваши проблемы. У вас редкий шанс, так что воспользуйтесь им с толком.

Этими словами Юкина проводила три пары.

Выглядит как шутка, но на самом деле Юкина о них действительно думает всерьез. Даже Иори хоть и подкалывает их, но при этом искренне желает, чтобы они сблизились.

Надо постараться как следует.

Долгое время она топталась на месте, не в силах сделать ни шагу, но наконец-то благодаря помощи других вышла на старт.

Теперь она хочет побыстрее сделать хоть один шаг вперед по дороге влюбленных.

Выбранная ею карточка была – «взять партнера за руку».

На удивление просто. Она настроилась на какой-то более устрашающий приказ «королевской игры», а тут более-менее вполнакала.

Но именно поэтому, подумала она, выполнить его надо непременно.

Юи посмотрела снизу вверх на идущего рядом с ней Ёсифуми Аоки.

Он высокий. Она сама маленького роста, но даже если этого не учитывать, все равно он высокий. Нельзя сказать, что крепко сбитый; скорее, как говорят, «жердина». Лицо не столько мужественно-привлекательное, сколько мягкое и дружелюбно-улыбчивое. И тем не менее, когда это действительно важно, он потрясающе надежный и очень разумный мужчина.

– Юи.

– Ээ, а?!

Аоки позвал ее, и это застало ее врасплох. Не мог же он прочесть ее мысли только что?

– Я люблю тебя.

– Няаафун!

– Ч-что с тобой, Юи?!

– Д-д-да просто ты ни с того ни с сего такое брякнул!

– Но это…

Аоки сунул руку в карман, достал карточку, посмотрел на нее и кивнул.

– А… «приказ», да?

Он выполнил «приказ»? Теперь понятно.

– Однако сверхлегкий «приказ», а? Просто сказать партнеру, что любишь.

– Наверное, не тебе надо было эту карту вытаскивать, а?

Сказать партнеру «люблю» – сейчас-то она понимала, что, наверное, для такого изначально требуется невероятная сила. Легковесное «люблю»-то кто угодно может сказать, но настоящее «люблю» – не скажешь. Именно потому, что настоящее, и не скажешь.

Но Аоки повторяет и повторяет как раз-таки настоящее «люблю».

Ёсифуми Аоки – такой парень.

Сама она думает, что любит. Но сказать это не смогла бы.

Просто сказать она не может, зато может выразить это другим способом.

Например, взяв его за руку.

Особенно она, давно страдавшая от андрофобии. Долгое время прикасаться к парням она просто не могла.

Заодно это станет знаком, что ту моральную травму она уже преодолела.

Даже после того, как они начали встречаться, у Юи было чувство, что Аоки с ней деликатен. Ни разу он к ней не притронулся. Даже когда дурачился. Возможно, ждал, когда она сделает первый шаг.

Шаг в любви двоих. Этот шаг, несомненно, начинается с того, что она позволит Аоки прикасаться к ней.

Она приступает.

– Все идем и идем, а? Ты не устала? Может, хочешь отдохнуть? А, или у тебя лошадиных сил еще хоть отбавляй?

– Хоть отбавляй, но только не говори «лошадиных сил». Говори «женских сил».

– Женские силы что, беспредельны?

Они шли, обмениваясь легким трепом.

Юи шла в метре сбоку от Аоки и на полшага позади.

Кинула взгляд на его руку.

Такая большая. Или нет, это нормально для такого высокого парня?

В прежние дни эта рука внушила бы ей страх; теперь, однако, от нее исходила спокойная надежность.

Взяться за нее – все равно как в детстве она брала за руку отца. Совсем легкая задача.

Итак, вытянуть правую руку. И взяться за левую руку Аоки.

– …

Но почему же рука не двигается?

Непонятно. Она же не боится парней. Ничего такого.

Не то чтобы тело боялось. В груди напряжение. Как перед важным поединком на турнире по каратэ.

Сердце колотится вовсю, дыхание вырывается с шумом. Изо всех сил стараясь утихомирить бунтующий организм, Юи не могла делать ничего, кроме как просто идти.

Что, что, что это? Немножко страшно.

Она не может двигаться так, как ей хочется. Как будто она – это уже не она.

Ею что-то управляет.

Что?

Нервное напряжение? Аоки? Она сама? Любовь?

Она настолько негибкий новичок в этом деле?

Она хочет подниматься постепенно. Шаг за шагом.

Хочет любить как следует.

Чтобы все так и закончилось – ни за что, ни за что, ни за что.

Поэтому она должна это сделать. Должна измениться.

Это должно быть чертовски просто. Всего-то приблизиться к Аоки на шаг, вытянуть руку и взяться за его ладонь.

Она смогла прокрутить в голове последовательность действий. И не было причин, почему ее тело было бы на это неспособно.

Но это – пока что не реальность.

То, что сейчас в голове, надо сделать реальностью. Было ли ей когда-либо настолько трудно?

Хотя в идеальном мире она может сделать все как надо. Хотя в воображаемом мире она может нафантазировать и больше.

Собери всю свою храбрость. Нет, проблема не в этом. Нет-нет, или все-таки в этом?

Она вытянула правую руку.

Руки и ноги движутся не в лад.

Правая нога – и одновременно правая рука.

Левая нога – и одновременно левая рука.

– Юи, что ты делаешь? Или это твой «приказ», так странно ходить?

– Заткнись! Ясно же, что нет?!

***

Свидание Тайти и Инабы 2

– Как у всех дела? О результатах не спрашиваю… Точнее, даже и спрашивать не нужно, – сказала Курихара, когда в назначенное время все собрались. Тайти согласно кивнул.

Как и сказала Курихара, успех или неуспех выполнения «приказа» был виден невооруженным глазом. У спокойных Аоки и Исикавы, похоже, пробоем не возникло. А вот у Кириямы и Накаямы с потухшими глазами явно ничего не получилось.

Судя по их виду, и Кирияма, и Накаяма слишком взвинтили себя и в итоге сработали вхолостую. Тайти думал, что у них вышло бы лучше, веди они себя более естественно, но, видимо, такое надо преодолевать только им самим. Даже если он что-то на эту тему ляпнет, вряд ли получится что-то хорошее.

Кстати, если говорить о результатах Тайти и Инабы…

– Это были задания для начинающих, так что у нас вышло слишком легко, – констатировала Инаба быстрое выполнение задачи.

Переплетя руки, вдвоем выпить один пакет сока… Сейчас это было не проблемой, но в ранние дни, вероятно, вызвало бы замешательство.

– Ладно, за сегодня всем спасибо, – подытожила Курихара. Кирияма и Накаяма синхронно (хоть, скорее всего, и не подозревая об этом) закусили губу. Они явно были очень раздосадованы и очень сожалели.

– Пусть не всегда все было гладко, но все-таки это первое свидание. Теперь вам предстоит сделать следующий шаг вперед.

Слова благодарности Курихары-сэнсэй послужили сигналом, что пора всем расходиться.

– …Изначально планировалось на этом все и закончить, но…

Тут у Курихары загорелись глаза. А объявление сделала, разумеется, ассистентка Курихары, некто Нагасэ.

– Некоторые из вас остались не удовлетворены! И мы подготовили дополнительную сцену! Аплодисменты, аплодисменты! …Эй, почему так вяло?! Я что, «приказ» отдавала на такой отстой?

Энергия бьет из Нагасэ ключом. Похоже, она пытается так раскачать атмосферу.

– Ч-что еще за дополнительная сцена?!

– Какой грандиозный драматизм, Тайти. Фигово он тебе удается, – тут же последовала атака от его девушки. Жестко она его.

– Что главное в торговом центре, как вы думаете? – спросила Нагасэ.

«Что главное…» – стал думать Тайти и случайно посмотрел вверх.

И тут ему бросилось в глаза это.

Установленное на пятом этаже шестиэтажного здания колесо обозрения с красными кабинками.

– Разве можно закончить свидание, не забравшись туда?! – воскликнула Нагасэ. Тут же подхватила и Курихара:

– Свидание, парочка, колесо обозрения! Есть ли в мире лучшая комбинация, чем эта? Ну разве что, может быть, жареная курочка, майонез и соус пондзу.

Тайти купил билеты и вместе с Инабой направился к месту посадки.

Они подождали за красной линией, потом служащий проводил их к кабинке.

Рассчитанная на четверых кабинка была довольно просторной.

Кабинка медленно поднималась. Здание было довольно высоким, так что даже стартовая площадка располагалась на приличной высоте. А теперь было еще выше.

– Ух… какой отличный вид, – восхищенно произнесла Инаба.

Город в цветах вечера навевал меланхолию. Почему-то защемило в груди. Немного потянувшись, Тайти подумал, как предыдущие поколения создавали все это. В то же время, озирая с неба землю, по которой он обычно лишь ходит, он ощутил простое, чисто детское возбуждение.

Они живут где-то на грани между взрослыми и детьми.

Возможно, это «сейчас» – чертовски важный момент.

– Так далеко видно… Мой дом вон в той стороне?

– Ты ребенок, что ли? О, мой дом видно!

– Не ври, отсюда его не различишь.

Кататься на колесе обозрения удивительно весело, правда?

Как-то незаметно они поднялись до самого верха и начали потихоньку снижаться.

Как будто они превратились в солнце и теперь садятся.

Долгий день подходил к концу.

– Было довольно здорово, да?

Тайти ответил:

– Давно я не ходил на свидания, ни в каком виде. Какое-то странное чувство неловкости было.

– А… да, пожалуй.

Тот случай в ювелирном.

– Не, ну не так уж я и обиделась.

Он подумал, правильно ли действовал в той ситуации. …Что совсем неправильно, он утверждать не мог. Он предоставил все Инабе, и, когда женщина из той взрослой парочки стала его легонько подкалывать, именно Инаба повела себя с полным достоинством.

Хотя, по идее, выйти вперед должен был он.

Как Инаба оценила такого Тайти?

– Чисто случайно мне в тот момент удалось сработать чуть лучше, чем тебе, – сказала Инаба, словно прочтя его мысли. – …Почему такое удивленное лицо? Если бы все было наоборот, я бы то же самое подумала, потому и сказала.

Тайти сдался. Конечно, если бы было наоборот, он легко мог представить себя на месте нынешней Инабы.

Ниже их кабинки вдруг пролетели две птицы. Они гладко и плавно плыли по небу.

– Сегодня много чего произошло, но… я вот думаю, то, как мы с тобой встречаемся, это правильно?

То ли это была судьба с самого начала, то ли так вышло из-за странных событий, которые произошли, он не знал, но их отношения не походили на отношения обычной школьной парочки.

– Мне тоже сегодня на это указали, и я опять немножко забеспокоилась.

Инаба сделала небольшую паузу, а потом, выбрав момент, продолжила:

– Но это и к лучшему.

– К лучшему?

– Раз наши отношения приняли такую форму, мы можем этим гордиться. Мы ведь смогли даже там?

Гордиться созданной ими формой отношений.

Даже в том ювелирном магазине в конце концов они вели себя, не обращая внимания на взгляды окружающих.

Они – это они, и они говорили то, что хотели говорить.

– …Я смог, потому что ты сказала это первой.

– Говорю же, всё к лучшему. Не парься, ты номер один такой, какой есть.

Сколько еще он будет колебаться и слушать такое от своей девушки?

Давай-ка погордись.

– И потом, ты сказал… «Это кольцо симпатичное и хорошо пойдет моей девушке»… Я думала, ты такое сказать не сможешь… Поэтому…

Инаба нерешительно замолчала. Она ерзала всем телом – хотела сделать что-то, но колебалась.

Возможно, он как ее парень должен был что-то тут понять.

– А… Мы сейчас вдвоем, больше никого. Я буду счастлив, если ты меня побалуешь, – произнес он и стал ждать реакции Инабы.

– Хреновый ты актер, – рассеянно пробормотала Инаба, а потом вслух сказала: – Ты и по стильности номер один, Тайти ♥. Конечно, я это сделаю, но только потому, что ты говоришь, что хочешь этого ♥.

– Э-эй, дере – это ладно, но не напрыгивай так! Кабинка раскачивается?!

– Я, я не дере!

***

Свидание Накаямы и Исикавы 2

– На закатное солнышко смотреть больно…

С этими словами она выглянула наружу, и у нее в самом деле выступили слезы.

Если подумать о сегодняшней катастрофе, это естественно? Накаяма самоуничижительно улыбнулась.

– …Исикава-кун, ты чего улыбаешься?!

– …Ничего, извини. Интересно ты только что сказала.

Чего это она сказала интересного?

На колесе обозрения они примерно двенадцать минут были наедине. Сидели лицом к лицу, их ничто не разделяло. Накаяма чувствовала, что она без сил.

– Ну, это…

Свидание уже закончилось. Ее свидание с Исикавой.

– …За сегодня, правда… прости.

Сказав это, она почувствовала себя сверхподавленно.

– За что?

– Но ведь я, по-моему, только глупости делала… Утром ничего интересного не смогла, за обедом у меня была нулевая женственность, даже на шопинге облажалась…

Полная никчемность. Кажется, она обновила национальный рекорд по несчастнодевушковости?

– И вдобавок последний «приказ» был обнять тебя, но я ногой зацепила и…

– Я, конечно, был не готов и удивился, но не думал, что ты меня реально уронишь.

– Правда, правда прости, пожалуйста!

– Да не, ничего такого, Накаяма, я просто удивился, какие у тебя сильные ноги.

– Исикава-кун, странные вещи тебя восхищают.

Немножко интересно, правда?

– …Угу, извини. Я совсем ничего очаровательного не смогла показать.

– А ты пыталась показывать очаровательное?

– Н-ну да… Но я думала, что недостаточно стараюсь… как твоя девушка.

Она хотела, чтобы о ней думали как о веселой, такой девочковой девушке. И это должно было идеально вписаться во вкусы Исикавы.

– Я уже совершенно, абсолютно никчемная… Я тебя разочаровала, да?

Пожалуй, она не должна была это спрашивать, но со страхом в душе спросила.

– Ага.

– О, спасибо… ЧТООООО?! Ты согласился?! Тебе же полагалось возразить и ласково утешить?!

Полное разрушение шаблонов! ЧП! Отчаянное положение?!

– Шутка, шутка.

– Уффф, слава бооооогу! Но тебя, Исикава-кун, фиг поймешь! Сплошь и рядом!

Потому что заявил он ну совсем на полном серьезе!

– Я подумал разрядить обстановку, но… меня что, правда трудно понять?

– Еще как! Офигенно трудно, я решила, что ты всерьез! …Ты же был не всерьез, да?

– Нет, конечно. Я сдаюсь, это правда выглядело настолько серьезно?

Они синхронно вздохнули.

Надо немного успокоиться.

– Вот как… Значит, Накаяма, ты вот так думаешь? – пробормотал Исикава.

– «Вот так» в смысле?

– То есть… ты очень стараешься быть для меня очаровательной.

– Угу, ну да… что?

Вроде все правильно, но какое-то неуютное ощущение возникло.

– Я… это…

Исикава смолк, но вскоре снова медленно заговорил:

– Я, возможно, думаю не так, как ты, Накаяма. Мне кажется, тебе нравится мой… дух воина.

Накаяма закивала.

– Конечно, это так и останется, но я думаю, может, стану как-то повеселее, поприкольнее. Вроде тебя, Накаяма.

– Вроде меня?

– На самом деле я кем-то вроде тебя стать не смогу. Но думаю, может, чуточку измениться все-таки сумею.

Исикава хочет измениться. Он и так хорош, но, судя по всему, хочет измениться.

И что ей, Накаяме, по этому поводу делать? Сказать «не меняйся»? Странный тип.

А, это и есть причина недавнего неуютного ощущения?

Встречаются не просто ради партнера.

Она осознала, что упустила нечто важное.

– Когда я изменюсь, кем я стану для тебя?..

– Исикава-кун, я хочу, чтобы ты из воина стал супервоином!

– …Супервоином?

– Не, ну эволюционируешь. Ладно, забей. Выкладываться на полную – это нормально. Исикава-кун, тебе вовсе не обязательно жить ради меня.

Это же очевидно?

То, что они встречаются, не должно мешать им быть самими собой.

А что насчет нее самой?

– …Я ошибалась?

Она пыталась лезть вон из кожи, но ради кого она это делала? Ради Исикавы? Похоже, что так, но не так. Ради того, чтобы самой выглядеть хорошо, а значит, ради себя.

Не в чистом виде ради себя, не ради партнера – она действовала ради того, чтобы поднять свою самооценку.

Это же самый плохой путь, разве нет?

– …Исикава-кун.

– Да?

– Сегодняшнее свидание не считается… Хотя нет, считается. Но на следующей неделе давай еще одно устроим?

– Я могу начиная со второй половины дня воскресенья.

Без колебаний. Мгновенно. По-мужски, как воин!

– …Отлично! Ладно, тогда я смогу постараться, а?

– Постараться?

– Хочется сделать так, чтоб мне было прикольно… и тебе тоже чтоб было прикольно!

Хорошо бы сделать так, не заботясь, кто что подумает. Вот ее цель.

Нет, правда, в чьей ловушке она была до недавнего времени?

Встречаться нужно не для того, чтоб нравиться партнеру, и не для того, чтоб вписываться в его идеалы.

Встречаются люди для того, чтобы просить друг от друга то, чего они хотят, – так она считала.

– …Ничего, если я врублю следующую передачу? – на всякий случай уточнила она.

– Будь добра. Я тоже тебе не уступлю.

– Правда? У Марико-сан крррутецкий разгон!

Хоть и перед своим парнем, но она не девочковая, не женственная. Играть агрессивно. Но… да, так ей точно будет прикольно!

Она будет самой собой, и Исикава тоже… Оо, какая хорошая улыбка, похоже, он рад!

Как будто он молится: пусть у их пары все пройдет гладко, пусть их желания сбудутся.

***

Свидание Кириямы и Аоки 2

– Высотень! Эй, Юи, гляди, гляди!

В кабинке колеса обозрения Аоки веселился, как ребенок.

Хотела бы Юи веселиться так же.

Но сейчас ею владело уныние… Черт, это хуже всего. Из-за своих проблем она портит все веселье.

Она не думала, что все будет настолько плохо.

– Что с тобой, Юи, чего нос повесила?

Глядя на вот такую Юи, не разлюбит ли ее Аоки? Если бы они поменялись ролями, ей бы вряд ли хватило терпения.

– Прости меня за то, что было! Мой «приказ» был взять тебя за руку, а я не смогла!

Извинившись, она тут же подумала – может, это была ошибка, может, ей лучше было бы промолчать? Может, она этим обидела Аоки, и она теперь будет ему еще отвратительнее.

Вот всегда она только задним числом понимает, что наделала.

– Вот как… Это чуток досадно… – произнес Аоки, но его улыбка при этом не пропала.

Чувство вины все усиливалось. Тебя что, все устраивает? Разозлись. Рассердись.

Если он Юи просто балует.

– …Я так и не могу нормально встречаться…

– Чего? Юи, мы с тобой что, нормально не встречались?.. Ты по-прежнему так считаешь…

– Д-да нет, нет! Мы встречаемся… ой…

Она сама стеснялась это произносить.

– Хоо… вот и ладно. М? А что такое «нормально»?

– Ээ, нуу, нормально – это нормально. Как у обычных парочек.

– Обычные парочки? Юи, но ты же сама говорила, что, когда мы встречаемся, это вроде как «продолжение дружбы», разве нет?

– Да, но…

Но все-таки встречаться – это другое, особенное.

Влюбленные – это два особенных человека.

– Ээ… Юи?

Впервые у всегда спокойного Аоки на лице отразилось беспокойство.

– Сегодня тебе не понравилось… да?

Почему именно сейчас у него такое лицо, будто его в самом деле весь день грызло невыносимое беспокойство?

– Я в некотором роде переживал, но…

– Я понимаю, ты так говоришь, потому что слишком переживаешь и позволяешь мне делать все, что я захочу!

Ее охватил какой-то бессмысленный гнев. Жаловаться-то тут должен Аоки.

– …Слишком переживаю. Мм… а разве это плохо? Мы когда гуляли, я неммножко подумал, но…

Аоки стал серьезно размышлять.

– Слушай, кончай. Потому что вина тут моя…

Тем не менее, если бы Аоки ее винил, ей было бы грустно.

– Эмм… С этой точки зрения свидание с Мисаки-тян у тебя вполне получилось? Хотя она девушка…

Значит, Аоки тоже вспоминает то свидание?

– Когда поднимаешься на следующую ступеньку, становится приятно, верно? Но… рядом с тобой ничего как следует не получается.

Почему концовка свидания на колесе обозрения превратилась в разбор полетов? Ничего даже близко похожего на идеальное свидание, о котором она мечтала.

Ничего как следует не получается. Не обидели ли Аоки эти слова?

– …Рядом со мной ничего как следует не получается? – переспросил Аоки. Его лицо показалось Юи чуточку радостным.

Совершенно непонятно, почему так.

– Ну, в общем, да.

– То есть ты меня осознаёшь?

– К-конечно, осознаю, мы же влюбленная пара?!

– То есть… это можно понять так, что ты меня любишь?

– Чт-?!

Юи потеряла дар речи. Смысл непонятен. Смысл непонятен. Непонятен. Щеки горят. Из этой клетки надо выбраться как можно быстрее.

– Ээ, Юи, Юи! Зачем ты взялась за дверцу, это опасно?!

– Ай!

Жуть! Что она творит? Юи поспешно вернулась на сиденье.

После чего и Аоки перед ней с облегчением откинулся на спинку сиденья.

– Ффух, ну слава богу! Не, я понимаю, раз ты говоришь, что любишь, раз ты со мной встречаешься, значит, нормально, но я беспокоилась, осознаЮ ли я тебя как мужчину…

– Нашла о чем беспокоиться…

Юи смущенно повернулась к окну. Маленькие домики потихоньку росли, вид на город сужался. Скоро их с Аоки уединение закончится.

– Юи, я убежден, что сегодня ты осознала меня, и это грандиозный успех!

– Не говори такие вещи, я стесняюсь!

Что вообще за рот до ушей?

– …То есть ты поэтому такой довольный? Ты раньше сомневался, осознаю ли я своего парня как мужчину? Теперь я в шоке…

– Тебе не обязательно быть в шоке! Потому что это моя проблема. …Может, тебя это удивит, но я не такой уверенный в себе, как выгляжу, понимаешь?

Неожиданно. И то, что у Аоки есть и такая сторона. И то, что он показывает ее ей, Юи.

Хотя всегда рядом с ней держится уверенно.

– Может, это ты передо мной выделываешься?

– …Даже если это так, я как мужчина не признался бы.

Она прыснула.

У Аоки свои собственные проблемы. Когда она так подумала, Аоки стал казаться ей куда ближе. Кто бы что ни говорил, а иногда она думала, что Аоки потрясающий парень, до которого ей как до луны. Но, конечно, сейчас она такие комплименты делать не собиралась.

Отложит это на какой-нибудь другой день, и уж тогда-то все выложит.

С другой стороны…

– Извини, что я на таком уровне, что тебе приходится говорить «Раз ты поняла, что осознала меня, это успех».

– Извиняться не за что.

– Но, но я даже самую основу основ, первый шаг для любой влюбленной парочки не смогла сделать.

– Первый шаг для влюбленной парочки?

– А? А, ну да. Это что нормальные влюбленные держался за руки, потом под ручку ходят…

На эти ее слова Аоки нахмурился.

– У меня на этот счет слегка другое мнение.

«…Так, тут сдерживаться не обязательно…» – пробормотал Аоки себе под нос, а потом продолжил вслух:

– Я думаю, встречаться – это не значит «проходить определенные шаги, которые делают обычные парочки».

Когда он это произнес – точно, другое ощущение.

Тогда что такое влюбленные? Что такое встречаться? Что такое любовь?

– Все то, что мы с тобой потихоньку-полегоньку набираем, если это объединить вместе, и есть любовь. Все, что угодно. Если мы оба согласны.

Он действительно уже настоящий мужчина.

Почему в каждом важном моменте ему удается находить слова, бьющие точно в цель?

– Ох… блин. Так клево, да?

Произнеся «ох», она поняла.

– Ээ… клево? Серьезно?! Я был клевый?! Урраа!

– Да нет же…

Аоки, судя по выражению лица, искренне расстроился.

– …Ну, не то чтобы нет…

Это сейчас была игра ниже пояса! Когда он делает такое лицо, что еще она может сказать?!

– Значит, клевый? Здорово, здорово! Я смог!

– …Но с тем, что потом, разница чудовищная.

– Ты же на самом деле не унываешь, правда?!

Эх, что ж такое. Она совсем несобранная. Совсем неидеальная.

Такой любви в пьесах не бывает.

Но это…

Именно это…

Единственная форма любви для двоих в этом мире.

Если они и дальше будут действовать так же, в своем собственном стиле накапливать между собой разное, то этим и нарисуют картину своей любви.

Даже если прямо сейчас оглянуться назад – это было непостижимое тройное свидание. Но для них двоих это была стартовая точка. Вероятно, то же могут сказать и Накаяма с Исикавой.

Пусть и вынужденно, но все же они сделали первый шаг.

Они злились, у них были неприятные моменты, и все же они искренне благодарны Юкине.

Ладно, насчет того «приказа», который она не смогла выполнить; почему бы просто не спросить?

Она сделала шаг вперед; почему бы не сделать теперь второй?

– Как думаешь, что мне сейчас хочется сделать больше всего?

– Чмоки!

Бдыщ.

– Н-не пинайся так без предупреждения!

Она только-только решила, что проложила наконец-то путь; не оступайся на нем!

Говоря откровенно, она хотела достичь благодати.

Старшешкольная жизнь Сино Эндзёдзи, начавшаяся с этой мысли, длилась уже год. Ну, если считать с апреля, всего десять месяцев, но, если учитывать, что сейчас февраль и учебный год закончится через месяц с небольшим, она вполне может считать, что уже год.

Холодно. Жутко холодно. Весна, приходи уже.

К тому же и в школе никаких крупных мероприятий нету. …Если не считать экзаменов в конце учебного года. Уныние.

Ну, это еще впереди, так что давай сделаем вид, что их нет, и просто посидим где-нибудь в уголке. Вот так, вот так.

В любом случае, смогла ли она достичь благодати?

Нет, конечно, она не думала, что достигла прямо по-настоящему, но в какой-то степени, немножко, ей удалось это вкусить.

Сначала она была готова смириться с тем, что это невозможно. Но, познакомившись с семпаями из кружка изучения культуры, чуточку изменилась.

Потом, вместе с семпаями и Тихиро Увой, вступившим в кружок в одно время с ней, преодолев множество трудностей – феномен, настолько нереальный, что она иногда сама сомневалась, происходит ли это с ней, – она еще чуточку изменилась.

Она поняла, что может измениться и что мир вокруг нее тоже может измениться.

Вот так прошел год. Всего один, но самый бурный и драматичный в ее жизни год.

Было потрясающе весело, и в классе она тоже смогла много с кем подружиться. Она бывала и развлекалась в таких местах, куда до того никогда не ходила. Она более чем довольна.

Но когда ее спросили, достигла ли она благодати…

– Ммм… пожалуй, так сказать я не могу…

Вот к какому выводу она пришла.

Не то чтобы она пыталась ее достичь, так что это не страшно. Или нет – раз уж показался вход, теперь ей хочется нацеливаться куда-то повыше?

Человек – существо жадное. Угу.

Ну так если сейчас она в ту область не вторгается, то чего же ей не хватает?

Попробуем подумать об этом, держа в уме семпаев из КрИКа.

– …Все-таки они встречаются?

Среди пяти семпаев в кружке было две встречающихся пары. Всего членов кружка было семеро, встречались из них четверо, значит, не встречающиеся были в меньшинстве.

Не будет преувеличением сказать, что больше половины КрИКа состоит из сладости любви.

Любовь. Важность любви.

Если, найдя любовь, прочувствовать ее, станет ли мир более сверкающим?

Но ведь среди семпаев была и та, кто ни с кем не встречалась, а при этом тоже сверкала, да еще как.

Почему же люди сверкают в первую очередь? Надо бы как следует подумать на эту тему.

Но ее соображалка имела свои пределы, и людей, способных разделить с ней эти мыслительные тяготы, было немного…

Наверно, нет никого, кто так же, как она, заинтересован в этом, кто обладает прекрасными аналитическими способностями, кто может стать ей кем-то вроде наставника?..

＋＋＋

На большой перемене перед входом в столовую Майко Фудзисима побеседовала с неким заблудшим агнцем.

– Сп-пасибо, Фудзисима-сан! Благодаря тебе, думаю, я снова помирюсь со своим парнем.

– Ну вот и слава богу. Но только не привязывай его к себе силой из-за того, что не хочешь расставаться, думай о его чувствах тоже. Если сможешь, время от времени отходи от своей точки зрения, вообще стоит размышлять о ваших с ним отношениях.

– …Непременно намотаю на ус! Спасибище!

Девушка поклонилась и ушла с улыбкой до ушей.

Проводив ее взглядом, Фудзисима сделала движение, будто утирала пот со лба. Стояла зима, так что никакого пота не было. Ее хлестало сильным северным ветром. Было довольно холодно. Так что этот жест вытирания пота был просто символом того, что работа выполнена.

– Уфф, вот и сегодня я послужила миру.

Вновь она поспособствовала тому, что в этом мире распустился цветок под названием «любовь». Она прямо как цветочная фея.

Настал февраль, и уже был виден конец второго учебного года, однако Фудзисима продолжала делать одно и то же. Любовь работает круглый год без выходных, и раз уж она, Фудзисима, служит миссионером любви, значит, тоже должна работать круглый год без выходных. Вдобавок на носу главное любовное событие года – день Святого Валентина. Скорее всего, она будет загружена еще сильнее.

Конечно же. Она не посвящает себя этой роли всецело. Она осознаёт, что хотела бы этого, и делает все, что в ее силах.

Каждый день – как белка в колесе. Время пролетает незаметно. Жизнь хороша, и нет жалоб, достойных называться жалобами.

Но изредка проскальзывает вдруг ощущение какого-то недовольства.

Не то чтобы это ее постоянно грызло, но периодически случалось и мало-помалу разъедало ее сердце. Если ничего не делать и предоставить этому впитываться, оно будет расползаться все больше, и в конце концов ей захочется куда-то улететь.

Захочется изменить свою жизнь.

Впрочем, это не было бы чем-то серьезным. Не та ситуация, из-за которой приходится отступать от правил жизни или типа того. Если не обращать внимания, вскоре все забудется.

Временами она, как и все, испытывает чувство, будто ей хочется отбросить всегдашнюю себя и бесцельно бродить по незнакомым землям. Меланхоличное чувство, которое знакомо каждому. …Каждому ведь, да?

Это чувство прошмыгнуло в сердце Фудзисимы.

«Эх, накатило», – подумала она. Это проблема: в дни, когда такое накатывает, ей ничего не хочется делать.

У этого недовольства наверняка ведь есть причина, верно? А раз так, должен быть и способ от него избавиться, верно? Здорово было бы, если бы он нашелся. У нее было чувство, что, если он найдется, мир изменится… И тут, идя в класс, она увидела знакомые фигуры.

В школе она много кого знала, но эта пятерка, повязанная вместе какой-то кармой, среди них выделялась.

Тайти Яэгаси, Иори Нагасэ, Химэко Инаба, Юи Кирияма, Ёсифуми Аоки.

Пятеро второклассников из кружка изучения культуры. Аоки она знала не так глубоко, как остальных, но… неважно.

Пятерка из КрИКа, несмотря на холод, собралась во дворе и что-то обсуждала.

Почему-то ощущение, что они ловят кайф от самого холода. Их нынешнее состояние лучше всего описывали…

Кяа-кяа, у-хи-хи. А-ха-ха, ха-ха-ха.

Вот такие звуковые эффекты, идеально.

На миг Фудзисиме почудилась позади них цветочная поляна под теплым, не от этого мира воздухом.

Эта аура, если говорить откровенно…

– Благодать, что ли…

– Ага, точно! – тут же раздался рядом голос, в котором Фудзисиме послышался намек на поддразнивание. Она развернулась.

– …Ха! Ух ты, какая реакция на мой отклик!

Обладающая чрезмерной агрессивностью, но при этом тут же искренне извиняющаяся «ой, прости-прости» девушка с пушистыми, растрепанными волосами, похожая на маленького зверька, – первоклассница из кружка изучения культуры Сино Эндзёдзи.

– Здравствуй, Эндзёдзи-сан.

– …Ой, здравствуй! …О, ты запомнила, как меня зовут?! У нас, оказывается, настолько близкие отношения…

– Я приходила собирать материалы о деятельности КрИКа, но и помимо этого мы немножко общались.

После этих ее слов на лице Эндзёдзи отразилось: «Какая честь…»

Наивно-симпатичный ребенок. Окрасить этого ребенка своим цветом… кхе-кхе. Так, самоограничение.

– Эй, Эндзёдзи, пошли вперед.

Фудзисима обратилась к парню, который это произнес:

– Погоди немного, Ува-кун.

– …Ээ, ладно, – кивнул клевый на вид парень с нейтральными чертами лица, тоже первоклассник из КрИКа, Тихиро Ува. – Я тоже не припоминаю, чтобы мы с тобой особо много беседовали.

– Но мы несколько раз пересекались, верно? Блин, за какого бессердечного человека ты меня принимаешь?

– …Такое ощущение, что Фудзисиму-семпай все знают… – пробормотала Эндзёдзи.

– Ээ, что… А, я сама с собой говорила, а ты, Эндзёдзи-сан, приняла на свой счет.

– Уже, уже поняла… Уфф.

– Извиняюсь. Ее временами охватывает странный энтузиазм, так что просто не обращай внимания.

– Можешь не извиняться. Быть честным в своих желаниях – это хорошо.

Фудзисиме казалось, что в последнее время она утратила свежесть и страсть. Ей стоит у них поучиться.

– Даже если так… Слово «благодать» на тебя так подействовало?

– А-ага… Потому что как раз нашла семпаев и снова ощутила их ауру.

– Ауру… говоришь?

Такого ослепительного сияния, какое исходило от КрИКа, у нее, Фудзисимы, похоже, не было.

– …Фудзисима-сан, у тебя с КрИКом какие-то отношения? – спросил Ува, пристально глядя на КрИКовцев.

– Много всего, за целую ночь не перескажешь.

– …Вот как?

– Между КрИКом и Фудзисимой-семпай есть глубокая связь… Хммм…

Да, Эндзёдзи правильно говорит. Но все же у них есть что-то, чего нет у нее. Впрочем, возможно, верно и обратное.

– Трудно, наверно…

– Еще бы! Благодати достичь реально трудно! Нет, конечно, ничего страшного, если по-настоящему и не достигнешь, но хоть какая-то минимальная аура?.. Я хотела бы следовать примеру семпаев, но это тоже непросто…

– Эндзёдзи-сан, ты пытаешься достичь благодати?

– Ээ, чтоооо?! А ты откуда знаешь?!

Какой забавный ребенок.

– Ува-кун, и ты так же думаешь?

– Ч-что, ты о чем?

Да. В яблочко.

Одного пробного шара хватило, чтобы убедиться. Хм, вступление двух первоклассников в КрИК было именно с этой целью?

В такой степени второклассники КрИКа стали примером для подражания?

– …Но если так подумать – меня тоже безудержно тянет к КрИКу, да?

Чувство, будто что-то в них не такое, как в других. В КрИКе родилось что-то, какой-то секрет? Это порождает любопытство. Да, очень любопытно…

– Понимаю, что не достигну, но очень хочу… – пробормотала Эндзёдзи.

А она, Фудзисима, тоже очень хочет?

Дотянуться до КрИКа? Достичь благодати?

– Хмм, для начала – а что такое благодать?

Это ей тоже было любопытно. По правде сказать, она только общую атмосферу понимала.

– Полагаю, точное определение дать трудно, – спокойным тоном указал Ува. Действительно, трудно, тут не поспоришь.

– Тогда не следует ли мне поискать ответ?

Это в ней говорит чувство долга?

– Однако мне не кажется, что это то, что необходимо всем…

– Но вы оба тоже хотите узнать, верно? Вот и я хочу все прояснить.

О КрИКе, о благодати, о том непонятном, что она чувствует.

– Это, это просто потрясающе!

У Эндзёдзи загорелись глаза. Чем-то она напоминает резвящегося щеночка.

– Ну, мне без разницы, но…

– Ты не умеешь врать, Тихиро-кун.

– Ах ты!..

Ой-ей-ей, похоже, у них довольно близкие отношения.

Все так забавно. В первую очередь то, что у этих двоих те же цели, что и у нее.

– Раз так, может, нам объединить усилия?

◇◆◇

Какое-то время шла свара: Уве не нравилось, потому что было проблемно и вообще неинтересно, а Эндзёдзи пыталась его заставить; но в итоге предложение Фудзисимы решено было все-таки осуществить.

Поэтому…

– К операции «Кружок изучения благодати и КрИКа» (предварительное название) приступить!

Цель – в первую очередь исследовать кружок изучения культуры как образец благодати, потом выяснить, как это могут использовать они сами, и наконец насладиться результатом! Только и всего!

– Да! Фудзисима-семпай!

– Ну ты и названия придумываешь…

– Вижу, у вас обоих мотивация через край!

– …Ты вообще слышишь, что я говорю?

Благодаря великолепной командной работе операция «Благопоиск» (сокращенное название) началась. Поскольку все участники в этот день были свободны, они собрались вместе после уроков.

Часть спортивных секций не занималась, потому что не сезон, и кружки культурного профиля, такое ощущение, тоже сбавили активность. Поскольку третьеклассники готовились уходить, сейчас кружковая деятельность в целом затухала.

– С вашим кружком проблем не будет?

– Не, там постоянная посещаемость не требуется, и я уже немножко показывалась там в последние дни, – подняв руку, ответила Эндзёдзи в пальто поверх школьной формы.

– …Я буду подыгрывать Эндзёдзи только сегодня, – сказал Ува, не вынимая рук из карманов пальто.

– Тихиро-кун, ты, как всегда, говоришь в стиле цундере.

– Если ты это так интерпретируешь, мне вообще бесполезно что-либо говорить!

– Эндзёдзи-сан, ты такая деятельная.

Ссть план, который позволит выиграть всем, это – втянуть их в свое мировоззрение!

– Сперва давайте удостоверимся, действительно ли в КрИКе есть благодать. Не исключено, что это только мы так считаем. Доверять субъективным суждениям опасно.

– Субъективным – опасно… Записываю, записываю.

– …У меня ощущение, будто меня сейчас субъективно судят два человека…

Цундеристые реплики Увы в основном игнорировались.

Итак, для начала – освежить в памяти словарное определение. В инете оно нашлось легко: «Полнота реальной (настоящей) жизни». …Понятно, сделать реальность насыщенной. Ну, слова вполне понятны. Однако суть – не вполне. И у Эндзёдзи, и у Увы реакция была – «Ну, это-то ясно, но…»

Не начать ли на этой основе опрос? О, есть хорошая точка отсчета – парень, который учился вместе с Фудзисимой в первом классе. Выяснив, нормально ли у него со временем, тут же спросила.

– Что я думаю по поводу, есть ли в КрИКе благодать? Думаю, точно есть, – последовал мгновенный ответ.

– Откуда такая убежденность?

– Ээ, ну… Парни и девушки там на короткой ноге, поэтому как-то так.

– Раз парни и девушки на короткой ноге, значит, там благодать?

– Раз на короткой ноге… Мне кажется, можно и по-другому сказать. У тех, у кого этого нет, вряд ли и благодать есть, разве не так?

Получается, это условие необходимое, но не достаточное?

– И еще: люди, у которых есть благодать…

Его еще порасспрашивали, и на этом опрос завершился.

– Спасибо. Ты здорово помог.

– Извини, что много отвечал не по делу. Но думаю, что у КрИКа благодать все-таки есть, – сказал парень напоследок.

– …Семпаи просто суперские…

– …Такое признание от одноклассника… – одновременно высказали свои мысли Эндзёдзи и Ува.

– Нет, это я прошу прощения, что задавала вопросы, на которые трудно дать ответ. Ну ладно… А, стоп, еще всего один.

Она подумала, что это не то, но решила – почему бы не попробовать спросить.

– А у меня есть благодать?

– Благодать… Думаю, да, но…

…Думает, да?

– Думаю, немного другого рода. Ты никому из парней не отдаешь предпочтения, это не то, что быть со всеми на короткой ноге. Ты добросовестная.

Добросовестная – это слово в отношении нее иногда произносят.

Однако удовлетвориться этим она не может. Она делает домашку, поднимает руку на уроках, старательно выполняет тесты, справляется с заданиями, выдаваемыми в школе, участвует в деятельности студсовета, занимается волонтерством, трудится на благо всех, и это оценивается вот так. Не устала ли она от такой напряженной жизни? Вот вопрос.

Где вообще сказано, что она должна вести такую напряженную жизнь? Ну, пожалуй, да, были времена, когда она слишком зависела от своего титула.

– Раз я добросовестная, значит, достигла благодати?

– …Не сказал бы, что прям вот так…

Непонятно. Как ни думай, а она просто живет своей жизнью.

От других она получает странные оценки. Это она тоже поймет, если станет ближе к благодати?

– О, здесь Ува и Эндзёдзи-сан, – вдруг обратился к этой паре еще один первоклассник, проходящий мимо. Похоже, их приятель.

– Да, а что?

– Что поделывает Тада?

– М-мы, это…

Первоклассники начали трепаться между собой, так что настал самый подходящий момент свернуть беседу с этим пернем.

– Извини, что задержала тебя. Ну, еще увидимся, пока.

– Ага… Погоди, я тоже хотел тебя кое о чем спросить.

– Ну давай.

Фудзисиме не особо нравилось все время лишь получать что-то, так что переход к «ты мне, я тебе» она приветствовала.

– Ты в курсе насчет странного слуха, который сегодня разошелся по школе?

– Странного слуха?

– Ну, что скоро будет какой-то гигантский эксперимент. И вроде туда силком отправят участвовать несколько человек.

– Это что, вариация на тему историй с призраками? Или какая-то корпорация или университет реально что-то затевают?

– Не… я тоже только что услышал, поэтому не в курсе. …Ээ, а ты кого сейчас спрашивала?

– В общем, я совершенно не помню, чтобы такое слышала.

– Ясно. Ну ладно тогда.

Эндзёдзи и Ува тоже кончили говорить. Благопоиск (ориентировочное название) продолжился.

– У КрИКа точно есть, без вариантов.

– Насыщенность реала, да?..

– Устроим благодатный взрыв!

Использовались различные выражения, но, похоже, КрИК реально был средоточием благодати.

Итак, пора им втроем обсудить благопоиск.

– У второклассников из КрИКа благодать есть, это можно принять как данность. И среди названных причин – дистанция между парнями и девушками.

– Сократить дистанцию… сблизиться с парнем… – пробормотала Эндзёдзи. Сидящий рядом с ней Ува поинтересовался:

– Ну, и что будем делать?

– В ходе нашего благопоиска (ориентировочное название) попытаемся выяснить, как нам извлечь из этого пользу… Точнее, попытаемся по-быстрому сами обрести то, что называют благодатью.

– Чтоо?! – Аа?!

Чему эти двое так удивились?

– Удастся ли стать такими полностью, я не знаю. Но, может, получится просто подражать, а потом уже подумать, как стать на самом деле?

– Если бы это было так просто… у нас тоже не было бы проблем.

– Да просто это, просто. Если необходимое условие – сближение парней и девушек, то надо попробовать сближаться.

Изи, симпл[*Easy, simple – (англ.) Легко и просто.].

– Никак не пойму, есть у тебя в голове мозги или нет…

– Думаю, есть, Ува-кун. Ну короче, летс трай[*Let’s try – (англ.) Давайте попробуем.]!

– Н-неужели ты по пробойности даже круче Инабы-семпай?!

– Но вы ведь тоже хотели бы ее обрести, если это вообще возможно, верно?

– …

Идя по коридору, они наткнулись на знакомого парня, который вроде как слонялся без дела.

– Привет, Айба-кун, ты сейчас свободен?

– А? Не… ну, может, свободен, может, нет…

Итак, дистанция между парнями и девушками…

Для начала сделать шаг вперед и здорово сблизиться. Партнер делает шаг назад.

Еще на шаг приблизиться. Партнер еще на шаг отступает.

Снова на шаг приблизиться. Партнер на шаг отступает… не, не отступает – упирается в стенку коридора.

Почему-то в итоге он оказался приперт к стенке.

– Ну ч-чего тебе?

Зато дистанция сократилась, верно? Да, физическое расстояние – порядок.

– Может, побеседуем?

– По-побеседуем?!

Что-то случилось? Айба явно сильно нервничает.

– Ну да, глубокая беседа. Скажем, на сексуальную тему.

– Сексуальную?!

Когда парень с девушкой беседуют на эту тему, вполне можно сказать, что они на короткой ноге. Но чего Айба так запаниковал? И кстати, он вспотел? В такую холодину?

А, или он просто такой нежный мальчик?

– Ну, тогда можно побеседовать о том, кто кому нравится. Любовная беседа.

– Лю-любовная беседа?..

– У тебя что, нет никого, кто бы нравился?

– …Прям чтобы нравилась – не особо.

– Не ври. На самом деле ведь есть, правда? Правда? Наверняка есть.

– О нет?! Что это такое?! Меня преследует Фудзисима-сан… ээ, вот таким образом?..

У Айбы на лице было написано, что он что-то осознал; щеки покраснели.

– Ты внезапно понял, кто тебе нравится?! Кто она?!

– То есть Фудзисима-сан меня… Не-не, не может быть. Абсолютно не может.

– Что еще такого не может быть?! Еще как может! В твоей голове только что мелькнула мысль о том, кто тебе нравится!

Потому что это чувство чертовски важное!

– …А? Все-таки ты хочешь получить от меня признание в любви… О нет, нет-нет-нет!

– Тебе кто-то нравится настолько, что уже можно признаваться в любви?! Тогда тебе остается только вперед!

– Пого… погоди! Серьезно погоди! Я тоже ни черта не понимаю?!

– В такие времена ключевое значение имеет напор!

– Напор?! Тогда… тогда я еще раз попытаюсь кому-то сказать, уже с напором?!

– Отличная решимость! Бей и круши!

– Да… Я ни с кем не встречался потому, что никому не признавался в любви… Значит, если признаюсь, у меня появятся шансы на победу!

– Именно! Ну что, сейчас будешь признаваться?

– П-прямо сейчас?! Это все-таки как-то чересчур быстро…

– Думаешь, в ожидании есть смысл? И какой же?

– И правда… Терять мне все равно нечего, так что впервые в жизни разыграю карту признания!.. Сделать, не сделать… А, все равно раны будут легкие!

– Отличная решимость! Я буду за тебя болеть!

– Отлично, так, кому… Стоп, она же прямо передо мной?.. Я, я… это, Фудзисима-сан, давай встре-…

– Извини, тут может случиться серьезное ЧП, так что прекрати, пожалуйста!

– Я же не со зла! Я же не со злааа!

Тут стремительно вмешались Ува с Эндзёдзи.

– Что ты делаешь, сейчас был отличный момент!

– Так что, получается, Фудзисиме-сан нравится этот парень?!

– Айба-кун? Ну уж нет.

– Ну уж да! Эй, Эндзёдзи, расцепи этих двоих!

– Слу… слушаюсь, Тихиро-кун!

– Ха-ха… ну уж нет. …Ха-ха… Отшили еще до того, как я признался… Поэтому даже признаться-то… не смог… ха-ха…

– Ч-чтооо?! Почему это меня нужно оттаскивать?!

– Чтобы остановить крушение души этого парня!

– Мы стали свидетелями ужасающей катастрофы, – вздохнул Ува.

– Извините, я в самом деле чуточку слишком увлеклась.

Фудзисиму в некотором роде подхватило веселым потоком, и она поспешила.

Любовь – демонический фрукт, сводящий людей с ума.

– Ладно, повторяйте за мной.

– …А мы сможем как надо повторять? Что-то я беспокоюсь.

– Предоставьте всё мне. Если не привязывать то, что необходимо привязывать, то само имя бога любви позабудется.

После этих слов Фудзисимы наконец-то подала голос Эндзёдзи. Должно быть, что-то ее вымотало – голос звучал устало.

– Бог любви… Конечно, тот напор был более чем классным… Решимость и сила воли – тоже классно, ощущение, что даже чересчур классно…

– Согласен, Эндзёдзи… Мы не можем удержаться в темпе…

Напор более чем классный.

Не можем удержаться в темпе.

Изредка ей так говорят.

Она чуть-чуть осознаёт это, но сбавлять скорость не в настроении. Потому что это скорость ее собственного продвижения вперед, так почему же ей замедляться, подстраиваясь под окружающих? Но…

Раз она идет, полагаясь лишь на себя, нет никого, с кем она могла бы идти вместе?

И благодати тоже нет?

Она… так, к делу.

Двое прямо перед ней, связанные с ней союзом.

– Ну ладно. Теперь ваша очередь.

– …Наша? (хором)

– Пойдемте искать свободную добычу… точнее, цель!

– Какой смысл перефразировать?!

– Эй, Симоно. Вот она хочет с тобой кое о чем поговорить.

– А? Эндзёдзи-сан со мной? О чем?! Говори-говори!

– Уу… аа… ээ, в общем…

– Эй, поближе подойди.

– Не-не-не толкай меня, Тихиро-кун!

– …Это еще что? Почему это должно выглядеть как любовная сцена между Увой и Эндзёдзи-сан?

– Чего это она любовная?

– Раз парень с девушкой друг дружки касаются, значит, любовная, как еще-то? Йей, любовная!

– Уваваа, как неловко!.. О, Томоми-тян. Томоми-тяаан!

– Мм? Меня кто-то зовет?!

– Зовет, зовет! Короче, вот у Тихиро-куна к тебе есть разговор!

– Эй, прекрати. Не впутывай меня.

– Тихиро-кун, ты же тоже обещал участвовать?!

– Говорю же…

– Эмм… ну, говори-говори, Ува-кун?

– А… это… не…

◇◆◇

– Ну как, удалось сократить дистанцию с противоположным полом?

– Как я устала…

– И я тоже…

И Эндзёдзи, и Ува выглядели совершенно вымотанными. Настолько обессилели, что представляли жалкое зрелище.

– Есть ощущение, что смогли обрести благодать?

– …Я в очередной раз осознала, что впереди бесконечно долгая дорога…

– Нет… нереально…

Похоже, эффект почти нулевой.

– Да, мне тоже полностью справиться не удалось.

Дистанцию с противоположным полом нельзя сократить лишь с одной стороны. Важна именно та дистанция, которая возникает, когда накопишь достаточно много мыслей и чувств вместе с партнером.

– Может, сменим направление поиска? Мы все еще способны на это?

– Пожалуйста! Я… меня так просто не обескуражить!

– …Я тоже хотел бы вернуться.

– Сложив ваши мнения, я вижу, что ваша мотивация по-прежнему на высоте!

– Угу… – …

Ува промолчал. Фудзисима поняла, что здесь перестаралась; ладно, пойдемте дальше.

– Важный элемент благодати… Нет, сперва вот что: есть у второклассников из КрИКа что-нибудь, чего нет у нас? Мысли, идеи на этот счет?

– Любимые… не у всех есть… О, может, хобби? – предложила Эндзёдзи. Тихиро тут же спросил:

– Хобби… они же, наверное, у всех есть?

– Но, но у семпаев они особенно сильные!

– Хм… Яэгаси-кун дико фанатеет от про-рестлинга, Инаба-сан обожает информационные системы, Кирияма-сан прется по миленьким вещам… А у остальных двоих что?

На вопрос Фудзисимы Тихиро ответил:

– У меня ощущение, что им просто нравится все, что прикольно, но вроде таких хобби, которым они бы прямо отдавались, у них нет? По-моему, это не имеет отношения к делу.

– Ты считаешь, что надо сосредотачиваться как следует? Это очень важно, чтобы было что-то, чем ты бы мог по-настоящему увлекаться. Нельзя игнорировать и то, как на окружающих влияет любовь. Вот попробуйте представить себе Яэгаси-куна и остальных, но без их безумных увлечений.

– Ммм… – промычала Эндзёдзи, закрыла глаза, сложила руки на груди и погрузилась в задумчивость. – …Тайти-семпай без своих фишек стал просто второстепенным персонажем?!

– Эй, только самому Тайти-сану это не говори. А то он расплачется.

– Не, ну насчет второстепенного персонажа это была шутка. У него ведь по-любому останется голос.

– Твой ядовитый язычок иногда бывает просто страшным.

– Да-да, конечно, ну так что? Хобби важны или нет?

– У меня ощущение, что да!

– Вопрос в том, они увлекаются хобби, потому что у них есть благодать, или у них есть благодать, потому что их душа лежит к хобби.

– Ува-кун, хорошо подмечено.

У Эндзёдзи превосходное чутье, Ува довольно-таки умен. На самом деле это отличное сочетание, верно?

Эти двое наконец-то дали хорошую подсказку, и Фудзисиме хотелось ею с толком воспользоваться. Если дать им возможность выражать свою точку зрения, они будут расти над собой.

Как бы это сделать…

– А у вас двоих есть хобби?

– Если говорить о чем-то большом… – начал Ува.

– Если уж на то пошло… – сказала Эндзёдзи.

– …Я люблю западную музыку.

– А у меня есть собачка, я с ней играю…

– Тогда… попробуйте друг с другом?

– Ась? (хором)

– Давайте как следует прочувствуем положительное влияние хобби!

Найдя подходящий свободный кабинет, они зашли туда втроем. Фудзисима и Эндзёдзи сели бок о бок, Ува – напротив них. Словно публика перед диджеем.

Начался бенефис Увы – «кружок наслаждения западной музыкой».

Динамик портативного плеера Увы позволял слушать музыку одновременно нескольким людям, не особо требовательным к качеству звука.

– Итак, одна очень известная вещица…

Зазвучала электрогитара. Американская рок-музыка – Фудзисима такую слышала по телеку.

Фудзисима и Эндзёдзи молча внимали доносящейся из динамика музыке. Ува тоже слушал, ничего особо не комментируя.

…Четыре минуты спустя…

Мелодия завершилась.

– Да, красивое звучание. Очень воодушевляет. Эндзёдзи-сан, а тебе как?

– А, ага. Бодрая такая музыка.

– Эта группа в свое время распалась, но недавно собралась опять. Кстати, то, что вы сейчас слушали, они написали перед самым распадом.

– Эээ… – Хмм…

Молчание.

– Это… какого-то прилива сил не чувствуется, может, прекратим?

Как Ува ни упрашивал, кружок наслаждения западной музыкой был закрыт.

– Теперь на очереди хобби Эндзёдзи-сан, но… тут нет собак.

– Наш… наш Бобби не умеет прибегать, если его позвать…

– Ну, значит, нет смысла. Тогда этот проект завер-…

– Эмм, может, до ближайшего парка прогуляемся? Сейчас вечер, так что многие гуляют с собаками. Мы сможем с ними немножко повозиться.

– С чужими песиками поиграться! Кажется, это будет слегка здорово!..

Руки Эндзёдзи задрожали от возбуждения.

– Собаки…

– Да, Тихиро-кун?

– Не, ничего… ничего. Я хотел сказать: чего мы вообще добьемся, если заявимся в парк и будем играть с собаками?

– Если так рассуждать, то и благодати не достигнешь, – указала Фудзисима, после чего Ува смолк.

А? Она это сказала больше в шутку, а он воспринял всерьез?

– Думаю, разок испытать это на себе – неплохая идея. Мы получим опыт, как не быть обычными собой, и потом… у тебя нет ощущения, что что-то будет?

После этих слов Фудзисимы Эндзёдзи и Ува, похоже, что-то прочувствовали – во всяком случае, они энергично закивали.

Похоже, она, сама того не зная, родила афоризм… Какая же она грешница!

– З-здравствуйте! Ой, какой у вас симпатичный песик! – взяв инициативу в свои руки, обратилась Эндзёдзи к пожилому мужчине, отдыхающему на скамейке в парке.

Так вот запросто обратиться к незнакомому человеку… и не кто-нибудь, а Эндзёдзи… Но, похоже, едва она увидела сиба-ину, который был с этим мужчиной, ее внимание переключилось на собаку, и напряжение рассеялось.

– Здравствуйте. Вы из старшей школы Ямабоси, да?

Он был таким же добрым, как подсказывала его внешность. Похоже, он был свободен и не прочь уделить немного своего времени.

Эндзёдзи кинула вопросительный взгляд на Фудзисиму, и та подбодрила ее, показав большой палец.

– Можно мы немножко с песиком поиграем?!

– А, ну конечно, конечно. Я-то сам особо играть уже не могу, так что Гонта будет счастлив.

Получив «добро», Эндзёдзи взяла у мужчины поводок Гонты. Фудзисима и Ува тоже поздоровались с хозяином собаки.

– Привеет, Гонта-кун… Кяа! Эй! А-ха, а-ха-ха!

Маленький сиба-ину по имени Гонта прыгнул на присевшую на корточки Эндзёдзи, оперся передними лапами ей на грудь и потерся об нее мордочкой, а потом запрыгал вокруг нее, всем видом показывая: «Играть, играть!»

– Постой, успоко-… хяаун?! Вот тебе за это!

Эндзёдзи принялась тискать и гладить Гонту.

– Почему-то ощущение такое, будто здесь два щенка.

– Я бы сказал, это Эндзёдзи тут сверхрасчувствовалась.

– Я, я вообще-то животных всех подряд люблю…

– И, похоже, приятельствуешь с ними, да?

– Эй, Гонта-кун. А? Дружить с животными… это же классно!

– …Ирония не дошла.

Еще какое-то время Эндзёдзи и Гонта дурачились, потом Эндзёдзи приказала: «Сидеть». То ли пес был хорошо выдрессирован, то ли благодаря таланту Эндзёдзи, но Гонта тут же сел.

– Тихиро-кун, давай ты. Весело же, правда?

– Ну… да. Что у вас весело, это я понял. Так что ладно.

– Ну что? Давай, пошли.

Эндзёдзи потянула за поводок и вместе с Гонтой подошла к Тихиро.

– Не-не, погоди-погоди, лучше я сам подойду, – сказал Тихиро, отступив на пару шагов.

– …Ого, Тихиро-кун, неужели ты… – осознала Эндзёдзи, и лицо Увы застыло. – Боишься собак?..

– Нисколько… не боюсь.

– Давай, Гонта. Поиграй вот с этим братишкой!

– Ду-… Погоди, пока я сам подойду!

– Пх, хе-хе-хе… Тихиро-кун боится этого милого щеночка!

– Чегоо? Не прикалывайся надо мной!

С выражением решимости на лице Ува направился к сиба-ину. И, медленно наклонившись, вытянул руку.

– Давай!

Эндзёдзи легонько подпихнула Гонту. И Гонта весело запрыгал вокруг ног Тихиро.

– О… оооо?!

Ува так и застыл на выпрямленных ногах.

– Хе-хе-хе-хе…

– Ах ты… Ну я тебе это припомню!..

Ува в первый момент рассердился, но тут же опустился на корточки и стал гладить Гонту по голове.

– Так! Закончил!

Вскоре он встал и отодвинулся от песика.

– Ти-Тихиро-кун? Я понимаю, что только что чересчур увлеклась, но… тут нет ничего страшного.

– Ни за что не прощу.

– Извини меня, Тихиро-кун! Я не буду рассказывать ни в классе, ни семпаям, поэтому прости!

– …Ну раз поняла, то ни за что никому ни слова.

Переплетение просьбы и угрозы – да, на таланты Эндзёдзи ни в коем случае нельзя смотреть свысока.

Но все же эти двое прекрасно ладят.

– Похоже, сейчас вам было страшно весело, но до благодати вы так и не добрались? – спросила Фудзисима. Двое переглянулись.

– У меня тоже такое ощущение.

– С ним вдвоем нет…

Похоже, сейчас не получилось. Благодать оказалась крепким орешком.

– Ээ… да, Фудзисима-семпай, ты тоже поиграй с Гонтой-куном.

– …По-моему, это стоит прекратить.

– Фудзисима-семпай, ты тоже не любишь песиков? Те, которые дружелюбные и не лают, с ними же хорошо…

– Вопрос не в этом…

Излучая доброту, Эндзёдзи подошла к Гонте.

Фудзисима встретилась с ним взглядом и шагнула к нему.

– Кя, кяууууунн?!

Собака со всех ног побежала прочь, под защиту хозяина. Настолько стремительно, что вырвала поводок из руки Эндзёдзи.

Фудзисима лишь проводила сбежавшего зверька взглядом.

– Меня… животные не любят…

– …Извини, – в унисон попросили прощения Эндзёдзи и Ува.

– Да ладно, вашей-то вины тут нет…

Ой? Глаза слезятся, от закатного солнца, наверное…

Собравшись с мыслями, Фудзисима обсудила произошедшее с этой парой.

Стремительно темнело, в парке зажглись фонари.

– Хорошо провели время. Давайте по домам, пока совсем не стемнело? – предложила Фудзисима. Людей в парке тоже становилось все меньше.

– К ночи еще и холодает… А, но мы же хотели попробовать хобби Фудзисимы-семпай тоже…

– Ну, это не особо горит…

– Кстати, забыл спросить: а какое у тебя хобби, Фудзисима-сан?

От этого вопроса Увы она задумалась.

А какое у нее хобби?

Внести лепту в развитие мира… это не хобби. Давать любовные советы – тоже нет. Работа в студсовете – опять-таки нет.

– Ну… наверное, вкладываться в развитие своего тела?

– А это разве хобби?

– Тихиро-кун. В мире есть люди, которые вкладывают всю душу в то, чтобы их тело сияло, как у бодибилдеров. Это тоже вполне достойное хобби.

– …У тебя что, какая-то тяга к накачанным мужикам?

– Т-ты о чем вообще?! Странных книжек начитался, что ли?!

Искоса глядя на расшумевшуюся парочку, Фудзисима размышляла над недавней фразой.

«Это разве хобби?»

Да, это тоже часто обсуждают.

Хобби – это что-то… какое-то занятие, которое приносит удовольствие. Но когда она отвечает, что это за занятие, люди смотрят на нее с подозрением.

«Это не хобби». «Твое объяснение неправильное».

Отвергают.

По существу, хобби как будто не должно быть продуктивным.

Обязательно следует заниматься каким-то хобби, которое вписывается в общие рамки?

К примеру, петь в караоке, или модно одеваться, или есть тортики – вот такие обыденные хобби, которые есть у всех.

Осознав, что такое обыденность, ты получаешь урок, что ты не от мира сего…

– Кстати, а это наше занятие мы продолжим?

Вопрос Увы вернул ее из витаний в облаках снова на землю.

– …Занятие, в смысле благопоиск?

– Тихиро-кун, на мой взгляд, стоит продолжать.

– Но ведь продолжать мы можем до бесконечности?

– Это да… Но, может, прежде чем окончательно свернуть это дело, еще хотя бы один день подергаться?

На сегодня они закончили. Эндзёдзи и Ува, поскольку взяли сумки с собой, сразу отправились по домам.

Фудзисима, взяв велосипед, направилась обратно в школу.

Пока шла, чуть согнувшись под северным ветром, она рассеянно думала, когда именно сегодня она ушла из школы.

Правильно ли говорить, что человек «уходит из школы», только когда выходит оттуда, забрав сумку? Она же не собирается снова возвращаться в класс. Если так, можно сказать, что сегодня она «ушла из школы» раньше обычного.

И она развлекалась вместе с теми двумя… Так, что ли, получается?

Это не обыденность. Интересно, ученики из кружков с невысокой физической активностью всегда вот так проводят время, когда рано уходят из школы?

Неожиданное чувство удовлетворенности. Какое-то ощущение наполненности, обычно ничего такого нет.

Это благодать?

◇◆◇

На следующий день после уроков все трое так или иначе оказались свободны и потому решили снова собраться для благопоиска (ориентировочное название). Ни у Фудзисимы в студсовете, ни у тех двоих в кружке срочных дел не было.

Место сбора – перед школьным медпунктом.

Фудзисима пришла раньше, чем первоклассники, так что прислонилась к стенке и стала ждать.

Услышала разговор двух девушек, случившихся поблизости.

– Сегодня куда пойдем?

– Мм, наверно, как обычно?

– Да, наверно…

«Как обычно» показывает беззаботную связь между этими двумя.

То, что бывают такие близкие друзья, тоже важная составная часть благодати?

– Кстати, тот слух ты слышала?

– Ага, слышала. Странное что-то творится, да?

– Да, уже много дней идет какая-то масштабная штуковина с участием учеников Ямабоси… Стоп, или ты про что?

– М? Я только слышала, что пока что сбежать невозможно…

– Как страшно-то!

– И мне тоже мегастрашно.

Странные какие-то сплетни. Кстати, если вспомнить – вчера она от одного парня тоже слышала что-то подобное. Этот слух разошелся шире, чем она думала?

Таинственный феномен или же крупномасштабная критическая ситуация?

В любом случае, ей не нравилось, что эта сплетня гуляет по школе. Фудзисима шагнула вперед, чтобы услышать получше. И встретилась взглядом с другой девушкой.

– О, Фудзисима-сан.

Девушка из другого класса, немножко хулиганистая.

– Привет, Кисикава-сан.

– Что я слыыышала, Фудзисима-сан. Ты подкатывала к Айбе? Нацеливаешься на этого маньяка?

– Подкатывала – что за дичь… аа.

Вчера во время благопоиска на тему «сокращение дистанции между парнями и девушками» она разговаривала с Айбой на почти нулевом расстоянии.

– Уаа, так это правда. Я никогда не слышала слухов о любви самой Фудзисимы-сан. Слушай, как это вышло? У Айбы, похоже, опыта нет, значит, это от тебя шло, да?

– Во-первых, и я говорю это ради Айбы-куна в том числе, слухи врут. Я к нему не подкатывала.

– Ууу, а я-то думала, как интересно…

– Но неправда. Если так будет продолжаться, Айба-кун тоже окажется в затруднительном положении… Кисикава-сан, не сообщишь ли другим, что это ошибочный слух?

– А, но даже если ты с ним не встречаешься, у Айбы тоже бывает серьезный режим, верно?

– Кисикава-сан. Любовные истории – прекрасная почва для слухов, да, но чрезмерное любопытство у меня восхищения не вызывает.

– Уаа, страшно. Не буду лезть на рожон, просто шучу.

– Это не было похоже на шутку.

– Фудзисима-сан, ты всегда такая серьезная, не знаю, что и делать.

…Она стала серьезной. Слишком серьезной. Прилежной. Слишком настроенной. Слишком боевитой.

– Слишком серьезные отталкивают, да?

…Поэтому окружающих от ней отталкивает.

Оставив эти слова, Кисикава удалилась, всем видом показывая, что ей совсем не интересно. Две девушки, только что беседовавшие рядом, тоже куда-то исчезли.

Фудзисима осталась в одиночестве.

Оставлена в одиночестве.

Всегда, совсем всегда, в любой момент она серьезна. Живет серьезной жизнью.

Когда говорят «Это круто!», имеют в виду «Это перебор…».

Обычные люди всегда «в отличие от нее». Она не может вписаться в те же рамки, что они, между ними всегда граница, и это создает чувство отчуждения.

Граница.

Иногда о ней говорят: «Фудзисима-сан – это нечто непостижимое, создание из другого мира». Но она хочет, чтобы ее понимали. Раз те люди, как говорится, с другой стороны, раз она не дотягивается до людей с другой стороны…

– Здравствуй, Фудзисима-семпай!

– …Добрый день.

Перед Фудзисимой появились Эндзёдзи и Ува.

Фудзисима резко выключила прежние мысли.

Потому что ее ждет весь мир.

– С кружком у вас нет проблем? – спросила она.

– Думаю, до сегодня еще можно… Хочу все-таки заняться поиском благодати, – решительно ответила Эндзёдзи.

– Ну, раз мы уже сели в эту лодку, придется грести вместе, – присоединился Ува.

Один человек добавился, два добавились – вот уже трое.

Пусть ненадолго, пусть только на сейчас, но они стали товарищами.

Она стала не одна – и сразу ощутила прилив сил.

– Ладно, сегодня тоже приступим к благопоиску!

Приказ отдан, пора действовать!

◇◆◇

Фудзисима и Ко начали изыскания, используя в качестве базы оказавшийся свободным кабинет класса 1-2.

«Очень важно, когда у тебя есть хорошие друзья, верно?»

«Благодать – это когда все могут весело дурачиться, верно?»

«Здорово, когда даже мелочи вызывают хорошие эмоции, верно?»

Метод проб и ошибок. Проверив разные идеи, но так и не добившись результата, в итоге пришли к тому, к чему только и смогли прийти.

Если парень и девушка встречаются, то это, видимо, благодать.

Или если кто популярен среди тех, кто его или ее окружает, это тоже приемлемо.

Иными словами, если к вам имеет какое-то отношение любовь, у вас благодать!

– Только это остается… Все-таки с силой любви ничто не сравнится! – воскликнула Фудзисима в занятом троицей кабинете 1-2.

По правде сказать, она хотела, чтобы любовь была чем-то более особенным, но хоть так.

– Если влюбиться, то да, но я ничего не чувствую… – возразил Ува.

– Но человек, не знающий любви, благодати не достигнет, правда?!

– Вроде да… Человек, полностью отделенный от противоположного пола, – безблагодатный отшельник!

– Погоди, Эндзёдзи-сан. Есть же еще вариант гомосексуальной любви.

– А! Точно!

– …В общем и целом, мне вообще не светит.

В голосе Увы послышалась печальная нотка.

– Кстати, а у вас двоих как с любовью?

– С лю-лю-любовью?! Это для меня пока что чересчур, наверно…

– Не интересуюсь.

– Эндзёдзи-сан, влюбиться никогда не бывает слишком рано. Право на любовь есть у кого угодно и где угодно.

– Это, наверно, да, но… как-то трудно…

– Теперь ты, Ува-кун! Что ты врешь, как маленький! Делаешь вид, что тебе не интересно, а на самом деле просто боишься любви!

– Прекрати говорить правильные вещи, Фудзисима-семпай! Тихиро-кун лузер по природе, это да! Но он старается стараться!

– Не неси что в голову взбредет! Терпеть не могу таких заноз!

– …О, так ты просто в другую сторону смотришь? Гомо?

– Сперва ты говорила туманно, а теперь перешла на прямые высказывания; не могла бы ты прекратить так делать, Фудзисима-сан? Видимо, нет? Меня вон Тада приглашает потусоваться с девушками.

– Ооо… Тихиро-кун собирается на коллективную вечеринку… Хаа… Я слегка в шоке.

– …Что еще за шок, это вообще ни при чем.

– Я представила себе Тихиро-куна, который не в состоянии заговорить с незнакомыми девушками и весь стесняется, и мне так жалко стало…

– Нечего представлять жалким кого в голову взбредет.

Какая гармоничная парочка. Эти-то двое как раз… Нет, с ее стороны говорить такое неэлегантно? Раз уж они сами этого не осознают. А сказать хочется ужасно! Ужасно, ужасно хочется!

– К-кстати, Фудзисима-семпай… а у тебя как с любовью? – закончив пикироваться с Увой, поинтересовалась у нее Эндзёдзи.

– У меня с любовью… Ну, в средней школе я с несколькими людьми встречалась. В том числе была и аномальная любовь.

– Что?!

– Нет, конечно, поскольку каждый свободен сам выбирать форму своей любви, описывать ее как аномальную, думаю, странно. Но, чтобы легче было понять…

– Фудзисима-сан, Эндзёдзи удивилась вовсе не из-за этого выражения.

А из-за чего тогда?

– Но… в старшей школе полная тишина.

И в другую сторону тоже ничего не открывалось.

– А, но ведь без любви же никак?! …Как подумала, тут же захотела влюбиться! Давай влюбимся, Эндзёдзи-сан!

– Ээ… друг в дружку?!

– Да нет, нет, вдвоем давай искать любовь. Но если ты предпочитаешь… Да, ты тоже подходишь.

– Эмм… я предпочту пока что воздержаться…

Эх, отшили ее. Какая жалость.

– Фудзисима-сан, неужели нет парня, который бы тебе нравился? – поинтересовался и Ува.

– Конкретный «вот он» не попадается. Уже очень долго…

Уже больше двух лет она не влюбляется, да? В последнее время даже признаков любви не видать.

…Отвратительно, не так ли? Она особо глубоко об этом не думала, но разве не отвратительно?

– У вас сейчас тоже… конкретного любимого человека нет?

– Ага… – Ну да.

– Вот причина… Вот почему мы все чувствуем неудовлетворенность… Серьезно вы настроены на отношения или нет… у вас всегда должно быть вот это чувство «этот человек мне нравится!».

Раз они не любят, то внимание и отвлекается. Вот почему они далеки от благодати.

– Немедленно ищите! Любовь! Может, если по школе побродить, она свалится вам в руки!

– Она что, сваливается?! – изумилась Эндзёдзи.

– Бывает же любовь с первого взгляда. Это как будто током бьет. Вот это и надо искать!

– Как будто током бьет, говоришь… И я тоже должна это найти?!

– Это так просто не найдешь… Но если понизить планку, вполне можно найти людей неплохих, даже классных. Сперва сердце должно затрепетать! Давайте пройдемся по разным кружкам!

– Слушаюсь!

– …Эмм, это по-настоящему бессмысленно, можно я пойду?

– Нельзя, Ува-кун. Хотя бы сегодня ты тоже обязан найти девушку, которая покажется тебе самой миленькой! С нами ты сможешь сколько угодно смотреть на девушек из спортивных секций, так что пользуйся!

– …Да я… я не особо…

– Ты только что ухмыльнулся.

– Но уже снова угрюмый, Тихиро-кун.

В итоге трое решили вместе пройтись по разным секциям.

Благоискатели (ориентировочное название) наблюдали за тренировкой бейсболистов из-за задней сетки.

Поскольку сейчас был не сезон, главным блюдом в меню, похоже, была базовая подготовка.

– Ну что, Эндзёдзи-сан? Есть какой-нибудь хороший парень?

– Хо-хороший парень, говоришь… Если с моей персональной точки зрения… Думаю, я бы предпочла прическу покрасивше. Они же лысые, как монахи.

– Стало быть, ты из тех, кого заботит прическа, да? Ува-кун, а как тебе их тренерша? Второклассница и первоклассница, поступившая в этом году, тоже довольно резвые и, говорят, весьма симпатичные.

– …Я их знаю. Ну, по-моему, ничего особенного.

– Ува-кун, тебе нравятся взрослые девушки?

– Тихиро-кун, ты ведь всяких проверяешь, да?

– Не нравятся они мне! Я просто общаюсь!

После этого трое продолжили наблюдать за другими секциями.

– Бадминтонисты!

– Лаадно… Какие они все стильные. – Ну хорошо.

– Регбисты!

– Такие брутальные, даже страшно немного… – Похоже, сейчас они без тренера.

– Баскетболисты!

– Это, по-моему, хороший спорт, но… – Девушки, похоже, где-то в другом месте.

– Волейболисты!

– Они темпераментней, чем я ожидала… – …Нет, просто очень стараются.

– Для разнообразия – кружок чайной церемонии!

– …Тут парней вообще нет. – И кстати, в это окно заглядывать – не самая удачная идея, а?

Вот с такими приключениями продолжался поход троицы.

Фудзисима тоже наблюдала за разными людьми и размышляла.

Любимый человек. Тот, кого любишь.

Вон тот парень, вот этот парень. Говоря объективно, они симпатичные, да и характер у них хороший, однако же почему-то не «щелкает».

Действительно, она в последнее время не влюбляется.

При том, что для человека это очень важная эмоция. При том, что она сама всем это рекомендует.

У нее самой какого-то конкретного любимого человека нет.

Она сейчас кого-то любит? Вообще-то да.

Она любит все человечество.

Если она такое кому-то скажет, ее обсмеют: «Ну и масштабы у тебя», «Хороший прикол». Без каких-то дополнительных объяснений.

Но если серьезно.

Серьезно-пресерьезно, она всегда серьезна.

Нельзя сказать, что она «серьезна» по отношению ко всем. Даже если скажет, все сочтут это шуткой.

Ее не понимают.

В среднешкольные времена она так глубоко не задумывалась, но в старшей школе ей это стало ясно.

Она идет не в ногу с остальными.

Отделена от социума.

Она… по-видимому, странная.

Да что же это? Ее охватила меланхолия, куда сильнее, чем обычно. Из-за того, что ей пришлось много о чем подумать, удар получился мощнее.

Она захотела отбросить всегдашнюю себя и полететь куда-нибудь.

Она чувствовала, что несовместима с этим миром, чувствовала, что этот мир несовместим с ней, ей хотелось отсюда сбежать.

Она сомневалась, что вот такую ее в этом мире хоть кто-то сможет полюбить, и…

– …Не могу ее найти, любовь, – пробормотала Фудзисима, когда, устав от постоянных перемещений, троица остановилась передохнуть у дверей школы.

– Клевые парни… они есть, но… чтоб прям током било, таких нет.

– Я с самого начала не думал, что кого-то найду.

– …Мда, извините, что таскала вас с собой.

– Фудзисима-семпай?

– В итоге я так и не поняла, что такое благодать… и любовь тоже найти не смогла…

– Ээ, это, что с тобой, Фудзисима-семпай?

– Всё не так. …Если бы мне всерьез не нравилось, я бы ушел.

Слова утешения от двух первоклассников еще больше бередили душу.

Что вообще она делает? Нельзя так.

– Наш благопоиск ни к каким хорошим результатам не привел…

Фактически это признание поражения.

– Но все равно найти любовь – это наверняка очень важное дело.

Какие-то совершенно неубедительные слова.

– Нельзя на этом сдаваться, хочу продолжать искать… Вы, может, думаете – о чем я говорю, если сама найти не смогла… или же…

– Фудзисима-семпай…

Глаза Эндзёдзи наполнились слезами.

– Поэтому чем я забиваю голову… Что за атмосфера…

Атмосфера становилась все печальнее, и сердце вновь упало.

Весь мир окрасился в синий, цвет меланхолии.

– А вы что тут делаете? – донесся голос из-за пределов мира этой троицы.

Волосы, вихрами торчащие во все стороны, лицо атлета, крепкое, мускулистое тело. Каждому с первого взгляда ясно, что это крутой спортсмен. Друг Тайти Яэгаси и его одноклассник по первому и второму классам, член футбольной секции Синго Ватасэ.

– Фудзисима-сан и… первоклашки из КрИКа, да? Нетипичное сочетание.

– З-здравствуй! – …Добрый день.

Ватасэ в спортивном костюме утер пот со лба висящим на плече полотенцем.

– Мне только что пришлось побегать на улице, а это тяжко. Может, хватит уже думать, что раз зима, то заставлять нас бегать на улице – хорошая идея? …Да, так что вы тут делаете-то?

Окрашенный в синеву мир вернул себе обычные цвета.

– Пытаемся искать любовь, чтобы обрести благодать.

– …Начинает очередную непонятную шнягу. Слишком уж она в себя погружена… – в сторону пробормотал Ватасэ, после чего обратился к Фудзисиме: – А, ясно. …Постой, благодать? Искать любовь? Ты вообще о чем?

– Фудзисима-семпай… Ты не очень передала нюансы, и думаю… думаю, получилось непонятно…

– А по-моему, там изначально нет смысла, который можно понимать.

Взгляды Эндзёдзи и Увы были исчерпывающе понятны.

– Ясно. Напрямую не передала… В общем, я хочу искать любовь, найти любовь и благодаря этому сделать жизнь приятной.

– Искать любовь… и сделать жизнь приятной, говоришь. Фудзисима-сан, ты пытаешься завести себе парня?

У Ватасэ сделалось такое лицо, будто он чего-то ожидает.

– В моем случае о «завести» речи не идет. Сперва я хочу найти любовь.

– Хмм… вот как?

На этот раз он разочарованно сник. Она что, как-то расстроила его своими словами?

– Эмм, Ватасэ-кун, у тебя сейчас тренировка? Извини, пожалуйста, что мы тебя отвлекли.

– Не-не, никаких проблем, абсолютно никаких проблем, Фудзисима-сан.

– Ээ… спасибо.

Хороший он парень, как всегда. Ему бы девушку завести.

– …Угу, ладно. Ну… тогда… – жутко запинаясь, проговорил Ватасэ. Может, он чувствует себя неловко от того, что уходит? Если так, лучше ей распрощаться первой.

– Удачи с тренировкой, Ватасэ-кун! Пока! Эндзёдзи-сан, Ува-кун, пойдемте?

– …Ага… Не, погоди чуток!

Она развернулась уходить, но Ватасэ ее окликнул.

– Да?

– Не, просто как-то…

Ватасэ, обычно обращающийся к девушкам без стеснения, почему-то только с Фудзисимой иногда использовал суффикс. Странное ощущение отдаленности.

– Ничего! Просто чуток хочу сказать! …Вы, первоклашки, вам будет неловко, поэтому сделайте вид, что не слушаете, – предупредил Ватасэ Уву и Эндзёдзи, после чего начал: – Любовь скорей всего, где-то рядом, даже если ее не искать.

Любовь рядом, даже если ее не искать.

– Вот… как?

– Ну да, ну да, так неожиданно. Так или иначе, это не то, что надо искать, аж из кожи вон лезть. Кстати, Фудзисима-сан, а почему тебя, «повелительницу любви», такие вещи вообще волнуют? Уж у тебя-то таких проблем быть не должно.

– Проблем… быть не должно. …Я, понимаешь ли, в стороне от людей. Так что, пожалуй, твоя интерпретация правильная. И еще мне постоянно говорят, что я слишком серьезна.

Какое нытье. Она нынешняя – вообще кто? Что за поток негатива? Что за пустые жалобы? Как будто она слабая девочка.

Перейдя границу, она вписывается в рамки, которые называют «нормой».

А, но, может, это и к лучшему. Так, может, и правильно.

Потому что она чуточку устала идти вперед в одиночестве…

– Ныть и париться о взглядах окружающих – не в твоем стиле, Фудзисима… – произнес Ватасэ.

Не добавил «-сан».

В этом кроется какой-то смысл?

– Не в моем… стиле.

– Хотя нет, что в твоем стиле, а что не в твоем, я решать не могу.

Ватасэ пристально смотрел на Фудзисиму.

– Потому что это ты сама должна решать, Фудзисима.

Она сама должна решать.

– У тебя есть свои хорошие черты. Но это не значит, что весь мир должен так считать. Система ценностей у каждого своя. Раз так, то и париться об этом смысла нет, верно? Есть уйма великих людей, которых окружающие абсолютно не принимали, а потом, после смерти, их оценили по достоинству.

Какая грандиозная речь.

– Фудзисима, если ты паришься о взглядах окружающих, это не значит, что ты сразу становишься «хорошей». Поэтому я хочу, чтоб ты не думала о посторонних и просто шла вперед так, как ты сама считаешь нужным. Говорю как твой фанат номер один.

Ее и только ее хорошие качества. Взгляды окружающих. Окружающие.

– Фудзисима… Я думаю, ты делаешь то, что обычные люди делать не могут. И потом, думаешь, у всех в сердце сплошное восхищение? Иногда бывает и ревность, и зависть.

Ватасэ сделал паузу, потом продолжил:

– Ну и напоследок мое личное мнение: я не хочу видеть, как Фудзисима-сан скатывается к «обычным». Вот Фудзисима… Фудзисима-сан, которая бежит вперед со всех ног, мне… нравится.

Ей сказали «нравится».

Подтвердили, что ее дорога – верна.

Даже если она перейдет границу и окажется с той стороны, люди останутся людьми.

И она в этом мире – любима.

Даже живя такой жизнью. Стоп, даже живя какой жизнью?

Если… если, допустим… она станет великим человеком вроде тех, о ком шла речь недавно, и если в будущем, скажем, у нее будут брать интервью, или будут писать ее биографию…

И если ее спросят: каков был ключевой момент в вашей жизни?

Пускай она без колебаний назовет вот этот самый момент.

Она не ошибается.

– А, да… забыла. Почему… если паришься о взглядах окружающих, то этим отказываешься от стремления к собственной «правильности»?

Она зависит от своего титула и потому действительно во многих областях не дотягивает.

И каждый раз ей об этом напоминают окружающие. Раньше это был Тайти Яэгаси, сейчас Синго Ватасэ.

Она живет благодаря тому, что ее поддерживают, ей помогают.

Благодаря этому она, все еще неидеальная, может жить так, как ей хочется.

– …Спасибо, Ватасэ-кун. От твоих слов я как-то… загорелась.

– Загорелась?..

– Ну да, загорелась. У меня уже два дня настроение ни к черту, но… после такой реакции я четыре месяца смогу сражаться.

– Из реакции других черпать силы – это разве плохо?

– Эндзёдзи-сан, Ува-кун, – обратилась Фудзисима к двум своим временным соратникам по благопоиску. – Операция «Благопоиск» временно закрыта… но давайте не будем расходиться совсем. Время от времени будем собираться и обсуждать, а когда заведем парней или девушек или когда достигнем благодати, вот тогда и разойдемся.

– Да… Я… я… наш благопоиск всю жизнь буду помнить.

– Через два дня так сентиментально прощаться – это, ну… Ладно, в любом случае, спасибо за труд.

Сверхпрямолинейные эмоции, более или менее скрытые эмоции – каждый из двоих высказался со своим характерным выражением лица.

Прекрасные два дня. Прекрасные дни вообще. Прекрасный мир.

– Любовь всегда… находится! Верьте в себя и идите вперед по вашей общей дороге!

Она пожала руки Эндзёдзи и Уве.

В этот самый момент зазвонил ее мобильник.

– …Прошу прощения. Алло?

Нажав «прием», она поднесла телефон к уху. Звонил кохай из студсовета.

«Фу-Фудзисима-семпай. Хочу сказать, в документах, которые я передал вчера, была ошибка… Эмм, моя ошибка, но я всё переделаю…»

– Я сейчас приду, дождись меня. Насчет документов… есть один способ – в зависимости от серьезности ошибки, может, и не придется переделывать всё.

«П-правда?! Я дождусь, обязательно! Пожалуйста, помоги!»

Звонок оборвался. Чувствуя себя немного виноватой, Фудзисима сказала:

– …Ладно, у меня кое-какие дела, мне надо идти.

Все трое смотрели на нее с безоблачными улыбками.

– Это в духе Фудзисимы-сан. – Обязательно пойди помоги тому, кто об этом просит! – О нас можешь уже не беспокоиться.

Она хочет когда-нибудь снова собрать вместе группу благопоиска плюс Ватасэ. Это ее совершенно искреннее желание.

Хоть она и идет своей дорогой одна, все равно хочет вернуться и собраться здесь.

– Ну, до связи, Эндзёдзи-сан, Ува-кун.

– Ага. – Угу.

– И еще раз спасибо, Ватасэ-кун! Ты здорово умеешь взбодрить человека. И куда лучше меня годишься на роль советника. Пока!

– А… не, да, конечно.

Ну, пошли. Побежали.

Шаг вперед. Еще шаг вперед. Продвижение вперед. Иногда натыкаясь на знакомых и здороваясь с ними на ходу, Фудзисима шла по школе.

Жить прямолинейно разве плохо? Жить так, как сама хочешь, разве плохо?

Жить искренно разве плохо? Жить изо всех сил разве плохо?

Всегда от всей души, изо всех сил быть серьезной разве плохо?

Есть дорога, по которой она хочет идти. Есть жизнь, которую она хочет жить.

Но эту жизнь люди называют «странной».

Прими это как данность.

Бывает, что мир смеется над человеком, который не как все.

В таких случаях посмейся над миром, который за тобой не поспевает.

Вы просто тормоза.

Чьими желаниями вы живете?

Чьими критериями судите?

Она сама. Сама. Только сама.

Эта дорога, которой она решила идти, не хожена еще никем.

Пробиваясь через тернии, она движется вперед.

Она и завтра продолжит идти этой дорогой.

И потом ее будет ждать самореализация, ее собственная!

Ну а если она на этом пути отыщет любовь, то это только к лучшему! Йяхоу!

＋＋＋

Сино, ошеломленная, но в то же время чувствующая родственную душу, провожала взглядом уходящую Фудзисиму.

– …Ушла, – пробормотала она. Этот человек как ураган, правда.

Фудзисима была как будто из другого измерения, но при этом ее одолевали те же заботы, что и ее, Сино.

– Это были совершенно непостижимые два дня, но… нас это затянуло, – пробормотал стоящий рядом Тихиро.

– Она классная, скажите, да? У меня ощущение, что в будущем вокруг нее будет вращаться вся Япония, – обратился Ватасэ к Сино и Тихиро. Мм, это, конечно, преувеличение все-таки.

Внезапно она поняла.

– Как-то вот у меня некоторое ощущение, но… Правда-правда возникло ощущение… Если оно ошибочное, можешь меня стукнуть по лбу… Ии!.. Мне страшно, когда меня стукают, поэтому, пожалуйста, прекрати.

– Не буду стукать, не буду. Такая миленькая кохай. Ну так что за ощущение, Эндзёдзи-сан?

– Может быть, Ватасэ-семпай… в Фудзисиму-семпай… влюблен?

Она это сказала. Сказала. Сунула нос в любовные дела других людей.

Ее сердце отчаянно колотилось: какую же реакцию она сейчас получит? Ватасэ, однако, остался на удивление спокоен.

– Эту девушку зовут повелительницей любви, богиней любви, человеком, сверхвнимательным к любовным отношениям других.

Все это он произнес очень ласковым тоном.

– А когда дело дошло до нее самой, оказалась полным тормозом…

Похоже, он действительно очень много думает о Фудзисиме.

– Эй, Ватасэ, сколько ты еще будешь прохлаждаться?!

– Ой! …Про этот разговор никому. В другой раз договорим, пока.

Ватасэ, у которого вообще-то сейчас была тренировка, навлек на свою голову гнев куратора секции и стремительно убежал.

– Хмм, Фудзисима-семпай оказалась тормозом, да?.. Неожиданно, – пробормотала Сино. Тихиро ответил:

– Хоть она и утверждала, что сама далека от любви, это в итоге оказалось не так. Она просто не замечает, что любовь есть.

– Все-таки, наверно, Ватасэ-семпай правильно сказал: даже если любовь специально не искать, она все равно где-то рядом…

Фудзисима думала, что предельно далека от любви; а на самом деле она просто не замечала любовь, которая у нее под боком?

Если заметит, то, может, и сама начнет любить?..

Она повернула голову. И Тихиро рядом с ней тоже повернул голову.

Взгляды Сино и Тихиро встретились.

Сцепились.

Двое смотрели друг на друга в упор.

Она и не осознавала прежде, что андрогинное лицо Тихиро очень краси-…

– Че-че-чего?!

Издав странный возглас, смысла которого она сама не понимала, Сино снова устремила взгляд вперед. У нее горели щеки.

В тот же момент и Тихиро поспешно уставился перед собой. Кинув быстрый взгляд, Сино убедилась, что он покраснел.

…А? Что это? Не может быть… нет-нет! Не-не-не-нет!

Нет! Нет и еще раз нет!

Ведь Тихиро – это Тихиро. Одноклассник, коллега по кружку. Не более того, не более того.

Поэтому, поэтому-поэтому…

Это… никакая не любовь!

＋＋＋

– Если вот тут сделать вот так, то… должно более или менее сработать, ясно?

– Н-ну да… Большое спасибо, Фудзисима-семпай! Мне правда интересно, что будет…

– Моя вина, что скинула это на тебя, хотя ты еще неопытный. Извини.

– Не-не, ничего страшного!

Они закончили исправлять допущенную кохаем ошибку. Ладно, подумала Фудзисима, я немного передохнула, теперь надо снова заниматься работой студсовета ударными темпами.

– Уфф, ну правда слава богу… А, кстати. Ты слышала тот слух? – спросила девушка-кохай.

– Какой слух?

– Слух, что с учениками Ямабоси делают странные штуки против их воли. То ли их запирают и не выпускают, то ли… Вот этот слух.

– А, это.

«Опять этот слух расходится…» – подумала Фудзисима, а вслух сказала:

– Это вроде какая-то немыслимая штука, «обмен душами». Я тоже слышала эти слухи, но в деталях ничего не зна… а?

Слухи. Да, слухи. И вчера, и сегодня она слышала то «проводится какой-то гигантский эксперимент», то «крупномасштабное мероприятие», то «пока не закончится, выйти нельзя». Слухи очень странные, так что о деталях следует разузнать… что?

От кого она услышала эту сплетню совсем недавно, когда говорила на эту тему?

Она этого человека знает. Но кто это именно, не помнит. У нее что, вообще было свободное время на расспросы?

Странно.

Определенно, что-то здесь очень странно.

[…]

…Что? Нет, чему она удивляется?

Это же просто слухи, правда? Она не знает, от кого их услышала, но… Ну, поэтому и удивляется.

А так абсолютно ничего странного.

Абсолютно ничегошеньки.

＋＋＋

– Кстати говоря, перед этим Сино-тян такая: «Путь к благодати далек… но я буду стараться. К благодати… вместе с Фудзисимой-сан!» – поведала Иори Нагасэ Химэко Инабе в поезде, когда они ехали из школы.

– О чем она вообще? К тому же они с Фудзисимой вместе делают что-то странное… – нахмурив брови, произнесла Инаба.

– Оу!

Поезд внезапно качнуло, и она чуть не упала. Ухватилась за поручень и сумела избежать худшего.

– Осторожней, осторожней.

– Дурочка, о себе позаботься.

Похоже, Инаба была сильно удивлена.

– Но благодать, говоришь?..

– Я не понимаю, о чем она… Кстати, Инабан, сейчас ведь у тебя полная благодать, да? И подумать невозможно, что это та же самая Инабан, если вспомнить, что было в начале первого года!

– И не поспоришь… да. У меня хороший парень, хорошие друзья.

– Ты так непринужденно говоришь такие вещи.

Кто бы мог ожидать, что Инаба станет держаться вот так? Много разных вещей произошло, много разных выборов было сделано, и в итоге она оказалась там, где оказалась.

Как это круто, подумала Иори.

Вспомнив весь уже пройденный путь, она была ошеломлена. Сделай она тогда-то и тогда-то то-то и то-то, ее судьба сложилась бы иначе. И это относится не только к ней. Все поступки огромного множества людей, соединяясь вместе, создают «сейчас».

– Почему такой меланхоличный вид?

– Просто думаю: как же здорово, что я поступила в эту школу, что вступила в КрИК.

Оглянувшись назад, она искренне подумала: то была главная развилка в ее жизни.

– Не говори ни с того ни с сего таких подозрительных слов. Серьезно, что с тобой?

– Но ведь ты, Инабан, до того говорила?! То, что ты говорила Тайти, это было дере, вообще немыслимо, правда.

– Не привязывай сюда дере, это тут ни при чем! …Но да, если бы мне тогдашней сказали, что в будущем я буду встречаться с Тайти, я бы ни за что не поверила.

– Вот именно! Ну, случилось много чего, что помогло перевернуть вот это вот «вообще немыслимо».

– …Да, много всякого произошло.

– Произошло, да… Ну, то, что было с ним, это, возможно, самое топовое, но и помимо этого всего было достаточно.

Все это незаменимо.

– Когда перейдем в третий класс… думаю, будем сильно заняты подготовкой к экзаменам, так что, может, уже начнем делать выпускной альбом КрИКа?

– Бх?! Инабан, еще слишком рано. У нас еще больше года, а тебя уже на эпик потянуло? Давай лучше будем оттягиваться еще круче! До третьего класса у нас еще и весенние каникулы!

– Думаешь, рано?.. Не, ну раз я такого еще не делала… Может, съездим куда-нибудь?

– Вот это другое дело!

Вместе с ребятами из любимого КрИКа можно сделать еще больше всякого интересного. Есть ли что-то более прекрасное? Так думала Иори, глядя на лицо перед собой.

А?

Как зовут человека, который сейчас перед ней?

…Эй, не, стоп, это же Инабан, Химэко Инаба.

Что за помрачнение рассудка только что было? Кратковременная амнезия – невозможно.

Ведь это ее самая лучшая подруга, Химэко Инаба.

Она ее до самой смерти не должна забыть, правда?

Вот и послесловие! Места мало, поэтому буду краток! Во-первых, с июля 2012 начинается показ аниме! Это взгляд на «Связь сердец» под другим углом, и даже для самого автора он выглядит на удивление новым. Поклонникам первоисточника это аниме должно доставить еще больше удовольствия! Это я вам гарантирую как автор! Вслед за мангой в Comic Clear, получившей хорошие отзывы, начинается выход манги в журнале Nyan-TYPE. Кроме того, намечаются различные коллаборации; обязательно проверьте FBonline! В Bandanco Games сейчас делают игру! И я должен анонсировать следующий том! Со следующего тома начинается финальная арка главной истории. Сейчас рассматривается вопрос, не стоит ли эту арку сделать двухтомной. И еще есть планы насчет художественного фильма «Связь сердец», так что ожидайте с нетерпением!

Теперь к извинениям и благодарностям. Сиромидзакана-сама, я вам искренне, от всего сердца благодарен. Также благодарю всех, кто трудился над выходом в свет этой книги. Надеюсь на сотрудничество с вами и в будущем. Теперь более необычное личное послание моим новым товарищам, которых я обрел этой весной. Эту работу я смог завершить благодаря вам. Большое вам спасибо, правда. Ну и наконец, всем читателям, которые до сих пор поддерживают «Связь сердец», моя самая огромная благодарность.

Июнь 2012, Саданацу Анда

Том 9. Случайное завтра.

– Происходят опасные феномены.

– Обмены личностями?

– Чтение мыслей?

– Это не страшно?

– Не то чтобы страшно… но такое… да, может быть и страшно.

– Мне доводилось слышать, их куда-то забрали, но…

– Похоже на то. И в конце концов заперли где-то, да?

– Но разве этот подход не жутко опасный?

– По-любому, это невозможно… но… возможно… да, возможно.

С той школьной экскурсии, когда Халикакаб заявил, что «больше не будет появляться», и исчез, прошло четыре месяца.

***

Глава 1. Сегодня тоже как всегда.

– Завтракайте быстренько, вы двое. Мне сегодня рано на работу.

– Умс, – туманно ответил Тайти Яэгаси на эти слова матери. Опершись локтем об угол стола, где в ряд лежали тосты, вареные яйца и фрукты, он медленно жевал тост.

– Что ты отщипываешь, как птичка?! Вывихнул челюсть?! Ты же так никогда не закончишь!

Шумную реплику матери Тайти пропустил мимо ушей. Она была из тех, кто полны энергии двадцать четыре часа в сутки, и это иногда утомляло.

Веки были как свинцовые. Вчера его младшая сестренка, шестиклассница начальной школы (через два месяца поступит в среднюю) сказала ему: «Давай вместе посмотрим ужастик!» – и Тайти согласился, и в итоге поздно лег спать. Конечно, не настолько поздно, чтобы это было недопустимо, когда с тобой шестиклассница началки, однако ритм сна все равно был прилично нарушен.

– Эй, не тормози! В общем, либо Тайти, либо Рина, кто последний, тот убирается!

– Уээ, я еще волосы не уложила, так что нереально… – вяло пихая в рот дольки грейпфрута, запротестовала сестренка Рина.

– Ничего не знаю. Всё, я побежала! – и мать поспешно вышла из гостиной.

– Эй, мам, пого-… В общем, счастливого путиии!

– Счастливого пути…

– Эй, братик, приберись тут, пожалста!

– Мама же сказала, если ты будешь последняя, тебе и убираться.

– Говорю же, мне еще себя привести в порядок!

– Если не будешь помогать, станешь никчемной женой, которая ничего не умеет.

– Не-неправда! Я только что помогала завтрак готовить! Братик, ты злюка!

– Вот ты болтаешь, а лучше бы поела.

– Ах так? Я хлеб не хочу, вот. Спасибо за еду!

– Эй, ешь завтрак, как полагается.

– Только не говори, как папа. Я половину съела, ну и ладно.

Еще не договорив, Рина умчалась на второй этаж. В последнее время она становилась все нахальнее. Иногда Тайти приходилось говорить с ней резко, как бы заменяя отсутствующего дома отца. На этот раз получилась нотация.

Семья Яэгаси состояла из Тайти, Рины и их родителей – четыре человека. Сейчас отец работал вдали от дома, и здесь оставались трое. У матери была временная работа в фирме, так что днем дома было пусто.

– Спасибо за еду, – произнес Тайти, допив молоко, и встал. – …Ну, ничего не поделаешь.

Пробормотав эти слова, он понес посуду, свою и Рины, к раковине.

Когда он вышел из дома, на него набросился холодный зимний ветер. В попытке защититься от этого безжалостного ветра Тайти съежился. Путь до станции будет тяжелым.

День Святого Валентина прошел две недели назад, февраль подходил к концу. Сейчас и так был самый холодный сезон, а сегодня было еще и облачно. Утром по телевизору обещали похолодание.

Тайти доехал до станции, ближайшей к частной старшей школе Ямабоси, и вышел из поезда.

До знакомого здания, куда он ходил уже почти два года, оставалось совсем немного. Вместе с Тайти туда же шли и другие ученики. Все старались держаться чуть ближе обычного друг к другу, чтобы хоть как-то бороться с холодом.

– Тайти, доброе утро! – прозвучал жизнерадостный голос, от которого холодный воздух на миг потеплел.

Одновременно с этим Тайти стукнули по спине.

– Ай… какая ты энергичная с утра, Нагасэ.

– А кааак же, – улыбнулась Иори Нагасэ. Вопреки холоду, вопреки всем воздействиям противного внешнего мира. Ослепительно сияющая девушка, которая словно находилась в самом центре мира, и, когда она улыбалась, улыбался весь мир… хотя, конечно, это некоторое преувеличение. Пригладив свои длинные, гладкие как шелк черные волосы, Нагасэ зашагала рядом с Тайти.

Однажды они высказали друг другу свои чувства, но парой не стали, а стали закадычными друзьями, всегда и над всем трудящимися вместе.

– Не могу поверить, что этот холодный триместр все-таки закончится. Больших событий уже не будет, – выпуская облачка белого дыхания, сказала Нагасэ.

– Остались еще годовые экзамены. И презентация деятельности кружка.

– Экзамены – это же не событие? Ну а от презентации оставим только шоу.

– О, в этом году ты тоже в настроении для презентации? В прошлом году шоу с быстрым переодеванием Нагасэ было популярно…

– Эй! Кто вообще будет наряжаться в купальник, или в костюм горничной, или в костюм про-рестлера, как в прошлом году всем понравилось?! Лично я возьмусь, только если мне заплатят! Нет, все-таки не возьмусь по-любому!

Нагасэ с самого утра была полна сил и желания подхватить любую шутку.

На основе презентации деятельности кружка за последний год определяют размер бюджета кружка на год следующий. Тайти сотоварищи, члены кружка изучения культуры, подумывали, как и в прошлом году, придать ей форму спецвыпуска газеты «Новости КрИКа». Вспоминая прошлый год, готовиться стали ускоренными темпами.

– Пожалуй, стоило сказать – раз событий нет, надо бы устроить?

– Ээ… вот это гибкий подход!..

– Не-не, не такая уж грандиозная идея.

– Только не в устах твердолобого Тайти!

– Я малость не в настроении дурачиться.

– Да ладно, шутка, шутка. Но идея-то гуд, даже найс. Хорошо бы всем классом сходить куда-нибудь развеяться, помимо поездки КрИКа на весенних каникулах. Лучше всего с ночевкой!

– Всем классом с ночевкой? А ничего.

– Аатлично, давай поговорим с другими детишками!

Нагасэ возбужденно трещала без остановки, сопровождая это веселыми телодвижениями.

Похоже, сегодня тоже будет хороший день.

Сегодня было еженедельное общее собрание, поэтому Тайти, войдя в класс, положил сумку и отправился в спортзал.

Спортзал, используемый для собраний и прочих церемоний, размером с три баскетбольные площадки. Но, когда туда сходятся все ученики и учителя, а это без малого тысяча человек, естественно, становится тесновато.

На этой неделе, кроме директора, выступал еще и председатель студсовета.

«У третьеклассников в разгаре вступительные экзамены. Для первых и вторых классов близятся годовые экзамены. Пожалуйста, следите за своим здоровьем, иначе не сможете показать все, чего достигли…»

Такая гладкая речь перед кучей людей, которую иначе как толпой и не назовешь.

– Да, классно.

– …Не читай мои мысли и не говори со мной.

Столь пугающие способности демонстрировала бывшая староста класса 1-3, во многих отношениях связанная с Тайти, «миссионер любви» Майко Фудзисима. Судя по ее догадливости во время школьной экскурсии, а также участию в действиях, в которые были вовлечены также Эндзёдзи и Тихиро, в последнее время она была в довольно-таки хорошей форме. Волосы, стянутые на затылке, открывали лоб, взблескивающие иногда очки и сегодня выглядели очень пронзительно.

– Кстати, Яэгаси-кун. Я не читала твои мысли, просто ты тихонько произнес себе под нос «Хоо», и я догадалась.

– А? По такой мелочи?

Фудзисима с утра занималась делами, связанными с кружком, в спортзал пришла с опозданием и, в соответствии со списком имен, встала позади класса, где как раз и могла поболтать с Тайти.

– Классный, точнее сказать, способный парень. Неудивительно, что он стал председателем студсовета.

– Дзёдзи Катори. Неплохо выглядит, и способности под стать внешности.

– Фудзисима, такую похвалу от тебя редко можно услышать.

– О, вот как ты обо мне думаешь? Но я как член исполкома студсовета, который и делает в основном всю работу, должна подчиняться действующиму председателю. Есть ощущение, что работу он малость навязывает, но это было принято с самого начала. Если бы он был хорош только на словах, младшие давно бы уже его подсидели!

Действующий председатель студсовета, второклассник Дзёдзи Катори. Тонкие черты лица, тело угловатое, но по-спортивному крепкое. Типичный образ «красавчика-атлета», и даже естественная прическа выглядит как модельная стрижка.

Тайти мало с ним общался, потому что и в первом, и во втором классе они учились в разных параллелях, но разговаривать им доводилось. Этот парень был силен и в учебе, и в спорте; естественно, что он годился на роль лидера. Парень топового уровня.

«Однако важнее для нас весенние каникулы, которые ждут нас после экзаменов».

Спортзал наполнили смешки. Умело он направил фразу. Как правило, трудно одними лишь словами развеселить столько народу.

– В нашем потоке есть один парень, которому идет возглавлять других, – произнес Тайти наполовину себе под нос, наполовину обращаясь к Фудзисиме, и уже в процессе кое-что заметил. – …Но, если подумать – есть и другие, кто способны быть лидерами. Например, ты, Фудзисима. Инаба тоже супер.

Среди нынешних второклассников есть довольно много тех, кто способен быть лидерами, разве нет?

– Наше поколение богато талантами. Лично я порекомендовала бы и тебя, Яэгаси-кун.

– Правда? Но я перед такой толпой говорить не силен…

– …Насколько я помню, как-то я была свидетельницей твоего спича… Да, в толкании речей перед большими толпами у тебя опыта нет. Но, если бы опыт был, Яэгаси-куна можно было бы добавить, и тогда родились бы Четыре небесных короля. О, кстати, вспоминая об «опыте» – Яэгаси-кун и Инаба-сан уже…

– Не думаю, что я в одной лиге с Катори.

Не то чтобы ему было уютнее всего прятаться в задних рядах, но Тайти не считал, что он относится к такому типу людей.

– Ты покупаешься на «великолепного Катори-куна». И это вполне понятно. Но, на мой взгляд, он несколько… бесцветный. Думаю, было бы лучше, если бы у него была такая же розоваяего кожа, как у меня. Кстати, Яэгаси-кун, у тебя с Инабой-сан опыт все-таки…

– Что еще за «розовая кожа»? Я ценю тебя за силу характера.

– Поясни, есть ли у вас такой опыт, на который нужно вешать знак «только для взрослых»…

– Я тебя игнорирую, так что отступись! Кто вообще с утра на такие темы реагирует!

В последнее время много народу его так подкалывало. Тайти хотелось, чтобы их с Инабой чистую любовь не лапали грязными руками.

– Шучу, шучу. Никто не будто таким бестактным, чтобы силком выуживать подробности вашей любви. Однако, Яэгаси-кун, самому называть это «чистой любовью» – все-таки слишком холодно.

– Эй, я же сейчас точно ничего не говорил?! Ты правда не читаешь мои мысли?!

– О, просто попыталась и попала. Тут даже я смогла тебя раскусить.

– Умеешь же ты «просто пытаться»… Эй, только не раскусывай! Я в шоке, когда меня раскусывает Фудзисима.

– …Яэгаси, Фудзисима.

Кто-то крепко схватил его за голову. Повернувшись, он обнаружил, что и голова Фудзисимы тоже схвачена.

– Слушайте председателя, как положено, – предупредил их двоих Рюдзен Гото, руководитель класса 2-2 и куратор кружка изучения культуры. – А то я получу нагоняй от ответственного за поток учителя! Не подставляйте меня!

…Почему Гото своим многословием убивает образ педагога?

– Эй, Яэгаси, ты во время утреннего собрания, похоже, здорово корешился с Фудзисимой-сан, а? – заявил ему на перемене после первого урока Синго Ватасэ, член футбольной секции, парень с торчащими во все стороны волосами, подходящий на роль красавчика (более-менее). – Стоило мне на секунду отвернуться, как ты уже липнешь к Фудзисиме-сан, как это понимать? Аа?

Ватасэ несгибаемо атаковал Фудзисиму с осени первого года. Тайти ответил:

– Ты сам виноват, что опоздал.

– Д-да уж точно…

– Если ты так беспокоишься, признайся Фудзисиме прямо сейчас.

– Я тебе говорил уже… Я ей признавался, типа того. Но она… неожиданно глупая. По отношению ко мне.

– Вот как? Для меня Фудзисима выглядит очень проницательным человеком. Твое впечатление довольно странное и субъективное.

– Именно потому, что субъективное впечатление очень сильное, раз решив «нет», переделать его в «да» бесконечно трудно… Ну ладно, я в тубзик.

Ватасэ вышел, глядя куда-то в пространство. С ним, наверное, все будет нормально? Конечно, он персонаж-красавчик, но в последнее время эта его сторона потускнела.

– Что происходит? Опять Яэгаси собирает гарем? Чересчур уж большую территорию он себе заграбастал! – услышав, видимо, разговор с какого-то момента, ушедшего Ватасэ сменил Миягами. Этот парень – приверженец современных тенденций, щеголяющий квадратными очками и естественно вьющимися волосами. Член кружка фотографии. В классе у него с Тайти были дружеские отношения.

– Ни гарем не собираю, ничего такого, у меня ведь девушка есть.

– Вот! Вот они, возможности бабника! Я слышал, для популярных парней норма – встречаться сразу с двумя или тремя! Что за мода сейчас – популярные встречаются сразу с несколькими, так что у непопулярных парней выбор еще меньше!

Этот парень тоже слишком верит в современные тенденции, легко тянется за модой и за слухами.

– Не-не, никаких двух-трех. Если ты не решительный, то в истинном смысле не популярный.

– Опять глотаешь инфу из журналов.

Следом за Тайти высказался его одноклассник и приятель Сонэ. Немного толстоватый (чего он сам не признает) парень, член кружка изучения манги.

– Что плохого в том, чтобы следовать последнему писку моды? Тебя вон только двумерное интересует.

– Не клей ярлыки только потому, что я люблю мангу и так вот выгляжу! Я хочу завести трехмерную девушку!

– А, так двумерная у тебя есть? – поинтересовался Тайти.

– Нету. Я живу в три-дэ. Так я решил. …Но кого-то конкретного, кто бы нравился, у меня нет.

– Сперва надо найти кого-то, кто понравится.

– Уж не ты, когда все время твердишь – столькимерное, столькимерное.

– Не хочу с тобой разговаривать! – взорвался Сонэ под взглядом холодных глаз Миягами.

Только Тайти успел подумать, что эти двое сейчас начнут дружескую ссору, как они оба посмотрели на него.

– Кстаати… – Да, кстати.

– (хором) Что за стильные подколки по любой важной теме, а, Яэгаси?!

– Ээ, что?!

– Говорю же, бабник! – Нет, это я говорю, бабник! – одновременно загомонили Миягами и Сонэ. Идеально синхронная вербальная атака.

– Кх… Я тоже перед экскурсией вляпался в любовный бум!..

Миягами, приподняв очки, сделал вид, что утирает слезы. Сонэ вздохнул и пробормотал:

– Вот правда, хоть раз бы с тобой поменяться, Яэгаси.

– Поменяться, говоришь? – Тайти медленно пожевал это слово

– Интересно было бы стать человеком, которым восхищаются.

Это невозможно в обычной жизни, только в мечтах.

– Которым восхищаются… А, ну вот Танакой из обществоведения восхищаются?

– Это-то к чему, Миягами? Обычный дядька.

– Балда. Забыл, с кем этот сэнсэй встречается?

– А!.. С самой популярной училкой в школе, Рёко Хиратой… сэнсэй.

Стоя рядом с Сонэ, ошеломленным самим осознанием этого серьезного факта, Тайти припомнил подробности, как те двое начали встречаться. Инаба раздобыла фотокомпромат. Его опубликовали в «Новостях КрИКа», спецвыпуске к школьному фестивалю, и таким образом КрИК громко заявил о себе. И потом… те двое вынуждены были открыто признаться в любви.

– Веселая, добрая, всегда в настроении! И внешность тоже супер! И сиськи что надо!.. Я так волнуюсь, что на уроке не могу сосредоточиться!

– Мм, Миягами-кун, все-таки ты да… Я так и думала, что ты смотришь…

Услышав этот голос, Тайти вдруг осознал: следующий урок – математика. Рёко Хирата в классе Тайти преподавала как раз математику и всегда приходила в класс незадолго до конца перемены, чтобы поболтать с учениками.

Да, она была уже здесь.

– Ай, не-не, сэнсэй, это сейчас была шутка! Шутка! – залепетал Миягами. Вообще-то у него нормальный голос, но сейчас он от неожиданности просел.

– Можешь, конечно, смотреть, но и слушай как следует. Конец учебного года – самое время, чтобы налечь на учебу.

Хирата, ничем не выразив своего неудовольствия, улыбнулась и погладила Миягами по голове. Никакого расчета – просто у нее был такой характер.

– Ээ… да! У меня буду хорошие оценки, обещаю!

– …Да, абсолютно втюрившееся лицо. Какое-то время от него ничего не дождешься, кроме «Хирата-сэнсэй», «Хирата-сэнсэй», – пробормотал Сонэ, и Тайти согласно кивнул.

Последний урок перед большой переменой – искусство.

– Сегодня последний урок искусства в этом триместре. Наверное, не все из вас выберут искусство в третьем классе, и, возможно, кого-то я вижу в последний раз. Поэтому я кое-что придумал.

После этих слов учитель искусства высказал свое предложение: создавать произведения искусства группами.

– Большой лист бумаги, свободный выбор инструментов и темы, изобразите то, что вам нравится. Хоть рисунок, хоть надпись, хоть орнамент. Не должно быть такого, чтобы рисовали только некоторые. Итак, разбейтесь на группы.

Сэнсэй случайным образом перенумеровал группы, и работа началась.

– Интересный урок, – глядя на учителя с его всегдашней спокойной улыбкой, пробормотал Тайти.

– Люблю такие штуки. Может, выберу искусство в третьем классе… – произнесла попавшая с ним в одну группу Каору Сэтоти, староста класса 2-2, девушка с сережками в ушах и короткими черными волосами. Она что-то напевала себе под нос; по ней было видно, что она действительно получает удовольствие. Похоже, зря она в первом классе изображала хулиганку с длинными волосами, крашенными в каштановый цвет. Те резкие манеры ей совершенно не шли.

– Хорошая передышка во время подготовки к экзаменам.

– Однако нехорошо, если это станет критерием при учебе, Яэгаси-кун. Я знаю, ты уже определился, куда хочешь поступать, и полон решимости. Нужен хороший баланс.

Человек, на которого можно положиться как на старосту класса.

– Ребята, все подошли к листам!.. Собрались с духом! Почувствовали выплеск креатива!

В противоположность спокойной атмосфере, распространяемой Сэтоти, кое-кто здесь буквально пылал энергией. Марико Накаяма, девушка с волосами, собранными в два хвостика.

– Давайте я сделаю не рисунок, а надпись?! От сочетания рисунков и надписей меня прямо в жар бросает! Сперва я сделаю надпись, потом очередь вас троих, Каору-тян, Яэгаси-кун и Исикава-кун!

Упомянутые трое из той же группы, что и сжимающая кисть Накаяма, сказали «Вперед» и вверили задачу ей.

– Прям сразу и поехали… ой, для рисования же ничего не достали. Чу-чуток погодите!

– Не посади нас всех в лужу, Накаяма-тян.  Какой цвет ты хочешь, какой цвет?

Глядя на болтающих девчонок, Тайти машинально обратился к стоящему рядом парню:

– Прикольная она, да?

– В ближайшее время с ней точно скучно не будет, – с готовностью ответил член бейсбольной секции Дайки Исикава. Исикава и Накаяма встречались с осени второго класса. Бесконечно энергичная Накаяма и спокойный Исикава казались полными противоположностями, но подходили друг другу на удивление хорошо. Они долго раскачивались, на первое свидание их затащили силком, но с тех пор у них было еще несколько свиданий, и, похоже, все шло хорошо.

– Ладно, еще разок… поехали!

Накаяма, огромной кистью черпнув с лихвой красной краски, уставилась на чистый лист. Негромко вдохнула, застыла. Атмосфера изменилась. Ясно было, что все нервы сконцентрировались на кончике кисти.

Вот мощь девушки, которая десять лет отдала искусству каллиграфии и сейчас была активным членом каллиграфического кружка.

Накаяма прямо в центре листа вывела кандзи:

«Любовь».

– …«Любовь»! Это лишь красивая надпись, но она огромная и занимает половину пространства! Что бы ни было написано дальше, оно будет выглядеть лишь как дополнение к «любви»! Другие группы этого не чувствуют, эх… – вздохнула Сэтоти, указывая на окружающих.

– Я… я хотела изобразить знак «Love & Peace», но моя любовь слишком глубока.

– Классно вышло. – Да уж.

– Двое парней оценили Накаяму-тян, это так мило!

– Эй-эй, ваш выбор, что тут изобразить, и есть главная цель сегодняшнего урока. Будет жить эта «любовь» или умрет, зависит от других людей, – мягко дал совет учитель, курсирующий между учениками.

– Та-такой неглубокий урок?! Есть ощущение, что мы узнаём что-то важное, да, Каору-тян?!

– Я, я тебя понимаю, Накаяма-тян! И потом, Уэсима-сэнсей, хоть и производит такое простецкое впечатление, на самом деле крут, а?!

– Сэтоти внезапно невежливая, – произнес Тайти. Тем временем Исикава взялся за ручку.

– Ну, тогда я следующий?

– О, ты спаситель, Исикава-кун?! Как и ожидалось от моего… нет, от общемирового героя!

– …Лично меня устраивает быть героем одной Накаямы…

– М? Героем для всех разве не классно?

– …Ну не знаю.

Глядя на перепалку этих двоих, Сэтоти и Тайти перешептывались:

– Я сразу, как их увидела, поняла, что это интересная парочка.

– Идеальные предметы друг с другом не сцепляются.

Держащий ручку Исикава, выверив прицел, бросил на пустой участок бумаги черную точку. Оттуда повел линию вправо-вниз, потом вверх, потом влево.

– …Вот так.

Вскоре Исикава надел на ручку колпачок.

– Ээ, это… что? – Тайти машинально склонил голову набок. – Если ты это сделал под ее воздействием… Извини, не понимаю.

– Человек, как ни посмотри. С обрыва кричит «любовь».

– Человек?! Вот эта черная черточка?! А горизонтальная черта, получается, обрыв?! – воскликнула Сэтоти. Исикава, ко всеобщему удивлению, был напрочь лишен художественного вкуса.

– Кстати, если подумать, этот рисунок Исикавы… Такого я еще никогда не видел?

– Он не такой уж кошмарный. Ладно, Яэгаси, ты следующий.

– Я?! Не, у меня тоже художественного вкуса никакого, ха-ха.

– Ой… неужели у нашей группы проблемы?

Эти вполголоса произнесенные слова Сэтоти стали реальностью. Над странным творением группы Тайти натянуто улыбнулся даже учитель.

– …Вот так оно было.

На большой перемене Тайти пересказал события урока искусства идущему рядом с ним человеку.

– Ты начинаешь хорошо ладить с Сэтоти… Ну ладно. Вот тут вроде пусто.

Инаба Химэко, девушка Тайти, указала на один из кабинетов в северном корпусе. Этот кабинет использовался время от времени в случае выездных занятий, ученики в нем собирались только перед началом урока.

– Похоже… никого.

Поскольку Инаба терпеть не могла чужие глаза, Тайти тщательно убедился, что людей действительно нет.

Инаба закрыла и переднюю, и заднюю двери кабинета.

– Вот мы и вдвоем… – обернувшись, с напряженным возбуждением в голосе произнесла она.

– Да, вдвоем.

Не отводя друг от друга глаз, они медленно начали сближаться.

Прекрасные волосы, длинные ресницы, раскосые глаза, стройная, сексуальная, чарующая фигура – Тайти был просто не в силах отвести взгляд.

Они сошлись в центре.

Посреди пустого кабинета они очутились в своем собственном мире.

– Итак… – Инаба зашуршала в сумке. – Приступим к обеду!

Она достала из сумки самодельное обэнто.

Тайти и Инаба раз в неделю обедали вдвоем. И иногда – не каждый раз – Инаба сама делала и приносила обэнто.

Обедать в школе как влюбленная парочка они стеснялись, особенно Инаба не хотела, чтобы другие видели приготовленное ею обэнто, поэтому им приходилось отправляться куда-то далеко.

– Спасибо. В следующий раз я угощаю. Твое обэнто… я не ел уже две недели?

– Да, за это время я провела много изысканий и пришла в итоге к одному ответу.

– А. Вот как?

Инаба по части готовки была не сказать чтобы ужасна, но не особо сильна. Кулинарные книги она терпеть не могла, потому что не выносила встречающихся там туманных выражений типа «слегка» или «пока не станет мягким». Недавно она запорола тыкву в соевом соусе и разъяренно воскликнула: «Если уж называете книгу «Простые рецепты, приготовить сможет кто угодно», то и делайте так, чтоб даже детсадовец справился!»

– Вот, это и показать не стыдно кому угодно. Можно не беспокоиться, что из-за плохого чувства цвета люди будут говорить, что «какое-то оно коричневое».

– …Извини.

Инаба припомнила Тайти его слова двухнедельной давности. Тогда она потребовала «говори честно!», и Тайти сказал честно, на что Инаба разозлилась и обозвала его дураком. С женщинами трудно.

Разделив сдвоенный ланчбокс симпатичного размера на две части, Инаба одновременно открыла обе крышки.

– Смотри! Вот какого цвета прекрасное обэнто!

– Ооо! Какой яркий контраст у этих роллов из спаржи в беконе, и какие бежевые мини-крокеты! А красные креветки с чили здорово смотрятся на желтом омлете! Соте из шпината тоже ярко смотрится на фоне кукурузы! И все это не потеряло формы, какая красота!

– Вот именно! Именно! Выглядит так круто, что хоть в кулинарную книгу заноси!

– Да, точно! Классный, классный… производитель замороженной еды!

Бам.

Удар по плечу тяжелым кулаком. Не больно?

– Заткнись! В смысле… ты меня раскусил?!

– Не, форма красивая, но прям видно, что это массовое производство.

– Грр, но зато вкус суперский! Потому что это общепопулярная заморозка! Хотя мне не особо нравится!

– Вот, уже цветная мешанина.

Тайти думал, что, если они будут наедине, атмосфера станет лучше, но в итоге это был обычный обед.

– Но в таком виде… тебе же по душе, Тайти?.. Мне так кажется, – жестикулируя, произнесла Инаба и исподлобья взглянула на Тайти. Она выглядела так очаровательно, что Тайти не выдержал – положил руку ей на голову и ответил:

– Инаба, то, что ты готовишь, для меня лучшее угощение.

– Но… для девушки я…

Похоже, она по-прежнему была в неважном расположении духа.

– Мне приятнее всего есть то, что приготовлено в твоем стиле.

– Но…

Все еще недостаточно?

– Не расстраивайся, я тебя все равно не разлюблю.

– Но, Тайти, когда ты показываешь слабость, ты слаб. Мужчины простые, – с таким видом, будто ничего и не произошло, сказала Инаба.

– Мне уже давно стало казаться, что ты это нарочно делаешь!

Насколько она серьезно, Тайти не понимал.

– Но уметь готовить полезно, да? Я дома тоже стараюсь.

– Похоже, что так. Инаба, когда ты начала готовить, как на это отреагировали твои родичи?

– …Мама с энтузиазмом принялась меня учить. Как приготовить бульон даси? Этого пока в планах нет. Папа как-то странно нервничал. Для родных я еще не готовила. Брат бесил. Только путался под ногами. Другой брат, взрослый, который с нами не живет, сказал, что купит мне набор кухонных ножей. Слишком он меня балует… Эй, а ты чего улыбаешься?

– Просто ты делаешь такой недовольный вид, но все равно видно, что ты счастлива. Сверхразговорчивость.

Она говорила про семью, у которой рассеялись иллюзии, но разве это не пример дружной семьи?

– Не смейся надо мной!.. Сегодня уже «скажи ааа» не будет! Лопай сам!

– Это называется «Не буду заставлять тебя есть»? И потом, разве «скажи ааа» входит в базовый набор услуг?..

– Спасибо за угощение. Ланчбокс я помою и верну.

– Не, дай мне все сделать до конца. Хочу закончить миссию должным образом.

Уважая специфическую систему ценностей Инабы, Тайти вверил посуду ей. Теперь, когда обед закончился, он перевел дух.

В этот момент появился посторонний.

– Эй, я кое-что интересное нашла!

В дверь просунула голову Юкина Курихара, близкая подруга Юи Кириямы, стильная девушка и член легкоатлетической секции.

Покачивая вьющимися волосами, которые она недавно ярко окрасила в салоне красоты, она вошла в кабинет.

– Прекрати, Юкина, ты мешаешь.

Следом за Курихарой нерешительно вошла еще одна девушка из той же секции, Мисаки Осава. Это была пацанка с короткими волосами, но на свидании преобразилась и стала очень женственной (Тайти знал, поскольку подсмотрел это свидание). Девушка, привлекающая своими противоположностями. Кстати, Осава проявляла романтический интерес не только к парням, но и к девушкам: в первом классе она влюбилась в Кирияму.

– Обэнто! Яэгаси обычно покупает в столовке, так что это наверняка сделала Инаба-сан.

– До понимаю я, Юкина. …Блин. Извините нас, Инаба-сан, Яэгаси-кун.

Обе были стройными и высокими. Когда они стояли рядом, зрелище было роскошное.

– Да ладно, ничего такого, – небрежно ответил Тайти.

– Каакое спокойствие. Вот она, парочка, у которой ветер попутный, ха.

– Что, пьяницу изображаешь? – вмешалась на этот раз Инаба.

– У меня новый персонаж. Я им пользуюсь, когда смотрю на такие вот счастливые парочки!

– Извините, сегодня Юкину штормит. Парень, которого она считала хорошим, похоже, пытается играть на два поля…

– Поэтому я ему только что позвонила, вызвала на разговор! Черт!

– Если ее оставить без присмотра, бог знает, что она может натворить, поэтому я ее сопровождаю…

Осава выступала в роли опекуна. Кстати говоря, в последнее время Курихара действительно часто вела себя нервно.

– Мисаки, зря ты меня остановила! Таких негодяев, которые играют на два поля, Юкина-сама должна собственными руками отмолотить!

Впечатление было, что Курихара настроена всерьез, однако, похоже, недавно ей разбили сердце. А когда дело доходит до любви, как во время недавнего тройного свидания, она вовсе слетает с нарезки.

– Эй, серьезно, прекрати.

Осава стукнула по лбу Курихару, начавшую изображать «бой с тенью».

– Ай, больно?! …Да, извините.

– Юкина, у тебя плохая привычка лезть к окружающим, когда сама вязнешь в проблемах.

– П-прямо в яблочко… Буду обдумывать…

От упрека Осавы Курихара расстроилась.

– Понятно, вот какие у этих двоих отношения, – слегка удивленно произнес Тайти.

– Ты чего улыбаешься, Яэгаси? – подозрительно спросила Курихара.

– Ну, Осава как будто твоя старшая сестра, при этом ты как будто старшая сестра Кириямы.

– …И правда. …Хотя теперь, когда ты это сказал, мне как-то неловко. Персонаж «старшая сестра» такой серьезный…

– Да, Юкина к Юи-тян именно так и относится, – пробормотала Осава, глядя куда-то вверх и в сторону. – Вот блин, передо мной как ребенок, но там – как старшая сестра.

– Пого-… Мисаки… когда ты так говоришь, мне прям совсем неловко!

Инаба, поймав эту струю, с улыбкой подхватила:

– Я непременно все расскажу Юи.

– Не смей, не смей, абсолютно не смей! Ты все усложняешь.

Тайти и глазом моргнуть не успел, как пролетело время и закончились уроки.

– Ну что, сегодня опять в подъем! Штурмовать лестницу этого форта!

– Не такое уж большое дело… Всего-то четвертый этаж.

– Тайти, ну посочувствуй моим попыткам понаслаждаться хоть одним кадром обычной жизни!

Тайти и Нагасэ поднимались по лестнице здания кружков. Путь был привычный – пожалуй, они и с закрытыми глазами преодолели бы его без проблем.

Целью их был кабинет 401 – помещение, где проходила деятельность кружка изучения культуры.

Открыв дверь кабинета, они обнаружили, что раньше них пришли двое.

– Домашка? Ее не обязательно делать, кроме той, которую требуется сдать.

– Не, так нельзя, Тихиро-кун! Это нечестно! Нельзя быть нечестным!

– Что у вас происходит, бой-энд-гёрл[1]? Похоже, решили с самого начала полаяться?

– Вот послушай, Иори-семпай! Тихиро-кун неправильно поступает, он говорит, что не будет делать домашку!

Жаловалась Нагасэ первоклассница, тоже член кружка изучения культуры, Сино Эндзёдзи. Пушистые каштановые волосы, все еще детское лицо, вся такая маленькая и очень миленькая, даже когда дрожит от гнева. Прямо не девочка, а сахарная вата.

– Домашка, которую не требуется сдавать, да еще бессмысленная, по родному языку – да на фига она вообще? – спокойно объяснил ее визави и полная противоположность в плане энергичности, Тихиро Ува, тоже первоклассник. Андрогинные черты лица и асимметричная прическа делали его очень популярным среди определенной категории девушек. Даже Тайти, парень, находил его красивым.

Эти двое сейчас и повздорили.

– Успокойтесь-шмуспокойтесь, вы оба. Вроде бы я ухватила суть. Сино-тян говорит «Делай домашку как следует!», Тихи – «Бессмысленные дела делать не надо!», все верно?

– Я не говорю, что не хочу учиться. Просто сам решаю, что мне необходимо, а что нет.

– Я, я не оцениваю учебу только по тому, нужна она или нет.

– Не ты ли на промежуточных экзаменах проиграла мне вчистую?

– Чт-… у… но таким способом даже если ты и повысишь оценки, во всех отношениях вырасти и стать прекрасным человеком все равно не сможешь! Да, Тайти-семпай?! О, достаточно только голоса Тайти-семпая?

– Уой?! Ценность моего существования же не только в голосе?!

Эндзёдзи просто обожала «голос» Тайти. Ее тяга к голосу была чересчур сильна, а другими сторонами Тайти она несколько пренебрегала. …Да слишком сильная тяга, поэтому…

– Эй, Эндзёдзи, Тайти-сан приуныл, так что ты реагируй.

– А?! Что?! Почему?.. Где тот фактор, который доводит Тайти-семпая до слез?!

Эндзёдзи из тех девушек, которые плюются ядом без намека на злонамеренность. …И после этого не плачут!

– Тайти-семпай… Только что я, возможно, действительно плохо выразилась. Есть такая точка зрения, что голос Тайти-семпая самый сильный… Но я думаю, что весь Тайти-семпай – замечательный человек!

– Оо, Тайти, Сино-тян признала тебя замечательным человеком!

– Но, но, конечно, я думаю, что Иори-семпай тоже замечательная!

– Ийяаа, спасибо, Сино-тян. Но это не особо большое дело.

– А что такое «замечательный человек»? По каким критериям это определяется? – ленивым тоном спросил Тихиро.

– Во всяком случае, Тихиро-кун не замечательный, это факт.

– Ну и ты тоже.

– Ч-что? Ты нас не ровняй. Кажется, ты хочешь быть похожим на меня?

– Кто вообще ориентируется на тебя? Это же бессмысленно.

– Вовсе даже смысленно. Не суди обо мне поверхностно, пожалуйста!

– Тогда, может, вам куда-нибудь пойти тет-а-тет? Там сможете посудить.

– Иии?! (вдвоем)

– …Сейчас потрясающе удачный момент, чтобы так сказать. Простите, я только подумал, но вырвалось вслух.

Они оба так решительно жгли Тайти взглядами, что он извинился.

– Та-Тайти-семпай, что это было?! Так говорить вредно для здоровья, ты знаешь?!

– Да уж, Тайти-сан.

Излишне разнервничавшейся парочке дополнительно подлила масла в огонь Нагасэ:

– Блин, может, вам двоим уже сходить на свиданку? Вы прям как муж и жена.

– Чегооо?! (вдвоем)

– Ну, что-то вроде.

В последнее время Эндзёдзи и Тихиро удивительным образом хорошо сочетались друг с другом. Будет ли это развиваться и дальше, непонятно, но… почему бы и нет?

– О, а вот и реальная семейная парочка явилась!

В кабинет вошли Кирияма и Ёсифуми Аоки.

– Хааа, ааабсолютно невозможно.

Кирияма поставила сумку на стол и сама плюхнулась на стул. Скрестила руки на груди и громко выдохнула. Все ее хрупкое тело выражало недовольство. Она даже не обращала внимания на свою гордость, длинные светло-каштановые волосы, которые слегка растрепались.

– Ну я ж сказал, что извиняюсь, а? В смысле, за то, что всего один вариант предложил, – жалобным голосом произнес Аоки, сцепив пальцы перед собой. Благодаря податливым манерам казалось, будто этот рослый парень с вьющимися волосами взял на себя роль «жалкого типа». На самом деле он был человеком здравомыслящим и зрелым.

– Ну нееет, невозможно. Эй, ребята, послушайте. Угадайте, какое место этот тип предложил для следующего свидания?

– Какое место, говоришь? Судя по тому, что Юи-семпай сердится… кладбище или что-нибудь того же уровня.

– Сино-тян, прекращай выдвигать такие перекошенные идеи. Потому что, когда я скажу правильный ответ, тут и без этого будет странная атмосфера. …Итак, он предложил пойти в чесночную кафешку, где вкусно готовят чеснок!

– Это… это…

После заявления Кирияма Аоки сник. Однако Тайти кое-что пришло в голову.

– А что, разве плохо? Разок сходить.

– Во-вот именно! Изредка-то…

– Так, придержи коней, Тайти! Да, конечно, чеснок вкусный. Повышает выносливость и вообще полезный для здоровья. Я его тоже люблю. Но подумай. Свидание, сви-да-ни-е. И на свидании от парочки воняет чесноком, это же кошмар?! Вся атмосфера вдребезги! Это не миленько!

Почему «не миленько», понятно было только обожающей все миленькое Кирияме с ее собственными стандартами.

– И, когда пахнет чесноком, невозможно целоваться!

– Вот именно, когда у поцелуя вкус чеснока, это непростительно… Что, Тихиро-куууун?! Я, я так не делала! Я не целовалась, ясно?!

– Таки целовалась? (вдвоем)

– Иори и Тайти! Не смейте говорить синхронно!

– Му-фу-фу-фу, так это правда… ааай?!

– Аоки, не смей ухмыляться над этими инсинуациями!

– Тихиро-кун… Тихиро-кун, ты уже настолько силен духам, чтобы вот так дразнить Юи-семпай… Да, ты вырос…

– Сино-тян, что ты такое несешь? И вообще! – размахивая руками, закричала Кирияма. – У него никакого вкуса в выборе места для свидания! Вот что я хочу сказать!

– П-понятно, понятно. Но-мор[2] чеснока. Но ведь в якинику и рамэне чеснок тоже…

– Ну, ну тут можно сделать исключение! Якинику и рамэн не запрещай!

– Ладно, ничего не попишешь, сделаем исключение.

– Спасибо, Аоки! …Стоп, почему это я тебя благодарю?

– Пикировка семейной парочки, – тихо пробормотал Тайти.

– Но дааа, Юи с Аоки вдвоем идут на свиданку! Точно парочка, а?

При этих словах Нагасэ щеки Кириямы покраснели от смущения; она их поскребла и ответила:

– Это, ну, раз мы встречаемся… то мы… а.

Кирияма внезапно смолкла.

– Что? – на автомате переспросил Тайти.

Кирияма, быстро моргая, глядела на Аоки. С лица пропало всякое выражение.

– Ээ… а?.. Нет… ты кто?

– Ты что, решила прикинуться глупенькой?! В такой неподходящий момент?! – изо всех сил съязвил Аоки.

– …А, не… да, Аоки же, Аоки, Аоки!

– Еще сильней прикидываешься, что ничего не поняла?!

– Нет… нет… шутка была. Шутка!

Подхваченная возбуждением Аоки, Кирияма снова улыбнулась.

На миг Тайти показалось, что она не шутит, а говорит на полном серьезе, но, естественно, так быть не могло.

Все, кто здесь находились, включая Тихиро и Эндзёдзи, – друзья и товарищи по КрИКу, и Аоки с Кириямой тоже – забыть про это невозможно.

А?

Не возникла ли сейчас какая-то пустота?

Тихиро, Эндзёдзи, Аоки, Кирияма… Нагасэ.

Все члены кружка знакомые. Значит, показалось?

С опозданием пришла Инаба. Благодаря этому недавняя атмосфера так и осталась неясной.

– Блин, неожиданно много времени ушло, – пробрюзжала Инаба и, сев за стол, включила ноутбук. Теперь в сборе были все семь членов кружка изучения культуры из старшей школы Ямабоси.

– Итак, начинаем сегодняшнюю кружковую деятельность?! – бодро заявила Нагасэ, председатель кружка.

– Начнем… начните, пожалуйста… я вся возбуждена.

Эндзёдзи, как всегда, рвется в бой.

– Делаем только то, что нравится каждому из нас. Если уже началось, то началось, если нет, то нет.

– Инабан, чего вдруг у тебя такая манера речи? Настроение плохое?

– Процедура очень уж долгая. Ученики теряют драгоценное послеурочное время.

– …Кстати, по-моему, то, что мы тут делаем, можно делать и после школы, – совершенно справедливо заметил Тихиро.

– Хм, взгляд совершенно в твоем стиле.

– Эй, Тайти, вместо того чтобы восхищаться, живо приведи в порядок настроение Инабан! Вызови Деребан!

– Что?! Мы увидим миленькую Инабу?!

– Эй, даже если ее вызвать, Деребан не появится.

Когда присутствуют все семеро, КрИК становится еще более шумным, чем обычно. Потом все успокаиваются и начинают заниматься своими делами.

И тут…

Дверь открыли снаружи.

В этот кабинет, кроме семи кружковцев, почти никто не заходит. Нет таких дел, которые бы заставили кого-то направиться в этот отдаленный угол. Если нужен кто-то из кружковцев, обычно его или ее вызванивают.

И вот сейчас эту дверь, к которой никто, кроме семерки, не притрагивался, открыл кто-то другой.

Кто же к ним явился?

Взгляды всех находящихся внутри устремились на вход.

Там стоял… руководитель класса 2-2 и куратор кружка изучения культуры Рюдзен Гото.

Двадцать шесть лет, довольно молодой учитель. С немного утомленной, безжизненной осанкой.

– Уфф… забираться на четвертый этаж, это… А вы каждый раз по этой лестнице лазаете?

Фраза пожилого человека.

– …Зачем ты пришел, Гото? Ты редко специально приходишь, – без малейшего почтения к учителю спросила Инаба.

– Мм, это, ну… это?

– Вы забыли! – подколола Нагасэ.

– Ээ… а, вспомнил! Инаба, одолжи мне бумаги, которые я тебе недавно дал. Там, среди них…

С раздраженным видом, но все-таки Инаба выполнила просьбу Гото.

– …Вот он! Нет, этот лист я отдавать никак не должен был…

– Это всё?

– Это всё, – тут же ответил Гото на разочарованный вопрос Аоки. – Да, и последнее. Думаю, я буду сюда заглядывать время от времени. …Хотя бы видимость надо соблюдать, а то в учительской неудобно показываться. Так что вы старайтесь хоть немного.

Сжимая в руке лист бумаги, Гото вышел из кабинета.

– Он в своем репертуаре… – Вот это ветер в голове, – неверящим тоном прокомментировали Тихиро и Эндзёдзи.

В это время года если не следить за временем, то и не заметишь, как стемнеет. Скоро уже пора будет расходиться по домам. Тайти и компания свернули кружок раньше обычного и вышли из школы, где на них тут же набросился холодный ветер.

– Дубак-дубааак! Какой же дубак, Инабааан!

– Уаа! Не цепляйся ко мне, дурочка!

– Но ты же теееплая! Сино-тян, и ты тоже!

– Уа, уававава… А это нормально, идти вот так вместе?..

– Ну делай, как тебе нравится. Да, Аоки, а тебе нельзя, даже если очень хочется.

– Муу… тогда мы, парни, будем сами по себе! Тихиро, Тайти, давайте поделимся своим теплом!

– У меня уже мурашки по коже, не делай так, пожалуйста.

– Вот именно, Аоки. Я, конечно, считаю тебя своим другом, но…

– Холодно же, Тихиро! Тайти, вечно ты отказываешь, злюка!

– Опять дурака валяешь… Ладно, я тоже обниматься с Иори… ай.

Кирияма, заметив кого-то, остановилась.

– Оу, Юи-тяаан!

Юкина Курихара, близкая подруга Кириямы и член легкоатлетической секции. Видимо, недавно у них была тренировка, и она стянула свои яркие крашеные волосы на затылке. Курихара трусцой подбежала к кружковцам.

– Привет всем членам КрИКа!

– Юкина, а где остальные из твоей секции? Вы разве не вместе?

– А, сегодня только я… Упс, мне что-то пришло… эээ…

Внезапно она содрогнулась.

Склонилась вперед.

Клонилась-клонилась-клонилась… падала.

– Юкина?! – испуганно вскрикнула Кирияма и понеслась к ней. Тайти тоже развернулся всем телом.

Пока Курихара падала, выпавший из ее руки мобильник порхал в воздухе.

– Ю… кина!

В последний момент Кирияма подставила свое тело и поддержала Курихару.

– Ты, ты как, Юкина?!

– Норм… аа… ээ, Юкина?

– Почему такое удивление, Юкина?

– …Ээ… аа… а?

– Эй, Юкина, ты в сознании?!

– Что с тобой, Юкина-тян?! – Ты нас напугала, Курихара. – Может, «скорую» вызвать? – одновременно заговорили подбежавшие Нагасэ, Инаба и Аоки.

– Ты в порядке? Вот твоя мобила, – сказал Тайти и протянул подобранный телефон.

– Нуооо?!

Курихара вдруг резко дернулась и снова выронила мобильник.

– Эй, он же так разобьется. Серьезно, с тобой все в порядке?

– Нн…

Курихара прижала руку ко лбу и затрясла головой, словно пытаясь прочистить сознание.

– Эмм… ээ, да. В порядке. …Глюк какой-то…

***

[1] Boy and girl (англ.) – «мальчик и девочка». Здесь и далее – прим. Ushwood.

[2] No more (англ.) – здесь: «больше никакого».

Глава 2. Похоже, всё началось прежде, чем они заметили.

– Эй, сегодня тоже занимайся как следует.

– Братик, счастливого пути!

– Рина, ты тоже не считай ворон, сейчас же отправляйся!

– Пфуй!

Провожаемый этими бодрыми голосами, Тайти отправился в школу.

Он добрался до школы, не встретив никого из знакомых.

Войдя в класс, он увидел Юкину Курихару и вспомнил. Да, сегодня она пришла, но вчера была в плохом состоянии. Он хотел спросить, как она себя чувствует, но Курихара все утро болтала по мобильнику.

– Так что все в порядке. Приходи в школу сейчас же. Поговорим лично. Пока.

Курихара повесила трубку и вздохнула; на лице ее было написано: «Вот блин».

Тайти решил подойти к ней, но его опередила Кирияма.

– Ну как ты, все нормально?!

– Блин… с самого утра ты угомониться не можешь… У меня никаких проблем.

– Девчонки, доброе утро, как самочувствие?

– Доброе утро, Тайти. – Доброе… Яэгаси, и ты туда же спрашивать?

– Ну конечно. Я беспокоюсь.

– Ну тогда напряги уши и слушай. Я абсолютно здорова, никаких аномалий.

– Честно? Не врешь? Очень уж резко ты упала.

– С чего мне врать? И еще: я не упала, я почти упала.

Пытаясь унять беспокойство Кириямы, Курихара выпячивает свое отличное состояние.

– Ну, если нет проблем, то и ладно…

– Кяаааа!

Внезапно Курихара издала пронзительный вопль и свалилась со стула.

– Ээ… – Тайти не успел хоть как-то среагировать.

– Юкина?!

Всполошившаяся Кирияма протянула к Курихаре руки, чтобы помочь ей встать.

– …Не.

Однако Курихара убрала собственную руку и отпрянула.

Словно испугалась стоящую перед ней Кирияму.

– Юкина, что с тобой, ну правда, что с тобой?

Кирияма была в замешательстве. Ее близкая подруга два дня подряд, вчера и сегодня, падает с ног – понятно, что она встревожилась.

– …Что… что… – бормотала, как в бреду, Курихара, озираясь по сторонам.

– Что, что с тобой? – Ты как? – Что случилось? – послышались громкие голоса одноклассников, скучковавшихся вокруг места происшествия.

В центре этой группы Курихара вновь сфокусировалась на Тайти и Кирияме, которые были прямо перед ней.

– Нет… нет! – истерично вскрикнула Курихара, вскочила на ноги и вылетела из класса.

– Юкина! – и Кирияма погналась за ней.

– Что? – Что случилось? – суматоха в классе все ширилась.

Курихара и сопровождающая ее Кирияма вернулись в середине первого урока.

Как только началась перемена, Тайти подошел к Курихаре. Были и другие, кто поступили так же.

– Я слышала, у тебя было паршивое утро, Юкина-тян, что случилось? – не особо серьезным тоном поинтересовалась Нагасэ, которая тоже подошла.

– Аа… малость хреново себя чувствую, – криво улыбнулась бледная Курихара. Она явно заставляла себя держаться.

– Может, тебе домой пойти? – Плохо будет, если не сдашь годовые экзамены, – заговорило сразу несколько человек.

– В любом случае, теперь я буду ходить на уроки как обычно, спасибо за заботу, – оборвала эту тему Курихара, с хлопком положив на парту учебники.

Третий урок был в другом кабинете. Тайти шагал по коридору в компании Нагасэ и Кириямы.

– Юкина-тян меня слегка беспокоит, – пробормотала Нагасэ. Курихара с другими подругами уже ушла вперед.

– Да, странное у нее состояние, – согласился Тайти. Поделать он ничего не мог, но все равно волновался.

– И утром она, когда выбежала из класса, закрылась в туалете. Потом я ее отвела в медпункт, но эта дурочка… В общем, странно все это.

Кирияма насупила брови. Нагасэ шутливым тоном сказала:

– Вот что бывает, когда перезанимаешься и недоспишь! Хотя у Юкины-тян не такой характер.

– Хяааа! – Кяааа! – внезапно раздались вопли впереди.

От неожиданности у Тайти замерло сердце, и он повернул голову в сторону источника криков.

Две второклассницы из другого класса. Тайти их знал, но не мог припомнить имен.

Они смотрели друг на друга, потом повернулись к Тайти и компании, потом снова друг на друга.

– Что… случилось? – спросила Нагасэ, и в этот же момент лица той пары исказились от ужаса, и девушки помчались прочь с такой скоростью, что собственные ноги за ними едва поспевали.

– Чт-… что, что произошло? – Кирияма беспокойно заозиралась по сторонам.

– Такое ощущение, что… они испугались нас, – задумчиво произнес Тайти. Это не выглядело таким уж немыслимым.

– Но почему? Мы что, сделали что-то плохое? Кажется, это легкоатлетки из первой параллели?

– Я с ними не настолько близко общалась. Нет… погодите, Юкина ведь тоже внезапно вскрикнула, будто испугалась, будто меня испугалась, – вдруг пробормотала Кирияма. – Какая-то причина в нас, что ли? Что-то это мне напоминает… что-то напоминает.

Нечто странное, выходящее за рамки привычной жизни.

И они знали существо, которое привязывало к ним «нечто странное». Но…

Он же обещал, что больше не появится. С этой мыслью Тайти сказал:

– Совпадение. Момент неудачный, только и всего.

– Н-ну да. – Да, точно, – закивали Кирияма с Нагасэ.

– Время поджимает, надо торопиться.

– О, точно.

Нагасэ пошла вперед первой, Кирияма за ней. Конечно, зашагал и Тайти.

Два дня подряд они видят странное поведение других людей. В чем причина – в самих этих людях или же в Тайти и его друзьях?

Может, в них самих сидят семена катастроф, и они, сами того не зная, эти семена рассевают? Это было бы ужасно.

В коридоре беседовали двое парней. Внимательно оглядывая все вокруг, Тайти устремил взгляд на них.

– …

– …

Эти двое словно секретничали о чем-то: губы их двигались, но Тайти ничего не слышал. Даже когда он проходил мимо них, голосов слышно не было.

А?

Почувствовав некую странность, Тайти остановился.

Двое парней вовсе не скрывали свои рты, они болтали, отчетливо двигая губами. Поэтому Тайти и подумал, что у них разговор; однако голосов не было.

Как будто это у них пантомима?..

– Паршиво это…

– Вот именно, вот именно. …Ээ, что?

Один из парней обернулся к Тайти и встретился с ним взглядом.

– Не, ничего, – Тайти фальшиво улыбнулся и побежал догонять Нагасэ и Кирияму.

Должно быть, ему показалось.

На большой перемене Тайти пошел к вендинговому автомату купить попить, потому что взять из дома он сегодня забыл. Благодаря мощной работе отопления в помещениях было сухо, поэтому, несмотря на зиму, пить хотелось необычайно сильно.

Идя в одиночестве, он случайно наткнулся на Инабу. Она была вместе с парой подружек, и они, видимо, тоже куда-то направлялись.

Инаба ковыряла пальцем в ухе. Картина, которую Тайти как ее парень видеть не хотел бы.

– Ай. – Ой.

Идущие рядом с Инабой две девушки заметили Тайти, а в следующий миг его заметила и Инаба, до того смотревшая в другую сторону.

Почему-то у Инабы сделалось жутко недовольное лицо.

Две другие девушки переглянулись. И, словно в зеркале, одновременно кивнули.

– Ладно, мы пошли. – Я вспомнила, у нас там кое-какое дело…

Девушки, ухмыляясь, наигранно прижали указательные пальцы к губам и исчезли.

– …Черт, терпеть не могу, когда надо мной так прикалываются.

– По-моему, они не прикалываются.

О том, что они встречаются, было широко известно, и иногда к ним относились с чрезмерной заботливостью, что несколько напрягало.

– Блин, ну не надо все интерпретировать так, будто я в любой момент, когда угодно хочу беседовать с тобой наедине, блин, блин. Блинский блин.

– …Хоть ты так и говоришь, но при этом ухмыляешься, и это забавляет окружающих.

– Хэй! – Аай?!

Она ударила его ребром ладони в грудь.

– Мне не нужен бесстрастный наблюдатель!.. Если твоя девушка счастлива, то ты должен быть более чем счастлив!

Она подняла планку. Он думал, что, если бы глупо хихикал от радости, это было бы неприятно.

– Кстати, вы куда-то шли? А, и еще: не ковыряйся в ухе на людях. Это неприлично.

– Ой, да ладно. Они просто шли вместе со мной в класс. А в ухе я ковырялась – ну, так вышло. Я как-то странно стала плохо слышать голоса…

– Как-то странно?

– Недавно я вдруг перестала слышать слова одного типа, который был рядом. …Мм, проблемы со слухом? Потому что вроде как те двое говорили обычными голосами, но в уши эти голоса не проникали.

– Выглядело, будто ты читала по губам.

– Ага, да. Ты легко меня понял.

– …Нет, просто со мной было нечто похожее.

Неожиданное совпадение? Или же есть какая-то общая причина?

– Нечто похожее… Расскажи-ка в подробностях.

Женственное лицо Инабы вмиг отвердело.

В общем и целом: испытанное Тайти странное ощущение, когда он вроде как должен был слышать голос, но не слышал, Инабе тоже было знакомо.

Голоса не слышались от людей, находившихся рядом.

Он думал, что это какое-то недоразумение. На самом деле Инаба тоже считала, что «Ну, бывает, может, зависит от тона голоса, не знаю, но голоса некоторых иногда трудно понимать».

Но была еще странная ситуация с Курихарой и другими двумя девушками.

Немного странное дело и еще одно немного странное дело. Когда они объединяются и странность возрастает настолько, что ее нельзя не заметить, какая возникает возможность?

С объявлением об окончании, по идее, все должно было закончится.

Тайти все еще не мог полностью поверить, что «тот тип» больше никогда не появится.

Конечно, он хотел бы когда-нибудь расслабиться и сказать себе: «Все уже точно кончилось», – но хотел также быть готовым к любым «а что, если». Иногда ему казалось, что конфликт этих мыслей выходит из-под его контроля.

Вообще, как жили те люди, которых, возможно, затронули феномены прежде?

Тайти и его друзья должны постепенно начать думать о том, как будет выглядеть концовка этой истории, которая до сих пор не казалась им чем-то реальным. То, что они чувствуют себя ее участниками, то, что они изменились, – как все это повлияет на их дальнейшую жизнь?

Пока он крутил в голове эти бесполезные мысли, прошли последние пятнадцать минут урока.

Доска была вся исписана мелом. Однако в тетради Тайти, кроме первой строки, не было ничего. Сегодняшняя страница осталась почти девственно чистой.

Сидящая рядом Сэтоти кинула взгляд на тетрадь Тайти и, похоже, слегка удивилась. Постучала карандашом по своей тетради и глазами спросила: «Показать?» Тайти качнул головой, потом кивком поблагодарил.

Делай записи нормально. Какой смысл беспокоиться о том, что не произошло?

С этой мыслью Тайти глянул на сидящих в этом же кабинете Нагасэ и Кирияму, убедился, что они активно работают карандашами, а потом встретился глазами с сидящей справа-спереди Юкиной Курихарой.

Курихара резко пожала плечами и, будто пытаясь скрыть, что смотрела на Тайти, опустила взгляд.

После уроков в кружке собрались пятеро второклассников.

– Тихиро и Сино вместе с друзьями из их класса занимаются, – коротко объяснила Инаба.

– Уу, Тихи и Сино-тян тоже до такого доросли… Но мне прям больно, что насчет того, что не придут в кружок, они связались не со мной, председателем, а с Инабан, – обиженным тоном произнесла Нагасэ и вытерла воображаемые слезы.

Поскольку экзамены приближались, все достали учебные материалы. Даже Аоки, который обычно не приступает к учебе и после того, как остальные уже начали, с жалобным «уэээ» раскрыл тетрадь.

Тайти и остальные зашуршали страницами и заработали ручками, лишь изредка перекидываясь репликами.

– Меня кое-что беспокоит, – Тайти колебался, но все же решил поднять тему.

Странное состояние Курихары и тех двух девушек, а также то, что он не слышал голоса некоторых парней.

Он хотел, чтобы кто-нибудь сказал, что это всего лишь пустое беспокойство. Однако реакция остальных не оправдала его ожиданий.

– …Честно говоря, у меня тоже такое было после разговора с Тайти на большой перемене, – медленно заговорила Инаба. – Ко мне бежал один первоклассник. Что само по себе странно. Я удивилась, что у него за дело.

– И что у него было за дело? – пригласила ее продолжить Нагасэ.

– Он прямо передо мной остановился, сказал что-то вроде «Но я не собирался этого делать…» – и убежал.

– Странная история, – Кирияма, положив руку на подбородок, склонила голову набок.

– А, кстати, я тоже припоминаю. Был случай, когда Осава-сан сперва смотрела мне прям глаза в глаза, а потом вдруг отвернулась, опустила голову и убежала…

– Это не потому, что ты сделал какую-нибудь гадость?

– Не слишком ли ты сурова к своему парню, Юи?! Не, обычно она с улыбкой спрашивает: «Как у тебя с Юи-тян, нормально?» Не помню, чтоб я делал что-то странное.

– Как страшно-то. У всех что-то этакое происходит. А вот у меня пока ничего не было. Только видела то странное происшествие с Юкиной-тян, – весело сказала Нагасэ. Однако в атмосфере, заполняющей кабинет, эта веселость места себе не нашла.

Все думали об одной возможности, но никто не произносил этого вслух.

Возможно, в колебаниях не было никакого смысла. Но чувство было такое, что, если заговорить об этом, нечто туманное материализуется, обретет форму. Сила слов может вызывать катастрофу.

Хоть она и должна была уже уйти прочь.

Но, поскольку это ушло чисто потому, что само так решило, облегчение по этому поводу испытывать было трудно.

– …Феномен, – прошептал Тайти. Он не произнес названия летнего цветка, который не должен был бы вызывать никаких чувств, однако при любом воспоминании бросал сердце в дрожь.

Сразу никто никак не среагировал. Тайти подумал, что, возможно, поторопился с заявлением.

– Тот тип сказал, что это последний раз. Мне показалось, что искренне, – возразила Инаба, которая вместе с Тайти слышала те слова Халикакаба. – Он, конечно, ненадежен, но… хочу понаблюдать за ситуацией еще.

Инаба была лидером их группы в том, что касалось противостоянию феноменам. Тайти разделял ее точку зрения. Но он беспокоился, не связаны ли подобные мысли с нежеланием смотреть в глаза реальности.

– Поэтому я думаю, давайте выдвигать гипотезы. А именно: если это действительно «феномен», то какой именно, блин, «феномен»? Предварительные, предполагаемые, бредовые идеи.

Да, подумал Тайти. Идеально сбалансированный взгляд, совсем в стиле Инабы.

– Гипотезы, да, гипотезы. Давайте немного подумаем, – подала голос Кирияма. Лицо ее было суровым, но голос звучал без уныния, натянуто.

– Тогда я предполагаю, что это феномен «человек случайно кого-то пугается»! – с наигранным энтузиазмом заявил Аоки.

– Только не приписывай феномену, что сам вызываешь отвращение у Мисаки-тян!

– Юи! Ты во всех смыслах ошибаешься! Совсем ошибаешься!

Следом подала голос Нагасэ:

– Но боялись и меня тоже. Пугались и избегали… На самом деле, это тоже трудновато…

– Нас боятся… пугаются. Мы предмет страха, поэтому… и предмет атаки.

Это заявление Инабы, наверное, было основано на том, что парень-первоклассник сперва направлялся к ней, а потом убежал.

– Мы что, настолько крутые, чтобы на нас нападать, Инаба? В таком случае нам надо что-то делать, даже если феномен тут ни при чем.

– Дурак, это лишь гипотеза, я ее интерпретирую лишь как «вот так может быть».

– Блин, если это реально феномен, то для безопасности наши пары должны все делать вместе. Я выпадаю, поэтому буду втайне наблюдать со спины.

– Нагасэ. Вторая половина – это только твое желание.

– Клевая подколка, Тайти!

– А что насчет того, что мы плохо слышим голоса? – спросила Кирияма.

– Все же остается возможность, что это какое-то недоразумение, – сразу ответила Инаба. Следом Тайти добавил:

– Между теми, кого мы плохо слышим, и теми, кто нас пугается, вроде бы нет никакой связи.

– Я все-таки не понимаю настолько, чтоб прям «вот оно!». Хотя, если б понимал, это была бы уже не гипотеза, а факт, да?

Аоки правильно сказал.

– Поскольку у нас тут гипотезы, давайте мыслить широко. К примеру, если кто-то нас пугается и мы не слышим чьи-то голоса… феномен «изоляции от мира». Добавляя случай нападения, получаем феномен «враждебности со стороны мира».

То, что предположила Инаба, выглядело безумием, но, по мере того как Тайти крутил это в голове, оно казалось все более реалистичным.

Сперва феномены затрагивали их пятерых, но их масштаб постепенно рос, вскоре в них оказались вовлечены и окружающие, а следующий шаг…

– Возможно, это даже слишком реально. Простите, – извинилась Инаба, видя, что все погрузились в задумчивость, и, наверное, желая сгладить впечатление.

– Инабан, не за что извиняться. Это просто анализ на основе имеющейся инфы, и это круто! …Всего лишь.

– Да какой это анализ… Так, безумные мысли, – сказала Инаба, словно уговаривая остальных, словно убеждая саму себя.

Закончив обсуждения, они снова взялись за учебу, но ясно было, что ни у кого не выходит сосредоточиться.

Чувствуя свою вину за то, что заставила остальных слишком много беспокоиться, Инаба предложила смотать удочки и уйти заниматься по домам. Возражений ни от кого не последовало.

Выйдя из кабинета, пятеро направились к воротам школы. И очень быстро зашагали домой.

– Эй, у тебя такое лицо, будто тебя грызет что-то. Кто-то должен был тебе это сказать.

Идущая рядом с Тайти Инаба очень сильно беспокоилась за него.

– И да… спасибо за сегодня. Ты меня здорово поддерживал.

– Ты говорила конструктивные вещи. Выше голову.

Тайти считал, что она мужественнее, чем ее парень.

– Эх… смогу ли дома заниматься?.. У меня такое ощущение, что не смогу…

– Терпеть не могу слабовольных парней.

– Окей, буду заниматься вовсю!

– Кстати, я правильно интерпретирую, что Аоки встречается с Юи? – высказалась Нагасэ, видевшая перепалку Аоки с Кириямой. – Юи, если ты не постараешься как следует, то можешь даже Аоки проиграть…

– Этого, этого я не допущу! Если я проиграю Аоки, рухнет весь баланс сил! Если я не буду на вершине, не смогу собой гордиться!

Прозвучало забавно, поэтому Тайти, шедший позади Кириямы, Нагасэ и Аоки, произнес:

– Кирияма тоже хорошо мотивирована, ее результаты пойдут в гору…

– …Люди…

Сзади.

Голос.

Голос, несущий в себе пронизывающий холод, словно из ада, словно от самого дьявола, голос, какой, наверное, неспособно издавать человеческое существо.

Тайти понимал, что должен обернуться. Но не сдвинулся с места. Даже и без визуального подтверждения атмосфера, созданная этим голосом, вцепилась ему в сердце.

«Двигайся», – приказал он своему телу. И медленно повернул шею, а затем и все остальное.

Там стоял незнакомый ученик старшей школы Ямабоси. Первоклассник?

Безжизненные глаза тупо смотрели на них. Но смотрели пристально, будто с интересом.

– Мне говорили… что вы интересные… да…

Просто парень со странной манерой речи: медленной, вялой.

Хорошо бы, если так. Но…

– Его… Халикакаб нам оставил?

Как только ключевое слово было произнесено, подозрение сменилось уверенностью.

Этот, захвативший парня, точно как-то связан с Халикакабом.

Опять им придется пережить вот это вот. Опять они безнадежно пойманы в ловушку аномального мира.

Они уже привыкли к этому неприятному ощущению – когда стоит тебе подумать, что это уже последний раз, как тебе ставят подножку.

– Ах ты ж… кто ты? – с дрожью в голосе поинтересовалась Инаба.

– …Не беспокойтесь.

– Мы очень даже беспокоимся, как ни крути, – возразил Тайти. Несмотря на то, что этим типам, похоже, интересны человеческие взаимоотношения и трепет сердец, тонкости этих самых сердец от них явно далеки.

– Чего тебе от нас надо? – не скрывая настороженности, спросила Нагасэ.

– Нет… дайте посмотреть поближе…

– Чего? – вырвалось у Аоки.

Нет ответа.

Цели, смысла действий – не видать.

– Аа… еще только одно.

Манера речи этого была более отчетливой, чем у Халикакаба и прежде встреченного ими «номера два».

– …Что вы чувствуете к Халикакабу?

– Что… чувствуем… – растерянно пробормотала Кирияма.

Между ними и Халикакабом установилась очень странная связь, это факт.

Но «что чувствуют»…

Гнев, возмущение, враждебность. Это самая сильная грань. Но полного крена в эту сторону все же нет – спустя долгое время в них поселились эмоции, не описуемые одним словом. Не то чтобы «дружелюбие». Но при мысли о жизни, в которой не было бы Халикакаба…

– Ээ, все-таки, ну, уже достаточно, так что… – произнес этот, прежде чем кто-либо из пятерки успел ответить.

Вдруг тело парня пошатнулось. Он потерял равновесие, но, напрягши ноги, сумел все-таки не упасть.

Он опустил голову, но тут же снова поднял.

– …А? Ээ, эээ, что? Что такое? – голосом, в который вернулась жизнь, спросил он у стоящей перед ним пятерки.

Ничего подозрительного. Обычный парень из школы Ямабоси.

– …Ничего, – ответил Тайти, который здесь был абсолютно беспомощен.

– А, ну тогда… а? – слабым голосом произнес парень, склонив голову набок, а потом двинулся прочь.

– Давайте-ка… вернемся в кружок? – ровным, безэмоциональным голосом предложила Инаба.

■□■□■

Вернувшись в кабинет кружка, они расселись так же, как и до ухода.

– Значит, это… не Халикакаб. И даже не «номер два»?..

Ища подтверждения этому факту, Кирияма взглянула на Тайти.

– Да, не «номер два»… Кто-то новый.

С «номером два» все имели дело очень ограниченное время. Больше остальных с ним был связан Тайти. И он мог с уверенностью сказать, что сейчас был не «номер два».

– Тогда для удобства… назовем его «номером три»? – предложила Инаба, и незнакомый им тип стал «номером три».

Не Халикакаб, не «номер два», а какое-то новое существо.

И вот это нетипичное существо без какого-то смысла, без какой-то цели взяло и появилось перед ними? Немыслимо. Когда эти типы появляются, это свидетельствует только об одном.

– С нами происходит очередной феномен

Произнести это вслух вызвалась Нагасэ.

– Или будет происходить, – со вздохом добавила Инаба. Затем, словно смирившись с чем-то, заговорил Аоки:

– Раз уж с нами происходят всякие странности, то вариантов нет…

– Но Халикакаб же сказал, что тогда был последний раз, а? – тихо пробормотала Кирияма и вцепилась в рукава свой формы.

– Но, если это другой… они же не вместе.

В зависимости от того, сколько их там, это может вообще никогда не кончиться.

Инаба вздохнула и сказала:

– Мы тоже должны как-то из этого выкрутиться. Или что, каждый раз, когда мы закроем один феномен, нам подсунут следующий, и так пока мы не сломаемся?

Возразить Тайти не мог, и это было страшно.

– Даже если мы не будем активничать, кто-нибудь обязательно заметит.

Одновременно с этими словами Тайти подумал: так много существ вызывает феномены, так много самих феноменов. Есть ли причина, по которой они, тем не менее, не стали достоянием общественности? Или же они происходят только в окрестностях школы Ямабоси и только в последнее время? Нет, похоже, Халикакаб вызывал феномены еще до встречи с кружковцами; а когда он вызывает очередной феномен, где и что он делает в свободное время до следующего?..

– Но неужели нам обязательно выглядеть такими мрачными? – шутливо-веселым, но в то же время волевым голосом произнесла Нагасэ.

Не пессимизм, но и не оптимизм; перед таким балансом стоило снять шляпу.

Да, не горевать о сложившейся ситуации. Но и не относиться к ней легкомысленно. Встретить ее лицом к лицу и принять как есть.

Держаться своих убеждений, никому не передоверять выносить суждения, двигаться вперед на собственной силе воли.

Мысленно приветствуя принятое решение, Тайти тоже сказал:

– Давайте победим их. Разнесем вдребезги и заставим покончить с этим.

Что их ждет, он не знал. Последний феномен был довольно-таки крупномасштабным. И сейчас не Халикакаб. Вот такое сочетание обстоятельств.

– Я что хочу сказать: вместе мы сила.

Он решил, что сделает это, что проложит этот путь.

– Думаю, это и должно стать нашей целью.

Он четко высказал все, что думает.

Аоки широко улыбнулся и вскинул руку.

– Мы своему пути не изменим!

– Вообще хватит смущаться, что они смотрят на нас свысока, – фыркнула и Кирияма, скрестив руки.

– Эй, ребята. Энтузиазм – это хорошо, но он какой-то странно натянутый… вроде как без причины.

На полуфразе Инаба словно поразилась.

– Инаба, в каком смысле…

Тайти забеспокоился за Инабу. Она всегда всех объединяет, поэтому беспокойство можно бы и отложить на потом; однако сама Инаба ставит окружающих выше себя, так что за ней надо как следует присматривать.

– Все нормально. На этот раз мы примем бой все впятером.

В прошлый раз внутри пятерки произошел раскол, но во второй раз на эти грабли они не наступят.

– Давайте держаться вместе и всё как следует обсуждать, – решительно проговорил Тайти.

Сплоченная пятерка одновременно кивнула. Впятером они не проиграют.

– …Но, кстати говоря, как сражаться, я не понимаю.

– Вовсе не обязательно так все ронять, после того как в кои-то веки всех взбодрить! Сможешь ты или не сможешь – если ты мужик, скажи, что сделаешь, Тайти! – воспламенился Аоки. Кирияма тут же добавила:

– Вот именно! Тайти, я на тебя полагаюсь больше, чем на Аоки! Давайте вместе постараемся!

– Юи, ты так сверхвысоко оцениваешь Тайти?!

– Однако слова Тайти справедливы. Мы выдвинули разные гипотезы касательно феномена, но детали сейчас неизвестны. Мы даже не знаем, он уже начался или пока что нет… Есть ли какое-то объяснение от того типа? – скрестив руки, задумчиво проговорила Инаба. Нагасэ, словно вдруг вспомнив что-то, сказала:

– «Номер два» ведь ничего не объяснил, так?

– …Оглядываясь назад, вижу, что Халикакаб был довольно-таки вежлив, – с искренним недовольством сказала Инаба.

– Значит, похоже, что сейчас нам надо быть настороже ко всему, что происходит вокруг, и наблюдать за ситуацией, – предложила Кирияма.

– Видимо, это и должен быть наш первый шаг, – согласился с ее планом Тайти.

Судя по всему, есть несколько вещей, которые необходимо сделать. Но основа понятна. Пройти через это.

– Похоже, проблемы будут со всех сторон. В смысле, нам ведь еще и экзамены сдавать, – заметила Инаба.

– Ой, блин! – всполошенно воскликнул Аоки. У Тайти тоже свободного времени особо не было.

– Ладно, давайте отлупим его побыстрее? – бесстрашно предложила Инаба, и уголки ее губ приподнялись.

Боже, какая агрессивная у Тайти девушка.

＋＋＋

– Я дома… – сообщила Иори Нагасэ, отперев входную дверь и войдя в квартиру.

Внутри было темно и холодно.

– Эх… опять какая-то гадость произошла, значит, – бормотала себе под нос Иори, стягивая мокасины. – По-любому это не «номер третий»…

Иори сняла мокасины… и обнаружила туфли, в которых ее мама ходила на работу.

– С возвращением.

– Уоо?!

В комнате включился свет, и Иори машинально прищурилась.

– Мам, это ты?

– Только что пришла, и тут же мне позвонили.

Понятно, звонок был прямо перед тем, как включился свет?

– Как прошел день?

Тихий, холодный голос, однако очень теплая интонация.

Маме Иори, Рэйке Нагасэ, было тридцать семь. О ней части говорили, что она очень красивая и какая-то неземная.

Между Иори и мамой много чего произошло, были и разногласия, но сейчас они жили душа в душу.

– Весело, как всегда, – ответила Иори и направилась к себе в комнату. Она думала, что, даже если ее услышали, это не проблема, но ведь только что она говорила сама с собой. Если ей станут задавать странные вопросы, могут возникнуть неприятности. Ее мать была не из тех, кто болтают без передыха, она беседовала от случая к случаю, так что, по идее, лезть со своим любопытством не должна…

– Правда? – переспросила мама.

– …А? А что?

– Просто у тебя такой вид, будто случилось что-то плохое.

– Н-не, может, я так и сказала, но…

– Даже если нет, то все равно ты какая-то не такая, как всегда. Может, расскажешь толком?

– Ну… Да, в самом деле малость… плохое кое-что было, – заговорила Иори, побежденная не столько словами матери, сколько ее наблюдательностью. – Это… как бы сказать… Мы время от времени влипаем в довольно трудные ситуации. Мы думали, что это уже позади, но… похоже, снова случилось, да.

Она ответила туманно. Допрашивать ее, «а что конкретно?», мама не стала.

– В кружке?

Просто спросила, где это все происходит.

– У, угу.

– Ты в порядке?

– Мы вместе, так что в полном порядке!

– Хм. Ну раз так, удачи тебе. Но… – она говорила легко и непринужденно, однако следующую фразу произнесла с нажимом: – Не делай ничего опасного. Если будет что-то важное, скажи.

На миг Иори даже вздрогнула. Но поняла, что мама просто беспокоится о ней.

– …Я не буду делать ничего такого, из-за чего ты бы волновалась.

– Иори, ты иногда бываешь «странной»… не в обычном смысле «странной».

Это ее потрясло. Она слегка испугалась, что секрет выплыл наружу.

– Но сейчас, кажется, эта «странность» другая.

– Говорю же, я в порядке, правда. Если что-то будет, я тебе обязательно расскажу.

– Ну смотри, ты обещала.

Глава 3. Что-то не так.

Решено было ограничивать обсуждения второклассниками из КрИКа, не впутывать пока что незнакомых с ситуацией Тихиро Уву и Сино Эндзёдзи. На всякий случай решили проверить, но, по идее, с этими двоими феномен не происходил.

На следующее утро пятеро второклассников собрались пораньше в кабинете кружка.

– Между возвращением домой и приходом сюда ничего не произошло? – первым делом спросил Аоки.

– Я надеялась, что произойдет что-то, что прольет свет, – произнесла Инаба с непонятным выражением лица.

– Ммм, – промычала следом Нагасэ. – Если уж эти типы появляются, то все раскручивается на полную катушку.

Тайти тоже со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра никаких необычных симптомов не испытывал.

– Ну, если ничего не случилось, то и хорошо, – пробормотала Кирияма, пожав плечами.

– Если отталкиваться от наших вчерашних гипотез, то, пока рядом никого нет, феномен и не сработает, – заметила Инаба. – Только вот с родными непонятно…

Их боятся, от них изолируются, к ним относятся враждебно. Возможности, выявленные ими вчера.

– В прошлый раз «рентгеновские сны» распространялись только на людей из школы, – заметил Тайти. Инаба кивнула:

– Да. Высока вероятность, что сейчас похожая закономерность. Приготовьтесь.

Инаба и Аоки с утра были дежурными по классу, поэтому они ушли первыми. Следом из здания кружков вышли учащиеся в 2-2 Тайти, Нагасэ и Кирияма и тоже направились к своему кабинету.

Других учеников, идущих от здания кружков и корпуса спортивных секций к основному школьному зданию, почти не было.

– Эх, хочу увидеться со всеми, но как подумаю, что может что-нибудь этакое случиться, и страшно становится, – честно выразил Тайти свое беспокойство.

– Тебе не следовало говорить, что ты заборешь феномен, Тайти-кун, – тут же известила его Нагасэ.

– …Конечно. Но, если мы не проанализируем феномен как следует, будет плохо.

– Но причинять всем вред категорически нельзя.

– Осторожно, осторожно – и смело!

Кирияма сделала два коротких шажка, а потом длинный прыжок.

– Судя по длине прыжка, это было чертовски смело…

– И еще Юи смело сверкает трусиками…

– На мне спортивки! Так что я спортивками сверкаю!

Дойдя наконец до школьного здания, они пошли вверх по лестнице. И увидели со спины Юкину Курихару и Мисаки Осаву из легкоатлетической секции. С ними шли еще три девушки – пять человек всего. Похоже, все из той же секции.

– Доброе утро! Юкина! Мисаки-тян! – как можно бодрее поприветствовала их Кирияма. Услышав ее голос, все пять девушек обернулись.

Увидев Кирияму, увидев Нагасэ, увидев Тайти, они – разом переменились в лице.

Шок, ужас, испуг.

Почему при виде Тайти, Нагасэ и Кириямы у них стали такие лица?

«Мы что-то сделали? Или из-за нас что-то произошло?»

Увидев эту неожиданную реакцию, они остановились. Не решались приблизиться.

– Пошли, – произнес кто-то, и девушки исчезли, словно удирая.

Даже какая-то враждебность от них исходила.

Как только началась большая перемена…

– Ты что, меня игнорируешь? – сразу взяв быка за рога, спросила Кирияма у Юкины Курихары.

Поскольку Кирияма повела разговор лицом к лицу, Тайти вслушивался, стоя поодаль. Нагасэ тоже смотрела в сторону, но Тайти понимал, что она волнуется насчет Курихары.

– Ч-что? …Это тебе только кажется?

– Мы же с тобой сейчас только первый раз за сегодня говорим, так?

– Это, ну… может… быть, но…

– Почему? И после первого, и после второго урока я хотела к тебе подойти поговорить, но ты куда-то уходила, а утром просто в упор проигнорировала.

Слушая Кирияму, Тайти беспокоился: хорошо ли настолько сильно прессинговать? Не исключено ведь, что Курихара делает все это под влиянием какого-то феномена.

– Нет… нет… – заотпиралась Курихара плачущим голосом, мотая головой.

– Извини… я не собираюсь тебя ни в чем винить. Я понимаю.

У Кириямы сделалось смущенное выражение лица, а потом оно помягчело, будто она пыталась успокоить собеседницу.

– Давай вместе пообедаем?

– Ну… – Курихара замялась и зыркнула за дверь. Высмотрела там кого-то. – Это, я уже обещала подругам из секции. Прости…

– Ну, раз обещала, ничего не поделаешь. Да.

У Курихары, всегда обожавшей Кирияму, точно старшая сестра, всегда с удовольствием с ней общавшейся, почему-то на лице отразилось страдание.

Курихара встала со своего стула. На фоне миниатюрной Кириямы она выглядела высокой. Должна была выглядеть, однако сейчас почему-то казалась маленькой. Просто из-за того, что ссутулилась и опустила плечи?

– Юкина, – окликнула ее Кирияма, и та резко остановилась. – Я думаю, тут какое-то недоразумение, но не только я, все члены КрИКа…

Курихара, не обращая внимания на незаконченную фразу Кириямы, зашагала прочь.

– Э-эй!

Кирияма кинулась за ней, Тайти и Нагасэ тоже выбежали из класса. Все-таки что-то тут странное.

– Погоди.

Нужно убедиться как можно скорее.

– Эй, погоди!

Но, как только они очутились в коридоре, к ним обратился один из учеников.

Пристально глядя на Тайти, Кирияму и Нагасэ, он спросил:

– Прошу прощения, не могли бы вы пройти со мной?

Позади него стояли явно недовольные Инаба и Аоки.

■□■□■

– Простите, простите, что заставил вас поторопиться. Я говорил, что можно и до конца обеда подождать.

– Вообще-то мы заняты. Дай нам по-быстрому закончить, – резко ответила Инаба.

КрИКовцев отвели в кабинет студсовета. Пригласил их не кто иной, как председатель студсовета Сёдзи Катори.

Похоже, у него было какое-то дело к пятерке второклассников из КрИКа, но они понятия не имели, какое именно.

– Я думал пригласить и первоклассников, но пока пусть так. О, присаживайтесь.

Тайти с Катори прежде почти не общался. Остальные, видимо, тоже. В кабинете, помимо председателя студсовета, были еще вице-председатель и секретарь – тот самый парень, который их привел.

– Давай сразу к делу, что тебе от нас нужно? Мы же к вам никакого отношения не имеем? – без малейших экивоков спросила Инаба.

– Мы же одноклассники, может, как-то подружелюбнее будем? – с приятной улыбкой ответил Катори и предложил гостям стулья.

– Ну ладно, – сказала Кирияма и села. Следом предложенный стул заняла и Инаба.

– Ты по-прежнему питаешь слабость к красавчикам.

– Эй! Если я села первой, это еще ничего не значит! Я вовсе не собиралась садиться напротив Катори-куна наискосок, чтобы видеть его лицо под идеальным углом!

– Юи-сан?! Какое-то удивительно конкретное объяснение, почему?!

Аоки явно запаниковал.

– Красавчик, красавица… да? – Катори повернулся к Нагасэ.

– М? Чего?

– Ну, я просто хотел сказать, что Нагасэ тоже красивая девушка.

– Ищешь правильной реакции, да? Ну так получи. ПАСИБА! Нравится?

– Да, вполне. Ха-ха-ха, – весело рассмеялся Катори. Безупречно, без намека на неприятное послевкусие.

– …У этого парня совершенство высокого уровня… – тихо проговорила себе под нос Нагасэ.

– Ты что-то сказала? – переспросил Тайти.

– Не-не, просто мысли вслух.

По мере общения атмосфера, с самого начала напряженная, постепенно расслаблялась. Однако вице-председатель и секретарь в разговоре участвовали только улыбками, но не фразами. Не то чтобы они прятались за председателя, но ощущение было именно такое. Возможно, стоило бы сказать, что они председателя поддерживают?

– Ваш КрИК интересный. И такой дружный. Я тоже вступил в секцию кэндо, но после того, как вошел в студсовет, прекратил заниматься. Однако некоторая ностальгия по кружковой деятельности осталась.

В старшей школе Ямабоси, где членство в кружках или секциях обязательно, студсовет тоже рассматривается как кружок.

– Мы вызвали у тебя ностальгию? Но у нас ведь совсем не спортивная секция, – спросил Тайти. Катори задумчиво покачал головой.

– Спортивные секции тут ни при чем, КрИК просто особенный, особенный. Ощущения силы нет, ощущения, что вы всегда в центре событий, тоже нет, но при этом ваше влияние велико.

– Мы что, были настолько крутые? – поинтересовался на этот раз Аоки.

– Инаба и Нагасэ в классе тоже выделяются, не так ли? Кирияма блистала на спортивном фестивале, Яэгаси продемонстрировал недюжинную харизму во время школьной экскурсии, верно? Только про Аоки мне нечего сказать.

– Ты в курсе, как со мной обращаются?!

– По-моему, сейчас и правда только в Аоки ничего особенного нет.

– Я и сам знаю, так что незачем говорить вслух, Иори-тян! Я щас расплачусь!

– Я… встречаюсь не с тем парнем?..

– Не делай такое серьезное и расстроенное лицо, Юи!

– Аоки здорово влияет на атмосферу, так что он тоже необходим, да? Потрясающий парень, – непринужденно произнес Катори.

– Ко-ко-когда мне так говорят… я прям даже смущаюсь.

– Не смущайся, это омерзительно.

– Не лишай меня базовых человеческих эмоций, Инаба-ттян!

– …Как вы между собой ладите. Как единое целое… – восхитился Тайти.

– Ха-ха-ха-ха, – расхохотался Катори. – Нет, правда вы интересные. Кстати, хочу сказать, еще один интересный человек – Фудзисима.

– Фудзисима-сан… А, ну да, студсовет и его исполком же связаны между собой, верно? – и Кирияма хлопнула в ладоши.

– Если меня спросить – как ни посмотри, а Фудзисима интереснее.

«Типа с такими суперхарактеристиками редко встретишь», – подумал Тайти.

– Если ты вынужден сказать, что Фудзисима интересная, это что-то да значит?

– Ну, председатель студсовета, который заставил Фудзисиму сказать «Ну, можно и подчиниться», тоже довольно-таки ничего.

– Что? Фудзисима так сказала? Ух ты, я суперсчастлив.

Другие члены студсовета тоже заулыбались. Но по-прежнему ничего не сказали.

– Что-то мы увлеклись, извини; давай, может быть, к делу? – решительно сменила тему Инаба.

– Сейчас в школе происходит что-то странное, не так ли? – вдруг атаковал Катори.

– Эмм…

Инаба не нашла что ответить на эту атаку.

– По-моему, вы что-то скрываете, – продолжил давить Катори, не давая передышки.

Все КрИКовцы были в растерянности и не могли ничего возразить.

– Ах-ха-ха, ну и хороши вы сейчас. Инаба, ты же из тех, кто предпочитают сами атаковать и в своем темпе сражаться, верно? Поэтому, когда тебя перехитрят и ударят в открытую точку, твой стиль разрушается, и ты становишься уязвима.

– …Ду-… Это не…

Инаба оказалась бессильна что-либо ответить. Не хотелось признавать, но такова реальность. Однако для таких моментов есть он, Тайти.

– Что это ты ни с того ни с сего, «что-то странное», «что-то скрываете»? Мы понятия не имеем, ясно?

– Отмазка человека, пойманного со спущенными штанами. Заявление, что вы понятия не имеете, выглядит нелепо.

То, что сейчас они, видимо, под воздействием феномена; то, что окружающие на них явно странно реагируют.

Возможно, если смотреть на это со стороны, запросто покажется, что «происходит что-то странное».

Катори что-то подметил?

И что будет, если подметил? Им всегда навязывали правило «никто посторонний не должен знать», но «номер три» ничего такого не сказал. Тогда, может, и ладно? Нет, естественнее считать, что правила одни и те же, вот о них и не говорят.

– Понятия не имеем, – провокационным тоном заявила Инаба. Нельзя отрицать – положение дел отчаянное.

– Необычные вы люди, – произнес Катори с серьезным выражением лица. Остальные члены студсовета тоже неотрывно смотрели на кружковцев.

– Например, в каком смысле? – поинтересовалась Нагасэ. Подходящий вопрос, чтобы уяснить ситуацию.

– Это, видимо, вам известно лучше всех?

– Что, странное поведение Юкины мффф?!

– Юи, не мели что в голову взбредет, – Инаба зажала Кирияме рот.

Прощупать противника, попытаться направить его в нужную сторону – вот какие стремления сейчас владели всеми.

Нельзя сказать, что Катори – прямо-таки враг. Но точно не союзник.

– Все это вы устроили?

– Как такое вообще возможно? – тут же ответил Тайти на невероятный вопрос Катори.

– Да уж, – сразу отступил Катори, как будто все понимая.

Тайти был в замешательстве. Катори, похоже, что-то почувствовал. И подкатил к кружковцам. Какие же, черт возьми, у него подозрения? Похоже, есть какая-то информация, которая Катори известна, а им – нет.

Какую позицию занимает Катори и вообще студсовет, абсолютно неясно.

И вообще, какова истинная форма нынешнего «феномена»? Можно ли считать, что его устроил «номер три»? Можно ли считать, что Халикакаб на этот раз ни при чем?

– Если можно, как насчет обмена информацией? – в слегка успокоившейся атмосфере предложил Аоки.

– В таком случае, вы первые сообщите, что вам известно.

– Эээ… ну…

Столкнувшись с этим требованием, Аоки замялся.

Несомненно, Катори пытается из них что-то вытянуть.

– Для начала: ты Катори?

Смысл вопроса Инабы Тайти в первый момент не понял.

– К примеру, в тебя никто не вселился?

В обычном мире то, что сказала Инаба, было бы немыслимо.

В обычном мире последовал бы ответ: «Что за бред. Ты о чем вообще?» Но…

– А ты как думаешь? – спросил Катори, приподняв уголки рта.

Никто из КрИКовцев ничего не ответил. Инициатива была полностью потеряна.

– Какое жуткое хладнокровие… и наглость. Ты сам-то… не странный? – с презрением произнесла Инаба, глядя на Катори.

– Если меня спросить, то вы куда более странные, – без запинки ответил Катори.

– То есть мы тут квиты? – выплюнула Инаба.

В норме смог бы Катори так их ошеломить? Такая вероятность тоже существовала. Но был возможен и абсолютно другой вариант.

А именно: нынешний Катори – тоже продукт феномена.

Конечно, говорить, что феномен меняет людей, – несколько чересчур, но то, что он из-за феномена «видит в КрИКовцах врагов и атакует их», не кажется таким уж странным вариантом.

– Ты… какое отношение имеешь ко всему этому? – спросила Инаба напрямую.

– Я просто делаю то, что должен делать как председатель студсовета.

– Как председатель студсовета?..

– Обычным людям ничего делать не надо.

Обычным? Где найти обычное, когда есть феномен?

– Не делайте ничего странного, КрИК, – предупредил напоследок Катори.

■□■□■

После уроков пятеро КрИКовцев собрались в кабинете кружка.

Тихиро и Эндзёдзи они освободили от кружковых занятий под предлогом надвигающихся годовых экзаменов. Обсуждение должно было состояться только среди второклассников.

– Да что ж такое происходит! – и Инаба стукнула по столу в кабинете кружка.

– Успокойся, Инабан, – укоризненно сказала Нагасэ, похлопывая ее по плечу.

– Но этот Катори-кун… он вообще кто? – пробормотала Кирияма с непонятным выражением лица.

– Мы думали, он обычный председатель студсовета, но он, похоже, жутко секучий тип, – высказался Аоки. Следом и Тайти сказал то, что думал:

– Катори уловил, что мы участвуем в феномене? Или же Катори насторожен к нам из-за феномена?

– …Не знаю. Но Курихара и другие тоже странно реагируют. Когда одновременно происходят две такие вещи, трудно считать, что они не связаны как-то. Должна быть связь, – сказала Инаба, потом, подумавши, продолжила: – И потом, вместе они имеют кое-что общее: на нас пятерых «плохо смотрят».

– Ммм… – промычала Нагасэ, словно почувствовав ком в горле.

– И то, и другое может происходить и без феномена… Но сейчас вокруг нас странным образом возникают проблемы, потому что это опять их феномен.

– Это, я толком не понимаю и потому хочу спросить: вы кто, и где мы сейчас?

Голос был знакомый, но фраза совершенно немыслимая, поэтому Тайти в первый момент не понял, кто ее произнес.

– …А? Ты о чем, Аоки? Сейчас надо быть серьезными, а ты лезешь с дурацкими шутками? – с нажимом в голосе упрекнула его Нагасэ.

– Шутка… А, не, что? Шу… шутка! Это сейчас была шутка! Ох блин, что я вообще сказал? Ха-ха-ха, – Аоки напряженно рассмеялся.

Впечатление было такое, что Аоки это не нарочно – он на самом деле всех забыл.

Тайти ничего вслух не сказал, у него перехватило дыхание. Не может быть?

– Послушайте, – Кирияма, хуже всех воспринимающая дурацкие шутки Аоки, с серьезным видом уставилась на него. – Я хотела бы у всех спросить… У вас не было такого, что вы на короткое время вообще перестали всё понимать?

Тайти снова подумал и ответил:

– Кстати… совсем недавно, когда все собрались здесь, в кружке… только Инабы не было. На какой-то миг я забыл все имена.

– …Я тоже как-то раз не смогла произнести имя Аоки.

– И у меня было… Я думала, просто показалось… Получается, нет? – пробормотала и Нагасэ, словно внезапно обнаружив что-то.

– Значит, вот это какой феномен?.. – пробормотала Инаба.

– А это феномен? – переспросил Тайти, не ожидавший таких слов.

– Естественно. На ровном месте забывать тех, кто рядом, – ну что это такое?

– Феномен! Даже если так, разве это страшно?! Я серьезно не понимаю! Если что-то не так, это сразу видно!

– Ага, если сразу все возвращается, то и ничего! Просто случайно кого-то забываем…

Веселые слова Кириямы впитались в сознание.

– Погодите, окружающие на нас странно реагируют, мы сами кого-то из нас забываем… Это и то, и другое феномен? Если так, то он какой-то слишком сложный, а?

На вопрос Нагасэ Тайти высказал то, что только что пришло ему в голову:

– Если так пойдет и дальше, в конце концов мы останемся в одиночестве.

Да. Если человек будет отделен от всех, на него будут смотреть настороженно, он забудет друзей – что произойдет?

– Это феномен… «изоляции от мира»?

Предположение Инабы выглядело чертовски вероятным. Этим типам такое вполне могло понравиться.

– Когда окружающие постоянно обращаются с тобой как с врагом, плюс ты забываешь лучших друзей, то получится, что ты изолирован, со всех сторон враги. …И придется сражаться в одиночку.

Справляясь с предыдущими феноменами, они узнали, как важны узы с другими людьми. Фактически, именно благодаря этому они всё и преодолевали.

То, что сейчас, выглядело как величайшее испытание, в котором они лишены этого величайшего оружия.

Но… даже если так…

– Можно крепко держать себя в руках и бороться. …Я буду бороться, – заявил Тайти в продолжение вчерашнего. Даже если ему придется прыгнуть выше головы, он поведет за собой остальных.

Если потребуется, он будет говорить это снова и снова.

Он положит конец этим феноменам. Он готов был поклясться в этом.

– Это ведь просто твоя самопожертвовательная натура говорит? – раздраженно поинтересовалась Инаба.

– Вовсе нет, Инаба, и ты должна это знать лучше всех, нет?

– …Ты не мог этого не сказать.

– Если, скажем, из-за феномена мы будем странно себя вести, узы между нами все равно не исчезнут. И потом, если это «феномен»… потом все вернется в норму, правда? – жизнерадостно сказала Кирияма.

– Красную нить нашей с Юи судьбы ничем не порвать!

– Ну, поскольку я не думаю, что это такая уж судьба, то, когда придет время порваться, она порвется.

– Супержестоко?!

– Ок-кей, иными словами, возможно, сражаться всем вместе не получится, – Нагасэ привлекла к себе внимание этой фразой и довольно улыбнулась. – Надо доверять тому, что мы создали до сих пор, и двигаться вперед.

– Ладно, тогда просто давайте покончим со всей этой ерундой!

На эти надменные слова Инабы…

– Оу! – отозвалась энергичным возгласом остальная четверка.

Закончив совещание, они вышли из кабинета кружка. Скорее всего, вернувшись по домам, все будут заниматься. Экзамены сами себя не сдадут.

– …Надеюсь, цели феномена только в школе? Тогда дома гора спадет с плеч, по пути пробормотала Нагасэ. Кирияма, поколебавшись, ответила:

– Если бы было в масштабе всего мира, не слишком ли было бы громадно? По-моему, как ни крути, это невозможно.

– Видимо, да. Если бы такое было возможно, не было бы смысла устраивать феномены, нацеленные конкретно на нас пятерых, да и запрещать разглашать информацию посторонним было бы не нужно.

– Как всегда, четкий анализ, Инаба-ттян.

Если поле боя – только школа, это, несомненно, плюс.

Тайти и компания пошли через спортплощадку, где секции уже почти кончили заниматься.

У школьных ворот, видимо, договорившись о встрече с кем-то, стояли и ежились от холода трое парней.

Они что-то говорили.

Кружковцы прошли мимо них.

– …

– …

– …

Голосов слышно не было.

＋＋＋

– Уфф, я дооома! – раздался от входной двери громкой голос. – Маам, сегодня я поужинаю до-… О, Химэко?

Старший брат Химэко Инабы, студент, войдя в гостиную, увидел сестру.

Ей надоело сидеть у себя в комнате и крутить в голове одни и те же мысли, и она, чтобы сменить настроение, вышла в гостиную и села на диван – и тут как раз пришел брат.

– Редко тебя тут увидишь. А где мама? Она с ужином-то успеет?

– Сегодня немного задерживается. В любом случае, на твою долю ничего не приготовлено.

– Мама что-нибудь сделает ради сына, который давно уже не ел дома.

– …Который просто валяет дурака круглый год.

– Мм, ты что-то сказала?

– Не, ничего.

Инаба быстро встала. Оставила пижонистого брата – у нее и так есть над чем ломать голову.

– Эй, ты уже на второй этаж? А с братцем пообщаться? – заигрывающим тоном спросил он.

Инаба чувствовала раздражение, но подумала, что, если облечет чувства в слова, сможет разобраться. Давайте-ка поговорим.

– Думаю, происходит абсолютно стандартная схема. Если судить по моему прежнему опыту.

– …Пошли уклончивые слова. Ну говори, говори.

– В последнее время появилась тенденция к распространению «этого» вширь. Ну, я предчувствовала, что так может получиться.

– Ого.

– Но… что если…

Да. «Что если…» – внезапно пришло ей в голову.

– Если эта догадка верна, все переворачивается с ног на голову.

Ей думается, что это немыслимая, бредовая идея.

Однако если взглянуть под другим углом – кое-что разумное в этом есть.

Но, конечно, остается много необъяснимых аспектов.

– …Все-таки, видимо, нет. Объяснить все можно только «этим».

Исчезновение воспоминаний может быть только «феноменом».

– Ну, раз так…

– Погоди, Химэко! Я абсолютно ничего не понял?!

– Ну да.

– Эй, Химэко-сан, ээй! …Я думал, ты о чем-то абстрактном…

Покинув брата, Инаба вышла из комнаты.

– Эй, я хочу дать тебе один серьезный совет, так что погоди. Правда, погоди. Послушай.

Он так настойчиво говорил, что Инаба остановилась.

– Я плохо знаю твои обстоятельства, но как старший брат хочу дать совет.

Инаба обернулась и посмотрела на брата. Пижон, но более-менее симпатичный студент.

– Выжидай, пока не поймешь, где лежит ответ. Но как только поймешь, начинай действовать в полную силу.

Этот совет оказался хоть чуть-чуть, но уместным.

– Иными словами, нет смысла раздумывать, есть ли шансы, нет ли; но как только заподозришь, что «вот оно!», сразу же атакуй. Стремление сшибать всех подряд может создать тебе плохую репутацию, так что не советую.

– Сгинь.

– Уу, страшно?! …Я просто по-братски решил успокоить сестренку шуткой, ясно?

Глава 4. История не может начаться.

На следующее утро Тайти и остальные вновь собрались в кабинете кружка для обсуждения. Они решили осмотреть те места школы, куда обычно не заглядывали, договорившись при этом быть осторожными и не провоцировать окружающих.

С учетом возможности, что с ними самими тоже могут происходить странные вещи, действовать надо было очень осмотрительно.

Они направились к классам, и на полпути, в коридоре…

– Салют.

– Доброе утро!

Они встретили первоклассников, Тихиро Уву и Сино Эндзёдзи.

– Ой… Тихиро-кун и Сино-тян… А вы куда? – нервно спросила Кирияма.

– Она сказала, что, возможно, забыла в кружке учебники для сегодняшних уроков, и хотела пойти за ними одна, но мне сказали, ты тоже иди…

– Се-семпаи, а вы что делали в кружке? Кружковая деятельность… вы же сейчас ей не занимаетесь?

Что на это ответить? Пятерка второклассников, похоже, вся растерялась.

– …Домашку, – чуть обеспокоенно, но жизнерадостно ответила Нагасэ.

– Что-то случилось? Нет, можете не говорить.

– Тихиро-кун, похоже, обо всех беспокоится, похоже, хочет, чтобы ему обязательно сказали, чем он может помочь.

– Не неси что в голову взбредет! И вообще, вовсе я так не думаю!

– Эээ… Но у вас правда что-то произошло, семпаи?

На лице Эндзёдзи отразилось беспокойство. Почему она так решила сразу же, как только они увиделись, подумал Тайти; но это естественно – они же с весны были все время вместе и стали друзьями. Должно было уже выработаться чутье. Признаться им или не стоит?

– Скажем? – первой решилась Инаба.

– Втягивать их в странные дела… – с беспокойством произнес Тайти.

– Есть повод для беспокойства. Когда были «рентгеновские сны», их обоих не затронуло. А для тех, кто прежде уже были вовлечены, есть опасность, что их заметят. В качестве меры противодействия лучше им объяснить, чем молчать.

Исчерпывающее суждение.

– Я тоже согласна. Они наши товарищи по КрИКу, – сказала Кирияма. Следом свое согласие выразили и Нагасэ с Аоки: «Ага», «Точно».

Тайти тоже беспокоился, но не возражал, поэтому последним из всех согласился.

– У нас есть… минут пятнадцать. Тогда в самых общих чертах…

– Опять… происходит феномен. Да еще и не от Халикакаба?..

– Но его суть непонятна?..

Получившие лишь поверхностное объяснение Эндзёдзи и Тихиро, похоже, не ощущали реальность происходящего.

– Но четких доказательств у нас пока нет, – добавила Инаба.

– Но то, что окружающие ведут себя странно, это факт? Да еще и друзей на миг забываете…

Лицо Тихиро выражало муку и стыд. Может быть, он вспомнил, как из-за вызванного им феномена «проецирование иллюзий» Тайти и Кирияма потеряли память?

– Простите… что вовлекли вас в это, – сказала Нагасэ, опустив голову. Сожаление испытывали все второклассники, и каждый из них извинился следом.

– Не… Ээ, по-моему, семпаи ничего плохого не сделали. Это противник плохой, вот!

– Но, если бы вы не вступили в этот кружок, то и не оказались бы в это всё втянуты? – чуть ли не плача, произнесла Кирияма.

– Жить, даже не подозревая о том, что в мире существуют такие страшные вещи, было бы ужасно, Юи-сан.

– Тихиро-кун… ты правда… правда страшный цундере.

– Заткнись, Эндзёдзи.

Они пообещали дуэту первоклассников.

– Вы правда стали сильными… Можете такое выносить.

– Тайти-сан. Возможно, твое и мое восприятие Халикакаба различаются. Факт в том, что меня напрямую его феномены не затронули.

В самом деле, Тихиро и Халикакаб сотрудничали в «проецировании иллюзий», но «рентгеновские сны» Тихиро почти что не коснулись.

– И на этот раз с нами… феномен не происходит, – добавила Эндзёдзи.

Раз прямого вреда нет, то и общий урон ограничен. У Тайти немного полегчало на душе.

– Но, но в этом смысле… я чувствую себя какой-то посторонней. …Нет, не то чтобы я хотела вляпаться в феномен, но… страшно. Что я не могу разделить с вами чувства.

– Сино-тян! – громко воскликнул Аоки. – Если ты из-за этого чувствуешь себя посторонней, это наша вина! Так что не нужно себя заставлять.

– Я, я же не об этом! – не менее громко ответила Эндзёдзи. – Я просто хочу помочь, если хоть чем-нибудь могу быть полезной. Не хочу… стоять и делать вид, что ничего не происходит.

Она медленно, но решительно высказала то, что думала.

Человека, говорящего такое, никак не назовешь робким. Эндзёдзи – очень сильная личность.

– Ну, я тоже вполне причастен, – словно соревнуясь, заявил Тихиро. – Сбежать, чтобы не быть вовлеченным, – это не круто. Я сбегать не хочу.

Слова Тихиро не казались неискренними; в нем чувствовался стержень.

И Эндзёдзи, и Тихиро очень окрепли за тот год, что они все провели вместе.

Всего за один год человек может так измениться, так вырасти.

Хоть и незаметно для Тайти и остальных, но эти двое явно очень стараются.

Сперва, возможно, в каких-то областях они недотягивали, но сейчас это абсолютно надежные кохаи.

– Мы понимаем ваши чувства. Мы будем просить вас о помощи, насколько это будет в ваших силах, – обратилась к ним Инаба.

– Да! – Да, – просияв, ответили Эндзёдзи и Тихиро.

– Уу… Тихиро-кун тоже стал хорош… Аж слезы на глазах…

– Юи, у тебя взгляд сейчас, как у матери, которая смотрит на своего ребенка, точно-точно, – кивая, сказал Аоки расчувствовавшейся Кирияме.

– Но, но, семпаи, вы сейчас в порядке? По-моему, это страшно, не понимать, что происходит.

– Вот правда, вы не принимайте все слишком близко к сердцу.

И Эндзёдзи, и Тихиро тревожатся за старших товарищей.

– Хотела бы я сказать, что мы не будем делать ничего такого, что заставило бы вас волноваться, но, если вспомнить катастрофу «рентгеновских снов»…

Их внутренняя конфронтация доставила этим двоим немало беспокойства.

– На этот раз все будет нормально, – с искренней убежденностью заверил Тайти. И Нагасэ добавила:

– Я тоже, как надежный семпай, буду вести себя более ответственно.

Пятеро основателей КрИКа, плюс один, плюс еще один – теперь усилия объединили семеро.

Убедившись в чувствах всех, Инаба стала раздавать конкретные указания:

– Сперва – насчет деталей феномена. В школе держите ухо востро на предмет чего-либо нетипичного; если что-то будет – сообщайте.

– Хорошо, Инаба-семпай. – Есть.

– …Хочется верить, что этого не произойдет, но если мы вдруг потеряем память о друзьях… о КрИКовцах, то надеюсь на вас.

– Мы будем стараться. – Понял, – сосредоточенно кивнули оба.

– Что будет дальше, мы не знаем, поэтому не слишком к нам приближайтесь. Я хочу, чтобы вы служили для нас запасным вариантом. Роль типа спутника.

– А, ага. – Сделаем.

– Чтобы обеспечить безопасность, действуйте всегда вдвоем.

– Инабан, Инабан, ты сейчас как мамаша, отправляющая детей в поездку.

– Д-да я понимаю. Но если не уделять внимания всем мелочам, то, когда что-нибудь случится, будет уже поздно. Ничего нельзя упус-…

В этот момент из школьных динамиков раздался звуковой сигнал.

– …Что, уже первый звонок? – пробормотал Аоки, и все побежали.

– Ладно, Сино-тян и Тихи, бай-бай!

Провожаемые голосом Нагасэ, Эндзёдзи и Тихиро направились к своему классу и вскоре исчезли из вида.

Потом отделились Инаба и Аоки, учащиеся в другом классе. Они бежали, так что, скорее всего, успеют к началу урока.

– Хааа… Однако Сино-тян и Тихи о нас беспокоятся, а? – пробормотала Нагасэ. Кирияма, единственная, кто не запыхался, кивнула.

– Хоть они и кохаи… Кстати, несмотря на мое странное состояние, дома ни мама, ни папа, ни сестренка не беспокоятся… И слава богу, но… иногда от этого чуточку грустно. Потому что, ну, нельзя, чтобы родные знали.

– Да, с моей сестренкой тоже похоже. Но еще есть ощущение, типа «забей, что, если тебя раскроют, будет погано», – согласился Тайти.

Когда происходит феномен, обычное поведение человека, естественно, тоже меняется. Это могут почувствовать члены семьи – те, кто живут рядом с ним. Вот и вчера сестра спросила у Тайти: «Эмм, ты вошел в нервный режим? Держись, братик».

– Мне тоже мама сказала, что я «какая-то странная». И я пообещала, что ничего опасного делать не буду, а все важное буду обсуждать с ней…

У Нагасэ, которая живет вдвоем с матерью и у которой с ней сложные, но близкие отношения, возможно, больше поводов для тревоги, чем у других семей.

– Когда начинается феномен, иногда бывает, что хочется просто оставаться в школе, – наполовину в шутку сказал Тайти.

– Да, знакомо, – отреагировала Нагасэ. – С утра пораньше посовещаться в кружке, и вечером в кружке допоздна сидеть.

Зачастую безопаснее всего, когда, кроме них пятерых, больше никого нет.

– Когда это происходит каждый день, находить оправдания становится трудно. Хорошо бы нас просто оставили в покое, – с натянутой улыбкой пробормотала и Кирияма.

Похоже, не только Тайти, но и другие испытывают проблемы, вернувшись домой.

■□■□■

Тайти вошел в класс и сел на свое место, но одна парта оставалась пустой.

Когда Тайти это заметил, у него по спине побежали мурашки.

Его охватило плохое предчувствие.

Пустая парта принадлежала Юкине Курихаре.

Курихара появилась после первого урока.

Ее неважное состояние выдавали вьющиеся волосы – как всегда, тщательно уложенные, но явно сухие. Вяло ответив на приветствия учеников, волновавшихся за нее, Курихара села за свою парту.

Она тихо опустила голову, словно отторгая всех, кто могли бы к ней обратиться.

Ей что, настолько плохо?

– Доброе утро, Юкина, – ласковее обычного поздоровалась с ней Кирияма.

Курихара и Кирияма – очень близкие подруги. Курихара так вообще привязалась к Кирияме, как к милой младшей сестренке.

Тем не менее сейчас Курихара лишь кинула взгляд снизу вверх на Кирияму и тут же отвела глаза.

Абсолютный игнор.

– Юки-… Мм, ладно, позже поговорим.

Кирияма попыталась надавить, но тут же отступила. Видимо, решила, что шум лучше не поднимать. Кстати, говоря, вчера ведь тоже Курихара избегала Тайти и остальных КрИКовцев.

Следом к ней обратилась Нагасэ, но результат был тот же самый.

Начался второй урок, потом перемена. Курихара вяло вышла из класса.

– Юкина-тян явно же нездорова. Может, переутомилась? Или у нее с каким-нибудь симпатичным парнем совершенно не заладилось? – обратилась к Тайти Марико Накаяма, нервно глядя на него и сжимая руками свои хвостики волос.

Хм? – подумал Тайти.

Нечто туманное, словно клуб дыма, всплыло в голове.

– Яэгаси-кун?

– А, ага. Похоже, здоровье не в порядке. Возможно, сегодня лучше не лезть к ней?

– Угу, не стоит. Но потом непременно полезу и прям полапаю, Яэгаси-кун!

Потом она полушутливо добавила: «Вот блин. Ну ладно, я пошла», – и, поведя плечами, удалилась.

Похоже, Накаяма тоже заметила необычное состояние Курихары. Нет, вообще-то вполне естественно, что она заметила, – это состояние видно с первого взгляда. Из-за того, что пугаются только КрИКовцев, ощущение возникает странное.

Непонятно из-за чего, но сегодня Курихара настолько унылая, что это видно окружающим.

Причина – видимо, феномен, происходящий с пятеркой КрИКовцев, но…

На третий урок Курихара не пришла.

Что с Курихарой что-то не так, начали замечать уже все одноклассники.

– Я думаю, сегодня ей уже можно идти домой, но она сказала, мол, все нормально.

Каору Сэтоти, староста, тоже беспокоилась за Курихару.

Поняв это, Тайти обсудил положение дел с Нагасэ и Кириямой.

Решили, что, видимо, придется действовать немного решительнее.

– Если не расспросишь, то и сделать ничего не сможешь… А от простого разговора немедленной опасности не должно быть.

– Конечно, если есть возможность не приближаться, лучше так и сделать.

С этими высказываниями Кириямы и Нагасэ согласился и Тайти:

– По крайней мере, с Курихарой давайте однозначно проясним.

В нем все кипело от нетерпения. Он ожидал, что Курихара, близкая к КрИКу, в конце концов сможет восстановиться.

На большой перемене Курихара снова попыталась исчезнуть. Тайти, Нагасэ и Кирияма вместе двинулись за ней.

Они шли скрытно, и Курихара шагала вперед, не выказывая никаких признаков, что заметила их. Спустилась по лестнице, вышла из школьного здания и направилась к корпусу спортивных секций.

Вдали от школьного здания было малолюдно. Вот он, шанс. Троица ускорила шаг и разом приблизилась.

– Эй, Юкина! Послушай!

Кирияма оббежала Курихару и встала перед ней.

Тайти с Нагасэ подошли сзади и взяли Курихару в кольцо.

– Что у тебя стряслось, скажи? Пожалуйста, – с серьезным лицом попросила Кирияма.

Курихара обернулась назад, снова перевела взгляд вперед, опять обернулась, поняла, что трое приближаются к ней, и растерялась.

Если это феномен «Тайти и Ко выглядят страшными», то, вероятно, сейчас ею владел безумный ужас, однако желательно было, чтобы она сохранила терпение.

– Скажи, Юкина. Ты ведь наша подруга?

В том, как Кирияма это произнесла, почувствовалось отчаяние.

Курихара ничего не ответила, лишь испуганно замотала головой.

– Эй, говори!

– Успокойся, Юи. В том, чтобы ее винить и все такое, нет ничего хорошего, – Нагасэ сразу остановила воспламенившуюся Кирияму.

– …Угу, извини.

Нагасэ ласково обратилась к Курихаре:

– Но серьезно, скажи, в чем дело? Если что-то случилось, давай вместе это обсудим; если какая-то проблема в нас, мы что-нибудь сделаем с этим.

Внезапно примененная политика кнута и пряника, быть может, позволила дотянуться до сердца Курихары?

– …Я так поступаю не потому, что мне хочется, – подала голос Курихара. – Просто… просто из-за него…

«Из-за него»? Кого, блин, она имела в виду?

– …А… кх… – вырвалось у Курихары, словно она жалела, что сболтнула лишнее, и она бросилась бежать.

– Стой, Юкина… кяа?!

Курихара с силой отбросила выставленную Кириямой руку.

Затем обернулась со странным выражением лица.

– …Простите. Юи… Юи ничего плохого не сделала!..

Оставив эти слова, Курихара умчалась прочь.

Из глаз ее текли слезы; гнаться за ней КрИКовцы не могли.

– Юкина… – с мукой в голосе пролепетала Кирияма. Тайти понимал, какую боль она испытывает, и хотел как-то помочь.

– Такое ощущение, что ее кто-то заставляет это делать.

Это была догадка всего по нескольким брошенным словам, но Тайти был уверен, что не ошибается. Нагасэ пробормотала:

– Кто-то…

Кто-то втайне что-то творит?

– …Самозванец? – высказала Кирияма предположение, похоже, только что пришедшее ей в голову.

– Вот как… То есть, к примеру, кто-то применил что-то вроде «проецирования иллюзий» и запугал Курихару? Может быть, даже принял наш облик.

Такая вероятность отнюдь не нулевая. Нагасэ продолжила:

– Хотя она ясно сказала: «Юи ничего плохого не сделала»…

– …Тут сколько ни размышляй, ответа не найдешь… – уткнувшись в тупик, простонал Тайти.

Чувствовалось какое-то серьезное противоречие, в которое он глубоко залез. Как если первую пуговицу застегнуть не на ту дырочку, то потом, как ни старайся, все пуговицы пойдут не так.

В этот самый момент у Тайти завибрировало в кармане. Звонок на мобильник.

– Это Инаба, – сообщил Тайти Нагасэ и Кирияме и взял трубку. Что там у нее?

– Алло.

«Слушай, Тайти, мы обедать вдвоем не планировали, но меня кое-что беспокоит».

– Да?

«Хочу поговорить насчет феномена. Рядом с тобой кто-то есть?»

– Только Нагасэ и Кирияма.

«Тогда нормально. …В общем, я тут еще раз подумала… – Инаба поколебалась, но все же высказала свое предположение: – Те, кто, судя по всему, нас боятся… это какие-то конкретные типы?»

Конкретные люди.

«Это пять девушек из легкоатлетической секции, включая Мисаки Осаву и Юкину Курихару из твоего класса, верно?»

Пять девушек из одной и той же секции.

– Но… проблемы со слухом, по-моему, происходят с совершенно другими людьми.

«Об этом я тоже подумала. То, что мы не слышим голоса, которые должны слышать, странно, но это если держать в уме только тех людей, которые нас явно отторгают. Как считаешь? Насколько тебе известно».

– …Так и есть.

«Вот как…» – произнесла Инаба чуть тише.

– Это… что означает?

«Я пока не понимаю. Так или иначе, вы там будьте осторожны».

Сказав это, Инаба повесила трубку.

– Что сказала Инабан?

– Эээ, в общем…

Странными становятся только конкретные люди.

Становятся странными и отторгают их.

Нет, а если сместить акцент?

Те девушки отторгают КрИКовцев.

Нет, или следует сказать, что они отторгают свое окружение, и КрИКовцы отторгаются просто потому, что оказываются рядом?

Иными словами, субъект «КрИКовцы» вовсе ни при чем.

Неясная дымовая фигура в голове начала обретать форму. Ответ уже на пути к губам. Стоит выйти одному слову, и прояснится все. Но, поскольку оно пока не выходит…

– Эй, Тайти, смотри!

– О, Мисаки-тян.

Услышав голос Кириямы, Тайти повернул голову.

Короткие волосы, стройная фигура – в их сторону направлялась Мисаки Осава.

Одна из пяти легкоатлеток, отторгающих пятерку КрИКовцев. Она идет туда же, куда и Курихара?

Простейшее предположение: они направляются в кабинет своей секции?

Девушки укрываются у себя в секции.

– …А.

Осава, идущая как-то рассеянно, вдруг заметила КрИКовцев.

Остановилась. Губы плотно сжались, лицо отвердело.

– Ну же… в чем дело?.. – пробормотала Кирияма, увидев это выражение лица, и неуверенно двинулась к Осаве.

– Ээ, Юи… – Нагасэ, словно эскорт, зашагала рядом с ней. Тайти тоже.

Осава неотрывно смотрела на приближающуюся троицу.

…В следующий миг от ее настороженности не осталось и следа.

Моргнула, еще моргнула, взгляд поплыл.

Тут же он снова уткнулся в Тайти, Нагасэ и Кирияму.

С испуганным видом, точно готовая разрыдаться, тем не менее Осава натянуто улыбнулась.

– …Вы можете поверить? Я… я Юкина Курихара…

Одна эта фраза перевернула мир Тайти.

Белое стало черным. Черное – белым.

Все наоборот.

От полученного ответа закружилась голова.

А [Осава] нанесла выбитому из колеи Тайти финальный удар:

– Так вот, можете поверить?.. У нас произошел обмен личностями.

После чего с воплем «Вы ничего не слышали, ясно?!» [Осава] унеслась прочь.

Остановить ее никто не мог. Все были в полном замешательстве.

– Если меня не подвел слух… я только что услышала странное выражение… «обмен личностями»? – дрожащим голосом произнесла Кирияма.

– Не с нами. Не с КрИКовцами… – добавил Тайти.

– Если «мы» не в главной роли… Не-не-не, что это такое? Нереально…

– Это, это, может быть…

Голос Нагасэ тоже не был привычно ровным.

– Они хотели заставить нас услышать выражение «обмен личностями», чтобы выбить нас из психологического равновесия, – продолжила Нагасэ.

Аа, вот оно что. Такое вполне возможно, да.

Такое дурновкусие вполне в стиле Халикакаба и Ко.

– Если подумать… возможно, будет и что-то более… крутое… – и Нагасэ сглотнула. Следом Тайти предположил:

– Устроить феномен для кого-то из нашего окружения… специально, чтобы выбить нас?

– Не может быть… – ошеломленно пробормотала Кирияма.

Чувство нереальности усилилось, и, чтобы разложить все по полочкам, требовалось время, поэтому следующий урок они провели в обычном режиме.

Содержание урока в голове Тайти не отложилось абсолютно.

Курихара в классе держалась тише воды ниже травы, словно пытаясь скрыть свое состояние.

■□■□■

– Ду-… Почему вы сразу не пришли ко мне?!

Услышав, что произошло на большой перемене, Инаба страшно разозлилась.

После уроков в кабинете кружка собрались пятеро второклассников. Впятером расположились вокруг стола.

– …Извини, Инаба.

– Но, Инабан. Нам тоже нужно было подумать, что происходит, и потом, надо было проверить в классе, как дела у Юкины-тян, и еще… Извини, это всё отмазки.

– Мы просто не могли поверить… – следом за Нагасэ расстроенно пояснила Кирияма.

Обведя взглядом раскаивающуюся троицу, Инаба вошла в положение.

– Нет… Я понимаю: узнать такое не из слухов, а прямо в лоб – это было для вас серьезным шоком.

– Так в итоге что было-то? Правда это произошло? – жадно спросил Аоки.

– Пока что… еще непонятно, – ответил Тайти.

– Вы не проверили? Ну так проверьте.

– Проверить… мы не смогли, – с оттенком раздражения сказала Кирияма.

– А… извини. Я выразился малость… невежливо, – и Аоки неуклюже поскреб в затылке.

– …Итак, либо произнести при нас слова, связанные с феноменом, чтобы нас потрясти, либо выбить нас из равновесия самим фактом, что феномен может быть связан с другими людьми, так? – подытожила Инаба, повторив мнения, высказанные Тайти, Нагасэ и Кириямой.

Судя по появлению перед ним «номера три», по тому, что они на миг забывали друзей, по прочим странным делам, – видимо, с ними действительно что-то происходит.

– Что ж, можно и так трактовать… – собравшись с духом, подтвердил Тайти.

– Ага, похоже на то. Как ни крути, выглядит бессмысленно, но, похоже, это реальность…

– Хотим мы этого или нет, если… – Инаба перебила Тайти, глядя в одну точку. – Если… стоп, неужели…

Пристально глядя в одну точку.

– Совершенно другое…

Открылась дверь.

– П-п-простите, что опоздали… – извинившись, в кабинет заглянула Сино Эндзёдзи. – Или «просим прощения за вторжение»?..

Двоим первоклассникам тоже рассказали о феномене и попросили их о помощи.

Атмосфера изменилась в хорошем смысле. Напряжение чуточку спало.

– Ну конечно, заходите, – ласково, успокаивающе сказала Нагасэ. – Тихи там, сзади, да?

– Все-таки собрались. Молодцы.

– Что-то случилось? Была ваша очередь убирать класс, поэтому вы чуть припозднились? Ой, садитесь, садитесь, – Кирияма указала на стулья.

– Ага, на самом деле много чего произошло.

– Хмм.

– Когда вы просили сообщать обо всем необычном, что есть в школе… вы реально все необычное имели в виду?

На уточняющий вопрос Тихиро Инаба кивнула.

– Потому что мы не знаем, что имеет к этому отношение, а что нет. Пожалуйста.

– В-в общем, была ссора… – и Эндзёдзи испуганно съежилась, видимо, вспомнив ту картину. – Я там случайно оказалась, такой был шум, что даже сэнсэй вышел.

– Что-то серьезное? Я в школе про это не слышал, – удивившись, сказал Тайти.

– А, и потом, было немножко странное. Один из парней, которые ссорились, был такой «Неправда… я вовсе не собирался… Нет, я правда злился, но… делать вот так не собирался. Но в голове послышался [голос]… и… тело как будто само двигалось…» – в общем, ощущение, будто он хоррор пересказывал. Жутко…

Эндзёдзи пылко воспроизвела увиденное. Хорошо у нее получилось, подумал Тайти.

Стоп, речь не об этом. Не убегай от реальности. Если обдумать все детали…

Не напоминает ли это феномен «высвобождения желаний», который Тайти и его друзья когда-то испытали на себе?

По одной этой историм делать выводы было бы абсурдно. Но если учесть все нынешние обстоятельства…

– Стоп, погодите-ка… Это как… А, да, тот парень – он был какой?

Инаба тоже явно проявляла признаки волнения.

– Какой?..

– Сообщи мне его личные данные. Скажем, особенности внешности?

– Ээ… это… ну… Парень из нашего класса… Насчет особенностей внешности…

– Рост у него не очень… – видя, что Эндзёдзи в затруднении, подхватил Тихиро.

– Он… неужели… – словно поняв, о ком идет речь, пробормотала себе под нос Инаба.

– Что такое, Инаба? – с беспокойством спросила Кирияма.

– Помните, я говорила о «первокласснике, который шел прямо на меня, а потом быстро убежал»? Он тоже тогда сказал: «Но я не собирался этого делать…»

Не исключено, что…

– Возможно… это тот же самый парень, – сказала Инаба каким-то пустым голосом. – Или я неправильно поняла, потому что момент хорошо совпал, вот дерьмо. Если подумать, есть и другая возможность… Нет… с точки зрения требований, которым удовлетворяем мы…

– Эээ, Инаба-ттян, ты о чем?

Аоки явно не мог уследить за полетом мысли Инабы. Тайти был в аналогичном состоянии.

В целом он понимал. Но последний кусок не вписывался.

– Тихиро, Сино. Извините, что так быстро, но можно я попрошу вас еще кое-что сделать? – после кратких раздумий спросила Инаба. Как-то механически прозвучал ее голос.

– Ээ… угу. – Ко-конечно.

– Узнайте, есть ли еще кто-нибудь… такой же, как эти парни «я-не-собирался-этого-делать».

– Т-такой же?..

– Нет ли кого-нибудь, кто говорил похожие вещи, нет ли кого-нибудь в похожем странном состоянии, я вот о чем. Самые подозрительные, скорее всего, те, кто рядом с ними. Скажем… в том же кружке.

– В том же кружке… – прошептала Эндзёдзи, глядя на пятерку второклассников. – Найти и что-нибудь сделать?

– Нет, не приближайся, это опасно. Если кого-то идентифицируете, сообщите.

Эти двое, похоже, уже почувствовали, что ситуация критическая. И сказали, что начнут действовать немедленно.

– Ладно, мы пошли! – Пока.

– Удачи!

Нагасэ проводила недумевающую пару.

Первоклассники ушли, в кабинете снова остались пятеро.

Всего на двух человек стало меньше, а ощущение возникло, будто в комнате как-то одиноко. Некоторое время все сидели молча.

– Абсолютно тебя не догоняю, Инаба-ттян, – заговорил наконец Аоки. – Это что, феномены происходят с кем-то, помимо нас? Какого хрена, зачем…

– Привееет.

Голос из-за открытой двери.

Голос незваного гостя.

Всегда их «история» начинается с того, что появляются эти типы.

– Кто?! – вскричала Кирияма и заняла боевую стойку. Тайти тоже встал.

Не Гото. Вообще не мужчина. Женщина.

В дверях стояла, прикрыв глаза и слегка покачиваясь, Ёко Хиратари, учительница математики из их школы.

– …Здравствуйте?

Словно мягко улетающий, туманный, расслабленный голос.

– Ты…

– Да… «номер два».

Прежде, чем Инаба успела задать вопрос, «номер два» с готовностью представился.

– «Номер два»… Правда, что ль… – пролепетала Инаба.

От аномалии атмосфера в кабинете кружка изменилась. Как бы цвета изменились, как и в те разы, когда заявлялся Халикакаб. Сейчас Халикакаба не было, зато пришел его дружок.

Как далеко это распространилось? Когда кончится? Неужели не кончится за всю их жизнь?

– Мы один раз… встречались? …Вот с ним несколько раз.

«Номер два» указал на Тайти. Это был всего лишь кончик пальца, но Тайти охватил ужас, будто на него навели нож.

– Тайти, это правда? Потому что я толком не помню… – потрясенно спросила Нагасэ.

– Вероятно… нет, наверняка, он так и говорил. И тогда он тоже вселился в женщину. Почему-то.

Скорее всего, заявление, что это и есть «номер два», – правда.

– Да блин, «номер два», «номер три»… да хоть «номер четыре» – неважно, – грубо заявила Инаба. Да и содежание фразы довольно-таки устрашало. – Любого из вас я что-то не припомню, чтоб мы звали.

– Я знаю… Но на минуточку? Вы, похоже, в затруднительном положении, да?

– Что за «в затруднительном положении»? Что тебе известно? – озадаченно спросила Кирияма.

– …Неважно. Вы в замешательстве, поэтому… я решил объяснить.

Можно подумать, он это делает по доброте душевной.

– Гадость какая-то… А в чем твоя цель? – ринулась в атаку Инаба. Однако голос ее чуть дрожал.

– Цель?.. Аа… Видите ли, я только объясню. Вы считаете… что с вами происходит «феномен», да?

Очевидно, он подсматривал, хотя неясно, до какой степени.

– А что еще это может быть?

На вспышку Нагасэ «номер два» особого внимания не обратил.

И произнес:

– «Феномен» не происходит.

На какое-то время воцарилась полная неподвижность и пустота.

Как будто само время остановилось.

– Не, но происходит же, происходит?.. И рядом с нами люди тоже странные какие-то, – растерянным, но ровным голосом сказал Аоки.

– Не происходит? …Аа, но происходит, да.

– Так да или нет? Объясни нормально, – раздраженно заявил Тайти.

– Объясняю, с вами ничего не происходит. Происходит… с другими людьми.

С другими людьми?

– С вами… никакой связи. …Вы… да, посторонние?

Они посторонние?

Они не только не в центре происходящего, но даже не на периферии – вообще никак не связаны?

– Ну… что ты… имеешь в виду?

Инаба не могла нормально дышать. Ее голос звучал со странными паузами.

– Не с нами… с Курихарой и другими… происходит «обмен личностями»… с первоклассниками… происходит «высвобождение желаний», так?

– Да, так.

Он подтвердил то с такой легкостью, что Тайти даже не смог как-то среагировать.

– …Это делает… в основном «номер три»?

На эту фразу «номера два» отреагировала Кирияма:

– Да, кстати, «номер три»! Если мы тут ни при чем, то зачем этот «номер три» перед нами появился?..

– …Он вам сказал, что устроил феномен?

Тайти вспомнил разговор при их встрече.

«Чего тебе от нас надо?»

«Нет… дайте посмотреть поближе…»

Что что-то происходит с КрИКовцами, он не сказал. Даже не намекнул.

Мысль, что «номер три» наверняка что-то с ними делает, – это ложное впечатление, самообман?

– Погоди-ка. Ты сказал, это делает «в основном» «номер три» – что означает «в основном»? – уцепилась Инаба. – …Что, есть еще и «номер четыре»?

Конечно, Инаба недавно сама сказала: «»номер три», да хоть «номер четыре»». Но это не значит, что все должно быть так просто.

Их так много били шокирующей реальностью, что Тайти уже ощущал некоторое оцепенение.

– Так или иначе… они выбрали на замену вам разных знакомых вам людей. Вас это уже… не касается.

– Должно касаться. Люди же страдают…

– Если вы влезете в это слишком глубоко, вы будете в опасности… и те дети, возможно, тоже будут в опасности?

– …Почему?

– Потому что о происходящем могут узнать другие не связанные с этим люди… Проблема, не так ли? Даже для вас… по идее.

Похоже, на них феномен в целом уже не влияет. Это дело абсолютно других людей.

Нагасэ с надеждой в голосе сказала:

– Эй, может, это Халикакаб наблюдает, как мы тут офигеваем?..

– …Нет. …Потому что с вами уже закончили.

Закончили. Заявление Халикакаба, что все кончилось, оказалось правдивым?

– Но… но с нами происходят странные вещи, это факт. Мы вдруг забываем друзей. Не может быть, чтобы совсем ничего не было, – в отчаянии сказала Инаба.

– Мм? …Хмм, – «номер два» склонил голову набок, а потом с заинтересованным видом кивнул. – …Это любопытно.

– Любопытно, говоришь?

– С вами что-то происходит… вернее, с вами ничего не должно происходить… вернее…

– В смысле? – спросил Тайти.

– …Если я скажу слишком много, на меня могут рассердиться… возможно.

Кто? Тайти раздражали эти мутные, туманные формулировки.

– Ну… раз вы с этим никак не связаны, не стоит делать ничего лишнего тем детям, кто связаны… И на этих словах – бай-бай?

– По-погоди! Зачем… ты все это нам объяснил? – в последний момент спросил Аоки. «Номер два» качнул головой влево, потом вправо.

– Потому что… вы интересные?

И вышел из кабинета.

Занятое им тело исчезло из виду. Поскольку он вселился, то мог просто покинуть тело, однако он предпочел этого не делать, как и Халикакаб ранее.

■□■□■

Вдруг осознав, что он как встал, так и стоит до сих пор, Тайти почти рухнул на стул.

После ухода «номера два» в кабинете кружка воцарилась унылая атмосфера.

– Почему он так явился, будто это что-то само собой разумеющееся?.. С каких пор так повелось?.. – грустно произнесла Кирияма. Инаба, прижав руку ко лбу, сказала:

– Что-то не так с нашей школой? Что-то не так с нашим окружением? Или это обычное дело? …Я уже ничего не понимаю. Но одно точно.

Инаба сделала короткую паузу и заявила:

– …Нельзя не признать. Нынешний феномен происходит с другими людьми.

Различные факты говорят о том, что «номер два» сказал правду.

– Неужели… так и есть? С нами закончили, теперь устраивают феномены с теми, кто рядом. Нет… это только столкновение с реальностью. …И что будет дальше? – обрывочно забормотала Нагасэ. – Что за «феномены»? Может, их много разных происходит, о которых мы просто не знаем? По всему миру…

Услышав это, Тайти вдруг сказал:

– «Мир так и устроен», какого хрена?

Он мог лишь сухо улыбнуться. Кирияма тихо произнесла:

– Сволочи они… Это непростительно, людей как… игрушки рассматривать.

Тайти испытывал те же чувства. Больше всего его переполняло чувство пустоты. А на следующем месте – гнев из-за абсурдности всего этого.

– Но с нами… правда ничего не происходит, да?.. – пробормотал Аоки, и при этих словах к злости на всех лицах примешалась растерянность.

Они разозлены. Возмущены. Но это все – иной температуры, чем обычно.

Конечно, они знали, как сейчас больно другим, могли представить себе их чувства. Но только представить, не больше. Это абсолютно не то, что чистая боль, которую они испытывали прежде.

Это все равно что смотреть происходящее по телевизору: выглядит реалистично, но не настоящая реальность.

Между той и этой сторонами существует дистанция.

– Только не говори, что, раз с нами это не происходит, можно махнуть рукой, – сказала Кирияма. Аоки тут же ответил:

– Даже и не думал.

Немного подумав, Тайти произнес:

– Давайте все вместе им поможем.

Вовсе не потому, что он не хотел видеть, как другие страдают. Он сказал, основываясь на уверенности, что они смогут как-то положить конец этому кругу феноменов, устроенному Халикакабом.

– Сначала вопрос номер один, – громко заявила Инаба, словно стремясь как-то сменить атмосферу. С острым, суровым выражением лица.

Лицо девушки Тайти у нее в последнее время вообще не проявляется.

– Можно или нельзя сделать что-то с самими «номером вторым» и «третьим»?

Если следовать их собственному решению, надо противостоять тем типам, как только возможно. Этого они хотели. Но.

Нагасэ с задумчивым видом сказала:

– Честно говоря, это сурово. «Номер два», похоже, не хочет с нами враждовать, да и «номер три» перед нами едва ли появится.

– Я тоже так думаю, – кивнула Инаба. – По крайней мере, если бы мы были вовлечены напрямую, можно было бы поискать способ борьбы.

– …Рассуждаем с позиции сторонних наблюдателей, да?.. – пробормотал Тайти.

– Тайти, ты тоже согласен?

На лице Инабы было написано, что она чуточку удивлена.

– …А куда деваться.

Не хотелось ему в это ввязываться, конечно.

– Извини, сейчас был не самый удачный вопрос, – тут же извинилась Инаба, и непонятного столкновения не произошло. – Итак, второй вариант. Нам ничего не остается, кроме как признать существование «номера два» и «номера три» и терпеть, пока они не насытятся… Иными словами, наша стандартная тактика. Убедить остальных ее принять. И помочь им продержаться.

– Да, это самое понятное, – кивнула Кирияма. Аоки тоже согласился:

– Вполне можно сражаться так, как привыкли. Только ради пользы других.

– Хотя активное участие необходимо было рассмотреть до того, как нам сказали «Не лезьте в это слишком глубоко».

Ситуация непростая и неоднозначная.

– А что… вообще мы можем? – и Нагасэ, прижав руки ко лбу, погрузилась в задумчивость.

– Но ведь во время феноменов нам нередко помогали разные люди, помимо наших друзей, верно? – сказал Тайти, вспомнив несколько таких случаев.

– Несомненно. Но все они помогали нам, думая, что у нас «обычные проблемы», не так ли? Они не думали, что имеют дело с аномалиями, – заметила Инаба.

– И что с того?

– Поэтому стандартные методы не годятся. Как мы им протянем руку помощи, зная все обстоятельства? И как это расценят те типы? Не сочтут ли, что это утечка информации? И вообще, что, феномены так вот просто берут и происходят? Если так, то почему те, кто столкнулись с феноменами до нас, не помогали нам?

– Та-Тайти и Инаба, не ругайтесь… – тихо прошептала Кирияма.

Тайти, внезапно устыдившись, опустил голову: «Извини». Инаба тоже буркнула «Прости» с выражением неловкости на лице.

– Надо же, нас так раздражает то, что… мы непосредственно не затронуты.

Дрожащий голос Инабы вонзился в Тайти.

По идее, не должно быть ничего радостнее факта, что они и феномен напрямую не связаны.

И тем не менее настроение было не безоблачным. Скорее пасмурным.

Под свинцовым небом они высматривали дальний берег сквозь завесу дождя.

Им хотелось что-то сделать. Но что? Вот именно. Даже Тайти готов был сражаться в любой момент, если только сможет.

Но если действовать неуклюже и нарушить их правила, можно причинить вред друзьям.

Так что «просто действовать» нельзя. Если просто что-то делать, просто стараться – это, конечно, хорошо, но на одной силе воли своей цели не достигнешь.

– …Не знаю, помните ли вы, – спустя несколько секунд общего молчания заговорила Инаба. – Во время «рентгеновских снов» я сказала: «На этот раз историю не надо начинать». Но на этот раз историю нельзя начать в принципе.

Иногда Инаба пользуется этим словом, «история».

– Эта «история» принадлежит кому-то другому.

С точки зрения других, «история» развивается полным ходом. Однако с точки зрения КрИКовцев, «история» не началась.

В этом смысле они остаются посторонними.

– …Мм, что с тобой, Иори-тян? Ты так беспокойно оглядываешься.

На вопрос Аоки Нагасэ без тени нерешительности ответила:

– Я просто не пойму: вы все кто?

При виде невинного лица Нагасэ в груди Тайти на миг все заледенело.

Это не шутка ради того, чтобы всех взбодрить. Нагасэ серьезно, без капли лжи сказала то, что думала.

– Ээ… нет, не может быть?! – Нагасэ, широко распахнув глаза, вскочила так резко, что ее стул отлетел. – …Это я внезапно пошутила. Пошутила, да.

Капельки пота на лбу яснее ясного показывали, что это была совсем не шутка.

Что творится?

С ними ведь феномен не происходит?

Если так, почему они внезапно кого-то забывают?

Их аномальная «история» уже закончилась, по идее… Неужели?..

История закончилась, и теперь началась подчистка свидетельств?..

В этот момент дверь открылась.

Глава 5. История начинается.

То, что дверь открывал кто-либо, кроме пятерки КрИКовцев, было уже не редкостью.

Когда-то она была символом входа в иной, странный мир.

И вот эта дверь открывалась.

С легким скрипом, медленно, но верно.

Сперва появилась узкая щелочка, потом она стала расширяться.

Стала отчетливо видна человеческая фигура. Высокий мужчина, в костюме, учитель.

Рюдзен Гото.

Но не просто Гото.

Безжизненный.

Очень неприятное ощущение от него исходило.

Вялая поза, полуприкрытые глаза.

Неприятная аура.

Не такая, какая бывает у человеческого существа.

Да, ошибиться невозможно.

Как всегда.

С появлением Халикакаба начинается их экстраординарная «история».

На миг все словно застыло.

А потом, как бы компенсируя это отставание, взорвалось.

– Ах тыыыы! Явился не запылился как ни в чем не бывало!

– Почему опять?! Ыыыы!

Инаба выплеснула всю накопившуюся ярость, Нагасэ простонала, не в силах обуздать эмоции.

– Все-таки ты… ты с этим связан!

– Это ты… ты с нами вот это вот!

Кирияма и Аоки воскликнули синхронно, как подобает друзьям.

– Мы будем… с тобой сражаться. Надо это довести до конца, – заявил Тайти. Этот тип ведь по собственному капризу ушел, якобы потеряв интерес; получается, он солгал?

Он говорил, что никак не связан с «номером два», и у них сложилось впечатление, что его отодвинули в сторону. Но это было не так. Он – тот враг, с которым им необходимо сражаться. Угасшие было эмоции вспыхнули вновь.

– Нет-нет… Это и не по моей воле тоже…

Первые слова Халикакаба прозвучали вяло, и казалось, что он говорил с самим собой, хотя обращался, по идее, к КрИКовцам.

– То есть у тебя не было такого активного намерения? – уточнил Тайти у этого аномального существа.

– Да… именно так… Я вправду намеревался тот раз сделать последним…

– Думаешь, мы поверим? Что ты больше не появишься, ты тоже тогда говорил Тайти и Инабе, – резким, обвиняющим тоном заявила Кирияма.

– …Я приложил большие усилия?

– Что еще за «большие усилия», дурость какая, – выплюнула Инаба. Затем продолжила: – Так, говори, чего тебе от нас нужно. Сперва явился «номер три», потом объявился «номер два», теперь ты. Сила воздействия уже не очень. Или ты думаешь, что самый лучший, потому что тебе интересно вести разговоры о самых гадких вещах?

Конечно, Тайти испытывал отвращение, но в то же время появление Халикакаба его как-то успокоило. Почти что до паралича.

– Ээ… да. Есть важное объяснение… Вернее, до того… – Халикакаб сделал паузу. Вряд ли нужную. – …«Номер два»… «номер три»? Что… они вам рассказали?..

– А ты что, сам не в курсе? – словно уточняя, спросила Нагасэ.

– Я тоже сильно занят… ээ…

Вялый вопреки своему заявлению, Халикакаб окончательно вывел Инабу из себя.

– Меня это бесит, но, если не сказать, мы дальше не продвинемся. «Номер три» выразился в том ключе, что «хотел посмотреть поближе». «Номер два» сказал шутливым тоном только то, что «номер три» и кто-то еще устраивают феномены не с нами, а с другими людьми, так что мы ни при чем. Этого достаточно?

– Аа… В целом это правда… что так называемые «феномены» к вам отношения не имеют…

– Погоди. А ты вообще зачем сюда явился? Если ничего нет, то и дел никаких к нам быть не должно, верно? – задала Инаба разумный вопрос.

Если «аномальные феномены» ни при чем, то зачем сюда приплелся Халикакаб? Совершенно непонятно, почему они должны общаться с живым символом аномальных историй.

– Нет-нет… Ваша память… разве не стирается?

Память стирается – да, это ведь совсем другая история?

– …Хм, да. Похоже, стирание памяти не имеет отношения к феноменам, происходящим с другими? То, что мы забываем друзей… это тоже какой-то феномен? – согласилась Инаба.

– …Феномен… аа… неверно? – покачал головой Халикакаб.

– Неверно? В каком смысле? – спросил Аоки.

– Не феномен… зачистка феномена…

Зачистка.

В этом слове таился очень зловещий смысл.

Такое чувство, будто они подвергаются какой-то безжалостной, механической переработке.

– Не отдельные моменты… не случайные… Полностью стирается… вся жизнь.

В груди что-то сотряслось.

Не случайные моменты? Полностью? Вся жизнь?

– Ну… феномен и есть! Что при феномене исчезает, обратно не возвращается, но, когда феномен совсем заканчивается, все становится как было, – разнесся по кабинету неестественно радостный голос Нагасэ. Это в принципе не то, что говорят с радостью, но все-таки получилось лучше, чем худший вариант, который представил себе Тайти.

– Аа… если об этом… – очень вежливо заговорил Халикакаб, словно желая облегчить понимание для КрИКовцев, которые его не понимали и не хотели понимать. – Стирается все, что происходило при феноменах… Вы окажетесь в мире, где феноменов не было… как-то так.

Это было полное потрясение. Халикакаб же заметил: «Аа… хорошо, что я сразу обрисовал все в общих чертах…»

Халикакаб и прочие твари устраивают «феномены» по всему миру.

Обычно, когда феномен заканчивается, у всех, кто в нем участвовал, стирают память.

– …Говорить, что «феномены» – обычное дело… это, пожалуй, перебор, но… не то чтобы нет…

Обычное дело.

Ничего особенного.

Нет, неверно. Займемся тем, что сейчас. Дела других людей на время отложим. Сперва необходимо разобраться с их собственным положением. Невозможно уверенно стоять, если не укрепить опору под ногами.

– Стирание памяти на каком уровне? – поинтересовалась Инаба, словно надеясь на хоть сколько-то хороший ответ.

– Будут стерты все следы, имеющие отношение к феномену… Без остатка… целиком… Сам феномен тоже… Как и все события, которые не произошли бы, если бы не феномен… их тоже как будто не было.

Будут стерты… без остатка… полностью.

Как будто не было.

Но… события, которые не произошли бы, если бы не феномен, это как?

– К примеру… тот факт, что мы обменивались личностями, мы точно забудем? – для начала спросила Инаба.

– Ээ… да.

– А секреты других людей… которые мы узнали благодаря обменам?

– …Забудете.

– А что с моральными травмами, которые удалось победить благодаря обменам?

– …Если без обменов это было невозможно… травмы останутся.

– А когда высвобождаются желания… и в результате просто друзья… становятся лучшими друзьями?

– …Забудется… Точнее, этого как будто не было…

– А что с людьми… которые благодаря феномену… благодаря всему, что произошло… начали встречаться?

– …Все вернется к состоянию, когда они не встречались… Точнее говоря… если они встречались бы и без феномена… то и будут встречаться… но если нет…

Что за бред.

– Что за бред… что за бред… что за бред…

Тайти мог лишь бессмысленно выплевывать слова.

Нагасэ, дрожа, заговорила пустым голосом:

– Сами события забыть, это же невозможно? Потому что, если я сейчас забуду важные события феноменов, это буду уже не нынешняя я, верно? Потому что столько всего произошло во время феноменов. Если так будет, то пропадут и мои отношения со всеми… вроде как…

– Но… даже если полностью выкинуть эпизоды, связанные с феноменом… в ваших жизнях останетс многое другое?

Да, может, и так, но…

На этот раз заговорил Аоки:

– Но… но… если мы начисто потеряем память обо всем, что было во время феноменов… то что будет со мной?! Я стану никем, абсолютно.

– Аа… нет. Память обо всем, что было во время феноменов, не стирается, так?.. Стирается только «часть, имеющая отношение к феноменам»… То, о чем вы беседовали с другими людьми во время феноменов… что вы ели, во что играли, что изучали… и так далее. Поскольку это было бы и без феноменов… оно не сотрется, так?

Это выглядело как-то не очень удобно. Практическое воплощение казалось сомнительным. Тайти сказал:

– Я тут подумал… а написанный во время феноменов дневник сохранится? Даже если память полностью стерта, не будет ли он служить напоминанием? Или, скажем, фото или видео.

– Это тоже будет стерто. …Вы ведь знаете, что в физических изменениях для нас нет ничего невозможного?..

– Т-так значит, мир начисто изменится, так, что ли? Невозможно… нет, невозможно. Без шансов, – раздался хриплый голос Кириямы.

– Ну… и вы все тоже вернетесь к тому, какими вы были в прошлом…

И психологически, и физически вернуться к себе-из-прошлого – такой опыт у них имелся.

– …В первую очередь, ты преувеличиваешь степень изменений, Кирияма-сан… Будут всего лишь чуть-чуть подправлены записи о прошлом… Людей, на которых воздействовал феномен, обычно тоже немного… Если период действия короткий, то и влияние незначительно…

«Всего лишь чуть-чуть подправлены»?

О чем он? Когда воспоминания о прошлом и то, что было сделано, будет стерто, сам он, Тайти, останется ли существовать как Тайти? И потом…

– Допустим… допустим, наши воспоминания сотрутся, но окружающие-то будут помнить?

– …Нет, – ответил Халикакаб на вопрос Тайти. Затем пояснил: – Потому что в действительности… это будет мир, в котором этих событий не происходило… Конечно, было бы странно, если бы воспоминания других людей остались не стерты…

Сами события будут полностью вычеркнуты из истории этого мира.

А образовавшаяся в результате пустота и возникшие благодаря этой пустоте несоответствия будут заполнены теми формами, которые подойдут лучше всего.

Обычная пустота не настолько громадная, поэтому не страшно.

– Не очень значительные изменения? Да мы полтора года с небольшими перерывами сидели под феноменами! – воскликнула Инаба с отчаянием на лице.

– …Аа, я вижу… Вы удивлены… Вот как… Поскольку я не объяснил… Аа, ну конечно…

– Не конечнай нам тут, – жестко бросила Нагасэ.

– Ну, в общем… вы особенные. Надо же, вам удалось сохранить память, хоть вы и были связаны с феноменами… И надо же, это произошло уже много раз… Обычно это короче, поэтому… и влияние меньше… обычно.

– Обычно, обычно… Тогда что такое вообще «обычно»?

У Кириямы явно лопнуло терпение.

– Феномен длится… неделю… максимум две… Когда он подходит к концу, все связанное с ним удаляется из памяти, его как будто не было вовсе… Конец.

Неделя? Это совсем не то, что им было знакомо. У них-то неделя – это было только на разогрев?

– Иными словами, у вас… до сих пор остаются следы того, что должно было закончиться давным-давно.

То, что каждый феномен продолжался больше двух недель.

То, что феноменов было несколько.

То, что у них осталось полтора года воспоминаний, отсчитывая от начала первого феномена.

Все это вместе – совершенно экстраординарно.

– Стоп, погоди-ка! Дай все разложить по полочкам! «Феномены» происходят в разных местах по всему миру, обычно они заканчиваются через одну-две недели, и потом все стирается. Тем не менее с нами это странно затянулось, в общей сложности на полтора года, и воспоминания тоже пока сохранились… – проговорила Нагасэ, схватившись за голову и зажмурив глаза. Услышав ее, Тайти тоже рассортировал свои мысли.

– Почему же в нашем случае ничего не исчезло?

К этому вопросу Инабы все естественным образом и сводится. Непохоже, чтобы события прошлого исчезли. Их память обо всем, что происходило во время феноменов, в целом сохранилась.

– …Главная причина в том… что вы довольно интересные… – произнес Халикакаб, а потом поправился: – Нет… даже слишком интересные.

Интересные, интересные – он это все время твердит. И это главная причина?

– И в чем же выражается это «интересные»?! – с напором выкрикнула Инаба.

– К примеру… когда были обмены личностями между несколькими людьми… вы выдержали месяц… Обычно люди за более короткое время… ломаются?

Недавнее предположение, что именно потому, что они преодолевают все феномены, им и устраивают всё новые, не так уж далеко от истины?

– Ну, и в итоге… я хочу так все и оставить, не стирая… Если я сотру то, что происходило с вами… моя память тоже сотрется…

– Так, погоди-ка. Что это значит, «твоя память тоже сотрется»?

Халикакаб – похоже, такое существо, которое подвергает людей феноменам в поисках «интересного».

Стандарты могут быть разными, но, в общем, Халикакаб подвергает людей феноменам и наблюдает «интересное».

Когда феномен заканчивается, необходимые данные сохраняются, и воспоминания стираются у Халикакаба тоже. И цикл повторяется.

На вопрос «почему так?» ответ лишь один: «Потому что так сложилось».

– Вот тебе и… Халикакаб, – неверяще пробормотал Тайти.

Что такое Халикакаб? Похоже, он тоже существо, память которого стирается. Похоже, есть они, есть Халикакаб, а есть кто-то еще, выше.

Мир невообразимо расширился.

Даже когда на них все это разом вывалили, понимание не пришло.

– Я тоже, ну… много чего обнаружил, поэтому… мне хотелось бы воздержаться от того, чтобы… мою память стерли…

Нежелание лишиться памяти – это очень по-человечески.

В этом отношении он такой же, как они.

– Достаточно. Я поняла, – небрежным тоном произнесла Инаба. – Поскольку ты не хочешь терять собственные воспоминания, ты и наши не стирал. …Правда ли это и как работает, пока отложим.

Выпустив это на одном дыхании, она продолжила:

– Тогда почему же они сейчас исчезают?

Немыслимый разговор, проистекающий из немыслимой предпосылки.

В такой чрезвычайной ситуации они ничего не смогут поделать? Непонятно. Все стандарты летят в тартарары.

– Ну, изначально… поскольку этого не должно было оставаться… было лишь произведено… стирание следов.

– И кто это сделал? – спросил Тайти.

– …Вам легко будет понять, если я скажу, что это «номер три» и другие?..

– Так… «номер три», да?.. Значит, тот, кого мы встретили, это был «номер три». И «номер два» тоже с ним?

На вопрос Кириямы Халикакаб кивнул.

– …Да. …Ну, иррегулярные действия совершает только «номер два»…

– То есть что получается: изначально все воспоминания и факты, связанные с «феноменом», должны стираться одновременно с его окончанием. Но ты их не стирал. Поэтому «номер три» и прочие такие же пришли, чтобы стереть… так?

– Ээ… хорошее обобщение. Я… уже сказал недавно, что обычно феномен длится одну-две недели?.. Одна из причин этого в том, что, если срок и масштаб увеличиваются, это сопровождается проблемами…

– Эй, но мы-то сохраняем память о феномене супердолго, да? – спросил Аоки.

– …Именно поэтому подключилось их сразу несколько, не только «номер три», кроме того, нужна длительная подготовка, иначе стереть не получится… Аа… Поэтому то, что вы сейчас теряете память только на миг, – лишь предвестник…

У Тайти не проходило ощущение, будто им рассказывают сеттинг игры, но звучало осмысленно, не так ли?

– В свете этого… – продолжил Халикакаб, – не хотите ли… сотрудничать со мной?

Внезапная, немыслимая фраза.

– Давайте совместными усилиями… защитим свою память… вот.

Но тут же в Тайти вскипели эмоции, и он с напором выпалил:

– Ты хоть представляешь, сколько ты нас уже обманывал?

– Но сейчас… у нас общие интересы… Вы ведь не хотите лишиться памяти?.. Вот и я… тоже не хочу.

Они не хотят лишиться памяти. Общие интересы? Но объединиться с Халикакабом, с которым они до сих пор были врагами, – что за идея?

Делает что хочет, поступает как хочет, а когда становится неудобно, просит о сотрудничестве. Кончай валять дурака!

– Ребята… для начала, вы верите в эту историю с исчезновением воспоминаний? Это же, ну такое… – вмешалась Кирияма с деланной улыбкой на растерянном лице. – Но ведь… особенно вы трое так хорошо друг друга знаете… И вся память раз – и пропадет, это же невозможно, правда ведь?..

Лица Инабы, Нагасэ и Аоки, и без того бледные, еще больше побелели.

Воспоминание. Как трое стали свидетелями мира, в котором Тайти и Кирияме с помощью «проецирования иллюзий» стерли память.

– В тот момент… Тайти и Юи позабыли, какие узы их с нами связывали…

– Даже забыли, что принадлежат к КрИКу… Взамен получили какую-то левую интерпретацию, будто состоят в каких-то других кружках… Стало ли от этого лучше?

– Приходится признать, что… и с нами такое может произойти, да?

Так сказали по очереди Инаба, Нагасэ и Аоки.

Однако амнезия Тайти и Кириямы была иррегулярной, это, видимо, не то, что настоящее стирание памяти. Потому что, хоть они и потеряли воспоминания о КрИКе, окружающие память сохранили, да и Тайти с Кириямой ее в итоге вернули.

Будь все по-настоящему, таких пробелов бы не было – стерто было бы все.

Хватит, хочется уже сбежать. Хоть разок покинуть это место.

– Аа, дерьмо. Дерь-мо. Мы… мы… стирание памяти и всех событий… всё вместе назовем «удалением информации»… мы можем к этому как-то подготовиться? – доведенная до грани Инаба все-таки обратилась к Халикакабу.

– …«Удаление информации»… аа… ты все-таки умеешь придумывать понятные названия… действительно. Замечательное название… Аа… эээ… Ну, на базовом уровне… я попробую принять различные меры.

Тем не менее. Халикакаб принялся объяснять дружелюбно-вежливо. Кажется, они впервые так долго беседовали с Халикакабом, который всегда обрывал разговор, когда считал нужным? Свидетельствовало ли такое нетипичное отношение Халикакаба о том, что и для него ситуация неординарная? Неясно. Но если это какая-то прихоть, то только разовая.

– Поэтому… я буду признателен за сотрудничество… да. К примеру… если вы получите какую-то информацию, поделитесь со мной. Я держусь на безопасном расстоянии от «номера три» и остальных… Принимаю меры для сохранения памяти…

– Не знаю насчет обеспечения информацией и безопасного расстояния, но, если ты знаешь способ, как сохранить память, говори. Сейчас же, – командным тоном велела Инаба.

– Ну… оставить что-нибудь, что поможет вспомнить, если забуду… в таком духе.

– Стоп, а связанные с этим предметы разве не исчезают тоже? Или я ослышался? – пробурчал Аоки, словно обращаясь к самому себе.

– …Можно сказать и так.

– Что за хрень! – Инаба не скрывала своей злости.

– Нет… просто… то, что, на первый взгляд, не связано, «удалению информации» не подвергнется. …Но если вы посмотрите, то что-то вспомните… по идее.

– Фотки и прямые тексты не пойдут, да?

– …Да.

– А зашифрованные?

– …Получится ли с кодами, не знаю, но… ваши схемы… это как-то…

– Кстати, – заговорила Нагасэ. – Есть ли какие-то условия… при которых мы забудем только на время?

– Нет, ну… поскольку особых способов бороться за сохранение памяти нет… условие – чтобы я сделал это сам. Но сейчас у меня такое ощущение, что… возможно, вы о многом забудете еще до того, как они всерьез возьмутся за «удаление информации»…

– Сколько… у нас еще времени? Неужели прямо вот сейчас начнут стирать… – паническим тоном спросила Кирияма, возможно, неосознанно смирившаяся с тем, что все будет стерто.

– …Какое-то время еще должно оставаться… Еще можно дополнительно немного подготовиться… «Номер три» и прочие не будут заниматься этим и одновременно… другими делами. …Это мое ожидание.

Давайте хоть и дрожа от страха, «когда же это придет», но все-таки готовиться возвращать себе то, что будет стерто. Не пытаться атаковать, а составить план обороны, против которого трудно сражаться.

Полагаться на силу здесь нельзя.

– Итак… – прикрыв глаза, ленивым тоном сказала Инаба. – Связанные с нашими феноменами события и воспоминания должны были стираться, как если бы их не было изначально, и все подгонялось бы так, чтобы как можно лучше вписывалось в пустоты. Но ты все это время ничего не стирал. Ты не хотел, чтобы одновременно исчезла и твоя память. Поскольку это против правил, та компания с «номером три» явилась, чтобы стереть «информацию».

У Тайти аж голова заболела. Инаба тоже нахмурила брови и зажмурилась.

Потом издала неверящий смешок и продолжила:

– Поскольку обе стороны желают избежать «удаления информации», ты должен приложить усилия, а мы – придумать и реализовать какой-то способ, как восстановить память, если мы ее потеряем… Ну не маразм?

Исчерпывающее объяснение их «истории».

Хотелось бы иметь какое-то время – нет, не расплывчатые слова типа «какое-то время», а целый день – на то, чтобы разобраться в сказанном сейчас.

Однако нынешняя беседа еще не завершена.

– Если так… – подала голос Кирияма. – То почему… с другими происходят феномены?

Побудило Кирияму хоть и дрожа, но все же задать этот вопрос, скорее всего, беспокойство за подруг, попавших во власть феномена.

– Нет… это отдельная история.

– Как-то не похоже на отдельную историю, – с нажимом заявила Кирияма.

Глаза Халикакаба оставались по-прежнему безжизненными, холодными.

– …Почему?

– Феномен случился именно с Юкиной и Мисаки-тян, верно?! С моими близкими подругами.

– То есть… остальные люди, кроме близких подруг, для тебя значения не имеют…

– У меня нет времени на твои игры. Итак, сперва происходят «феномены», верно? Их целями стали пять девушек из секции легкой атлетики, включая Курихару, и несколько парней-первоклассников, я не ошиблась?

– …Происходят, да. Избранные люди тоже… думаю, именно те, кого ты указала… Поскольку списка их имен у меня нет… точного ответа я дать не могу.

– …А феномены устраивает кто… «номер три», да?

– Именно… И он же… занимается стиранием вашей «информации».

– Что? «Третий» и остальные хотят стирать наши воспоминания? – спросил Аоки, будто ничего уже не понимая.

– …Да, это так, – пробормотал Халикакаб и выглянул в окно. – Основную работу по стиранию вашей «информации» будет делать он, несомненно… Сейчас он готовится… Но… похоже, в свободное время он занимается и чем-то еще…

Халикакаб погрузился в задумчивость. Инаба спросила:

– Скажи, а бывает, так, чтобы два феномена шли совсем близко по времени?

– …Обычно – практически никогда. Устроить два феномена рядом друг с другом и одновременно… Велика вероятность их интерференции, поэтому от такого воздерживаются…

– А что тогда сейчас?! – гневно спросила Кирияма.

– Поскольку работа по «удалению информации» продлится довольно долго, то… в свободное время…

«Так это что, дурацкая шалость?» – на миг в Тайти вспыхнул гнев.

Но (возможно, прочтя эмоции Тайти и остальных) Халикакаб тут же поправился:

– …Естественно, вероятность того, что сейчас это не так… ненулевая. Несмотря на то, что он занят феноменом, время у него есть… Поэтому… возможны другие задачи… так мне кажется.

– И каково их содержание? – мгновенно спросила Инаба.

– …Кто знает…

– Ты вообще в какой степени понимаешь действия «номера три» и прочих? Хорошо, конечно, что ты встал против своих товарищей, но…

Халикакаб замер. И эта пауза породила совсем не такую атмосферу, как раньше.

– Ну… видимо, сейчас мы с ними враги… Из-за этого предсказывать их поступки тяжело… и уже поздно. Напрямую со мной ничего не делают, но… Если они сотрут вашу память… то и моя исчезнет, и… все вернется к первоначальному состоянию… думаю, так.

Даже у Халикакаба, знающего, как были убеждены КрИКовцы, всё, имелись свои пределы. Хоть он и устраивал аномальные феномены, сам был существом не более чем аномальным. Тайти почувствовал, что он стал им чуточку ближе. Хотя, может, это ему лишь показалось.

– Ну… в целом мы поговорили, так что я желаю вам удачи…

– Стой!

Скорее всего, крикнуть попытались все. Но первым успел Тайти.

– А тех, с кем происходят «феномены»…

Нельзя же бросить их на произвол судьбы.

– Мы не можем оставить их одних.

Тайти обвел друзей взглядом. У всех были одни и те же чувства.

– Я же говорил вам… что не стоит приближаться к «номеру три» и другим?..

– Разве дружба с Курихарой сама по себе не приближает нас к тем типам?

– …Приближает.

– И что значит «нельзя» тогда? – поинтересовался Аоки.

– Не стоит попадаться им на глаза… Если они узнают, что вы предпринимаете действия, чтобы избежать стирания памяти, будут проблемы… Та сторона… предпримет действия по стиранию моей памяти… Но одновременно будет продвигаться и в других направлениях… То есть если провести за этим больше времени, это затянет работу по «удалению информации»… в таком смысле.

– Использовать Юкину и других, попавших под феномен… это низко, – презрительно заявила Кирияма, но Халикакаб ее слова проигнорировал.

– В общем, если мы попадемся им на глаза, то все кончится, и это жутко опасно? Но разве они не наблюдают за нами постоянно?

Беспокойство Нагасэ было вполне резонным.

– Аа… если останется как сейчас, то, думаю, не страшно… Поскольку это все равно потом сотрется, они, наверное, особо не присматриваются.

– Но тогда и помогать другим в какой-то степени тоже возможно.

Тайти вовсе не хотел жертвовать собой – просто хотел сделать что-то для людей, влипших в такие же неприятности, какие были у них. Это решение он и высказал.

– …Ты опять это повторяешь?..

Халикакаб выглядел на удивление раздраженным.

– …Всерьез повторяешь?..

Тайти вздрогнул, услышав в этих словах угрозу.

– Что бы ты ни говорил, как бы ни угрожал, а вариант «не сражаться» нам не подходит, – сразу надежно поддержала его Инаба.

– Нельзя делать вид, что других не замечаем. – Нельзя так, – синхронно подхватили Кирияма и Аоки.

– Мы постоянно попадали в ситуации, когда чуть сердце не разрывалось… а у меня один раз серьезно разорвалось.

Тайти охватило сочувствие к произнесшей эти слова Нагасэ.

– Но полностью Халикакабу мы не сдались. Поэтому и смогли продвинуться так далеко.

Нагасэ выразила общие чувства.

– И потом, – подключилась Инаба, как будто уже сказанного было недостаточно. – Тебе уже неохота что-то с нами делать. Для этой зачистки пришли «третий» и компания. Если мы с этим справимся… наше сражение действительно закончится, верно?

Да, сражение действительно закончится.

– Значит, будем упираться до конца. Мы что-нибудь можем сделать для других, с кем сейчас происходят «феномены»? Говори! – надменно приказала Инаба.

– …У меня есть ощущение, что это какой-то обман, но…

С явной неохотой Халикакаб начал объяснять.

Феномены, происходящие с другими, контролируются «номером три» и его помощниками.

У Халикакаба нет возможности эти феномены остановить.

Согласно общему принципу, через одну-две недели феномены закончатся, произойдет «удаление информации», и феномены станут «не случившимися».

Чтобы феномен закончился, должны выполниться два условия. Первое: тем, кто его устроил, должно быть достаточно «интересно». Второе: при продолжении феномена потребуется слишком много усилий для дальнейшей зачистки.

И обычно «то, что связано с феноменом» и «то, чего бы не было, если бы не феномен» полностью исчезает из всех источников информации. Где необходимо, вводятся изменения, чтобы не было внутренних противоречий.

– Но… в экстренных случаях, когда происходит что-то важное… возможны и исключительные меры…

– Что такое «когда происходит что-то важное»? – поинтересовалась Инаба. Повисла небольшая пауза.

– Правду выкладывай. Хватит уже юлить, – еще сильнее нажала она. Чувствовалось что-то близкое к отчаянию, но не к страху.

– Если я скажу… мне кажется, это станет… неприятной тенденцией… Но… если в итоге вы будете стараться… может, это и к лучшему?..

Халикакаб колебался, но все-таки сдался.

– Ну… обычно, чтобы закончить наиболее подходящим образом… слишком много не стирают, насколько это возможно… да. Так проще… Естественно… когда заканчивают наиболее подходящим образом… удаляются и некоторые смежные вещи, но… это лишь небольшой побочный эффект. Но… иногда случается такая вещь, как «принудительное завершение»…

Это пахло неприятно, пахло опасностью.

– Ну, например… потеря памяти у Яэгаси-сана и Кириямы-сан – это, похоже, как раз случай «принудительного завершения»… Они полностью забыли свои особые отношения с товарищами… стали как будто простые знакомые…

– По-почему так?! Не понимаю, в чем смысл?! – растерянно вскрикнула Нагасэ.

– Желательно заканчивать обычным образом, но… бывает, что из-за проблем так не получается… В таких случаях… происходит… «принудительное завершение». Иными словами, в ситуациях, когда на тонкую настройку нет времени… стирается все целиком…

– Если на пути в тысячу шагов стирать всего лишь воспоминания одной-двух недель, связанные с феноменом, это еще можно простить… еще можно…

Эмоции Инабы тоже странные. Как можно одобрить небольшое стирание памяти?

– Но почему из-за ваших обстоятельств мы должны забыть друзей, с которыми были вместе? – продолжила она.

– …Бывают случаи, когда других вариантов нет…

Одним словом, те типы прибираются.

Если феномен просочится вовне, то в случае, когда случится «что-то крупное» и перерастет в проблему общественного уровня, когда у кого-то оказывается полностью разбито сердце, и это перерастает во «что-то крупное», когда делается вывод, что для успешного продвижения вперед «восстановить все так, будто ничего не было, проблематично», – в этом случае осуществляется «принудительное завершение». В общем, похоже, цель – принудительно избегать развития ситуаций, которые могли бы оказать влияние на общество.

– …Как ни крути, а чем дальше, тем хуже силовое стирание, – расстроенно вздохнув, высказалась Нагасэ.

– У вас был не тот случай… он особенно интересный. …Ну и, поскольку для нас тоже риск велик… «принудительное завершение» почти не применяется…

– В тот раз, с Тихиро-куном, потом все вернулось к норме, верно ведь? Я всех снова помню, – найдя, похоже, надежду, энергично заявила Кирияма.

– Там возникла… проблема, поэтому… несколько отличалось от настоящего «принудительного завершения»…

Инаба с недовольным видом пробормотала:

– То есть… что? Принудительного завершения надо не допустить любой ценой. Можно сказать наоборот: лучше заканчивать обычным путем. Поэтому целью должно быть обычное окончание? В этом случае исчезает только то, что относится к феномену, а это в рамках допустимого.

– …Что же делать… – почти что простонала Нагасэ. – Халикакаб, после того как мы стабилизировались, потерял интерес. Все-таки лучше всего действовать по прежней стратегии? Жить обычной жизнью, не обращая внимания на феномены?

Именно этот способ борьбы, применявшийся ими до сих пор, возможно, самый эффективный. Он обеспечивал им выживание.

– …Но то, что Халикакаб с нами говорит, правда помогло.

В голосе Тайти прозвучал легкий намек на дружелюбие, и Инаба одарила его взглядом «что-этот-парень-вообще-несет».

– Мы обязательно должны сражаться, неужели непонятно? Нельзя просто молча сидеть и смотреть, как уходят воспоминания и все то, что оставлено другими.

Да, сражаться необходимо.

Всегда есть причина сражаться.

Значит, будем сражаться.

– …Напоследок хочу еще одну вещь уточнить. Мы можем компании Курихары и тем первоклашкам напрямую говорить про феномены? «Номер два», правда, посоветовал этого не делать.

Хладнокровная Инаба не забыла, в чем надо удостовериться.

– Поскольку это в основном предупреждение… напрямую должно быть в какой-то степени нормально. Мы очень не любим выбираться вовне… То, что вы знаете о «феноменах»… скрывать смысла не имеет. Просто… можно ли рассказать даже о тех правилах, о которых они не говорят?.. Если вы перегнете палку… будет другая история.

Они на ощупь исследовали границы своих возможностей, и нельзя сказать, что не могли совсем уж ничего.

– Аа… по-моему, было ошибкой говорить вам это…

Халикакаб, похоже, искренне сожалел.

Видимо, поэтому он напоследок сказал:

– Но первое, о чем вы должны думать, – это о себе… Даже если сосредоточитесь на делах других… своими делами не пренебрегайте… прошу вас… хорошо?..

И Халикакаб ушел.

■□■□■

После окончания долгой беседы с Халикакабом атмосфера отнюдь не просветлела, впрочем, и не помрачнела.

В кабинете, где не вспыхивали яркие эмоции, было как-то не так, как всегда.

Никто не произносил ни слова. Время от времени кто-то слегка менял позу, но все были погружены в задумчивость, изредка беззвучно бормоча что-то себе под нос. Слишком много информации.

События развивались совершенно не так, как прежде. Мысли насчет Халикакаба и новых объявившихся противниках – запутанные. Куда повернуть вектор эмоций – в сторону отчаяния, в сторону надежды? Понять было невозможно.

Но, как только появился Халикакаб, у них, почти как у собачек Павлова, вспыхнула эмоция: сражаться! Эта эмоция и определила их дальнейшее общение.

У всех – одно и то же отношение, одна эмоция. У всех пятерых.

Вот так они, поддерживая друг друга, решили сражаться. Так они всегда справлялись с проблемами. И сейчас справятся.

Феномены происходят с другими, но это не меняет того, что надо сделать.

– Говоря откровенно, та еще история.

В безмолвной комнате, где много цветов смешались вместе и стали в итоге бесцветными, Инаба подала голос и воспламенила атмосферу.

– Все события и воспоминания за одну-две недели, что длится феномен… тут, похоже, ничего не поделаешь.

– Никак не могу с этим смириться, но… это лучше, чем «принудительное завершение», – с непонятным выражением лица произнесла и Нагасэ.

Если это случится, уже не только воспоминания за одну-две недели – вообще все узы с товарищами пропадут.

– …А в нашем случае все необычайно затянулось, поэтому… возникли осложнения, – сказала Инаба.

Если отсчитывать от «обмена личностями», то прошло уже почти полтора года, и за это время они столкнулись с шестью феноменами.

Какую из накопившейся за это время «информации» следует удалить, потому что она появилась благодаря феноменам, а какую не следует удалять, потому что она появилась безотносительно феноменов?

– По-моему, остается только пожалеть, что мы пятеро, слегка отличающиеся от нормы… повстречались с Халикакабом, который отличается от их нормы, вам не кажется? – спросила Инаба.

Что же пошло не так, из-за чего они оказались в такой нетипичной ситуации?

– Но, так или иначе, сейчас нам остается лишь сделать все, что мы можем сделать, – обратился Тайти к Инабе, твердо веря в свои слова. – Пока «информация» еще не удалена. Ничего еще не стерто.

– Да, именно! Надо помочь Юкине и остальным ребятам!

– С нашим-то опытом… хоть что-то мы наверняка сможем сделать!

Кирияма и Аоки явно тоже были полны энтузиазма.

– То, что сможем сделать… давайте сделаем, – словно убеждая всех и себя саму, с энтузиазмом заявила и Нагасэ.

Инаба в своих размышлениях уже продвинулась на шаг дальше.

– По отношению к другим только «принудительного завершения» надо избегать любой ценой, просто продержаться одну-две недели, не поднимая бучу. Будьте осторожны, не ввязывайтесь слишком сильно, чтобы не попасться на глаза «номеру три».

Исходя из всего, что случилось прежде, принцип был ясен.

Нагасэ согласно кивнула и сказала:

– А потом… нам останется только сделать все возможное, чтобы подготовиться к «удалению информации».

– Есть ли способы сохранить информацию?.. Об этом я предлагаю подумать каждому. Если будет хорошая идея, поделитесь.

На предложение Инабы Кирияма и Аоки одновременно закивали:

– Окей. – Идет.

– Как-нибудь прорвемся. Нет, непременно прорвемся, – веря в их совместную силу, сказал Тайти.

Они будут бороться в рамках правил этих типов. Это останется неизменным и сейчас.

Но, в отличие от феноменов Халикакаба, где тот всего лишь «делал интересно», эти типы реально пытаются причинить КрИКовцам вред… Нет, они делают одно и то же.

КрИКовцы останутся верны себе.

■□■□■

Сигнал к началу сражения подан.

Наконец-то КрИКовцы стали действовать всерьез.

Сейчас, насколько они понимали, феномены происходили с компанией Курихары и с компанией первоклассников.

В первую очередь надо попытаться связаться с компанией Курихары. Для начала поговорить с ними.

Первоклассники, с которыми, похоже, происходило «высвобождение желаний», их тоже беспокоили, и они связались с Тихиро и Эндзёдзи, но те первоклассники уже ушли по домам. Но, по крайней мере, у них было представление, что нечто странное происходит с четырьмя парнями из одной параллели.

Компания Курихары, хоть у легкоатлетической секции и не было сегодня тренировок, засела в кабинете, принадлежащем секции.

Если обмены личностями происходят только с ними пятью, пока что проблем нет – возможно, они тоже пришли к этой мысли, как и КрИКовцы в свое время?

Зона, где в ряд выстроились кабинеты секций, располагалась рядом со спортплощадкой. В зимнее время поздно вечером никого из секций поблизости не было.

– Эй, ребята! – воскликнула Кирияма перед закрытой дверью женской легкоатлетической секции.

Засевшая там пятерка – это Курихара и ее подруги, все это время державшиеся от КрИКа на расстоянии. Сперва Тайти и компания ошибочно считали, что это с ними происходит феномен, а те девушки пытаются избежать его воздействия; но теперь они понимали, что это не так.

Девушки пытались избегать всех окружающих.

Вероятно, им пригрозили, чтобы они не делились своей историей ни с кем.

Девушки страдали тайно, только между собой, закрывшись в своем собственном мирке.

С ними происходит – «обмен личностями».

Сейчас они не отвечают, когда с ними заговариваешь. Но это ничего.

Потому что скоро их мирок будет вскрыт.

– Мы понимаем, что с вами происходит кое-что ужасное!

Эту задачу взяла на себя Кирияма, самый близкий человек к тем, с кем сейчас происходил «обмен личностями».

– Что касается конкретики… возможно, вам запретили говорить на эту тему, так что и я не буду! Возможно, если расскажете, мы сможем принять какие-то меры, но не буду заставлять вас рисковать.

После первого стука дверь приоткрылась, и в щель стало видно, что там внутри пять человек, но реакции никакой не последовало. Но жаркий голос Кириямы наверняка до них дошел.

– Просто в те моменты, когда вам будет психологически тяжело… в те моменты, когда захочется с кем-то это обсудить… не забудьте, что есть мы, КрИК.

– И я, и Инабан. Ну а если вдруг вам и парни подходят, то Тайти Яэгаси и Ёсифуми Аоки тоже есть! – веселым тоном подвела черту Нагасэ, словно говоря, что это и есть их способ сражаться.

＋＋＋

По правде говоря, он не знал, что делать.

Ёсифуми Аоки включил телевизор в гостиной, но на экран не смотрел, а просто сидел в рассеянности.

Подхваченный общим воодушевлением, он тоже демонстрировал энтузиазм, «Мы это сделаем!» и все такое. Он и сам старался создавать эту волну.

Но ясно было, что и он, и все остальные бьются лбом о стену.

Его «информация» удаляется.

У всех в КрИКе «информация» удаляется.

И у других людей «информация» тоже удаляется.

Это само по себе невероятно кошмарно.

Потому что, если «информации» не станет, он уже не будет нынешним собой.

Он, мягко говоря, переродится, а грубо говоря, умрет?

…Сейчас стоит вопрос о его жизни или смерти?

Тут же сознание прошило холодом. Холодно, холодно. Жутко холодно. Почему он должен испытывать такие чувства? Не пора ли кому-нибудь сказать, что это всего лишь сон? Несмотря на такое критическое положение, они заявили, что будут сражаться не ради себя, но ради других, однако он сомневался, что такая возможность у них вообще есть.

Ведь они просто обычные ученики старшей школы? Никаких особых способностей, ничего такого у них нет.

Но, когда они узнали, что могут потерять узы с дорогими сердцу товарищами, отмахнуться от этого было невозможно.

Возможно, блеф был их средством защиты.

Скорее всего, робеть и пытаться убежать – плохо. Если кого-то бросаешь, то терзаешься чувством вины, не находишь себе места, становишься не в ладу с самим собой. От эмоциональной агрессивности сердце закаляется, что и к лучшему. Но опасность тоже существует.

Хочется защитить и КрИКовцев, и других людей.

Хорошо бы в полную силу делать все возможное и для тех, и для других, но против врага такого уровня даже полной силы может быть недостаточно.

Мчаться во весь опор, пробегать сквозь все препятствия, жить на грани, по максимуму накапливая «сейчас».

Если думать так только сейчас, то окей, если постоянно – вообще лучше некуда. Но можно ли на нынешнюю ситуацию кидаться с этим настроем? Она вообще преодолима?

– Редко у тебя можно видеть такое задумчивое лицо.

– О, сеструха вернулась.

Вошла старшая сестра в костюме. Она, закончив колледж, работала в фирме по выпуску одежды.

– Охх, какой дубак. Ёсифуми, дай горячего сакэ, будь добр.

Сестра, даже не переодевшись, запустила ноги под котацу.

– …Когда придет время ужинать, приготовлю.

– Эх, родная сестра вернулась домой с мороза и говорит, что хочет погреть косточки, а ты…

Даже на взгляд младшего брата, она очень красивая женщина. Тем не менее, даже когда ей удается обзавестись парнем, это длится недолго – возможно, именно по этой причине.

– Да, ну так что тебя тревожит? Еда будет невкусной, так что разберись по-быстрому.

– …Сеструха, ты нализалась?

– Мне пришлось участвовать в жутко кошмарной вечеринке, она оказалась еще более жутко кошмарной, так что я высосала разом кувшин и свалила оттуда домой.

– К-круто… хотя нет, на фига так перенапрягаться.

– Да все нормально, мне всего лишь двадцать с хвостиком. Ну так что у тебя?

«Трудно беседовать с пьяным человеком», – подумал он, но…

– В общем, там довольно тяжелая ситуация, такое чувство, будто решается судьба не только моя и моих друзей, но и некоторых других… но все равно я в порядке, как обычно… наверно.

В детали он вдаваться не мог, передал только общие ощущения.

– Нельзя.

– Чего сразу нельзя?!

– Вернее, что значит «как обычно»?

– Ответила, даже не поняв смысла? Ну, сейчас напрягись уже! Типа того.

– Ммм, все равно нельзя.

– Что именно «нельзя»?

– Не забивай голову судьбами других. Выгрузи их.

– …Почему ты даешь такие эгоистичные советы?

– Ты в последнее время рано уходишь и поздно возвращаешься. А точнее, периодически так делаешь.

…Плохо. Обычно сестра такое не замечает, но сейчас, похоже, заметила.

– Если дело в твоих проблемах, то это твое дело; думаю, если только ты не помрешь, остальное неважно; но тут речь о проблемах других. Эта ноша тебе не по плечу.

– Не, серьезно, ну что такое. Это реально моя ноша. И я правда много чего могу.

В нем начало вскипать раздражение.

– Ха-ха, это тоже неправильно. Если нестись вперед очертя голову, сработать может разве что случайно.

– …Хватит уже. Не мели что вздумается.

– Эй, я обиделась! – дурачась, сказала сестра, заползла под котацу почти по грудь и легла. Его это злило.

Ощутив, видимо, его раздражение, она вновь заговорила:

– Нравится мне твой оптимизм и твой малость философский характер.

Она хочет говорить об этом, потому что пьяна? Он не видел ее лица, поэтому не мог судить, она серьезна или нет.

– Но наступит момент, когда одного этого окажется недостаточно. Если собираешься что-то взять на себя, то лучше сейчас.

Одного этого недостаточно. Эти слова его потрясли.

– Если с таким отношением ты говоришь, что будешь прыгать выше головы, то других ты не побеспокоишь.

Она уже лежала, но сейчас специально села.

– Потому что я тебя остановлю.

Она смотрела серьезно.

Глава 5. Чья-то битва.

– …Я пошел, – произнес извиняющимся голосом старший брат… то есть Тайти Яэгаси и вышел из дома.

– Какой-то он в последнее время вялый… и сегодня с самого ранья ушел, – пробормотала мама.

И она, Рина Яэгаси, думала так же.

Братик и вчера вернулся домой вялый, в жутко встревоженном состоянии.

Поэтому она его слегка порасспрашивала, но он ответил что-то типа «Я тоже должен кое-что сделать ради всех».

Тогда она братика немного поругала. «Прежде чем думать о других, подумал бы о себе. Как следует подумал бы». Ей просто хотелось, чтобы он вел себя так, чтобы не заставлять сестру волноваться.

Братик отмахнулся от ее чувств грубыми фразами вроде «У меня тоже есть дела» и «Иди учись к себе в комнату». Она тут же рассказала маме, и та рассердилась. Да, это все братик виноват.

Конечно, и раньше иногда бывало, что он вел себя странновато.

Это было много раз, и всегда он быстро возвращался в норму, но все-таки, как ни крути, слишком много раз.

Она знала, что братик до идиотизма добрый. Грузит себя делами, заниматься которыми совершенно необязательно. Такого братика она любила, но хотела, чтобы он не перенапрягался. Чтобы больше ценил себя.

Однако глупый братик, похоже, собирается рвать жилы, даже если при этом придется жертвовать собой. Значит, сейчас ее, сестры, черед действовать.

Если будет становиться еще хуже, то…

– Я должна следовать за тобой. Блин, братик, одни проблемы от тебя.

– Рина! Лопай завтрак сейчас же!

– Ясно, ясно.

＋＋＋

На следующее утро они в первую очередь собрались в кружке и рассказали Тихиро и Эндзёдзи про Халикакаба и «номера два».

Про феномены «обмен личностями» и «высвобождение желаний», которые в прошлом испытали на себе сами КрИКовцы.

Феномен «обмен личностями» – это когда в группе людей случайным образом личности некоторых переходят в тела друг друга, потом возвращаются, потом это снова с кем-то происходит, и так далее. Эффект длится от нескольких минут до двух часов, но происходить это может не только с двумя – бывают случаи, когда обмениваются сразу и трое, и четверо.

Феномен «высвобождение желаний» – это когда желания, которые таит в себе человек, опять-таки случайным образом высвобождаются. В общих чертах: когда происходит этот феномен, человек пытается сделать то, что больше всего хочет, игнорируя все тормоза и доводы разума. Только из-за того, что этот феномен длится очень короткое время, большинство попыток реализовать желания так и оказываются лишь попытками. В тот момент, когда феномен включается, человек слышит в голове некий «голос», побуждающий его высвободить то самое желание.

И сейчас эти феномены происходят с другими учениками старшей школы Ямабоси. Все известные правила основаны на личном опыте Тайти и компании, но, скорее всего, для других правила те же.

Сперва КрИКовцы воспринимали это как признаки того, что какой-то феномен опять происходит с ними самими. Но после появления «номера два» и Халикакаба стало ясно, что, вопреки ожиданиям, на этот раз главными героями истории являются другие ученики.

Вызвали все это существа, одно из которых известно как «номер три».

«Номер три» и компания устраивают феномены. Если ничего экстраординарного не произойдет, то, скорее всего, через одну-две недели феномены закончатся, а людей отпустят из-под их воздействия так, как будто всех относящихся к ним событий «не было». Но, если это выльется во «что-то крупное» и феномен будет «принудительно завершен», есть вероятность, что окажутся стерты все воспоминания людей, прошедших через феномен вместе. От этого их следовало защитить любой ценой.

Более того, цель «номера три» и прочих – с одной стороны, вызвать новые феномены, а с другой – полностью стереть у КрИКовцев всю информацию, связанную с феноменами, пережитыми ими раньше.

Тайти и его друзьям грозила опасность лишиться не только воспоминаний, но и вообще всего, что с ними происходило.

Будь дело только в этом, можно было бы после вчерашних уроков зайти к Курихаре и компании, но, очевидно, затем оставалось бы лишь возвращаться домой в оцепенении и пустоте.

– …Насчет феномена «обмен личностями».

– «Вы-вы-высвобождение желаний», эээ… что?

– Это пять девушек из легкоатлетической секции и…

– Из мо-моего класса четверо парней… с ними происходит.

Все это вывалили Тихиро и Эндзёдзи полными смятения голосами. Их чувства были вполне понятны.

– Возможно, это выглядит невероятным, но…

– Ю-Юи-семпай. Дело не в этом, мы верим. Просто…

– Воспоминания… чтобы совсем исчезли… это…

– …А в т-тот раз, Юи-семпай и Тайти-семпай, что вы чувствовали?

И Тихиро, и Эндзёдзи ужасно взволновались.

– Просто на всякий случай хочу поинтересоваться: у вас двоих нет каких-нибудь проблем с памятью? – с серьезным лицом спросила Нагасэ.

– На-насколько я знаю, нет… – …По-моему, нет.

По словам Халикакаба, сами события, связанные с «феноменами», исчезают, значит, накопившиеся у двух первоклассников истории, связанные с Халикакабом, скорее всего, тоже исчезнут. Но пока что, прямо сейчас, никаких неприятных ощущений не было, и все испытали искреннее облегчение.

– Если воспоминания… «информация»? …сотрется, то я… чем я стану?.. Если всего этого не было, то я по-прежнему… никчемная… так, выходит…

– Насколько сильно это повлияет… и насколько сильно я изменюсь? …Само выражение, что я изменюсь, уже пугает.

– Конечно, мы проигрывать вовсе не собираемся, – с убежденностью произнесла Нагасэ, словно пытаясь успокоить дрожащих первоклассников.

– Все нормально… серьезно. Я возьму все трудности на себя и буду стараться изо всех сил, – уверенно заявил и Аоки. Однако он казался чуточку излишне бодрым; интересно, это для всех так?

– Тревожитесь? Страшно, да? – спросил Тайти, подумав, что не стоит проявлять безудержный оптимизм.

– На-наверно, да, но… но… но…

Эндзёдзи, чуть не плача, попыталась что-то сказать Тайти, но слова застряли в горле, снова попыталась, слова опять застряли, но в таком застрявшем состоянии она все же смогла кое-как что-то выдавить.

– По-моему, до сих пор это было как-то… не мое дело. Ведь это происходит не с нами, вот поэтому. А ведь я решила не отворачиваться, и все равно…

По ее манере речи чувствовалась, что она в самой себе разочарована.

– Я бы не сказал, что ты отворачиваешься, – заметив это, произнес Тихиро. – …Просто серьезности немного не хватает… как и мне. Настоящие чувства нас бы загнали в угол… А ты этого не понимаешь, потому что дурочка.

– Это ко всем относится, ко всем, – пробормотала Инаба. В кабинете повисла угрюмая атмосфера.

«Надо ее разрядить», – подумал Тайти.

– Положение тяжелое, как никогда. Именно поэтому требуется сила всех семерых.

Если объединить силу всех, нет ничего, что они не смогли бы сделать.

– …Всемером мы скольких сможем защитить?.. – очень тихим голосом спросила Эндзёдзи.

– Нас семерых… компанию Курихары, это пятеро… первоклассников, сейчас их вроде четверо… вместе шестнадцать. Конечно, их может стать и больше…

– Поэтому необходимо поискать, не вовлечен ли в феномены кто-нибудь еще, – объявила новую задачу Инаба. Ясно было, что это дополнительная нагрузка, но сказать было необходимо. Стараний только второклассников КрИКа будет недостаточно. Сочтя кохаев полноценной боевой силой, Инаба добавила: – В общем, Сино, Тихиро – если увидите что-то необычное среди первоклассников, сообщайте. Потом вместе обсудим.

– По-моему, нашим главным приоритетом должно быть создание плана, как предотвратить стирание наших воспоминаний…

Тихиро верно сказал. Тайти тоже чувствовал, что это необходимо.

Но битва уже началась и ждать никого не будет.

– Может, все им рассказывать было ошибкой?.. Особенно то, что это и на их память может повлиять… – пробормотала Инаба, когда первоклассники ушли из кабинета кружка и там осталась лишь пятерка второклассников.

– Нет, думаю, это было необходимо. Если бы мы наспех состряпали какой-нибудь обман… ничего хорошего бы не вышло, – ответил Тайти. С этим суждением трудно было не согласиться.

– Мы же еще… можем что-то сделать, да? – спросила Кирияма, крепко сжав кулак.

– Ну что, есть у кого идеи, выкладывайте? Все что угодно, что в голову пришло? – задала Инаба всем очень широкий вопрос.

– Развитие событий потрясает, – ответила Нагасэ, похоже, все еще не обретшая связь с реальностью.

– Когда с нами происходит феномен, это серьезно! …А сейчас вроде как и нет.

Поскольку Аоки высказался под таким углом, Тайти ответил:

– Да, было чувство какого-то разочарования… даже удивительно. Потому-то мы и сделать ничего не можем.

На эти абсолютно откровенные слова ответила Инаба:

– Потому что эта история принадлежит только тем, с кем феномен происходит.

Сделав паузу, она затем продолжила:

– А на нас сбросят бомбу, удаляющую нашу «информацию».

И воспоминания, и саму реальность.

– Я, я попробовала делать записи. Самые разные штуки, чтобы, если забуду, потом вспомнить, – сообщила Кирияма о своих мерах против «удаления информации».

– Я тоже так сделала. А потом еще фотки распечатала. Но поможет ли, я без понятия.

После слов Нагасэ подал голос Аоки:

– Такие методы… даже не знаю, сработают ли…

– Что «информация» стирается… такого ощущения у меня нет, – пробормотал Тайти. Не пытался кого-то утешить – искренне так думал.

– Пока этот момент не настал… нет, лучше бы он не настал вообще, но, пока не настал, невозможно понять, эффективны наши методы или нет. Метод проб и ошибок тут не годится, и это печально, – сказала Инаба, опустив голову и, похоже, продолжая думать о контрмерах

– Но… те ребята, с которыми сейчас происходят феномены, не знают об этой угрозе… и им сейчас больно.

Нагасэ верно сказала: скорее всего, каждый из тех, кто подвергался сейчас «обмену личностями» или «высвобождению желаний», был не в курсе, что их драгоценные воспоминания могут быть стерты.

– Я не понимаю, что именно мы можем сделать… но раз эту угрозу осознаём только мы, значит, и действовать можем только мы, – сказал Тайти, и это укрепило их общую решимость.

Они, уже познавшие настоящий страх – ради тех, еще не познавших настоящего страха.

Ради тех. Не ради себя.

■□■□■

Пять девушек из легкоатлетической секции, находящиеся под действием феномена, очевидно, тоже пришли в школу пораньше.

Направляясь из кабинета кружка в класс, они столкнулись с КрИКовцами.

Те заметили их первыми.

– Привет, вы обдумали наш вчерашний разговор? – мягким, сочувственным тоном обратилась к ним Кирияма. Девушки, только сейчас увидевшие КрИКовцев, резко напряглись.

Обе группы стояли неподвижно. Ощущение было, словно и те, и другие опасаются.

На этот раз заговорила Нагасэ – осторожно, точно прикасаясь к опухоли.

– …Хотя бы поймите, мы ваши друзья…

– Заткнииись! – истерично выкрикнула одна из девушек. – Не связывайтесь с нами! Оставьте нас в покое!

– Ну так-то не говорите. Мы же вам ничего не сделали… – растерянно попытался успокоить их Аоки.

– Но ведь… но ведь тот хрен…

«Тот хрен».

Кажется, это самое выражение они слышали от Курихары.

Честно говоря, уже в тот раз они должны были почувствовать.

Что девушки встретились с теми типами под бог знает какими номерами.

– Не смей! Так говорить тоже категорически нельзя!

– Но эти такие настырные…

Девушки начали ругаться между собой.

– У вас что-то случилось? Скажем, с вами связалась какая-то странная личность?

Едва Инаба это произнесла, как температура окружающего пространства упала до абсолютного нуля – куда там зимнему холоду.

Настолько явно застыли девушки из легкоатлетической секции, что эта иллюзия ощутилась совершенно явственно.

Неясно, планировала это Инаба или нет, но предположения КрИКовцев переросли в убежденность.

Похоже, для КрИКовцев говорить с легкоатлетками на темы, связанные с феноменом, в какой-то степени безопасно. В какой именно степени, непонятно, но, если не влезать в это дело, даже простой совет дать невозможно.

– …Может, расскажете нам эту историю, если не возражаете?

– С какой радости?! Отвалите со своими шуточками! – естественно, последовал возмущенный ответ.

Но тут, ничуть не смутившись, подключилась Нагасэ:

– Мы тоже не то чтобы непричастные… правда.

– Вы непричастные… посторонние.

Девушки четко обозначили стену, вторжение за которую для них абсолютно недопустимо.

– Юкина… Мисаки-тян… – пролепетала Кирияма имена до сих пор молчавших ее подруг.

– Юи… – Юи-тян… – пробормотали те имя Кириямы со страданием на лицах.

В этот самый момент…

– Кяа?! – Йя?! – Аа? – внезапно вскрикнули Осава и еще две девушки.

– Что?! Что случилось?! – поспешно обратилась к подругам Курихара.

– Ээ… поменялись…

– …Блин.

– Погодите. Кто есть кто? Я…

И тут безжалостно и неромантично зазвенел звонок.

– А… урок…

Дожать ошарашенных девушек на месте не получилось.

Первый урок, содержание которого совершенно не шло в голову, закончился, началась перемена.

Чуть опоздавшая на урок Курихара сразу направилась в туалет.

– Юкина… Я хочу тебе помочь, но… – со слезами в голосе произнесла Кирияма, глядя на дверь, в которую Курихара только что вышла.

– В туалете ей, видимо, безопасно.

Тайти тоже не мог просто запретить Курихаре туда сбежать.

Он, Нагасэ и Кирияма решили проверить, в каком состоянии остальные четыре легкоатлетки.

На перемене заглянуть в класс каждой из них.

Первая из найденных ими девушек сидела, опустив голову на парту. В другом классе девушка сидела в такой же позе, еще одной на месте не было.

Состояние девушек бросалось в глаза, но это, возможно, потому, что Тайти, Нагасэ и Кирияма за ними специально наблюдали.

Если их застанут за чем-то странным, если будут расспрашивать, если они во что-то вляпаются… Самое тревожное, что может возникнуть ситуация «кто-то узнал, что у них происходит», неприемлемая для тех типов. Если это случится, может дойти и до «принудительного завершения» – есть о чем беспокоиться.

И, наблюдая со стороны, Тайти подумал вот о чем.

– Мы… хорошо справлялись. У нас обмены шли месяц, да?

– Потому что под конец мы уже приспособились.

– …Может, это мы ненормальные? – среагировали на его слова Нагасэ и Кирияма.

– …Именно поэтому тот тип сказал, что мы интересные… и в результате устроил нам еще кучу феноменов, – продолжил Тайти.

Под конец наблюдения за четверкой они заглянули в класс Мисаки Осавы.

Лишь у Осавы состояние немного отличалось от остальных. Она, как обычно, беседовала с подругами по классу. И улыбалась. Трое КрИКовцев, делая вид, что беседуют перед дверью кабинета, тишком заглядывали внутрь.

– Мисаки-тян… и вот она под феноменом? Круто, скажите? – пробормотала Нагасэ.

– Когда Мисаки-тян в боевом настрое, она сильна. Потому что она рациональная, – сказала Кирияма с гордостью, хоть и не за себя.

– Возможно, Осава в какой-то степени сохраняет спокойствие и благодаря этому служит опорой для всех. Как для нас Инаба.

Даже когда они впервые столкнулись с феноменом, Инаба сохранила хладнокровие и способность к анализу, и именно благодаря этому Тайти и остальным было эмоционально проще справляться.

Возможно, тем, что девушки-легкоатлетки вообще продолжают посещать школу, они обязаны именно Осаве.

– Жми, Мисаки-тян… и все остальные из секции, – произнесла Кирияма, сцепив руки перед собой, как в молитве. Нагасэ добавила:

– Но нам сейчас правда остается только молиться… ой.

Тайти проследил за взглядом смолкшей на полуфразе Нагасэ.

Он снова увидел Осаву. Но от ее улыбки, которая держалась до сих пор, не осталось и следа.

Возникло дурное предчувствие.

Миг спустя Осава метнулась к двери. Едва не запутавшись в собственных ногах, вылетела из класса. Заметив троицу Тайти, взвизгнула и попятилась. А затем со всех ног помчалась в противоположном направлении.

– Мисаки… тян… похоже, уже не она, а… кто?

Кирияма на автомате побежала было за ней, но тут же остановилась.

И оставшиеся в классе, и гуляющие по коридору провожали [Осаву] недоуменными взглядами.

Похоже, произошел феномен.

Но, хотя он произошел у них на глазах, поделать они ничего не могли.

– Как она там… – пробормотала Нагасэ, вцепившись одной рукой в другую.

Все, что они могли, – вот так вот высказывать свои впечатления.

Несмотря на то, что странные события происходит, им самим непосредственной боли не достается. Им лишний раз напомнили, что это чужие проблемы.

Они понимали, что, если так и будут сидеть наблюдателями, это ничего не решит, но силком вмешиваться они тоже не могли. Если им хоть немного не объяснят положение дел, помочь они не смогут. Они хотели помочь, но в итоге так и оставались беспомощными обитателями внешнего мира.

Думать о том, чтобы что-то сделать, но ничего не делать – ничем не отличается от того, чтобы с самого начала не собираться что-то делать.

■□■□■

На большой перемене все семеро КрИКовцев, включая первоклассников, собрались в кабинете кружка.

– С нами феноменов не происходит, так что нет необходимости отказываться от обычной жизни, и, думаю, мы можем продолжать нормально ходить на уроки.

Инаба произнесла это довольно вяло, поэтому Тайти ответил:

– Если припрет, возможно, придется и прогулять.

– …От тебя я ожидала подколки в стиле «Обязательно надо ходить», – с удивленным видом сказала Инаба.

Они собрались доложиться об утренних действиях каждого из них.

Тайти беспокоило «высвобождение желаний», с которым, похоже, столкнулись первоклассники.

– Судя по тому, что я слышал, вроде как все-таки феномен происходит с четверыми, – объяснил Тихиро. Неясно, считать ли это везением, но под феномен попали одноклассники Тихиро и Эндзёдзи. Это облегчало и изыскания, и поддержку.

Следующей доложилась Эндзёдзи.

– О-они все говорили, что «слышат [голос]», «тело как будто двигается само», «но делает то, что я искренне хочу».

Хоть они и узнали это из вторых рук, но сомневаться не приходилось: это «высвобождение желаний».

– Они паниковали, пытались говорить с другими, но, похоже, им кто-то сказал, что «лучше окружающим не рассказывать». А, и эти странности идут с позавчера.

Видимо, ни «номер два», ни «номер три» с ними на связь не выходили.

– Пока что, такое ощущение, случаев было немного.

– То есть начальная стадия. …Если они вас отвергнут, как нас Осава и компания, не злитесь на них. Насколько это возможно, помогайте им советами. Что именно говорить, решим позже.

– Есть. – С-слушаюсь, Инаба-семпай.

Выслушав всю историю, высказалась Нагасэ:

– Если суметь среагировать на ранней стадии, то что-то удастся сделать.

– А мы сами можем как-то поддержать этих первоклассников? – произнесла Кирияма, поглаживая подбородок.

– Достаточно Тихиро и Сино в главных ролях. Если к ним внезапно ворвется незнакомый старшеклассник, сделать что-то будет трудно. Хотя встретиться всем вместе было бы неплохо.

– Рассчитываем на вас, Тихиро, Сино-тян! Молодец, Инаба-ттян.

После слов Аоки лица обоих первоклассников выглядели не такими уж недовольными.

Обсуждение шло ровно и гладко – но у Тайти оставались некоторые сомнения.

В случае «высвобождения желаний» есть вероятность, что будет нанесен урон окружающим. Даже во время феномена Халикакаба они чувствовали крайнюю опасность. Правильно ли так вот отдавать все на откуп Тихиро и Эндзёдзи?

Сейчас, сколько бы они ни беспокоились, как бы ни ломали головы, не факт, что первоклассники справятся. …Слегка отрезвляющая мысль? Тоже удел тех, кто не задействован напрямую?

В любом случае, у них мало времени. Много важных дел накладываются друг на друга, и такое ощущение, будто это подмывает важность каждого из них.

Вот и сейчас – большая перемена, на которой они обсуждали «обмен личностями» и «высвобождение желаний», подходила к концу. Обсуждение темы стирания «информации», к сожалению, пришлось прервать.

■□■□■

Однако позже ситуация внезапно изменилась к лучшему.

– Ой…

Как только закончился последний урок, Кирияма получила мейл от Курихары.

И сейчас пятерка из легкоатлетической секции зашла в кабинет КрИКа, где уже были кружковцы.

Узнав, что с ними хотят встретиться, КрИКовцы поспешно занялись подготовкой.

Поскольку вместимость комнаты ограничена, к тому же непонятно, как гости отреагируют на незнакомых кохаев, Тихиро и Эндзёдзи попросили не приходить.

– Ээ… эмм… – начала, но тут же замялась Юкина Курихара, назначенная, похоже, представителем стоящей перед КрИКовцами пятерки.

– Может, все-таки… прекратить? – Опасно это… – Но, но…

Девушки принялись тихонько совещаться.

– Может, я скажу? – предложила Курихаре Мисаки Осава.

– Н-не, я… – замотала головой Курихара. Потом сделал глубокий вдох, энергично выдохнула и… – Ну, это… мы верим КрИКу! Поэтому давайте поговорим!

Разом выпалив все это, Курихара уткнулась взглядом в пол.

Пять девушек из легкоатлетической секции сели напротив пятерых второклассников из КрИК. К сожалению, стульев на всех не хватило, поэтому Тайти и Аоки остались стоять.

С легкоатлетками, как и подозревали КрИКовцы, связалось некое существо – похоже, «номер три».

«Среди вас пятерых… время от времени будет происходить обмен личностями».

«Есть два правила… Никому не рассказывать… и жить обычной повседневной жизнью…»

«Рано или поздно… скорее рано… если вы будете жить обычной жизнью, все закончится…»

«Только если вы будете соблюдать правила. Если не будете, то… Ну, удачи…»

История в пересказе Курихары и компании немедленно воспроизвелась в голове Тайти со странной манерой речи тех типов.

– …Он угрожал, что, если мы кому-нибудь расскажем, будет плохо, поэтому мы к вам не приближались.

– Нам было отдельно сказано не приближаться к КрИКу. …Потому что вы раньше были в такой же ситуации, или что-то вроде того.

Курихара и еще одна девушка объяснили, почему прежде отвергали КрИК.

– О нас предупредили, какая честь… – пробормотала Инаба. На таком фоне понятно стало, почему Тайти и компанию отвергали так яростно.

– Но нам одним стало уже не справиться. Надо черпануть откуда-то силы. Хотя есть и несогласные, – сказала Осава и кинула взгляд на одну из девушек.

Девушка с волосами, стянутыми в хвост, и постоянно недовольным лицом опустила глаза.

Однако Осава говорила бодрее остальных. Она все еще держалась.

Инаба, пристально глядя на девушку с хостом, сказала:

– То, что вы боитесь идти против их правил, вполне понятно. Но… мы уже убедились, что, если не мешаться слишком сильно, все будет в порядке.

– Убедились?! Кто, как это сделал?! – выпрямившись, спросила девушка с хвостом.

– …У нас есть связи. Один тип, не тот, с которым встречались вы.

Инаба довольно неопределенно сообщила легкоатлетической пятерке о Халикакабе. По пути к рассказу присоединились Тайти и Кирияма.

– …К его закидонам мы уже полностью привыкли…

– Мы не понимали причин, но, как только встретились, сразу поняли… что это встреча с ними и есть…

Похоже, благодаря этому девушки поверили, что КрИКовцы в прошлом сталкивались с феноменами и знают, что и как.

– Опытные люди, получается… И вы были в безопасности, так? Это немного обнадеживает. Может, и с нами все будет в порядке, – сказала Осава с облегчением, словно отыскав надежду, и кивнула. Курихара продолжила:

– …Честно, эмоционально это очень тяжело. Когда закончится, непонятно… Постоянно сидеть под прессингом, думать, что будет… вот если бы кто-то дал какой-то совет…

Пятеро, противостоящие феномену своими усилиями, дошли до предела. И, похоже, с какого-то момента они начали совещаться, не обратиться ли за помощью в КрИКу.

– И тем не менее… и тем не менее можно ли говорить все?! Это же против правил.

– А-Акеми. Успокойся, – сказала ей Курихара, хоть и сама явно нервничала. – Мы же только слушаем… а рассказывают ребята из КрИКа, разве нет?

– С людьми, не связанными с феноменом… вы общаетесь на эту тему впервые, – не пытаясь что-то скрыть, искренне призналась Инаба.

– Все-таки… с КрИКом обсуждать безопасно, правила соблюдены… – с легким нажимом сказала Осава пессимистично настроенной девушке с хвостом.

– Акеми, ты всё «правила, правила», зачем так цепляться за то, что наговорил тот тип?

– А иначе что если это останется на всю жизнь?!

– Надо же и делать что-то.

– Брэк! А ну успокоиться! – выбрав идеальный момент, погасила излишне разгоревшийся спор Нагасэ. Встрять было трудно, но она отыскала щелочку и блестяще туда пролезла.

Дальше подхватила Инаба:

– Те типы только и хотят, чтобы вы так вот ссорились. Ваш враг – это они, те, кто устроили «обмен личностями». Не совершайте ошибку, работайте все вместе.

Под тяжестью аргументов обе девушки смолкли.

После этого объяснение КрИКовцев пошло более-менее гладко.

То, что для преодоления феномена важно прикладывать совместные усилия и вести себя как обычно. Касательно обмена личностями – то, что необходимо стараться быть на связи и постоянно сообщать друг другу о ситуации; то, что надо держаться тихо и, насколько это возможно, избегать публичности; то, что при общении с другими людьми надо как можно больше оставаться «собой»; и прочие подобные правила.

Было заметно, что легкоатлетки все еще не могут смотреть в лицо реальности и воспринимают происходящее как сон, но уже готовы прислушиваться к более опытным товарищам и согласны следовать их рекомендациям.

– Напоследок: важно настроиться, что это «ничего особенного». Все очень сильно зависит от того, как это воспринимаешь, – посоветовала Инаба.

Пока они беседовали, от девушек последовал один вопрос.

Что это все, черт подери, такое?

Что за тварь это делает?

И все, что на это можно было ответить, – «Мы толком сами не понимаем».

– Ладно… если вы считаете, что это когда-то закончится, мы, наверно, сможем.

– Если лучше держаться как обычно, значит, будем как обычно.

– …Все будет хорошо… все будет хорошо… все будет хорошо…

Несмотря на слова других девушек, Осава продолжила:

– Это… спасибо, что вы нам помогаете. Связались с этим делом, хотя и не имеете к нему никакого отношения.

Хотя у нее своих проблем было по горло, Осава беспокоилась за КрИКовцев.

Тайти считал ее способным человеком, но при этом немного волновался, не надорвется ли она, чересчур заботясь о других.

– Все не так, Мисаки-тян… Мы же правда…

– Юи.

Кирияма, похоже, собиралась сказать, что КрИКовцы делают это ради самих себя, но Инаба ее остановила.

Не то чтобы это была неправда, но они не могли объяснить положение дел полностью и вынуждены были молчать, и это было больно.

– …Я буду стараться… буду стараться, – словно убеждая саму себя, пробормотала Курихара.

＋＋＋

Несмотря на будний день, мама вернулась из фирмы, где работала, довольно рано.

Случайно получилось, что Рина Яэгаси тоже вернулась домой, отменив игры с подругами, и решила вместе с мамой отправиться за покупками к ужину. Заодно и с приготовлением ужина надо бы помочь. Братик твердит, что если она не умеет ничего делать по дому, то станет плохой женой, но она утрет ему нос… хе-хе-хе!

Раз уж так вышло, они сели на поезд и поехали в один дороговатый супермаркет. Прогулка матери с дочерью наедине – тоже не так уж плохо. Мама выглядит совсем молодой, так что они со стороны вполне могут казаться подругами.

– Рина. Тебе не холодно?

– Нормаальн.

Сойдя с поезда, они с мамой зашагали вместе. Стояло безветрие, идти было недалеко, так что даже без шарфа можно было обойтись.

– О, – послышался голос спереди.

«М?» – подумала Рина, и тут же увидела, как в их сторону кто-то идет.

Белоснежная женщина.

Белая кожа, длинный белый пуховик, белый шарф. На ногах были джинсы, так что полностью белой ее не назовешь, но общее впечатление было – какая-то полупрозрачная, очень красивая женщина. На вид лет тридцати, но Рина не удивилась бы, скажи ей кто-то, что эта женщина моложе.

Рина вгляделась в ее лицо – она явно была похожа на кого-то знакомого…

– …А! Вы мама Нагасэ-сан, верно?! …Верно?!

Когда мама Рины это сказала, и у нее самой щелкнуло. Это мать Иори Нагасэ, которая занимается в том же кружке, что и братик? Кстати, мама, не говори таким тоном, типа «Я вспомнила!», это невежливо.

– Да, спасибо, что всегда заботитесь об Иори.

Она очень вежливо поклонилась.

– Спасибо, спасибо, взаимно. Вы, кажется, Рейка-сан? Эээ, спасибо, что заботитесь о моем неуклюжем сыне.

Мама несколько раз поклонилась. Как-то это выглядит несерьезно. И неловко.

– О, а это моя дочь Рина, она шестиклассница в начальной. Скоро уже в среднюю пойдет.

– Здравствуйте. Я Рина Яэгаси.

После обмена приветствиями Рина спросила маму:

– Скажи, скажи, а откуда ты знаешь маму Иори-сан?

– Один раз, когда я пришла на школьный фестиваль, она со мной поздоровалась. Ты ведь тоже… а, как раз тогда тебя не было.

Что, такое мероприятие у них было?

– Спасибо вам большое за тот раз. Иори много рассказывает о кружке, и…

Две мамы вошли в родительский режим и принялись делиться информацией о своих детях.

Рейка-сан держалась довольно мягко, да и говорила медленно. Мама, любящая поболтать, явно хотела говорить без умолку. Тем не менее, похоже, они хорошо подходили друг другу, и беседа шла путем.

Шансов подключиться к разговору у Рины не было, поэтому она тихо стояла рядом. …Присмотрелась к пуховику Рейки-сан – похоже, очень недорогая модель из массмаркета. Тем не менее это совершенно не ощущалось, Рейко-сан выглядела в нем прекрасно. Вот бы ей, Рине, уметь так стильно одеваться!..

– Эмм… напоследок я хотела бы кое-что спросить, – сказала Рейка-сан. Похоже, беседа подошла к концу. – В последнее время… Иори как будто что-то беспокоит. Такое иногда бывает, и до сих пор никаких проблем не возникало, так что я думаю, что ничего страшного, но…

На миг у Рины в голове вспыхнуло: «А?»

– У братика то же самое, – вырвалось у нее.

– …У Яэгаси-куна тоже? – Рейка-сан уставилась на Рину. Та словно немного занервничала.

– А, ага. Как будто беспокоится, рассеянный – вот такое странное чувство иногда возникает.

– Когда это случается, он говорит про кружок и часто уходит из дома?..

– Ага! Точно!

Это какой-то признак?

– А? Что? А я не в курсе – там всё в порядке?

– Мам. Тебе стоит быть повнимательней к переменам, которые происходят с братиком.

– Иногда бывает, что они немного странные, но в переходном возрасте дети обычно такие и есть.

– Мам, твое «такие и есть» слишком широкое и туманное! Кстати, Рейка-сан, а вы от Иори-сан что-нибудь на этот счет слышали?

– Да, похоже, она постоянно попадает в какие-то трудные ситуации. Вот и на этот раз тоже…

– Мой братик тоже говорит всякое вроде «я кое-что должен сделать ради нас всех». А, это, если вы не против, давайте устроим обмен информацией?!

– Рина! Я тоже! Я тоже участвую! Я мама, поэтому…

＋＋＋

Настала суббота, неурочный день.

Но феноменам на это наплевать, поэтому Тайти сотоварищи собрались в кабинете кружка.

– В случае с «обменом личностями», если все пятеро соберутся где-нибудь в одной комнате, им будет легче. «Высвобождение желаний»… им хотя бы на переменах следует не выходить на улицу? – предложила Инаба. Тихиро ответил:

– Но… у них все еще слабое ощущение реальности. Наверное, потому что это не так уж часто происходит…

– Даже если внезапно сказать им «это феномен», пожалуй, им трудно будет поверить, да… – произнес Тайти. Следом, вздохнув, высказалась и Инаба:

– Похоже, они пока что ходят и развлекаются как обычно… Видимо, всё в порядке, по крайней мере пока.

– Я послал мейлы «Что ты сейчас делаешь?», но ответили только двое, «Ем», и всё. А ты? – спросил Тихиро у Эндзёдзи.

– Я тоже… послала мейлы, спросила «Ты сейчас свободен?»… но ни одного ответа не получила, вообще.

– …Но это опасно в другом смысле, а?

– Что? Ка-какая-то опасность в этих мейлах?!

У Тихиро было несколько недовольное выражение лица… Или Тайти зря на него думает?

– Ладно, давайте это пока отложим. …Сосредоточимся на Курихаре и компании, – предложила Инаба. КрИК использовал выходные, чтобы спланировать и подготовить беседу с пятью девушками из легкоатлетической секции. «Обмен личностям» длится уже пятый день, и, скорее всего, тревога там копится, поэтому хорошо бы получить возможность хоть немного ее сгладить.

– Обещание есть обещание, – гордо сказала Кирияма. Тем временем Нагасэ переводила взгляд между Тайти и Аоки.

– Но стоит ли брать Тайти с Аоки? Вопрос деликатный.

– А вы возьмите, может, мы окажемся на удивление полезными, – бодрым тоном заявил Аоки, чтобы оживить атмосферу.

– …А потом мы должны постараться… и с защитой нашей «информации», – напоследок пробормотал Тайти.

Оставить фотографии, в разных местах попрятать напоминания, в общем, какие-то действия предпринять. Но надежного способа никто, включая его, так и не придумал.

Стало известно, что пятерка легкоатлеток собралась у тех, чьи дома были рядом. Поэтому КрИКовцы тоже разделились на две группы и пошли к ним.

Тайти был в паре с Нагасэ. В зависимости от того, как будут развиваться события, возможно, каждая группа переключится на другой адрес и в результате встретится со всеми легкоатлетками. Даже если с кем-то переговорить не удастся, вероятно, удастся с кем-нибудь еще.

Сделав пересадку на поезде, Тайти и Нагасэ добрались до района, где жили Курихара и еще одна девушка. До места встречи пошли пешком.

– Я планировала встретиться с Юкиной-тян и Мисаки-тян, но… когда мы туда доберемся, может оказаться, что те двое – вовсе не эти двое, и я буду чувствовать себя дурой…

– …Это было бы возмутительно.

Такой более чем возможный вариант вполне мог сорвать планы личной встречи.

– Ну, есть еще завтра. А… но, как-то, сегодня, когда я выходила из дома, меня мама стала расспрашивать: «Куда ты идешь?», «Что собираешься делать?»…

– Кстати, моя сестра тоже сегодня настырнее обычного выпытывала, куда и зачем я иду.

Более того, когда Тайти ответил «в школу, по делам кружка», сестренка так выпучила глаза, что ему даже немного страшно стало.

– Нам обоим несладко, да? – серьезно сказала Нагасэ.

– Сдается мне, что лучше всего они бы нам помогли, если бы вовсе ничего не выпытывали.

– Несладко, да… Да, Тайти, хочу вернуться к тому, что ты говорил раньше, – сказала Нагасэ. – Если нашу «информацию» сотрут, это будет немыслимо паршиво, да?

– Ну да, конечно. Реально паршиво.

– Не, даже больше. Хуже всего того, что с нами было раньше. Наверно, правда, самое-пресамое серьезное из всего…

Потерять память. Лишиться «информации». Еще и за долгое время. Воздействие будет невообразимое. Что же принесет окружающим то, что так сильно повлияет на них самих?..

– О, они уже здесь, – заметив своих визави, произнесла Нагасэ.

Да, обе девушки уже стояли в назначенном для встречи месте.

Тайти и Нагасэ трусцой подбежали к ним. Свой разговор пока что отложили. Сейчас надо сосредоточиться на проблеме, которая прямо перед ними.

Курихара весело защебетала: «Йя, йя, с прибытием!» Вторая девушка – та самая, с хвостом – держалась немного недовольно и как будто даже испуганно. Но достаточно было и того, что сегодня они предоставили место.

Чтобы не беспокоиться о том, что их могут увидеть или услышать другие, они зашли в караоке.

Вторгнуться к кому-то из них домой было бы затруднительно, ведь в компании присутствовал парень (Тайти).

Заказав несколько напитков, они вчетвером заняли тесную кабинку. За микрофон никто хвататься не стал.

Какое-то время болтали ни о чем.

Нагасэ начала с «Я в этом районе никогда не была», Тайти продолжил «А я в средней школе сюда приезжал на состязание кружков». Так начался разговор о родных местах Курихары и второй девушки. Главного вопроса пока не касались.

Вскоре принесли напитки, и беседа прервалась. Вскоре пора за дело?

– …Ну как вы? Нормально справляетесь?

Они не знали, как правильнее начать, и вверили это своим визави.

– КрИК верно посоветовал: действительно, если думать, что ничего особенного, то и получается ничего особенного. Когда обменяешься, надо просто не дергаться. …Нет, до сих пор у меня было похожее чувство, но, конечно, когда тебе говорят, что ты не ошибаешься, так легче, – весело произнесла Курихара. Тайти показалось, что ее голос немного охрип.

– Ну да. К тому же еще и экзамены на носу, а когда сидишь учишь и вдруг с кем-то меняешься, это просто ужас. Надо учить математику, смотришь – а перед тобой английский! Или типа того, – беззаботным тоном ответила Нагасэ. В подобных ситуациях она реально крутая, подумал Тайти. Будь он один, наверное, сейчас бы атмосфера тут была унылее некуда?

– Кстати, а если поменяемся прямо на экзамене? Если у того, кто вселился, это любимый предмет, то классно, но если самый нелюбимый, то кошмар же…

– Да, мы об этом тоже думали…

– Слушай, Акеми, ты тоже…

– Но если подумать хорошенько… – вторая девушка перебила обратившуюся к ней Курихару. – Это же жутко страшно, а? Скажем, если поменяешься, а обратно не вернешься…

– Такого не будет, – заверил Тайти. – Мы же вот вернулись.

– А какие есть гарантии?

– Акеми-тян, – попыталась что-то сказать Нагасэ, но та словно и не заметила.

– Эти обмены личностями – вообще немыслимая штука! Потому что ведь если поменяться внезапно…

Если обмен обнаружится, будет плохо, поэтому трудно встречаться с другими подругами. Со своим парнем тоже не встретишься. Даже дома приходится сидеть в своей комнате. Но даже если сидишь у себя, все равно не знаешь, когда поменяешься, поэтому ничего интимного делать не можешь. Если поменяешься во время разговора и собьешься, у собеседника возникнет странное впечатление. При обмене есть опасность на миг отключиться, поэтому кухонный нож в руку не возьмешь. Другие действия тоже ограничены… И так далее, и тому подобное, так изливали свои страдания девушка с хвостом и распаленная ею Курихара.

– Скажем, когда я недавно поменялась с Юкиной, она ела жутко острое ччигэ[1], и я его на автомате выплюнула. Терпеть не могу острое.

– Даа, разбираться потом было геморно! Родичи на меня волками смотрели! В смысле, не такое уж оно было острое!

– Хм, хотела бы я узнать, кто из вас правей!.. О, тут есть суперострая пицца!

– Иори! Я не фанатка слишком острой кухни, так что ты осторожнее!

Недовольное брюзжание на удивление оживило встречу. Возможно, так девушки избавлялись от стресса?

– Ох, я как будто сто лет не смеялась при разговоре. …Как будто вообще не смеялась, – вырвалось у Курихары.

– Мы тоже рады, если смогли помочь с этим, – сказал Тайти.

– Потому что сейчас можно не париться о всяком. Даже если здесь случится обмен, ничего не будет. Дома тоже, конечно, но там есть вещи, которые я не хочу, чтоб другие видели.

– В плане места, где можно успокоиться… здесь, пожалуй, правда лучше.

Даже у девушки с хвостом, все это время нервничавшей, лицо явно расслабилось.

– Кстати, Юкина, а у тебя есть такие секреты?

– Не то чтоб прям секреты, но следы от дружбы с предыдущими парнями есть.

– Ооо, это, коне-…

Внезапно Курихара и вторая девушка застыли.

– …Ай, это, это я?! …А, нет, я с Акеми поменялась. Да, уважаемые гости, не удивляйтесь, я Юкина Курихара.

Подняв руку, эти слова произнесла не Юкина Курихара, а [девушка с хвостом].

– Оо, вот как? Тогда, стало быть, в теле [Юкины-тян] сейчас Акеми-тян… успо-… – начала было Нагасэ, но осеклась.

Потому что [Юкина Курихара] вела себя необычно.

На несколько секунд она застыла, потом задрожала и начала стучать зубами.

– Ч-что случилось? Стоп, сперва… извини, ты кто?

Вопрос Тайти до [Курихары] тоже не дошел.

– Секундочку… Сейчас… я решила прибраться… Так я сказала, когда пришла домой, чтобы наверняка… Всего несколько минут… и за эти несколько минут… все в порядке… все в порядке… все будет в порядке… Если это увидят…

Позже они поняли, что эта бессвязно бормочущая девушка – Мисаки Осава.

＋＋＋

– Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… – бормоча без перерыва, Юи Кирияма поднесла мобильник к уху.

Гудки исходящего вызова. Гудки. Гудки. Прекратились.

Раздался бездушный механический звук – это включился автоответчик.

Обычно автоответчиком она не пользовалась. Ограничивалась мейлом. Но сейчас…

– Мисаки-тян! Что случилось?! Если что-то случилось, расскажи мне! Я абсолютно… абсолютно на твоей стороне, Мисаки-тян!

Вложив всю душу в этот крик, она нажала кнопку сброса.

Суббота… Мисаки, похоже, о чем-то узнала и была страшно расстроена. Юи, как раз направлявшаяся к ее дому, не знала, что делать, и решила все-таки туда зайти. Но Мисаки [Юкина] с нажимом сказала: «Сейчас ко мне домой не иди» (это сообщение Юи получила от Тайти и Иори), – и теперь Юи стояла в растерянности.

Примерно через час Мисаки вернулась в [тело Мисаки], и на этот раз Юи с ней встретилась. Но к этому времени Мисаки, с которой Юи встречалась вместе с Инабой и Аоки, несколько утратила спокойствие, но в целом вернулась в привычную форму. Юи беспокоилась, однако, похоже, все было в порядке.

Но со второй половины следующего дня связаться с Мисаки не удавалось.

Днем Юи думала, что, может, Мисаки случайно пропускает мейлы, но настал вечер, а связаться по-прежнему не удавалось, и это уже было странно. Другие тоже пытались, однако ответа не получали.

– Что же делать… что же делать…

Что-то стряслось? Надо немедленно к ней бежать? Что же делать? Что же делать?

При обычных обстоятельствах это, возможно, не вызвало бы у нее такой тревоги. Но в нынешней тяжелой ситуации думалось только об одном: что-то произошло.

Что-то критическое.

«Сестрицаа. Иди ееесть!» – раздался снизу голос Андзу, младшей сестры.

Хоть с ними и происходят немыслимые вещи, а обычная жизнь продолжается.

Надо поесть. На пустой желудок много не навоюешь.

– Сестрица, что сегодня случилось? – заметив ее состояние, заглянула ей в лицо Андзу.

– Да что-то еда в рот не идет. Так-то я давно бы уже добавки попросила.

Рис остывает. И главного блюда, жареной свинины с имбирем, больше половины осталось на тарелке.

– Может, ты плохо себя чувствуешь? Тогда тебе лучше побыстрее в постель. В последнее время ты, кажется, допоздна чем-то занимаешься, но… – сказала мама, которая тоже явно беспокоилась.

– А… не, я себя чувствую нормально.

Отец в эти дни поздно возвращался домой, и за столом собирались только трое. Из-за Юи атмосфера была унылой.

– Сестрица, как-то ты не выглядишь на «нормально», а? Точно нормально?

Это все эмоциональная нестабильность, связанная с происходящими феноменами. Юи плохо удавалось обманывать, поэтому ее состояние прорывалось наружу. Вот почему в прошлом не раз она вызывала у родных сильное беспокойство.

Но сейчас-то феномены происходят с другими людьми.

Правильно ли все всё делают?

– Послушай… если есть что-то, расскажи, – с нажимом попросила мама.

Юи не хочет заставлять их беспокоиться еще больше. Чуть-чуть бы рассказать. Если расскажет, может, получит какой-то важный совет.

– …До сих пор некоторые плохие штуки происходили с нами, но сейчас они, похоже, происходят с нашими друзьями, – произнесла Юи, тщательно подбирая слова. – Поэтому я хочу им помочь. Но… сейчас у меня самой тоже проблемы.

Серьезные проблемы.

Касающиеся ее дорогих друзей (…) всех. (…), и (…), и (…).

А?

Нет! КрИК! И Аоки, и Иори, и Инабу, и Тайти! И Тихиро с Сино!

Она помнит! Она как следует помнит! Не забыла, ни в коем случае не должна забыть!

Почему она почти забыла?

Неужели в конце концов ее воспоминания и правда исчезнут?

В глубине души она думала, что это просто феномен такой, что это временно, что в конце концов все станет как было, что слова Халикакаба «так будет» – всего лишь угроза.

Однако на самом деле бежать некуда, и потерянного уже не вернуть?

Не хочу… не хочу… не хочу…

– Уу…

Юи вдруг стало плохо.

Она свалилась со стула.

– Юи?! – Сестрица?!

Она зажала рот руками. На глазах выступили слезы. Но все в порядке, ей просто немного поплохело.

– Может, может, в больницу… – робко предложила мама.

– Нет, мам, я в порядке… да. В порядке.

– Сестрица! У тебя запор? Голова болит? Токсикоз? Какое лекарство нужно?!

– …Ты вообще в курсе, что означает последний симптом?

Юи раз за разом убеждала страшно разволновавшихся маму и сестру, что у нее все нормально, и в конце концов сумела успокоиться и вернулась на стул. Это была чисто ее вина, но она очень устала.

– Юи… Я скажу откровенно, – мама строго смотрела ей прямо в лицо. – Я твоя мама, значит, отвечаю за тебя. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты не страдала.

– У, угу.

Очень смелое и четкое заявление.

– Скажу честно: проблемы других меня не волнуют.

– Ээ…

Возможно, это она искренне. Нет – скорее всего, это она искренне. Но это не та фраза, которую родитель должен говорить своему ребенку. Юи чувствовала, что такие слова нужно хранить в груди.

И тем не менее сейчас мама их произнесла.

– …Ээ, ну… это…

Андзу, держа в руке палочки с рисом, переводила взгляд с Юи на маму и обратно.

– Поэтому, Юи, не лезь вон из кожи. Если ты окажешься в опасности, мама рассердится.

– Не говори это… так прямо.

Когда это вот так резко сказано, дальше справляться будет труднее.

– Если бы я не сказала, ты бы не поняла.

Она понимает. И понимает желание мамы это высказать. Более того, высказать прицельно, чтобы сковать Юи, лишить ее возможности действовать. Если мама всерьез нацелилась на уязвимую точку, ей, Юи, с ней не справиться.

– Но… но…

Юи хочет, чтобы мама поняла: она должна защищать не только себя, но и других людей. Для нее это очень важно, и чем больше она думает, что не хочет этого лишиться, тем меньше готова допустить, чтобы лишились другие. И на этом пропорциональность не заканчивается.

– Не нокай мне.

Почему мама, всегда ласковая, сегодня такая строгая?

Почему? Хотя она обязана кое-что сделать, но…

– Юи.

В мамином голосе были и теплота, и серьезность.

– Делать что-то ради других – это замечательно. Но сперва думай о себе.

Юи на мамины слова кивнула.

***

[1] Ччигэ – блюдо корейской кухни, рагу из мяса, овощей, морепродуктов или тофу в бульоне, приправленное острой соевой пастой или другими специями.

Глава 7. Изменяющийся мир

– А, Тайти. А мы тут с мамой Нагасэ-сан повстречались, – с утра вдруг сказала ему мама. С чего бы это, подумал он, и в то же время его охватило дурное предчувствие.

– Извини, мне сегодня надо в школу пораньше. Завтракать тоже не буду.

Надо поговорить с Нагасэ, а потом уже реагировать. И время в самом деле поджимает.

– Эй, Тайти, насчет завтрака…

– Братик! Что, блин, ты там делаешь даже в выхо-… – запротестовала сестренка Рина. – Эй, ты чего меня игноришь?!

Пока она говорила, Тайти уже выскочил из дома. По возвращении его наверняка ожидает буря, с которой ему придется как-то справляться, но сейчас и в школе тоже буря. Дерьмо. Сердцу негде успокоиться. Но тут ничего не поделаешь.

Надо побыстрее в школу.

Поезд тащился, останавливаясь на каждой станции, и это бесило, но и тут ничего не поделаешь.

Сегодня утром пришло пугающее известие.

Он хотел прояснить ситуацию как можно скорее – хоть на минуту, хоть на секунду.

Он добрался до этажа, где были кабинеты вторых классов. Там уже были Нагасэ, Кирияма и Курихара, и он обратился к ним:

– Ну что? Пришла Осава? И другие из секции?

– Похоже, пока нет, – с нетерпением ответила Нагасэ.

– Тайти… все будет хорошо. С Мисаки-тян… все будет хорошо. Такого… просто не может быть, – тихим, дрожащим голосом произнесла Кирияма.

Курихара упорно смотрела на оконное стекло, не шевеля ни единым мускулом. Как будто держала сосуд, доверху наполненный водой, и знала, что если хоть чуть-чуть шелохнется, то прольет ее.

Следом явились Инаба и Аоки. Все собрались в торце коридора.

Рано утром пришло некое сообщение от компании Курихары.

Некое пугающее сообщение.

Затем появилась Мисаки Осава.

Высокая, длинноногая, короткостриженая девушка-пацанка.

Весело сказав подругам «Доброе утро!», она зашагала к ним по коридору.

– Юи-тян, Иори-тян… Это весь КрИК в сборе, что ли?

У Осавы сделалось озадаченное выражение лица, но тут же она улыбнулась.

– Доброе утро.

Очень чистая, спокойная улыбка.

– Мисаки, – окликнула ее Юкина Курихара по имени на правах лучшей подруги по легкоатлетической секции.

– О, Курихара-сан, доброе утро.

Осава, всегда обращающаяся к близкой подруге просто «Юкина», сейчас сказала «Курихара-сан».

Это другой, отличный от всегдашнего мир, мир, в котором что-то изменилось.

– Не может быть… не может быть, нет… нет, нет, НЕТ, НЕТ!!!

Курихара, из глаз которой полились слезы, подбежала к Осаве.

– Мисаки, зови меня «Юкина», как всегда! Ты так говоришь, будто вернулась в первый класс… не делай так!

– Как-то, как-то это внезапно… – Осава явно смутилась. – Ладно, я поняла. С этого момента зову Курихару-сан Юкиной. …Как-то неловко.

Осава засмущалась, словно увидела подругу по секции в первый раз.

Она сверкала и блестела, но тени, отбрасываемые этим сиянием, были безнадежно черными.

Мисаки Осава потеряла все воспоминания, касающиеся феномена, а заодно и воспоминания о четырех подругах, находящихся под феноменом вместе с ней.

Что касается воспоминаний о четырех подругах, нельзя сказать, что она потеряла их все: она по-прежнему узнавала их как одноклассниц и товарищей по секции. Но все их совместные воспоминания пропали. Поэтому со стороны выглядело так, будто тут что-то странное, но не настолько, чтобы это требовало какого-то особого внимания. То есть то же самое, как было, когда Тайти и Кирияма из-за «проецирования иллюзий» потеряли воспоминания о друзьях.

В субботу стало известно «нечто», что скрывала Осава. Она была в смятении, но успокоилась и в тот момент смогла избежать новых проблем.

Но затем, видимо, что-то случилось.

Зная о состоянии Осавы, другие четверо, подверженные феномену «обмена личностями», не могли даже уроки посещать.

– Серьезно… немыслимо!.. – Потеряла память?! – Это точно связано как-то с «обменом личностями»… точно… – Мисаки… Мисаки…

– Девочки, все успокойтесь… – потерянным голосом произнесла Кирияма.

– Какого хрена, «успокойтесь»! Дура, что ли?!

– Я понимаю… Понимаю, поэтому, пожалуйста, все сюда…

Нагасэ проводила их в кабинет КрИКа, который можно было использовать как безопасную зону. Во время уроков их тоже сопровождали – в основном Кирияма или Нагасэ.

На повседневную обязанность под названием «посещение уроков» они уже махнули рукой.

Мимоходом Тайти удалось переговорить с Курихарой.

– Что все-таки произошло? Ты что-нибудь знаешь?

– …Мисаки в субботу страшно волновалась и была очень подавленная. А в воскресенье днем я не смогла с ней связаться. Я очень беспокоилась, не случилось ли чего плохого. Но поздно вечером я еще раз попыталась позвонить, и она ответила. …И сразу настроение стало лучше.

Курихара улыбнулась сквозь слезы.

– При этом она повела себя так, будто… это странно, что я ей позвонила… и обратилась ко мне по фамилии.

Вчера между днем и вечером с Осавой что-то произошло, из-за чего она потеряла воспоминания?

– Ты сказала, она волновалась… а о чем волновалась?

– …Это… извини…

Курихара, похоже, догадывалась, но с Тайти не поделилась.

Сказать, что они были застигнуты врасплох, – ничего не сказать.

Потому что с ними было все в порядке, потому что, на взгляд, атмосфера стала приличной, потому что сейчас никаких проблем не возникало – им казалось, что, даже если обмен личностями и произойдет, это тоже не будет проблемой.

Хотя таких глупых мыслей у них не должно было быть.

Они ведь сами слышали от Халикакаба, что «феномен длится неделю, максимум две», так? То, что через неделю феномен заканчивается, вполне естественно.

Они думали, что умом это понимают, но на самом деле не понимали.

Внезапно Мисаки Осава потеряла воспоминания и о феномене, и обо всем, что было с ним связано.

Это не то ли самое «принудительное завершение», о котором им говорил Халикакаб и которого они хотели избежать любой ценой?

Они совершили ошибку, и ее, возможно, уже не исправить.

Цепь еще более ужасных событий. Цепь? Нет, просто те типы начали действовать.

– Эмм, Тайти-сан… – Тайти-семпай…

На перемене к кабинету кружка подбежали связавшиеся с Тайти Тихиро и Эндзёдзи.

– Что, что случилось?

– Это насчет тех… первоклассников, у которых «высвобождение желаний».

– Перед ними… появился тип, похожий на Халикакаба…

С появлением перед первоклассниками «номера три» история их «высвобождения желаний» началась всерьез.

■□■□■

На большой перемене все семь КрИКовцев собрались на совещание в комнате легкоатлетической секции. Девушки-легкоатлетки, наоборот, воспользовались кабинетом КрИКа. Им дали разрешение.

Инаба утомленно вздохнула, потом велела:

– …Установим положение дел. Сперва группа Курихары.

Ответила ей Нагасэ:

– Да. Группа Юкины-тян столкнулась с феноменом «обмена личностями». И… память Мисаки-тян, одной из группы… исчезла. Стерлись воспоминания о феномене и о подругах, товарищах по феномену. Вернется ли это назад, неизвестно. Возможно, это «принудительное завершение».

– То есть… «принудительное завершение» может происходить с каждым по отдельности. Не обязательно со всеми разом, – сказал Аоки. Инаба ответила:

– Так и есть. Но, когда это происходит с кем-то одним, остальные оказываются в полном смятении… Как к ней будут относиться остальные, которые выдержали феномен до конца? Только та, с кем произошло «принудительное завершение», потеряла узы с подругами, а те, остальные, помнят?..

Если человек не исчезает из мира полностью, если он исчезает для кого-то, а для кого-то остается, то, может, когда-нибудь еще вернется? Надежда такая есть.

– …В общем, похоже, мир сделан не для нашего удобства. Эти типы настроены… в итоге стереть все наши узы.

– Не говори такие жуткие вещи, Инабан… Это все, может, и правда, но… Эмм… в общем, из-за того, что Мисаки-тян потеряла память… остальные четверо в жуткой панике. Если так пойдет и дальше, кто-нибудь еще может потерять память из-за «принудительного завершения»… вот.

– …А что у первоклассников с «высвобождением желаний»? – взгляд Инабы переместился на Тихиро и Эндзёдзи.

– Похоже, сегодня утром с ними связался «номер три» в теле совершенно постороннего второклассника.

– И, и сказал им… то же самое, что, что и легкоатлеткам.

– Наконец-то они поняли, что вот эта «внезапная потеря самоконтроля», насчет которой мы им объясняли, – это действительно необычный «феномен», – сказал Тихиро. – С самого начала из-за «высвобождения желаний» они с кем-то ругались, или встречали неуважение девушек из-за своих эгоистичных поступков, или взрывались эмоциями, но все равно в историю о Халикакабе и «феноменах»… не хотели верить.

– Честно говоря, они страшно напуганы. «Может, нам к психиатру сходить?», «Что с нами будет?», всякое такое.

– От них тоже мы уже не можем позволить себе отмахнуться, – произнесла Инаба. – …Так, теперь насчет наших воспоминаний.

На этот счет высказался Тайти:

– У нас по-прежнему иногда происходит кратковременная потеря воспоминаний, относящихся к друзьям. Что это предвещает, неизвестно. Единственный вариант противостояния, «способ как-то сохранять воспоминания», постепенно реализуется, но больших подвижек нет. …Точнее, я вообще не понимаю, что считать подвижками.

– Действия Халикакаба, «номера три» и прочих? – спросила Инаба. На этот вопрос ответил Аоки:

– Судя по тому, что сообщили наши кохаи, «номер три» появился перед первоклассниками, но каких-то действий не предпринимал. Естественно, перед нами ни Халикакаб, ни «номер два», ни «номер три» не появлялись.

– …Вот такие сейчас дела.

Они собрали всю информацию, а затем, по предложению Инабы, каждый по отдельности прошерстил свою информацию и поделился ею с остальными. Тайти подумал, что иначе они не смогли бы рассматривать это все как реальную проблему. Она более чем странная; если ничего не делать, она не останется в голове, а пройдет вскользь.

– Кто-нибудь что-нибудь еще хочет сказать? – спросила Инаба.

– Нуу, это… – подала голос Кирияма. – Память Мисаки-тян… исправится? Я верю, что исправится, но…

– Не знаю. Никто не знает.

– Так вот, наши воспоминания… «информация» тоже, в самом деле… в самом деле…

Хоть им этого и не хотелось, «удаление информации» ощущалось все более реальным. Этот страх давил на Тайти и его друзей…

Снаружи в дверь постучали. Показалось лицо посетителя.

Это был секретарь студсовета.

– А, все-таки вы здесь? Эмм… вас зовет председатель, не заглянете ли?

Вот так на пути КрИКовцев возникла еще одна преграда.

– Эй, КрИК, здесь и правда происходит что-то странное.

Такой фразой их встретил председатель студсовета Дзёдзи Катори.

Вызвали всех второклассников, но, естественно, явились не все. Кирияма и Нагасэ пошли в кабинет кружка сопровождать легкоатлеток, Тихиро и Эндзёдзи – в свой класс присматривать за парнями под «высвобождением желаний». Так что в студсовет пришли трое: Тайти, Инаба и Аоки.

У них не было времени, однако они не могли позволить себе игнорировать Катори, который вел беседу, всем видом намекая, что что-то знает.

– «Что-то странное» – в смысле? – с непробиваемым лицом уточнила Инаба.

– Не надо изображать неведение. С девушками из легкоатлетической секции и с четырьмя парнями из класса 1-2.

Катори назвал в точности тех, с кем происходили «обмены личностями» и «высвобождение желаний».

Тайти и компания, по-прежнему стоя, смотрели на Катори. Председатель не предложил им сесть.

– И что с ними?

– Похоже, все они прогуляли утренние уроки? Как и КрИК.

Прогул сразу бросается в глаза. Вот почему они привлекли внимание Катори… Это можно понять?

– И я как председатель студсовета имею право поинтересоваться, что происходит, как вы считаете?

Стоящие рядом с Катори вице-председатель и секретарь закивали. Похоже, участвовать в дискуссии они и на этот раз были не в настроении.

Впрочем, и Тайти пока что доверил ведение переговоров Инабе.

– Что, у председателя студсовета есть такое право?

– Не цепляйся к словам. Я всего лишь хочу защищать всех учеников нашей школы.

Эти его чувства, похоже, искренние.

– Поэтому, КрИК, поделитесь тем, что вам известно.

Но почему он обратил свой взор на КрИК? Он пытается вытянуть информацию. Нет ли у него еще какой-нибудь цели?

– Как насчет сделки? Ты объяснишь, почему с самого начала положил на нас глаз, а я попробую немножко поотвечать.

– Не выйдет. Естественно, я должен защищать инкогнито своих источников.

– Твое нежелание раскрыться выглядит подозрительно.

– Ты ничего не добьешься. Эй, Яэгаси, ты и следующий урок собираешься прогулять? В таком случае назови уважительную причину.

– Извини, Катори, у меня есть неотложные дела.

На то, чтобы неторопливо искать возможности для сближения, времени тоже не было.

– Аоки.

– У меня сейчас некоторые обстоятельства.

– Эй, вы вообще-то в школе, забыли? Вы думаете, такое поведение здесь допустимо?

– Поскольку мы в школе, а ты председатель студсовета, ты злоупотребляешь своей властью и авторитетом.

После этих слов Инабы глаза Катори сузились.

– Придержи язык. Я такое не спущу.

Устрашающе. Жутко.

– Давай, показывай свое превосходство.

– Д-дешевая провокация, – насмешливо заявил Катори, но было видно, что он напряжен. – У вас какая-то цель?

– …Похоже, у тебя тоже, Катори.

Кто возьмет верх, Катори или Инаба?

Однако в последний момент Инаба сделала шаг назад.

– Да, я признаю, наши действия выглядят странными. Позже мы всё объясним, а пока, пожалуйста, посмотри сквозь пальцы.

– Не могу. Потому что вы наши враги.

«Враги». Вот такое заявление. Компромисс уже невозможен?

– Это, пожалуй, перебор… – пробормотал Тайти.

– Нет, ваше отношение непростительно. Если бы я с ним согласился, это привело бы к еще большему хаосу. Соблюдайте правила и живите как обычно.

– Соблюдайте правила… – Как обычно… – прошептали Аоки и Инаба, будто каждый из них подумал о чем-то.

Эти ключевые слова напомнили КрИКовцам некие ситуации.

Фигура Халикакаба, фигура «номера два», фигура «номера три».

Это предостережение?

– Я ведь должен так поступать, – произнес Катори, кинув взгляд на стоящих по обе стороны от него членов студсовета. – Кстати, обычно на такое должны реагировать учителя, а сейчас не реагируют. Вы не знаете почему?

Последние слова Катори произнес с сарказмом, мол, уж кому и знать, как не вам.

– Дерьмо, понятно же. Те глупости, которые мы творим, – выплюнула Инаба на полпути от комнаты студсовета к кабинету КрИКа.

– Инаба… Но мы ведь так и планировали, что Катори сосредоточит внимание на нас?

Целью провокации было в том числе отвлечь внимание от легкоатлеток и первоклассников, находящихся под феноменом. Если внимание будет сосредоточено не на КрИКовцах, а на тех, с кем происходят феномены, то ситуация наверняка вскроется. А «принудительного завершения» необходимо избежать каким угодно способом.

– Но Катори сказал, что… – Аоки сложил руки и подпер правой рукой подбородок. – Почему, мол, достаточно сказать что-то типа «мне немного нехорошо», и человека сразу отпускают с урока? Что, мол, наша школа такая либеральная? …Сам-то он ничего не сделал.

Лишь неприятные предположения распространяются быстро.

И конца-края этому не видно.

Перед самым концом большой перемены Тайти и Нагасэ ненадолго вернулись в класс. Хотели посмотреть, что там происходит. Если окажется, что их в чем-то подозревают, придется задуматься о том, чтобы остаться на урок.

– Вы вообще что делаете, а? Ради кружка прогуливаете уроки.

Войдя в класс, Тайти тут же зацепился за Миягами.

– Ну, у нас там форс-мажор…

– Что за форс-мажор? Что? Занимаетесь чем-то эротическим? – тихим голосом спросил он. Глаза за квадратными стеклами очков улыбались.

Но, уклоняясь от Миягами, Тайти повернулся к стоящей чуть поодаль Нагасэ.

– В последнее время ты на переменах постоянно уходишь куда-то. Ну, это, конечно, твое дело. Но отлынивать от уроков, если у тебя нет проблем со здоровьем, – это уже перебор, – предостерегающим тоном говорила ей староста класса 2-2 Каору Сэтоти.

– И-извини…

– Но что меня волнует, так это… – шумно встряла в разговор Марико Накаяма со своими хвостиками.

Стоящих чуть поодаль друг от друга Тайти и Нагасэ бомбили вопросами одновременно.

– …Что произошло с Юкиной-тян и другими из ее секции?

У Тайти сжалось сердце.

– Мне тоже хотелось бы знать, – раздался новый мужской голос. Видимо, только что вкусно пообедавший и потому поглаживающий живот Сонэ из кружка манги. – С Курихарой и другими явно что-то случилось. Что-то необычное.

Всегдашней спокойной манеры Сонэ было не видать.

– И вы… как-то с этим связаны?

Из голоса Миягами тоже незаметно пропали шутливые нотки.

Сегодня утром они все вместе пропустили уроки, это бросалось в глаза. Роковой просчет?

Задним числом они жалели, что потеряли время, ошибочно полагая, что феномен происходит с ними. Если бы они сразу верно оценили ситуацию и начали защищать Курихару и прочих, то не оказались бы в нынешнем положении.

Что было бы, если бы все знали про обстоятельства, про нечто под названием «феномен»? Те типы, решив, что происходит «нечто серьезное», сделали бы с Курихарой и остальными то же, что и с Осавой…

– А, кстати, я слышала, что с некоторыми первоклассниками тоже творится нечто похожее, – словно вдруг вспомнив, сказала Сэтоти. Нагасэ напряженно поинтересовалась:

– От кого… ты это услышала?

– Ходят слухи, что среди первоклассников несколько человек не явились на уроки. Я услышала от одной девушки-кохая.

Все-таки и первоклассники в таком же положении?

Тайти медленно придвинулся к Нагасэ и произнес:

– …Нагасэ.

– Меня это слегка тревожит.

– Тогда прямо сейчас.

– Угу.

Потому что сейчас необходимо действовать. Это не оправдание того, чтобы сбежать отсюда. Они сражаются. Изо всех сил сражаются, сражаются до конца, и вот что пока выходит.

Тайти и Нагасэ обменялись взглядами, потом развернулись вперед и побежали.

– Извините. – Надо отлучиться ненадолго.

– Эй! – Вы куда?! – Перемена уже кончается!

Сзади доносились голоса, но Тайти сделал вид, что не слышит.

Он думал, что должен чувствовать себя виноватым. Если он продолжит в том же духе, то растеряет в классе всех друзей.

Однако в коридоре…

– Фудзисима!..

В засаде поджидал геморрой номер один – Майко Фудзисима. Во время «рентгеновских снов» она пронюхала о феноменах. Просто так мимо нее не пройти, подумал Тайти.

Но Фудзисима быстро освободила дорогу. И даже не стала интересоваться, куда они.

Тайти показалось, что она опустила глаза с каким-то извиняющимся видом.

Тайти и Нагасэ добрались до класса 1-2.

Там было несколько человек. В том числе Тихиро и Эндзёдзи.

– Ну серьезно, Ува, ты должен знать, какие у них проблемы, почему они гуляют.

– Не особо понимаю, о каких ты «проблемах».

– Сино-тян, расскажи. Мы же волнуемся.

– …А, ага. Мы ведь тоже волнуемся, так что я вас понимаю.

– Ува, Эндзёдзи-сан! С ними в последнее время творится что-то странное! Я точно уверен!

Сильнее всех пылал Кимура из теннисной секции, который однажды ввязался в дебаты о кружковой деятельности, хотя его секция не имела к ним отношения.

– Помощь… требуется? – спросила стоящая рядом Нагасэ. Непохоже было, что Тихиро и Эндзёдзи в чем-то обвиняли, но под нажимом одноклассников, желающих узнать о «проблемах», им явно было некомфортно.

Тайти и Нагасэ, пользуясь статусом семпаев, напористо приблизились.

– Так-тааак, мы вас на время забираем.

– И-Иори-семпай?! – Нагасэ-сан?!

Нагасэ схватила обоих первоклассников за руки.

– Прошу прощения, есть срочное дело.

– Извините, – Тайти поклонился ошарашенным кохаям.

■□■□■

В итоге и первый урок после большой перемены они тоже прогуляли.

– Это может реально плохо кончиться… вплоть до того, что они нажалуются нашим родителям.

Поскольку кабинет КрИКа все еще был занят легкоатлетками, Тайти и Нагасэ беседовали позади здания кружков.

Они слишком уж пренебрегали школой. Учителя, возможно, уже встревожились. Более того, Тайти подумал о матери и сестре, которые и так уже к нему цеплялись, и он почувствовал, что все больше скован в действиях.

– Если это случится, моя мама тоже будет за меня страшно волноваться… – уныло произнесла Нагасэ.

Но они оба были в таком положении, что штрафы или не штрафы, а надо продолжать идти тем же путем.

Тайти подумал: хорошо бы только сейчас, на время освободиться от семейных уз и действовать без оглядки на них.

– Это все из-за того, что вы разнюхали, что происходит! Это все из-за вас!

Выбравшись из крайнего отчаяния и замешательства, легкоатлетки выплеснули гнев на КрИК. Они орали на КрИКовцев в их же кабинете.

Распалять их еще больше не хотелось, но, чтобы разъяснить ситуацию, пришлось рассказать о правиле «принудительного завершения», хоть и не все.

– Потеря памяти, чтооо?! И это вы… говорите только сейчас!..

– Скрыли от нас… хотя сами отлично знали…

– Нет же. Мы не со зла. Подумайте, так же лучше для всех, – отчаянно оправдывалась Кирияма.

– Вы сами, без нас решаете такие вещи?!

– Советоваться с КрИКом… было ошибкой. А ведь я была против… но Юкина…

– Я… я…

Курихара, одна против трех разгневанных девушек, в расстроенных чувствах повесила голову.

– Кстати, и Мисаки тоже. Мисаки и Юкина начали нести этот маразм, «давайте доверимся КрИКу». Надо было с другими держать язык за зубами, как и говорил тот тип. Абсолютно… абсолютно, – вывалила свое недовольство девушка с хвостом, широко распахнув глаза. И на этом ее пыл не исчерпался. – Мисаки и Юкина… Все из-за вас… Если бы не вы…

Обвиненная Курихара, не в силах как-то возразить, расплакалась.

– Мисаки получила, чего заслужила, но мы-то почему должны…

– Ну это уже перебор, – не выдержав, произнес Тайти.

Девушка в ярости обрушилась на него:

– Да ты что? Ну-ка скажи, что вы сделали?! Из-за вас все только хуже стало, скажешь нет? Это не ваши проблемы, вот вы и… считаете, что в них надо лезть?

Тайти на автомате хотел возразить, но не смог ничего сказать.

Потому что, если бы их спросили, были ли они готовы на сто процентов, ответ был бы «нет».

Вокруг них слишком много всего происходило, и покрыть все варианты было невозможно.

Слишком много проблем, на все им просто не хватало рук.

В целом, им было что защищать.

Глядя на нынешнее состояние этих девушек, Тайти тоже начал испытывать сильные чувства. Потеря памяти близкой подруги. Если не повезет, она потеряет и многие другие воспоминания. И они никогда уже не вернутся.

Они начинают понимать. Все-таки Халикакаб, дергающий тут за ниточки, – не обычное существо. Именно поэтому были приняты меры для безопасности.

К тем, кто обладает паранормальными способностями, относятся по-разному.

Они сами сейчас не в том же ли состоянии? Они тоже под прессингом.

– Это правда… отвратительно. Почему мы…

Если девушки неделю-две просто перетерпят свой феномен, то все закончится минимальным «удалением информации» – такая надежда все еще оставалась.

Но с КрИКовцами, если они будут бездействовать, произойдет «удаление информации» самое настоящее.

Что, черт возьми, им сейчас делать?..

Три легкоатлетки (без Курихары) покинули кабинет КрИКа. Хотя уроки еще не закончились, похоже, они собрались разойтись по домам.

Остановить их было уже невозможно.

Напряжение, державшее Тайти, будто лопнуло.

– Почему… так вышло… – чуть не плача, произнесла Кирияма. Тыльной стороной ладони она раз за разом вытирала глаза.

– Мы же просто хотели им как-то помочь…

Вставшая было Нагасэ снова села, обхватила колени руками.

– Сколько мы ни говорили им «успокойтесь» и «все будет в порядке», так и не достучались. …Так и остались посторонними, на которых нельзя положиться.

Инаба заскрипела зубами, словно ругая себя за беспомощность.

– А будет ли в порядке… Завтра… они еще придут? Если не придут…

Конец фразы, который Аоки не произнес, «то это будет нарушение правила, что надо жить обычной жизнью», вполне может воплотиться в реальность?

– Они не хотят потерять память… и поэтому не придут?.. – слабым голосом пробормотала Курихара.

Единственная оставшаяся из легкоатлеток, она съежилась на черном диване и опустила глаза.

– Аа… но только не думайте о них плохо. Потому что, ну, просто такая ситуация. Люди обмениваются душами… и могут потерять память…

Курихара была страшно вымотана. Казалось, вот-вот она закроет глаза и уснет.

– …Мисаки реально потеряла память, и…

Курихара резко смолкла.

– …Ээ, Мисаки?..

На лице Курихары отразилось удивление, будто она произнесла незнакомое ей имя.

Что-то исчезло?

Что-то невидимое, но важное – исчезло?

– ЮКИНАААА! – завопила Кирияма. Задребезжало оконное стекло.

– А… что, Юи?

Рассеянный взгляд Курихары сфокусировался.

– Только что… как-то странно было, ты про Мисаки-тян…

– Хаа? Я забыла про Мисаки?.. Да не, не может такого быть. Не говори такие дурацкие вещи… дурацкие вещи…

Это оправдание лучше всего дало понять, что сейчас произошло с Курихарой.

– Большое потрясение из-за того, что сейчас произошло? И что-то типа «принудительного завершения» из-за повреждения души… – встревоженно произнесла Инаба.

– Так, погоди-ка. Из-за того, что все так разозлились, вы в деталях всё не объяснили, но как раз объясняли про исчезновение памяти, а что там насчет того, что нельзя допускать повреждение души?

– Это только предположение, но если будет, к примеру, сильное эмоциональное потрясение… шок, скажем, или душевная травма…

Оттолкнувшись от предыдущего разговора, Инаба более детально сообщила полученную от Халикакаба информацию о «принудительном завершении».

– …Шок или душевная травма… – лицо Курихары, казалось, и так до предела бледное, побледнело еще больше. – Но, но это вписывается в «сильное эмоциональное потрясение»? К примеру, когда тебя психологически чмырят или когда умирает кто-то, кто тебе дорог… Такого типа.

– Возможно. Но…

Инаба замялась. Сама форма вопроса ясно говорила, что Курихара хочет, чтобы с ней согласились.

Но Инаба, возможно, думала, стоит ли даже сейчас ее обманывать.

– …Сильное или слабое – это, наверное, зависит от конкретного человека. Со стороны может выглядеть слабым, но для самого человека оказаться невероятно сильным. Или наоборот.

Мир человека определяется его сознанием. И большое, и маленькое – всё.

– Аа… тогда, может быть… это… – Курихара закрыла руками лицо, к которому прилила кровь.

– Ты понимаешь, Юкина?! Не шокируйся слишком сильно, ясно?! – поспешно обратилась к ней Кирияма.

– У Мисаки такое увлечение… встречаться с такими, ну…

– …Может быть, ты имеешь в виду «встречаться с девочками»?

– Эй, это уже…

Реагируя на реплику Кириямы, Курихара заглянула в лица остальных КрИКовцев.

– Так получилось, что это лежит на поверхности, и это все знают, – пояснила Инаба.

Благодаря тому, что Осава однажды пригласила Кирияму на свидание, КрИК знал, что она интересуется и мальчиками, и девочками.

– А… вот как. А мы не знали, а узнали только благодаря… «обмену личностями».

Поскольку обмены личностями происходят случайным образом, где угодно и когда угодно, секреты раскрываются очень легко.

– Так или иначе, из-за этого я вовсе не стала Мисаки ненавидеть, не перестала с ней дружить. Хотя некоторым девочкам такое не нравится… Я тоже с самого начала удивилась… а потом… как будто выкинула из головы.

Те вещи, которые, если выбрать для объяснения подходящую форму и подходящий момент, вообще не вызывают проблем, могут вскрыться и совершенно неудачным образом.

– Кажется, наше отношение… Мисаки жутко обидело …

Бывает, что, когда человек зацикливается на «никто не должен узнать», в его глазах это становится куда большей проблемой, чем необходимо.

И поэтому…

Много случайностей наслоилось друг на друга, и несчастье стало неизбежным.

Вечерело, Тайти шел домой. Шагал в одиночестве по темной зимней дороге.

День был очень утомительный. Слишком много событий. Как ни крути, а столько всего в один день нормально не запихнуть. Каким-то образом девушки-легкоатлетки, защиту которых КрИК считал своим долгом, стали их же и обвинять, и это тоже тревожило. Но, говоря объективно, это можно было понять.

Одна из их подруг реально потеряла память. В норме такое бы ни за что не произошло, и в такой ситуации они не могли не подумать, что виновен КрИК.

Нельзя отрицать – это не исключено. Но в точности неизвестно.

Путь к «будущему, где КрИКовцы ничего не сказали легкоатлеткам», которое было бы возможно, если бы КрИК не вмешивался, – этот путь уже закрыт.

Конечно, вмешаться и тем самым закрыть будущее, где они не вмешались, – огромная ответственность. Это Тайти должен был твердо усвоить еще во время «рентгеновских снов».

Их поступки произвели эффект, полностью противоположный ожидаемому?

Вдобавок ко всему их взял на карандаш председатель студсовета Дзёдзи Катори. Что происходило за кулисами, неизвестно, но он не тот человек, с которым легко враждовать. То, что Катори подозревал, что с группой Курихары и группой первоклассников «происходит что-то странное», – тоже проблема. Согласно правилу тех типов «жить обычной жизнью», те, кто подвергаются феноменам, должны продолжать ходить в школу.

Хуже всего то, что КрИКовцы могут позволить себе не ходить в школу… Нет, сейчас если они будут так себя вести, то их родные, которым, например, поведение Тайти уже кажется странным, станут допрашивать их, пока не выжмут ответы?

В общем, на душе было как-то неспокойно. И некого назвать союзником. Врагом… да, пожалуй, тоже.

Где их, КрИКовцев, место?

Куда ни пойди, везде их обвиняют, подозревают, допрашивают. Окружение, которое всегда могло им помочь, теперь стало преградой.

Если бы хотя бы сейчас можно было откинуть все эти обстоятельства… Вот такие у Тайти были эгоистичные мысли; но, естественно, так не получится. Не получится никак, потому что их всех крепко связывают с реальностью «узы».

Зато неожиданно их союзником, возможно, стал Халикакаб.

Когда они враждовали с Халикакабом, все было понятным и черно-белым. Можно было идти прямо вперед. Если была воля сражаться, если хватало духа сопротивляться, они сражались.

А сейчас?

Тайти принимал решения собственной волей. Но сейчас он связан, ограничен в действиях. Самые разные факторы мешают ему и его друзьям идти. Плохие условия. Почти ничто не подталкивает вперед.

Он думал, что мир изменится через одно лишь изменение сердец.

Однако жизнь оказалась не так проста.

Будь это только их мир, кое-как они могли бы справиться, но реальный мир одними их усилиями, одними их желаниями оказалось не изменить.

Такова действительность?

Таков этот мир?

…Ааа, он уже совсем не понимает, что делать.

Хочется просто вернуться домой и спать как убитый. Отключившись, рухнуть в мир тьмы – а сможет ли он потом вернуться туда, где есть свет?

Нет уверенности.

Потому что, возможно, он потеряет память.

Возможно, проснувшись утром, он уже будет лишен того, что ему дорого.

То, что это не шутка, что это вполне может произойти, ему уже было продемонстрировано до боли наглядно.

Глядя на потерявшую память Осаву, Курихара и компания были в полном шоке. Тайти смотрел на них с некоторого расстояния, но все равно отлично это понимал. Нет, нельзя сказать, что он воспринимал это несерьезно. Он искренне думал, что «это тяжело» и «надо что-то делать».

Но у него не было чувства реальности.

Все равно что фильм смотреть по телевизору.

Это трогает сердце, но истинного тепла как-то недостает.

Вероятно, он не понимал собственных чувств.

А сейчас наконец-то понял.

Потеря памяти.

«Информация» перестает существовать.

Исчезает, умирает.

Там уже даже не тьма, там «ничто».

Более того, в их случае не будет такого, что «если они где-то облажаются, все равно это сотрется».

Если ничего не делать – точно сотрется.

В этом коренное отличие от предыдущих феноменов.

Тут уже дело не только в том, что «КрИКовцы интересные».

Согласно Халикакабу, никаких безопасных планов не существует.

Существо, природы которого они не знают, намерено сбросить их в самые глубины ада.

Тайти показалось, что невидимая огромная рука стала видимой.

Черная, мрачная, гигантская рука. Сопротивляться ей человек не в силах. Эта рука вмиг схватила Тайти. Ладонь покрыла все его тело.

И потянула его в мир тьмы.

Символизируя страх.

Обрело форму то, что до сих пор казалось чем-то нереальным, что заслонялось кучей других дел, которые требовалось делать, во что не хотелось верить, что было оформлено лишь словами.

Это можно потрогать, услышать, как оно звучит, ощутить, как оно пахнет.

Пропасть, исчезнуть, перестать быть собой.

Страшно до смеха, страшно до слез, страшно до смерти, причем до дурацкой.

От нахлынувшего одиночества Тайти задрожал. Не в силах стоять, прислонился к стенке.

Контакт с холодным бетоном подарил ощущение безопасности. Он был надежным и недвижимым, и от касания Тайти тоже стал держаться на ногах увереннее.

Конечно, он понимал, что это облегчение – лишь самообман.

Страх все ближе. Сопротивляться невозможно. Некогда. Ничего нельзя сделать.

Что, он уже отбрасывает всякое «лишнее»?

Потому что уже не может себе позволить спасать чужие миры.

Наоборот, он так страдает, а окружающие не только не помогают, но активно мешают.

До сих пор он, собрав волю в кулак, старался изо всех сил. А теперь уже можно просто подумать, не так ли?

В конечном итоге, им можно удовлетвориться и своим миром. Этого достаточно.

Есть предел тому, что может сделать человек ради другого человека.

Аа, на самом деле его стремление к самопожертвованию оказывается простым эгоизмом.

Если думаешь, что ничего не выйдет, то можешь отпустить ситуацию.

Полный противоречий, охваченный замешательством, Тайти потерял и путь вперед, и путь назад.

Давайте сознаемся. Где-то в глубине души они решили, что и в этот раз победят. Если объединят силы пятерых, то не должно быть ничего невозможного. Они верили в это, потому что до сих пор преодолевали любые трудности и побеждали во всех битвах.

Но эта битва, возможно, ими проиграна.

Знающие лишь победы и не знающие поражений, они не знают, как отступать при поражении.

Возможно, следует уже признать, что битва проиграна, и сбежать, чтобы минимизировать потери.

Но Тайти не мог решить, правильно ли это.

В любом случае, завтра он тоже будет пытаться кому-нибудь помочь.

■□■□■

«Может, завтра все вернется как было?» – такая в нем жила эгоистичная надежда.

Но, увы, Мисаки Осава так и не обрела память.

Тайти беспокоился, смогут ли прийти в школу находящиеся под феноменами четыре легкоатлетки и первоклассники; они в итоге пришли.

Но, естественно, не все было так просто.

Тем, кто смотрит со стороны, не зная обстоятельств, наверняка очевидно, что что-то произошло.

Они пришли в школу. Сели на свои места. Но не реагировали, когда кто-либо к ним обращался.

Что до первоклассников, подверженных «высвобождению желаний», – стоило другим подумать, что они как в воду опущенные, как они вдруг делали что-то странное.

Постепенно окружающие стали колебаться, прежде чем обращаться к ним.

Во взглядах окружающих беспокойство сменилось тревогой.

Тайти все это лишь наблюдал со стороны.

– …У Юкины-тян все в порядке?.. – глядя на Курихару, понуро сидящую в классе на перемене после первого урока, спросила у Тайти и Нагасэ подошедшая к ним Накаяма.

– Сейчас… ее лучше не трогать, – с горечью в голосе ответила Нагасэ.

– Это… как-то совсем… С учителем бы посоветоваться…

На эти слова Накаямы отреагировала Каору Сэтоти, староста класса.

– Я тоже так считаю.

– Ага, ага, Каору-тян.

Накаяма и Сэтоти принялись обсуждать Курихару, держась от нее поодаль.

Тайти и Нагасэ выскользнули из этой дискуссии и вышли в коридор.

– Паршиво… Если даже учителя узнают, они обязательно начнут расспрашивать, и уболтать их не получится… И тогда у нас всех будет «удаление информации», – побледнев, сказала Нагасэ.

– Но запретить всем это обсуждать… мы не можем.

Эту фразу он не хотел произносить. Но выхода из нынешней ситуации не видел.

– Если учителя узнают их обстоятельства, то свяжутся и с родными. Постепенно безопасных мест становится…

Они как-то смогли разобраться с одним лишь своим миром. Но если аномальные события не удастся скрыть и они просочатся наружу, это повлияет на окружающих, и разразится серьезный кризис.

– Мои, например, и так уже подозревают, что что-то происходит…

Какие семейные обстоятельства у Курихары и остальных? Если даже родные подозревают, что что-то происходит, покоя там не будет ни на мгновение.

– И за мной мама тоже как-то сильней наблюдает. Из-за этого я дома даже по телефону не могу говорить. …Временами она бывает тормозная, но временами у нее на удивление хорошая интуиция.

В этот самый момент Нагасэ и Тайти получили мейл от Инабы.

Отправитель – Химэко Инаба. Содержание – единственная строчка.

«Он явился».

Нечего и говорить, что пятеро КрИКовцев-второклассников пропустили второй урок и собрались в кабинете кружка. Похоже, они становятся «плохими учениками». Можно сказать, уже стали.

И ненормальное с естественным идут бок о бок.

Они сами, с легкостью принявшие это, уже вполне ненормальные.

– Я выяснил, что они пытаются сделать, и… пришел, чтобы… известить вас.

– Что они пытаются сделать?.. – лихорадочно и ошарашенно переспросил Тайти у Халикакаба.

Халикакаб принял облик Рюдзена Гото. Видимо, сейчас у Гото никакого урока нет? Иначе было бы неприятно.

– Аа, ну… Я ведь уже говорил? Они устраивают все феномены, кроме ваших… и что они делают?.. Аа, если вы забываете, то можно было и не сообщать?..

Тайти вспомнил то объяснение. То, что «номер три» и «номер два» сосредоточились на одном и том же, феноменах с легкоатлетками и первоклассниками, само по себе нетипично. С другой стороны, они хотели не только устроить феномены, у них была и другая цель.

Сейчас полную картину увидеть было нельзя.

– Ну… один человек уже подвергся принудительному завершению… похоже, произошла потеря памяти, да?..

– Ты же и сам все понимаешь, – не скрывая раздражения, выплюнула Инаба.

– Это тоже случилось в странный момент… Потому что там принудительное завершение… безо всяких «намеков» для других членов… Хотя понятно было, что это устроит полный хаос… они этим пренебрегли.

– А что, бывают намеки? – подозрительно переспросила Нагасэ.

– Очень целенаправленные… Ну, если один человек после «принудительного завершения» станет странным, остальные, кто это увидит, тоже запаникуют…

Это то, что однажды произошло и с КрИКовцами.

– …В общем, есть возможность, что все «закончится», не уладившись, как было раньше… Поэтому… можно было бы намекнуть, чтобы этого не произошло, но этого не делается… Как-то все неаккуратно… во многих отношениях.

Закончив эту прерывистую фразу, Халикакаб склонил голову набок.

– Ну… я тоже всерьез стараюсь… И вы насчет памяти… делайте все возможное…

– Короче: если ты что-нибудь знаешь, рассказывай. У нас недостаточно информации.

Такое напористое поведение Инабы… хотя, возможно, она просто выплеснула свой гнев.

– …Я хотел бы, чтобы вы не обвиняли других…

Тут Халикакаб многозначительно сделал паузу и встретился взглядом с каждым из КрИКовцев по очереди. Что видели эти пустые черные зрачки, о чем думали?

– Похоже, они пытаются устроить феномен… в который будет вовлечено еще больше людей из всей школы… То, что сейчас идет сразу несколько феноменов… это репетиция…

– Репетиция?

Кирияма толком не переварила это слово. Тайти тоже.

– Ну… вроде бы они планируют более крупное «представление»…

– «Вроде бы» меня не убеждает! – огрызнулась Инаба.

Феномены «обмен личностями» и «высвобождение желаний». Происходящее с КрИКом «удаление информации». Если это не конец, а только начало, то каким же огромным будет ущерб?

Немыслимо. Такого просто не может быть.

Они на грани поражения и не могут выиграть больше, чем уже проиграли.

– Поверить в то, что ты сказал сейчас… как-то…

Даже Аоки, всегда оптимистичный, был явно настроен эскапистски.

– То есть… это рассчитано на то, чтобы нас потрясти? Все, что сейчас происходит, – иллюзия.

Нагасэ пыталась преуменьшить происходящее. Ей оставалось лишь верить в заблуждение «Хорошо бы оказалось именно так». Тайти испытывал сходные чувства.

Почва под его ногами стала зыбкой.

В самом деле, все теперь такое непонятное.

– …Это в принципе что за дела? – прошептал Тайти себе под нос. Чисто машинально.

– Видите ли… «Номер три» и компания… помимо «удаления информации» у всех вас… планируют еще нечто большее…

– Да нет, я про изначальные «обмены личностями» и «высвобождение желаний».

Он спросил частично от отчаяния, не рассчитывая на ответ. До сих пор Халикакаб ни разу не дал ответа на вопрос типа «что ты такое».

– …Это, ну… эксперимент.

Поэтому, когда Халикакаб ответил, Тайти подумал, что это шутка.

– Ээ… – вырвался у него дурацкий звук.

– …Эксперимент ради чего? – почти машинально спросила Нагасэ ровным голосом.

– Эмм, вы лучше… подумайте о настоящем… а?

Вот так Халикакаб уклонился от темы. Свои предыдущие заявления он сделал по прихоти или целенаправленно – по неизменному выражению лица понять было невозможно.

– Мы когда-нибудь сможем выдохнуть?.. – тихо спросила Инаба.

– …Но феномен, в который вовлечено еще больше народу? То есть добавятся еще феномены? Если они так сделают, не потеряют ли контроль?

– …Хороший вопрос. Если просто наращивать количество… как ни посмотри, а окружающие в конце концов узнают… Точнее, сейчас уже… да…

Халикакаб, словно задумавшись о чем-то, коснулся рукой подбородка.

– Ты же не думаешь, что они будут повторять феномены сколько захочется, а если они пойдут не так, раз за разом устраивать «принудительное завершение»? – спросил охваченный гневом Тайти.

Но, если это «эксперимент»…

Если это «эксперимент», в котором подавляюще сильный может делать со слабыми что пожелает…

Они – просто подопытные кролики.

Тайти не хотелось этого признавать, но слова, что это эксперимент, звучали очень убедительно.

Если признает, то многие аспекты этой истории станут понятнее.

– Ну, по правде сказать… я тоже все еще веду расследование… Однако… я уверен, что «слухи» уже дают подсказки…

– Слухи? – пробормотал Тайти, не поняв, о чем речь.

– Это… то, что вы услышать не можете… такого рода «намеки»…

– Слухи? Намеки? О чем вообще речь? Мы ничего такого не знаем, – переспросила Инаба, тоже с озадаченным видом.

– Это потому, что… «номер три» и прочие вас сознательно учитывают… Поэтому непохоже, что они действуют бездумно… Даже сейчас думают о чем-то более грандиозном…

«О чем-то более грандиозном».

Сердце Тайти уже устало реагировать. Запас эмоций был исчерпан.

Даа, плохо дело, вяло подумал он.

Полностью уяснить ситуацию не хватало силы воли. Нельзя думать, что желание типа «ну, как-нибудь сделаем» – чистая формальность. Это все без души. Просто хорошая маска на лице.

Все равно что кукла с мертвым сердцем.

– Аа… поскольку я кое-что изменил… вам тоже… эти «слухи» станут известны… До сих пор… хотя другие говорили… до ваших ушей, видимо, они не доходили…

– Гигантский эксперимент.

– Запереться от него невозможно.

– В этой школе, да еще, похоже, с кучей людей.

– Мм, я слышала только… про «обмен личностями».

– А я слышал про «чтение мыслей»… Мерзко же, скажи?!

– «Говорить только ложь», а потом объяснишь, что соврал и тогда все кончится… разве нет?

– Да, а когда это начнется? И когда закончится? Ты не в курсе?

…Почему до сих пор они не замечали?

Эти разговоры спокойно вел кто угодно и где угодно – в классах, в коридорах, в столовой, в туалетах…

Мир более чем «полностью изменился» – у Тайти было ощущение, будто он заблудился в каком-то другом мире.

Но это было не так. Просто мир вокруг Тайти и его друзей постепенно менялся.

То, что они это поздновато обнаружили, было едва ли по их вине. Те типы сделали их «глухими к определенным фразам». Они ведь замечали, что иногда не слышат людей, находящихся достаточно близко, чтобы их должно было быть слышно. Но как-то это вытеснили из сознания более серьезные темы.

Даже если происходят большие события, это не повод не обращать внимания на мелкие.

По школе ходят загадочные слухи.

Мир уже изменился, а КрИКовцы отстали.

Хоть и с запозданием, но все же они начали расследование и, на всех переменах побродив по школе и послушав разговоры, пришли к этому выводу.

В основном это происходило в первых и вторых классах. У третьеклассников вовсю шла подготовка к экзаменам, и посещение школы было необязательным; возможно, из-за этого и «слухи» среди них почти не гуляли.

На переменах Тайти ходил по школе, на уроках просто сидел за партой – так незаметно прошло время, и занятия закончились. Смысла реально заниматься Тайти сейчас не видел.

Убрав в сумку учебник и тетрадь, в которые он так и не заглянул, Тайти встал.

Обменялся взглядами с Нагасэ и Кириямой. Но говорить друг с другом они не стали, а просто по одному вышли из класса.

У заднего выхода переговаривалась парочка – Марико Накаяма и Дайки Исикава.

– Эта тема, что «любимый человек меняется», почему-то так возбуждает, а?

– Просто не могу представить себе, что чувствуешь в такой момент.

Такой разговор они вели.

– Скажите, Накаяма, Исикава.

– Что, Яэгаси-кун?

– Этот слух, о котором вы сейчас говорили, вы где услышали?

– Где услышали… эээ, а правда, где? Исикава-кун, ты помнишь?

– Я… по-моему, от тебя, Накаяма.

– А у меня ощущение, что я от тебя, Исикава-кун. Ну, в любом случае, это просто слух.

Никто не помнил, от кого услышал. И точное место, где услышал, тоже.

При этом нет никакого негативного восприятия этих ощущений.

Похоже, то, что КрИКовцы не слышали этих «слухов», и было «намеком». А для остальных был другой «намек» – что «странное не воспринимается как странное».

Школа была во власти тех типов. А КрИКовцы – не более чем куклы, застрявшие в этом мини-саду.

Хоть немного уяснив ситуацию, Тайти решил снова зайти в кружок.

Может, каким-то образом на них снизойдет какой-нибудь способ вернуться к жизни, подумал он.

Неуверенным шагом идя по школьному зданию, он наткнулся на Инабу.

– Ты куда собираешься?

– Расследовать. …Инаба, а ты сейчас не в кружок?

– …Я то же самое.

Каждый из них прочел чувства другого. И Тайти с Инабой зашагали вдвоем.

Ничего особо не обсуждали. Разговор типа, «какие будем принимать меры» не клеился.

Чисто формально – они сегодня что-то делали с какой-то целью. Но на самом деле они уже зашли в тупик. Даже Инаба, всегда первой предлагавшая план действий, сейчас ничего не говорила.

И тут они наткнулись на тех, с кем не очень хотели встречаться.

– Эй, КрИК, вы вроде как расспрашивали о слухах.

На Дзёдзи Катори, председателя студсовета.

– Ну… – И что?

Тайти начал было отвечать, но Инаба его перебила и ответила провокационным тоном. Инаба и Катори явно относились друг к другу настороженно. Каждый не хотел проигрывать другому. Ну и то, что рядом с Катори стояла Майко Фудзисима, с которой их многое связывало, возможно, тоже подтолкнуло Инабу.

Итак, сейчас на пути Тайти с Инабой стояли Катори и Фудзисима.

– Какое к нам дело у председателя-сама и у аса исполкома студсовета?

– Хотим спросить, – ответил Катори и кинул быстрый взгляд на стоящую рядом Фудзисиму. – Что удалось узнать КрИКу об этих слухах? К примеру, сколько их разных существует и так далее?

– Что удалось… – повторила Инаба и смолкла. Была не уверена насчет того, что именно следует отвечать.

Возможно, Инаба думала по-своему, по-инабьи, но Тайти считал, что торговаться сейчас неуместно. Катори тоже один из учеников этой школы. Он не враг.

– Мы узнали только сегодня… и пока не понимаем в точности, что творится. Если вы что-то знаете, пожалуйста, расскажите.

Говорить откровенно. Попросить о помощи.

– Сегодня?.. Нет, это странно. Уже ведь широко распространилось. …Нет, серьезно?

– …Да, поэтому расскажите… пожалуйста. Мы тоже поделимся информацией.

Инаба не стала упорствовать и подхватила намерение Тайти.

Катори явно что-то знает. Есть в этом нечто подозрительное. Они всегда так думали, но на самом деле, возможно, причина в том, что это они ничего не знали, то есть это их косяк.

В таком случае остается возможность, что Катори будет на их стороне.

– Нет… если так, ладно.

Но надежды Тайти сразу же разбились.

Лицо Катори утратило всякий энтузиазм.

– Ладно… в каком смысле? – сумел выдавить Тайти.

– Я считал, что вы хоть и не знаете, откуда эти слухи берутся, но наверняка в каком-то важном аспекте к ним причастны. Это очень в вашем стиле, – ответил Катори. Фудзисима по-прежнему молчала. – Но… вы серьезно ни при чем? Тогда, значит, я ошибся. Прошу извинить за то, что я вас несколько раз вызывал. Фудзисима заявляла, что «если происходит что-то странное, первые подозреваемые – это КрИК», поэтому я был настороже.

Фудзисима? Тайти взглянул на нее, и она смущенно опустила глаза.

– О, это не значит, что я виню Фудзисиму. Вывод сделал я, так что вина на мне.

Не забыв сделать реверанс в сторону Фудзисимы, Катори добавил:

– Ладно. Если что-то еще случится… В следующий раз я извинюсь как положено, – и удалился.

Тайти, Инаба и Фудзисима остались.

Лишь теперь Фудзисима заговорила:

– …Я очень прошу прощения. Слухи были странные, я подумала, что надо бы разобраться. И подумала, что, возможно, это странное ощущение… как-то связано с КрИКом.

Догадка извиняющейся Фудзисимы вообще-то была верной. Сейчас происходило нечто напоминающее феномены, которые устраивал Халикакаб.

– Но, похоже, я ошиблась… Эти «странные штуки» не такие, как «странные шутки», с которыми связаны вы. Я сожалею, что заставила председателя заподозрить вас и отнять у вас время.

Теперь их воспринимают как непричастных, и благодаря этому они могут не беспокоиться о взглядах Катори и Фудзисимы. Это, возможно, удача.

Но у Тайти было лишь ощущение, что одна за другой рвутся нити, соединяющие его с окружающими.

Еще раз виновато поклонившись, Фудзисима зашагала прочь.

– …Нет, погоди… погоди-погоди, – поспешно остановила ее Инаба. В ее голосе слышалось возбуждение. – Фудзисима, ты… находишь эти слухи странными?

– Угу.

– Находишь странными… Отлично, отлично…

– …Что такое? – не понимая смысла ее слов, поинтересовался у Инабы Тайти.

– Дурак. Он же сказал, что развешивает «намеки». Внутри школы расползаются пугающие слухи, но никто не видит в этом ничего необычного. Кроме…

Да, Фудзисима сочла эти слухи «странными».

– Кто-кто, а ты можешь расследовать и независимо. Ты знаешь источник этих «слухов»? – с надеждой спросила Инаба у Фудзисимы.

– Источник… нет, я вообще узнала только тогда, когда заметила. Слухи – они такие по природе, нет?

А?

Инаба тоже растерялась. Но быстро собралась и снова спросила:

– …Аа, ну… Нет, но ты же сама сказала, что эти слухи «странные». А что в них странного?

– Ну так они мгновенно разошлись по всей школе – разве так бывает? Разве не странно?

– Странно, конечно… но… – пробормотала Инаба и вздрогнула.

Возможно, дальше расспрашивать она не решилась.

Но расспросить надо. Поэтому Тайти собрался с духом.

– Содержание слухов ведь тоже странное? Необычное?

– Что?

Ага.

– Само содержание – такое разве вообще бывает, как тебе кажется?

Да, вот оно.

– Естественно, ничего странного там нет.

И тут Тайти с Инабой поняли, что предпринимать что-либо уже поздно.

＋＋＋

– Иори, веди себя как положено.

Рейка Нагасэ, мама Иори Нагасэ, сердилась на дочь, вернувшуюся домой поздно вечером.

Иори попыталась молча пройти в свою комнату.

– Иори. …Ты ужасно выглядишь.

Возможно, и так.

– Я устала, пойду к себе. Просто устала, так-то я в порядке.

– Постой. Что у тебя случилось? Говори.

Эй, прекрати. Почему ты мешаешь?

– …Даже если расскажу, ты не поймешь.

– Рассказывай.

– Говорю же…

– Рассказывай.

Да она тиран. Но ведь если Иори нарушит правило «не выпускать информацию наружу», она может потерять память из-за «принудительного завершения». Что же делать?

«У меня в руках бомба, не прикасайся!»

Иори упрямо прошла мимо матери. Та вытянула руку, но Иори ее отпихнула.

Она поступает жестоко. Но сейчас ей не до того, чтобы беспокоиться о других.

Иори вошла в комнату. Закрыла скользящую дверь и плюхнулась на пол.

– Иори! – послышался сзади громкий, строгий голос, и Иори вся задеревенела.

Она понимает. Она заставляет за себя беспокоиться. Мама ее любит. Она понимает.

Но это загоняет ее в тупик еще сильнее.

Раз мама уже не обязательно на ее стороне, по крайней мере, хотелось бы, чтобы ей не приходилось все время быть настороже. Мама не открытый враг, но если ставить вопрос, враг или союзник, то к врагу ближе.

Хорошо бы мама не загоняла дочь в угол из желания найти себе облегчение.

Но сама Иори сейчас может думать только о своих обстоятельствах. Из-за которых заставляет маму волноваться.

В конечном счете, свои дела на первом месте.

Это невозможно отрицать.

У кого из человеческих существ не так?

С окружающими происходит нечто очень серьезное. Поэтому она хочет им помочь.

Однако если подумать о собственном состоянии, ясно, что есть пределы.

Думай в первую очередь о своем мире, потом о семье и близких друзьях. А уже затем об остальных людях.

Прежде чем лезть в дела других, надо защитить собственный мир.

Сейчас она на грани потери памяти.

Ужас от этой перспективы полностью поглотил Иори и ее друзей. Если так пойдет, она полностью лишится огромного количества воспоминаний. Лишится и возможности как-то меняться.

Она вернется к тем мрачным дням, когда смутно понимала, кто она такая.

Можно ли избавиться от этого «чувства непонимания» без помощи феномена? Хорошо бы было можно. Но если нет, то ее личность… Уже не ограниченная в чем-то одном, а разные вещи замечающая, в разных аспектах выросшая личность…

А главное, узы с самыми дорогими друзьями… Все это…

«Удаление информации», которое прежде было лишь гипотетическим, обрело материальность и впилось в Иори своими клыками.

Если с ней произойдет «удаление информации», если исчезнут все воспоминания, связанные с феноменами, если исчезнет и все то, чего бы не было, если бы не феномены, то сама она станет другой, и даже ее связь с матерью… а?

Возможно, зона воздействия «удаления информации» намного больше, чем она думает?

Именно поэтому «номер три» так старается, причем не один? На подготовку необходимо долгое время?

Надвигается могучая сила, и что она должна делать перед этой силой?

Ей навязали выбор. И остается лишь этот выбор сделать. Пусть этот выбор жесток и безответственен, но есть предел того, что они могут вынести.

Она осознаёт свои пределы.

Она осознаёт свою крохотность.

Она осознаёт, что на самом деле ничего не может.

– …Связаться, что ли, с другими…

Она слишком углубилась в себя и не расслышала, что пробормотала мама.

Глава 8. Семена прорастают на обочине

На следующее утро оказалось, что школа уже не функционирует как школа.

Все происходящее выглядело как «намек», и не только потому, что ученики расценивали это как «не странное». Беспокоясь о Курихаре и ее подругах, с которыми явно творилось что-то не то, сочувствующие отправились посоветоваться с учителями.

Однако ответы учителей были в стиле «беспокоиться не о чем», «никаких проблем».

Непохоже, чтобы учителя просто закрывали глаза на проблему по принципу «не буди лихо, пока оно тихо». Кто-то один еще ладно, но чтобы все сразу – это трудно было себе представить. Вдобавок, хотя Тайти и компания пропустили немало уроков, ни одного из учителей это не взволновало – тоже странно. Тайти думал, что учителя смотрят на прогулы сквозь пальцы, но это явно было не так.

Здесь тоже действовала какая-то сила.

Где, какая сила, в каком направлении работает – они не имели ни малейшего понятия.

Расползание «слухов» достигло пика.

По всей школе – сплетничающие ученики.

А «слухи» выходят на новый уровень.

– Эй, постой… этот слух же странный, не?

– Я тоже так думаю. Немыслимо… Так сильно расползся, а источника никто не знает. К тому же разговоры становятся все конкретнее?

– Необычно, да…

– Некоторые уже угодили в что-то необычное.

– Что-то… происходит, похоже?

– Да, такое чувство, будто что-то происходит… что-то…

– Есть такие, кто уже сбежали…

– Но, если школу пропускать, плохо же будет, верно?

– Что-то будет… да…

– Кто-то что-то как-то делает…

Все начали замечать, что что-то происходит.

Если есть какая-то проблема, КрИКовцы должны были бы почувствовать ее с самого начала, а они заметили только сейчас.

Более того, они предчувствовали дальнейшее развитие событий, но не сбегали – стояли наготове и ждали.

«Намеки», можно сказать, манипулировали эмоциональным состоянием всех в школе и направляли общественное мнение.

Основа для сверхмасштабного, вовлекающего всю школу феномена была готова.

КрИКовцы смотрели на эти странные события как простые наблюдатели.

– Что же делать? Все-таки есть способы, как вспомнить, даже если что-то забыл, – сказал Тайти на большой перемене, когда второклассники в который уже по счету раз собрались в кабинете КрИКа.

Главной темой обсуждения было «удаление информации». Каждый пробовал разные варианты, но в основном откладывал это на потом, а сегодня они вложили в эту проблему всю энергию.

Столкнувшиеся с «обменом личностями» Курихара и другие легкоатлетки прислали мейл: «Возможно, уже никак». Потерявшая память Мисаки Осава все еще не восстановила узы с подругами по секции и, когда слышала про феномен, лишь озадаченно склоняла голову набок. Из первоклассников, столкнувшихся с «высвобождением желаний», двое в школу ходили, но уроки, похоже, не посещали. То, что слухи распространяются только среди первых и вторых классов, а третьеклассники не в курсе, подтвердили Тихиро и Эндзёдзи. Мама пригрозила: «Если с тобой и дальше будет твориться что-то странное, я поговорю с Нагасэ-сан и другими». Все одноклассники шушукались, «паршиво-паршиво»; хотя Тайти и его друзья не ходили на уроки, это абсолютно никого не волновало. В школе, похоже, вот-вот должно было произойти нечто грандиозное, чего никогда раньше не происходило, однако КрИКовцы были от этого отстранены.

Однако до сих пор они откладывали то, что должны были сделать в первую очередь.

Вот почему теперь им ничего не оставалось, кроме как обсуждать собственное «удаление информации».

– Допустим, есть средство, которое можно применить сейчас. Если на него намекнуть слишком прямо, это может привести к тому, что нам сразу устроят «удаление информации», поэтому намеки окольные, насколько возможно. Но, если мы не доберемся до правильного ответа, все это бессмысленно, – сказала Инаба. Даже если «информация» будет стерта, то лишь та, которая имеет отношение к феноменам; это не значит, что в ноль исчезнут все воспоминания за этот период. В таком случае не получится ли использовать оставшуюся часть как точку опоры, благодаря которой удастся добраться до стертой информации? Так рассуждали КрИКовцы.

В прошлом Тайти и Кирияма уже испытали на себе потерю памяти, и к ним она вернулась.

Кирияма заговорила:

– …Я связала кукол по образцу всех членов КрИКа. Теперь, если я забуду то, что с вами тесно связано, я задам себе вопрос: «Почему я это связала?» …и вспомню.

«Ух ты, круто», – подумал Тайти, но заговорил следующим Аоки:

– Я наоборот сделал, я записал в ежедневник планы на будущее со всеми вами. Если память о прошлом, ну «информация», сотрется… это будет тайное послание в будущие даты. Ну, хотя в ежедневник я записывал истории из прошлого…

Тайти и остальные готовили то, что можно предпринять на случай «удаления информации», те или иные «возможности» вспомнить, вернуть воспоминания, если они их утратят. Однако при «удалении информации» из этого мира исчезнут и предметы тоже. Таким образом, нужно как-то выйти из-под эффекта «удаления информации». Иными словами, нужно нечто не интерпретируемое как «то, что осталось благодаря феноменам».

Эти правила, в общем-то, произвольные. Поэтому КрИКовцы искали наугад, надеясь, что в правилах есть дыры именно потому, что они произвольные.

Сперва они не решались вообще бороться с этой проблемой. У них было ощущение, что если будут бороться, то тем самым признают, что потеря «информации» – это реальность. Сейчас они сожалели о своем мелком, беспомощном и хаотичном сопротивлении.

– Мда, все такие изобретательные. Я тоже… – заговорила было Нагасэ, но тут дверь кабинета с грохотом распахнулась.

– Се, се, семпаи… хаа… хаа… эээ… ну… хаа…

– Вконец запыхалась.

Отчаянно ловящая воздух Сино Эндзёдзи и чуть чаще обычного дышащий Тихиро Ува.

– Ребята, с парнями, у которых «высвобождение желаний», беда. Случилась потасовка, и, естественно, учителя нарисовались.

– Угу… поче… му… ужас… такой…

Доклад от Тихиро и Эндзёдзи, назначенных присматривать за первоклассниками под «высвобождением желаний».

– Если учителя пришли, значит, потасовка уже прекратилась? – уточнила Инаба самый ключевой момент.

– Угу, да.

– Ясно, – и Инаба смолкла. Остальные тоже особо не говорили.

– …А? Семпаи… у вас большая проблема… и надо что-то делать… или, или это послание, что мы должны справиться сами?! – пролепетала Эндзёдзи. Тайти ответил:

– Просто вскоре произойдет нечто еще большее, и мы обсуждаем важные вещи.

– Это потому что… будет стираться ваша собственная «информация», да?

О феноменах, охвативших всю школу, кохаям из КрИКа пока не рассказали.

Нет, даже говорить им об этом было бы бессмысленно.

Потому что и Тихиро, и Эндзёдзи не видели в слухах ничего такого уж странного.

Они тоже участвуют в «намеке».

Два угла из семиугольника КрИКа те типы уже отгрызли.

– И тем не менее, разве можно оставлять нынешнюю ситуацию как есть? – спросил Тихиро, словно уколол.

Он говорил правильно. Но Тайти и Тихиро были в слишком разном положении, так что их сердца не резонировали. Интересно, подумал Тайти, а если бы мы были в одинаковом положении, я смог бы сказать?

Нагасэ каким-то ослабевшим голосом произнесла:

– Просто… сейчас нам необходимо защищать самих себя.

– Это правильные слова, – сказал Тихиро, который будто как-то очнулся.

– Я, я тоже не хочу всякое разное потерять, поэтому… думаю изо всех сил. У меня есть одна идея, так что в следующий раз… непременно поделюсь, – сказала Эндзёдзи.

Двое первоклассников пытаются по-своему бороться с двумя феноменами, происходящими в школе, и с «удалением информации». Но сейчас качественного сотрудничества с семпаями не получается.

Большая перемена подходила к концу, и семерка направилась из кружка по классам. Вдруг прямо к ним побежал парень с искаженным лицом.

Присмотревшись, Тайти понял, что это один из первоклассников, находящихся под «высвобождением желаний».

– Эй, что с тобой?! – воскликнул Тихиро нетипичным для себя тревожным тоном.

То ли поняв, что к нему обратились, то ли нет, парень резко затормозил.

– Охх… ыыы… гхх… Хаа… хаа…

Он не остановился сразу – сделал еще три шага, после чего рухнул на колени.

– Тебе, тебе плохо? Опять ощущение «тебя контролируют»? – подбежав к нему, спросила Эндзёдзи.

– …Хватит… хочу сбежать… куда угодно уйти… только подумал, и вдруг это, тело само задвигалось…

С опущенной головы парня на пол коридора упало несколько капель.

Видимо, он так сильно бежал, что пот полил градом.

– Серьезно… пожалуйста, простите…

Из его глаз потекли слезы.

Тайти вернулся в кабинет класса 2-2 вместе с Нагасэ и Кириямой.

Было шумно – все обсасывали те или иные слухи.

И Фудзисима, и Накаяма, и Ватасэ, и Сэтоти, и Миягами, и Сонэ.

Все, все, все до единого.

Никто уже не пытался допрашивать КрИКовцев насчет того, что им известно.

Странного происходило слишком много, чтобы Тайти и остальные обращали внимание на какие-то конкретные моменты.

Сами они, напротив, ничего не предпринимали.

Не тот масштаб, с которым они могли бы справиться своими силами.

В классе, где трепались все, лишь один человек сидел и ничего не делал. Юкина Курихара.

Вдруг она вскочила на ноги.

В панике заозиралась по сторонам.

– Ха… ха-ха… опять.

Приподняв уголки губ, она прикрыла руками глаза и запрокинула голову.

Тайти, Нагасэ и Кирияма поняли, что она с кем-то обменялась, но не произнесли ни слова.

Сейчас они, насколько могли, сражались только ради самих себя.

Из-за этого, возможно, они стали глухи к окружающим.

На самом деле, возможно, это было предзнаменование.

Но Тайти и остальные ничего не почувствовали.

К тому времени, когда они заметили, ученики старшей школы Ямабоси исчезли.

■□■□■

– Люди исчезают… что за глупости, – пробормотала Инаба, и Тайти был с ней полностью согласен.

После уроков у Тихиро и Эндзёдзи были свои дела, и в кружке собралась только пятерка второклассников. Примерно через час Нагасэ вышла, чтобы узнать, что происходит снаружи, потому что думать об этом, сидя в кабинете, было бессмысленно. И тут же ворвалась обратно с воплями «УЖАСУЖАСУЖАС!!!». Под ее крики «Скорее!» все выбежали из корпуса и увидели, что школа будто вымерла – ни одного ученика.

Ни одного существа, которое должно было быть.

В конце учебного года у многих учеников нет кружков, и сейчас, после уроков, они уже разошлись по домам. Однако должны были оставаться и те, у кого продолжаются занятия в кружках и секциях, и те, кто делает домашку в школе, и те, кто болтает с друзьями, и те, кто просто без цели околачивается. Но никого видно не было.

Однако, идя по школе, в кабинетах для самообразования и в библиотеке КрИКовцы видели третьеклассников, а в учительской были учителя.

Тайти облегченно вздохнул. Он уже начал думать, что их занесло в какую-то параллельную вселенную, но с облегчением обнаружил, что все-таки это лишь мания величия.

Чтобы удостовериться, они попробовали заговорить с третьеклассниками.

– Сегодня не так, как обычно? Ну да… пожалуй, как-то очень тихо, – ответил один из третьеклассников.

Потом они попробовали спросить у кого-нибудь из учителей. На глаза им попался Танака, учитель обществоведения.

– Ни одного первоклассника и второклассника? Ну, бывает и такое.

Кого бы они ни расспрашивали, все отвечали одинаково.

Действительно, бывают случаи, когда все перво- и второклассники довольно рано уходят из школы.

Но… возможно ли, чтобы все они ушли домой, оставив свои вещи?

Раскиданные по столам принадлежности, открытые сумки – как будто люди просто исчезли из обычной жизни.

КрИКовцы объясняли это учителям, но те даже не чесались.

Ответы всегда были одни и те же.

– Бывает и такое.

Нет. Конечно, нет.

Мир свихнулся; в этом мире не с кем нормально поговорить. И к этому, вероятно, приложили руку те типы. Единственный, на кого изменения не повлияли, это…

– …Аа… очень интересное развитие событий, да…

…Халикакаб.

– Они… находятся в ином пространстве… Эту школу сделали сценой… Я и раньше это почувствовал, но… пока не произошло, не смог полностью осознать…

В кабинете класса 2-2, где тоже осталось много личных вещей, пятерка КрИКовцев общалась с Халикакабом.

В то время, когда в классе обычно находятся другие ученики, возле входа близ середины кабинета стоял Халикакаб, а три ряда парт были в распоряжении Тайти и остальных. Эту картину иначе как странной и не назовешь.

– Нет, не может быть… в смысле, они в ином пространстве? – через пересохшее горло осведомилась Нагасэ.

– Именно так… Эта школа уже не здесь, она изолирована от мира… Ну, давайте назовем это «изолированным пространством»… Удобно, когда есть название…

В общем, он утверждал, что в ином мире, ставшем теперь «изолированным пространством», заперта часть учеников их школы.

Похоже, это действительно полностью изолированное пространство, которое хоть и выглядит как реальность, но с реальностью у него нет связи – ни мобильной, никакой.

– Ха-ха, – неожиданно вырвался смешок у Тайти. Действительно, звучало как сказочная история.

Здесь и сейчас – реальность, правда? Могут ли они пересечься с чем-то за ее пределами?

– …Ты вышел на уровень «хотите верьте, хотите нет»? Серьезно, о чем ты говоришь? – раздраженным тоном заявила Инаба.

– Они всегда это планировали… Вот почему так много времени ушло на подготовку…

– Что ты имеешь в виду под «этим»? – вспыхнула Кирияма.

– Цель «номера три» и остальных, «стереть информацию у всех»… сомнений не вызывает, не так ли?..

КрИКовцы подвергаются атакам со стороны чего-то, с чем они практически не контактируют.

Нет чувства реальности, но есть чувство, что настоящая угроза, возможно, такая и есть.

Разговоры, что враг-де появляется перед ними, чтобы с ним было легче сражаться, – лишь фантазии.

– Однако почему-то всем, кроме вас, устраивали «обмены личностями», «высвобождение желаний», разнообразные слухи в качестве «намека», и, если предположить, что это части какого-то плана, то… да?.. Аа… с вами это длилось долго, и отменять все факты, случившиеся в связи с «феноменами», довольно трудоемко… Такие дела… не правда ли?..

То ли из-за своего тупикового положения, то ли наслаждаясь ситуацией, но Халикакаб был очень разговорчив. Хотя выглядел по-прежнему как вялая версия Рюдзена Гото.

– В общем… для реализации «этого не было» тоже нужно «время» и «пространство»… Кроме того, с вами, в то время как вы находились под воздействием феноменов, контактировало много людей… В общем, в такой манере приходится много чего делать, тем не менее… простое «удаление информации» – это пустая трата сил. Не думают ли они вот так… кажется мне…

– Слушай, меня это общение уже утомило… Может, перейдешь сразу к выводам?

Даже у такого терпеливого человека, как Аоки, есть свои пределы.

– Аа… я понял, Аоки-сан… В общем… они даже создали «изолированное пространство»… не затем ли, чтобы делать там самые «интересные штуки»?.. А потом… у всех, кто вовлечен в феномены, стереть память и вообще всю… «информацию»…

Делать самые «интересные штуки»?

А потом стереть всю «информацию»?

– Что за дела вообще… Почему… со всей школой такое творят… – машинально пробормотал Тайти. Халикакаб ответил:

– Почему… спрашиваешь. Понять-то не… сложно, но…

Топ, топ. В коридоре раздался звук шагов.

На этом этаже были кабинеты вторых классов, где сейчас не было никого, кроме КрИКовцев и Халикакаба, так что в ушах была звенящая до боли тишина. И в этой тишине звучали шаги кого-то еще.

Топ, топ. Высокий звук. Такой могут издавать только каблуки.

Показалась фигура. И одновременно с этим раздался голос – не КрИКовцев, не Халикакаба, а чей-то еще.

– Вы… интересные, поэтому… Вы и… Халикакаб. Поэтому вокруг вас тоже интересно… похоже, что так?

Пришелец спокойно встрял в разговор КрИКовцев и Халикакаба.

Принявший облик учительницы математики Рёко Хираты обладатель вялой и безжизненной фигуры и пустого голоса – «номер два».

Как он услышал их разговор? Так или иначе, пришелец легко скользнул в кабинет.

Здесь Халикакаб.

Здесь «номер два».

Загадочное существо и еще одно загадочное существо одновременно.

Такое Тайти видел впервые.

При появлении «номера два» КрИКовцы потеряли дар речи, а лицо Халикакаба приобрело недовольное выражение.

– …В чем дело? Я «номер два», и что? – вежливо представился вошедший, глядя на никак не реагирующих КрИКовцев

– …Может… не будешь мешаться?… – обратился Халикакаб к «номеру два».

– А?.. Я ведь так хорошо помогал?.. И о чем вы сейчас говорите, тоже знал… Это в основном благодаря тому, что я участвовал на другой стороне… не так ли?

Халикакаб, отведя взгляд, молчал.

Что у них за перепалка? Что эта пара делает?

– Так, дальше… – «номер два» повернулся к КрИКовцам. Он сам задавал темп событий. – Раз уж на стирание в любом случае тратится много сил и времени… И раз в итоге все равно останется голая замля… то сейчас можно не стесняться и делать что угодно, верно?.. Вот такая мысль.

«Информация» КрИКовцев стирается. Это очень масштабная операция. Но она в любом случае будет проведена, значит, если затрачиваемое на стирание вреия и силы неизменны, надо сделать все возможное до того, как это произойдет.

– Погоди… это…

В голове Тайти, постепенно отходящего от шока, вызванного появлением «номера два», тоже начали крутиться мысли.

Все это получилось из-за них?

Он обвел взглядом кабинет. Раскиданные тетради и учебники. Открытые пластиковые бутылки на столах. Валяющиеся бальзамы для губ с откинутыми колпачками, содержимое спокойно заветривается.

Сцена обычной жизни, из которой просто вдруг исчезли люди.

А КрИКовцы хоть и являются главными виновниками этого, но остались тут, ничуть не пострадали и совершенно беспомощны.

– Кстати… «Номер два», ты наш враг, союзник, на чьей вообще стороне? Ты сказал «на другой стороне», но… – словно внезапно вспомнив, спросила Инаба.

– Я и на той стороне… и этой стороне помогаю. Я… я лишь смотрю то, что хочу смотреть… и все.

Стрелы отношений перекрещиваются даже среди Халикакаба и ему подобных.

Впрочем, КрИКовцы тут были ни при чем.

– Сейчас тоже… поскольку мне было любопытно, я пришел. …Ох, мне уже пора уходить?

Явился, когда ему заблагорассудилось, теперь еще и говорит в удобные ему самому моменты.

– Я действительно не понимаю, на чьей ты стороне, – с горечью произнесла Инаба.

– Ладно, я пошел, но… если говорить с позиции того, кто не полностью на той стороне и не полностью на этой… да, так оно и есть. …Пока-пока.

Добавив последние слова, «номер два» плавно удалился.

Внезапное вторжение смешало все карты.

Только ясно, что здесь есть глубоко вбитый клин.

На то, что Халикакаб и «номер два» сговорились, чтобы обмануть КрИКовцев, было непохоже.

Эта была правда.

– …А что будет с теми, кого затянуло в «изолированное пространство»? – спросила Инаба, не говоря прямо, что верит словам Халикакаба, но явно исходя из предположения, что суть отражена правильно.

– Поскольку «изолированное пространство» изолировано от реальности… думать об окружающих нет необходимости… давать окружающим «намеки» тоже нет необходимости… В общем-то, можно делать все, что угодно… Это будет… довольно-таки интересно, не правда ли?..

Тайти вдруг вспомнил слухи, расползавшиеся по старшей школе Ямабоси.

КрИКовцы узнали о них совсем недавно, но, похоже, некоторые из слухов ходили уже довольно долго.

«Нас запирают».

«Нам не дают выйти».

«Происходит какой-то феномен».

«Это длится уже несколько дней?»

– Это длится… уже несколько дней? – машинально спросил Тайти.

– Ну… сколько-то длится?..

– …Но на внешний мир это никак не повлияет? – очень робко уточнила Нагасэ.

– Я понимаю, что ты беспокоишься… но никак особо не повлияет… ага.

– Никак? – растерянно переспросил Тайти.

– Да… Что бы ни происходило на той стороне… в реальность это вынести нельзя.

Тогда и волноваться особо не о чем?

– Потому что… под конец все исчезнет… факты и воспоминания о том, что было там, воспоминания всех, кто были глубоко вовлечены в феномены в реальном мире…

«А?» – подумал Тайти.

Вроде как им сейчас указали, что сотрется и что-то необычнное.

– Факты и воспоминания о том, что было там… то есть будет удалена «информация» об «изолированном пространстве»… да? – осторожно уточнил Тайти.

– …Да, так.

– Но ты еще что-то добавил?

– Про то, что в реальном мире… «информация» обо всех прошлых событиях, произошедших с людьми под влиянием феноменов… тоже будет стерта, да?

Это он слышал уже несколько раз.

– У всех, кроме вас, стереть ее необходимо…

«Информация» обо всем, что они испытали под феноменами, тоже будет стерта у всех.

Поскольку некое событие изымается из мира как «не произошедшее», у всех, кроме КрИКовцев, оно стирается из памяти – это естественно. Если его кто-то помнит, значит, полное «удаление информации» не достигнуто.

Естественное объяснение. Оно наверняка очевидное для всех. Наверняка все знают, но прячут где-то в уголке разума

Тем не менее лишь сейчас Тайти наконец-то понял это сознательно.

Если «удаление информации» произойдет, жизни других тоже будут стерты.

Очевидный, неизбежный факт.

Жизненный путь человека всегда влияет на других людей. Никто не живет сам по себе.

Поэтому если то, что он сделал в прошлом, исчезнет, жизнь других изменится.

Но прямо сейчас Тайти совершенно не чувствовал, что на его плечах лежат судьбы других людей.

То, что борьба с «удалением информации» – это борьба лишь в пределах КрИКа, – не более чем иллюзия.

У них был узкий взгляд, они видели только свой мир. Пытаясь сражаться ради других, они в итоге стояли на своей арене и говорили в своем контексте.

Этого было недостаточно. Того, как Тайти осознавал связь его самого и мира, было катастрофически недостаточно.

Никто не может жить сам по себе. Каждый живет, получая поддержку от других. Каждый влияет на кого-то другого.

Эти слова Тайти понимал лишь поверхностно.

– …К примеру… есть пары, образовавшиеся благодаря тому, что мы применили силу феномена… Так вот, они забудут, что были парами… да? – дрожащим голосом спросил Тайти.

– Именно… это будет стерто. Ну… если они в принципе друг другу подходят… то есть возможность, что и без феномена будут встречаться, так что… однозначно сказать нельзя.

Как ни крути, а реальность изменится. Чья-то жизнь изменится.

В каком-то смысле это правильно, потому что убирает события, которые не произошли бы, если бы не феномены, и возвращает мир к тому состоянию, в котором он должен был быть.

Но хорошо ли стирать реальность, которая когда-то существовала?

Это же плохо – растаптывать то, что до сих пор возводили?

– Вообще есть ли способ избежать «удаления информации» у других? – спросила Инаба. – Сколько бы мы ни придумывали что-нибудь, чтобы вспомнить, даже если забудем, память остальных это не вернет.

– Не, если немного углубиться в детали… Это не то что у всех по очереди стирается «информация»… это ближе к стиранию одной частицы «информации», существующей в мире… и тут ваши воспоминания играют ключевую роль, поскольку стирается то, что больше всего связано с феноменами…

– И… и что отсюда следует? – спросил явно сбитый с толку Аоки.

– То, что… если вашими стараниями в реальном мире сохранятся воспоминания… возможно, это воздействует на некоторых других людей… и они смогут вспомнить те или иные события…

– Но… не все ведь, да? – тоскливо пробормотала Нагасэ

Даже непонятно, можно ли тут найти надежду.

Халикакаб громко вздохнул.

– Однако вас в «изолированное пространство» не забрали… То есть… уже нет особого смысла заставлять вас участвовать. Раз вы заметили, значит, все уже заканчивается…

– Все заканчивается? – лишенным эмоций голосом прошептала Кирияма.

– …Это означает, что… эксперимент в «изолированном пространстве» полностью завершится, и они все окажутся в мире, где о нас никто не помнит.

В тот же самый момент исчезнет многое из того, к чему приложили руку КрИКовцы.

– Однако в вашем случае, ну… в зависимости от ваших усилий в реальном мире… возможно, и удастся защитить вашу память… Вас не затянуло в «изолированное пространство»…

Перед ними открылась некая возможность.

Игнорируя ее, Инаба спросила:

– А сколько еще времени до конца «изолированного пространства»?

– Немного… но это все, что я могу ответить…

Время, на которое человек исчезает в «изолированном пространстве», в реальности довольно мало, и его отсутствие обычными людьми, похоже, не замечается. Судя по всему, в реальности и в «изолированном пространстве» время течет по-разному.

Однако вновь возникли сомнения.

– Обычные люди… не в курсе, что тех, кто в «изолированном пространстве», в реальности нет? Почему тогда… мы это заметили?

Да, КрИКовцы смогли заметить. Значит, есть шанс, что и другие смогут.

– Аа… просто, думаю, это менее эффективно для людей, связанных с феноменами в прошлом… Тех, кто по-настоящему столкнулись с феноменами… или в кого мы вселялись…

Родившаяся, как полагал Тайти, надежда вмиг рухнула на землю.

– …Разве мы ничего не можем поделать? – вновь задала простой вопрос Инаба. Сами КрИКовцы уже не понимали, что они могут, а что нет, и им оставалось лишь спрашивать Халикакаба.

– Извне… ничего сделать нельзя…

– Ладно, а если мы попадем внутрь? Если все там, мы тоже должны, – с вызовом заявила Нагасэ.

Весь КрИК был в отчаянии. И изо всех сил искал какие-то возможности.

– Думаю, если вы будете упорно пытаться, то… сможете попасть в «изолированное пространство», и, возможно, вам что-то удастся сделать, но… это опасно… Это пространство они создали для своего удобства, поэтому… что там есть, мы не знаем.

Их могут доставить в то место.

– …Вернее, что они захотят с вами сделать?.. Поскольку времени уже нет… вам сейчас лучше… немедленно приложить все усилия, чтобы сохранить память…

У Тайти неожиданно вырвалось:

– Но что будет с остальными, кроме нас?

– Вы хотите спасти… всех? Ну, если вы постараетесь… не то чтобы вы… совсем ничего не могли… Хотя в «изолированном пространстве» творятся серьезные вещи… «принудительное завершение» – всегда возможный вариант…

– Даже в «изолированном пространстве»… возможно полностью стереть память о друзьях?! – напряженным голосом переспросила Инаба.

– Тем не менее… вам можно не беспокоиться… Ну, я тоже пытаюсь что-то сделать… Аа… ради самого себя… Впрочем… то, что могут потерять они, ничтожно по сравнению с вами?..

По сравнению, может, и так. Но, если им грозит опасность, все равно надо спасать? Отправиться туда спасать? Нет, или защита собственной памяти сейчас неотрывно связана с защитой других людей?

Причин бросаться навстречу опасности и, возможно, даже смерти… просто нет?

– В общем, оставьте в покое то, что происходит с другими… Не то чтобы это грозило вашей жизни… Вы все делайте то, что нужно вам самим… пожалуйста.

Халикакаб ушел.

Хоть они и полностью верили всему, что было сказано до того, сейчас было нечто невероятное.

Но люди в класс не возвращались.

Пятеро КрИКовцев как-то сами собой начали расходиться.

Обошли кабинеты первых и вторых классов.

И соседние с ними кабинеты, и соседние с ними, и на нижних этажах – везде и повсюду люди внезапно пропали.

Во всем здании Тайти слышал лишь собственное дыхание. Других звуков не было.

Ощущение, будто здесь не осталось ни одного живого существа.

Это место ближе к иному пространству, чем к реальности.

Он чувствовал опасность, чувствовал страх.

– …Инаба.

Он увидел впереди по коридору неуверенно идущую ему навстречу Инабу.

Вдруг она зашаталась.

– Инаба!

Тайти рванулся к ней и подхватил ее, не дав упасть.

– Инаба, что с тобой, ты как?

По всему телу пробежало ощущение нетерпения, словно зуд.

– …В порядке. Отпусти, – велела она, но отпустить ее он не мог. Не хотел.

– Честно в порядке?

– Просто на секунду голова закружилась. Слишком безумная ситуация.

Ее голос звучал слабо. Тонкие, хрупкие руки и ноги мелко дрожали.

Это невыносимо, подумал Тайти.

Грудь сдавило.

Он не хотел, чтобы дорогого ему человека грызло чувство тревоги.

Хотел, чтобы Инаба побыстрее пришла в себя, чтобы улыбнулась.

Насколько сильно сейчас штормит его душу, да и души остальных тоже?

– Давай по домам? – машинально, так, будто это вполне естественно, прошептал Тайти.

Похоже, становится опасно. Но они, КрИКовцы, не там. Сделать не могут почти ничего. А то, что могут, сильно ограничено.

Однако сейчас ему есть что защищать в этом мире.

Завибрировал мобильник. Тайти кинул взгляд на экран: мейл от сестры Рины.

«Сегодня, возможно, вернусь домой немного поздно. Братик, а ты возвращайся пораньше!»

В последнее время родные о нем беспокоились и постоянно твердили, чтобы он возвращался домой пораньше. Разговора на эту тему у них толком не было, но проблемы семьи тоже важны. Надо было принять меры, чтобы, если он потеряет память, сестра могла ему хорошо помочь.

И потом, он хотел бы поговорить с ней открыто. Возможно, выплеснуть свои нынешние чувства он способен лишь сейчас.

Конечно, он должен приложить все усилия, чтобы не потерять это «сейчас».

В реальности оставались другие темы, которым следовало уделять внимание.

Пусть даже в ином пространстве, недосягаемом для Тайти, разворачивается нечто невероятное – то, что необходимо сделать, есть прямо тут, рядом.

– …Давай… по домам? – медленно, шепотом повторила Инаба.

После этого вроде бы все пятеро снова собрались вместе и что-то обсуждали, но в памяти не осталось ни единой фразы.

Осталось лишь то, что споров не было и разговор шел прямолинейно.

Пятерка КрИКовцев вышла из корпуса. Вышла из школы. Направилась по домам.

Тайти вернулся домой.

＋＋＋

– Как-то… правильный ли это способ? В итоге вроде как… решение за тобой?

– Аа… ну… Ничего не поделаешь, да?..

– Всё в порядке?..

– Одного только контроля… недостаточно, чтобы я мог его перехитрить, так что…

– Хм… Применить иную силу? Чувства? Ну… Ты проделал подготовку, но… дальнейшее на твое усмотрение… Авантюра? Стоит ли идти на авантюру?

– Нет, называть это полной авантюрой – это слишком… Поэтому… Еще немного останется сделать… и я попытаюсь это сделать, но…

– Но?

– …Ну… реальность такова, что в конце концов нам останется только молиться…

– Молиться… кто… ты? Ха, ха-ха… это странно.

– …В этой ситуации… не до смеха?

＋＋＋

Это случилось на пути из начальной школы домой.

Внезапно Рине Яэгаси стало плохо.

Жутко странное ощущение.

Жутко-прежутко противное ощущение.

Склизкое ощущение в груди, будто ее утягивает в какое-то другое пространство.

– …Школа… это школа братика?

В голове почему-то всплыл образ старшей школы, куда ходит Тайти.

Рина поставила на обочину ранец и глубоко вздохнула.

Наверно, это от усталости. Надо побыстрее домой, подумала она, но…

Она беспокоилась. Почему-то очень беспокоилась.

Она чувствовала: в школе братика происходит что-то очень нехорошее.

Какая дурацкая, бредовая мысль! …В обычной ситуации, пожалуй, Рина бы от нее просто отмахнулась.

Но сейчас с братиком творится что-то странное. И с Иори Нагасэ-сан, с которой он вместе занимается в КрИКе, тоже, судя по словам ее мамы Рейки-сан.

Они во что-то жутко влипли. Хотя, возможно, это предчувствие.

Рина достала кошелек и посмотрела, какая там мелочь. Если она съездит только туда и обратно, должно хватить.

Отбросив колебания, стоит ли тратить все оставшиеся деньги, Рина побежала к станции.

К тому времени, когда она в тряском поезде добралась до пересадочной станции, к ней вернулся рассудок.

Что она делает?

У нее было ощущение, что прямо сейчас что-то происходит, и ее словно тянуло туда, ей казалось, что она должна идти… Но сейчас при мысли об этом ей казалось, что там ничего серьезного.

То жуткое предчувствие… Пожалуй, она просто чересчур остро среагировала; она даже смутилась.

С чего вдруг? Ведь абсолютно ничего странного не происходит.

– …Поеду домой, пожалуй.

Формально все еще на пути из школы домой, но оказавшись в толпе совершенно в другом месте, чем обычно, она почувствовала себя страшно одинокой. Хотя будь она сейчас в повседневной одежде, было бы нормально. Почему?

Она посмотрела на электронное табло с расписанием поездов, идущих до старшей школы Ямабоси.

Потом – на расписание поездов, идущих к дому.

И тот, и другой поезда идут по графику. Оба должны прибыть через несколько минут.

Что же делать?

Если бы какой-то из поездов жутко опаздывал, принять решение было бы проще. А так Рина не знала, что лучше, и стояла в ступоре.

Может, хватит уже? Холодно. Скоро стемнеет. И милой девочке быть одной опасно.

Ладно, дос-та-точ-… И тут она наткнулась на того, кого встретить не ожидала.

Сбоку показался белый, прозрачный, словно парящий человек.

– …Рейка-сан?

– Ой… Рина-тян?

Это была Рейка-сан, мама Иори-сан.

– Ты одна? А твоя мама где?

– А, это… я подумала, что мне надо заехать в школу братика, и вот.

У Рины было ощущение, что, если обнаружится, что она тут одна без всякой причины, ее будут ругать, и поэтому выдала нечто странное.

– У тебя там какое-то дело?

– Эээ… ну…

Что же делать, что же делать… Ответ никак не находился.

– Может, вместе съездим? – очень удобно предложила Рейка-сан.

Выйдя через турникеты на следующей станции, они пошли к школе пешком. Дорога была понятной, да и были они уже здесь во время школьного фестиваля, так что вряд ли бы заблудились.

– По правде сказать, меня тоже… беспокоит, что происходит в школе Иори. Я связалась с родителями других ребят из ее кружка, и все говорят, что дети какие-то странные, поэтому я стала беспокоиться еще сильнее.

– И тогда, Рейка-сан, вы тоже собрались к ним в школу, да?

– Я не думала идти прямо в школу, хотела посоветоваться с учителем. Поэтому хорошо, что я встретила тебя, Рина-тян, и как раз сегодня.

Рина тоже ощутила прилив сил, обретя надежного союзника. Такай удача, если получится прицепиться к Рейке-сан и поговорить с учителем о братике.

– Но, может быть, когда родитель слишком активно сует нос в дела ребенка, это не очень хорошо? Как ты думаешь? Как сторонний человек… Что будет лучше для Иори?..

– Трудный вопрос, я ведь всего в шестом классе началки…

– А, ну да.

У Рейки-сан, похоже, слегка ветер в голове. Но ясно, что она очень заботится о своем ребенке.

– В общем… вроде как… это не подколка, – тихо произнесла Рина.

– Вот и главные ворота.

Пока они беседовали, добрались до частной школы Ямабоси.

– Ну что, заходим?

Рейка-сан бодрым шагом двинулась вперед. Следом за ней и Рина ступила на школьную территорию.

Тум.

Как только она вошла в школу, вдруг накатил ужас. Странный, липкий, он атаковал все тело.

Оно потяжелело, заболела голова…

Кажется… она когда-то уже испытывала нечто похожее?..

– …ке? Ты в порядке?

– Оээ?!

Красивое лицо Рейки-сан вглядывалось в Рину.

– Ты нехорошо выглядишь, ты в порядке?

– А… ага…

Дурнота вскоре прошла. Что это вообще было?

Они пересекли спортплощадку и направились к главному корпусу.

– Эмм… что-то тут никого не видать?

Стояла такая тишина, будто они заплутали в городе призраков. В «школе призраков»?

Рина вместе с Рейкой-сан вошла в главный корпус.

– Эээ… Учительская…

Рейка-сан разглядывала схему, нашедшуюся в здании. Но Рину тревожило кое-что другое.

– Ре-Рейка-сан. Тут вообще ни намека на людей, по-моему, это немножко странновато. Они что, сегодня уже все разошлись по домам?

Неужели в старшей школе после уроков такая тишина? Более чем зловеще.

– Да вроде бы вполне обычное дело?

Обычное… разве?

Рина и Рейка-сан добрались до учительской, так и не встретив по пути ни души.

Там в совершенно будничной манере трудились учителя. Рина облегченно выдохнула. Хотя светила всего одна флуоресцентная лампа, Рине показалось, что тут ужасно светло, что здесь мир, как следует защищенный от людских глаз.

– Я… мать Иори Нагасэ из класса 2-2 и хотела бы поговорить с ее классным руководителем или с куратором кружка изучения культуры… а, или это один и тот же учитель…

Рина, спрятавшись за спиной Рейки-сан, слушала ее объяснение.

Если подумать спокойно – родители в школу приходят очень редко. А уж младшие сестры – вообще почти никогда. …При мысли, что они сейчас, возможно, представляют странное зрелище, Рина немножко застеснялась.

– А… да-да, Нагасэ-сан. Помню вас по встрече учителей с родителями. Вы всё так же прелестны! – непринужденным тоном произнес подошедший учитель, молодой на вид, но производящий впечатление не очень молодого. – О, и привели с собой милую девочку? …Это младшая сестренка Нагасэ-сан?

– Нет, это младшая сестренка Яэгаси-куна, и…

– Какая загадочная семейная компания. А, да вы проходите, садитесь. …Кстати, сегодня поразительно тихо.

Гото Рюдзен-сэнсэй (это и есть тот, кого зовут «Го-сан»?), классный руководитель братика и одновременно куратор его кружка, проводил их в приемную с мягкими диванами, сказав, что все в порядке, потому что этой комнатой сегодня никто больше пользоваться не будет.

– Итак, чем обязан? Нагасэ-сан, вы не похожи на гиперопекающего родителя, так что, надеюсь, никакой серьезной проблемы не случилось?

Он не походил на взрослого – просто открытый человек, без маски.

Рейка-сан не позволила ему сбить ее своим стилем общения и рассказала о том, что в последнее время происходило с Иори.

Что она поздно возвращается домой. Что она чем-то обеспокоена. Что с ней творится что-то серьезное. Что это связано с кружком. Что с ней и раньше происходили мелкие странности. Что другие члены КрИКа сейчас в таком же состоянии.

– И, и братика тоже, по-моему, что-то гнетет… У меня и раньше несколько раз бывало такое ощущение, но сейчас это гораздо сильней… Я его расспрашиваю, что происходит, а он говорит, что «это не важно».

Рина, хоть и нервничая при первой своей взрослой встрече, тоже старалась изо всех сил.

Гото-сэнсэй, глядя Рине в глаза, слушал и кивал. Возможно, он хороший человек.

– Она часто бывает не дома… Потом, когда выходит наружу, я по несколько раз ей звоню, но… – продолжила Рейка-сан.

– Может, у нее есть мужчина… ээ, я брякнул не то. Шутка, шутка.

Легкомысленный ладно, но очень уж глупые шутки у этого сэнсэя. У Рины с Рейкой-сан, между прочим, важный вопрос.

– Ладно… Я понимаю, что вы волнуетесь, да, – посерьезневшим тоном сказал Гото-сэнсэй и энергично кивнул. – Похоже, эти ребята все время влипают в какие-то неприятности.

Достаточно часто, чтобы даже учитель заметил.

– Но я… предпочитаю в их дела не вмешиваться.

– А это… правильно? Вы все-таки их учитель, их наставник, – с серьезным выражением лица спросила Рейка-сан.

– Я думаю, это правильно, уважаемая мама. Бывает время, когда необходима помощь взрослых, но, пока дети могут справляться своими силами, лучше предоставить им это делать. Даже если из-за этого они наошибаются.

– Ошибок… лучше бы избежать.

Разговор был трудноватый, но Рина тоже старалась изо всех сил.

– На ошибках учатся. Ну, пока человек молод, ему стоит попробовать любые приключения, кроме смертельных, конечно. Верно, юная леди?

Пожилой, и говорит как пожилой. Молодые люди «юная леди» и все такое не говорят.

– Но… все-таки мы беспокоимся… – снова заговорила Рейка-сан. Да, подумала Рина, вот так родители волнуются за детей.

– Дистанция между членами семьи кажется самой простой, но я думаю, что на самом деле она сложная. Многие думают, что раз они близкие люди, значит, должны помогать. Но если чересчур заботиться о члене семьи, он не сможет из нее улететь.

Улететь. Это и к ней, Рине, тоже относится?

– Уважаемая мама, дети рано или поздно покидают гнездо. Попытайтесь верить в своих детей побольше. Нагасэ-сан хорошая девочка, у нее все будет в порядке.

– То, что вы говорите, я… вполне понимаю. Но я боюсь, как бы она не совершила какую-нибудь ошибку, которую уже не исправить. …Это моя проблема, но в прошлом у меня уже был опыт чрезмерного невмешательства. …Думаю, тогда могла бы произойти очень, очень тяжелая ошибка, оправиться от которой было бы невозможно…

– Но есть мама, есть семья, куда ребенок всегда может вернуться, не так ли?

Есть место, куда детям лететь из гнезда, но есть и место, куда можно вернуться.

– В общем, для вас как для родных важная задача, чтобы семья стала тем местом, куда можно вернуться. …Эй, что с вами обеими? Это было малопонятно? Я был слишком многословным?

Рина подумала, что он хоть и слегка неорганизованный, слегка простецкий, но все-таки жутко хороший учитель.

– Нет… вы очень хорошо рассказали.

На белой коже Рейки-сан вдруг появился румянец.

Они вышли из учительской. Все-таки в школе было что-то странное. В здании царила холодная атмосфера совсем иного рода, чем холод на улице.

– Раз уж мы здесь, может, заглянем в класс Иори?

– Ре-Рейка-сан, вам не кажется, что это странно? И потом, можно ли тут болтаться посторонним? Что насчет безопасности, о которой в последнее время столько шума?

– Похоже, ты знаешь более сложные вещи, чем я. Но ничего.

– Почему вы так решили?!

Они говорили на ходу и вдруг заметили двух человек.

– О, люди! Мм, вроде я их знаю…

– Ти-Тихиро-кун?! Школа… странная, правда?! Ведь странная же?! Странная! И странное лицо?!

– Последнее в каком смысле?! И вообще, не тяни меня за одежду, Эндзёдзи!

Эта шумно пререкающаяся пара – Эндзёдзи-сан и Ува-сан. Они в кружке изучения культуры, как и братик. Его кохаи из первого класса.

– Ой, вон там какие-то подозрительные люди, Тихиро-кун!

– Чт-… а, да просто мать с дочерью… хм.

Тихиро-сан, похоже, их узнал.

– Здравствуйте. Мы зашли в школу по разным мелким делам.

– А… Рина-тян! – среагировала и Эндзёдзи-сан.

С ними обоими Рина познакомилась, когда КрИК зашел в гости к семье Яэгаси.

– А это мама Иори-сан.

– Ээ… мама Иори-семпай? Я, я рада познакомиться, меня зовут Сино Эндзёдзи. Иори-семпай… как председатель кружка мне очень здорово помогает…

– Я Ува. Тоже кохай в кружке Иори-сан.

– Здравствуйте. Иори всегда вам признательна.

Как положено при первой встрече, все обменялись приветственными фразами.

– Да, так у вас тут какое-то дело? – поинтересовался Ува-сан. Чувствовалось, что он немного насторожен.

– У Иори и… других ребят из КрИКа в последнее время, похоже, какие-то проблемы… и мы это обсудили с учителем, – сказала Рейка-сан. У их собеседников сразу сделались такие лица, будто они торопятся куда-то.

– Но сегодня я услышала кое-что хорошее, – теплым голосом продолжила Рейка-сан, и на лицах собеседников появилось явственное облегчение.

– …Несомненно, Нагасэ-сан и остальные очень сильные. Мы многое узнаём косвенным образом, но они – напрямую… И мне кажется, что они не рассказывают нам всего потому, что заботятся о нас.

– То-точно. Они хотят иметь подстраховку, поэтому держат нас немного в стороне.

О чем эти двое говорят?

– А, и поэтому, насколько возможно, поддерживайте семпаев, пожалуйста, – с поклоном попросила Эндзёдзи-сан.

– …Эй, Эндзёдзи, если подумать хорошенько, то говорить о таких тревожных вещах…

– А, о, точно. Не очень хорошо…

– Я тут что-то не очень понимаю, но ладно. Позаботьтесь о братике, пожалуйста.

Рина не понимала, о чем речь, но ясно было, что эти двое тепло относятся к братику и остальным.

После слов Рины они начали о чем-то шушукаться. Довольно близкие отношения у этой парочки.

– Эмм, у нас есть одна просьба. Можно? – спросил Ува-сан, вполне симпатичный парень, после того как их обсуждение, видимо, закончилось.

– Не могли бы вы передать вот это, пожалуйста?.. Я это заказала в магазине и сегодня сбегала… подумала, что это хорошая идея, поэтому вот…

Эндзёдзи-сан, от которой исходило ощущение жутко миленькой младшей сестренки, дала Рине черную бусинку. Потом такую же бусинку дала Рейке-сан.

– …Мне передать это братику?

– Если передашь, думаю, он поймет… Наверняка поймет.

– Значит, и мне можно передать это Иори?

– Вообще-то мы сами собирались им отдать, но они, кажется, ушли по домам.

– Что, братик уже ушел домой?

По меркам последнего времени это произошло довольно-таки рано.

– Ладно, тогда мы тоже пойдем? – предложила Рейка-сан.

– Ага, – кивнула Рина.

Они обменялись контактами, чтобы сообщить, если с братиком (поистине бесящим и в то же время любимым братиком) и другими будут происходить какие-то крупные изменения, после чего распрощались с Увой-саном и Эндзёдзи-сан.

– Рина-тян, твой дом в какой стороне? Уже темно, я должна тебя проводить.

– Не, все нормально. Аа, эм. Мы забыли спросить тех двоих о странных делах, которые творятся в школе…

– …У сестренки-сан есть все основания заметить… Аа… однажды в нее вселился «номер два»…

Медленный, ленивый голос.

Накатил холод, накатила тошнота. Что-то непонятное. Но атмосфера разительно изменилась.

– Ээ… Гото-сэнсэй? – произнесла Рейка-сан, увидев «это». Действительно, «это» выглядело как Гото-сэнсэй, но им не являлось.

«Это» нечто иное. Абсолютно. Почему она это понимает? Почему-то понимает. Но почему Рейка-сан не чувствует эту странность?

– Значит, на сестренку Яэгаси-сана я тоже… возлагаю надежды…

«Это» вытянуло руку. Как будто хотело схватить Рину за голову.

Нет. Это галлюцинация. Не может быть, оно же стоит в нескольких метрах. Оттуда не дотянуться. Но рука словно проникает в мозг подобно щупальцу.

В голове зрительный образ. Осязание. Звук. Запах. Вкус. Словно туда каким-то необычным способом набиваются все ощущения разом.

Невероятное количество, невероятная плотность, все спрессовалось в черную массу, уже ни смысла, ни формы не разобрать. Полная чернота. В центре водоворота. …Нет, конкретная форма ощущается, но едва-едва. Смутно видимая, потом разом превратившаяся в осмысленные «слова».

Реальность проносится перед глазами со скоростью света. Как в калейдоскопе.

Обмениваются личности. Высвобождаются желания. Происходит возврат во времени. Передаются эмоции. Проецируются иллюзии. Сны видны, как под рентгеном. Накидываются самые разные феномены, самые разные угрозы. Ужасные вещи. Жутко страшные вещи. Накидываются на братика. Держись. Держись. Держись. Выдержал. Слава богу, братик.

Но это исчезает?

Все, абсолютно все перестает быть. Все, абсолютно все пропадает. Теряет форму, становится ничем, однако к началу все равно не возвращается.

Очень-очень грустно. Очень-очень печально.

Ведь все, что было до этого момента, становится тем, чего не было – ну что такое? Это так противно. Она не хочет, чтобы с братиком это случилось…

Разом, разом ее поглотил поток эмоций. Она тонет. Не может дышать.

Какое-то чувство… будто где-то вдалеке…

– Это… я просто попытался познакомить сестренку-сан с ситуацией?..

– …Ри… Рина-тян, что с тобой? Ты в поря-…

Страница книги Связь сердец в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

2 - 0

2 - 0.5

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 8

2 - 9

2 - 10

3 - 0

3 - 0.5

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

3 - 6

3 - 7

3 - 8

3 - 9

3 - 10

4 - 0

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

4 - 6

4 - 7

4 - 8

4 - 9

4 - 10

4 - 11

5 - 0

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

6 - 0

6 - 0.5

6 - 1.1

6 - 1.2

6 - 2.1

6 - 2.2

6 - 2.3

6 - 3.1

6 - 3.3

6 - 3.4

6 - 3.5

6 - 4.1

6 - 4.2

6 - 4.3

6 - 4.4

6 - 4.5

6 - 4.6

6 - 5.1

6 - 5.2

6 - 5.3

6 - 5.4

6 - 5.5

6 - 5.6

6 - 6.1

6 - 6.2

6 - 6.3

6 - 6.4

6 - 6.5

6 - 7.1

6 - 7.2

6 - 7.3

6 - 7.4

6 - 7.5

6 - 7.6

6 - 8.2

6 - 8.3

6 - 9

7 - 0

7 - 1.1

7 - 1.2

7 - 2.1

7 - 2.2

7 - 2.3

7 - 3.1

7 - 3.2

7 - 3.3

7 - 4.1

7 - 4.2

7 - 4.3

7 - 4.4

7 - 4.5

7 - 4.6

7 - 5.1

7 - 5.2

7 - 5.3

7 - 5.4

7 - 6.1

7 - 6.3

7 - 6.4

7 - 6.5

7 - 6.6

7 - 7.1

7 - 7.2

7 - 7.3

7 - 7.4

7 - 7.5

7 - 7.6

7 - 7.7

7 - 8.1

7 - 8.2

7 - 8.3

7 - 8.4

7 - 8.5

7 - 9

7 - 10

8 - 0

8 - 1

8 - 2

8 - 3

8 - 4

8 - 5

9 - 0

9 - 1

9 - 2

9 - 3

9 - 4

9 - 5

9 - 6

9 - 7

9 - 8

О книге